Не время для волшебства

Глава 1. За зеленой дверью

Пока слухи расходились по городу, словно круги по воде, взбираясь все выше в респектабельный район, за зелёной дверью, не видимая постороннему глазу, кипела работа.

Бывшая лавка сапожника преобразилась не только снаружи, но и внутри. Полы и стены отмыты от вековой пыли, а затем окрашены в светлый бежевый цвет. Изгнан из дальнего угла разжиревший паук, а следом за ним сметены лохмотья паутины, годами служившей ему охотничьими угодьями. Вместо голых стен теперь красовались новенькие полочки и стеллажи из нарядного дерева, покрытого лаком. Неказистая и рассохшаяся стойка, где сапожник принимал посетителей, отдавал заказы, превратилась в новую, свежую и чистую, уютно поблескивающую золотистой древесиной. С потолка на разной высоте свисали несколько светильников, братьев-близнецов тому, что висел у входа. Большинство из них не горело, лишь пара штук освещали пространство по середине комнаты и стойку. У плотно зашторенного окна примостился небольшой столик, пара стульев с изящно изогнутыми ножками и витыми спинками.

Но не смотря на все новшества в помещении царица разруха, присущая любому переезду. Все свободное пространство было заставлено ящиками, кое-где открытыми, а кое-где плотно запечатанными. На полу, на стойке и частично на полках лежали пакеты, кульки, мешочки, обрывки бумаги. В полумраке неосвещенных углов что-то шуршало и звякало.

— Ив, — раздалось из одного из открытых ящиков, — Травы сортирую по алфавиту или по назначению?

В глубине помещения, почти невидимая в полумраке, молодая женщина, а точнее девушка, оглянулась на голос, задумчиво покусывая кончик карандаша, которым в этот момент что-то писала на клочке бумаги, пришпиленному к торцу полки.

— Сначала по назначению, потом по стихиям и наконец по алфавиту. Стихии распределяй снизу вверх: земля, вода, огонь и воздух. — решила она, убрав за ухо карандаш и смахнув с глаз рыжую прядь.

В ящике преувеличенно страдальчески застонали, звякнув какими-то склянками.

— Это жестокое обращение с животными, между прочим, — из ящика наполовину высунулась не менее рыжая, чем хозяйка, ласка, сжимая в каждой лапе по пузырьку. — Мы так до зимы не управимся, а ты, между прочим, собиралась открыть лавку через пару дней. Хотя, если потянуть интригу ещё, то народ, набравшись слухов и преисполнившись нетерпением, возьмёт нас штурмом. Или вообще подпалит ночью, как какой-нибудь притон.

Ива усмехнулась, наклонилась к очередному ящику, осторожно вынула банку с чем-то, подозрительно напоминавшим глаза, и убрала её в самый тёмный угол.

— Думаю, ты преувеличиваешь, — она присела на корточки перед ящиком и зашуршала бумагой, высвобождая следующую банку, — Никто нас штурмом брать не будет, поджигать тоже вряд ли станут. Максимум, стражу натравят.

— Нам только стражи не хватало, с учетом всех обстоятельств, — многозначительно протянул зверек.

Пропустив мимо ушей сказанное, девушка выпрямилась, подтянула к себе носком туфли табурет-лесенку. Затем подхватила одной рукой край подола простого синего платья и держа подмышкой найденную в ящике тару, взобралась на верхнюю ступеньку. Перехватив свою ношу по-удобнее, выпустив из руки подол, она осторожно наступила на край полки, держась свободной рукой за другую.

— Если я убьюсь, напомни мне являться в страшных снах плотникам и хозяину лесопилки, которые убеждали, что полки выдержат и лошадь. — Ива осторожно потянулась вверх.

— Лошадь-то они может и выдержат, а вот тебя...- задумчиво протянул ласка, наблюдая за упражнениями своё хозяйки. — Мне кажется или платье стало слегка тесновато?

— Шу! — возмущенно воскликнула Ива балансируя на краешке полки, одновременно запихивая банку куда-то под потолок. — Ещё одно слово и ты вернёшься в состояние чучела, которым долгое время было это тело.

Ласка покорно опустил глаза и прижал к груди пузырьки, которые до сих пор сжимал в лапках. Весь вид зверь изображал смирение и покояние, которые на самом деле Шу соврешенно не испытывал.

— Молчу, молчу. Полки крепкие, ты не толстая и вообще могла меня попросить, а не лезть сама.

Девушка спустила одну ногу, нащупывая лесенку, а затем, придерживаясь за полки, осторожно спустилась на пол. Отряхнув руки и разгладив складки на юбке, она придирчиво ощупала платье в районе талии. Шу насмешливо фыркнул, но поймав сердитый взгляд хозяйки сделал вид, что закашлялся, в ответ Ива лишь махнула рукой.

— Давай уже работать, а то и правда до зимы не успеем, — вздохнула она, вновь опускаясь на корточки перед ящиком.

Так, в молчании, прошёл ещё час. Шу сновал по полкам расставляя пузырьки и баночки, Ива разбирала ящики и сортировала их содержимое, превращая беспорядок в хаос. Работа кипела.

Полки заполнялись, ящики пустели, однако конца и края этому монотонному занятию видно не было. Окончательно вымотавшись Ива плюхнулась на пол, прислонилась спиной к наполовину заполненному стеллажу, с наслаждением вытянув гудящие от усталости ноги.

— Шу, — окликнула она питомца, сновавшего где среди полок, — напомни мне, почему я не могу махнуть рукой и с помощью магии навести здесь порядок?

Ласка ловко перепрыгнул со стеллажа на стеллаж, юркнув между банками оказался над плечом девушки.

— Потому что стоит тебе колдануть по-настоящему что-то серьезное, сработает магический контракт, который ты нарушила, а точнее самовольно разорвала и за тобой явится главный императорский дознаватель. Тогда....

— Пффффф... — прервала она Шу резким выдохом. — Не продолжай, я помню. — Она слегка откинула голову назад уперевшись затылком в полку. — А ты почему не можешь так сделать?

— Потому что у меня лапки, — буркнул Шу и юркнул куда-то в глубину полок, откуда раздалось раздраженное шуршание. — Вообще, хватит прохлаждаться и ныть, принимайся за работу.

Вместо ответа девушка закрыла глаза, вытащила из-за уха карандаш, а затем рассеянно помассировала виски, снимая напряжение. Прикрыв лицо ладонями, она замерла на несколько секунд, дав волю своим мыслям, терзавшим ее весь вечер.

«Как же все раньше было просто, — подумала она, — немного магии и готово. Теперь же приходится прикладывать столько усилий, тратить столько времени, что в пору задуматься над тем, действительно ли мне это все нужно».

В этот момент душу Ивы заполнило черное отчаяние, смешанное с разочарованием от того, что весь план, такой идеальный в голове, на деле обернулся кучей сложностей. Несколько раз, также как сейчас, хотелось все бросить и повернуть назад, но желание обрести свободу, начать новую жизнь оказывалось сильнее.

Первый раз девушка хотела свернуть с намеченного пути, когда они с Шу выбирали место, где осесть. Ива всегда хотела жить на берегу моря, ее спутник настаивал на том, что близость к летней резиденции двора создает ненужный риск и нужно бежать в сторону гор, где об императоре вспоминали лишь по великим праздникам или когда проводился сбор налогов.

Тогда они с лаской сильно повздорили и несколько дней не разговаривали, погрузившись каждый в свои мысли. Не смотря на согласие Шу бежать в Мирный, спор на эту тему периодически возобновлялся, но уже не перерастал в ссору.

В следующий раз она была готова отказаться от плана, когда не смотря на все ухищрения никак не удавалось найти подходящее место для жилья и при этом не допустить слухов о покупке недвижимости. В итоге, через кучу подставных лиц удалось приобрести эту развалюху, которую теперь приходится приводить в порядок. Шу видел в этом небольшой плюс, считая, что никто не станет искать их практически внизу, как он выражался: «социальной лестницы». Ива же видела сплошные минусы, полагая, что если уж скрываться, то хотя бы с минимальными удобствами.

Размышляя об этом она на все глубже и глубже погружалась в свои безрадостные воспоминания о том, как они бежали из дворца, о трудном пути сюда, обо всех приготовлениях, о том, как часто план оказывался близок к срыву. Хотя, если быть честными, беглецы и сейчас находились под угрозой разоблачения.

Маленькая лапа коснулась щеки Ивы, и та, нехотя, открыла глаза встретившись взглядом с глазами-бусинками своего компаньона. Взгляд зверька был наполнен теплом и сочувствием, он, как никто другой, понимал всю тяжесть отказа от магии и мысли, бродившие в голове подруги.

— Не думай об этом, не надо, — мягко сказал Шу, — мы прошли половину пути, нельзя сдаваться и возвращаться назад. Тем более, что там нас ничего хорошего не ждет. Просто надо немного потерпеть и все наладится.

Девушка молча кивнула и прижала его к груди, чувствуя, как тугой узел сомнений, переживаний развязывается, и становится легче дышать. Робко улыбнувшись, она погладила жесткую шерстку, пообещав себе, как можно скорее, найти тело получше своему компаньону, по сути ставшему для неё духом-хранителем на выбранном пути.

— Спасибо, Шу, чтобы я без тебя делала.

— Заговаривала бородавки на императорской заднице? — предположил он, хитро прищурившись. Ива не удержалась и прыснула со смеху. — К тому же, я живу на свете гораздо дольше, чем ты, и не всегда разгуливал в теле чучела или сидел в банке по воле выжившей из ума ведьмы. Так что, можешь быть уверена, у нас неплохие шансы успешно выпутаться из этой истории. Первое время без магии тебе будет очень тяжело, ведь ты столько времени была придворной ведьмой и полагалась на колдовство. Потом научишься обходиться мелкими бытовыми заклинаниями или вообще без них. В конце концов, я же научился жить в теле крысы.

— Это ласка, — машинально возразила Ива.

— Да хоть бобр, лишь бы ты не отчаивалась. Если ты так сильно устала, можем нанять кого-то из местных.

Ива задумалась, крутя в пальцах карандаш, лежавший все это время у нее на коленях, а затем отрицательно помотала головой.

— Где-то там, — она ткнула карандашом в сторону запечатанных ящиков, — Лежит заспиртованная голова шамана племени огров, говорящая между прочим. — Шу открыл было рот чтобы задать вопрос, но девушка его опередила. — Не спрашивай, я понятия не имею, зачем послы огров мне ее подарили. Вроде, по их задумке, он должен наставлять меня в мудрости и традиции их народа, но он в основном сквернословит и ворчит. Как думаешь, что случится, если на нее натолкнется кто-то из местных?

Шу нахмурился, представив, как их нанятая работница сначала будет обложена огрским матом, а потом с воплями помчится жаловаться бургомистру. Картина получилась одновременно комичная и печальная.

— А с собой-то ее, голову эту, зачем взяла? — осторожно поинтересовался ласка. — Неужели решила дать ему шанс наставить тебя на путь огрской мудрости?

— Он слишком много знает, — пожала плечами Ива. — Оставлять его было слишком опасно, так что пришлось прихватить с собой. Ладно, хватит прохлаждаться, пора приниматься за дело.

Ива выпустила Шу из рук, поднялась на ноги и поправив платье, вновь погрузилась в разбор вещей, стараясь вычеркнуть из памяти свою недавнюю вспышку слабости.

Солнце за окном лениво укатилось за кромку моря, окрасив водную гладь последними розовыми лучами. Город постепенно готовился ко сну и редкие прохожие спешили: кто закончить последние дела, кто домой к уютному очагу и позднему ужину. Фонарщик неспеша обходил город, зажигая один за другим магческие фонари, тихо насвистывая привычную песенку. Сын пекаря проводил дочь мельника домой и окрыленный любовью, спешил назад. Рыбаки собирались на ночной лов, целуя на прощанье жен и детей. Закрывали лавки. Базарная площадь стихла, сердце города замедлило свой ритм, вторя мерному, спокойному дыханию жителей.

А за зеленой дверью, меж тем, закончился разбор вещей и новая хозяйка с пушистым помощником с гордо созерцали результаты своих дневных трудов.

Полки и стеллажи были аккуратно заполнены рядами бутыльков, разнокалиберных пузырьков, банок и склянок, подписанных неразборчивым почерком Ивы. Ящики и прочий мусор убраны. Столик у окна застелен ажурной скатертью, а пустая ваза дожидалась свежих цветов. Все было готово к приему посетителей, к началу новой жизни.

Девушка с наслаждением распустила волосы, позволив тяжелым рыжим прядям рассыпаться по спине, пальцами помассировала корни волос и улыбнулась.

— Вот теперь мы точно заслужили отдых и чашку чая, — сообщила она, направляясь в заднюю комнату, где оборудовали кухню. Воровато оглянувшись, Ива приложила к пузатому чайнику ладонь и беззвучно пошевелила губами. Вода внутри посудины забурлила, вскипая. Кивнув сама себе, она сыпанула в чайник пригоршню трав, поставила его на поднос, добавив две чашки, и вышла в лавку, где Шу, подперев мордочку лапой, разглядывал голову огра, медленно плавающую в банке.

— А его мы куда? — ласка постучал когтем по стеклу, на что голова оскалила зубы и беззвучно зарычала, пуская пузыри.

Ива пожала плечами, поставила поднос на стол, кивком пригласив приятеля к столу.

— Уберем куда-нибудь в дальний угол, пусть себе стоит.

Солнце нырнуло в морские воды, скрывшись в их глубине, город погрузился в сон, освещенный мягким светом магических фонарей. Лишь за зеленой дверью девушка с лаской пили чай, а в стеклянной банке плавала и строила страшные рожи голова огра.