Unknown

Мой новый учитель, Халид (или Абу Халид), совершенно не владел специальными методиками обучения иностранным языкам, поэтому учил нас бессистемно, как умел. Занятия проводил дважды в неделю, по вечерам, и продолжались они два полных часа. Никаких учебников не было и в помине, рассчитывать можно было лишь на свои записи, да и тех было не много. Именно они и служили единственным учебным материалом. И лишь месяца через три, Халид роздал нам несколько сирийских книг, журналов и газет, которые он добыл по своим, контрабандным каналам.

Из них, я с удивлением узнал, что еще с середины 50-х годов почти треть всех советских военных поставок приходилась именно на Сирию. Кроме оружия, туда большом количестве, поступали нефтепродукты! И кто бы мог подумать! Может сейчас и саудитам СССР нефть поставляет?

Из всего этого выходило, что собственной нефтепереработки там еще не было, ее создали советские инженеры, развернув в грандиозных масштабах строительство промышленных и гражданских объектов. Сдается, что свое будущее строительное направление я выбрал совершенно верно.

Лет десять назад, Гамаль Абдель Насер, пользовавшийся большой популярностью на всем Ближнем Востоке, заявлял: "Мы, арабы, – один народ". Да что там арабы, вон даже Хрущев повесил египетскому президенту Звезду Героя, хотя за что именно, никто не понимал. Среди арабов, слова Насера воспринимались как руководство к действию, и уже в 1958 году Сирия инициировала объединение с Египтом. Именно тогда и была провозглашена Объединенная Арабская Республика или ОАР, а сама Сирия стала называться - Северным районом ОАР.

Ну а после, все получилось как обычно, каждый президент подтягивал верных себе людей, друзей детства и родственников. Страну заполонил египетский административный и военный персонал, деятельность которого стала вызывать все большее раздражение у сирийцев. В конце концов, осенью 1961-го года, это привело к очередному военному перевороту. Попытки задавить переворот провалились, и Насер вынужден был признать независимость Сирии. Именно в это время, мой египетский сириец Абу Халид и решил осесть в СССР. Видимо, возвращаться на родину для него было опасным. Для египтян он считался сирийцем, а для сирийцев оставался египтянином.

Не смотря на сложности с учебными материалами и иные неудобства, через пять – шесть месяцев, многие из нас уже могли поддержать простой разговор на бытовом уровне. Ведь все мы были очень мотивированы и пришли заниматься сюда по своему желанию, а не папа с мамой привели. Оплата за обучение составляла двенадцать рублей в месяц, часть из которых уходила хозяйке, за аренду ее огромной квартиры, в которой мы собственно и занимались. В самой маленькой комнатке обитал сам Халид.

Поскольку свои занятия испанским я не оставил, то с расписанием вновь возник напряг. Вот с чем у меня действительно было хорошо, так это с недостатком свободного времени. В общем, я все больше начинал задуматься над тем, что пришла пора изучать испанский по английскому образцу, то есть найти себе испаноязычного репетитора, такого как моя Полина Сергеевна.

Но учебой все не ограничилось. Несмотря на такую свою занятость, я умудрился освоить и профессию сапожника. Ну не совсем сапожника, но конструктора-модельера – точно. Все так, если уж сходить с ума, так на всю голову! Еще год назад, сразу после успешного дебюта с парусиновыми джинсами, я думал заняться и обувью. Трудно спорить с тем, что мои сандалики, на фоне супер-джинсов, смотрелись не очень. Впрочем, вся остальная здешняя обувь была не лучше. Задумал, что неплохо бы изобрести что-то вроде кроссовок, но использование технологии литой подошвы или вакуумного прессования в домашних условиях, даже мне, показалось нереальным. Помочь могли разве что кеды, но и их почему то не нашлось, хотя точно помню, как сам носил довольно приличные "Два мяча". И где они здесь? Неужели китайцы еще не завезли? В голову так ничего и не приходило, но и отказаться от мечты об удобной и красивой обуви, не хотелось.

Наконец, месяца через три, идея, которая неспешно крутилась где-то на периферии сознания и постоянно давила на мозг, созрела. Зайдя с очередной инспекцией в обувной магазин, я обратил внимание, что нужные мне размеры, а это уже 37-39-й, находятся не в детском, а мужском отделе. Подошел к полкам и увидел там огромный выбор сандалий, разной степени паршивости, как с широкой центральной перепонкой, так и на боковой застежке. Даже не верилось, что такое убожество проектируют такие же советские инженеры, что запустили человека в космос. С нескрываемым раздражением покрутив этих уродцев в руках, я прикрыл глаза, представил "это", но уже со шнуровкой и симпатичными вставками с аппликациями.

- А ведь ничего так получиться может, если с умом и фантазией подойти. Собственно, ведь все уже готово, оставалось лишь боковины зашить да задники приподнять.

Прикинув все за и против, я приобрел одну черную пару с широкой центральной вставкой, а затем целых три вечера трудился над эскизами. Перебрал множество вариантов и единственно, что оставалось неизменным и не вызывало сомнений – это необходимость разрезать по длине центральную перепонку и, подшив язычок, сделать шнуровку. Обувных люверсов для этого у деда было завались, да и чем зашить боковины, тоже не было проблемой – конечно же, моей двойной крашеной парусиной. Вот только для выбора формы и цвета вставок, дизайнерского таланта мне явно не хватало. В конце концов, напрягая память и исчиркав весь альбом, я все же получил приемлемую модель. Не откладывая дело в долгий ящик, в предвкушении очередного успеха, я направился к деду.

Как обычно, застал его за работой. Он шлифовал заготовку обувной платформы, а на кухне стоял резкий запах рыбьего клея и обувного лака. Покрутив в руках сандалии и глядя на мой эскиз, он молча выслушал все объяснения, и наконец, понял, чего же я, собственно, хочу. После этого, надолго замолчал, зачем-то ковыряя подошву своим желтым ногтем и заявил:

- Ты знаешь, Саша, здесь я вряд ли смогу помочь. Вот здесь и здесь необходимо подрезать кожу, а затем, сделав твои вставки, подшить язычок. С задником - тоже самое. Для такой работы нужна специальная рукавная машинка с поворотной лапкой, она и позволит шить в обе стороны.

Посмотрев на мое расстроенное лицо, заявил,

- Да, ты не переживай, может еще и не все пропало.

После чего, наскоро убравшись, мы отправились к знакомому сапожнику, который жил по соседству. В результате, все оказалось не так уж и безнадежно, похоже, тот и сам заинтересовался. На следующий день я занес мастеру кусок окрашенной парусины, которую тот собирался пропитать своей собственной химией и погрузился в ожидание.

Время пролетело быстро, и через четыре дня я стал обладателем довольно приличной пары…. ну не знаю чего. Что либо похожего я нигде не видел, это было нечто среднее между броги и мокасинами, но к моим джинсам они вполне подходили. Новая обувка мне так понравилась, что не хотелось снимать ее даже на ночь. Пожалуй, единственным недостатком, было наличие ранта, избавиться от которого никак не получалось. Как и в ситуации с джинсами, я и здесь попытался включить режим коммерсанта, но просчитав все за и против, решил оставить эту идею. Работа оказалась хлопотной, не технологичной, а потому и достаточно затратной. Для одного сигнального экземпляра это нормально, а так…. В общем, не стоило оно того.

В десятый раз, покрутившись перед зеркалом, я решил, что как для восьмиклассника начала шестидесятых, у меня вполне достойный вид, ведь такая же курточка из джинсовой парусины, ждала своей погоды в шкафу. Вот бы мне еще и джинсовую рубашку на выпуск и на кнопках, тогда можно было бы смело свататься к Залесской. Правда, для рубашки, моя любимая парусина будет слишком тяжелая, но ведь у нас еще и лен с коноплей имеются?

Неделю назад, на занятиях по дзюдо сбылись наши давние мечты. Сэнсэю Такеде надоело наблюдать, как мы бездарно тратим время и силы, избивая беднягу Мао Дзе Дуна. Он решил пожертвовать парочкой занятий для обучения ударным техникам. Учитель и здесь не изменил своему Шаолинскому подходу. Это когда ученику легче сделать упражнение правильно, чем неправильно. Как всегда, начал с пространных рассказов о философии боя, истории и современных течениях. Может так оно и надо, не зря же и наше руководство все мероприятия начинает с повести о решениях очередного Съезда?

– Сейчас, в вашей повседневной жизни, – вещал он, – шансов столкнуться с мечом, ногатой или копьем почти нет. Вероятнее всего, вам может повстречаться противник с ножом или дубинкой.

Немного помолчав, Такеда сказал:

- Хочу вам напомнить, что реальная потасовка это не дуэль по правилам и законам, со знакомыми соперниками. Драка всегда внезапна и может случиться в тот момент, когда вы к ней совершенно не готовы. Кроме того, противник может превосходить вас числом и силой. Очень часто бой случается в неудобных условиях, в темноте и у врагов всегда будет определенное преимущество, ведь иначе они бы просто не решились на вас нападать. И вообще, не забывайте, что дзюдо – это дзюдо, а молоток – это молоток.

Окинув нас взглядом, словно пытаясь понять, все ли поняли, он продолжил:

– Поэтому, прежде всего, мы изучим и разберем тактику боя. Тактика – это вопрос как расположиться, чтобы сопернику было неудобно выполнить свой замысел, а вы оказались бы в выгодной для себя позиции. Иными словами, начальная тактика боя – это прежде всего правильное расположение и дистанция. Кроме того, хочу, чтобы вы поняли – защита в боевом дзюдо играет лишь вспомогательную роль, ведь если дать противнику прут арматуры или водопроводную трубу, то какой бы блок вы ни поставили, он вас не спасет. Главное здесь, уйти с линии атаки, поэтому мы и рассмотрим несколько способов, как сделать это правильно. Однако, некоторые виды постановки блоков мы все же изучим, например, блок против ножа, наружным ребром ладони.

После этих слов он пригласил Васю, как самого старшего и сильнейшего из нашей компании, и, вручив тому палочку, попросил нападать, имитируя нож. Тот растерянно посмотрел на нас, неловко потоптался на месте, а затем ткнул ножом в сторону Такеды. Сэнсэй и делать ничего не стал, а просто сбил рукой траекторию движения, а затем покачал головой.

– Нет, Вася, так не пойдет, ножом так не бьют, ты что, даже кино не смотришь? Встань и представь, что перед тобой противник, которого ты хочешь завалить. Попробуй еще раз и постарайся наносить удар снизу, ведь именно так и поступают в большинстве случаев.

На сей раз, Лоза действовал увереннее и нанес, как ему показалось, довольно быстрый и сокрушительный удар в живот. Последовало почти неуловимое движение Такеды, отбой и нож вылетел из Васиной руки.

– Вот этот и еще пять – шесть способов противодействия, мы и станем изучать на ближайших занятиях, – сказал японец, после чего, несколько раз, но уже медленнее, продемонстрировал нам свои действия.

И правду, ничего сложного, но все выходило очень эффектно. Вначале, рука ловится наружной стороной запястья, а затем круговым движением откидывается в сторону и наружу. Эти движения хотелось повторять еще и еще, так что последующие занятия проходили на волне всеобщего эмоционального подъема. Мы уже представляли себе, как в темном переулке, разгоняем стаю настоящих бандитов. Такеда, лишь молчал, с улыбкой глядя на то, с каким энтузиазмом мы осваиваем технику контр-приемов. Возможно, он вспоминал самого себя, в таком далеком японском детстве.

Поначалу, все получалось не так гладко, как хотелось, все же раздел дзюдо, посвященный ударам, был наиболее травмоопасен. Вот и мы, еще не научившись, как следует обозначать удар и сдерживаться, слишком активно приступили к изучению основ. В результате, получалось то, что получалось – иногда рукой, иногда ногой или коленом, но прилетало всем. Не стал исключением и я, заработав красивый синяк ниже уха. И хотя я признавал справедливость утверждения, что синяки украшают мужчину, но предпочел бы обходиться без них. Конечно, такие мелочи, не могли повлиять на общий энтузиазм, но все равно, хотелось немного поберечься.

Самое простое – сходить в "Спорттовары" и приобрести тренировочный шлем с бампером, но, к сожалению, его только собирались изобрести, а может у нас считали, что лишний синяк под глазом способствует приобретению жизненного опыта. В общем, мне пришлось самому отыскать наиболее эффективное решение, которым оказалась старая солдатская шапка – ушанка, доработать которую я попросил маму. Для того, чтобы называться защитным шлемом, шапка нуждалась в определенных усовершенствованиях. Прежде всего, требовалась дополнительная защита в районе скул и лба, что и было сделано при помощи каракулевого воротника от старого бабушкиного пальто, ведь никаких поролонов и синтепона еще не придумали. Впрочем, этот жесткий и упругий каракуль справлялся со своей задачей не хуже. Готовый экземпляр, мы обшили остатками цветной парусины, в результате, получилось нечто, очень напоминающее тренировочный боксерский шлем, цветов попугая Карудо. Он вышел не таким закрытым и без бампера, но все же существенно снижал опасность нанесения травм.

Мое первое появление в таком смешном и нелепом виде вызвало улыбки и массу шуток со стороны друзей, но после, того, как несколько чувствительных ударов прошли для меня благополучно, отношение к шлему изменилось в положительную сторону. Даже такой консерватор как Такеда, оценил пользу от новинки, порекомендовав ее использование, ведь действительно, у спортсменов, экипированных подобным образом, исчезал страх получить траву, а удары, получались более резкими и акцентированными.

Наша компания подобралась хоть и разновозрастная, но очень дружная, случалось, мы засиживались после занятий за чашкой чая, обсуждая свои проблемы, советуясь и делясь историями из жизни. В последнее время, ребята стали просить меня прихватить с собой и гитару. И тогда, наши посиделки затягивались допоздна.

В начале октября, после одного из таких вечеров, наша дружная компания возвращалась домой и уже подходила к автобусной остановке. Место, надо сказать, было совершенно безлюдным. Ребята, немного приотстали, внимая очередной байке Василя, я же, вырвавшись вперед, подходил к остановке. Внезапно, немного в сторонке, мне послышался характерный уркаганский говорок:

- Ты что, думаешь, если черномазый, то тебя ночью не видно? А ну живо, давай вытряхивайся из клифта, сейчас мы пощупаем, что там тебе папа с мамочкой присылают. Чем таким вы наших девочек приманиваете, что они так липнут к вашему брату?

Приглядевшись, я увидел, как четыре темные фигуры начинают окружать пятую, подходя все ближе. И тут я услышал голос их потенциальной жертвы, оказавшейся не из робкого десятка. Мешая русские слова с испанскими, парень предложил грабителям идти своей дорогой, заявив, что он не негр, а кубинский офицер. Хулиганов это нисколько не смутило, и они уже готовились перейти от слов к делу, как в их разборку решил вписаться я.

- Эй, пацаны, что за хоровод у вас здесь? Чего это вы на нашем районе забыли?

"Пацанам", которым уже исполнилось лет по двадцать, с удивлением уставились на такое досадное тринадцатилетнее недоразумение. Хотя я и выглядел никак не на тринадцать, а скорее, на четырнадцать – пятнадцать лет, но все же не решился бы вмешаться, если бы не чувствовал мощную поддержку метрах в десяти позади.

– Ты чего, баклан, кипишуеш? Давай малыш, хиляй отсюда или у тебя запасная челюсть в кармане? – шагнул ко мне один из четверки.

В это время, из темноты донеслось очередное напутствие.

- Андрюха, что ты там бодягу с ним разводишь, дай пацану наркозу и пусть валит к своей мамочке, а мы пока этого бобра обшаманим - посоветовал его напарник.

Наконец, подтянулась и наша команда. Хочется сказать, очень вовремя. Но, не смотря на то, что нас было шестеро, выглядели мы уж слишком несолидно, и вовсе не грозными. Поэтому, гопники и не сочли нас за серьезных противников, решив взять на понт. Один из них, поигрывая ножом - выкидухой, шагнул к самому здоровому из нас, Василию, и просипел:

- Ну все, нарвались вы, сцыкуны,… что здесь у тебя лишнее? Ушко или пальчик?

Посмотрев на него, я едва не взвыл от восторга. Этот лох вытягивает руку с ножом, словно специально для того, чтобы выбить из нее оружие. Идеальная позиция для мае-гери, прямого удара ногой. Но Васька решил по своему, впрочем, получилось все очень эффектно. Уход линии атаки влево, подбив, зацеп за рукав и рука с ножом идет на разворот и на излом. Уже через секунду, поняв, что его дела плохи, нападающий выпустил нож и, шипя от боли, простонал.

- Все, все, хватит бля… сдаюсь!

Увидев такое, и, видимо, оценив наши бойцовские стойки, его сообщники отошли от кубинца в сторону. Васька, откинув ногой, лежавший на земле нож, отпустил своего стонущего противника. Через пару минут вся эта гоп – компания уже покидала место сражения, постоянно оглядываясь и угрожая нам будущими крупными неприятностями.

Я же, повернувшись к потерпевшему, на испанском языке спросил, кто он такой и как здесь очутился в такой поздний час. Похоже, для кубинца это стало вторым шоком за последние несколько минут. После короткой паузы он заговорил, мешая русские и испанские слова. Причина, по которой он здесь оказался, была банальна.

Как сказал бы Дюма – отец, cherchez la femme! Познакомившись на танцах с двумя девушками, два бравых танкиста Алонсо и Игнасио отправились провожать своих дам по домам, а затем, в темноте, не зная города, Алонсо заблудился и умудрился выйти почти на берег Днепра, к несчастью для себя, вырулив на нашу автобусную остановку. Здесь его и настигли охотники за чужими кошельками. Хотя Алонсо было лет 25, и он уже успел послужить и чему-то научиться, такая встреча сулила крупные неприятности.

Далее продолжить беседу, помешал подошедший автобус. Наша компания, вместе с неудачником кубинцем, загрузилась в него, и мы поехали в сторону правого берега. По дороге, я как смог объяснил Алонсо кратчайший маршрут к его общаге записав номер своего телефона и предложил звонить, если будет нужда. Я, почему то, был абсолютно уверен, что он так и сделает, ведь кубинцам, которые лишь недавно приехали к нам и проходили обучение в Киевском танковом училище, вовсе не помешал бы такой непьющий и бесплатный гид по Киеву, как я.

Все так и случилось, Алонсо позвонил дня через четыре, вечером, и конечно же, нарвался на маму.

- Саша, наверное, это тебя спрашивают, я только и поняла, что Санчо, Санчо…

Мы договорились встретиться с ним и его друзьями в ближайшее воскресенье на месте старого цирка, некогда стоявшего на перекрестке улиц Саксаганского и Красноармейской. У воинов интернационалистов, на этот день была увольнительная, а я обещал зайти к бабушке с дедушкой, живших в этом районе в своем уютном полуподвальчике.

На этот раз, кубинцы оделись в свою военную форму оливкового цвета с черными, танковыми погонами, на которых вместо привычных нам звездочек, были прилеплены какие-то легкомысленные крылышки. У самого старшего, их имелось две, у Алонсо и Игнасио – по одной, а у двух других – так и вовсе "шпалы". Оживленно беседуя, мы прошли вдоль Хрещатика и поднялись на Владимирскую горку. С нее, открывался шикарный вид на Подол, и правый берег города. Отдыхавшая публика, с некоторым удивлением посматривала в сторону нашей компании, тараторившей на испанском языке. Смуглые, если не сказать больше, военные и я, как сын полка, и тоже, в нездешней одежде.

С холма, нам была отлично видна панорама Киева. Помогая себе жестами, и тыкая пальцами, я вкратце поведал историю киевского котла, указывая приблизительные направления немецкого наступления. Думаю, что как военным, им было интересно послушать об этом. Благодаря интернету, я знал массу подробностей окружения сорок первого года. Я поведал о потерях Красной армии в почти в пятьсот тысяч солдат, одними только пленными, а также о гибели командующего фронтом, генерала Кирпоноса. При этом, кубинцы как-то недоверчиво переглядывались и качали головами. Пожалуй, такие масштабы их поразили. Мелькнула мысль:

- И что это я так разошелся, может им, в их танковой академии совсем другие цифры приводят, а тут я со своими открытыми архивами влез?

Что тут поделать, если уже начал, то надо продолжать, а потом и заканчивать. И указывая на север и вниз по Днепру, принялся рассказывать о Букринском и Лютижском плацдармах и освобождении Киева в 1943 году. От греха подальше, о наших громадных потерях, решил вообще помалкивать. После этой краткой лекции мы спустились на Подол и зашли на Жытний рынок, осмотрев по пути парочку церквей. Пообедали в маленькой столовой, которая размещалась в подвальчике. Если не ошибаюсь, то именно здесь мы и харчевались в мою бытность в спортлагере в 1964-м. С нашей кухней они уже познакомились, потому что уверенно выбрали борщ. Рассказав об основных городских районах, я на бумажке нарисовал самые главные транспортные магистрали с номерами трамваев, троллейбусов и привязкой к линии метро.

Полагаю, как на свои годы, гидом я оказался неплохим. Перед тем как расстаться, я честно рассказал о своих шкурных интересах по совершенствованию испанского языка. Мы договорились, что Алонсо будет мне звонить, когда у него или его сослуживцев появится возможность выйти за ворота части. Им, моя помощь точно не помешает.

Следующие пару месяцев показали, что такой способ изучения языка, наиболее правильный и уже через пять - шесть встреч с кубинскими ребятами, мое произношение и понимание, заметно улучшилось. Убедившись, что все идет как надо, я решил, что в следующем году покину курсы испанского. Не беда, что диплома не будет, ведь мой интерес состоял совершенно в ином.

Позже, не смотря на значительную разницу в возрасте, мы с Алонсо стали настоящими друзьями. Думаю, это случилось потому, что у него на Кубе остался младший брат, примерно моего возраста. Расспрашивая о Кубе, я выяснил, что лейтенант являлся ярым поклонником Че Гевары. А когда я смог назвать полное имя коменданте – Эрнесто Гевара де ла Серра, Алонсо обрадовался как ребенок и довольно закивал головой. Однако следующая моя информация, о том, что его Че, по происхождению аргентинец, лейтенант воспринял с недоверием. Вернувшись в казарму, он принялся расспрашивать у сослуживцев, так ли это. Убедившись, что и здесь я не ошибся, проникся еще большим уважением.

В один прекрасный вечер, перед самым наступлением холодов, мне позвонил Марк Исаакович:

- Саша, скажи, ты в это воскресенье свободен? Не хочешь прокатиться вместе со мной на дачу к нашему общему знакомому, Семену Захаровичу? Он собирается запустить тот агрегат, который ты ему посоветовал и очень просил, чтобы я тебя привез.

Я подумал и согласился, поскольку ничего особо важного на выходной у меня запланировано не было. Более того, моих учителей кубинцев отправили воевать, куда-то под Чернигов.

- Конечно, Марк Исаакович, я согласен и с большим удовольствием. Мне и самому хотелось бы посмотреть, что там получилось.

Около восьми утра, серая Волга ГАЗ 21 подкатила к нашему подъезду. Заметив, что на меня поглядывает знакомый дворник, я было попытался солидно устроиться на заднем сиденье, но оно было уже занято Лялей, сидевшей на куче разного барахла. Аккуратно хлопнув дверцей, сажусь впереди. Заурчал мотор и машина тронулась.

– Да, не очень у них со звукоизоляцией салона, – подумал я, и голова по привычке заработала в направлении шумоизоляции.

- Да ну ее к черту, всю эту фигню, у меня что, других проблем нет? - через пару минут я отогнал эти вредные мысли.

На выезд из города мы направились по Брест– Литовскому проспекту, в сторону хорошо знакомой мне Житомирской трассы. Сколько же сотен, нет, даже тысяч километров я по ней намотал! Слева, вдоль дороги, расположился парк КПИ, вдоль которого все еще бегал трамвай. Далее, шли корпуса завода "Большевик", а вот уже и станция Святошино показалась, неподалеку от которой находилась самая известная в Киеве барахолка.

- И как это я о ней забыл? Ведь массу проблем со своей одеждой можно было решить именно здесь. Ставлю зарубку.

Марк Исаакович резко свернул на боковую улицу, отчаянно крутя руль. Мне показалось, что при этом, он сделал чуть ли не три полных оборота.

- Ничего себе, совсем как штурвал броненосца, - удивился я, - интересно, а есть ли вообще у "Волги" гидроусилитель руля? Если нет, то я, пожалуй, и с управлением еще не справлюсь.

Эта мысль, мне очень не понравилась. Как это я, со своими сорока годами водительского стажа, крутивший баранку на ВАЗ 2108, 21099, а потом своего любимого корейца и, наконец, Мазду – автомат, и вдруг не смогу? Ну да ничего не поделать, издержки юности, я сейчас и до педалей с трудом достану. Хорошо, что этот недостаток под названием детство стремительно проходит, причем всегда и у всех.

Времена длинных и унылых очередей еще не наступили, поэтому не прошло и десяти минут, как Марк с Лялей вышли из магазина с полными авоськами и уселись на свои места. Похоже, нам повезло, так как это был последний магазин перед выездом из города. Метров через пятьсот, городской пейзаж сменился на пригородный, и далее нам попадались лишь одноэтажные постройки. На отдельных участках дорога была все еще выложена неровной, довоенной брусчаткой.

– Интересно, а куда это он меня везет? Ведь не в мое же любимое село, откуда я и нырнул в этот мир? - мелькнула правильная мысль и я поинтересовался,

– Марк Исаакович, а куда мы с вами путь держим?

– А что, я разве не говорил? - удивился тот, - вот сразу после моста через Ирпень, повернем налево и мы уже в Гореничах.

- Ага, известное место, проезжал через него и не раз. Интересно, узнаю ли там хоть что-нибудь?

Немного поскакав по проселкам, мы минут через десять были на месте и въезжали в широкие, гостеприимно распахнутые ворота. Дом у Захаровича был небольшой, двухэтажный, вернее одноэтажный с мансардой. Сейчас, еще действуют строгие ограничения на строительство дачных домиков, а мансарду, при желании, можно оформить как чердак или голубятню. Вспомнилось, что нынче у нас первым секретарем ЦК работает товарищ Подгорный, страстный поклонник голубей. Говорят, именно он и распорядился выдавать всем желающим разрешения на строительство голубятен во дворах. Некоторые из таких птичьих домиков пережили перестройку, бурные девяностые и дотянули до начала двухтысячных. Неужели наш партийный босс читал библию и знал, что Ной выпустил эту птицу из своего ковчега на разведку, а увидев в ее клюве оливковую ветку, понял, что вода всемирного потопа уже начала отступать.

На крыльце дома нас встречал улыбающийся Семен Захарович. Его рабочая одежда, явно контрастировала с нашей, парадной. Тепло, поздоровавшись с Марком, ласково прижав к груди Эльку, он и мне потряс руку, а затем обрадовано произнес:

- Вот и хорошо, что ты приехал, увидишь, как наш насос будет справляться, хотя ненадолго я его уже включал, вроде бы все работает нормально.

После чего, повернулся к Марку с Эльвирой и махнул рукой, приглашая заходить в дом.

- Ну, Марк, давай теперь быстренько на кухню, там за столом и пожелаем этой технике долгой и безотказной работы.

- Молодец, знает, что на не обмытые изделия гарантия не распространяется и долго работать они не будут - одобрительно подумал я.

Однако Исаакович, которому и самому хотелось посмотреть на работу агрегата, возразил:

– Слушай, Сема, для обеда сейчас еще рановато, да и посмотреть хочется на твое чудо, ведь оно тепло не сразу погонит?

Захарович согласился, спрыгнул с крыльца и повел нас за дом, к небольшой деревянной пристройке, где и размещалась вся эта механика.

Что можно сказать, до изящества линий и совершенства конструкций, современных тепловых насосов, ему было как от нас до Жмеринки. На металлической, сваренной из мощного уголка станине, был установлен электродвигатель с компрессором. Его обвивала целая куча медных труб, трубочек и проводов. Здесь же, был закреплен охлаждающий вентилятор, манометр с термометром, а также распределительная коробка, закрытая пластиковой крышкой.

- Ну что, главный конструктор, тебе слово, давай, запускай, - обратился ко мне Захарович и ткнул пальцем в пусковой автомат, висевший на стене.

Я перерезал ленточку, щелкнув выключателем. Мотор тихо заурчал и уже минут через пять, можно было на ощупь почувствовать, как по выходной трубе пошло пока еще слабое тепло.

– Ну вот, теперь засекаем время и температуру, надо знать до каких значений и как быстро, пойдет нагрев. А сейчас пойдем в дом и погреемся сами, – распорядился хозяин, кивнув в сторону накрытого стола.

Однако, не все так просто. Минут через десять, поглядеть на такую движуху зашел сосед Захаровича. Бросив взгляд на насос, он выслушал торопливые объяснения Семена Захаровича, который стремился поскорее начать банкет, понимающе протянул:

– Аа… вон оно что, а я все думал, чего это у тебя три дня буровики пахали. Думаю, неужто у соседа вода в колодце закончилась и он решил вырыть себе новый. Ну вот, теперь ты с теплом зимой будешь, – с легкой завистью вздохнул он. – А вот у меня с этим самим неувязка. Может, что посоветуешь, ты же у нас инженер, хоть и главный, - добавил он с ухмылкой.

- Да посмотрю я, посмотрю, - нетерпеливо заверил его Семен, - у нас здесь даже крупный специалист по всем вопросам имеется - и он кивнул в мою сторону.

– Ты лучше присаживайся, вот по сто грамм выпьем за тепло в доме, и сразу к тебе.

– Постой Семен, – возразил сосед, – пошли, вначале посмотришь, а я заодно и коньячок прихвачу, армянский, мне его только вчера передали.

Вздохнув, мы втроем, оставив Элю присматривать за домом и машиной, отправились на соседний участок. Домик, оказался почти таким же, как и у Захаровича, видимо для таких крошечных размеров с оригинальными проектами было неважно. Как оказалось, сосед - Володя решился соорудить себе что-то вроде печи. Ему выложили красивую, украшенную изразцами печурку и вывели дымоход на чердак, из которого он также сделал для себя мансарду.

Плотники, которые строили второй этаж, соорудили кирпичный лежак с дымоходом, выведя его наружу через крышу. Все было сделано красиво и надежно, одна беда. Огонь в печи не хотел гореть, дрова едва тлели, а если еще и восточный ветер задувал, то помещение вообще наполнялось дымом. На первый взгляд, все было сделано правильно - печь с прямым выходом, лежак в мансарде, и с него обычный выход в трубу. Никаких тебе поворотов и сложных переходов, а вот не горит!

Походив вокруг печи и засунув нос в дымовую трубу, Захарович, почесал бородку и заявил, что это не по его профилю, он больше по холодильникам и помочь вряд ли сможет. Я также задумался, пытаясь сообразить. Схожая ситуация была и у меня, правда не с печкой, а с вентиляцией из погреба, и я спросил Владимира.

– Скажите, а у вас строительный уровень есть? – хотя наверняка не знал, существуют ли они вообще, или до сих пор у нас пользуются веревочками с грузилом. Я не ошибся в своих сомнениях.

– Что за зверь такой? – удивился сосед.

– А чем же у вас проверяли, ровная поверхность или с уклоном?

– Ну как чем … какой то водяной трубкой, да и то в самом начале, а что?

– Надо бы проверить уклон вашего лежака, что в мансарде. Если он хоть немного отрицательный или даже ровный, то тяги может и не быть. Такое называется - воздушная пробка.

- Да нет у меня этого твоего уровня ,… – огорченно покачал головой Володя.

– Не страшно, а хоть пустая бутылка найдется, – попросил я.

Уж такого добра хватало. Получив бутылку, хорошо, что отыскалась прозрачная, я налил ее доверху водой и заткнул пробкой. Определив середину, сделал отметку карандашом и положил на бок, на лежак. Маленький пузырек воздуха, который оставался в бутылке, качнулся и установился чуть левее от моей черты, показывая, хоть незначительный, но все же наклон в сторону трубы. Причина плохой тяги стала ясна.

Довольный Владимир, прихватив свой коньяк, присоединился к нашей компании, по дороге выяснив у Захаровича, кто же я такой. Этот сосед, работавший начальником отдела в КБ завода точного машиностроения, оказался неплохим рассказчиком. Можно сказать, что за столом, одного его и слушали. Решил и этого Володю занести в свой блокнотик, в качестве перспективного компаньона или соавтора, не вечно же Алексея грузить. Посидели душевно, а Семен Захарович пару раз упрекнул Марка, что мы не догадались вместе со мной прихватить и гитару. Мне, как трезвеннику, довелось весь обед развлекать Эльвиру и выслушивать ее непонятные девичьи замыслы, лишь изредка улавливая, о чем говорят мужики.

Обратно в город, выехали уже под вечер. Не знаю как, но Марк Исаакович определил, что он уже достаточно проветрился и вполне готов сесть за руль. На прощание, Володя долго тряс мне руку и приглашал заходить, однако адрес так и не дал. Обратный путь прошел веселее и весь в разговорах. Набравшаяся впечатлений Лялечка, втюхивала бате, что и как следует посадить на их даче, которая находилась в направлении Борисполя. А впечатленный всем увиденным дядя Марк, расспрашивал меня о необходимом количестве труб и глубине их установки, оптимальной для нормальной работы теплового насоса. После сегодняшней демонстрации, эта мысль увлекла и его, хотя для летнего проживания насос был вовсе и не нужен.

Уже на подъезде к Нивкам, наш водитель решил завернуть на заправку и тут я впервые столкнулся с тем, как сейчас работают такие знакомые мне в будущем, колонки. Заправка была просторной, здесь было не менее шести заправочных тумб, которые уже оборудовали пистолетами. Пока Исаакович бегал к окошку кассы и оплачивал нужное количество топлива, я также выбрался из машины и прошелся по территории заправки. Цены и марки топлива, удивили меня своей пестротой. Я даже и не подозревал, что некогда существовали такие марки как А-56, А-66, А-70 и А-74. А вот дизайн самих колонок, мне застать довелось. Я вспомнил это круглое табло сверху и стрелочку, дергавшуюся как паралитик, которая указывала на количество заливаемого в бак бензина. Уже когда мы отъехали от заправки, я узнал у Марка, что с 1961 года бензин подешевел, и литр А-72 стоил в Киеве всего пять копеек. Да уж,… не сладко народу жилось при Никите!

Несмотря на то, что мы ехали совсем не быстро, все же Марк принял во внимание выпитый коньячок, к месту мы добрались вовремя. Это объяснялось полным отсутствием пробок и светофоров. О каких пробках можно было говорить, если автотранспорт на улицах встречался лишь изредка? Да и выходной сегодня.

– Дядя Марк, а какая сейчас разрешенная скорость? – поинтересовался я.

- В нашем городе до шестидесяти километров в час, а на трассе, вообще, гони сколько сможешь.

– Ничего себе, – подумал я, вот где лафа для стритрейсинга! – но все же решил уточнить,

- А почему вы сказали "у нас в городе", что разве правила не для всех едины?

Марк Исаакович, как то недовольно скривился и ответил,

- Да вот с прошлого года и стали одинаковыми, а до того, представляешь, в каждом городе имелись не только свои правила, но и дорожные знаки разные были, хотя разрешенную скорость и сейчас устанавливают каждый по-своему, от пятидесяти до семидесяти километров в час.

Интересно как. Я знал, что у нас скорость измерялась радарами, о которых сейчас и понятия не имеют. Мне стало любопытно, до чего же додумались здешние гайцы?

- Дядя Марк, а как же тогда милиционер может определить, с какой скоростью вы едете, у него что, прибор какой-то специальный есть?

– Да нет у него ничего…!

И тут я с удивлением узнал, что в СССР до сих пор скорость автомобилей измерялась лишь визуально или с помощью секундомера. Выбрав дорогу, на которой следовало контролировать скоростной режим, сотрудник ГАИ отмерял сто метров между столбиками или деревьями, а иногда и делал отметки мелком на асфальте.

– А что, ты уже слышал о таких приборах? – подозрительно взглянул на меня Марк.

– Ну да, за границей они уже существуют, радаром называются, – и я коротко рассказал о принципе его работы, а также о том, где они у нас используются.

Внимательно меня выслушав, Марк Исаакович заметил:

- Ну вот, пусть эти военные ими и занимаются, а нам и так хорошо.

Он подвез меня под самый дом и уже прощаясь, спросил:

– И что такого я еще о тебе не знаю?

На все это я ответил произвольным переводом фразы Шекспира:

- Есть многое на свете, друг Горацио,

Что и не снилось нашим мудрецам….

А в это время на даче у Семена Захаровича друзья-соседи, в последний раз приняв на коня, собрались расходиться.

– Вот, что удивительно, – заканчивая разговор проговорил Захарович – я, инженер-холодильщик с двадцатилетним стажем и опытом, даже и подумать не мог о таком простом решении, а вот этот тринадцатилетний пацан – пожалуйста, сходу разобрался. Может правда, все то, что нам рассказывают о подрастающем поколении?

П

ротокол№ 20. Ощущение.

Сегодня, перед уроком биологии Надежда Петровна сгоряча объявила, что в актовом зале школы, в последний день перед зимними каникулами, состоится традиционный новогодний бал. В этом году, в нем смогут принять участие не только ученики девятых и десятых классов, но и мы, восьмиклассники, как выпускники. Действительно, для некоторых из нас этот бал может стать первым и последним школьным.

Вот только зря она объявила об этом до, а не после урока, потому что по классу сразу же поползли приглушенные шепотки, а к ее пояснениям, о человеческом организме как биологической системе, мало кто прислушался. Призывы к тишине и самые суровые предупреждения, помогали мало. Прошло минут десять, пока мои одноклассники немного угомонились.

Все это время я сидел, откинувшись на спинку парты, и задумчиво разглядывал восторженные улыбки коллег, обсуждавших эту приятную новость. Меня, который побывал не на одном десятке праздничных и юбилейных корпоративов и всяческих фестивалей, это событие совершенно не взволновало. Для себя, я решил его просто проигнорировать.

– Вот что мне там делать? Ребята, те конечно, пусть немного развлекутся и даже потанцуют, ведь с этим сейчас не очень. Ну а мне, который по возрасту лишь шестиклассник, что там делать?

В ожидании предстоящего праздника, все следующая неделя прошла как то сумбурно. Не могу даже ответить, что нам казалось более важным – четвертные контрольные или подготовка к этому балу? Не удивительно, что наибольшую активность проявляли представительницы слабой половины, и разумеется, больше всего их беспокоило – что же одеть и какой прической удивить. Ребята, к предстоящему событию относились заметно спокойнее. Если есть, что одеть – хорошо, если нет - не страшно. Они похоже, исповедовали принцип – главное ввязаться в бой, а там видно будет.

- Еще как видно - улыбнулся я, - ведь большинство наших дам, не говоря уже о старшеклассницах, будут выглядеть заметно выше своих кавалеров. И это я еще о каблуках молчу, а они точно будут не маленькими.

Но тут же, появился и альтернативный вариант.

- А может, ребятам просто хочется покурить в туалете "по взрослому" или потом хвалиться, как они портвейн "Агдам" мимо бдительных дежурных пронесли, в резиновой грелке?

В общем, ..средь шумного бала, случайно, на фоне людской суеты… , лишь я выглядел спокойным как буддийский монах. А еще, напрягало то, что наш школьный бал был назначен на субботу, а в этот день мне особенно не хотелось шевелиться, похоже, уже начал познавать истины иудаизма. Такое инертное состояние было, конечно, заметно, но у нас все были слишком озабочены своими проблемами, чтобы озираться по сторонам. А может уже привыкли к моей некоторой отстраненности и иному восприятию реальности?

Однако, через два дня, и меня что-то начало беспокоить, похоже, это проснулась интуиция. Вот есть у нее такая особенность, она позволяет ощутить завтрашние неприятности уже сегодня. И на этот раз интуиция оказалась права, за ​​неделю до Нового года ситуация с балом кардинально изменилась и главным нарушителем спокойствия стал наш школьный актив. Вот не сиделось им на попе ровно.

Не смотря на то, что нашим организаторам удалось ангажировать музыкальный коллектив из соседнего техникума радиоэлектроники и отыскать парочку приличных кассет с записями "итальянцев", всего этого им показалось мало. Оргкомитет посчитал, что два-три часа непрерывных танцев будут уже перебором и ученики запросто могут "разбежаться по интересам", а в какой плоскости будут лежать эти интересы, можно только догадываться. В общем, члены ревкома, подумали и решили. Решили, что стоит разбавить "итальянцев" смотром школьной самодеятельности.

Следуя их гениальному плану, каждому классу - участнику было предложено подготовить по два развлекательных номера, что ввело всех в состояние глубокой задумчивости. Предполагалось, что все эти выступления будут музыкальными. Что же делать, а главное кому? Ведь уроки музыки и пения закончились год назад и наш классный хор давно распался, да и не было у нас никогда нормальных солистов. Тут-то и возник рыночный спрос на самого мелкого. Все же я композитор и даже всесоюзного масштаба.

Вначале, узнав, что я намерен вовсе проигнорировать такое важное мероприятие, пришедшие ко мне переговорщики растерялись. Следом, наступил период уговоров с упором на классный патриотизм. Меня просили подумать, войти в положение, и таки выступить на концерте. Когда и это не помогло, подключили тяжелую артиллерию в лице Надежды Петровны. Словом, моим радужным надеждам встретить Новый Год в мягких и уютных объятиях дивана, сбыться было не суждено. А мой любимый лозунг – пусть работа нас не боится – мы ее не тронем, на сей раз не сработал.

- И почему это я не в силах произнести твердое нет? А ведь раньше умел. Когда предлагали мне, а не налить ли тебе рюмочку, я твердо отвечал – нет, мне пожалуйста две!

Вот и теперь, следовало не просто думать, а придумывать. Конечно, можно было бы пойти по самому простому пути и сыграть им какую-нибудь "Отель Калифорния", или исполнить одну из старых песен пароходного репертуара, но моя жизненная позиция такова – это хорошо, что ты сам все умеешь делать, но не дай бог все делать самому. В общем, решил напрячь и своих бездельников-одноклассников, знаю я их, которые норовят на чужом горбу ... После недолгих раздумий, я пришел к простому выводу, музыки на нашем вечере и так достаточно, таким ни зрителей, ни жюри не удивить, поэтому предложил разыграть что-то типа развлекательного шоу.

- И что ж интересного можно предложить нашей, еще невзыскательной публике, да еще и такое, чтобы можно было привлечь к этому действу хотя бы пять – шесть одноклассников? Ведь не выступать же мне Жванецким?

Неожиданно для самого себя, эта идея настолько увлекла, что ни о чем другом я до конца уроков и не думал. И как обычно, на помощь пришел очередной инсайд из прошлого. Уже к концу дня, мне удалось если не полностью решить проблему, то по крайней мере сформулировать примерный план. Вот как то так! Не зря же, еще в третьем классе, я исписал почти пол тетради, теми "ненужными" воспоминаниями. Задача облегчалась тем, что в моем прекрасном далеком, помимо всего прочего, я являлся активным участником фейсбук-сообщества - "Еврейский анекдот". Такому количеству афоризмов, шуток и приколов могли позавидовать Вовочка, Василий Иванович и чукча с Армянским радио вместе взятые.

Вот что нынче мы имеем в театре, на эстраде и телевизионном пространстве? Да, по сути, ничего, кроме выступлений Аркадия Райкина и Тарапуньки со своим товарищем - Штепселем. А зная о том, что через несколько лет на голубых экранах телевизоров появится любимое вечернее шоу советских людей, "Кабачок тринадцать стульев", в нашем успехе я не сомневался. Тут и спорить не приходится, во время передач Кабачка улицы городов всей великой страны тут же пустели,. Оно и понятно, ведь эта картинка необычной, заграничной жизни выглядела действительно интересной. Так почему бы мне не ускорить ход событий, взяв за основу "ситуативный жанр и стенд ап – комеди"? Чтобы было понятнее, примером могут служить сериалы "Универ" или шоу "Камеди клаб", но с несколько иной подачей материала.

По условиям школьного конкурса, на два выступления каждому классу выделялось по пять – восемь минут, но я подумал, что мы вполне сможем заменить их одним, но более продолжительным. Оставался пустяк - придумать и написать смешной сценарий, получить "добро" от Надежды Петровны, набрать исполнителей, определить роли и распределить реплики между участниками. Задача, поначалу навязанная мне из-под палки, оказалась довольно интересной, и я просидел над ней до глубокого вечера, изображая, что готовлюсь к контрольной. Первые плоды моих размышлений были безжалостно съедены червем сомнения, и только третий вариант начал отвечать моим требованиям. После этого, я принялся подробно расписывать диалоги и роли.

На следующий день, после уроков, отобрав из класса пятерых из талантливых добровольцев, более всех отвечавших моим режиссерским представлениям, я раскрыл ребятам свой замысел, а также зачитал парочку диалогов. Ну что сказать – будущим звездам школьной эстрады, все это очень понравилось, и теперь они сами рвались на сцену. Предстоящее шоу, под названием "Одесская библиотека," не требовало дорогих декораций, но все же некоторые аксессуары были необходимы, и в первую очередь - костюмы. Здесь, я все свои надежды возлагал на Марка Исааковича и его богатую костюмерную, ведь у него на сцене не только волки с зайцами скачут, а и Карабас – Барабас со стилягой Дуремаром.

Сегодня, сразу после уроков я уже был в ТЮЗе. Встретившись с Исааковичем, объяснил ему все свои проблемы и хотелки, после чего без труда арендовал на недельку необходимый реквизит. При этом, дядя Марк выговорил право лично присутствовать на нашем спектакле. Вот былав у человека чуйка, он уже убедился в том, что я и есть, та самая курица, несущая ему золотые яйца, поэтому не пожелал упустить шанс для пополнения репертуара.

Для репетиций у нас оставалось всего три дня, но я надеялся, что мы успеем. Реприза была коротенькая, артисты и главный режиссер полны энтузиазма, да и репетировали мы, используя каждую свободную минутку. В общем, успели, удалось даже подготовить суфлера, Юру Федецкого, а то мало ли что может случиться на сцене? Как я не надувался от важности, но главную роль библиотекаря, пришлось отдать Кошману, все же не тяну я на побитого жизнью хитроватого еврейского мужчину, а тот, с этой ролью справлялся просто блестяще. Понятно, кровь себя всегда покажет.

Впрочем, и все остальные, по словам Надежды Петровны, смотрелись также не плохо, особенно если учесть, что слезы, выступившие от смеха на ее глазах, не давали возможности присматриваться к деталям. Главной проблемой, с которой я столкнулся, было отобрать и написать реплики, понятные школьникам и отсеять все лишние, содержащие определенные одесские двусмысленности, непристойные намеки и фразы, которых не было в учебниках русского языка. Это не составило труда, ведь каждый воспитанный и образованный человек, должен на зубок знать список тех слов, которые никогда не следует произносить. Не сомневаюсь, что для взрослой аудитории все можно было бы сделать несколько иначе и заметно интересней.

На новогодний вечер мы явились все вместе, и конечно же, я был одет в свою любимую парусиновую "джинсу". С облегчением наблюдаю, что наши артисты совершенно не волнуются, а иногда и шутят друг над другом, пользуясь репликами из нашего мини-спектакля. А ведь у меня мелькала мысль, наделить всех глотком коньяка, от стресса. Что ни говори, а сегодня всесоюзный дебют жанра. Пройдя всем коллективом в коридор второго этажа, мы влились в толпу участников вечера, ожидавшую начала. Как я и предполагал, более всех выделялись девчонки, правда, теперь уже девушки, если говорить о десятых классах. Многие, уже с наведенными тенями и в туфельках на высоком каблуке. А их необычные прически с начесами и модные наряды делали девчат вообще не похожими на тех, с кем мы каждый день встречались в школьных коридорах. Платья, прямые или с силуэтами трапеций, мини-юбки с блузками и вязаными свитерками, придавали каждой девушке свой индивидуальный и неповторимый вид. Более всего мне нравились их мини-юбки, доходящие чуть ли не до середины бедра, а мягкие складки и крупная вязка свитеров идеально подходила по стилю.

Немного в сторонке, компактной кучкой, стояли наиболее ответственные или, может, самые озабоченные родители, все же рабочий день сегодня. Лишь некоторые из них смогли прибыть к нам на шесть часов. Из моих знакомых я заметил только мать и отца Мишки Кошмана, ну и вездесущего Марка Исааковича, который о чем-то увлеченно беседовал с нашим директором. Из-за все еще закрытой двери спортзала, доносились гитарные проигрыши, звон тарелок и глухие звуки ударной установки. Это готовились звезды сегодняшнего бала, ребята – радиоэлектронщики. Иногда, мимо нас с реквизитом, бумажками и свертками, озабоченно пробегали члены оргкомитета.

Ровно в шесть, двери широко распахнулись и все ожидавшие начала, нетерпеливо толкаясь, дружно ввалились в празднично украшенный зал, разбегаясь и занять лучшие места. Сцены, как таковой здесь не имелось, было условно обозначено место для музыкантов и выступлений классных коллективов, а также, отделенный плотной шторой закуток для подготовки артистов.

На этот раз, все обошлось без партии и правительства. Праздничный вечер начался с краткой речи нашего конферансье, которая, поздравив с наступающим Новым годом, объявила первый номер программы. Как и ожидалось, вначале были танцы и на девушек – десятиклассниц, коршунами налетели их кавалеры, уже давно наметившие свои жертвы.

Я никогда не был фанатом танцев, но и уклоняться от них не собирался. Все, что я знал и умел - это "медляк", фокстрот или dancehall смог бы станцевать как попало, ведь до сих пор, единственным местом, где на танцы могли попасть даже такие как я, была танцплощадка в пионерском лагере. Но когда девчонки все-таки извлекли меня из угла и вытащили на танцевальную площадку, то тело вспомнило и твист, и шейк, и шизгару, и даже забытый чарльстон, словом, все, кроме вальса и танго.

Удивительно, но совсем не было рок-н-ролла. Я припомнил, что официальные власти не жаловали этот танец стиляг и прочих неформалов. Советские газеты, клеймя стиляг, писали: "Стилягами называют сами себя, эти типы, своим птичьим языком. Они, видите ли, выработали свой особый стиль – в одежде, разговорах, в манерах, но главное в их поведении – не походить на обычных людей." (истинная цитата из газеты "Труд").

В заключение, музыканты сыграли давно забытые мной хиты Магомаева, "Ла Бамба" и "Черный кот". В общем, веселились как могли и мне удалось потанцевать даже с девочками из старших классов, хотя по выражению их лиц было видно, что, несмотря на все мои заслуги, я вовсе не рассматривался ими как потенциальный кавалер. Несколько раз бросал косые взгляды и на собравшихся в углу зала родителей. Зачем они вообще притащились сюда, неужели для присмотра за своими маленькими детками?

Примерно через час, когда все уже успели вспотеть и запыхаться, ведущая объявила о начале конкурса школьной самодеятельности. Музыканты, отодвинули свои установки в сторонку и на сцену вытащили большие рамки с ширмами. Удивительно, но более активными оказались младшие классы, из старших – один девятый и один десятый, так и вовсе снялись с дистанции. Наше выступление было последним, потому что нам требовалось дополнительное время для оборудования интерьера. И пока из-за ширмы доносились звуки скрипок, баянов и хоровое пение, мы с помощью добровольных помощников из класса, расставляли мебель, стулья, книжные полки и остальной неприхотливый библиотечный реквизит.

Но вот, пришло время нашего выхода. Раздвигается занавес, и я бросаю взгляд в зал. Что можно сказать - на лицах большей части присутствующих, было написано одно желание – поскорее вернуться к танцам. Достала уже всех эта художественная самодеятельность. Вижу, что и кучка взрослых заметно поредела, похоже, многие вышли в коридор на перекур. Но старого, битого волка - Марка Исааковича не проведешь, он терпеливо дожидался нашего выхода.

– Друзья, а теперь перед вами выступят артисты оригинального жанра из восьмого "Б". – громко объявляет главный конферансье, потому что именно на таком представлении нашей команды я и настаивал.

Уже увидев наши необычные костюмы, а своих знакомых в гриме, аудитория слегка оживилась, а после первых же монологов Кошмана, в стиле Фимы из сериала "Ликвидация", на их лицах стали появляться, пока еще легкие улыбки. Если не вдаваться в подробности, то я решил обыграть сценку в обычной одесской библиотеке, потому что библиотека в школе имелась, и нужные нам декорации найти было не сложно.

Уже на второй минуте, неумолкающий смех в зале, привлек внимание и тех, кто курил или без дела слонялся в коридоре. Все дружно потянулись на свои места. Я с удовольствием отметил, что и дядя Марк, клетчатым платочком, осторожно промокает выступающие на глазах слезы, а такая реакция известного метра дорогого стоит. После не затейливого диалога Кошмана и Сени:

– Скажите, а вы уже кому-то читали ваши стихи?

– Нет, а что?

- Просто... я смотрю, у вас синяк под левым глазом... – весь зал уже дружно рыдал.

Все-таки, нынешний советский зритель, еще не избалован юмором. Ученики раскачивались на стульях туда-сюда и постоянно фыркали, пытаясь унять рвущийся наружу смех. Взрослые, были менее эмоциональны, но и их изрядно достало.

Финалом нашего выступления стал скандал, который Изольда Марковна (Ирка) закатала Толику – библиотекарю:

- Все, с меня хватит, дайте "жалобную книгу"!

– Му-му таки подойдет? Или вам еще более жалобную?

Когда наша команда исчезла за кулисами, зал еще долго не унимался, к счастью, это был не тот случай, чтобы требовать повторить все на бис. Минут через пять зрители угомонились и прерванная танцевальная программа, возобновилась. Впрочем, угомонились не все. Истинные ценители нового жанра окружили нас плотным кольцом, требуя напомнить наиболее полюбившиеся реплики. Некоторые пытались выяснить, а когда будет продолжение.

Исаакович, отведя меня в сторону, сказал:

– Вот видишь, не зря я заглянул на огонек. Чувствовал, что от тебя можно ожидать всякого, но такое…! Это же совершенно иной стиль, вас хоть сейчас можно выпускать на эстрадную сцену.

- Ну да, в перерывах между Райкиным и Тарапунькой… – пробурчал я.

- Саша, если все это немного доработать, и написать еще две - три таких же миниатюры, то получится не в перерывах между ними, а вообще вместо них. Но давай об этом позже поговорим, а сейчас можете отнести свои костюмы в машину, в театр я их сам отвезу.

По глазам вижу, что дядя Марк уже что-то задумал, но пока даже для себя, окончательного решения не принял.

Надо ли говорить, что в школьном конкурсе мы одержали полную и безоговорочную победу, тут даже жюри не потребовалось собирать. Ну а сам школьный праздник все продолжался и продолжался. Здание школы опустело лишь после десяти вечера.

Но это дела прошлых дней, а сегодня, на третий день после праздников, я полностью расслабленный после тренировки, еду в трамвае. Бездумно глядя на дома, людей и машины, проплывающие в трамвайном окне, обратил внимание, что уже подъезжаю к остановке Еленовская. Отсюда, если дворами, совсем недалеко до дома дяди Алексея.

– Что-то давненько я к нему не выбирался, – подумалось мне, – вот как мне что-то нужно, так я сразу к нему, а нет нужды, так и забывать начинаю.

Пробираясь между пассажирами, я протолкался к выходу и выскочив на остановке, закрутил головой, в поисках газетного киоска. Вчера, по приемнику, слушал, как "голоса" комментировали статью в правительственной китайской газете "Жэньминь жибао", в которой те обвиняли Советский Союз в своем тяжелом экономическом положении. Поскольку это была почти официальная позиция их правительства, мне захотелось узнать, как же отреагировала на возможный советско-китайский раскол советская пресса. Так и не найдя нужного, я зашагал в сторону его дома.

Тротуары еще не полностью были очищены от снега, который прекратил сыпаться всего два часа назад, и прохожие передвигались по проезжей части, по утрамбованным автомобильным колеям. Машин, практически не было, лишь изредка проползали грузовики, позвякивающие закрепленными на колесах цепями и освещая дорогу тусклым, желтоватым светом своих фар.

Минут через десять, я уже стучался в обитую дерматином дверь квартиры Алексея. Мне долго не открывали, и я уже собрался двинуть в обратном направлении, когда сосед, выглянувший из двери напротив, сообщил, что тот сейчас во дворе, в своем сарае. Действительно, спустившись туда, я увидел, как в полутемном помещении замерзший Алексей роется в каком-то металлическом ящике с инструментами, что-то выкладывая на стеллаж. Эго пещера Али-Бабы была именно сараем, а не гаражом, поскольку в дальнем конце, до сих пор виднелись следы куриного помета.

Вспомнил, что и у нас, на старой квартире, было так же. И мы, когда-то держали курей, а наши соседи, так и вовсе имели корову, которую выводил на луг дед Андрон. В своем крохотном палисаднике за домом, они выращивали даже картофель и немного других овощей. Прекрасно помню, как наша соседка, тетя Наташа, носила на базар такие громадные сумки, что даже лошади оборачивались. Но сейчас, после Хрущевского указа от 1958 г. "О запрете содержания скота в личной собственности граждан, проживающих в городах и рабочих поселках", эта деятельность резко прекратилась. Ну а сараи остались, ведь в указах о сараях - ни слова.

В правом углу, под брезентовым чехлом, виднелся зеленый мотоцикл, похоже, кто-то напросился к Алексею зиму перестоять. Сам хозяин выискивал и откладывал в сторонку победитовые пробойники, выточенные из сверл. Его товарищ, недавно получил новую квартиру, вот и возникла необходимость набить целую кучу отверстий в железобетонных стенах, для навешивания полочек, карнизов, ковра и прочей всячины. Да что тут говорить, у нас в квартире, еще год назад, творилось то же самое. Папа, придя с работы, часами бил молотком по пробойнику, чтобы добыть кучку пыли и получить парочку восьми миллиметровых дырочек. Улыбнулся и подумал:

- Вот, сейчас нам не дает спать грохот молотков по дому, а со временем начнем затыкать уши ватой, чтобы не слышать треск перфораторов.

Но если перфоратор тарахтит хоть и громко, но не долго, то эти молотки тарабанят месяцами. И это вам не пианино со скрипкой. Правда, закончится ремонт – закончится и грохот, а вот музыка – она вечна!

Улыбнувшись таким своим мыслям, я задумался, а почему мне раньше это в голову не приходило? Ведь я пережил, по крайней мере, два перфоратора, пока не приобрел свой надежный "Hitachi". Схему перфораторов и принцип их действия я знал досконально, поэтому попросил Алексея кончать его занятия, заявив, что у меня появилась очередная идея. Тот меня уже хорошо знал, потому и заявлениям доверял.

Прихватив отобранные пробойники, мы вернулись в теплую квартиру. Пока дядя Леша заваривал нам чай, я, присев за кухонный стол, принялся рисовать общую схему перфоратора и его отдельных узлов. После этого, попивая чаек с сухариками и водя пальцем по рисунку, я пояснил общую идею и принцип работы этого устройства. Просмотрев чертеж Алексей спросил:

- А это точно будет работать, ты уверен? Откуда ты вообще все это взял?

Последовал стандартный и уже надоевший ответ

– Так недавно нам на курсах давали переводить американские и английские журналы, вот там и прочитал. У них в Америке, такими инструментами уже лет десять пользуются.

Успокоившись на этот счет, Алексей принялся более детально разбираться в принципе действия и конструкции отдельных узлов перфоратора. В результате мозгового штурма я услышал окончательный и неприятный вердикт:

– Ну да, похоже штука не плохая, но нам ее не потянуть, – и Алексей выложил мне перечень проблем, стоящих на пути реализации. Почти все, начиная от SDS - патрона и заканчивая качающимся поршнем и подшипником, требовало специальной оснастки и оборудования.

Я приуныл и пал духом, так как уже мысленно принялся подсчитывать возможную прибыль от реализации замысла. Ведь новых домов сейчас сдают ого-го сколько! Но меня никак не оставляла в покое интуиция, которая, как известно, позволяет знать обо всем, не думая - Давай, Саша, вспоминай. Ну, не может такого быть, ведь точно помню, что такие проблемы как-то решались и до появления перфораторов.

И точно, ведь до них, использовали такое устройство как ударная дрель. Она, кстати, неплохо себя чувствовала и тогда, когда перфораторы уже появились. Как это я забыл об этом, ведь и у меня самого такая была, со специальной кнопочкой включения ударного режима. Я даже ее чинил.

Пришлось напрячь память, и постараться припомнить несложную конструкцию редуктора ударной дрели. Собственно, редуктор, это все, что отличало ее от обычной дрели. Слава богу, что это не перфоратор, тут и думать особо не требуется. Здесь главное – редуктор, состоящий из большой шестерни и храповиков – специальных волнистых шайб. При включении электродвигателя тот начинал вращаться и приводил в движение шпиндель. Далее, вращение передается на большую шестерню редуктора, к которой жестко прикреплен храповик. Волнистая поверхность храповика большой шестерни скользит по волнистой поверхности второго, совершая ударные действия. Амплитуда удара была небольшая, да и сам ударный механизм отличается от перфоратора простотой конструкции и малой производительностью при сверлении в бетоне, но для кирпича - получится в самый раз. Впрочем, и для бетона она получше, чем молоток с пробойником. А то, что при интенсивной работе ударный механизм быстро изнашивается – не беда. Ведь поменять парочку храповиков, не сложная задача.

Мой собеседник, также взбодрился, он прекрасно понимал, что ударная технология гораздо эффективнее, а ударная с поворотом, еще и позволит удалять выбитую бетонную пыль. Вот только возможность использования электропривода вызывала некоторые сомнения. Он боялся, а хватит ли мощности? Я же, уже проработавший с таким инструментом, был абсолютно уверен в успехе, вскоре убедив и его.

Точно знаю, что электродрели уже давно использовались, а их бытовые варианты свободно продавались в магазинах хозтоваров, так что проблема найти инструмент для углубленной переделки не стояла. Да о чем тут говорить, я же сам брал ее у Алексея для своей елки. Интересно, что первые электродрели начала выпускать знаменитая "республика Шкид", возглавляемая Макаренко, а затем, в тех же краях, их выпуск освоили на Харьковском электромеханическом заводе.

Алексей, еще раз задумчиво посмотрел на мой чертеж и подтвердил, что с дрелью проблем быть не должно. У них в цеху они имеются, да и на складе валяется десяток списанных. Оставшееся время мы посвятили решению вопросов по доработкам, необходимым для установки шестерни и храповиков.

Пока Алексей шевелил губами и черкал на бумажке, я пытался продумать коммерческую составляющую проекта. А задуматься было о чем, ведь в стране и городе шел бум панельного домостроения. Сколько домов, а еще больше квартир! А сколько дыр нужно пробить в каждой из них? Даже в пот бросает от таких цифр! Карнизы, полки, раковины, вешалки, ковры, особенно ковры. Ведь сейчас этот аксессуар принято вешать на стены, а не класть на пол. Вскоре, дойдя до прибыли в несколько сот тысяч рублей, я окончательно запутался. А еще вспомнил, каким популярным стал этот бизнес уже в семидесятых, когда мастера-надомники предлагали услуги по навешиванию всего этого хозяйства. Припомнил даже их расценки, дырка – рубль. И ведь платили, потому что мужчины всегда делились на тех, кто может неделями молотить молотком по дюбелю и тех, кто может за это заплатить. Одним словом, неплохой такой старт-ап может получиться!

На этом месте, Алексей вывел меня из раздумий своей конкретикой. Он уже разобрался в деталях и смог сформулировать стоящие перед ним, как производителем, проблемы. Главным образом, его интересовал материал, из которого следует изготовить храповик. Он ведь должен отличаться высокой износостойкостью. Еще одной проблемой, был механизм переключения с ударного режима на обычный, но тут я ему уже ничем не мог помочь. Знаю, ничего хуже не бывает, чем не знать, а потом еще и забыть!

Дядя Леша принес из кухни перекус, соблюдая известный принцип мужикам пиво – дитям мороженое, и мы еще минут тридцать обсуждали конструкцию редуктора. Когда часы пробили восемь, я засобирался домой. По дороге к трамвайной остановке ничего нового в голову не пришло, и здесь меня ждал неприятный сюрприз. На остановке, притаптывая и покуривая, собралась приличная толпа. То ли на линии авария случилась, или виновны снежные заносы, но вагонов не было уже минут тридцать. Ну, не топать же шесть километров пешком, да еще в ночи?.

Но бог есть и он меня любит, всего минут через пять подкатил первый вагон. Меня, с моими скромными габаритами тут же оттерли в сторону, и внутрь я не попал, но вот, на горизонте появились огни следующего. Вычислив тактически грамотную позицию, я оказался прямо напротив двери, и здесь подхваченный бурным потоком был внесен внутрь вагона. Почти до самого дома, я ехал, уткнувшись носом в чью-то широкую спину. Думаю, что грешники после смерти попадают не в ад, а в общественный транспорт, в час пик и навсегда. Но даже в таком положении меня не покидали мысли о шестернях, барабанах и подшипниках, хотя такая задача была выше уровня моей технической компетенции.

Естественно, что на ужин, я опоздал, объяснив это тем, что у трамвая колесо спустило. За это, меня накормили уже холодными макаронами с котлетой. Долго не мог уснуть, постоянно возвращаясь к мыслям о редукторе. А перед глазами все крутились подшипники с червячными передачами. Наконец, прогнав из головы лишнее, уснул, решив, что утро вечера мудренее.

Давняя поговорка и здесь не подвела, утро действительно оказалось мудрее. Точнее не утро, а вечер того же дня, потому что именно вечером мне и позвонил по телефону дядя Леша сообщив, что нужное решение найдено. Как я и предполагал, он не стал держать идею в секрете, а поделился ею со слесарем – наладчиком из своего цеха, и тот подсказал простое и красивое решение, ведь инструментальный парк он знал получше нас. Выход оказался элементарным, но далекий от заводских реалий, я бы до него вряд ли бы додумался.

А через три дня, я весь извелся от нетерпения, ожидая вечера и звонка Алексея. И вскоре, был приглашен на испытания экспериментального образца. Дрель гудела, трещала и исправно дырявила кирпичную стену сарая дяди Леши. Его соседям, которые явились на шум, наша поделка также понравилась.

Лично для меня, этот инструмент был еще тяжеловат, да и трясся он как паралитик. Это заставило меня обратиться к своим акционерам с предложением установить резиновые компенсаторы для гашения вибраций. Сначала, на это махнули рукой, мол, и так сойдет, но когда я расписал, как будут дрожать руки у оператора дрели после хотя бы получаса непрерывной работы, они согласились. Тем более что доработки были минимальными и не требовали внесения изменений в конструкцию. Да и общий вес почти не увеличился.

Пролетели еще три дня и первые два экземпляра ударной дрели брэнда "Сделай сам" лежали на столе. Окрашенные голубой молотковой эмалью, они выглядели очень солидно и никак не походили на ручную поделку. В шутку, я предложил приклепать или приклеить внизу шильдик – "Made in China".

А вот теперь, перед нами встала задача рекламы и маркетинга. Учитывая полное отсутствие не только интернета, а даже газет типа "Из рук в руки" задача оказалась не из простых. Предложение соседа Алексея, рекламировать через друзей и знакомых, я раскритиковал, мотивируя недостаточной степенью охвата рынка. Идеи вносились одна за другой и так же быстро отбрасывались. В результате, подумав и взвесив все за и против, мы решили работать по двум основным направлениям. Первое – расклейка объявлений у подъездов недавно заселенных домов, и второе – через их дворников. Ведь кто как ни они должны были знать своих жильцов и их потребности. В отдельных случаях, такая практика расклеивания, вызвала законное возмущение у работников метлы и лопаты, поэтому наши объявления пришлось размещать возле …. баков для мусора, ведь весь дом приходит именно сюда.

А вскоре пошли и первые заказы. Цену выставили не большую, всего по 50 копеек за дырку, а там видно будет. Мужики, посовещавшись друг с другом, решили выделять и мне, как автору идеи и конструкции, по десять копеек с дырки, ведь сам я участвовать в бизнесе не мог. Понятно, проконтролировать объемы было задачей невозможной, но даже те сорок – пятьдесят рублей в месяц, которые выплачивали мне, двенадцатилетнему пацану, на протяжении года, меня устраивали.

Пока мы собирали сливки, все было прекрасно, но вскоре началось бессовестное копирование, и наша монополия была утрачена. Хотя, Киев – город большой и работы хватало на всех, да и как позже выяснилось, большую прибыль начали приносить работы по переработке обычных дрелей, в ударные.

Почему я так подробно рассказываю об этом? Да потому, что этот замысел принес мне за год около пятисот рублей, и на моем счету набралось более двух тысяч. Инфляция в СССР практически отсутствовала, так что на момент моего совершеннолетия я рассчитывал собрать довольно приличную сумму, ведь Москвич-403 сейчас тянет на три с половиной тысячи, а ГАЗ-21 "Волга" – стоила пять тысяч шестьсот.

Вторично отпраздновав 1964 год, а затем отгуляв зимние каникулы, я вновь окунулся в привычные будни. Однажды, в морозный, но безветренный и солнечный день, я решил на удачу пробежаться по магазинам и поискать небольшой сувенир, который можно будет подарить на день рождения моему Алонсо. Мне хотелось подыскать что-нибудь такое, что напоминало бы ему о днях, проведенных в Киеве. Идей не было совершенно, но я надеялся на то, что глаз сам за что-нибудь зацепится. За такими мыслями не обратил внимания, как оказался совсем рядом с домом Полины Сергеевны.

- А почему бы благородному дону и не забежать, ведь из-за своих дрелей я не заходил к ним уже недели три? Так и мой английский совсем закиснет.

Колебался недолго, и вот я нажимаю кнопку звонка. Открыла дверь сама хозяйка, в халате и в кухонном переднике, сразу видно, что от плиты оторвал.

– А… это ты Саша, ну давай, быстренько заходи, – привычно переходя на английский, пригласила Полина.

- У мужа сегодня день рождения, а я вот совсем забегалась, не успеваю, - пояснила она свою торопливость.

И правду, обеденный стол был разложен во всю ширь и на нем, в уголке, стояло несколько бутылок с напитками. Полина Сергеевна была вся в предпраздничных хлопотах, поэтому и английским мы занимались на ходу, под запахи мяса, жарившегося на плите, звуки льющейся воды и звон посуды. Рассказывая свои новости и выспрашивая о моих, она на минутку замолкла, задумалась и огорченно протянула:

- Вот хотела еще киевский салат под майонезом сделать, но горошек весь вышел... что же такое придумать? Как то салатов получилось мало… – в растерянности потерла она подбородок.

– Полина Сергеевна, - оживился я, - а давайте сделаем испанский салат с черносливом? Смотрю, орехи и майонез у вас есть да и свекла уже отварена, так что приготовить его можно будет очень быстро.

– Это еще что за салат такой? Откуда ты о нем знаешь?

Я уже устал пояснять одно и то же, тем не менее ответил.

– Так, на курсах нам принесли кубинские журналы для перевода, а там, в самом конце и было напечатано несколько рецептов. Я попробовал, и мне понравилось, хотите покажу?

- Ну ладно, давай, попробуем, что там в том журнале написано. Какие продукты тебе нужны?

- Полина Сергеевна, так у вас уже почти все готово. Главное, что свекла уже сваренная лежит, а то нам пришлось бы ожидать почти час. Давайте я быстренько орехов наколю, а вы пока, залейте стакан с черносливом горячей водой. Он ведь у вас без косточек?

Минут через десять, все компоненты были подготовлены, Полина, принялась натирать свеклу на терке, а я мелко-мелко крошить очищенные орехи. Как же не хватает на наших кухнях малой механизации! Закончив и нарезав крошечными кусочками размякший чернослив, высыпаю все в миску, заливаю майонезом из маленькой баночки и добавляю немного соли. Снимаю пробу, добавляю щепотку соли и ложку сахара, так как чернослив оказался слегка кисловатым. Вот и все! Предлагаю попробовать Полине Сергеевне. Та, набирает половинку чайной ложечки и причмокивает губами:

- А ничего так, звучит очень неплохо – наконец произносит она, слегка прикрывая глаза – думаю, гостям должно понравиться. Спасибо, Саша, надо будет рецепт запомнить.

– Вот только вы его до вечера в холодильник или на балкон поставьте, будет еще вкуснее. А можно его немного чесноком посыпать, для пикантности, но это уже на любителя – вставляю я дополнительные инструкции.

В прихожей щелкает дверной замок и в квартиру заходит покрасневший от мороза Аркадий Павлович. Похоже, сегодня у них совсем короткий день, а может, и раньше ушел с работы по случаю праздника.

– Привет поварам, – бодрым с улицы голосом здоровается тот, – крепко морозец сегодня прихватил! Смотрю, у вас почти все готово, да и моя часть программы на столике в коридоре, охлаждается.

Мы с Сергеевной, одновременно поздравляем его с днем ​​рождения, и она заверяет, что к приему гостей готова, не забыв рассказать об "испанском" салате. Павлович, и в свою очередь, решил отведать, после чего задумался и одобрительно кивнул.

– Под коньячок вполне сгодится.

- А ты чего это так рано домой заявился или по случаю праздника решил работу прогулять? – спросила Полина.

- Да нет, министр с утра собрал совещание, а затем все поздравили меня с днем ​​рождения и отпустили домой, готовиться. Ты же знаешь, он сегодня тоже собирается. Я всего на несколько минут забежал в отдел и сразу домой.

- А что это он вновь совещаться затеял, ведь только позавчера у вас отчет был? – удивилась Полина.

- Так я же уже говорил. У нас должны запускать целлюлозно – бумажную фабрику в Измаиле, а Никита настаивает, чтобы в качестве сырья они использовали камыш местных плавней. - после слов "Никита" Павлович с опаской глянул на меня, но затем продолжил, - я сейчас выяснилось, что этого камыша там едва на одну линию хватит, а две другие так и вовсе нечем будет загрузить. Вот наш "Бумпром" и засуетился. Строчит письма и в пионерию, и в комсомолию, что бы те увеличили объемы сбора макулатуры, да и от нас требуют отыскать резервы. А где их возьмешь, этим резервы? Министр и сам по шапке получить не хочет, вот и дергает нас, – не вижу мол, ваших предложений…

Моя голова переключилась в требуемом направлении. А не поработать ли мне на аутсорсинге у них в министерстве? Я сразу вспомнил пункт приема вторсырья открытый за нашим домом, уже в середине семидесятых, и те длинные очереди желающих получить талончики на дефицитную литературу.

Словно первоклассник за партой, я поднял руку и доложил.

- Аркадий Павлович, разрешите внести предложение от нашей пионерской организации?

Тот, удивленно повернулся ко мне .

- Ну, давай, давай, как говорится устами ребенка…, - ободряюще усмехнулся Павлович.

- Аркадий Павлович, так все же очень просто. Сделайте так, что бы у нас открыли специальные магазины приема макулатуры, ветоши там всякой... где будут выдавать за каждые двадцать килограммов, специальные талоны на покупку чего-то дефицитного, ну, например, книг. Вот например, в нашей школьной библиотеке на "Три мушкетера" очередь на месяц вперед стоит, не меньше.

Павлович, с минуту задумчиво походил по комнате, а затем проговорил:

- Хм..., интересная идея, такое может и сработать. Во всяком случае, в качестве предложения, так точно сгодится, может, хоть тогда с моей шеи слезут.

Он положил портфель, который еще держал в руках, и сказал:

– Ну, ты и молодец, Саша, удивил, вот что значит свежий взгляд на проблему. Послезавтра. передам все это в отдел ресурсов и статистики, пусть там подсчитают и выдадут хотя бы примерные цифры, а дней через пять и на стол самому можно положить. Посмотрим, что из этого получится.

Затем, вновь улыбнувшись, он повернулся ко мне и спросил:

- Слушай, Саша, а не желаешь заместителем ко мне пойти?

Я решил, что отмалчиваться не стоит.

- Согласен, но только во вторую смену, с утра у меня школа – ответил я на шутку.

Поскольку вскоре, должны появиться первые гости, я не стал задерживаться и попрощавшись, убежал. Два пирожка, я все же заработал. Как понимаю – один, за рецепт салата, а второй – за идею с макулатурой.

В первых числах февраля, в нашем бассейне, состоялось открытие чемпионата Украины по плаванию среди юношей. Ничего неожиданного в этом не было, он каждый год проходил именно в эти дни. Но именно сейчас, мне удалось впервые выполнить норматив первого взрослого разряда свободным стилем. Вообще я любил плавать исключительно кролем, хотя Сан Саныч и пытался привить мне и три других вида – на спине, брасс и баттерфляй. В конце концов, поняв, что я всячески уклоняюсь от такого счастья, он оставил меня в покое. Ведь интересы у нас были разные, он хотел продвигать меня в спорте, не знаю до каких высот, а я, рассматривал плавание лишь как средство физического развития, и чего греха таить, как дополнительный бонус при посчтуплении в какой-то нормальный вуз.

Ни для кого не секрет, что всякое учебное заведение очень заинтересовано, привлечь к себе хотя бы кандидата в мастера спорта, а то и вовсе, простого разрядника. Это разных отличников всегда хватает, а вот хороших спортсменов маловато, а ведь кто-то же должен защищать честь родного института? Так что, плавание, а еще и дзюдо, могут стать этаким трамплином в студенческую жизнь. Конечно, пока что все мои надежды связаны с плаванием, ведь дзюдо это совсем новый и мало кому известный вид спорта. В начале шестидесятых, он вообще находился под запретом. Однажды, в интернете я вычитал, что до войны, за такое вообще можно было в лагеря попасть, как японскому шпиону. Не исключаю, что именно по этой причине Такеда так шифровался.

Чемпионат проходил в Киеве, в уютном бассейне Динамо, как раз под футбольными трибунами. Вначале, предполагалось провести его в большой, пятидесятиметровой чаше Киевского военного округа, но что-то у них не срослось. Одним словом, с этим мне повезло, ведь на короткой воде я обычно показывал лучшие результаты. На сей раз, Сан Саныч готовил меня лично, Инга Петровна в процесс не вмешивалась.

И вновь, судьба подбросила мне свою подсказку. Дело в том, что мысленно прокручивая тактику своих будущих заплывов, я вспомнил еще один фрагмент из будущего. Сейчас, когда я с интересом наблюдал за стартами взрослых спортсменов, членов сборных, меня не покидало чувство, что чего-то им не хватает. Воспоминание настигло меня, примерно недели за две до стартов и не дожидаясь дня тренировки, я помчался в бассейн к Сан Санычу, с которым мы уже были на ты.

– Сан Саныч, слушай, – возбужденно затараторил я, отыскав того в тренерской. – пойдем, что то покажу.

Поскольку в комнатушке он был не один, я не стал заранее делиться такой полезной идеей, хотя, конечно, шила в мешке не утаишь, и уже на следующих стартах она станет общеизвестной.

– Ну, говори, что там у тебя? – недовольный тем, что его оторвали от беседы, поинтересовался тренер.

- Саныч, ты обратил внимание, как стартуют бегуны на короткие дистанции, там, где важна каждая доля секунды? – не обращая на недовольство внимания, произнес я.

- Естественно видел, - буркнул тот, - и что?

– Да не видел ты ничего, вернее не обращал внимания. Вспомни, ведь у каждого из них есть стартовые колодки. А если и нам приспособить на тумбу такие ​​же? – поднял я на него уверенные в успехе глаза. Сан Саныч задумчиво поглядел на стартовую тумбу, затем перевел взгляд на меня и сказал.

- Ну хорошо, давай пойдем и обмозгуем, что да как. Вообще, сейчас так никто не делает, но с тебя станется, ты же каждый раз влезаешь, с чем-то таким, хоть и полезным.

Сам я точно знал, что уже вскоре все спортсмены будут стартовать именно так, поэтому и не сомневался в конечном успехе.

- Ничего Саныч, не бойся, может еще и название дадут - "старт Артеменко", - пошутил я.

Передав ему заранее приготовленный листок с чертежом и оставив тренера размышлять, как проще крепить и снимать такую ​​колодку, я убежал на занятия по испанскому.

Впрочем, бумажка оказалась не нужна, ведь эту конструкцию, он не мудрствуя, решил "одолжить" у бегунов.

И вот, настал день стартов. Я выступал как обычно, на своей коронной дистанции, сто метров вольным стилем, а еще и в эстафете, но сегодня стартую уже первым номером команды. Как всегда, в бассейне стоит шум голосов и плеск воды, особенно громкий в закрытом помещении. Заполнившие трибуну болельщики, возгласами, ободряют своих товарищей, которые готовились к заплывам.

В репродукторе, в котором раздавались какие-то речи и звучали марши, что-то щелкнуло, и послышался хрипловатый голос главного судьи соревнований. Он сообщил всем как важен спорт в формировании человека коммунистического будущего и объявил о открытии первенства. Привычное построение команд под флагами обществ – участников и мы разошлись по своим зонам. Первыми, на сто метров, стартовали девушки, и наша представительница заняла лишь пятое место. Минут через сорок, дошла очередь и до меня. Репродуктор впервые сообщил, что на третьей дорожке будет плыть Александр Сиверинский, восьмой класс, школа номер восемьдесят, второй взрослый разряд.

Восемь участников поднялись на тумбы и принялись с удивлением поглядывать на моего Сан Саныча, который деревянной киянкой ловко приколачивал к тумбе стартовую колодку. Надо сказать, что мы с ним уже несколько дней, как обкатали эту новинку. Он, учился быстро ее крепить и снимать, а я, подбирать наилучшее положение тела и стартовать. Разумеется, тренер сразу понял те преимущества, которые дает мое предложение. Он увидел, насколько толчок стал мощнее, а вход в воду оказался почти на метр дальше, чем раньше, а это уже приличная фора. Да и положение головы в прыжке было не совсем привычным для пловцов этого времени – между руками, а не над ними.

Наконец, раздался сигнал старта, и мы пошли. Дистанция, очень короткая, поэтому никакой особой стратегии, только вперед. Добравшись до первого поворота, я увидел, что опережаю соперников слева почти на корпус, ну а на тех, кто справа, гляну после разворота. Разворот, был еще одним моим козырем и перед второй половиной дистанции, я не только не потерял, но еще больше нарастил свое преимущество. А может сегодня -просто мой день.

Первым, кого я увидел на финише, коснувшись рукой бортика, было радостное лицо Сан Саныча. Он что-то кричал мне, поднимая вверх палец, к счастью не средний. Из-за шума до меня едва доносились его слова:

– Саня, ты молодец, мы сделали первый разряд!

Это была первая "золотая" медаль нашего общества и меня пришел поздравить сам Филимоныч, главный тренер всех сборных "Авангарда". Как водится, похлопал по плечу, пообещал некие приятные дополнительные бонусы и пожелал скорейшего перехода уже во взрослую сборную.

Состоявшиеся через час старты в эстафете также принесли нашей команде медаль, на этот раз серебряную. Причем свой первый этап я выиграл вчистую, заметно опередив ближайшего соперника. В этот раз, никаких протестов на наше стартовое ноу-хау не прозвучало, но, как и ожидалось, уже на следующих соревнованиях, у половины участников имелись свои собственные колодки. В общем, все сложилось очень удачно, и стенка над письменным столом в моей комнате, украсилась еще двумя вымпелами и медалями. Школа, также не осталась в стороне и месяца через три, на общей линейке, посвященной дню пионерии, директор в своей торжественной речи вспомнил и обо мне. А как же, первый чемпион в школе, хорошо хоть мемориальную доску на стене не приколотили.

А вот мои амурные дела не продвинулись ни на шаг, возможно, потому, что злодейка судьба распорядилась за нас, отправив Ленку Залесскую учиться во вторую смену. Так что, мы пересекались лишь случайно и весьма редко. Пару раз встретились по дороге в школу. Она шла на уроки, а я возвращался домой. Наши встречи были мимолетными, потому что опаздывать ни в школу, ни на тренировки мы не собирались. Дважды пересеклись в гастрономе, куда нас направили за покупками, а однажды и возле школы, куда она пришла заметно раньше начала занятий.

Думаю, именно здесь, нас спрятавшихся от зимнего ветра за трансформаторной будкой, и застукали ее одноклассники. В тот раз, я лишь кивнул, здороваясь со своими старыми знакомыми по третьему классу, не придав этому особого значения, но, как оказалось, зря. Уже через три дня, ко мне подошли три парня из восьмого "Г" и выдвинули свои претензии в одном флаконе с ультиматумом. Суть требований была проста, они заключались в том, что я должен немедленно прекратить неформальные отношения с Леночкой, в противном случае … и тут мне был выложен целый букет угроз и предупреждений.

Если честно, я даже удивился такой наглости, ведь со мной уже давно никто в школе не конфликтовал. Скорее всего, причиной этого были мои успехи в бассейне или просто, спокойный и взвешенный стиль поведения, ведь я всегда старательно обходил грабли, лежавшие на жизненном пути. А вот сейчас - что выросло, то выросло, я был вынужден как-то отреагировать на их наезд.

Если бы этим лоботрясам, хватило ума отозвать меня в укромный уголок, и там озвучить свои претензии, то у них бы еще оставался шанс. Но ведь им требовалось вот так, эффектно, на глазах у всех, прямо у школьной двери, где перед уроками всегда толпится куча народу. В общем, предотвратить конфликт, сведя его к дружескому междусобойчику, как тогда на пароходе, у меня не получится. Вздохнул:

– Вот почему большинство проблем возникает из-за женщин, причем совершенно на ровном месте? Решено – когда я вырасту и женюсь, то буду жить один!

Эти мысли промелькнули в голове в мгновение ока, и я повернулся к этому наглому Ромео и его секундантам:

– А теперь рассказывайте, как будете воспитывать, по одному или хором?

И спрыгнув со школьного крыльца, я отбежал метров на пять в сторону, где еще лежал рыхлый снег. Вначале, они восприняли такой неожиданный маневр за позорное бегство и уже открыли рты, чтобы выразить все, что они думают о музыкантах и ​​пловцах, но увидев, что я остановился, повторили мой маневр и приблизились. Вожак, тут же встал в правостороннюю стойку.

- Ага, так вот почему он такой храбрый. Боксёр. Нормальный такой советский правша, может, даже первый юношеский имеет. И наверняка считает, что я всего лишь пловец! Жаль, но придется ребят разочаровать.

Соперник прощупал дистанцию, прилично поставленной ​​двоечкой: прямой и свинг. Ап,… а я вот тут, уже и прилип к нему, клинч.

- И что ты теперь будешь делать? Станешь вырываться? Ну, тогда лови,

Хорошо, что зима и все мы в ушанках, все же это некая имитация защитного шлема. Головой вправо и прошел удар на отходе в челюсть противника. Удар несильный, но равновесие им утрачено. Теперь, передняя подсечка – с этого начинают обучение новичков в секциях.

- Что, уже уселся на попку? Это у вас в боксе учат, что лежащего не бьют, а нам Такеда объяснял, что добивать следует обязательно, все что за вашей спиной должно быть чистым.

"Маваши" в голову противника, стоящего на коленях, ну так, в четверть силы, лишь бы обозначить. А затем, я его окончательно ставлю в тупик своими действиями. Вместе с его захваченной ногой прокручиваюсь на сто восемьдесят градусов и со снижением центра тяжести, приземляюсь ему на живот. Формально, я в опасности, ведь практически он весь у меня за спиной, но реально, не может сделать даже вдох, не говоря уже о том, чтобы хоть как-то атаковать. А вот я его ножку поймал и тяну ее вверх.

- Что, неужели больно? Ой, как у тебя все запущено! Даже "канарейку" не пришлось делать, что же ты на зарядку утром не бегаешь парень, связки не растягиваешь, а ведь я еще хотел болевой на колено, но это уже и не требуется.

Все это представление заняло менее тридцати секунд, а его секунданты все еще стояли с разинутыми ртами. Тут я заметил, что один из них все же рискнул двинуться в мою сторону, но я, поднявшись с повергнутого противника, медленно покачал головой и строго произнес,

- Не балуй, а то рядом положу.

Этого оказалось достаточно и им, и многочисленным зрителям, которые, наконец то пришли в себя и загалдели. Надеюсь, что такой публичной демонстрации хватило даже десятиклассникам и впредь, ввязываться в конфликты со мной никто не рисковал. Я конечно не Брюс Ли, но для не развращенных киношными боевиками зрителей, хватило и этого. Поскольку ни травм, ни даже простых синяков не было, то наше "снежное побоище" у школьной проходной спустили на тормозах, правда, пригрозив участникам.

Лично меня в этой ситуации, более всего беспокоила реакция, Ленки, а ну как у них и в самом деле любовь? Но нет, любовь, если она и была, то односторонняя, просто этот претендент жил с ней в одном доме. Они иногда встречались во дворе, разговаривали, вот он и настроил себе планов на будущее в глупой голове.

А что касается школы, то и в третьей четверти дела шли неплохо, хотя иногда, уже приходилось поднапрячься. Но институтская закалка тем и хороша, что учит человека работать с источниками информации, отсекая все лишнее. А еще, меня радовало, что с каждым днем, каждым месяцем, наш класс становился все более сплоченным и дружным. Разумеется, свои группки по интересам существовали, не без этого, но все это было внутри единого коллектива. Даже не хотелось думать, что в конце этого года часть из нас разбежится по различным спецшколам, а некоторые и в техникум умотают. Меня тоже расспрашивали, не собираюсь ли и я поступить на физмат? Но нынешняя мода на физиков и математиков меня не задевала, поэтому я отвечал твердым "нет". Вот не знают они, что лучше подаваться на финансы и учет или хотя бы в …. физкультурный, глядишь, к девяностым, и на бандитов успеют выучиться.

Анализируя свое поведение, я пришел к выводу, что душа моя, или ментальное тело, становится моложе, ведь слишком часто во мне стали просыпаться детские инстинкты немного пошалить. Вот и сегодня, перед уроком химии, когда я углядел в шкафу емкость с надписью "Нашатырный спирт", из памяти выплыла очередная картинка из прошлого. Я вспомнил один эффектный и совершенно безопасный фокус, подсмотренный на Ютубе. Иногда, его даже использовали на сценах районных домов культуры. В этом моем эксперименте ничего не горит, не взрывается, да и требуется для этого лишь обычная соляная кислота и нашатырный спирт. Все это, в достаточном количестве, и стояло на полочках шкафа в кабинете химии.

Я, стараясь не шуметь и ненароком не хлопнуть дверцей, тихонько достаю бутылочку нашатыря и ставлю ее на край своего стола. В кабинет заходит наш любимый директор – Михаил Кириллович. Окинув строгим взглядом дядьки Черномора притихший класс, он пригласил всех садиться.

Начать урок решил с проверки домашнего задания у четырех позавчерашних неудачников, а затем достал план урока и принялся объяснять новый материал:

– Тише друзья, сегодня у нас новая тема, касающаяся взаимодействия металлов с кислотами.

Поведав о металлах, об их месте в ряду напряжений периодической таблицы элементов, о том, какие из них могут взаимодействовать с кислотой, а какие нет и почему, он сказал.

– А теперь, давайте попробуем проверить все на практике. Дежурные, раздайте всем образчики металлов и осторожно налейте соляную кислоту в лабораторные чаши. Прошу быть аккуратнее, хоть кислота там и не концентрированная, но обжечься можно. И берегите свои рукава.

Пройдя между столами и убедившись, что его команда выполнена, продолжил.

- Внимание, сейчас включаем вытяжки и не забываем, не забываем… Все готовы? Теперь, нальем в пробирку с цинком соляную кислоту. Что вы видите ... Руденко?

- Пузырьки, - бодро рапортует тот.

- Правильно, появляются пузырьки, это начинают выделяться молекулы водорода.

Мы все принюхиваемся к водороду, ведь это из него делается "водородная бомба"? Михаил Кириллович подходит к доске и аккуратно выводит формулу:

Zn+2HCl=ZnCl2+H2 ↑.

- Вот так,…. мы видим, что активные металлы вытесняют водород из кислоты, поскольку в ряду напряжения он находится левее цинка, - он тычет указкой в периодическую таблицу элементов.

- А вот медь не реагирует с кислотой, потому что в ряду напряжений она правее водорода. Активный цинк реагирует, а неактивная медь не взаимодействует с соляной кислотой, – еще раз повторяет директор, выписывая в столбик латинские наименования активных и неактивных металлов.

В этот момент, я незаметно наливаю во вторую чашу нашатырь и двигаю ее поближе к емкости с соляной кислотой. Вначале, ничего не происходит, и я уже начинаю сомневаться в своей памяти, но вот их пары, потихоньку смешиваются и начинают появляться первые клубки тумана, который постепенно становится все гуще и гуще. Белый снег, вначале стелется по столешнице, а затем скатывается и белыми пушистыми облаками, падает на пол. Слышу, как кто-то из девочек вскрикнул, то ли от испуга, то ли от удивления, а я, потихоньку окунув стеклянную палочку в раствор кислоты, стараюсь незаметно поднести ее поближе к чашке с нашатырем. Полет нормальный, у меня получилось как бы управлять клубами, образующимися на поверхности палочки.

Директор, в первые мгновенья забеспокоившись, сейчас с интересом качает головой, наблюдая за моими действиями. Почти весь класс, вскочил со своих мест и столпился у меня за спиной, впрочем, не подходя слишком близко. Этот спектакль длился не более двух минут, после чего Михаил Кириллович постучал указкой по столу и пригласил всех занять свои места.

Репрессий по мне, не случилось, все же он был, прежде всего, химиком, а проведенный мною эксперимент – абсолютно безопасным. Но в конце урока, диктуя домашнее задание, Михаил Кириллович добавил:

- А тебя, Сиверсинский, я попрошу к следующему уроку, подготовить письменный реферат о свойствах и применении хлорида аммония в промышленности и сельском хозяйстве.

Фокус, получился эффектный, и по школе поползла масса самых невероятных слухов, с такими подробностями, которых не было и в помине. Ко мне подходили и старшеклассники, они также заинтересовались таким "не промышленным способом" получения хлорида аммония, и спрашивали, нет ли у меня в загашнике еще парочки похожих штучек.

Про

токол № 21 Понимание.

Последняя четверть вышла на финишную прямую и на горизонте замаячили для кого переходные, а для кого и выпускные экзамены. По суетливой обеспокоенности некоторых одноклассников, которые бегали за учителями, желая улучшить свои итоговые показатели, мне стало понятно, кто из нас планирует покинуть школу и отправиться в техникум. Таких, оказалось немного, всего четверо, и так вышло, что именно они и находились на обочине жизни нашего класса.

А вот лично для меня, в эти дни, случился приятный сюрприз, и как оказалось, с большими перспективами на будущее. Три дня назад мне позвонил ЛИЧНО Аркадий Павлович и без объяснений причин, попросил обязательно быть дома, вечером следующего дня. Ну что ж, надо так надо, мне не трудно и даже самому интересно. Пребывая в ожидании интриги, я и носу не высовывал из дома. Наконец, в шесть часов, раздался звонок в дверь. Открываю, а на пороге стоит незнакомый парень, лет двадцати пяти, с довольно объемистой сумкой в ​​руках. Убедившись, что я это я, он попросил разрешения пройти на кухню и принялся неспешно выгружать пакеты и кульки из сумки на кухонный столик. Вышла не маленькая такая горка различных деликатесов, начиная от черной икры и заканчивая страшно дефицитными бананами. Никакой приходной накладной мне подписывать не пришлось, я просто поблагодарил курьера за его гуманитарку.

Не успела служба доставки выйти из подъезда, как в квартиру вернулась мама, которая гуляла с братиком.

- Ой, Саш, а это еще откуда? – удивленно всплеснув ладонями воскликнула она и забыв о том, что надо бы вначале переодеть ребенка, бросилась разбирать горку, выложенную на столе.

Я, со свойственной мне вредностью, решил подшутить.

- Так это… я вот только что из магазина вернулся, там и решил прикупить кое-чего из съестного к празднику. А еще вспомнил - бананов давно не кушал.

Как ни странно, но она восприняла эту шутку всерьез и захотела подробностей. Через некоторое время я сообразил, что мама решила, будто меня за мои весомые достижения в чем-то там, закрепили за неким закрытым распределителем. Помучив неопределенностью еще минутку, я все же раскрыл источник этого изобилия, но за что мне все это – терялся в догадках, хотя мысли на этот счет имелись. Скорее всего, во всем виновато мое удачное предложение по организации сбора вторсырья. Других объяснений мне в голову не приходило. Правда, я и не особенно напрягался на этот счет, ведь всегда жил по принципу, дают - бери. А еще подумал – а неплохо устроилась наша номенклатура, всем нам до такого счастья еще тянуть и тянуть, до девяностых – двухтысячных. Наверное, на них хотят проверить – а как это, жить при коммунизме?

Именно сейчас, накануне майских праздников, такой продуктовый подарок оказался очень кстати, но даже в нашем огромном холодильнике все не поместилось, хотя я и убрал бананы, которые мама пыталась пристроить прямо под морозильником. Представляю, какие бы они стали черными на следующий день. Тогда, хоть садись и все сразу употребляй. В общем, удачно все получилось, теперь у родителей, появилась отличная возможность с шиком принять деда с бабушкой, ну а мне – угостить своих школьных товарищей.

Но все хорошее не может продолжаться вечно, потому что жизнь, как метко заметил Такеда, – это шкура тигра, состоящая из светлых и темных полос. Сегодня, на тренировке, он с грустью сообщил, что наконец-то познакомился с местным участковым, который вчера нанес официальный визит. Встреча состоялась в деловой и не очень дружеской обстановке. В ходе переговоров участковый сообщил две очень неприятные для нас новости.

Поскольку наша самодеятельная группа не принадлежала ни к одному из спортивных обществ, а сам тренер не имел никакого документа о физкультурном образовании, занятия проходили в не предназначенном для этого помещении, и еще многое другое, нам было предписано в недельный срок, прекратить "свои игрища" и освободить помещение. Вторая же новость, лишь дополняла первую. Дело в том, что все близлежащие постройки, в том числе и наша, подлежали сносу, и работы должны будут начаться уже через несколько месяцев. Собственно, именно это, второе обстоятельство и побудило участкового, навести порядок на подведомственной территории.

Если честно, то мы все время чувствовали себя в подвешенном состоянии, но все равно, как-то неожиданно все случилось. Хорошо, что время шло к лету и по крайней мере до осени, мы могли бы позаниматься и на зеленой травке, на берегу одного из озер левого берега. Да и место там нашлось уютное, подальше от лишних глаз. Незаконного здесь ничего нет, но милиция во все времена найдет к чему докопаться, так сказать – профилактика возможного.

На новом месте, наши занятия заканчивались уже хорошо так к вечеру. После тренировок мы пекли картофель, засиживаясь у костра за разговорами. Бывало, что и касались темы, не столь уж далекой войны, с интересом обсуждая перспективы исполь зования полученных нами навыков в разведке. Пацаны же еще. При этом, я с некоторым удивлением отметил, что в это время служба в армии еще не стала пугалом, а считается почетным долгом и обязанностью. Оказалось, некоторые из наших, даже мечтают об этом.

Бывало, мы и своего сенсея просили поделиться своими воспоминаниями. Он ведь был единственным, кому пришлось принять участие в боевых действиях, хоть и с другой стороны. Интересно же, ведь о той войне, на которой он воевал, у нас вообще очень мало писали, и в прессе, и в книгах. Так что послушать было о чем. Во время одной из таких посиделок и состоялся этот весьма примечательный разговор.

– Скажите, Такеда – сан, а вы с американцами воевали? - поинтересовался наш Василий, перебрасывая из руки в руку горячую картофелину. В это время, когда американцев вновь назначили врагом номер один, такой вопрос интересовал многих

. После короткой паузы, словно раздумывая отвечать или нет, Такеда ответил:

– Да пришлось немного, на острове Новая Гвинея. Тогда наши войска уже почти очистили его от австралийцев и англичан, но тут подошли американские подкрепления и наше наступление затормозилось. Ну а через три месяца меня ранили и на корабле вывезли в Китай, в госпиталь, - вспоминая прошлое и щурясь на огонь, задумчиво проговорил японец.

– И какие же они вояки, учитель – не унимался Василь - у нас все говорят, что если бы американцы атомную бомбу не сбросили и наши им не помогли, то ни за что бы им с Японией не справиться?

– Что вам сказать, ребятки. Не знаю, справились бы или нет, но воевали они неплохо, куда там этим китайцам браться, – ответил Такеда, пододвигая полено веточкой поближе к огню и прикуривая.

А затем, задумчиво глядя на нас, продолжил.

- Да и страна у них очень богатая. Вот утопим мы их корабль, а через месяц они три других пригонят. Авианосцы, так те вообще по одному в месяц клепали, в то время как нам свои, приходилось беречь как зеницу ока. Наши адмиралы, даже в море их выпускать боялись.

- Ну, учитель, какие же из них вояки? Я вот читал о том, как они в Африке воевали. Маленькую деревушку у немцев отобьют – и на весь мир о своей победе кричат. У нас только в одном Сталинграде столько немцев накрошили, сколько они за всю войну не смогли, или хотя бы здесь, под Киевом... - вставил свое замечание кто-то из ребят.

Покачав головой, Такеда ответил,

- Накрошить они, может, столько и не накрошили, но и своих почти не потеряли. Как мне вам объяснить, что воюют они совсем иначе, да и страна у них очень богатая. Например, когда американцы на нашем острове в наступление перешли, то с чего они начали? - Такеда обвел всех вопросительным взором, – они дней десять бомбили, обстреливали нас и из береговых пушек и с кораблей. Мы тогда чуть с ума не сошли. Представляете, огонь днем ​​и ночью, без перерывов. А в наступление американцы пошли только тогда, когда у нас уже и стрелять было почти нечем.

- Ну вот, я же и говорю, трусы они, - не унимался наш Василий.

Такеда в ответ лишь усмехнулся и медленно покачал головой. Мне же показалось, что я понял, что он хотел сказать, и продолжил за него.

– Да нет Вася, учитель же тебе сказал, они просто воюют по-другому. Вот у нас, когда Киев брали, знаешь что Жуков ответил на слова о больших потерях? - "Ничего, бабы еще рожают". А у них все не так-то просто. Я читал, там даже если роту зря положат, то сразу такой шум в газетах поднимают, хоть всех генералов в отставку отправляй.

Развивать тему далее не стали, не те сейчас времена, а перешли к расспросам о том, как же он попал в плен.

– С начала 1942 года, наш полк был переброшен на остров Новая Гвинея, это неподалеку от Индонезии, в Тихом океане. Наши самолеты очистили небо от противника, и мы успешно наступали в сторону их восточного побережья. На этом острове дорог совсем нет, сплошные джунгли, и потому мы недели две пробирались по руслу реки. Наши, уже почти захватили порт Морсби, как пришел приказ остановить наступление. Дело в том, что пока мы сражались на востоке, против австралийцев, с юга подошли американские корабли и принялись высаживать десант в нашем тылу. У нас сразу же прервался подвоз продовольствия и боеприпасов. Американцы, со своих кораблей, день и ночь стреляли из крупнокалиберных пушек, а их самолеты целыми днями висели над головами. Когда они попытались прорваться с помощью танков, то выяснилось, что наши противотанковые пушки были слабыми против брони их "Матильд". Лишь мне и нашему командиру удалось подорвать шашками две машины. Думаю, что только непроходимые джунгли и спасли нас, но через два месяца мы все же начали отступать, - тут Такеда на время умолк и отпил чаю из своего стакана.

– Вы не представляете ребята, какие они эти джунгли. Разглядеть что либо, в переплетении лиан и выросшего в рост человека папоротника, было почти невозможно. Прорубить дорогу среди гигантских деревьев, густо оплетенных ползучими растениями, не получалось. Даже когда стихал огонь батарей, нам хватало и других неприятностей: пиявки, муравьи величиной с палец, малярийные комары – все это не давало нам ни минуты на отдых. Многие из нас впервые попали в джунгли и пугались каждого шороха, а эти джунгли не умолкают и ночью. Позже, чтобы не выдать себя, мы научились передавать сообщения друг другу, подражая голосам птиц.

Он тяжело вздохнул и кивнул головой, словно отгоняя воспоминания о прошлом, а затем продолжил:

- Пищу нам давали далеко не каждый день, ливень хлестал непрерывно, укусы насекомых и болезни ухудшали и без того тяжелое положение. В этих непролазных зарослях, от желтой лихорадки и малярии у нас умерло больше, чем погибло в боях. Вы себе не представляете, когда от влаги, круглосуточно ходишь мокрый, а вокруг облака всех этих комаров.

– Вот во время нашего отступления меня и ранило. Мои друзья на себе донесли меня до села Лаэ, куда еще изредка прорывались наши корабли и подлодки. Меня перенесли на корабль, и в темноте нам удалось проскочить в открытый океан. Через неделю я уже лежал в китайском госпитале. Слава богине, ранение оказалось не слишком серьезным, да вы и сами видели мой шрам, это все оттуда.

- Долго побездельничать в госпитале мне не дали и через четыре месяца я уже снова был в армии, но теперь в Маньчжурии, это на севере Китая. Боевых действий мы там почти не вели, лишь изредка гоняли китайских бандитов. Так продолжалось до августа 1945 года. Когда американцы сбросили две бомбы на Японию, СССР вступил в войну. Нас отправили в направлении гор Хингана, закрыть танковый прорыв, но вступить в бой мы так и не успели, император подписал приказ сложить оружие.

– Ну, а там плен. Целый месяц мы жили в холодных бараках, по часу дежурили ночью на морозе и провожали в туалет тех, кто страдал куриной слепотой. Затем, всех нас погрузили в вагоны и отправили в Сибирь, строить железную дорогу. Помню, как в свой лагерь, мы шли под холодным дождем, почти двадцать километров. Некоторым, это оказалось не под силу, и они просто падали у дороги. А после того как дожди прекратились, нам стали делать уколы против тифа. Шприцы были для лошадей. Очень больно, скажу я вам, впервые такое почувствовал, на мгновение даже дыхание перехватило.

- Еще помню, как у озера Байкал наш поезд сделал остановку, и мы наконец-то смогли наполнили баки водой из озера, а потом вынуждены были пить ту воду, в которой раньше купались. Температура зимой достигала тридцати градусов мороза, и для нас, выросших в Японии, жизнь в палаточном лагере не прошла даром. Бывало, что с наступлением утра мы находили трупы своих друзей, окоченевших от холода. А ведь война уже закончилась, и умереть сейчас… так глупо…. А еще помню, мы очень любили работы по сортировке картошки на складе. На такую работу отправляли тех, кто уже не мог выдержать обычного тяжелого труда или вовсе больных. Там, подключив к железному ведру электричество, можно было отварить и вволю наестся картофеля. Хорошая была работа.

Запомнил и то, как нас постоянно грабили. Однажды, когда наш эшелон подошел к станции назначения и всех выпустили на перрон, местные, даже женщины принялись нас грабить. Некоторых, оставляли даже без штанов. Отбирали краски для рисования и мешочки с приправами для риса. Трудное было время, даже вспоминать не хочется. Но теперь то, я хоть знаю, что такое настоящая Россия.

– Ну, все, на сегодня достаточно – закончил Такеда вставая, – тушим огонь и по домам, а то заговорились мы с вами, а время уже позднее.

На следующем занятии мы подняли вопрос о будущем нашей секции:

– Такеда – сан, ну, а с нами дальше, что будет? Хорошо, что сейчас весна, потом лето, и можно будет здесь тренироваться, ну а потом как? – поинтересовался кто-то из ребят.

– Как быть дальше я и сам не знаю, – ответил Такеда, – вы же понимаете, мне действительно диплом нужен, да и с новым помещением есть вопросы. Пока подумаю немного, посоветуюсь со знакомыми, а там видно будет, может, всем вам в самбо придется перейти.

– Слушайте, пацаны, – немного подумав, говорю я, – у нас у каждого родители, родственники есть, у них тоже имеются свои друзья и знакомые. Если каждый расскажет о нашей проблеме, то шансов найти что-нибудь будет больше, чем у одного учителя.

Друзья, представив, что таким образом можно охватить человек сто, с энтузиазмом загудели. На такой оптимистической ноте мы и разошлись, и теперь, на каждом занятии, заслушивали доклады о полученных результатах. Но все было так себе, один обещал узнать, другой обещал спросить, у третьего имелся знакомый управдом с подходящим подвалом, но наша проблема никак не решалась.

Позже, на эти посиделки я стал брать свою гитару, поэтому время после тренировки напоминало вечера авторской песни у костра. Однажды, старшие ребята привели и своих подружек, а может, те и сами напросились, наслушавшись рассказов о наших музыкальных вечерах. Эти девочки, приводили своих знакомых, и было непонятным, приходили мы сюда ради тренировок или ради того, чтобы вечерком посидеть в кругу друзей. Я как-то и сам, отважился пригласить свою знакомую Ленку Залесскую, но моей девочке мать пока, допоздна гулять не разрешала. Однажды, к нам на огонек, заявился и знакомый участковый. Немного посидев с нами и убедившись, что мы не распиваем, не мусорим и прочие безобразия не нарушаем, ушел, предупредив о необходимости соблюдать пожарную безопасность.

Впрочем, я все же успел перекинуться с ним парочкой фраз.

- Товарищ лейтенант, а чего это вы не одобряете наши занятия?

Тот пустился в пространные рассуждения о том, что незачем советскому человеку заниматься этим чуждым видом спорта.

- Товарищ милиционер, так ведь это придумали как раз угнетаемые слои населения. Они искали возможность хоть как то защитить себя от вооруженной до зубов японской военщины..! Огульно все запрещать и не пущать – это же настоящее средневековое мракобесие.

Тот, видимо сраженный моей железной аргументацией повернулся и ничего не ответив, ушел.

Что касается занятий по плаванию, то Сан Саныч принялся еще больше наседать. предлагая отдохнуть в спортивном лагере два срока подряд. За это время, он рассчитывал существенно подтянуть мои результаты. Они хоть и росли, но не теми темпами, на которые тот надеялся. Не понимаю, и что его не устраивало, мне ведь еще и тринадцати нет, а я уже наплавал на первый разряд. Если этой зимой, мне едва удалось выполнить этот норматив, то сейчас, на прикидках и тренировках, я делаю это почти регулярно. Я как-то подсчитал и даже построил на досуге график, который показывал – если результаты будут расти даже такими черепашьими темпами, то уже к концу школы я вполне смогу стать если не мастером, то кандидатом в мастера точно. А звание "Мастер спорта", это мечта каждого. Это вам не разряды, которые требуется подтверждать хотя бы раз в два года, звание мастера присваивается навечно. Да и для института оно звучит весомее, чем пятерка по математике. В общем, на заманчивое предложение тренера я уклончиво ответил, что сам то я не против, но здесь все зависит от родителей, в планах у которых наверняка будет сослать меня хотя бы на одну смену в пионерлагерь.