Unknown

После того, как все расселись и угомонились, директор дал слово Гагарину. По правде говоря, я ожидал услышать набившие оскомину слова – "Навстречу решениям...", "Вы, молодое поколение строителей коммунизма...", "Наша советская страна обеспечила вам счастливое детство...". Но нет, выступление первого космонавта оказалось интересным и даже я, о многом не знал. Собственно, подробности о самом полете все уже слышали и читали, а возникшие при предстартовой подготовке и на орбите проблемы, хранились под грифом "секретно".

Несколько позже, когда мне лично довелось пообщаться с Гагариным, у меня была возможность потешить собственное эго, задав несколько нестандартных вопросов. Например, знал ли он о том, что из пяти кораблей - спутников, запущенных в 1960 году, взлетели четыре, на орбиту вышли три, а приземлилось только два? Или, что он чувствовал, когда автоматически не отделился приборный отсек и корабль принялся вращаться вокруг своей оси? Но оно мне надо? Зачем мне услышать вначале от него, а затем и от других компетентных товарищей из его подтанцовки простой вопрос – а откуда ты об этом знаешь мальчик?

В общем, в своем выступлении, Гагарин с юмором, рассказал парочку забавных эпизодов, которые случились с ним во время зарубежных визитов. Усмехаясь, он поведал, что постоянно возил с собой запасные пуговицы. Этот фетишизм был связан с тем, что на многочисленных встречах, поклонники пытались прикоснуться к нему, обнять или расцеловать, а также прихватить что-то на память. Пуговицы от мундира отрывали довольно часто. А еще, рассказал об одном эпизоде, который случился на завтраке с королевой Великобритании. Тогда, не зная тонкостей дворцового этикета, он достал из чашечки с чаем лимон и съел его.

– И королева последовала моему примеру, – под общий смех, закончил Гагарин. После еще нескольких занятных историй, слово взял Попович, который рассказал, как они с Николаевым впервые в мире устанавливали радиосвязь между двумя космическими кораблями, как первыми из космонавтов, освободившись от привязных ремней, летали по отсеку в условиях невесомости. И конечно же, ни слова о том, что ими впервые был проведен военный эксперимент по перехвату вражеских спутников, причем его корабль использовался как цель, а "Восток-3", действовал как перехватчик.

Под наши бурные аплодисменты, космонавты заняли свои места и программа началась. Вначале, парадным маршем, каждый под свою песню, старательно чеканя шаг, прошли сборные отряды пионерских дружин, после чего наступила короткая пауза, связанная с подготовкой сцены для выступления музыкальных коллективов.

За день до этого, мы с Лидией Антоновной в буквальном смысле изнасиловали моего знакомого - Ерофеича, после чего, тот выделил каждому из участников по микрофону и собственноручно закрепил их как можно ближе к инструментам. Сумматор, смеситель или микшерский пульт, ну не знаю я, как он сейчас называется, у него имелся, и первые пробы прошли удачно. Вот и пригодилось мое короткое знакомство с будущим руководителем "Артек – фильма".

По жребию, мы будем выступать четвертыми, предпоследними в общем списке участников, и конечно же, юные артисты сильно волновались. Ведь выступать перед такой огромной аудиторией, да еще и в присутствии уважаемых гостей, не доводилось никому. Я тоже волновался, но как мог, старался приободрить исполнителей. Пришлось даже рассказать парочку скользких анекдотов о легендарном Вовочке, хотя меня и самого потряхивало. Похоже, этот неунываемый Вовочка все же помог, даже нашего солиста немного отпустило, не хватало, чтобы в самый ответственный момент он слова забыл.

Краем глаза наблюдаю за выступлениями первых трех коллективов. Видно, что не профи, стоят кучкой у микрофона и старательно выводят знакомые всем мелодии. На трибуне для почетных гостей, господа космонавты о чем-то болтают с нашим руководством, не обращая внимания на происходящее на сцене. Зрители на стадионе тоже не очень прислушиваются, шушукаются, зевают – чувствуется, что такое действо они наблюдали десятки раз.

И вот настал наш черед. Долго возимся перед выходом на сцену, ведь нам нужно к каждому прикрепить свой микрофон. Наконец, все готовы и Лидия Андреевна объявляет название песни - "Трава у дома". Ее слова не вызывали никакого интереса у собравшихся. Ну, трава так трава, пусть себе и дальше растет. Но уже во время довольно громкого проигрыша, слушатели немного притихли.

Я ударил по струнам, и Игорь Мелешко выводит первый куплет, при этом он словно тянется к небу:

"Земля в иллюминаторе,

Земля в иллюминаторе,

Земля в иллюминаторе видна.

Как сын грустит о матери, как сын грустит о матери,

Грустим мы о Земле она одна.

А звезды, тем не менее, а звезды, тем не менее,

Чуть ближе, но все так же холодны.

И как в часы затмения, и как в часы затмения,

Ждем света и земные видим сны."

Играю и в то же время наблюдаю, как Ерофеич осторожно регулирует звук. Пока, мы исполняем на половинной громкости. А Игорек-то молодец, не забыл мои наставления – больше движения. Он активно перемещается по сцене, подходя то к одному, то к другому краю, при этом, помогая себе руками и слегка пританцовывая.

И тут, мы ударили по-полной, да так, что даже воробьи с окружающих кустов вспорхнули.

"И снится нам не рокот космодрома,

Не эта ледяная синева.

А снится нам трава, трава у дома,

Зеленая, зеленая трава."

Нет, все же не зря я просил ребят отойти от привычных канонов, настаивая на более энергичной подаче материала и более экспрессивном поведении на сцене. В данный момент, мы фактически исполняли рок. В эти годы еще не приветствовалось общее движение певцов по сцене, как правило, на протяжении всего номера и музыканты и солисты стояли на сцене почти неподвижно. У нас же, на заднем плане, вся наша группа, как массовка, включая и Карима с Барикой, приплясывает, покачиваясь в такт музыке из стороны в сторону, своими движениями, словно сопровождая слова песни. Это уже Лидия Антоновна поработала хореографом.

После такого мощного припева, музыка вновь затихает, давая возможность нашему солисту продемонстрировать свой вокал. - Ну чем не Робертино Лоретти, да и акустика у Ерофеича на уровне.

"А мы летим орбитами путями не избитыми.

Прошит метеоритами простор,

Оправдан риск и мужество, космическая музыка

Вплывает в деловой наш разговор.

В какой-то дымке матовой

Земля в иллюминаторе.

Вечерняя и ранняя заря.

А сын грустит о матери, а сын грустит о матери.

Ждет сына мать, а сыновей Земля."

Классно все-таки бить по металлическим, а не по нейлоновым струнам. Можно использовать медиатор, получая более звонкий и острый звук. При этом, я также перемещаюсь по сцене, то опуская, то поднимая гриф гитары и стараясь при этом не столкнуться с вошедшим в раж Игорьком. На месте стоят лишь Ленка с Орестом, понятно, что с контрабасом и барабанами не побегаешь.

Успеваю бросить быстрый взгляд на трибуны. Практически все зрители вскочили со своих мест, некоторые, подражая нашей массовке и в ритме с музыкой, изображают плавные движения руками. Оба гостя, также поднялись, но ведут себя более спокойно. Наконец, звучат финальные аккорды. Наш звукооператор выкручивает звук на полную мощность. Над бушующим стадионом трижды гремят финальные аккорды припева:

"И снится нам не рокот космодрома,

Не эта ледяная синева.

А снится нам трава,

Трава у дома,

Зеленая, зеленая трава.

И снится нам не рокот космодрома,

Не эта ледяная синева.

А снится нам трава,

Трава у дома,

Зеленая, зеленая трава.

И снится нам не рокот космодрома,

Не эта ледяная синева.

А снится нам трава,

Трава у дома,

Зеленая, зеленая трава."

Ерофеич прикручивает регулятор, музыка плавно стихает, и... нет, не тишина, а громкий, долго не прекращающийся, то ли визг, то ли крик, а еще и топот ног, ну почти как у наших фан-групп из двухтысячных. Все бешено аплодируют, и я вижу, как к нам через все поле, быстрым шагом направляется Гагарин. С сожалением вздыхаю, нам бы сюда еще кожаные штанишки, и костюмчики с заклепками и черепами ..… вот тогда..

Космонавт номер один подходит и, по очереди обнимая исполнителей, крепко жмет каждому руку.

– Ну, ребята порадовали. Удивили и порадовали, - повторяет он, все еще находясь под впечатлением,– обязательно попрошу, чтобы вас на денек отпустили к нам в санаторий. Хочу своим ребятам вас показать, надо что бы и они послушали.

После этого, он подошел к Лидии Антоновне с непростым вопросом, где это она отыскала такую вещь и вообще, как додумалась до такой необычной манеры исполнения? Все это время, вокруг нас суетился Владимир Ерофеевич со своей кинокамерой. Подумал.

- Ничего себе, может, еще и во всесоюзной кинохронике перед сеансом покажут!

Публика еще долго не могла угомониться. Наконец, заслушали и последних представителей лагерной самодеятельности. Неудивительно, что после нашего успеха зрители проснулись, и отношение к ним было более благосклонным, чем к первым трем. Все же публику мы неплохо завели.

После концерта, вожатые отвели пионеров к корпусам, а тут и горн на обед. В столовой, для нашего коллектива догадались накрыть отдельный столик, иначе спокойно пообедать не было бы никакой возможности. Тихий час на сегодня отменили, что было с восторгом встречено всеми артековцами. Затем, от каждого отряда выделили по десять участников, что бы продемонстрировать гостям наши спортивные достижения. В состав нашей команды вошел и я.

Соревнования по бегу на шестьдесят метров, эстафета, метание мяча и прыжки в длину не вызывали особого интереса, а вот в самой главной командной игре – "снайпер", приняли участие и Гагарин с Поповичем, правда, в качестве судей. Заметив, среди зрителей и меня, Попович приглашающе махнул рукой и крикнул:

– А ты, музыкант, почему не участвуешь? Давай к нам, за вторую команду сыграешь!

- Да нет, Павел Романович, у нас дома, в Киеве, мы немного в другие игры играем, там и один на один, и два на два можно. Ведь не всегда удается набрать сразу двадцать человек, как здесь.

- А…, так ты хлопец из Киева, земляк получается, - обрадовался тот, - а ну давай к нам, покажи, как вы там у себя играете!

В это время, как раз начался перерыв между таймами и я, взяв веревку, которой ограничивали площадку, натянул ее между двух волейбольных столбов. Начертив на земле, с обеих сторон от веревки, два больших квадрата, спросил:

- Павел Романович, а вы в футбол любите играть?

- Я люблю, - тут же отозвался Гагарин.

Я вкратце объяснил все несложные правила, и мы начали. С непривычки, первый космонавт слил мне первый сет с разгромным счетом 15:3, но затем, собрался и игра пошла уже на равных. Закончив игру, Юрий Алексеевич заметил:

– А ничего так, надо будет не забыть и своим девчонкам показать, когда подрастут. И как вы эту игру назвали?

– Мы ее называем теннис – бол, а как она в Индии называется, я и не знаю.

Стоит ли говорить, что с этого времени, теннис-бол стал очень популярен в Артеке, ведь чтобы в него поиграть, не требовалось собирать почти два отряда, как для их любимого "снайпера".

Часа через два, катер с космонавтами отвалил от берега, и Артек вновь погрузился в рабочие будни, хотя лично мне покой не светил. Все эти дни, меня постоянно сопровождали кучки фанатов, в основном из младших отрядов, так что уединится для одиночного заплыва, было сложно. Вот она – оборотная сторона славы. Да и после, до самого конца смены, за спиной часто слышалось – "вон, вон смотри,… Сашка – композитор из второго отряда пошел!".

Но на этим история не закончилась. Через три дня состоялся очередной аврал, мы вновь ожидаем почетных гостей. Наш Артек надумал посетить шах и императрица Ирана.

- Что-то зачастили сюда VIP- персоны, отдохнуть нормально не дадут, их что так хорошо у нас кормят?

На этот раз обошлось и вовсе без предварительной подготовки, просто после полдника, наш вожатый передал, что я должен срочно прибыть в студию, где нас с нетерпением ожидает Лидия Антоновна. Оказалось, что и нашу группу попросили выступить на торжественном концерте, на который будут приглашены и "настоящие" артисты из Ялты и Симферополя.

На этот раз, мы подготовились лучше, нам удалось несколько раз собираться и отшлифовать свой номер. Да и звукооператор лучше понимал, что же от него требуется. А ведь хороший оператор - это не только громкость, он и низы с верхами подтянуть может.

А вот и этот знаменательный день. Пока мы готовились к выступлению, к нашему отряду, ожидавшему начала на лавочках, подошел незнакомый вожатый и сообщил, что все пионеры, должны поздравить шаха и шахиню на родном языке и произнес фразу, которую и не сразу запомнишь – "Занзибар Шахиншах ва шахбана, Иран! ", что означало - "Да здравствует шах и шахиня Ирана!". Привычные к своим речевкам пионеры, дружно, хором, по нескольку раз повторили эту непонятную фразу. Звучало действительно здорово! Удовлетворенный нашими успехами вожатый отправился разучивать приветствие со следующим отрядом, который занимал места на трибуне. Наши старшие, беспокоясь о том, чтобы мы не забыли слова, требовали еще и еще раз повторять эту сложную фразу.

Как мне потом рассказали, наши шутники придумали свой вариант приветствия, заменив незнакомые слова чуждого языка, на свои, более понятные. В их исполнении приветствие звучало так – "Занзибар Шахиншах, два шлагбаума Иран", получилось смешно и всем понятно.

Но шутки в сторону! Вот подъехали три машины, из которых вышли высокие гости. Товарищ Шах, был одет в темно-синий, почти черный костюм, а на голове – высокая белая чалма. Длинное, из светло-зеленого шелка платье полностью окутывало фигуру шахини, а светлый, легкий шарф, накинутый на голову, свободно лежал на ее прическе, небрежно спускаясь на плечи.

Иностранных гостей встретили громкими приветствиями трибун – "Занзибар Шахиншах ва шахбана Иран!" Шах и шахиня заняли почетные места на противоположной от нас стороне – там для них были подготовлены специальные удобные кресла. После коротких, но обязательных в таких случаях официальных речей начался концерт. Для начала, пионеры на трибунах спели несколько своих артековских песен.

Мы же вновь выступали в самом конце. Наше появление на сцене, уже подуставшие зрители встретили с видимым оживлением, что не осталось не замеченным и гостями. Уже имея некоторый опыт, волновались мы не очень, все движения выглядели более уверенными и гармоничными, да и наша команда поддержки действовала более слаженно. Как и в прошлый раз, все прошло на ура и с таким же шумным успехом. Куда большим, чем при выступлении артистов –профессионалов. Трибуны долго не умолкали, и лишь троекратное объявление следующего номера смогло немного утихомирить разбушевавшихся детей. Разумеется, истинного северо-корейского энтузиазма, с выпученными от небывалого восторга глазами, я не заметил, но все же…

Как оказалось, этим все не закончилось. После концерта к нам подошел уже знакомый пионервожатый и сообщил, что иностранные гости хотели бы поговорить с нами. Все мы, за исключением группы подтанцовки, быстрым шагом направились к гостевой трибуне. По пути, вожатый, наклонившись к Лидии Антоновне, что-то старательно втирал ей в уши, видимо инструктируя. Мы подошли к трибуне, где в креслах сидели шах и императрица Ирана.

- Странно, и почему это у нас ее называют шахиней Ирана, я же точно помню, что "Шахиня Ирана" это розовый, столовый сорт винограда, раннего срока созревания. Более правильно было бы - императрица, - ну да ладно, не мое это дело.

Через переводчика, сидевшего справа и немного позади, шах похвалил выступление, поинтересовался нашими именами, а затем поблагодарил каждого в отдельности. Сказал, что им очень понравилось выступление, и выразил сожаление, что слова песни смог понять лишь после перевода. После него, слово взяла жена. Как я понял, это именно она захотела увидеть нас поближе и познакомиться. Императрица, что то сказала на французском переводчику и тот, повернувшись к нам, перевел:

- На ее императорское величество ваше выступление произвело большое впечатление. Эта песня и особенно манера ее исполнения напомнили ей западный стиль. Она, будто бы вновь почувствовала себя студенткой Архитектурного колледжа в Париже.

Тем временем, я смотрю и размышляю. Сдается, что наша Лидия Антоновна намерена и дальше молчать как партизан, поэтому инициативу следует проявить мне. Решил, раз уж шахбана училась во Франции, то наверняка и английский должна понимать. Я вышел чуть вперед и проговорил.

- Ваше величество, когда я писал эту песню, перед глазами стояли фотографии, которые я видел в журналах у моих учителей английского и испанского языков, да и статьи о тех концертах там тоже были. Все это очень помогло нам создать такой, как вы сказали, unreal мотив и угадать с манерой выступления.

Императрица даже привстала с места и воскликнула.

– О! Какой у тебя прекрасный английский! Не ожидала. Однако, удивил не только стиль вашего исполнения, а и голос солиста, он просто великолепен! Даже в Париже редко встретишь такой тенор–альтино, - эмоционально проговорила императрица Фарах, глядя на покрасневшего Игорька.

Еще бы, ее не поразил наш стиль, мы же с ним "лунную походку" Майкла Джексона дня два репетировали. Между тем, шахбана продолжала.

- Послушай, Алекс, вы ведь не здесь, в Артеке, музыкой начали заниматься, наверное, уже где-то выступаете?

– Ваше величество, все мы живем в разных городах и впервые встретились здесь. Вот я, например, сейчас учусь музыке и немного занимаюсь в театре. (Полагаю, что учитывая мое сотрудничество с ТЮЗом, это не будет откровенной ложью). Все остальные также еще учатся.

Выслушав, императрица продолжила.

- Мне и моему мужу очень понравился ваш лагерь, жаль, что у нас такого нет. Детям здесь должно быть очень хорошо и интересно.

Я тут же припомнил Дубаи, расположенный на берегу того же Персидского залива, что и Иран, только на южном берегу и предложил:

- Так постройте у себя такой же, ведь ваш Персидский залив не весь нефтяными вышками заставлен. Вон наш Артек тоже начинался с десятка палаток на берегу, а теперь вот! – и я обвел рукой вокруг.

Шах, обращаясь скорее к жене, чем к нам, проговорил:

- Думаю, что скоро и у нас появится нечто похожее, - между тем императрица с сожалением продолжила,

– Жаль, что нам надо ехать, я бы с удовольствием послушала, что вы еще умеете…

В этом месте я решил слегка пошутить и заявил:

- Так оставайтесь, ваше величество, у меня завтра как раз день рождения, пирог с яблоками испекут, большой, вкусный! А еще, у нас два пионера из Йемена занимаются, вы сможете послушать и восточную музыку. В нашем корпусе даже свободная комната имеется.

Выслушав перевод, шах рассмеялся, а затем, сняв со своей руки массивные золотые часы, неожиданно протянул их мне со словами:

– Пусть это будет моим подарком на твой день рождения, а когда подрастешь, ждем тебя с концертом у нас в Тегеране. А эти часы – чтобы не опоздал.

Я был настолько ошеломлен, что застыл и стал похожим на Лидию Антоновну, которая так и не сдвинулась с места. Заметив это, шах поднялся и сделав несколько шагов, подошел ко мне, застегнул браслет на запястье. И тут меня отпустило, я с трудом смог выдавить из себя несколько слов благодарности и почему-то на арабском. На его пожелание увидеть меня в Тегеране, ответил коротко – иншалла (если на то будет воля аллаха) и прижал руку к сердцу.

Наш разговор продолжался не больше десяти минут, и увидев знак, что аудиенция окончена, наша маленькая группа развернулась и отправилась за своими инструментами. На этот раз, толпа фанатов увеличилась раза в три, и весь наш нехитрый реквизит тащили добровольные помощники. Даже едва не передрались за это почетное право. Больше всех, этому обрадовалась Ленка и ее огромный контрабас. Понятно, что живейший интерес вызвали мои "императорские часы", которые я на "посмотреть" никому не давал, хотя и вынужден был минут пять стоять с высоко поднятой и согнутой в локте рукой.

- И правда, ведь сейчас все это выглядит покруче, чем яхта Абрамовича в моих двухтысячных!

Мой тринадцатый день рождения отмечали всем отрядом. Звучало много музыки, песен, огромный праздничный торт и целая гора незатейливых подарков от моих товарищей и поклонников. И ведь правду говорят, что только в свой день рождения узнаешь, сколько ненужных вещей существует на свете. Разумеется, подарок шаха был вне конкуренции.

- Эх.. неплохо бы сейчас зайти в лагерный чат и почитать о себе …

Что же касается императорских часов, то их у меня отобрали, вернее изъяли, до выяснения, но в Гохран не отправили, как я вначале опасался. Как уже упоминал, в Артеке даже простенькие сережки с колечками являлись табу. Так что, до конца смены этот подарок будет храниться в личном сейфе директора лагеря и я смогу их получить лишь в последний день. Да оно так и лучше, хоть спать буду спокойнее.

А вообще, этот 1964-й был положительным и относительно мирным, как и поется в песенке,

"Все хорошо, прекрасная маркиза,

Дела идут и жизнь легкая.

Ни одного печального сюрприза,

За исключением пустяка!"

Действительно, здесь и говорить не о чем, если не считать таких мелочей как начало войны во Вьетнаме, снятие с должности Хрущева и испытание первой атомной бомбы в Китае. Кстати, именно это известие и стало для меня наибольшим сюрпризом. Как так случилось, что именно в 1964-м году, накануне грандиозного бардака, вызванного культурной революцией, Китай получил свое собственное ядерное оружие! Парадоксы истории, однако!

Как известно, все хорошее не может длиться вечно, так и наш отдых на берегу ласкового Черного моря подошел к концу. За несколько дней до конца смены артековское начальство собрало пионерские активы всех отрядов. Обсуждался важный вопрос, какой именно наказ наша смена оставит будущим поколениям артековцев? Иными словами, что именно мы спрячем в дупло знаменитого дуба.

В состав делегатов от лагеря "Морской" попал и я. Расслабившись, заслушивал череду дурацких предложений, придуманных пионерами. Это были пожелания высадить кипарисовую аллею, помочь с оформлением доски почета и иные скучные и малоинтересные вещи. А я все сидел и размышлял,

– Вот чем бы приехав сюда, я сам занялся с удовольствием?

Мне тут же вспомнились наши весенние походы, когда на майские праздники мы приезжали в Крым. Эти "Красные пещеры", длиной почти в километр, огромный сталактит, а от которого и до водопада Су-Учхан рукой подать! А ночевки в палатках с дальнейшим выходом к морю и купанием! Красота! Но не поймут же. Следует все это оформить красивыми фразами и главное не забыть завернуть в модные патриотические одежки. И тут, на помощь вновь пришли воспоминания из той жизни.

- А почему бы и …. да! Это ведь поинтересней будет чем поездки к шефам в колхоз "Красный маяк" или лазанье по жаре на вершину АюДаг? Да и с матушкой идеологией все будет в полном порядке. Вот только в очередной раз вылезать на люди не хочется…

И тут же, вторая половинка внутреннего я с ехидцей возразила.

- Да брось … к чему притворяться перед самим собою? Все же уже решено. Даже когда ты стараешься держаться в тени, то делаешь это так, чтобы все видели.

Наверное, так оно и есть, поэтому, когда настала очередь высказаться представителям лагеря "Морской", я поднял руку и после кивка старшего пионервожатого начал:

– Ребята, вспомните, как неделю назад у нас была встреча с ветеранами Великой Отечественной войны? Они рассказывали, какие жестокие бои, начиная с 1941 года, шли здесь, на территории Крыма. А ведь сих пор не все тайны раскрыты и не все участники этих боев найдены и захоронены. Ведь многие так и лежат в неизвестных могилках, а их родственники даже не знают, что случилось с их мужьями, отцами и сыновьями. Вот я и предлагаю, организовать у нас в лагере походы по местам боев, и желательно вместе с участниками тех событий. Сюда следует привлечь и представителей от военкоматов, поскольку некоторые из находок могут быть опасны. Да и вообще, сопровождающие от специалистов нам не помешают. А этот наш почин предлагаю назвать – "Ничто не забыто, никто не забыт".

Это так, если вкратце, хотя мое проникновенное выступление продолжалось минут десять. Не забыл подчеркнуть и большое воспитательное значение такого мероприятия, намекнул на поддержку ветеранских организаций и … В общем, свою идею, дать пионерам возможность вволю побродить с рюкзаками в горах и пожить в палатках, удалось обставить правильно. Неудивительно, что мое предложение было принято единогласно и с разгромным счетом, но тогда еще никто не подозревал, каков будет итоговый результат.

В последний вечер перед отъездом, после ужина, мы всем лагерем вышли на берег моря и зажгли прощальный костер. Огонь ярко пылал, а со стороны моря задувал легкий бриз, от которого, прогорая, дрова мерцали огоньками, а теплый воздух от костра, дрожащими струйками поднимался вверх. Все мы сидели на прогретой солнцем прибрежной гальке и пели песни. Затем, согласно давней традиции, каждый выбрал себе по угольку от прощального костра, после чего прозвучал последний для нас сигнал отбоя.

Утром следующего дня мы выехали на Симферопольскую пересылку, и я уже был с часами. Но лучше бы не одевал, потому что меня ежеминутно спрашивали - Саня, не скажешь который час?

Погода была пасмурной, шел мелкий дождик, но мы ехали и весело распевали артековские песни, и чаще всего, мою – космическую. И не надоело им! Незадолго до обеда мы въехали на территорию эвакопункта, где из нас сформировали группы для отправки в реальный мир. Здесь, нам пришлось прожить один день с ночевкой, и на следующее утро, пешком мы отправились на вокзал. Дорога домой прошла заметно веселее, ведь все теперь хорошо знакомы.

На центральном вокзале нас с нетерпением ожидали. Ребят, для которых Киев не был конечным пунктом, встречали сопровождающие, а нас местных – родители. Встречать приходили целыми семьями с дедушками и бабушками. Радостные улыбки, поцелуи и рассказы ребят, желавших немедленно выложить все впечатления от своего отдыха.

По такому случаю, наша семья намеривалась прокатиться домой на такси, хотя от вокзала и ходил десятый троллейбус, который останавливался прямо у дома.

Я, со своими, уже направлялся к стоянке, как почувствовал, что меня кто-то тянет за рукав. Это подбежала моя знакомая Лена, которая сказала, что очень хочет познакомить меня со своим дедом, которому она много обо мне писала. Оставив чемодан, на попечении мамы, мы с ней подошли к небольшой компании из трех человек, стоявшей в тени каштана. Там была женщина, лет тридцати пяти, высокий седоватый генерал и паренек, года на два старше нас с Ленкой, в крупных роговых очках с толстыми линзами. Моя знакомая подтащила меня к генералу и радостно доложила.

- Деда, деда .. знакомься, это тот самый Саша, о котором я тебе писала. Вот смотри, - и она потянула меня за рукав, - эти часы ему подарили шах Ирана, а еще он песню написал, для космонавтов, а еще...

- Постой, погоди, не трещи сорока, - остановил ее генерал и обратился ко мне, пожимая руку:

- Ну, здравствуй Саша, наша Лена почти в каждом письме о тебе вспоминала. Я очень рад, что вы оказались в одном отряде. Обычно, ей не очень нравилось в пионерлагерях, но на этот раз, что не письмо – так корзина впечатлений. А о ваших выступлениях, она мне вообще повесть на целую тетрадь прислала.

Непоседливая Ленка, видя, что дед не дает ей и слова вставить, повернулась к брату:

- Игорек, а как у тебя с глазом, лучше не стало?

За него ответила мать:

- Нет, Леночка, врачи говорят, что еще полгода, год и глаз вообще видеть не будет. Они сказали, что после той аварии, у Игорька начала отслаиваться сетчатка и остановить этот процесс невозможно.

Беседуя с генералом, я краем уха прислушивался и к ним, а затем невежливо перебил дедушку, сказав:

- Простите, Степан Иванович, я вот о вашей проблеме с Игорем случайно услышал. Разве такое у нас не лечат?

Тот удрученно покачал головой.

- Не только у нас, даже зарубежные врачи не берутся.

Я пожал плечами.

- Странно, а я вот слышал, что профессор Филатов, у нас в Украине уже провел или собирается провести операцию по приварке сетчатки лазером.

– Знаю я этот институт в Одессе, мы туда обращались год назад, но и они ничем помочь не смогли.

- Так, Степан Иванович, в прошлом году там еще ничего и не было. Это совсем новый метод. Вы обязательно узнайте еще раз, на всякий случай. Точно вам говорю!

Я не помнил когда именно, но знал, что эта первая в мире операция будет сделана именно в 1964-м. Эту историю, мне рассказал уже в 80-х, один хороший знакомый, который сам ездил на лечение в Одессу. Дай бог, может и у Игорька все получится. А пока, распрощавшись с Еленой и ее родными, я вернулся к своим, и мы поехали домой. И везла нас ухоженная шоколадная Победа с шашечками на дверцах.

П

ротокол №24. Везен

ь

е

.

Бывает и так, казалось бы и отдохнул хорошо, но устал очень. Вот и я, толком не придя в себя от такого насыщенного впечатлениями лета, должен готовиться к завтрашним занятиям. Второй раз в девятый класс и это вам не хухры – мухры, здесь и хорошо подзабытая тригонометрия и настоящая физика с химией будут. Одним лишь багажом прошлых знаний не отбудешь. Успокоил себя, что для меня это не так критично, ведь оценки в выпускной аттестат пойдут лишь после десятого класса.

- Впрочем, о чем это я? Забыл что ли, ведь со следующего года для поступления в институт нужны будут знания, а не аттестат, как свидетельство о том, что у тебя была возможность чему то научиться.

Разумеется, нынче я уже не тот неуверенный в себе третьеклассник, в сущность которого четыре года назад свалился с лестницы. Поэтому, вся подготовка к школе заняла не более пяти минут. Просто засунул книги и тетради, вместе с дневником в сумку и пошагал. В классе меня встретили расспросами. Не совру, если скажу, что большая часть первых дней была посвящена моим воспоминаниям о лете в Артеке, ведь рассказать было о чем. Подумал, что этого развлечения мне хватит надолго, однако все сложилось наилучшим образом. Через неделю, по поручению пионерской и комсомольской организаций, меня попросили выступить на расширенном школьном собрании, с отчетом о моих подвигах во всесоюзной пионерской здравнице. Ну, что ж, надо так надо, расскажу, причем всем сразу, может хоть после этого каждый в отдельности приставать не будет, а то задрали вконец.

На вечер воспоминаний, а может и на отчетный доклад, я притащил целый ворох фотографий. Не забыл обо мне Ерофеич, прислал. На них был запечатлен наш отряд, наши корпуса, мы с Гагариным и Поповичем, я с шахом и императрицей Ирана, наша экскурсия на крейсер "Красный Кавказ"… Да много чего здесь было, даже рад, что напомнили. Конечно же, пришлось похвастать и подарочными часами шаха. Как позже объяснил всезнающий Марк Исаакович, это оказался настоящий швейцарский Zenith и стоил он… ну очень дорого стоил! Жаль только, что слишком опрометчиво я с ними вылез, но это уже другая история. В итоге, вместо запланированных сорока минут, я едва уложился в полтора часа. А ведь еще предстоит отчитываться перед Полиной Сергеевной с ее мужем, да и ребята дзюдоисты в сторонке не останутся. А я по ним очень соскучился!

На этих официальных мероприятиях передо мной стояло одно светлое пятно, точнее не пятно, а глаза – восхищенно-заинтересованные глаза Леночки Залесской, сидевшей в третьем ряду. Да уж, такой взгляд может согревать до конца жизни. Казалось бы рановато, для настоящих чувств, но... там поглядим, как карта ляжет.

В новом учебном году в нашем классе произошли значительные изменения. Сплоченный коллектив девятого Б лишился сразу восьмерых бойцов, а добавилось лишь четверо. В числе дезертиров, а в подавляющем большинстве ими оказались представители древнейшей нации, оказался и мой лучший друг – Миша Кошман. Все они, за исключением троих, продолжат обучение в специализированных физико–математических школах, которых в городе было две. Что касается остальной тройки, то эти скромные ребята решили не играть с судьбой на институтских экзаменах и разбежались по техникумам. Знаю лишь, что Паша Авраменко, веселый, круглолицый толстячок, решил пойти по стопам Хазанова и поступил в кулинарку, а вот остальные, просто исчезли с горизонта и как оказалось, навсегда.

Кошман, не единожды уговаривал и меня перейти вместе с ним в спецшколу, все же они считались более престижными, ведь математику и физику там преподавали университетские кадры. Да и не только престиж, уровень знаний по точным предметам, в них также отличался в лучшую сторону. Но к чему мне вся эта математика? Я ведь отлично знал пути дальнейшего хода истории, а в институт я и со своими знаниями, дополненными спортивными успехами поступлю. Даже дружеского пинка от министра строительства не потребуется.

Вскоре, первые дни насыщенные летними впечатлениями минули и потянулись привычные школьные будни, среди которых лишь изредка, как крупицы золотой породы в лотке старателя, проскакивали моменты, достойные того, чтобы о них вспомнить. И положа руку на сердце, всего этого было значительно больше, чем тогда, во времена моей первой жизни. И дело тут не только в спорте и музыке, а в обширном круге интересов и персон, с которыми я теперь пересекался. В моем списке кубинцы, японец, палестинец, министр, я уже не говорю об Артеке. Действительно, перечень моих нынешних знакомцев никак не соответствует уровню ученика девятого класса, а по сути, так и вовсе семиклассника.

И где они, те вихри враждебные за окном? Пока что, все дни проходили настолько беззаботно и спокойно, что я уже начинал беспокоиться. Это что, высшие силы забыли обо мне? Помалкивала и интуиция, хотя я уже успел убедиться, что подводит она меня хоть и не часто, но непременно.

Но через неделю словно сглазил, период безмятежной медитации в теплой ванне астрала и ментала, прервал неожиданный звонок из Москвы, и не от моего двоюродного дяди Феди, а прямо из Министерства культуры. Трель их звонка раздалась не из нашего аппарата на холодильнике и даже не в кабинете директора школы, а прямо в городском отделе народного образования. А мне сообщили, что на следующее утро, нас с директором срочно вызывают в ГОРОНО.

- Неужели решили выдать аттестат за десятый класс досрочно? Вот был бы сюрприз! Ведь не собираются отправить меня в зимний Артек? Туда точно не поеду…!

Но нет, хотя эта новость также была из разряда топовых. Нам сообщили, что меня срочно хотят видеть в Москве. Оказалось, что в программу концерта посвященного открытию монумента "Покорителям космоса", а может и введению в эксплуатацию крупнейшего в мире нефтепровода "Дружба", включили и мою артековскую композицию. Промелькнула мысль:

– Не иначе, как эти двое космонавтов, Юрка с Павкой свинью подложили, больше некому. Ведь с августа я ее нигде не исполнял, да и с кем?

Прибыть мне надлежало до 30 сентября, ведь нужно было не только показать и рассказать, нужно было еще и подготовить выступление и не простое. В кремлевском зале, нашими микрофонами на веревочках, уже не обойтись.

- Вот интересно, а позволят ли мне, как автору, протолкнуть свое виденье концепции исполнения, то, которое я запомнил у "Землян"? Если да, надо бы уже сейчас, пока еще остается время, озаботится поиском подходящего коллектива исполнителей. А то всунут нам оперную приму, вроде Кобзона или Утесова с симфоническим оркестром Московского радио и телевидения, и вперед – удивляй публику.А это, по моему мнению, означало просто зарубить отличную вещь на корню.

Где именно я могу получить информацию по группам, я догадывался, здесь без вариантов. Конечно же, следует сходить к своему бывшему преподавателю музыки Ирине Васильевне. Уж кто-кто, а она, которая крутится в молодежной музыкальной тусовке, должна знать, кто сейчас главный бугор на их горке. Думаю, что выслушав мою песню и пожелания, она сможет дать мне наводку на группу и исполнителей, которые устроят больше всего.

Не затягивая, сразу же после обеда я направился в знакомую маленькую студию. Здесь, как и повсюду, все началось с подробного отчета о моих летних приключениях, и тут же появился отличный повод от слов перейти к делу. Я взял гитару и попытался как можно лучше исполнить наш коронный номер. Не смотря на мой талант как певца, песня понравилась и даже очень, хотя кто бы в этом сомневался. После этого, аккомпанируя мне то на фортепиано, то на аккордеоне, она минут двадцать пыталась подобрать наилучшее, по ее мнению инструментальное сопровождение. В конце концов, мне удалось убедить Ирину поверить, как я сказал - моему опыту. Я выложил свое понимание, трактовку и желаемый набор инструментов, после чего она начала перебирать всех известных ей звезд молодежной эстрады. Увы, но почти все они были кларнетистами, саксофонистами и прочими скрипачами, а вот приличные рок–группы в СССР, еще о себе не заявили. Нелегкое это дело, скажу я вам, быть ледоколом прогресса. Вот попробуйте хоть раз поработать первопроходцем и основоположником и вы меня сразу поймете.

Через час, к нашим потугам присоединился и ее почти муж. Он, вместе с двумя своими друзьями-музыкантами, также подключился к нашим поискам. Эти молодые ребята лабали по местным ресторанам и небольшим домам культуры, поэтому должны быть в курсе современной молодежной субкультуры.

Эти, вроде бы и слышали о парочке групп, которые самоорганизовались в Москве и Ленинграде, но толком, никто ничего о них не знал. По словам ребят, в тех коллективах как раз и имелся тот набор инструментов, который соответствовал моим пожеланиям, но все же мне хотелось предварительно прослушать самому, на что же они способны. Кроме того, следует и с солистом определиться, но здесь у меня уже было несколько фамилий, которые я помнил с былых времен.

Оказалось, все они были на слуху и сейчас, за исключением никому не известного Ободзинского. Из всех известных эстрадных певцов, больше всех мне нравился Эмиль Горовец. Его голос был яркий, сочный, где-то между баритоном и тенором, да и манера исполнения была подходящая – эмоциональная и экзальтированная. Правда, он был уже возрастной, сорок пять Эмику стукнуло.

И тут, один из новых гостей решил уточнить: - Саня, а этого твоего Ободзинского случаем не Валерой зовут?

- Точно, Валерий - встрепенулся я - ему уже лет двадцать должно исполнится.

- Так я его хорошо знаю, он сейчас массовиком-затейником на "Адмирале Нахимове" трудится, но молодец, уже получил приглашение в филармонию, то ли в Кострому, то ли в Кустанай... Хотя, сам он вообще то наш, с Украины…!

- Тоже мне удивил, - подумал я, - а то я не знаю, что практически все приличные певцы и певицы и сейчас и в мое время были либо украинцами, либо евреями, но все равно, выходцами отсюда. Да хоть возьми наших нынешних - Утесова, Кобзона, Горовца, того же Ободзинского, да многих еще. Один лишь Муслим Магомаев – чистокровный русак.

На душе полегчало и я немного успокоился.

- Отлично, с этим вроде бы определились, вот бы еще отыскать этого моремана, впрочем это уже не моя забота - я ведь композитор, а не импресарио. Думаю, что через пароходство его быстро достанут. Как ни крути, а мероприятие - государственного масштаба! Да и вообще, надо бы забрать парня с этого "Адмирала", - хотя тут же вспомнил, что тот утонет еще не скоро, лишь в 1986-м, сразу после Чернобыля.

На такой мажорной ноте я покинул музыкальную компанию. На следующий день, прямо с утра, я передал своему московскому куратору информацию о двух группах, которые хотел бы прослушать и очень удивился, когда мне перезвонили буквально через час. Оказалось, что одна из групп - молодежный коллектив "Сокол", как раз закончила свои выступления в Брянске, а это совсем недалеко от Киева. Ребята готовы встретиться со мной хоть завтра.

Все так и получилось. На следующее утро, в нашей квартире зазвонил телефон. Я белкой проскользнул в коридор и едва успел выхватить трубку из-под маминых рук. Ведь ей з кухни было гораздо ближе. Вот никогда не угадаете кто звонил! Это был хорошо мне известный Юра Айзеншпис, будущий администратор группы "Кино" Виктора Цоя. Для меня, легендарным он был и потому, что дважды сидел в тюрьме и отмотал в лагерях почти семнадцать лет за валютные махинации. Тут же подумал.

- Именно такой проходимец мне и нужен, да и в будущем может пригодиться, а уж подходящее занятие я для него найду.

Узнав о моих невеликих годах, Юра вначале удивился, а затем и приуныл, но после того, как наш разговор перешел в практическое русло, успокоился. Встретиться, мы условились в студии Ирины Васильевны, для чего мне пришлось по-тихому испариться с последнего урока. Я не переживал, ведь сейчас я мог творить почти все, что угодно, ведь у меня был карт-бланш от самого директора школы и одобрямс из Министерства культуры!

Начал с того, что объяснил парням, что же собственно от них требуется. После этого, они прослушали песню и естественно - впечатлились. А чего бы не прийти в состояние щенячего восторга, если у них появился шанс со сцены Дома культуры "Брянского машиностроительного завода" перепрыгнуть чуть ли не в Колонный зал Дома Советов, а это дорогого стоит.

Да и я сам, после знакомства с их стилем и уровнем исполнения, остался доволен. Впрочем, тут и думать было нечего – музыка несложная, зато громкая, а манере исполнения и движениям на сцене, обучу. Играют ребята, в принципе, неплохо, набор инструментов подходящий, а такой солист, какой будет у нас, без напряга вытянет вокал. Можно считать, что кремлевская "Грэмми" этого года, у нас в кармане. Поговорив с Айзеншписом о перспективах сотрудничества, мы, довольные друг другом, расстались.

Через неделю, мы вместе с дядькой из ГОРОНО, покидали свой вагон под сводами Киевского вокзала города Москвы. Встречали нас на самом высоком уровне, и через пятнадцать минут, черная Волга с блатными номерами мчалась по пустынному, как для меня, Кутузовскому проспекту. Я с интересом поглядывал по сторонам, ведь в крайний раз проходил здесь в 1995 году, а ведь это почти пятнадцать тому вперед!

Встретили нас, как почетных гостей и сразу же представили ответственному за мероприятие. Тот, в свою очередь, отослал нас по инстанциям, к руководителю музыкальной части программы. Не знаю, какие и от кого этот маэстро получил инструкции, но еще до обязательного прослушивания я получил статус наибольшего благоприятствования.

Поскольку все мои пожелания по составу исполнителей были озвучены еще неделю назад, то группа Айзеншписа в данное время находилась в Москве, а не умотала на какие-то свои местечковые гастроли. Не подвел и Валера Ободзинский, которого срочно выдернули прямо из кубрика в Батуми. Он, хоть и не дорос еще до звезды первой величины, но меня устраивал по всем параметрам. Впрочем, он и сам прекрасно понимал, что нынешнее выступление может стать неплохим трамплином для будущей карьеры.

Наша первая репетиция была запланирована на завтрашнее утро, поэтому, пока не согласовали время и зал, нам предложили совершить небольшую бесплатную экскурсию по городу. Ну что ж, думаю, будет интересно заглянуть на лет пять вперед, так как мое первое посещение столицы состоялось в 1972 году, когда я приехал проветрится к своему бывшему школьному товарищу, а заодно и поболеть за Динамо. В финале кубка СССР они тогда встречались с ереванским Араратом.

Какие впечатления я получил от этой прогулки? Да собственно никаких, все же я не совсем обычный школьник, который глядел бы на все это, широко открыв рот. Вот чем меня можно было удивить после Парижа, Вены, Лас Пальмаса и Коломбо? Тем не менее, ассортимент товаров в местных магазинах оказался намного лучше, чем у нас в Киеве. Можно сказать, что мы, с представителем ГОРОНО, загрузились как ишаки, мне даже денег на все не хватило. Ведь в это время возвращаться из Москвы с пустыми руками – да таких простофиль просто не поймут!

Меня, с сопровождающим поселили в двухместном люксе гостиницы "Украина". Зайдя в холл, прочитал табличку, в которой сообщалось, что имея тысячу двадцать шесть номеров, эта гостиница считается крупнейшей в Европе. Интересно, что буквально накануне, наверное, учитывая мой будущий визит, в сквере перед ее фасадом был установлен десятиметровый памятник Тарасу Шевченко.

Номер люкс – это, конечно, круто, но меня больше всего интересовал здешний ресторан, куда мы и спустились. Интерьер поражал, он скорее напоминал театр. Огромный зал, был уставлен столиками с накрахмаленными белыми скатертями и ковровыми дорожками в проходах, хрустальные люстры… Незабываемый ресторанный дух, приглушенные голоса посетителей, сопровождавшиеся тихим звоном бокалов и едва слышным позвякиванием ножей и вилок.

Согласно принятому в СССР стандарту, посетителей на входе встречала табличка "Мест нет". Мне кажется, что ее следовало давно высечь в граните. Обратил внимание, как дружеское и незаметное рукопожатие швейцара или официанта легко решало эту проблему, и свободный столик волшебным образом находился. Полистав меню первых блюд, я обнаружил свою любимую солянку с почками, но не на ужин же ее заказывать, поэтому выбирая между котлетой по-киевски и жульеном с курицей и грибами, проявил патриотизм. Не забыл и об осетрине с зеленью, впрочем, она выглядела скорее как шашлык. Цены были демократичны и не поражали воображение, например моя осетрина обошлась всего в рубль семьдесят, столько же, сколько стоила и солянка. Обидно было лишь то, что если мои соседи баловались неплохим коньячком, я вынужден был запивать эти деликатесы лимонадом и виноградным соком. Эх.. этому бы соку хоть годик в бочках постоять…!

После ужина мой временный попутчик умотал по своим делам, похоже, по бабам, строго предупредив, чтобы из номера, ни ногой. Мотал я его, сами знаете на чем, но идти было и в самом деле некуда, да и устал за сегодня. Хотя телепрограмм здесь было целых три, но до появления цветного ТВ оставалось еще несколько лет, а до программы "Время" еще больше, так что смотреть было совершенно нечего. Хотя вру, с первого сентября на телеэкраны страны вышла любимая передача всех ребятишек - "Спокойной ночи малыши", но по известным причинам, меня она тоже не заинтересовала.

Сразу после просмотра программы новостей я завалился на диван, обдумывая планы на завтра. От скуки, немного полистал журналы и газеты, лежавшие на столе. К моему большому удивлению, наткнулся на статью, недельной давности, в газете "Известия". Там была опубликована удивительная статья - "Предложения по усовершенствованию русского языка". Можно сказать, весьма занятные предложения! Ведь если бы они были приняты, то сегодня мы бы писали "доч", "жури" и "заец". Почитал еще немного, затем устал и отправился на боковую. Переполненный впечатлениями, долго не мог уснуть, размышляя о том, что удастся получить от этих гастролей. Согласно рекомендациям знатоков сна, принялся считать овечек, - ничего не помогало.

- Хмм.. кто же это сказал,… мол даже считая овечек, скупой не уснет, пока всех не пересчитает? Уж не меня ли имели ввиду?

Разумеется, утром я не страдал похмельным синдромом, и после сытного завтрака мы подъехали к "Студии звуковых писем", что на улице Горького, здесь и будут проходить наши репетиции. Все ребята были на месте и поздоровавшись, мы начали готовиться к первому прослушиванию. Пока они настраивали аппаратуру, я подошел к Айзеншпису и поинтересовался:

– Слушай, Юра, а почему у вас такое название – группа "Сокол"? Обычно, такие группы выбирают для себя какое-то модное, западное название.

– Да все просто, дело в том, что все наши ребята живут здесь, в районе Сокол.

- И давно вы вместе выступаете? Какие успехи и какой ваш обычный репертуар?

Айзеншпис, слегка смутившись, ответил:

- Да мы уже третий год как вместе выступаем, но все больше по разным клубам мотаемся. Чаще всего перепеваем песни Битлов, Элвиса Пресли или Билла Хейли, ведь наши пока ничего особо интересного не написали. Вот разве что ты свою песню нам подбросишь.

После этих слов, встрепенувшись, поднял голову и видимо, желая набить себе цену, добавил,

– Правда, на днях нам обещали и московский дебют в кафе "Экспромт". Не слыхал о таком? Приглашаю.

Я покачал головой и ответил, что в Москве не задержусь и сразу же после сегодняшней репетиции поеду домой, а сам подумал:

- Ну что ж, флаг им в руки, с их музыкальной карьерой, вот только не припомню я такой известной группы - "Сокол". Скорее всего, распались, и как многие другие растворились на просторах времени.

Для Валеры Ободзинского и тех, кто до сих пор был не в теме, я еще раз поведал историю создания и первого исполнения этой песни, а также вспомнил и о некоторых своих старых произведениях. А вот это, был удачный ход, так как ребята убедились, я все же не полный нуб в музыке. Конечно, все они были знакомы с моими старыми "хитами", но почему-то никому не пришло в голову связать их со мной. Пока не подошло наше время и ребята расставляли свой реквизит, подключали усилители и микрофоны, я постарался как можно лучше показать и объяснить, что же от них хочу и как вижу подачу материала для публики.

Не забыл рассказать и о том, как в Артеке нам приходилось подвязывать микрофоны чуть ли не к струнам акустических гитар, чтобы звучало по-громче. Посмеявшись над такой нашей изобретательностью, ребята приготовились к первой пробе.

Что можно сказать, отыграли ребята неплохо. Валера, также попадал в ноты, но всем им не хватало живости на сцене, драйва, на отработку которого и ушла почти вся вторая половина репетиции. Наконец, дело сдвинулось в правильную сторону, во всяком случае, наш формальный импресарио Айзеншпис, который сидел в уголке попивая пивко, выглядел довольным. Оно и понятно, ведь даже у таких признанных авторитетов, как группа "Битлз", ничего похожего он не видел. А я уже представлял себе группу сопровождения из девочек в купальниках и с гермошлемами на головах. Вот это был бы настоящий культурный шок для нашей партийной элиты! Но увы, не пропустят, даже для них, закаленных в партийных баталиях, этого будет слишком. А что до девочек, то подскажу, пусть ребятки Айзеншписа сначала в клубе металлургов все обкатают.

Две недели, что оставались до начала праздничного концерта я провел в Киеве, внимательно наблюдая за перипетиями борьбы за власть. А вдруг история возьмет и не туда повернет? Впрочем, что там можно разглядеть под ихним ковром, да и по косвенным, сделать выводы не получалось.

Как бы там ни было, но она и на сей раз меня не подвела, не свернув с наезженной колеи. Монумент героям-космонавтам открыли четвертого, "Дружбу" запустили пятнадцатого, а вот между этими двумя датами и случилось то судьбоносное событие, которого я ожидал. Как и при всяком нормальном перевороте, президиум ЦК заседал до глубокой ночи, а решение было принято уже утром, четырнадцатого октября. Не смотря на его важность для жителей страны Советов, никаких дебатов по ключевому вопросу – отставки Хрущева, не было. А все решения Президиума, без лишних разговоров утвердили на пленуме ЦК, который состоялся через день.

Разумеется, я много чего знал об этом, но искать контакты с Никитой Сергеевичем, не стал, хотя подобные ситуации очень любили обыгрывать в литературе о попаданцах. И не потому, что готовился к контрольным по математике, просто подумал и решил промолчать. Разумеется, промолчать можно было и в письменном виде, но дело в том, что, по моему мнению, лучшие годы Никиты уже миновали. Этот вопрос можно поставить иначе: назрела ли отставка Хрущева, чье семидесятилетие в апреле 1964-го отмечала вся страна? По моему ощущению - да, причем не кто иной, как он сам это понимал и даже подчеркивал. Хрущев несколько раз сам заводил разговор о том, что уже устал и стране нужен более молодой лидер. Удивительное дело, не так ли? А как же всенародная любовь до гроба?

Если отталкиваться от теории Маркса – Энгельса, то его уход был неизбежен. Как там у этих бородатых теоретиков сказано по поводу низов, которые не хотят жить по старому и верхов, которые не могут управлять …? Что касается верхов, то от Хрущева устала почти вся номенклатура. Вернее, не от него самого, а от идей, буквально бивших из него фонтаном. Если же говорить о низах, то недовольны были рабочие, что проявилось в событиях 1962 года в Новочеркасске. Недовольны были очередным уменьшением своих подворий и крестьяне. Запрет держать скот лицам, непосредственно не занятым в сельском хозяйстве, затронул материальные интересы жителей маленьких городков. Так что, как говорили большевики – революционная ситуация назрела. Кроме того, существовал и настоящий заговор, поскольку номенклатура не верила в возможность смены власти демократическим путем.

Для дискредитации Хрущева, (на фоне действительно реальных трудностей) был разработан и кризисный сценарий, элементом которого были хлебные очереди. Ведь как только Никиту сняли, нормальный хлеб появился в магазинах чуть ли не на следующий день. Но чего стоили проблемы простого народа по сравнению с борьбой за власть? Сама идея переворота, выкристаллизовалась не сразу. Все отлично помнили, как безжалостно расправился Хрущев в 1953-м со своим основным конкурентом Лаврентием Берией. Любой неосторожный шаг мог стоить головы как инициаторам, так и тем, кто их поддерживал. Сталина и его стиль, все прекрасно помнили. Именно поэтому, Брежнев с Подгорным и начали с осторожных бесед на дачах, с членами ближнего партийного круга.

Вначале, они остановились на варианте ареста, когда Хрущев вернется из Скандинавии. Пятого июля 1964 года он сошел с трапа теплохода «Башкирия» в порту Балтийск в Калининградской области. Однако, присутствовавшие на встрече командующие Балтийского флота и Прибалтийского военного округа адмирал А. Орел и генерал - полковник Г. Хетагуров, а также министр обороны СССР Малиновский, отдыхавший неподалеку и приехавший на встречу, самим своим присутствием помешали операции.

Ну а далее, обычные аппаратные игрища. На утреннем пленуме ЦК КПСС 14 октября слова Хрущеву не дали. Открыл заседание Брежнев, а всю правду матку ему выложил Суслов, который в конце констатировал: "Еще несколько лет назад стиль работы товарища Хрущева был другим, и мы все отдаем должное его инициативе и энергии…. Мы не забываем этих заслуг товарища Хрущева. Но в последние годы, он резко изменился в отрицательную сторону и фактически… В общем, Finita la commedia! И сейчас, как шутили старые партийцы, к допетровскому и петровскому периодам истории, добавился днепропетровский.

Несмотря на такую бучу в верхах, на наш концерт это не повлияло. В зале присутствовали и многие делегаты закончившегося пленума, поэтому он проходил под их озабоченные шепотки, партийцы все еще не могли прийти в себя от собственных решений.

Что же касается нашего выступления, то все прошло как по нотам. После объявления нашей группы, в ложе почетных гостей раздались аплодисменты, и на ноги встал весь приглашенный отряд космонавтов. Все это, сразу привлекло к нам всеобщее внимание. Ну а затем, зрители сидели и слушали с озадаченными лицами, уж слишком наше выступление отличалось от всех предыдущих. Тем не менее, овации были искренними и продолжительными, хотя чувствую, понравилось далеко не всем. Ведь они и аплодировать привыкли по команде. Что поделать, контингент в зале собрался совсем не тот, большинству зрителей было заметно за пятьдесят.

Иногда я и сам удивлялся, а как так вышло, что нас выпустили на сцену без обязательных прослушиваний в трех комиссиях Минкульта и четырех согласований? Скорее всего, свою роль сыграл либо цейтнот, либо последние дни хрущевской оттепели. В общем, все окончилось благополучно и в настоящее время ребятки Айзеншписа, с нетерпением ожидают приглашения от Апрелевской фабрики звукозаписи и даже затеяли спор по поводу будущего тиража их пластинок.

Я же, с чемоданом московских сувениров и дипломом участника, возвратился в родные пенаты. Надеюсь, что если пластинку все же выпустят, мне также немного отвалят, хотя я и сейчас не считал себя нищим. Оно может и так, но за долгие годы, я обрел некоторый опыт и понимание – деньги, они как дети, какими бы большими не были, всегда кажутся нам маленькими.

На следующий день, я и все заинтересованные домашние лица с волнением перелистывали свежую прессу, выискивая статьи, посвященные только что закончившимся торжествам. К сожалению, о нашем выступлении там было всего несколько строк, хотя радовало уже то, что о других участниках, не было сказано ни слова. Помните, как Жванецкий ответил на вопрос – много ли человеку нужно для счастья?

– Нет, не много. Главное только, чтобы у других было еще меньше.

Сообразил, все что касается оценки нашего творчества, лучше поискать не в "Известиях" или "Правде", а в "Культурной жизни". Так оно и случилось. Если в партийной прессе наше выступление какой-то деятель оценил как "полное торжество бездуховности", то в молодежных изданиях можно было почитать о "новых веяниях", "своеобразном стиле" и "впервые на советской сцене". Но, как бы там не было, а мы засветились на всесоюзном уровне, а это всегда называлось популярностью. Не зря же говорят, что прославиться можно и ошибками! Одно плохо, что и на сей раз обошлось без шампанского. А зря, ведь в после победы, я его заслуживаю, а после поражения - нуждаюсь.

Как бы там ни было, "а утром он проснулся знаменитым" - не помню, чья эта красивая фраза, но чувствовал себя именно так. Если что, то это я о своей школе. Опасался лишь того, что вместо встреч с ветеранами наши деятели станут организовывать встречи со мной. И знаете, почти угадал, все к тому и шло, но выручило родное Министерство образования.

Дело в том, что с чьей-то легкой руки, во всех школах страны решили провести эксперимент со школьным самоуправлением. Это необычное для нашего времени решение, по образцу республики Шкид, живо напомнило мне слова похмельного Ельцина,– берите себе полномочий сколько хотите. Эти новации заняли наш школьный актив месяца на три, а затем, вполне прогнозируемо, сошли на нет. За такое время, и о моих московских приключениях все порядком подзабыли, новость то уже была не жаренной. Разве что совершенно неожиданно позвонил Аркадий Павлович:

- Здравствуй Саша, мы с Полей посмотрели выступление группы "Сокол" с твоей песней. Что хочу сказать, нам все очень понравилось, вижу, ты вырос из детских штанишек. Так что, прими наши искренние поздравления с большим успехом. Кстати, и с футбольным кубком ты тоже угадал, ведь наше Динамо его таки выиграло!

– Большое спасибо Аркадий Павлович, за поздравление, и напомните, пожалуйста вашему товарищу о коньяке, пусть начинает паковать ящик, через год я заберу.

В конце разговора, он расспросил меня о московских впечатления и пригласил заходить, намекая – мол, не у каждого в квартире лауреат выступает.

- И чего звонил? Не считает же он, что и я принимал участие в перевороте?

А насчет диплома участника, тут он прав, мне его вручили, может когда и пригодится. Сам то я, всегда ставил материальные стимулы над моральными. Вон и товарищ Сталин подчеркивал, что материальный базис формирует надстройку, а никак не наоборот. Ну а деньги…? Они у меня водились, да и не исповедовал я теорию, что в стране тотального дефицита их проще всего пропить. Да и что это за деньги..? Знаю, есть люди, у которых имеются деньги, а есть богатые люди. Как говорят в Одессе, это две большие разницы.

На ноябрьских каникулах наша команда по плаванию выехала на сборы в Одессу. В последнее время, Сан Саныч меня вконец заездил. Мало того, что я выступал в юношеском первенстве, так он, пользуясь двумя годами форы, выставлял меня еще и за младшую возрастную группу, где я уверенно побеждал малышей–одногодков, выигрывая все подряд. Даже не интересно было, чувство такое, словно сладости у детей отнимаю. Отмазаться от этих сборов не удалось, более того, он еще и назначил меня старшим группы, а сам отбыл в жемчужину у моря на день раньше, якобы решать организационные вопросы. Да… знаем мы эти тренерские вопросы. Они частенько приезжали на базу ранним утром и получали талоны на всю команду. Сами же участники, прибывали к вечеру, на ужин, таким образом, талоны за завтрак и обед становились законной добычей наставника.

Впрочем, неплохо так поплавали, выиграли у местных ребят. А еще, удалось слегка прокачать и вторую свою ветку. Мы смогли без урона для себя, отбить наезд со стороны группы хамоватых легкоатлетов. Хоть и не такими уж и легкими оказались, эти атлеты. В общем, каникулы пролетели весело и нескучно. По приезде домой, у меня оставался свободный день и я решил осуществить свою давнюю мечту. Мечта была не только моей, но и всей семьи. Дело в том, что горячая вода из крана у нас была только в ванной, а на кухню, ее почему-то не завели. Почему? Ответа нет, возможно в то время сознание проектировщиков было занято чем-то другим.

Помню, что в прошлой жизни я проделал такую модернизацию значительно позже, уже в восьмидесятых, но был ли смысл тянуть двадцать лет? Ведь и работы здесь часа на два, особенно при наличии ударной дрели. Требовалось лишь пробить аккуратную дыру в кирпичной стенке, разделявшей ванную и кухню, вставить туда трубу и врезать ее в магистраль. Дождавшись, когда родители отбыли с официальным визитом на свадьбу в Лубны, я отловил самого трезвого ЖЭКовского сантехника и без проблем с ним договорился. Операция то – несложная. Пораженный до глубины души эффектной работой моего недоперфоратора, мастер не только приварил трубу, но и установил свои собственные импортные краны. За это, я пообещал выделить ему на несколько дней, мой волшебный пробойник для его собственной халтуры. Я все покрасил, зашпаклевал и даже побелил стенку, после чего стал дожидаться очередной порции благодарностей.

Чистка в партийной верхушке затронула и всех нас. Новая метла привела новым веяниям в культуре, идеологии, да и перед обществом поставили уже иные задачи. Перед нами подвесили свежую морковку. К примеру, прекратили беспрестанно напоминать, что нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме. Вот и сейчас, на уроке литературы, мы получили задание написать сочинение о том, как сыто и счастливо будет жить наша советская страна лет через двадцать.

И что теперь делать? Написать чистую правду о том, что такая замечательная страна вообще исчезнет с карты? Ага, и сразу же попрощаться со своими надеждами на обильный урожай в долларах и спуститься в подвал по социальной лестнице? В общем, принял решение оставить за скобками политическую составляющую, а подойти к вопросу с потребительской точки зрения. Сочинение неожиданно увлекло. Оставив без объяснений, что где и откуда вдруг все появилось, описал современные супермаркеты, небоскребы, мобильную связь с интернетом и компьютерами. Мог бы и вовсе растечься мыслями по древу, страниц этак на двадцать, но придержал своего литературного Пегаса в рамках стандартного объема.

В девятом классе уже не было уроков русского языка, считалось, что все эти падежи и времена с глаголами, мы достаточно освоили. Но зачетный балл по грамотности остался, и за сочинение я получил девятку – 4\5. Само сочинение всем понравилось, знаю, что даже в учительской зачитывали, а вот письменность, которая всегда была моей ахиллесовой пятой, подкачала и заслужила лишь на оценку "хорошо".

Наши фантазии на уроке литературы, получили дальнейшее развитие, и на следующей неделе был назначен открытый урок по их разбору. В итоге, три четверти урока было посвящено именно моей работе. Перед началом, я все ломал голову, как же аргументированно вырулить из проблем дефицита, но тут в голову пришла китайская модель государственного капитализма под руководством компартии. Вот и все, полагаю, что теперь все вопросы будут сняты.

Но все ли? Наш урок был открытым, поэтому к нам пришли и несколько "чужих" учителей, во главе с завучем по воспитательной работе. Какие они сделали для себя выводы, я не знал, будущее покажет. Ведь еще Градский утверждал - "Ничто на земле не проходит бесследно…".

Вторая четверть началась с того, что нас обокрали, или вернее, попытались это сделать. Наверняка, главной причиной были знаменитые швейцарские часы шаха Ирана. Но здесь воров ждал облом. Неужели они считали, что этот подарок висит у меня прибитый к стенке, рядом с почетными грамотами и медалями? Конечно же, первое что я сделал, вернувшись с отдыха, это упрятал их в свой тайник, где хранилась и небольшая сумма наличных вместе с моими записями. Поскольку на решетке, прикрывавшей тайник, стояла еще и тумба письменного стола, то его просто не нашли. К счастью, работали не профессионалы, однако этот случай прозвучал тревожным звоночком. А вот если бы отыскали, и не только часы, но и все мои воспоминания о будущем? Даже подумать страшно! Это могло бы стать крахом многих, если не всех моих планов! Правда, воры ушли не совсем с пустыми руками, они утащили мамины серьги, колечко и небольшую сумму денег.

С безопасностью, следовало что то решать. Жаль, но выписать на Алиэкспрессе китайскую охранную систему с датчиками движения я не мог, но как старый электронщик, кое-что знал и умел. К сожалению, время сейчас еще не то, ближе к стимпанку чем к электронике.

Прежде всего, требовалось решить проблему с комплектующими, а именно с радиодеталями, которые сейчас были в большом дефиците. Отчаявшись, я уже собирался удовлетвориться простенькой системой контактного действия, но все эти пружинки, кнопочки, жгуты проводков, царапали душу старого инженера. В общем, для решения своей задачи я подключил как тяжелую артиллерию в лице Аркадия Павловича, так и среднее звено – зав. отделом КБ точного машиностроения, которому я в свое время помогал чинить печь. На поиски ушла целая неделя, в конце которой я стал обладателем необходимой элементной базы. Не желая залезать в что-то уж слишком заумное и сложное, я решил остановиться на схеме простейшего емкостного датчика, где сенсором служила внутренняя металлическая ручка входной двери. Ведь каждый нормальный воришка, зашедший в квартиру, не станет шариться при открытых дверях, он их тут же закроет за собой.

Наконец, через неделю все было готово. Крайний из семьи, кто уходил на работу или в школу, включал охранный режим крохотным тумблером, установленным за вешалкой, после чего дверь закрывалась, естественно за наружную ручку. Придя домой и открыв квартиру, посвященный снимал объект с охраны, переключив тумблер в неактивное состояние, и лишь после этого закрывал за собой дверь. Но стоило об этом забыть и закрыть дверь с внутренней стороны, не выключив сигнализацию, как на весь подъезд раздавались колокола громкого боя, которые мне Лешины знакомые сняли со списанного торпедного катера.

Не ограничиваясь лишь технической стороной безопасности, я провел и информационный вброс, сообщив по секрету, что подарок шаха у меня забрали в запасники одного из музеев и вернут лишь по достижении совершеннолетия. Как бы там ни было, а колокола молчали.

Когда самая короткая четверть подходила к концу, по нашему классу поползли не проверенные слухи, что родительский комитет предлагает на зимние каникулы организовать для всех желающих поездку в Карпаты. Вот это действительно новость так новость. А я ведь откладывал свои горы и лыжи до студенческих времен.

Как выяснилось, речь шла о турбазе "Эдельвейс" в Межигорском районе, на Закарпатье. Прежде, мне уже приходилось там бывать, но я понятия не имел о том, в какие годы на горке установили первый бугельный подъемник. О комфортабельных кресельных, речь вообще не шла, разве что на Кавказе они уже бегают? Как позже выяснилось, я ошибался, такой в ​​Украине уже существовал – в том же Закарпатье, на горе Красия. Вообще-то, я мог бы и сам догадаться, на тех горках бугель и не запустишь.

В середине шестидесятых, база Эдельвейс функционировала скорее как приют для туристов – лыжников и прочих желающих отдохнуть на природе, подышать хвоей и испить водички из целебных источников, расположенных неподалеку.

Спасибо Сан Санычу, он помог мне выйти на горнолыжную секцию общества "Авангард", похоже, у моего тренера знакомые были всюду. От тренера лыжников, я легко получил разрешение, отобрать несколько пар лыж. К сожалению, эти лыжи выглядели так, словно на них ходили еще егеря батальона "Эдельвейс". Кладовщик, без слов запустил меня, Игоря Лойко и Васю Сидоренко в свои закрома и небрежно кивнул в сторону противоположной стенки. Там, вперемешку, стояли и лежали лыжи, ботинки, палки с какими-то ремешками и прочими непонятными элементами снаряжения.

– Выбирайте – он широким жестом обвел все свое хозяйство.

Я подошел и стал разгребать эту свалку барахла. Как и следовало ожидать, все лыжи оказались прямыми, ведь до эпохи "карвингов" оставалось каких-то двадцать лет. Никаких Фишеров или Атомиков не было и в помине, весь инвентарь был трудолюбиво выструган на Мукачевской фабрике спорттоваров. Впрочем, когда то и я начинал именно с этого бренда.

В настоящее время считалось, что горные и беговые лыжи должны иметь длину заметно больше чем рост спортсмена. Но я то знал всю порочность такого подхода, поэтому и надеялся отыскать, что то не длиннее 150-160 см. В этом нам повезло, потому как короткие лыжи не пользовались особым спросом и считались женскими. Еще с полчаса ушло на выбор и примерку уродливых ботинок, которые уцелели бы и в эпицентре ядерного взрыва. Понятно, что о креплениях – автоматах, речь не шла, и после падения лыжи улетали вместе с ногой. О комбинезонах, лыжных шлемах, очках и перчатках можно и не заикаться. Тем не менее, кое какое снаряжение мы подобрали, а затем долго ловили грузовое такси.

И вот, наступил долгожданный день нашего отбытия. Четыре девочки и семерка отважных, в сопровождении Виктора Ивановича, отца Васи Сидоренко, который и выбил для нас эту базу отдыха, явились на вокзал. Уже стемнело, когда, погрузившись в поезд №84, Киев – Ужгород, мы отправились за неизведанным. Дополнительную интригу, привнесло мое замечание, что этот Новый год, мы сможем встретить в настоящей карпатской колыбе, под винцо и шашлычок из баранины. Впрочем, с винишком я пошутил.

Ранним утром следующего дня, наша компания выгрузилась на небольшом, заснеженном полустанке, где нас уже ожидали сани с лошадью, меланхолично жующей сено из подвязанной под носом торбы. Такой внезапный переход от городской, школьной жизни к карпатской природе и елям, не оставил равнодушным никого. А еще, этот морозный лесной воздух! Мы уложили лыжи и вещи в сани, а сами побрели пешком по широкому санному следу, ведь идти то было всего километра два.

Разместили нас в длинном, холодном, одноэтажном финском домике, с дровяной печкой и общей кухней. От нас, до ближайшего подъемника было метров четыреста, а до дощатого сортира, не больше двадцати. Только здесь наша изнеженная городская компания поняла одну простую истину – насколько прохладными становятся дни, если ваш туалет во дворе. Нашими соседями оказались приехавшие на день раньше сверстники из лыжной команды "Авангарда". Отношения с ними сложились нормальные, хотя вначале, как старожилы и настоящие спортсмены, они ходили, немного задрав носы, пытаясь покомандовать. То им воды принеси, то дровишек на кухню.

Пользуясь статусом правильных горнолыжников, некоторые попробовали подбить клинья к нашим девчонкам, предлагая им свои услуги в качестве персонального тренера. Но все эти пацанячьи маневры мною были легко просчитаны и пресечены. Во время ужина, я все объяснил нашим подругам. Так что впоследствии, на все предложения этих ухажеров, ответ был один - у нас есть свой инструктор, указывая при этом на меня.

Позже, уже на снежных склонах, увидев мои покоцанные дровишки и не фирменные потрескавшиеся ботинки, эти ребята записали меня в разряд ламеров и перестали обращать внимание. Ведь они сами, уже щеголяли лыжами с привинченными металлическими кантами и ботинками "Терскол", правда, почему-то со шнуровкой. Я помнил о таких, но у нас они были на клипсах. Крепления, стояли советские, самые простые, без ski stop, похоже, скопированные из старых "Marker". Чтобы лыжи не убежали, к ботинкам их привязывали кто чем, начиная от кожаных ремешков и веревочек, до медицинских бинтов. Лыжи, хоть и с кантами, но были тоже не ахти. Возможно, я просто забыл, и импорт появился заметно позже, но в прошлой жизни, у нас большим шиком считалось заиметь польские Rysi, которые затем переименовали в Polsport. Но на нашей горке я и таких не наблюдал.

Несмотря на проблемы с инвентарем, обучение продвигалось и откровенных неумех среди нас не оказалось. С нашими соседями – спортсменами, мы почти не пересекались, потому, что преимущественно упражнялись на своей, маленькой, учебной горке. Лишь изредка, я позволял себе оторваться от коллектива и спустится с большей.

Несмотря на дневную усталость, посидеть вечерком у костра, с песнями под гитару приходили все, подтягивалась даже парочка наших соседей. Как и предполагал, Новый год нам удалось встретили в дымной колыбе, куда людей набилось столько, что своей очереди поджарить шашлычек, пришлось ждать не менее получаса. Дым, шум, плавные украинские песни, запах вина и жареной баранины создали незабываемую атмосферу, особенно для нас - новичков. Ну да, для моих одноклассников все было впервые, потому и запомнится надолго.

Наш старший, Виктор Иванович, уже с час как бился насмерть с "зеленым змеем" в компании двух своих знакомых и на нас не обращал ни малейшего внимания. Поэтому я и решился приготовить слабенький глинтвейн, градусов на 5 -7. Для большинства, даже такое было впервые, это сразу ставило нас в один ряд со взрослыми, ведь так сходу и не определишь, что именно м с важнстью потягиваем из своих граненых стаканов.

На этот раз, также не обошлось без приключений. Как говорят – никогда такого не было, а тут опять! Дня через два, судьба вновь затянула меня в очередную авантюру. Впрочем, я уже привык,такое стало нормой. Представляю, как высшие силы с интересом наблюдают за тем, как я здесь барахтаюсь и выкручиваюсь из непростых ситуаций.

Эта история началась с того, что во время перекуса на горке, ко мне подошел Сергей Антонович, тренер наших соседей – лыжников с неожиданным предложением.

– Слушай, Саня, мои пацаны говорили, что ты что-то умеешь на лыжах. Тут такое дело. Вчера, один наш паренек, сильно потянул связки и не сможет поучаствовать в завтрашних стартах. Выручай, а…? Ты же наш, киевский! От тебя то и требуется – лишь до финиша докатить и не свалиться по дороге. А вот нам, если не выставим полную команду, запросто баранку запишут.

Думал я не долго, ведь в спорте не первый день. Я был хорошо знаком со схожими ситуациями с подставными. Но чтобы вот так, не глядя, без тренировки, приглашать совершенно неизвестного пацана…? Это же какое должно быть у них безвыходное положение? В общем, я согласился.

- Хорошо, Сергей Антонович, я попробую, вот только хотелось бы хоть раз по трассе съехать, обкатать ее, вы же сами понимаете…

– Не боись, все ты попробуешь. Участникам должны предоставить пробный спуск, а то и два. Ты только там не кувыркнись, пожалуйста! Да, и еще…. Свои дрова можешь у себя оставить, а сейчас пойдем к нам, подгоним под себя нормальный инвентарь.

"Приличные лыжи" оказались длиннющими, почти двухметровыми Рысями. Я от души поблагодарил, но сказал, что хотелось бы найти, что то не такое длинное, мол, привык к таким. Нашлись и такие, правда, короче они были всего сантиметров на двадцать. Но хоть так, а главное – они имели хорошо заточенный металлический кант, без которого на скоростной трассе делать было нечего. До вечера, мне удалось трижды скатиться на них с горки и хоть немного, но привыкнуть к своей обновке.

Стоит ли говорить, что на следующее утро вся моя группа поддержки, учебу проигнорировала и присоединилась к толпе болельщиков, которые расположились на небольшом холме, сбоку от трассы. К сожалению, прикидку сделать не удалось. Нельзя сказать, что я был вовсе незнаком с правилами и тонкостями слаломного спуска. В моем горнолыжном прошлом нас, любителей, частенько сгоняли с основной горки, расставляя ворота и готовя ее под проведение различных соревнований. А вот после окончания заездов, слаломные ворота убирались не сразу, и тогда мы, слетая с опустевшей горки, пробовали себя на спортивной трассе. Интересно же!

Всего, участвовало шесть команд и три десятка лыжников. Три команды были местные – из Мукачево, Львова и Ивано-Франковска. Как правило, все призы доставались именно им, поскольку тренироваться они могли еженедельно. В Киеве, перед нашими ребятами ставилась задача оказаться хотя бы четвертыми, но сейчас, при сложившихся обстоятельствах, мечтали не остаться последними.

По результатам жеребьевки, мне выпал номер одиннадцать,

- Ну что же, неплохо – подумал я – хоть трассу не успеют до травы выскоблить.

Предстартовое волнение совершенно отсутствовало, ведь я не мог ничего приобрести и ничего потерять. Мелькнула запоздалая мысль:

- Вот дурень, совсем забыл узнать о нынешних правилах объезда ворот.

В мое время, они имели упругий подвес, и их можно было смело таранить, главное, чтобы твои лыжи объехали их с правильной стороны, а вот как с этим сейчас, понятия не имею. На всякий случай решил объезжать ворота на приличном расстоянии и, как позже оказалось, правильно сделал.

Длина трассы составляла метров пятьсот с перепадом высот около ста пятидесяти метров. Ворота были довольно широкими, около пяти метров, а расстояние между ними не меньше пятнадцати. Ну что ж, бывали трассы и покруче.

Организаторы соревнований – те еще, гады, и здесь свинью подложили. Нам не разрешили пробных заездов, видимо опасаясь, что трассу, еще до соревнований сотрут до земли. Единственное, что у меня получилось, так это утром перед стартами, ее хорошенько осмотреть. При этом, тренер объяснял нам все ее нюансы. - И что, мы должны все это сохранить в памяти?

День выдался солнечный и не слишком морозный. На вершине, у старта, развивалось несколько флагов, вот только маршей слышно не было. Наконец, подошла и моя очередь, я ощутил легкий шлепок по плечу – пошел! Отталкиваясь палками, разгоняюсь коньковым ходом. Всё, скорость есть, теперь главное удержаться на ногах и на трассе. Расположение ворот было попроще, чем тогда у нас, но и лыжи у меня - не металлопластиковые карвинги. Повороты, стараюсь выполнить с максимальной нагрузкой на наружную лыжу, с сильным врезанием канта в снег, но к сожалению, ни канты, ни геометрия лыж не отвечают моим требованиям. Наклон корпуса стараюсь держать максимальным, при этом сохраняя достаточное сцепление лыж со снегом.

Я решил поберечься, поэтому шел по более плавной траектории, чтобы избежать бокового проскальзывания, однако уже в конце, из-за неровностей трассы и ослабленного сцепления лыж со снегом, чуть было не вылетел в защитную сетку. К счастью, обошлось, и под радостные возгласы своих болельщиков я скатился более-менее нормально, во всяком случае, наш тренер выглядел вполне довольным. Оно и понятно, оказалось, что на данный момент мое время было третьим. Наконец, объявляют итоговые результаты, и хотя я оказался лишь седьмым, это все равно можно было считать большим достижением. Выходило, что я выступил не хуже вторых номеров команд. Такое могло показаться странным, если не учитывать то, что у меня все же имелся более чем двадцатилетний любительский стаж.

В результате, наша команда впервые заняла третье общекомандное место, что позже привело к непредсказуемым последствиям. Часа через два после спусков меня вызвали в "тренерский домик", где в клубах табачного дыма заседала судейская коллегия. Хорошо натопленное помещение встретило меня раздраженными голосами и громкими спорами. В комнатке, собрались тренеры всех команд участниц, ну и, конечно же, наш Сергей Антонович. При моем появлении все разговоры стихли. Председатель коллегии, крепкий мужик в вязаном белом свитере, покрутив в руках какую-то писульку, хмуро посмотрел мне в глаза и спросил:

– Слушай хлопец, – он снова взглянул в список. - Сиверинский, а ты точно из киевского Авангарда? Нам тут поступил сигнал, что ты подставной.

При этих словах, он бросил короткий взгляд на сидевшего в сторонке тренера львовян. Наш Сергей Антонович, с мрачным и потерянным видом сидел рядом, и опустив голову теребил свою лыжную шапочку.

– А откуда же я еще? - с неподдельным удивлением и на голубом глазу, спросил я, - конечно из "Авангарда", вот у меня даже членский билет с собой.

После своих слов, я достал потрепанные авангардовские корочки и протянул ему. Главный судья, не торопясь взял их и развернув, прочитал фамилию, после чего сверив фотографию, вернул мне. Затем, повернувшись к львовскому тренеру, с упреком бросил.

– Что ж ты, нам, Петро Васильович, басни рассказываешь? Вон у парня справные документы, сам можешь полюбоваться.

Их тренер, видимо не ожидавший такой развязки, в свою очередь бросил сердитый взгляд в окно, где в ожидании вердикта коллегии, топталась его команда.

- Ну, - думаю,- кому то из них сегодня мало не покажется.

Наш Сергей Антонович поднял голову и теперь выглядел как осужденный, получивший помилование прямо под эшафотом. Через несколько минут, распрощавшись и вместе со мной выйдя из домика, он остановился и спросил:

– Это что сейчас такое было?

Я, с чувством своей правоты, удивленно ответил:

- Сергей Антонович, меня спросили, не из киевского ли я Авангарда? А я действительно оттуда, вот только не на лыжах катаюсь, а плаваю. Но до третьей строчки в удостоверении ваш главный судья так и не дочитал. Так разве я в этом виноват? Вот, сами посмотрите.

С этими словами я вновь вынул и показал свои корочки. Антонович, не поленился и дочитал все до конца, а потом, вздохнул и покачал головой – пронесло мол. А затем, поинтересовался. - Так выходит ты у нас уже перворазрядник?

- Ну да, мне уже и до кандидата рукой подать, думаю, в этом году и сделаю.

Сергей Антонович уважительно посмотрел на меня, а затем задал последний и естественный вопрос.

- Погоди Саша, а почему это у тебя указан год рождения 1951-й? Мои ребята говорили, что ты в девятом классе учишься?

Я пожал плечами, - Так уж вышло Сергей Антонович, не получилось у меня учиться в четвертом и пятом классах, потому и махнул сразу в шестой….

Ничего не сказав, а лишь пожав на прощание руку и от души поблагодарив, он направился в сторону колыбы, Наверняка пошел праздновать свой успех. Приглашал и меня, но мне хотелось сделать примерно то же самое, но уже в своем коллективе. Результатом этого небольшого происшествия стал очередной диплом за третье командное место в горном слаломе, который занял свое законное место на стенке спортивной славы над моим столом.

На такой мажорной ноте и закончился год 1964-й. Чем, кроме отставки Хрущева и Олимпийских игр в Токио он запомнился? Да наверное, тем, что по неизвестным причинам на председателей дружественных коммунистических партий, словно какой-то мор напал. Умер Пальмиро Тольятти, перед ним скончался Морис Торез, а в сентябре, вдогонку за ними отправился и Генри Флинн – глава компартии США, а по совместительству давний агент ФБР. Может, именно поэтому его именем и не назвали ни единого города в СССР?

П

ротокол № 25. Признание.

Школьное бытие оно такое ... если до Нового Года, ты словно бы поднимаешься на горку и цель у тебя – Новогодние праздники и зимние каникулы, то после них уже скатываешься вниз и начинаешь задумываться о лете и грядущем отдыхе. Ведь без цели - человек существовать не может. Вон даже в тюрьме имеется своя приятная цель – прием пищи и передачка с воли.

Давно сложилось, что безмятежно существовать, дожидаясь своего летнего счастья это не для меня. Дело в том, что одной из последних хрущевских новаций, выстреливших в 1964-м году, было учреждение государственной системы школьных олимпиад по всем предметам, и к моему крайнему удивлению, отвечать за это мероприятия обязали Академию наук СССР. Неужели нашим академикам заниматься больше нечем или они вакуумную бомбу уже изобрели? Хотя…, подрастающее поколение строителей коммунизма и все такое…. Был даже организован объединенный комитет олимпиад во главе с самим академиком Капицей!

Нельзя сказать, что различные конкурсы и олимпиады ранее не проводились. Было такое, вот только сейчас это стало задачей государственного масштаба. Поскольку олимпиады предполагались лишь для старших школьников, начиная с девятого класса, то до этого года, честь участия в них меня обходила. А вот сейчас, увильнуть не было никакой возможности. Правда отмечу, во всем этом имелся и один большой плюс, назывался он - льготы для победителей. При поступлении в вузы, самые умные - победители и призеры олимпиад, приравнивались к жителям Чукотки и тем, кто отслужил свое в армии.

Нашу "олимпиадную" сборную трижды собирали, чтобы на примерах задач прошлых лет хоть немного подтянуть и подготовить к нынешним экзаменам. У меня же, случилась череда накладок, связанных с проведением спортивных соревнований, проигнорировать которые я никак не мог. Сан Саныч и так стал волком смотреть, по его мнению, мои результаты росли не в соответствии с неким построенным им графиком. Он давно уговаривал меня перейти на трехразовые тренировки и однажды выдал мудрую фразу, почерпнув ее из классики.

– Саня, если ты будешь подходить к тренировкам, с таким же желанием как Анна Каренина к своему паровозу, то приличных результатов мы с тобой не дождемся.

Но все у меня упиралось во время, время… и где его взять, ведь Такеда тоже не оставлял в покое. А тут, как назло, к нам, в Киев собирается с визитом команда наших сверстников-дзюдоистов из Болгарии. Поэтому, вся моя предолимпийская неделя накрылась тазом… звонким таким, медным.

Киевский тур всесоюзного конкурса талантов по математике проходил в одной из больших аудиторий Киевского государственного университета. Задачи были непростые, нацеленные больше на понимание чем на знание. Я сразу же почувствовал себя неуютно, вот не было у меня той привычной уверенности в успехе. Сколько правильных ответов я дал, не знаю, но по итогам, не вошел даже в двадцатку лучших. Хотя, я и оправдывал себя тем, что олимпиада – это вообще-то дело случая, определенное стечение обстоятельств. Сегодня попались такие задачи, а завтра могли быть другие. У меня сегодня такой настрой, а мог быть и другой. По спорту знал, что не всегда можно быть на все сто процентов быть готовым к соревнованиям. Кроме того, не следует забывать: специфика олимпиад в том, что это не просто школьная программа, а нечто большее, и организаторы всегда стараются придумать нечто с изюминкой.

Этот мой неуспех стал своего рода колокольчиком, мол далее почивать на багаже ​​прошлых знаний уже не выйдет, надо больше работать. Не думаю, что есть основания полагать, что у меня наступил период острой интеллектуальной недостаточности. Во-первых, олимпиада не измеряет интеллект: она определяет конкретные знания по конкретным вопросам в конкретный момент времени. Во-вторых, у человека кроме интеллекта есть еще чувства, эмоции, переживания, есть творческое мышление. И не следует забывать о том, что любая школьная олимпиада – лишь проба пера, главные цели в жизни все же несколько иные, и здесь у меня все наверняка получится!

Все это напомнило мне наши старые добрые интернет-тесты на IQ. Ведь и там определялся вовсе не уровень интеллекта, а лишь то, что человек имеет способности к мышлению. Это как компьютер с высокопроизводительным процессором и ОЗУ, который без постоянной памяти и правильных программ, нормально функционировать, не способен.

Хотя, от самого себя не скроешься, да и в школе рассчитывали на мой успех. Мысленно, успокаивал себя, но получалось пока плохо. Было досадно, ведь ничто так не ранит, как осколки собственных надежд!

Между тем приближалась та дата, когда нужно будет защищать честь уже не школы, а целого города. Как я уже говорил, в рамках культурного обмена, к нам в гости приехала сборная команда болгарских сверстников. Я этого не знал, но уже третий год, то у них, то у нас проводились спортивные соревнования по пяти-шести избранным олимпийским дисциплинам. При этом, какими именно будут эти виды и возраст участников, всегда определялось гостями. В прошлый раз, команда наших юношей, наголову разгромила хозяев. Соревнования проходили в середине весны и тогда наши выступали в легкоатлетических дисциплинах.

В этот раз, хитрые болгары захотели взять реванш. Они решили, что с детским спортом у нас дела не столь блестящи, поэтому и выбрали самую юную возрастную категорию, от двенадцати до пятнадцати лет. Более того, они решили привезти команду по самым экзотическим олимпийским дисциплинам, в том числе и по дзюдо, видимо паолагая, что этот вид у нас находится в зачаточном состоянии. Вот всем и понадобился клуб "Пищевик", с его единственной в городе командой дзюдоистов.

По большому счету, я не должен был выступать, потому что не входил в пятерку сильнейших в нашей команде, но, к сожалению, трое из нас уже не подходили по возрасту, поэтому мне и удалось вскочить в последний вагон. Соревнования проходили в борцовском зале клуба КВО и собрали немало публики, которая пожелала посмотреть на такую японскую диковинку как дзюдо. От одного лишь названия веяло чем-то нездешним, японским, а ведь о восточных единоборствах уже много чего говорилось, их считали чем-то из разряда легенд. Общий интерес подогрел и японский фильм - "Гений Дзюдо", недавно вышедший на экраны.

Что можно сказать о наших соперниках? Увидев их тренировки, могу смело утверждать, что против нас у них не было ни единого шанса. Болгары, занимались борьбой не более двух лет, причем у тренеров не японской, а европейской школы. Оно и понятно, где же им у себя найти японских военнопленных?

На забитой до отказа трибуне, я заметил Аркадия Павловича, которого сам же и пригласил. А он, в свою очередь уговорил и нашего протеже – товарища министра. А может Валентину Сидоровичу и самому захотелось глянуть на то, к чему он руку приложил?

Пока шла подготовка к первой схватке, я решил подойти к своим знакомым и еще раз поблагодарить, все-таки помог он нам тогда, здорово.

- Здравствуйте Валентин Сидорович... Аркадий Павлович, очень рад, что вы пришли. Думаю, сегодня вам понравиться.

- Да вот Саша, решили посмотреть, как у вас все получается, хотя я уже встречался с директором клуба и тот показался мне очень довольным. Наконец-то, о его "Пищевике" хоть немного заговорили.

Про себя я полностью согласился.

- Еще бы, не быть ему довольным, хоть в одном виде спорта выигрывает первые места в городе, а ведь со следующего года будет еще и республика. А это жирный такой плюс в графе спортивно-массовой работы,… ну и всякие там премии, грамоты…. Да и в отчетах, будет о чем написать.

- Валентин Сидорович, так может вы, лет через десять и на Олимпиаду в Мюнхен с нами поедете? Похоже, рука у вас легкая.

Я тут же вспомнил о теракте на той Олимпиаде, когда была расстреляна вся израильская команда. (надо не забыть записать в воспоминания.) Сидорович, засмеявшись, ответил:

– А чего же не поехать, я тогда уже на пенсии отдыхать буду, так что свободного времени будет хватать. Ты уж постарайся, помоги нам с билетами на трибуны, и мне, и вот Аркадию…

Аркадий Павлович вставил

- Что-то ты, Саня, давно к нам не заходил, вон Аленка несколько раз спрашивала, ей старыми игрушками уже играть надоело. И не вздумай жениться, она на тебя свои виды имеет.

- Да нет, Аркадий Павлович, буду холостой как патрон! - ответил я, затем еще раз поблагодарив за помощь, махнул рукой на прощание и отправился готовиться.

А на татами все шло так, как я предполагал. При этом, учитывая невысокую квалификацию соперника, все приемы наших ребят проходили чисто и смотрелись очень эффектно, как в кино. Окончательный счет был пять на ноль, руководство мы не разочаровали и еще раз убедили в правильности принятого им решения. Теперь, может и с финансовой стороны что-то отвалят, на форму там, на реквизит..…

Разумеется, мои одноклассники также не остались в стороне от такого события. Я и раньше не делал большой тайны из своих занятий. Более того, несколько раз отпрашивался с уроков, мотивируя именно необходимостью участия в тех или иных соревнованиях. Да ребята и сами, по парочке школьных стычек, оценили мои способности. Но то, что они наблюдали сегодня, превзошло все ожидания. Наши пацаны просто накинулись на меня, требуя показать им, а как то, а как это… ух ты…!

Болгарской сборной и на сей раз не повезло, разгром был еще похлеще чем год назад, на их родине. Единственное, что у гостей получилось, так это победить в художественной гимнастике. К сожалению, своих пловцов, они не прихватили. Вот бы удивились, встретив меня еще и в бассейне. Интересно, а не возьмут ли меня в следующем году на "Златы пяски?" Неплохо было бы, ведь как то довелось побывать там, в районе Несебера. Приятные остались воспоминания.

В конце зимы, мне неожиданно позвонил Сергей Антонович, тренер "горняков". Похоже, он сообразил, что как для моего небольшого возраста время спуска оказалось очень неплохим, а если еще предоставить нормальный инвентарь и немного потренировать, то он и вовсе может стать отличным. Два года форы по возрасту- многое значат. Пришлось его огорчить, рассказав, что я еще и дзюдоистом в Пищевике подрабатываю. А жаль, ведь за чужой счет погонять по горкам было бы очень неплохо.

Впрочем, все это мелочи жизни. Накануне Дня пионерии грянул уже настоящий гром, вернее, раздался утренний звонок.

- Здравствуйте, я бы хотела переговорить с Александром Сиверинским, - в трубке послышался молодой и приятный женский голос.

- Доброго утра, вам очень повезло, это я и есть.

– Меня зовут Элла Игоревна, я инструктор отдела организационно-массовой работы ЦК комсомола.

– Ни-фига себе уровень, а кроме того - где я, а где их комсомол? – промелькнуло в голове, между тем она продолжила.

- Саша, к нам попали бумаги из Артека, где указано, что именно ты был автором предложений по организации движения "Ничто не забыто, никто не забыт". Все верно?

На мое утвердительное – угу…, последовало:

– У нас обсудили твое предложение, и оно нас заинтересовало. Я считаю, что такая идея достойна внимания, а потому нам обязательно необходимо встретиться. Хотелось бы послушать, как ты сам видишь цели и задачи этого движения, какие организационные мероприятия должны лежать в основе и многое другое. Все это можно будет обсудить при личной встрече. Кроме того, с тобой хотели бы встретиться корреспонденты Комсомольской и Пионерской правды. Скажи, не смог бы ты на следующей неделе подъехать к нам на Маросейку, 3 в ЦК ВЛКСМ? А с твоей школой мы все решим, не переживай. Вот тебе мой телефон, запиши пожалуйста, и когда определишься с точной датой, обязательно позвони. Жду, и пожалуйста, с этим не тяни!

Я застыл в замешательстве, а может со сна еще в себя не пришел.

- Большое спасибо, но я считал, что с организацией, лучше справятся более опытные товарищи. Хотя, если вы считаете, что так будет лучше, я, конечно же, приеду и расскажу, как я себе все представляю.

Элла Игоревна, отправила мне "СМСку" со своим номером и, пожелав до скорой встречи, положила трубку.

- Ни х… фига себе, – подумал я, возвращаясь в свою комнату – не зря говорят, чем меньше букв, тем емче слово! И зачем мне все это? И почему тогда в Артеке вылез? Моими бы устами да помолчать, так нет... Вот иногда наломаешь дров, а потом сидишь и думаешь – и зачем мне столько?

Какими я видел цели и задачи этого движения? Да никакими я их не видел. Просто захотелось дать возможность этим пионерам- артековцам повалять дурака, побродить по горам и долам, посидеть под гитару у костра, отдохнуть от своих бессмысленных речевок и строя. Да, что уж теперь…!

Это был уже второй срочный вызов из Москвы. Тогда не думал, во что может вылиться моя артековская инициатива по организации пионерского патриотического движения. Оказалось, она во всесоюзную тему угодила, а я рассчитывал лишь на Крым и Артек!

На следующий день, я отправился в кабинет директора школы и честно рассказал о таком неожиданном звонке. Как выяснилось, его уже успели ввести в курс дел, а поскольку причина была ну очень уважительной, никаких проблем, с моей командировкой не возникло. Заметно большее недовольство выразил дружный дуэт Сан Саныча и Такеды. Звучало все примерно так:

- Когда ты наконец-то перестанешь на всякую ерунду отвлекаться и делом займешься?

Но им оставалось лишь брюзжать и недовольно кривиться, ведь просьба из ЦК ВЛКСМ – это сейчас приказ и руководство к действию.

Не минуло и полгода, как я вновь выхожу из-под купола киевского вокзала. С учетом своих прошлых ошибок, я подготовился к поездке более основательно, а именно, захватил побольше денег на дефициты и всякие подарки. Впрочем, не факт, что что то удастся выцепить, ведь людей с деньгами у нас всегда было больше чем товаров. Ну а пока, не откладывая, я сразу же отправился по нужному адресу.

Символично, что ранее в этом четырехэтажном здании размещались такие серьезные организации, как "Союзкрупа", "Союз свиноводов", "Инкубатор-птицецентр" и "Центральный яично-птичий союз". А вот сейчас – заседает руководство подрастающей сменой коммунистов.

Мои опасения не оправдались, никакой вертушки с милиционером в этом крыле не имелось и выяснив у дежурного маршрут движения, я отправился на поиски нужной двери. На ней висела табличка "Зав. отделом организационно-массовой работы Лихова Е.И." Осторожно постучал, и вошел. Мой взгляд встретился с глазами довольно симпатичной молодой брюнетки, с виду лет под тридцать. Возраст, был уже не комсомольский, но и далеко не бальзаковский. Классический, приталенный, темно-синий костюм и белая блузка с кружевами, ей очень шли. Поднявшись со своего стула, товарищ Лихова подошла ко мне и по пролетарски протянув для приветствия руку, спросила,

- Саша…. ? Сиверинский…? – я кивнул и осторожно ответил на рукопожатие.

- Очень хорошо, что ты так быстро. Сейчас мы с тобой обсудим некоторые детали, а затем к нам присоединятся корреспонденты, о которых я тебя предупреждала, и ты ответишь на их вопросы. Если не случится ничего неожиданного, то завтра можешь погулять по городу, ну а на послезавтра я тебе заказала обратный билет. Проживание и питание в нашей гостинице, оплачено. Ты не возражаешь против такой повестки дня?

– Нет, конечно, вот только не знаю, чем я могу помочь? У меня ведь ни опыта никакого, ни знаний особых.

- А вот это мы сейчас и выясним – улыбнулась она, пригласив присаживаться.

Вместо обещанного часа мы просидели почти два. Минут через десять, после начала разговора, она пригласила своего помощника, имя которого я тут же забыл, и двое этих комсомольцев исписали листов по пять в своих поминальниках. Странно, но оказалось, что у меня в памяти сохранилось не так уж и мало подробностей из той жизни, которые были ну очень в тему. Мне требовалось лишь извилины побеспокоить.

До сих пор, я не очень задумывался над вопросами, что возникали по ходу беседы, а их набралось порядком. Но похоже, что попадал в цель. Подошедшие чуть позже корреспонденты, также не стали наблюдать сложа руки, а приняли активное участие в обсуждении, постоянно делая какие-то пометки в своих блокнотах. Наконец, мы закончили, и Элла Игоревна, с удовольствием откинувшись на спинку стула, произнесла:

- Вот видишь, а говорил, что вряд ли сможешь чем помочь. Если честно, то я не ожидала от комсомольца в таком юном возрасте столь глубокого знания предмета.

Скромно улыбнувшись, я поправил, - Элла Игоревна, так я и не комсомолец вовсе, не принимают пока.

Игоревна и оба корреспондента, которые тут же прекратили записывать, удивленно уставились на меня. Похоже, назревала сенсация. Как же так, ведь в Артек направляют лучших из лучших. А тут такое! Первой, нарушила наступившее молчание, Элла Игоревна и осторожно уточнила:

– У тебя что, какие-то проблемы со школой? – я пожал плечами и поджал губы, словно обидевшись на такое предположение. - Да нет, с этим как раз все в порядке, просто по возрасту пока не подхожу, мне ведь четырнадцать только этим летом исполнится.

Вновь наступила длинная пауза, и все собравшиеся с облегчением перевели дух. В наступившей тишине, раздался голос репортера "Комсомольской правды",

– Слушай Саша, а давай-ка начнем с самого начала. Расскажи подробнее, что мы еще о тебе не знаем. Как это ты в тринадцать лет умудрился оказаться в девятом классе?

Не задумываясь, я ответил,

– Ну, как оказался? Очень просто оказался, вы же о второгодниках слышали? Вот и я такой же, только со знаком плюс.

Свою повесть "былое и думы", я начал с самого начала, с легендарной банки варенья, о том, как перешагнул через два класса, о своих музыкальных и спортивных успехах, о знакомстве с Гагариным и о том, что уже второй раз в Москве, а первый раз участвовал в торжествах, посвященных открытию монумента космонавтам. Помимо "космической" песни упомянул и более ранние произведения, которые уже несколько лет исполнялись в детских театрах и на радио. Не забыл и о недавно закончившихся поединках против болгар и о многом другом. В общем, в течении нашего разговора, эти дотошные товарищи, вытащили из меня даже то, что я уже и сам забыл.

Минут через тридцать, моя исповедь, которую все слушали с большим интересом, подошла к концу, и я окинул взглядом присутствующих. Газетчики, выглядели довольными как коты обожравшиеся сметаны, похоже, от этой встречи они получили гораздо больше, чем материал на одну статью.

Элла Игоревна, задумчиво помолчала, а затем тихо сказала, словно отвечая на собственный вопрос.

– Полагаю, что все можно решить….. Дело в том Саша, что наверх ушли материалы с предложениями именно "комсомольца Сиверинского", - при этих словах, она указала пальцем не вверх, а вправо, - а тут вдруг выясняется, что никакой ты не комсомолец. Непорядок, получается, это что, наша недоработка? Но думаю, что все образуется, позвони мне пожалуйста сегодня вечером вот по этому номеру, это домашний.

Я пробегал по городу часов до шести и смог накупить не только цитрусовых с бананами, но и дефицитной польской и венгерской косметики, вместе с парой удобной австрийской обуви. Уставший, но довольный, я вернулся в свой номер. Перед тем как отправиться на ужин, вспомнил, что забыл позвонить своему симпатичному куратору. Что сказать, лишний раз убедился, что все как обычно, и мои планы на завтра полетели кувырком. Элла Игоревна, напряженным голосом сообщила, что в 11-00 меня ждет встреча с самим Первым секретарем ЦК ВЛКСМ, товарищем Павловым.

- А не тот ли это Павлов, что прокрутил при Горбачеве финансовую аферу с обменом соток и пятидесятирублевок? – вспомнилось мне. Но тут же сообразил - нет, не он, тот был заметно моложе. А еще подумал …, - ведь от этого Павлова и до Брежнева рукой подать, может пора начинать свою сногсшибательную карьеру? – завершил я беседу с самим собой.

Поскольку сегодня намечалась важная встреча, я решил надеть свою лучшую рубашку – чистую. Минут за пятнадцать до назначенного времени, я подошел к знакомому зданию на Маросейке. Пропуск в левое крыло был заказан, и меня провели в приемную, где и усадили на стул в компании трех посетителей, жди мол, у первого сейчас срочная и незапланированная встреча.

Как я понял из их приглушенных разговоров, там, в кабинете, находился первый заместитель министра строительства СССР. Тема могла быть долгой и серьезной - стоял вопрос более широкого привлечения молодежи на комсомольско – молодежные стройки, которые начали разворачиваться по всей стране.

Я уселся поудобнее, и настроился на длительное ожидание. Однако, к моему большому облегчению, вскоре услышал приглашение войти в кабинет. Не на рабочем месте, а у окна, за небольшим столиком, на диване сидел молодой человек – похоже, это и есть Первый секретарь. Хотя, какой он молодой, лишь на пару лет моложе моей мамы, года тридцать четыре. Его собеседником был товарищ, можно сказать "представительского класса", и заметно старше. Заглянув в бумажку, Павлов представил меня своему гостю.

– Прошу познакомится, будущая надежда Советского спорта и звезда эстрады Саша Сиверинский. А это Председатель Государственного комитета по строительству, товарищ Новиков Игнатий Трофимович – он посмотрел в сторону своего визави.

Я вежливо наклонил голову и ответил что-то вроде того, как рад и польщен такой встречей, и выразил... в общем, все что положено было выразил. Волнения не было, ведь на моем жизненном пути это был уже не первый министр. Если так пойдет и дальше, то мне скоро и их визитки складывать будет некуда.

Дважды заглянув в бумажку, первый секретарь, кратко поведал о моих достижениях, после чего сделал неожиданный вывод, что таким, как я не место в пионерах. Нужные бумаги с его рекомендациями не сегодня – завтра полетят в Киев, мне же, порекомендовал усиленно изучать устав комсомольской организации.

- Ну конечно, полетят они, как же,… по факсу. … Наверное, передадут с проводником десятого вагона – мелькнуло в голове. – Может сказать, что завтра еду в Киев и сам завезу?

Но это так, понятно что предлагать не стоит. А пока, прихожу к выводу, что эти двое товарищей, просто устали от своих деловых переговоров и решили немного отвлечься, заполнив паузу пионером. Что ж, повезло, хоть в приемной не довелось в ожидании томиться.

Товарищ Новиков, также не стал отмалчиваться и задал такой привычный у всех взрослых вопрос – кем же я хочу стать? Собственно, я уже и сам его себе задавал. Конечно, больше всего мне нравилась электроника, именно в ней я и видел будущее, причем не только свое, но и всего человечества, более того, я не предполагал, а знал это абсолютно точно. Но вновь поступать в институт на какую-то электро-радио специальность (а других пока не имелось), считал целесообразным. Подумайте сами – ну чему меня там смогут научить? Как работает ламповый триод или пентод, расчетам по контурным токам или узловым потенциалам, которые никогда в жизни так и не понадобятся? А то, что действительно следует знать и уметь, я и так знаю, получше любого местного академика, также как и помню тупиковые направления развития, в которые постоянно будут влипать инженеры и ученые, причем не только у нас. Нет уж, я подключусь к банкету на том этапе, когда уже купоны стричь можно будет.

Так что, как я уже и наметил, интересной для меня может быть та специальность, которая позволит выбраться за пределы великой, могучей и необъятной. Если не считать военных, то в голову, прежде всего, приходят дипломаты, переводчики, политработники и… конечно же строители. Ну как тут не вспомнить о тех промышленных гигантах, гидроэлектростанциях, объектах мирного атома и многих других, которые при активном участии СССР строились и будут строиться в странах третьего мира. Так что, будущая строительная специальность может стать неплохим выбором.

Да хоть бы послушать рассказы моего сирийского учителя! А если еще принять во внимание мои знания иностранных языков, то эти шансы вырастут многократно. Главное, что бы кто-то помог хорошим пинком в нужном направлении. И именно этот кто-то и сидит сейчас напротив меня. Знаю, что дружеский пинок, порой помогает больше, чем дружеское плечо!

В общем, на вопрос, кем бы я хотел стать, я якобы немного задумавшись над многими вариантами, отвечаю:

– Думаю, что строителем, - и тут же добавил ложку дегтя, - вот только не нравится мне, что до сих пор им приходится больше лопатой и молотком работать, чем головой. Хочется придумать инструменты и приборы, которые смогут облегчить этот ручной труд. Вот почему в Америке или Германии это есть, а у нас никому и в голову не приходит. Или может просто этим никто заниматься не хочет? - и я строго посмотрел на этих товарищей.

Игнатий Трофимович с веселым любопытством взглянул на меня и поинтересовался:

- Ну, ну... и что именно ты имеешь в виду. Может расскажешь, что же тебя у нас так не устраивает?

- Да много чего не устраивает Игнатий Трофимович. Например, совсем недавно наблюдал, как на строительстве дома рабочие лопатами раствор размешивали. Это во-первых тяжело, во-вторых медленно, а в-третьих сразу два человека из бригады выпадает. Ведь так еще египетские пирамиды возводили! Неужели нельзя изготовить специальную бочку, которая будет крутится с помощью электродвигателя, а ты просто засыпаешь туда песок и цемент? А ведь можно и такие же грузовики выпускать, заправлять их цистерны бетонным раствором прямо на заводе, а пока они едут к месту, эти бочки крутятся себе, перемешивая содержимое и не давая ему застыть. И тут вам пару тонн готового бетона на стройку приезжает!

Перевел дух, после такого эмоционального выступления и поощряемый взглядами присутствующих, продолжил.

- А еще наблюдал, как у нас рабочие арматуру режут, или металлические уголки. По двое или трое таскают за собой эти здоровенные баллоны с кислородом и аппаратуру. Я еще понимаю, если требуется разрезать, что-то очень толстое, но ведь они даже тонкие прутки так режут! А ведь все давно уже используются электродрели. Если вместо сверла, там закрепить какой-нибудь абразивный диск то можно обрезать все что угодно. Да и вообще, можно сделать не дрель, а специальную машинку, и диск будет не такой как на точилах, а специальный, тоненький, покрытый каким-нибудь твердым, абразивным материалом.

Для того, чтобы мои слова выглядели более убедительными и понятными, я даже принялся размахивать руками, словно показывая контуры известной всем "болгарки". Наконец , решил, что с них достаточно и закончил.

- Да многое еще можно сделать…. Например, какие-нибудь добавки к цементу придумать, чтобы и зимой можно было работать.

Министр, молчавший во время моего вдохновенного спича, покачал головой и обернувшись к Первому секретарю, удивленно произнес:

– Видишь Сергей, какая молодежь подрастает. В нашей отрасли, такие кадры точно пригодятся, ведь программа на будущее намечена огромная. В общем, все эти замечания и предложения, сами по себе правильные и над этим можно подумать, возможно, польза будет. Но как объяснить инженерам нашего отраслевого НИИ, что это мнение обычного школьника?

Вновь повернувшись ко мне, он подмигнул и произнес:

- Вот, что Саша, после окончания десятого класса жду от тебя звонка и подумай о нашем МИСИ. Уверен, что место для тебя мы там всегда подыщем, ты же кажется отличник?

О МИСИ, московском инженерно-строительном институте, я знал немало, ведь именно его, по специальности "мосты, тоннели, метрополитен", и окончил в неблизком еще в 1973 году мой школьный друг Мишка Кошман, Правда, его рассказы были очень однобокими и касались в основном студенческих гулянок и приключений с представительницами слабого пола.

В общем, я пообещал подумать, времени, чтобы сделать окончательный выбор между их МИСИ и нашим КИСИ, у меня еще достаточно. После того как за мною захлопнулась дверь кабинета, Новиков немного помолчал, а потом обращаясь к Первому сказал,