Unknown

Вот и я стою и вдыхаю знакомый влажный воздух, в котором ощущается сильный запах креозота, новых шпал и еще чего-то непонятного, но очень знакомого. В дальнем конце платформы, в заботливо подставленное кем то ведро, монотонно падают капли воды с потолка.

А может это часы такие? Водяные.

Особое удивление пассажиров – экскурсантов, вызвало отсутствие знакомых проводов под потолком. А как же тогда этот электропоезд едет? Каюсь, не смог удержаться и слегка наклонившись над краем платформы, указал на короб, который проходил внизу, чуть выше рельсов:

- Так вот же он, ваш провод. Вот по этому, третьему рельсу ток и подается.

Двое любопытных, должно быть, из продвинутых электриков, наклонились вслед за мной и посмотрели вниз.

- И в самом деле. Ну а где же тогда второй провод? – посмотрел на меня один из них.

- Так рельсы - и есть второй провод, - буркнул я и пожал плечами, удивленно посмотрев на того, кто интересовался. Словно удивляясь, это даже таким детям как я понятно.

Надо бы остановить этот поток сознания, а то папа уже стал как то подозрительно посматривать на меня. Я подумал.

- И чего это он вдруг так засуетился, вроде как за последнее время должен был уже привыкнуть.

От его возможных вопросов меня спас свет прожектора, появившийся в темноте туннеля. Послышался глухой, утробный гул и волна спрессованного, теплого воздуха словно отжала людей к стенке. Или это они сами прижались к ней от испуга? В вагон, зашли все, кто стоял на платформе. Дверь, с тихим шипением закрылась, после чего из динамика невнятно прохрипело – "Осторожно, двери закрываются, следующая станция Хрещатик", С нарастающим гулом вагон тронулся, и за окнами замелькали фонари, постепенно превращаясь в сплошную светящуюся ленту. Почти не разговаривая, мы доехали до конечной станции метро - "Вокзальная". Тут бы нам и пересесть на обратный поезд, но папа, тот еще ребенок, захотел покататься на эскалаторе и предложил проехаться на нем туда и обратно.

Со своей идеей он промахнулся, потому что в отличие от "Арсенальной", здесь был лишь один пролет эскалатора. Так что, вернуться назад нам не удалось, и мы были вынуждены покинуть здание станции. Почему я вовремя не сообщил, что только на двух станциях, "Арсенальной" и "Университетской" было по два пролета, а на остальных только один? Во-первых, элементарно забыл, а во-вторых, как мне потом объяснять, откуда же я это знаю?

Увидев перед входом под купол, хвост длиннющей очереди, мы решили во второй раз не испытывать терпение, а просто уселись в троллейбус, и минут через тридцать были уже дома. Вот такие сейчас простые и незамысловатые развлечения.

Протокол №8. Осмысление.

Сегодня, тот долгожданный день второй четверти, когда мы с полным основанием можем заявить – это наша школа. Теперь, учителя получат ключи от собственной жилплощади в учительской, где не придется делить стол с коллегой, а директор разместится в своем кабинете, не таясь от заместителей. Это утро, как всегда начинаю со ставшей привычной прогулки на молочную кухню. Несмотря на середину ноября, на улице уже посветлело, и хотя в лицо задувал легкий, прохладный ветерок, бежать было даже приятно. Поскорей разнес все заказы по мамочкам, на минутку заскочил домой, чтобы освободить карманы от наличности и отправился на тренировку, где сегодня мы упражняемся на кольцах.

Спортзал, встретил меня привычным гулом, детскими возгласами, командами тренеров и глухим стуком пяток о маты. Кольца, это пожалуй наиболее силовой вид из всех, которыми мы занимались. Пока что, даже держать обычный угол удавалось с трудом и не каждому, хотя меня и выручало мое, все еще невеликое тельце и не солидный вес. В который раз, с надеждой, окидываю себя изучающим взглядом.

- Да уж, до Шварценеггера мне далековато, хоть бы один кубик пресса появился! Но ничего, вот после Нового года перейду на правильное белковое питание, с регулярными походами в буфеты и кафе –мороженные.

В общем, как всегда успокаиваю себя, мол все у тебя впереди и за три месяца килограмма полтора успел поднабрать. Во всяком случае, по сравнению с тем задохликом, которого я увидел в зеркале в первый день своего появления в новом мире, так это небо и земля. Как не крути, а изменения на лицо.

Вот и сейчас, перед началом тренировки вспомнил, что еще совсем недавно, мы начинали с упражнений на низких кольцах, а вот теперь, они уже висят так, что и ноги до пола не достают. Первые пробы мы начинали с отработки самых простых элементов – висы, упоры, размахивания, несложные соскакивания. Сейчас, даже смешно вспоминать, как вначале, во время выхода на руки, у всех нас кольца раскачивались как маятник в ходиках. У нас даже не получалось справиться с тем, чтобы просто удержать их на месте, руки постоянно разъезжались в разные стороны. Поэтому, на первых занятиях, Александр Петрович много времени потратил, обучая нас навыкам остановки раскачивания колец. Помню, как долго он вбивал в пустые головы моих товарищей простое правило, что для прекращения нежелательной раскачки колец достаточно сделать легкое движение ногами и туловищем в сторону, противоположную направлению раскачивания.

Но прошло всего два занятия, и тело стало делать все, не задумываясь и такие упражнения, как подъем, опускание или стойка, стали давно пройденным этапом. Вот уже неделя, как мы приступили к выполнению более сложных комбинаций. И это радует, летом, на нашем дворовом турнике, будет чем перед ребятами покрасоваться.

Любимая поговорка нашего Петровича – хочешь быть лучше – работай больше, вот он и старается помочь или скорее заставить нас пересилить себя и выполнять даже больше того, на что мы способны. И тренировки, тренировки, постоянные тренировки.

Однажды, я решил подлизаться и рассказал ребятам одну занимательно – поучительную историю, которую в свое время вычитал из Интернета.

- Пацаны, знаете ли вы, что лучшие в мире гимнасты – это орангутанги? Я вот прочитал, что один большой зоопарк в Голландии решил нанять известного гимнаста, чтобы тот дал обезьянам, с детства жившим в неволе, несколько уроков акробатики. Оказалось, что живя в клетках, эти обезьяны разучились даже перепрыгивать с ветки на ветку. Спортсмен, со своей задачей справился, орангутанги с удовольствием повторяли все его движения и вскоре стали лазить не хуже тех, кто жил на свободе.

– Вот видите, – развернувшись ко всей группе, произнес довольный Петрович, – если даже у обезьян ничего не получается без регулярных тренировок, то чего же мне ожидать от вас?

После занятий, я вернулся домой, быстренько собрался и выбежал на улицу, что бы не опоздать на такое торжественное мероприятие, как открытие новой школы. Увы, но прошло оно как то совсем по-простому, даже артистов не догадались пригласить. Перед уроками, нас ожидала школьная линейка, где выстроились в ряд все четыре класса пришедшие на вторую смену. Все правильно, разве можно было обойтись без нее, этого обязательного атрибута советских школ и пионерских лагерей? Вот только в школах, еще не додумались перед первым уроком, под гимн Советского Союза поднимать красное знамя.

- Может указать директору на эту недоработку? Глядишь, еще и почин за собою застолбит!

Ввиду прохладной погоды, все вторые, третьи, пятые и седьмые классы были выстроены по периметру нового, роскошного спортзала, потолки которого были высотой метров восемь. Выслушали три прочувственные речи наших официальных лиц - директора, завуча и старшей пионервожатой. Главным образом, речь шла о том, какую же заботу, о нас детях проявило правительство и советский народ, построив для нас такую ​​замечательную школу, и естественно, как нужно нам высоко нести знамя и быть примером…. и так далее. Хорошо, что шеф не вздумал двинуть в массы расхожий лозунг, призвав нас закончить школу досрочно, как и пятилетку за три года. К счастью, эта идеологическая накачка заняла не более двадцати минут, так что первый урок начался почти вовремя.

Как и в прошлой четверти, я получил в свое полное владение персональную парту, в углу, у окна. Эти места, обычно считались хулиганскими, и это никак не соответствовало моему нынешнему статусу. Радовало то, что рядом висела отопительная батарея, здесь было тепло, уютно и совсем не дуло. Я мог без помех заниматься по своей индивидуальной программе, не действуя на нервы учительнице и не напрягая товарищей своим мнимым бездельем.

Окна в наших классах были выполнены в соответствии с новым, экспериментальным стандартом – во всю стену, что создавало иллюзию открытого пространства. Правда летом, становилось немного жарковато, хорошо, что в это время все отправлялись на летние каникулы. Сплошной, широкий подоконник, во всю длину класса, олказался очень удобным для игры в фантики. Эти громадные и высоченные окна мыли также мы, и это было проблемой, спасали лишь специально изготовленные в нашей мастерской швабры с длинными ручками. Помню, как уже в старших классах, наши девочки, стоя на подоконниках, старательно прижимали свои коротенькие юбочки к ногам, страшно краснея и смущаясь. Нашей же задачей, было приносить и уносить тазики с грязной водой, что мы и делали, изредка поглядывая вверх.

Классная доска и стол учителя стояли на небольшом возвышении, что было очень удобным, поскольку даже ученикам на последних партах все было отлично видно. Пол был не паркетный, как в предыдущей школе, а из крашеной в коричневый цвет доски, так что на нем почти не оставалось черных следов от каблуков.

В начале каждого урока, имитируя активную подготовку к своим будущим экзаменам, я доставал учебники за пятый – шестой классы, тетради со своими записями и на сорок пять минут погружался в глубокую задумчивость, пятой частью своего мозга следя за тем, что происходило в классе. Все эти учебники, правда, уже не новые, мне выдали в библиотеке, из фонда "для потеряшек". Чтобы не заскучать, я иногда чередовал, так называемые технические дни, с гуманитарными. Сегодня, по плану, у меня был технический день, и я начал щупать память на предмет чего то необычного или вновь поступившего. Пока не поздно, надо бы вспомнить и записать хоть что то, из известных мне будущих ноу-хау.

И написать было о чем, лишь бы хватило места в тетрадке. Следует отметить, что в прошлой жизни я был не самим плохим компьютерщиком, правда в те времена, эта моя специальность называлась иначе – инженер по автоматизации измерительной техники с микропроцессорным управлением. Могу с гордостью сообщить, что разработанный нами комплекс, даже на ВДНХ СССР в Москве выставлялся, как работающий экспонат. Судьба сложилась так, что во второй половине семидесятых я устроился на должность старшего инженера в один из академических институтов, откуда вскоре, был откомандирован в Киевское объединение "Кристалл", для изучения и внедрения в нашу тематику специализированных микроконтроллеров. Основным профилем нашего КБ, была разработка датчиков температуры для космической техники, именно для обработки их показаний и потребовались определенные вычислительные мощности.

Мне повезло, что незадолго до этого, нашим доблестным органам удалось умыкнуть у американских лопухов образцы знаменитого микропроцессора Intel 8080, которые впоследствии и стали сердцем первых персональных компьютеров. В те времена, впрочем, как и в мои двухтысячные, дела с тонкопленочными технологиями в СССР, обстояли неважно, поэтому работы по их копированию сильно затянулись и первые образцы этих микросхем, под названием К580ИК80, появились лишь с конца 1977 года.

Вышло так, что во время моей стажировки, я плотно сошелся с некоторыми из местных талантливых ребят. Вскоре, мы организовали что-то вроде сообщества фанатов от компьютерной техники. Делились идеями, программами, а также дефицитными микросхемами и печатными платами. Иными словами – в общую копилку каждый вносил все, что было в его силах.

Все начиналось как и в том средневековье. Еще не были разработаны ни специализированные микросхемы ввода – вывода, ни звуковые и видео – процессоры и другие, такие полезные для компьютера компоненты. Все это, нужно было разрабатывать самим, используя элементы обычной логики. Наш первый ПК получился довольно неуклюжим и громоздким, но главное – он работал и уже в 1984 году, у меня дома стоял персональный образец, фактически повторявший архитектуру знаменитого IBM XT, хотя и на процессоре 8080, а не 8086, как у янки.

Зачем я все это рассказываю? А просто для того, чтобы стало понятно – я находился у истоков микропроцессорной техники СССР и мне были прекрасно известны все детские болезни первых образцов, а также те проблемы, над которыми в те годы бились лучшие микрософтовские, айбиемовские и эппловские умы. Так почему бы мне, не войти в положение, и не помочь ребяткам этом? Разумеется, не сегодня и не бесплатно, а за малую копейку или еще лучше, за небольшую такую долю акций их компаний, которые в самом начале, будут очень недооценены. Именно для этого, мне и будет нужна хоть какая-то возможность выезда за границу, причем обязательно, не заметно от наших спецслужб. Вот такое у меня имелось не скромное желание – стать младшим партнером Билла Гейтса со товарищи.

Обязательно сделаю все возможное, чтобы получилось именно так,… но потом. А вот сейчас, пока память еще не выветрилась до донышка или уровня третьеклассника, нужно не забывать заполнять свой "технический" дневник идеями и решениями, которые все еще всплывают в голове. И запомнить главное, мне обязательно необходимо успеть до 1986 года, когда и состоится первое размещение акций Микрософт на бирже. Именно тогда, четверо их топ – менеджеров, во главе с Биллом Гейтсом, в одночасье станут миллиардерами, а двенадцать тысяч рядовых сотрудников, получивших по одной акции – миллионерами. Такого масштабного скачка, история еще не знала, да и знать, пожалуй, не будет. Впрочем, поправил я себя, лучше было бы постараться, где-то к 1975-1976 годам, когда доходы их компании измерялись лишь десятками тысяч долларов, а амбиции были еще не столь велики. Уверен, что молодой и такой талантливый я, им обязательно придется ко двору. В отличие от самураев, для меря главное цель, а не путь.

В общем, я твердо решил, что втиснуться в ряды акционеров компании Microsoft и станет моей главной задачей на ближайшие двадцать лет, причем, желательно, не просто втиснуться, а занять теплое местечко неподалеку от Билла Гейтса и Пола Аллена. Что же я смогу предложить им взамен? Да не так что бы и мало, вот, хотя бы на пару лет раньше, подбросить им, их же собственное решение, о создании операционной системы на основе графического модуля, такого, как у компании Apple, или нарисую простейшую схему манипулятора "мышь" для облегчения работы с графикой. Не забуду рассказать и о возможностях этого модуля для работы с программами Word и Exel, и конечно же подброшу идею создания знаменитой Windows, как графического расширения их собственной MS-DOS. Ну, а там, по ходу, еще много интересно удастся вспомнить, успевай только записывать. А уж каким образом привлечь внимание этих ребят, придумаю со временем. Они далеко не дураки, и пользу от такого сотрудничества должны не только почувствовать, но и соответствующим образом оценить.

А если нет, то у меня будет куча времени, для того, чтобы подружиться со Стивом Джобсом из Apple, Джеффом Безосом из Amazon, да и со многими другими, моими еще неизвестными будущими партнерами. И хотя они об этом даже не подозревают, но я то знаю! Но, не о чем говорить, пока у меня не появятся первые серьезные деньжата. Моих бутылочных, здесь явно не хватит. Вот, кстати и вспомнил, надо бы не забыть прикупить себе немного BitCoins по доллару за штуку. Будет что подарить внукам на молочко.

Понятно, что всю ту информацию, которую я припомнил, за время одного урока естествознания записать было никак невозможно, поэтому все детали и подробности займут у меня не один месяц или даже год. Нужно ли сейчас об этом так подробно рассказывать? Считаю, что нет, ведь помню, как меня самого сильно достало описание технологии варки мыла одним из попаданцев, занявшее целых пять страниц.

Возвращаясь к прежней теме, хочу рассказать еще об одном случае. В том же институте, где я трудился на благо науки, мне довелось столкнуться с проблемой вывода изображений на плоский экран. Этот экран был разработан в одном из наших институтских подразделений, но с использованием какой-то дивной неандертальской технологии. Наверняка он являлся очередной тупиковой ветвью развития. Мало того, что экран был монохромным, с длительным временем отклика, так еще и требовал для своей работы напряжения более сотни вольт. Но каким бы калекой тот ни был, а разбираться в его работе и технологии изготовления, мне все же довелось. Как оказалось не зря.

В начале двухтысячных, я решил приобрести себе телевизор с плоским экраном. Кто помнит, в те далекие времена популярными были две основные технологии – плазма и LCD. Вот мне и пришлось зависнуть на проблеме выбора. У каждого из этих направлений имелись свои плюсы и минусы. Например, плазма, отличалась большей яркостью и насыщенностью цветов, большим углом обзора, а LCD – экономичностью и долговечностью. К этому времени, свой подростковый инфантилизм, я оставил далеко за спиной и к вопросу выбора подошел очень ответственно, внимательно изучив даже историю создания экранов. Именно поэтому, хорошо знал, с какими проблемами пришлось столкнуться их разработчикам в плане технологий. Мне были хорошо известны многие детские болезни, с которыми инженеры должны столкнуться, причем не только технологи, но и аппаратчики.

К примеру, я до сих пор не забыл структуру современного LCD экрана, наименование, последовательность слоев и из какого материала они изготовлялись. Знаю, что для улучшения качества динамического изображения необходимо увеличить количество управляющих электродов, ну и многое другое. Также припомнил, и ошибочные решения, которые долгое время тормозили развитие этой технологии, и о том, как впоследствии, все исправили. С кем и на каких условиях буду делиться столь важной и секретной информацией, я пока не решил, да и далеко еще до этого, заметно дальше, чем до Windows. Не знаю, как стану действовать, через ноу-хау или через патенты, однако уверен в одном – все это дорого, даже очень дорого обойдется моим будущим японским или корейским коллегам. Хотя уверен, все их расходы на меня, многократно окупятся.

Конечно, я многим рискую, занимаясь таким творчеством на уроках, но свободного времени не так уж и много и тратить его на разные пустяки вроде "Естествознания", совсем не хочется. Напрягало и то, что эти воспоминания возникали спонтанно, иногда даже в туалете. И где мне было все записывать? В общем, я разработал и начал применять собственные сокращения, русско-английскую грамматику и придуманный мною метод простейшего шифрования. Для серьезных дядей из конторы, это конечно не станет проблемой, но здесь и сейчас – вполне сгодится, главное не увлекаться и отслеживать окружающую обстановку.

Вот и сейчас, сквозь пелену мыслей и легкий шум готовящегося к переменке класса, доносится объявление Ольги Петровны, что следующим уроком у нас будет диктант по украинскому языку. На украинском, благодаря своим частым визитам в село, я говорил совершенно свободно, лишь изредка мне не удавалось подобрать нужный аналог к русскому слову. Впрочем, так бывало и тогда, когда думаешь по-украински, а не можешь сразу найти подходящий русский синоним.

Хочется отметить, что Киев шестидесятых, это практически полностью русскоязычный город. По крайней мере, в моем окружении все общались именно на нем, поэтому уроки украинского языка, по сравнению с русским, для большинства моих коллег считались более сложными. Такая ситуация в Украине, начнет стремительно меняться лишь спустя долгие пять десятков лет, когда Путин вдруг решит заявить, что интересы России начинаются там, где начинается русский язык. Следовательно, эти интересы и закончатся там, где его не будет?

Надо сказать, наша Ольга Сергеевна, оказалась особой приличной, не помнящей зла, и никогда не напоминала о состоявшемся между нами конфликте. А может, ее сдерживало то, что нынче я стою на особом контроле у директора школы? Не знаю, но разногласий, а тем более вражды, между нами не случалось, каждый добросовестно выполнял взятые на себя обязательства. Я – тихо, как мышь сидел на уроках, занимался своими делами и старательно писал контрольные, диктанты и выполнял домашние задания, она – не отвлекала меня по пустякам, а иногда даже отгоняла самых назойливых. Но все же, у нее было больше прав, а у меня обязанностей, куда входили дежурства по классу и обязательное участие в общественной жизни школы.

Следует отметить, что в третьем классе единственными предметами, которые вели "варяги - преподаватели", были рисование, музыка и пение, а еще физкультура. Именно они и не вызывали должного уважения ни среди учащихся ни среди преподов, а зря. Стоит лишь вспомнить особняки и заработки будущих звезд эстрады или спортсменов, то становится понятным, что именно музыка, пение и физкультура и есть самые главные предметы, а не какая-то там филология с ботаникой. На уроках музыки, я старался не афишировать свои способности и предпочитал петь в хоре – там ведь всегда можно сачконуть, спрятавшись за голосами товарищей. Индивидуальный кастинг, я также благополучно провалил, спев песенку о юном барабанщике, голосом похожим на Высоцкого.

Считаю, что сделал все правильно. Во-первых, не хотелось бы, что бы меня записали в школьный хор, времени и так на все не хватало. А во –вторых, мне еще и славы певца сейчас не хватало. Вот только, только Сергеевна отошла от шока из-за моих кармических знаний, так тут ей еще и композиторство на голову свалится. Я имею ввиду, неизвестного еще Гену с его гармошкой, кузнечика в траве и принцессы с бременскими музыкантами. Они, хоть уже и пошли в массы, но до сих пор достойно не озвучены. Нет, все эти таланты следует демонстрировать порционно, гомеопатическими дозами.

На физкультуре, тоже ничем особенным не выделялся, ведь пока, у нас была лишь ОФП в чистом виде, а еще и игры. А вот на уроке рисования, я за собой не уследил. Получив задание – свободная тема, я, особо не заморачиваясь, открыл учебник "География", за пятый класс, отыскал там первую же понравившуюся мне картинку с сереньким зайкой среди елей и грибочков и старательно ее перерисовал.

Увлекшись, не сразу заметил, как у меня за спиной собралась компания из пяти одноклассников. Почему за спиной? Так меня не вовремя пересадили из моего закутка у окна. Там, чинили протекающую батарею отопления, но к началу урока, не успели закончить.

В общем, я только и услышал, что восторженный шепоток – "художник… художник..! Удивительно, ведь ничего особенного я не изобразил. Просто, у меня было более развитое, чем у сверстников, чувство пропорции, теней и света, а еще и усидчивость. А вот о том, что мне этот случай еще аукнется, даже и не подозревал.

И ничего не попишешь, все это не выходило за рамки, ведь согласно нашему коллективному договору я обязан был активно участвовать в общественной жизни класса. Вот меня и оставили после уроков, настойчиво попросив заняться созданием стенгазеты. Может я и соскочил бы, но какая-то добрая душа, уже успела доложить Ольге Сергеевне, что, кроме таланта живописца, я еще и проживаю в доме художников. Так что, как говорится, ему сам бог велел.

Как правило, задание для художника нарисовать стенгазету – означало на листе ватмана изобразить красивую шапку, желательно тематическую с ярким заголовком, а все содержимое вписывалось или вклеивалось прочими, не такими талантливыми членами редколлегии без его участия.

Что делать и как быть, я легко придумал еще по дороге домой. Дело в том, что на нашей лестничной площадке проживал сосед, дядя Ашот, с которым мы дружили семьями. По национальности, тот был ассирийцем, а на довесок и неплохим художником – пейзажистом. Несколько его полотен, долгие годы, украшали стены нашей старой квартиры. Он, без возражений, в течение пятнадцати минут, в верхней части листа формата А-0, нарисовал акварельными красками условного космонавта в гермошлеме, парящего на фоне земного шара. Чуть в сторонке от него, виднелось изображение трехступенчатого ​​ракето-носителя. Понятно, что все пожелания и примерные эскизы ему предоставил я. Зная, что уже через четыре месяца первый человек выйдет в космос, я решил, что нам не помешает находится в русле грядущих событий, подстрелив сразу несколько зайцев.

Понятно, космонавт в шлеме с надписью СССР был совсем не похож на Юрия Гагарина, да и ракета больше смахивала на американский MGM-31C Pershing. Но это и не важно, наше общее полотно было принято на ура и стенгазета заняла достойное место на школьном смотре. Я же, получил свою галочку в строке – общественная работа, и дополнительный бонус, так необходимый для поступления в пионеры.

Так и жилось мне в этой самой короткой четверти учебного года. Когда-то успешный , бутылочный бизнес, с наступлением холодов, практически сошел на нет. Если подсчитать, то за неделю мне удавалось собрать не более десяти штук, а вот с молочной темой, наоборот, все было все в полном ажуре. Более того в связи с наступившей непогодой, нам удалось незаметно поднять тарифы, мотивируя тем, что погода нелетная, график уже забит, да и ехать мне к вам совсем не по дороге". Так что, не зря умники настаивали на диверсификация бизнесов! Мой миноритарный акционер – Ахалешек, работал усердно и добросовестно, он был очень благодарен мне за возможность такого приработка. На что именно он собирал, я не знаю, но свои, совершенно секретные сведения о будущей деноминации, я ему не сообщил. Надеюсь, что свой собственный гешефт он успеет завершить до Нового года.

А вот недавно, наконец состоялось знаменательное и такое ожидаемое событие. Меня, в числе других передовиков – отличников, приняли в ряды. У нас в школе было четыре третьих класса, от А до Г и из почти ста двадцати учеников, смогли отобрать лишь семнадцать достойных, всегда и на все готовых. Удивительное дело, но я даже ощутил некоторую гордость в связи с этим событием. И вообще, хочется заметить, что за три месяца моего пребывания в этом мире мои эмоции и реакции на события, стали как-то моложе. Правда, в данном случае, дело могло быть совсем не в этом, просто сработал чистый прагматизм.

Судите сами, как может измениться отношение к продавцу услуг, если он явится к вам не со скромной звездочкой на пиджачке, а с пионерским галстуком на шее? Это ведь диапазон от десяти до тринадцати лет, так сказать, не младшая, а уже средняя лига. Да и отношение старшеклассников к тебе станет несколько иным, ну как почти к равным.

Это позже, лет через тридцать самым ярким примером "распущенной организации" станет пионерская, именно за нее перестройка и возьмется в первую очередь. А сейчас все наоборот. В пионеры, нас принимали торжественно, в музее Ленина, который в эти годы находится по ул. Владимирской, в будущем Доме учителя. Глядя на счастливчиков, стоявших со мной в одной шеренге, я не мог не заметить светящиеся от радости и гордости, глаза новообращенных пионеров.

Обратил внимание, что все мы тут же разделились на две группы: первая - это мажоры, с оранжево-красными шелковыми галстуками, а во второй, собрались пионеры от сохи, с простыми, хлопчатобумажными, темно-бордового оттенка. После церемонии зачисления в ряды, нас отвели в кинозал, где я в двадцатый раз вынужден был просмотреть обязательный к показу фильм, как наш Ильич тащит свое знаменитое бревно на субботнике. Вот даже статусные "Три мушкетера" я столько раз не пересматривал. Пришла в голову занятная мысль – а почему, собственно, этот трудовой подвиг был назначен именно на субботу, ведь тогда, как и сейчас, суббота являлась обычным рабочим днем? Пришел к однозначному выводу, что все дело в том, что все тогдашнее руководство партии большевиков, почти поголовно состояло из представителей древнейшей цивилизации, а для них работать в "шабат" было сродни подвигу.

После окончания торжеств, мы спустились в раздевалку, где забрали свои пальтишки и вышли на улицу, уже в новом качестве. Стоит ли говорить, что, несмотря на пронизывающий, холодный ветер, две верхние пуговицы на наших пальто, оставались расстегнутыми, демонстрируя всем и каждому, что перед ними не кто-нибудь, а уже пионер. В прошлую жизнь, я такой чести не удостоился, и в пионеры меня приняли на общих основаниях, вместе со всеми, теплой весной, на день рождения Ильича.

Решил, что на завтрашнюю тренировку, заявлюсь уже с красным галстуком. Как то неуютно я чувствовал себя среди ребят, которые уже давно состояли в пионерах.

Но это завтра, а сегодня, учитывая, что занятий у нас не будет, решил забежать к дяде Алексею, что бы узнать последние новости с дальневосточного фронта. Как-то забыл за хлопотами, заодно и своим пионерством похвалюсь.

К моей радости, тот оказался на месте.

- О, да ты уже пионер! Поздравляю! –жаль, что отметить такое событие нельзя, - эмоционально и по своему выразил свое отношение дядя Леша.

- Да вот, сегодня и приняли, - как можно более безразличным тоном промолвил я и спросил,

– А как ваше здоровье, на работу скоро выпустят?

- Так больничный уже закрыли, хотя и предлагали погулять до Нового Года. Тут и осталось то всего пару дней. Но ты не представляешь, как мне все это надоело... сидеть без дела.

Я согласно закивал головой и сразу перешел к делу.

- Дядь Леша, а как там дядя Асами поживает, ничего мне не передавал? - напомнил я о самом важном.

- А как же, вот только позавчера виделся с ним. Сказал, что встречался со своим земляком и кое-что рассказал о тебе. Так что готовься. Он правда сообщил, что тот через две недели едет в командировку, они будут какие-то сеялки на целине испытывать, а после этого сразу в отпуск махнет, мол давно собирался съездить в гости к бывшим сослуживцам в Казахстан. Так, что в Киев вернется не скоро, не раньше июня.

- Ну вот, теперь еще целых полгода терпеть предстоит. Долго, за это время и раввин в православие перейдет!- с сожалением вздохнул я.

Глянув на мое помрачневшее и недовольное лицо, Алексей добавил,

- Не переживай, чем то ты его все же заинтересовал, вот и хочет он до своего отъезда, увидеться с тобой и переговорить. Похоже, Асами чем-то его зацепил.

Алесей поднялся, взял с этажерки половинку тетрадного листка и протянул его мне.

- На вот держи, здесь записан его адрес. Ты же знаешь этот район, на левом берегу? Сказал, легче всего застать этого тренера дома, в воскресенье утром.

После этого, как всегда, дядя Леша попытался усадить меня за доску, но в этот раз я обломал его, сославшись на крайнюю занятость, мол, бегу домой и не хочу опаздывать к приходу гостей. А к нему, зашел по дороге, только потому, что обещал и хотел узнать, как там дела с обещанием Асами.

С трудом дождавшись воскресенья, я приготовился к поездке на левый берег, в Соцгород. Это был первый массив жилой застройки на левом берегу Днепра, в черте города, который располагался между современными Русановкой и Березняками. Оказывается, в прошлом году, уже построили Дарницкое трамвайное депо и туда пустили тридцать первый трамвайный маршрут, от Рембазы до Красной площади.

Хотя, у меня и лежал в кармане проездной на трамвай, но добираться решил на автобусе, так было гораздо удобнее и быстрее. Если уж гулять – так гулять, эти пятьдесят копеек погоды не сделают!

Подбежал к остановке и заскочил в полупустой салон. Лязг и шипение двери, и вот мы отправились в путь. Сейчас, по городу бегают в основном ЗИС-154, напоминавшие мне клоуна – с фарами-глазками по бокам и красным носом. Мотор у них был расположен впереди, поэтому в салоне воняло бензином не так сильно, как будет позже, в ранних моделях ЛАЗа. Ехать, было не очень далеко и я глядя в окно на проплывающие колонны моста им. Патона, вспомнил недавно подслушанный разговор старших ребят в нашей динамовской раздевалке.

– А ты знаешь, Мишка, что папка соседу рассказывал? Мост Патона – это первый в мире мост, где использовали сварку, а не заклепки, – почему-то громким шепотом, как об очень большом секрете, поведал приятелю вихрастый паренек.

- Сказал, когда его строили, так ночью от сварки вся река светилась. А еще, там два сварщика утонули, думаю, пьяными сорвались, – после чего, еще понизив голос, добавил, – там, еще водолазы взрывали под водой остатки старого моста, ну того, что перед самими немцами наши разбили. Да ты, Мишка и сам видел, в том месте еще сваи выглядывали, когда вода спадала. Так вот, отец рассказывал, все эти мины запихивали в немецкие гандоны, чтобы они не промокли, представляешь? Там их несколько тысяч было, водолазы потом целую кучу себе понабирали.

А вот это уж и правду секрет!

Мы проехали мост Патона, по центру которого, совсем недавно был проложен трамвайный путь. Минут пять, и я оказался на месте. Массив Соцгородок был застроен на удивление добротными домами, по каким-то своим, уникальным проектам. Меж ними, то здесь, то там, можно было увидеть и старые, деревянные бараки.

В одном из них и обитал японский земляк дядюшки Асами. Если снаружи, его жилище выглядело довольно убого, то внутри, это была вполне комфортная квартира, хотя присутствия дамы я там так и не обнаружил. Впрочем, все что делает женщина никогда не заметно, заметно, когда она этого не делает.

Полы двух комнат, были устланы циновками, умело сплетенными из речного тростника, а на окнах и дверях висели гремящие и шуршащие бамбуковые жалюзи. Светлые стены были украшены различными литографическими миниатюрами из японской жизни, с обязательной горой Фудзияма по центру.

А вот и сам хозяин, который встретил меня с видимым безразличием. Если Асами хотелось называть дядюшкой, то этот его знакомый больше смахивал на дедушку, и глядя на его морщинистое лицо я дал бы ему слегка за шестьдесят. Одет, этот дедушка, был в какую-то короткую, стеганую куртку и узкие брюки. Я поздоровался, как запомнил у Асами, поклоном, не сгибая спины.

Звали моего будущего, как я надеялся сенсея – Харуто Такеда. Представившись, он внимательно, и как мне показалось, с интересом посмотрел на меня, а затем произнес:

- Добрый день Саша, садись пожалуйста, Асами – сан мне о тебе немного рассказал, вот и я решил сам познакомиться. Ты и в самом деле желаешь научиться нашему искусству? Запомни, если ты хочешь лишь научиться драться, то тебе не сюда.

Он налил в две небольшие чашки какой-то особенно ароматный чай и жестом предложил мне садиться.

– Да нет, дядя Такеда, я читал, что на таких занятиях учат и как думать, и как дышать, и как по напрасно не ввязываться в драки, и еще многое, – как можно серьезнее, пытаясь произвести самое благоприятное впечатление, ответил я, старательно копируя его мелкие глотки. Подумал.

- Сам бы я такую чашку в три глотка прикончил.

- Хорошо, надеюсь это так. Для начала, называй меня просто – учитель. Я сразу хочу рассказать тебе, чем мы будем заниматься. Это очень длинный путь, и почти никто не проходит его до конца. Называется этот путь – дзюдо или по вашему "мягкий путь", этому искусству уже почти двести лет.

После короткой паузы, сделав очередной глоток чая, он продолжил:

– А мягким этот путь называется потому, что суть его – поддаться, чтобы победить. Поэтому, прежде всего, мы станем изучать, как лучше использовать свое тело и дух, а также излишнюю силу ваших противников. Вот ты знаешь, что такое дух? Как ты себе его представляешь?

Не знаю, положено ли девятилетнему мальчугану разбираться в таких философских понятиях, но меня спросили и я ответил, глядя ему в глаза:

- Ну, не знаю …- протянул я, - думаю, что люди сильные духом не поддаются страху в момент опасности, они способны преодолевать препятствия и не отчаиваются в самых сложных ситуациях.

Такеда, довольно кивнул головой и сказал:

– Да, приблизительно так оно и есть, вижу, не зря мне тебя Асами нахваливал. Добавлю еще – наши знания можно использовать только тогда, когда на тебя нападут первыми, а не для демонстрации своей силы и умений, в ущерб кому-либо. Ты меня понял?

Дождавшись моего утвердительного кивка, зажмурившись от удовольствия, Такеда сделал свой мини глоток, и продолжил.

- Плохо то, что у вас соревнований по дзюдо пока не проводят, так что и сравнить будет не с кем. Правда, есть самбо, оно многое переняло от нашего искусства. Еще скажу, что если хочешь стать настоящим мастером, тренироваться над каждым упражнением, придется долго и упорно. Это если ты действительно хочешь стать настоящим мастером, таким же как я, а меня учили почти десять лет, но не научили и половине всех умений. Я понимаю, что у вас здесь совсем другая жизнь, не такая, какая была у меня на родине, но некоторым, достаточно пройти всего три, четыре или пять ступеней по этой длинной лестнице.

Тут он и огорчил меня, сказав, что начать занятия мы сможем не раньше чем через пять-шесть месяцев, после чего хитро усмехнувшись, добавил:

– Знаешь, все что человек получает даром, не ценится, так что, по крайней мере вначале, тебе придется делать небольшие взносы, ну и, конечно же, приобрести себе специальную одежду. Эти деньги необходимы нам, что бы закупить себе инвентарь и отремонтировать помещение для занятий.

– И кимоно нужно будет? - переспросил я.

Он улыбнулся, кивнул головой и сказал: - Вот видишь, ты уже почти все знаешь, – затем немного помолчав, добавил:

– А еще, тебе мой товарищ уже говорил, что не стоит никому рассказывать, чем и с кем ты собираешься заниматься? Наше искусство хоть и не запрещено, но вашей милиции такое все равно не нравится. Они думают, что я тут хулиганов готовлю. Ты меня понял?

– Да, учитель.

К себе домой я уже не спешил, поэтому решил возвращаться трамваем. Подпрыгивая на стыках рельс, я пребывал в раздумьях, разбирая и состоявшийся разговор, и всю ситуацию в целом.

– А может так оно и к лучшему? Начну заниматься с осени, а к тому времени, и с другими проблемами немного расквитаюсь. И не стоит пить сразу – я же знаю, сахар на дне!

Оно и правильно. Уж очень большая нагрузка ляжет на мои хилые плечи, и вытянуть одновременно три спортивных секции, даже такому упорному энтузиасту как я, может оказаться не по силам. А бросать, какую-то из них я пока не хотел. В итоге, пришел к выводу.

- Все путем, за этот год подросту, окрепну, появятся мышцы и хоть один кубик на животе, а там, глядишь, еще и догоню пятерку его старших питомцев. Хотя, зачем это глядеть? Обязательно догоню, ведь занятия гимнастикой и плаванием добавляют неплохой бонус к здоровью.

Заглядывать далеко вперед я не стал, однако пришел к неприятному выводу, что со следующего года придется оставить гимнастику. Все предварительные расчеты показывали, что в противном случае, времени мне не хватит даже на сон. А еще решил, что деньги на оплату этой секции постараюсь вытащить из родителей, а вот кимоно, придется заказывать самостоятельно, на свои кровные. После Нового года их будет достаточно. Вновь вспомнив Такеду, подумал:

– А может, ну его этот арабский, может следует изучать японский язык, вон уже и преподаватели знакомые появились?

Но потом решил, что будущие переговоры с Epson, Hitachi или Japan Displey, по технологиям плоских экранов, я смогу вести и на английском.

Протокол № 9.

Удовлетворение

А утром он проснулся богатым и счастливым – эти слова сказаны как раз обо мне. Пожалуй, не стоит напоминать, что этот Новый год я ожидал с заметно большим нетерпением, чем кто-либо из граждан нашей страны. Однако, в отличие от них, ожидал не боя курантов, звона бокалов шампанского и сердечных поздравлений от Никиты Сергеевича, а голос диктора, зачитывающего Указ о деноминации рубля.

Или я стал настолько меркантильным, не сумев перебороть свои кулацкие замашки, или потому, что это первая цель такого масштаба, которую я достиг в новом мире, но это так. Как оказалось, ожидаемого мною новогоднего поздравления первого секретаря так и не случилось. Совсем упустил из виду, что мода на это еще впереди, и наше руководство, учитывая тотальное отсутствие телевизоров у подавляющей части населения не считало это важным. Не показали и "С легким паром", на столе не стоял столь уважаемый всеми салат Оливье, а сам Новый Год мы встречали тихо и в компании с еще двумя семьями наших соседей. Засиделись гости недолго, всего до часу ночи.

Собственно, праздновали лишь взрослые, мы же, нетерпеливо добравшись до десерта, остались без присмотра. Собравшись в квартире напротив, принялись пластилиновыми корабликами в тазике с водой, разыгрывать сражение у Трафальгара. Старались утопить суда противника, обстреливая их вишневыми косточками через трубочку. Эти пьяные вишни, мы позаимствовали из бутыли с бывшей наливкой, которую удалось под звон курантов умыкнуть из соседской кухни. Очень креативное новогоднее развлечение получилось, рекомендую попробовать хотя бы вишни. И в самом деле, не в преферанс же мне всех обыгрывать?

С трудом разлепив сонные после вчерашних сражений глаза, я отправился за первой утренней прессой. Развернув газету "Известия", с понятным волнением, принялся вчитываться в строки Указа. Вот он родной, со всеми подробностями, на самой первой странице напечатан! Все так, как и провозгласил товарищ Ленин - "Революция, о которой говорили большевики - свершилась". Безмерно рад, что история движется неизменным курсом и этой ночью я стал богаче ровно в десять раз.

Внимательно прислушиваюсь к себе, но кроме сухости во рту и чувства глубокого внутреннего удовлетворения в связи с успешно завершенной операцией, никаких других эмоций не испытываю.

Кто бы там не убеждал, но вовсе не полет Гагарина, а именно эта, долгожданная денежная реформа и станет для меня самым главным событием года. Ну а человеком года – естественно будет он, Юрий Алексеевич.

Что же касается инфляции, которая обычно сопровождает всякую реформу, так о ней вообще не стоит говорить. Я даже задал себе вопрос - а что, была еще и инфляция? Ведь нашему СССР, такое буржуазное явление, в принципе не присуще. Стабильность цен – наша гордость и почти что статья Конституции. Однако, подумав, пришел к выводу, что она все же имела место, правда совсем незначительное. Скорее, для статистики. После этой реформы, самой мелкой монетой, стала копейка, равная бывшим десяти. Автоматически, коробка спичек подорожала вдвое, ведь раньше она стоила пять копеек, аналогично стакану газировки. Да и телефоны – автоматы принимали теперь не пятнадцать копеек, а две, да и во всех ценниках произошло округление в сторону большего значения. Вот и вся инфляция.

То обстоятельство, что я стал самим крутым женихом не только нашего подъезда, но и школы, совершенно не повлияло на мою жизнь. Я сам напоминать себе известного подпольного миллионера, Александра Ивановича Корейко, который сидя на чемоданах со своими миллионами, не знал куда их потратить. Хоть бери и заводи себе отдельную тетрадь, где начну записывать хотелки и планы, как с пользой использовать свалившееся на голову богатство.

Весь мой прежний богатый опыт подсказывает, что большие деньги гораздо проще потратить, чем маленькие. Теперь, когда давняя лютая мечта моего детства – купить игрушечную железную дорогу стала реальностью, исполнять ее мне категорически не хочется. То же самое можно сказать и о многом другом. К счастью, до времен тотального дефицита, когда деньги будет легче всего пропить, оставалось еще лет пять.

Всем бы такие проблемы. Вот и я за это не переживаю, не зря говорят, что ранняя юность – прекрасное время, когда нет ни профессии, ни прав, ни денег, а есть только сексуальная ориентация. Так что, настроение у меня хоть куда, хочется до бесконечности перебирать свои медяки и мечтать, мечтать… ну совсем как тот скупой рыцарь у Пушкина. Еще вчера, эти мои копейки являлись финансовыми слезами, но с первого января, эти слезы превратились в ручейки, жаль, что не в реки.

А если без шуток, то такое значительное для людей и страны событие, сопровождалось как одобрительными отзывами, так и проклятиями. Кто там посчитал, сколько нажившихся во время войны и в период разрухи подпольных миллионеров одномоментно стали если не бедняками, то заметно похудевшими? Или взять, к примеру, те же воровские "общаки"? Из общего оборота был выведен приличный теневой капитал, что заметно выровняло ситуацию на рынке товаров народного потребления. Не обошлось и без казусов и даже личных трагедий. Как то, дня через два, зайдя в гастроном за продуктами, я увидел свою знакомую кассиршу. Она, по настоящему рыдала в кругу пытавшихся ее успокоить подружек. Оказалось, что получив от покупателя сто рублей старыми деньгами, сдачу, в шестьдесят рублей она ему выдала уже новыми купюрами, а это, как-никак, шестьсот старых – фактически вся ее месячная зарплата.

Переходный период, когда в обороте будут и старые и новые деньги, должен продлиться до апреля месяца. Это вам не будущая, павловская реформа за три дня! А у нас в двухтысячных, на этого Хрущева бочки катят. Да другого такого генсека еще поискать надо! Неподалеку от нашего дома открыли обменный пункт, где в первые дни января выстраивались огромные очереди. Одномоментно, были пересчитаны цены, зарплаты, стипендии, пенсии и другие выплаты. И вот теперь я, чуть ли не каждый день провожу операции обратного обмена, заменяя те двадцать пять копеек, которые каждый день мне выдавали на школьные обеды, медной мелочью. Вначале, тетка – кассир в нашей столовой, довольно подозрительно поглядывала на меня, но потом привыкла, хотя любопытство ее безусловно донимало. Точно такие же манипуляции я выполнял и тогда, когда отправлялся на продуктовые закупки. Что характерно, в эти дни я выполнял мамины заказы с удовольствием.

Понемногу, моя фанерная копилка разгружалась, но уж слишком слабыми, даже не заметными темпами, гораздо медленнее, чем мне бы хотелось. Да и постоянно таскать в карманах килограмм медяков было очень не комфортно. Но не так все и уныло, ведь и возможностей потратить деньги стало заметно больше. Именно при Никите, в большом количестве, стали открывать небольшие кафетерии, пельменные и кулинарии, поэтому перехватить чего-нибудь по дороге, стало гораздо проще. Все это, серьезно ударило по бизнесу теток, стоявших на каждом углу со своими безальтернативными пончиками. Лично мне, в этих кулинарках, нравились эдакие псевдо-шашлычки – пять небольших кусочков жаренного мяса нанизанных на деревянную палочку. Слегка подогрел – и получай удовольствие. Неплохая идея, сытно, полезно, вкусно и совсем не дорого, да и худеть у меня причин не было.

Но память вернулась к новогодним каникулам. За все мои видимые успехи родители порадовали красочным пригласительным на детский новогодний утренник, в клуб художников и радости моей не было предела. Это мероприятие состоится на улице Ленина, в подпольном, вернее подвальном помещении, чуть ниже ресторана "Интурист". Вспомнил, именно здесь, я год назад выиграл настольную игру "Буратино или Золотой ключик", которая развлекала нашу компанию целых две недели. Поскольку на праздник я отправился не один, а с целой командой соседских детей в сопровождении чьей-то мамы, отвалить в сторону было не реально.

Пришлось, почти полтора часа медитировать над своими планами и задачами, категорически отказавшись от заманчивого предложения друзей, вновь выйти на сцену со своим коронным номером - стишком о медведе. Единственным светлым пятном на этом утреннике были подарки – небольшие целлофановые кулечки с конфетами, печеньем, шоколадной медалькой и одной мандаринкой. Вот такие маленькие радости у нас, попаданцев. Родители, и дальше будут теребить свой профзоюз, выбивая мне путевки в пионерлагеря и приглашения на утренники. Жаль, что им всего не объяснишь, и после вопроса – ну как, тебе все там понравилось, оставалось лишь отвечать - ja, ja, das ist fantastisch.

Но напрасно я жаловался на скуку, уже через четыре дня после начала каникул, жизнь покатилась быстрее и веселей. Однажды, придя раньше всех на очередную утреннюю тренировку, я зевая от недосыпа, медленно брел по коридору в раздевалку. И тут, из-за расхлябанной и поэтому чуть приоткрытой двери тренерской, услышал свою фамилию. Уши тут же отдали команду стоять и я, делая вид, что развязались шнурки, причем на всех четырех ногах сразу, прислушался и осторожно заглянул в щель. Понимаю, что подсматривать неприлично, но зато как интересно! Даже штандартенфюрер Штирлиц заявлял, что лучше один раз подслушать, чем сто раз услышать.

В небольшой тренерской, сидели мой Сан Саныч и спортивного вида женщина, лет тридцати пяти, которую я уже пару раз встречал у нас в бассейне. Как я тогда понял, она занималась со старшей группой нашего общества, а в данный момент речь действительно шла обо мне.

– Слушай Саныч, ну не будь таким жлобом – недовольно выговаривала она, – ну войди ты в мое положение. Через четыре дня начинаются городские юношеские соревнования, а у меня в эстафете третий номер и наш запасный вылетели, грипп подцепили.

- Так возьми кого другого из своих, время еще есть, вон у тебя их сколько в группе, лоботрясов, - тут же возражает Сан Саныч.

– Да пойми же ты, старлей, не тянут они совсем, а в этих заплывах мне ниже четвертого места опускаться ну никак нельзя. Вот-вот, документы на старшего тренера подать должны, а тут вдруг такой облом случиться может. А если даже "Водник" вперед себя пропустим … ну ты же сам все понимать должен, не маленький.

- Да понимаю я все, но мне не нравится, что ты собираешся этого совсем зеленого пацана со своими аксакалами выставить. Он же у меня всего несколько прикидок прошел, а об эстафете так вообще понятия не имеет, – не сдавался Саныч.

- Так ты же сам сказал, время у нас еще есть вот и подтянем немного. А что до эстафеты, то ты сам знаешь, ничего особенного там нет, шлепнут по заднице, и пошел. Вспомни, как неделю назад сам хвастался, какой у тебя талант подрастает, мол, уже из минуты на пятидесятиметровке выходит – не сдавалась тренер старшей группы - тебе что, интересы собственного общества не важны? Может, мне с Филимоничем следует поговорить?

На короткое время, разговор затих и я даже отпрянул от дверей, опасаясь, что кто то выйдет в коридор. Но тут же услышал ответ Саныча.

– Вот только не надо меня своим Филимоничем пугать, – вскочил мой тренер, – понимаю я все, просто боюсь, что парень может переволноваться, перегореть, он же еще совсем пацан …

Здесь я понял, что лед хоть и не тронулся, но уже пошел большими трещинами.

– Вот потому-то я и пришла к тебе, а не к Филимонычу. Ты же лучше нас сможешь поговорить и объяснить ему все, как положено…

Саныч, хлопнул рукой по столу и наконец сдался.

- Ну, хорошо, давай попробуем, минут через десять все мои соберутся, тогда и подходи к нам, там и поговорим. Хотя боюсь, ничего хорошего из твоей затеи не выйдет.

– Да не переживай ты Сан Саныч, вот увидишь, все будет хорошо. Ты мне потом еще спасибо скажешь, ведь начинать ему когда-то надо?

Она, благодарно похлопала его по плечу и поднялась.

Я понял, что разговор уже точно окончен и незаметно проскользнул в свою раздевалку, которая вскоре, с веселым гомоном, стала заполняться ребятами из разных групп. Переодеваемся, в душ и сразу же в зал, где у стартовых тумб меня уже ждали. Почему так уверен? Так ведь смотрели именно на меня. К этому разговору я был готов, и внутренне уже дал свое согласие, однако, не мешает сыграть роль взволнованного и слегка испуганного третьеклассника.

- Здравствуйте Александр Александрович, - бодро, поздоровался я.

- Привет Саня, вот познакомься – это Инга Петровна, она тренирует наших старших ребят, я думаю, ты уже ее видел.

- Доброе утро, Инга Петровна, – я посмотрел в ее сторону.

- Слушай Саня, здесь такое дело, - неуверенно продолжил Саныч - на седьмое число, у нас намечены большие старты для юношей сорок девятого года рождения, но вот какая засада, у Инги Петровны возникла серьезная проблема, парень один заболел. Хочу спросить, ты не хотел бы попробовать себя, и выступить вместо него? Понимаешь, иначе всю их команду могут снять с соревнований, а ведь все ребята старались, готовились. Это будет эстафета по пятьдесят метров вольным стилем и необходимо четверо участников.

Испытующе глянув в мою сторону и не совсем верно расценив мой взгляд, он принялся успокаивать.

- Да не волнуйся так, ведь эту дистанцию ​​ты раз сто проплывал и тогда неплохо получалось.

Наконец и я решил подать голос, неуверенно заявив.

- Это я понимаю, но все равно, как то страшновато, Александр Александрович, те ребята ведь, все старше будут и занимаются они давно, а ну, как я последним приду, - продолжил сомневаться я.

- Не бойся Саша, ребята у нас отличные, они и сами с удовольствием тебя бы попросили, но только нет их сейчас. Да и ты их понять должен, они готовились, готовились три месяца, а тут раз, и всю команду снять могут. И вообще, результаты у тебя неплохие, – принялась уговаривать Инга Петровна, выложив под конец, и вовсе не убиваемый козырь.

– Ты ведь у нас уже пионер? Вот и должен быть всегда и ко всему готов!

– Ну, не знаю,- протянул я, решив закончить притворяться, - если Александр Александрович считает, что справлюсь, тогда да, я согласен.

- Вот и хорошо, сейчас у всех вас начались каникулы, так что подходи в бассейн завтра, в одиннадцать, с ребятами познакомишься и покажем, что такое эстафета, - завершила нашу беседу Инга Петровна.

Седьмого января, атмосфера в бассейне стояла праздничная, стены были разукрашены флагами спортивных обществ-участников, слышались возгласы болельщиков, в помещении звучали бодрые спортивные марши.

"Чтобы тело и душа были молоды,

Были молоды, были молоды,

Ты не бойся ни жары и ни холода,

Закаляйся, как сталь!"

Вдоль бортика бассейна сновали какие-то озабоченные люди с портфелями и папками, что-то согласовывая и подписывая свои документы. На трибунах, народа собралось не много, скорее всего сюда пришли бабушки и дедушки участников соревнований, тренеры старших команд, которые присматривали себе будущее пополнение, а также ребята, не попавшие в составы. Неожиданно, я увидел и знакомого, из моей гимнастической группы, он удивленно смотрел в мою сторону. В его глазах медленно появлялось узнавание.

- Ну, все, пойдет писать деревня - подумал я, и точно, через минуту тот уже исчез.

– Похоже, побежал звать сюда моих коллег-гимнастов во главе с тренером, хотя теперь это и не страшно, Петрович и так в курсе.

- Ну, как ты себя чувствуешь? – подошел подбодрить меня Сан Саныч.

– Все в полном порядке – пытаясь выглядеть уверенным, отрапортовал я, хотя сердце колотилось сильнее, а ноги неприятно подрагивали, все-таки это было мое первое серьезное испытание после реинкарнации. В данном случае, рюмочка джина точно бы не помешала.

Конечно, за прошедшие четыре месяца я заметно окреп и теперь не походил на того, неуверенного в себе испуганного собственным отражением мальчика, которого я увидел в зеркале двадцатого августа. Тем не менее, я смотрелся более мелким, чем мои нынешние соперники и партнеры.

Между тем, Саныч решил продолжить свою психологическую обработку.

- Ну, что волнуешься – спросил он

- Да…

- Наверное, в первый раз?

- Да нет, я уже и раньше волновался… - Саныч, улыбнувшись, посмотрел на меня.

- Шутишь…ну это хорошо, давай бегом в строй, видишь, твои уже выстраиваются и он легонько подтолкнул меня в сторону дальнего конца бассейна.

Бассейн у нас короткий, на двадцать пять метров, хотя и имелось тут целых восемь дорожек. Вообще то, настоящий большой бассейн в Киеве был лишь один, на стадионе КВО, где и проходили тренировки сборной Украины. Команды участницы, выстроились вдоль бортика и заслушали короткую напутственную речь. Какие общества, какие дистанции, порядок проведения заплывов и конечно же, о роли партии, которая проявила такую заботу о подрастающем поколении, выстроив для нас такой чудесный бассейн.

До эстафеты очередь дошла минут через сорок, и все это время мы с ребятами сидели на скамейке, наблюдая за стартами и тихонько переговаривались. Вернее, переговаривались мои партнеры в основном между собой, я ведь был им почти не знаком, да и заметно моложе. Наш первый номер уже успел, правда, без призового места, принять участие в заплыве на сто метров. Он вернулся и теперь сидел рядом с нами.

Вижу, что настроение у ребят не очень, все же такая неожиданная замена перед самыми стартами, да еще и на меня, не настраивала их на позитив. Несколько раз к нам подходила Инга Петровна, подбадривая ребят обещаниями неких плюшек от руководства, которые непременно посыплются на нас в случае успеха. Успехом, по ее словам, можно было считать наше попадание в призовую тройку, о борьбе с явными фаворитами, ДЮСШ, и особенно с "Динамо", речь вообще не шла.

Здесь, мне хотелось бы немного рассказать о распределении ролей, а вернее этапов. Самых сильных участников, как правило, ставили либо на первый, либо на последний этап. Первый заплыв, мог стать своего рода почином и внушить в команду уверенность в успехе, или хотя бы не слишком ее огорчить. Тут уж как карта ляжет. В любом случае, первый номер обязан был выступить достойно. Последний этап – это своего рода последний шанс, когда уже изменить ничего нельзя. Именно на этом этапе и поплывет гордость нашей команды – Юрка Лобода. Меня же, решили поставить третьим и отдельно, очень попросили не слишком "опаздывать к финишу".

Честно говоря, на меня не особо и рассчитывали, просили только проиграть не много. И это неудивительно, хотя Инга Петровна и знала обо мне раньше и была в курсе моих достижений, но знала она далеко не все. Дело в том, что я, заметно опережая своих товарищей в скорости, умышленно не показывал всего, на что был способен. Ведь одно дело быть лучше всех, а другое – быть лучше на целую голову. Я представлял себе их настроение, когда я заканчиваю свою дистанцию, а мои коллеги лишь поворачивают на последний круг. Все же, в нашей группе, я старался быть своим, а не выделяться как жираф среди баранов. Вот если соревнования – тогда другое дело, а так… Так что, именно сейчас, и настала пора вылезать из кустов.

Наконец, наша очередь. Жребий определил моей команде шестую воду. Нормально, хоть будет видно большинство соперников. Возле тумб ДЮСШ и "Динамо" царило веселое оживление, все остальные участники были более сосредоточены и хранили напряженное молчание.

– Команды готовы? Приготовиться… – прозвучал голос толстячка в олимпийке, выполнявшего роль главного судьи. Он, еще раз окинул нас внимательным взглядом, после чего поднял правую руку со стартовым пистолетом.

– На старт, внимание марш! Ба-бах ….!

Слитный всплеск, брызги воды и азартные крики болельщиков на трибунах. К первому развороту, все команды подошли почти вплотную, ведь на этот этап тренеры постарались выставить не самих худших из своих. А вот после разворота картина изменилась. Одни устали, другие не совсем четко выполнили поворот, и вот уже определилась тройка явных лидеров. Как и ожидалось, это были признанные фавориты соревнований – "Динамо" и ДЮСШ. Наш Колян, пока шел третьим, хоть и с совсем небольшим отставанием, а вот парочие команды, немного задержались. Ну да ничего страшного, это лишь начало.

Но уже следующий этап оказался для нашей команды крайне неудачным. Наш паренек, выглядел заметно слабее, да и до кучи, задел рукой один из буйков дорожки, при этом сбившись с ритма. Так что, когда я наконец почувствовал легкий шлепок по заднице, мы как и прежде шли третьими, но уже с конца.

Как можно сильнее отталкиваюсь и лечу в воду. Самое время рассказать, что еще в начале пятидесятых, пловцы старались выполнять старт из низкого положения, когда руки опущены к ногам, а те согнуты в коленях. Такой сильный наклон корпуса, а также опущенные перед туловищем руки, давали возможность продвинуть плечи вперед и сильнее оттолкнуться ногами. Но уже к концу шестидесятых, появился еще один вариант старта – с захватом руками стартовой тумбочки. В отличие от предыдущего способа, пловец не просто наклоняет туловище вперед, сгибая колени, но и хватает руками край тумбочки, при этом основной центр массы тут же смещается за передний край опоры, заметно сокращая время от подачи стартового сигнала до отрыва ног от тумбы. При такой стойке и толчок получается более мощным, и вход в воду получается чуть дальше. Использование этого ноу-хау из арсенала будущего, сразу же подвинуло меня на одну позицию вперед. Вхожу в воду далеко, четко, почти без всплеска, и сразу же начинаю изо всех сил работать руками и ногами. Отрывки криков болельщиков и тренеров доносятся словно сквозь вату, в те редкие моменты, когда голова появляется над поверхностью воды. Как эти тренера умудряются управлять ходом заплыва – не понимаю. Но вот, совсем близко показалась стенка бассейна.

Надо сказать, что разворот, нынешние спортсмены выполняют способом маятника, то есть, подплывая, касаются стенки бассейна вытянутой рукой, а тело как бы переворачивается с одной стороны на другую. Далее, согнутыми ногами изо всей силы отталкиваются от стенки, и гребут в обратную сторону. Но я то, продукт другой эпохи, да и нигде в правилах не сказано, что касаться бортика нужно обязательно рукой, а мне ведь и так следует догонять.

Поэтому, я решил выполнить поворот без касания рукой стенки бассейна и когда до бортика остался примерно один метр, сделал вдох и нырнул с подъемом таза вверх. Сильно оттолкнулся ногами и по весь дух погнал назад. Руки и ноги заработали изо всех сил, а сердце чуть не выскакивало из груди. Крики, казалось бы, усилились до предела, но доносились откуда-то издалека.

– Саня…,.. вай, …дец, ава.. гард… – я и не пытался разобрать, что они там кричат, успевая лишь отслеживать плавучие буйки ограждения дорожки, чтобы ненароком не налететь на них. Мой необычный разворот добавил еще секунду, и я успел заметить, что на финишную прямую вышел уже на третью позицию. Экономить силы не было нужды, и я заработал руками и ногами, уже не сдерживая себя.

К финишу своего этапа, я пришел вторым, лишь на несколько гребков опережая команду ДЮСШ, все остальные заметно отстали. Я и не заметил, как коснулся бортика бассейна, а надо мной промелькнул силуэт Юрки, который пошел на последний этап.

Уцепившись за тросик дорожки, я жадно глотал воздух, еще не понимая, что для меня уже все позади.

– Саня, ты как? – я задрал голову и увидел озабоченно – счастливое лицо Инги Петровны, – давай помогу! Схватив за руку, она вытащила меня из воды и подвела к лавочке нашей команды – вот, посиди здесь, отдохни немного.

Да какое там отдыхать, я внимательно наблюдал за тем, что происходило в бассейне. А на последнем этапе, вдохновленный моим предыдущим успехом, Юрка не подкачал и закрепил успех нашей команды, уступив динамовцам всего одну секунду.

Радости ребят и Инги Петровны не было границ. Еще бы, задача была не только выполнена, но и перевыполнена. Но, как оказалось, это был еще не конец всей истории. Тренер ДЮСШ подал в судейскую коллегию целых два протеста. По его мнению, я нарушил сразу два пункта регламента соревнований. Во-первых, стартовал не по правилам, ну не как все, а второе – при развороте, я не коснулся рукой бортика бассейна. И если по первому пункту его отшили практически сразу, ну не было в правилах никаких ограничений на этот счет, хоть спиной вперед прыгай, то по второму – дебаты затянулись надолго. Наконец, трижды перечитав все нормы и правила, судьи и тренеры, нашли там лишь пункт, что пловец "должен коснуться стенки бассейна", и нигде не было сказано, что он должен коснуться его именно рукой. Да бейся ты хоть головой, какая кому разница? Примечательно, что в этом нас поддержали и тренеры всех остальных команд – участниц, по-видимому, они уже поняли всю перспективность метода и теперь раздумывали, как и когда его применить в своей практике.

В итоге, мы так и остались на втором почетном месте. Приятно, что приветствовать меня подошла и вся моя секция по гимнастике во главе с тренером, все же я был первым призером, хоть и в другом виде спорта.

Еще одним результатом нашего удачного выступления была встреча меня с Сан Саничем и грозного Филимонича. Этот, довольно подвижный толстячок, оказался руководителем всех водоплавающих секций общества "Авангард". Иными словами, он курировал все, и плавание, и прыжки в воду, и водное поло. Филимоныч, мне сразу не понравился, поскольку выдвинул идею о переводе меня в более взрослую группу. Не без труда и с моей поддержкой, но Сан Санычу удалось отбиться. Вот нравился он мне, а Инга Петровна показалась более жесткой и нацеленной исключительно на результат. Основным аргументом моего тренера было то, что я все равно остаюсь в "Авангарде", а что касается сборной, то там вообще будет свой отдельный тренер.

Инга не соврала и в качестве бонуса, каждый член нашей команды получил талоны на питание до конца каникул. Конечно, ездить на стадион Динамо, для того чтобы здесь пообедать, никто не собирался, но эти талоны удалось без проблем и с выгодой, обменять в местном буфете на разные вкусности. Позже узнал, что мог бы с некоторым дисконтом их обналичить.

Но это все потом, а сейчас, аккуратно спрятав свою первую награду в ранец с сменной одеждой, я отправился домой, порадовать родителей первым успехом. В свою очередь, они также не стали сдерживаться от того, чтобы не похвастаться перед соседями. И вскоре я стал дворовой знаменитостью, хоть и на короткое время. Ко мне, даже подходили ребята с вопросами – где можно записаться в нашу секцию. Свою первую грамоту, я аккуратно пришпилил в уголке, над рабочим столом в своей комнате. А как же, знай наших, надеюсь, она будет вдохновлять на дальнейшие подвиги!

После этих событий, я стал популярной личностью в бассейне Динамо, ведь это из-за меня разыгрался настоящий скандал в судейской коллегии. Даже старшие пацаны, как с ровней, начали уважительно здороваться за руку, а уж после того, как ко мне подошли поговорить о жизни два члена нашей взрослой сборной, моя популярность и вовсе залетела за горизонт. Старшие, прослышали о моих придумках и попросили еще раз показать элементы старта и разворота с переворотом. А я что, мне не жалко – все для развития советского спорта! Вот будет номер, если такие мои хитрости назовут - "старт Сиверинского" или "разворот Сиверинского". Разумеется, что у меня спросили, а как все это вообще могло прийти в мою голову? Рабочую версию я заготовил заранее, поэтому уверенно объяснил:

– Так летом меня часто отправляли в деревню, к бабушке. У них речка очень маленькая, поэтому местные, сделали запруду, где все мы купались. В конце запруды была труба для слива, перекрытая большим дубовым щитом. Вот мы и соревновались между собой, кто быстрее до этого щита и обратно доплывет. Наш пруд был маленький, всего метров сорок, поэтому мы соревновались, кто быстрее сделает четыре или пять кругов. Вот я и придумал, как лучше разворачиваться, отталкиваясь от этого щита ногами, – после чего добавил:

– Это у нас, в большом бассейне, не так важно быстро развернуться. Ведь возвращаться нужно лишь один раз, а в селе я всегда вырывался вперед после каждого разворота.

Один из тренеров, внимательно слушавший меня, заметил.

– Это сейчас тебе кажется, что не важно, а вот на больших соревнованиях там каждая доля секунды имеет значение, – и после небольшой паузы продолжил допрос:

– Ну, хорошо, а хвататься за тумбу руками как в голову пришло?

- Понимаете, у нас там и мостик был, где бабы белье полоскали. С него, мы тоже соревновались, кто дальше всех нырнет. Я как то заметил, что наша кошка, перед прыжком, всегда лапки вместе собирает и чем дальше ей нужно прыгнуть, тем ближе одна к другой у нее лапы. Вот и я захотел попробовать то же самое. Вот только отталкиваться руками и ногами одновременно у меня никак не получалось. А однажды, просто схватился руками за край мостика, потянулся вперед и … вот так все и получилось.

Выслушав мои объяснения, Сан Саныч то ли с удивлением, то ли с недоверием покачал головой, а затем подвел итоги.

- Ну да, ты ведь у нас особенный, от тебя всего можно ждать. Это же надо, плавать как кошка! Кому рассказать!

Похоже, он передал этот разговор всем своим коллегам, потому что впредь, никто с подобными расспросами ко мне не подходил.

Чуть позже, уже в начале четвертой четверти, об этом моем успехе узнали и в школе. Дело в том, что ко мне заходили одноклассники, которые принесли рулон ватмана, для очередной, уже апрельской стенгазеты и заметили на стенке мою грамоту с вымпелом. Пришлось рассказать, причем не единожды и не только в школе.

"Кровавое воскресенье" девятого января 1961-го года. Небольшая рюмочная неподалеку от входа на стадион "Динамо". В углу, за стоячим столиком беседуют двое. Судя по оживленному разговору, они давно и хорошо знают друг друга. Под столиком, на полу, за его ножкой спрятана маленькая пустая бутылочка из-под "Московской", в народе называемая "чакушкой". Похоже, что мужики, уже успели употребить, но как видно из объема посудины - совсем не много. Понятна и их профессиональная принадлежность. Судя по диалогам – оба тренеры на отдыхе. Программа встречи – произвольная, но как всегда случается, разговоры касаются и обсуждения рабочих моментов.

- Слушай, Сергей, - меняет тему тот, что в сером пальто. Он, на вид, немного старше своего собеседника, - вчера я заходил на "Динамо", там как раз проходила межрайонка среди обществ.

- Ааа …эта? Я в курсе. - безразлично протягивает его собеседник, в коричневой дубленке, - там младшие юноши вчера плавали. А тебя то, каким ветром туда занесло, ты же кажется с мужиками работаешь?

- Да так, заходил кое-какие бумаги подписать, вот и завернул в бассейн. Знаешь, что я хочу тебе сказать. Там за "Авангард" плавал один интересный хлопчик. Я обратил на него внимание еще на построении, уж больно тот мелким показался.

Его собеседник пододвинул уже налитую рюмку и немного поколебавшись, взял с тарелки последний бутерброд. Затем, желая поскорее завершить начатое дело, спросил.

- Ну и что? Может просто не вырос, а может и какая то срочная замена. Такое у нас иногда случается.

- Да я не об этом, ты лучше дослушай, - нетерпеливо перебил его товарищ. – Я там присел на лавочку и решил немного понаблюдать за командами. Так вот. Обратил я внимание на лицо того пацана. Не поверишь, ни капли волнения, словно уже лет десять этим занимается.

Не обращая внимания на нетерпеливый взгляд друга, призывающий поскорее вернуться к процессу, он продолжил.

- Когда подошла его очередь, я, в момент старта, машинально нажал на кнопку секундомера, ты же знаешь, я его всегда с собой ношу. Смотрю, что-то уж очень далеко он улетел, дальше чем мои, а ведь им уже за двадцать.

А затем, будто только что вспомнил, добавил

- Да и от противоположного бортика, как мяч отлетел. Как там у него это получилось, с моего места не разглядел. Так вот, когда хлопец закончил свой этап, я посмотрел на циферблат. Представляешь, он прилично перекрыл норматив первого разряда! Ну, допустим, перекрыл, так перекрыл, но после я поинтересовался. Оказывается, ему и десяти нет, только этим летом исполнится!

Наконец, заметив выражение заинтересованности на лице коллеги, он понимающе подмигнул тому и закончил.

- Ты бы Паша подсуетился, может и получится к себе перетянуть? А что, я знаю, общество у вас богатое, слышал, на летние сборы в Крым собираетесь. Вот и встреть его, как бы случайно, поговори, заинтересуй. Если не выйдет сразу, попробуй через родителей зайти. Хотя, что это я тебе рассказываю, не мне тебя учить, сам все понимаешь.

Чокнувшись теми воспоминаниями, которые еще оставались в рюмках, друзья на этом завершили свой интересный разговор.

Какие же зимние каникулы обходятся без катания на лыжах, коньках, игры в снежки и без обычных детских санок? В этих простых забавах принял участие и я, надо же соответствовать возрасту, а то еще предяву кинут – зазнался. Как же хорошо жить в стране, где никого не волнуют падение и рост цен на нефть, вред здоровью оказываемый употреблением пальмового масла и какие различия между "хорошим" и "плохим" холестерином.

Поскольку мои курсы и музыка, дружно отправились на новогодние каникулы, у меня образовалась куча свободного времени. Даже девать некуда было. На курсах английского я добился приличных результатов и даже стал подозревать, что меня вполне могли бы запихнуть и на четвертый поток, но не рискнули. Наибольшие проблемы были лишь с произношением, но здесь я ничем себе помочь не мог. Конечно, немного исправить ситуацию мог бы фонетический кабинет, но он был слишком загружен, да и эффект оказался не таким, что бы очень. Дело в том, что магнитофонов еще не было, поэтому на наших курсах использовались грампластинки с записями уроков. Они были настолько поцарапаны и заезжены, что за треском и шорохами было нереально что-то понять. Постепенно, я пришел к выводу, что вопрос дальнейшего совершенствования разговорной речи, лучше решать в индивидуальном порядке, тем более что финансы на это появились.

А вообще, со следующего года надо бы позаботиться и об остальных моих планах, связанных с изучением испанского и арабского языков. Но это все потом, а пока отдыхать, набираться сил и не забывать во-время записывать свои мемуары о "будущих" временах.

Прото

кол № 10. Планирование

После каникул, все вернулось на круги своя. Дни шли за днями, недели по неделям – школа, тренировка, бутылка кефира с утра и вновь на "Динамо".

- И почему так говорят, дни идут, месяцы бегут, а годы летят?

Впрочем, не суть, все продолжалось в ставшем уже привычном, бешеном ритме. Наша квартира потихоньку заполнялась мебелью, а моя скромная коробочка с медяками и не думала похудеть. Вчера, два амбала, затащили к нам на пятый этаж громадный платяной шкаф из ореха. Помню, как когда-то, даже мне, студенту, он казался через чур вместительным, а сейчас, мелкому третьекласснику – так вообще однокомнатной квартирой, такой, что я и жить бы в нем смог. Но главное, у меня наконец-то появился собственный письменный стол, который сразу же покрыли толстым стеклом – шестеркой. Этот стол, отделанный светлым ольховым шпоном, пережил мой институт, всех генсеков и исчез в неизвестном направлении при очередном переезде. А вот сейчас, он новенький, пахнущий столярным клеем и мебельным лаком, стоит в углу, рядом с полковой казной. Этот стол, стал моей первой личной собственностью, куда вход посторонним строжайше запрещен.

- Ну все, хорош дурака валять, в школу пора, - я, закончил дописывать фрагменты очередных воспоминаний, захлопнул тетрадь и сунул ее в средний ящик стола. Оделся, и перепрыгивая через две ступеньки, выбежал на улицу. Выйдя из парадного, я сразу же скукожился и поднял воротник пальто, потому что с неба сыпался гаденький налипающий снег, под ногами хлюпало и чавкало так, что и не всякую лужу удавалось перепрыгнуть. Вспомнилось, что совсем недавно, весьма полезным и популярным дополнением к ботинкам были галоши, которые блестящими, черными шеренгами стояли у входа в классы. С легкой руки Корнея Чуковского, принято считать, что они пользовались бешеной популярностью у крокодилов. Вот бы мне сейчас такие!

– Когда же все это все закончится, – ежась на холодном ветру, пробормотал я, – если так и дальше пойдет то весь асфальт смоет.

И тут, при слове "смоет" меня, словно накрыло. Как это я мог за этими медяками забыть о главном? Почему-то, не хотелось сказать о себе ни единого цензурного слова! Давненько я не заглядывал в "записки старого хроно-путешественника". И для кого же я все это пишу? Ведь я едва не пропустил один из важнейших пунктов собственного плана – сделать все возможное, чтобы не допустить Куреневскую катастрофу. Неужели все потому, что эта миссия гуманитарная и не связана с вопросом личного обогащения? Насколько я помню, этот катаклизм должен случиться примерно в середине марта. А ведь пошла уже третья четверть и у меня остается не так уж много времени, чуть больше месяца.

Один мудрец, очень точно сформулировал, если ты хочешь что-то изменить, то перестань хотеть, а начинай менять. Не удивительно, что все сегодняшние пять уроков, были посвящены решению этого непростого вопроса – как бы залить в нужные, а главное влиятельные уши ту информацию, которая у меня имеется, не засветив при этом автора.

Легко решить, трудно сделать.

- И как же мне поступить в свете последних решений? Не писать же в родную "Пионерскую правду"! Ведь там, мою повесть тут же в отдел сказок и приключений переправят.

- Хотя, стоять Мухтар, вообще-то идея это неплохая, почему бы действительно не написать в газету, но конечно же, не в "Пионерскую правду", а в более солидное издание, желательно в чей то орган. Например, в орган ЦК Компартии Украины, обкома, горкома или на край, исполкома. Нормально, именно так и поступлю, вот только надо бы отправить сразу несколько посланий и по разным адресам, тогда глядишь, и не засунут под сукно.

Нужную информацию донести смогу, многие подробности я хорошо помнил. Кроме того, надо бы придумать, именно анонимная личность должна все это написать, ведь не ученик же третьего класса средней школы? Может мне отправить эти письма от имени группы озабоченных товарищей? Чем то нравится мне такая формулировка – озабоченных! Так не существует такой группы, Ведь утаить создание целого коллектива инакомыслящих от бдительных взоров компетентных органов, сейчас практически невозможно.

В полном соответствии с вновь обретенной вредной привычкой, погрыз кончик ручки.

- Хорошо, пусть все это будет как "крик истерзанной души" истинного члена партии и грамотного специалиста, который не в силах смотреть на некомпетентность и безобразия, что творятся на строительстве дамбы. Писать письма разными стилями, в разные органы и с разных IP- адресов, не имело никакого смысла, шифроваться так точно не стоит. Там все же, не дураки сидят, смогут свести концы с концами и быстро разобраться. Поэтому, как говорится - "будь проще и люди к тебе потянутся".

Мой окончательный правильный выбор пал на "Правду Украины" и "Вечерний Киев", а писать решил от имени сознательного, но несколько трусоватого коммуниста и обязательно с партийным стажем времен Киевской Руси. Считаю, что мне, отсидевшему годы на лекциях по марксистско-ленинской философии, научному коммунизму и истории КПСС, подобрать нужный стиль письма будет не сложно. Что касается почерка, то когда я пишу очень быстро, он ничем не напоминает тот, детский, из моих школьных тетрадей. Так, что спалиться с этой стороны, я совершенно не опасаюсь.

Ну что же, решено, беру родительскую авторучку и начинаю излагать по пунктам. Если кратко, то они выглядели примерно так:

- Уважаемая редакция, пишу Вам, потому что как коммунист и гражданин не в силах смотреть на безобразия, которые имеют место на нашем строительстве. Несмотря на решения ХХI съезда КПСС, бла, бла, бла…. отдельные наши товарищи…. , и далее снова бла.. бла.. бла.. , вплоть до настоящей конкретики, а именно:

- На строительстве нарушаются основные положения по гидромеханизации работ на глиняных карьерах Петровских кирпичных заводов;

- исполнительным комитетом Киевского городского Совета депутатов трудящихся приняты поспешные и некомпетентные решения по внесению изменений в утвержденный ранее проект, а именно желание полностью сравнять с землей весь Бабий Яр, начиная с его верховьев;

- на верхних отметках водохранилища накапливаются водонасыщенные грязи, которые при малейшей ошибке или резком изменении погодных условий могут обрушиться на близлежащие районы;

- отвод ливневых и талых вод через Бабий Яр недостаточен, и выполняется без учета того, что Бабий Яр имеет глиняное ложе. Поэтому, вода, проходя через него, впитывается плохо, а намывка грунтов производится слишком интенсивно, без перерывов на естественную фильтрацию воды;

– в верхней части отрогов Бабьего Яра, уже сейчас, скопился огромный объем воды, до тридцати тысяч кубических метров, которая под воздействием ветра и дождей может легко разрушить верхнюю часть намывной дамбы, выполненную преимущественно из песка.

И так далее, и тому подобное, до самой сути.

- "учитывая огромный объем воды и высоту дамбы, могу предположить, что существует реальная опасность катастрофы". В этой связи, прошу обратить внимание на возмутительно небрежное, можно сказать, преступное отношение руководителей карьерного хозяйства и Исполкома Киевского горсовета к вопросам строительства дамбы. Как специалист и коммунист, считаю необходимым обратиться к вам, что бы немедленно прекратить намывы в зимне-весенний период, когда замерзшая почва препятствует естественной фильтрации взвесей. Наиболее важным считаю, срочное укрепление верхней части дамбы. Ведь с чего начинается каждая лавина? Вначале начинает катиться маленький камушек, именно он, задевая все остальные, становится лидером катастрофы. Поэтому, считаю необходимым, в кратчайшие сроки, провести компетентную геолого-строительную экспертизу объекта.

Не подписываюсь, так как не хочу навлечь на себя негативную реакцию руководства, но прошу, со всем вниманием отнестись ко всему изложенному выше.

Пишу спокойно, не в перчатках, не левой рукой, и что бы сбросить след, за конвертами с чернилами в Конотоп, не ездил. Оба послания, отправил с Главпочтамта, тогда наверняка не потеряются, да и дойдут они быстрее.

Закончив задуманное, я стал с нетерпением ожидать результатов, внимательно отслеживая нужную прессу на "своих" стендах у филармонии.

Хотя и существовала вероятность того, что возможное "журналистское расследование" будет закрытым, но через неделю, в "Вечерке", все же появилась короткая статья на тему, которую зацепил мой аноним. Увы, но никакой сенсации не случилось, в газете написали, что работы по намыву ведутся строго по графику, под надлежащим контролем и вскоре дорогие киевляне получат новую транспортную артерию, соединяющую Сырец и Подол.

Не знаю, может, на каких-то закрытых совещаниях, и рассматривались вопросы, поднятые в моем письме с перечнем мер по предотвращению и недопущению, но я все же решил написать третье письмо на адрес друга своего детства - Кольки, где в виде пересказа сна описал трагедию в депо им. Красина. Естественно, что это письмо было направлено по адресу никому неведомого Петровича, а к ним попало совершенно случайно, по ошибке. Впрочем, а что я мог еще сделать? Оставалось лишь ждать и надеяться.

К сожалению, баранку истории не так уж и просто повернуть в сторону, особенно тогда, когда толпа чиновников крутит его в противоположном направлении. Затяжные дожди начались точно по расписанию, как и тогда, катастрофа случилась в соответствии с утвержденным небесами графиком и с теми же роковыми последствиями. Вот только теперь, я ничего не знаю, о судьбе матери своего кореша, надеюсь, что мое письмо все же помогло ей вовремя сориентироваться.

Периодически возвращаясь к тем событиям, мне так и не удалось найти лучшего способа решения проблемы, ведь не организовывать мне явку с повинной? Оставалось надеяться, что компетентные органы все же докопаются до моих писем и сделают соответствующие выводы. Если не способны некоторые товарищи грамотно управлять строительством, то может на лесоповале у них получится лучше? Но это все так, в плане моральной компенсации.

Через месяц после случившихся событий, в кабинете начальника УКГБ по Киеву и области:

- Товарищ полковник, разрешите?

– А.., заходи капитан, что там у тебя?

– Семен Яковлевич, я по делу наших куреневских анонимок. Вы просили разобраться и через неделю доложить.

- Да, помню об этом, ну и как, удалось что-то выяснить?

- Товарищ полковник, в результате проведенного нами расследования выяснилось, что 2.03.1961 г. в адрес редакций газет "Вечерний Киев" и "Правда Украины", действительно, поступило два письма одинакового содержания, копии которых находятся в Деле. 04.03.1961 г. Редактор газеты "Вечерний Киев", подписал редакционное поручение репортеру Стеценко А.И. с целью разобраться по существу полученного сигнала, что тот и сделал, обратившись в Киевское специализированное управление "Будгидромеханизация" № 610 треста "Укргидроспецстрой". По словам товарища Стеценко, ведущие специалисты управления, ознакомившись с письмом, дали отрицательный ответ относительно неблагоприятного сценария развития событий, описанного в этом документе. Их мнение, вместе с оценкой уже проведенных работ и было опубликовано в газете за 6.03.1961 г.

Начальник, разглядывавший через окно сидящих на подоконнике голубей, медленно обернулся и произнес:

- Так говоришь, все они дали положительную оценку проводимым работам? Ну-ну… теперь им самим оценку дадут, и не думаю, что такую же положительную.

А затем, после короткой паузы, вернулся к интересующему его вопросу.

– Скажи капитан, а вы не пытались установить автора письма?

Капитан, виновато посмотрел на своего начальника и ответил:

- Пытались, конечно, но пока это не удалось, товарищ полковник. Судя по содержанию писем, этот человек достаточно хорошо знаком с ходом работ и проектной документацией. Негласно, мы провели графологическую экспертизу почерков всех сотрудников допущенных к этой теме. Совпадений, пока не обнаружено. Лингвистическая экспертиза, проведенная несколько позже, установила, что письма писал человек с высшим техническим образованием, и похоже, что член партии. Конечно, это позволило нам немного сузить круг поисков, но результатов пока нет. Разрешите продолжать работу в этом направлении?

Полковник, сплетя руки за спиной, медленно прошелся по кабинету, а затем нарушил наступившую паузу.

– Пожалуй, что не стоит. У вас и так работы выше головы, а в данном случае подтвердилось, что мы имеем дело не просто с кляузой. Далее, пусть разбираются судебные органы. Сдавайте дело в архив.

Ничего этого я не знал , поэтому и не волновался. - Нет у них ничего против Костим Сапрыкина…

Тем временем, надоевший до чертиков третий класс все тянулся и тянулся, хотя учебный год уже вышел на финишную прямую. Месяца через два, в конце мая, должны состоятся экзамены по переводу талантливого меня сразу в шестой класс, поэтому, сейчас, отложив другие занятия, я усиленно запоминаю даты всех исторических событий.

Вот не пойму, и зачем так важно знать, что крепостное право отменили именно в 1861-м году, а не скажем в 1860-м? Почему бы просто не написать – во второй половине девятнадцатого столетия? Но ничего не поделаешь, зазубривание дат сейчас является краеугольным камнем знания всей истории. Впрочем, так будет и при тестовой системе оценок двухтысячных. Хотя, нам и будут рассказывать, что такая система направлена на объективную оценку знаний учащихся, но я всегда считал, что это неплохая лазейка для откровенных везунчиков. Ведь вероятность просто угадать правильный ответ, составляет не маленькие двадцать пять процентов.

Впрочем, историю почитать все равно нужно. Надо обязательно освежить в памяти не то, как оно было на самом деле, а то, как это расписано в советских учебниках, которые, как известно, писали и переписывали победители. Вот возьму и ляпну членам комиссии, что Магнитку построил вовсе не советский инженер Яков Гугель, а некий американец Альберт Кан? И что? Ведь янки сейчас те еще враги, с настоящим "звериным оскалом капитализма" на лицах. О помощи сырьем, продовольствием и ленд-лизом уже как-то не принято упоминать. Или вдруг процитирую послевоенные воспоминания героев – панфиловцев, которые в полном составе погибли возле разъезда села Дубосеково? И главное, не возразишь, что прокуратура СССР еще в 1948 году расследовала этот эпизод и признала его литературным вымыслом! Ведь все эти материалы еще хранятся под грифом "совершенно секретно". И тогда, откуда об этом узнал ты, мальчик? Вот поэтому и не следует выпячивать свою эрудицию. Если я хочу добиться своего, то на острые вопросы безопаснее давать тупые ответы.

Да и парочку стихотворений товарища Пушкина следует выучить, почему-то экзаменаторы часто просят их продекламировать. И да, именно товарища Пушкина. Это я узнал из речи, которую подготовил Филимоныч, для членов нашей сборной. Все выглядело примерно так.

- Друзья, что бы мы с вами не оказались, как писал товарищ Пушкин, у разбитого корыта, мы должны …

Вот так, камер-юнкер и арап Петра великого, теперь товарищ! И дался им этот деятель, который по Петербургу бегал и на людей с пистолетом бросался…

Судя по некоторым признакам, наш директор волновался не меньше, меня. Оно и понятно, сам разогнал такую ​​волну, настоял на серьезной комиссии из ГОРОНО и вдруг, вместо ожидаемого громкого успеха – полный облом? Вероятнее всего, именно поэтому меня уже дважды вызывали к нему на ковер, чтобы еще и еще раз убедить Кирилловича в моей полной боеготовности.

Среднего роста, полностью лысый, он внешне напоминал нашего Никиту и считался довольно строгим руководителем, не дававшим спуска ни ученикам, ни учителям. Сам он, преподавал химию, поэтому и приглашал на наши собеседования то математика с физиком, то географа с биологом. Именно биолог, статная, высокая брюнетка, и должна в следующем году стать моим новым классным руководителем. Здесь же, в кабинете директора, я узнал и то, что моя Надежда Петровна, не простой биолог, а целый парторг школы, что сейчас являлось серьезным аргументом.

Недолго погоняв меня по темам четвертого и пятого классов, и похоже специально, зацепив шестой, учителя, каждый по своему, но сумели успокоить Михаила Кирилловича. Мол, не волнуйтесь вы так дорогой наш, все будет нормально, лучше начинайте готовить статью в газету "Народное образование", где подробно напишете о корнях и причинах такого своего успеха.

Если говорить о моем, уже почти бывшем третьем "Б", то друзей, о которых стоит упомянуть, у меня там так и не завелось, что и не удивительно. Однако отношения с одноклассниками были хорошими. Вокруг меня, даже сформировался некий положительный полюс магнита, на противоположном конце которого, разместился кардинал Жаров, со своими гвардейцами. Если же коснуться взаимоотношений со слабым полом, то это время еще не наступило, мои гормоны сидели спокойно и помалкивали. Определенный авторитет я конечно имел, как отличник, спортсмен и "известный живописец", но вовсе не как лидер класса.

Можно сказать, что жизнь протекала скучновато и все более – менее значимые для меня события происходили за стенами школы. В настоящее время, основным вопросом и одновременно главной головной болью, оставался сбыт или обмен двух пудов медной монеты. Мне это так надоело, что в голове мелькали пораженческие мысли:

– Эх, не жил богато, может, не стоило и начинать?

Но, я гнал все это поганой метлой, искренне веря в свою счастливую звезду. Однажды, даже пришла безумная мысль, а не пойти ли мне по пути теневых дельцов из южных регионов страны. Вспомнил, как давно, когда уже был студентом, попал в Сухуми, и там, на вокзале, наблюдал одну необычную картину. Недалеко от будочек междугородных телефонов – автоматов, на табуретке сидел абхаз со своим аэродромом на голове и все желающие позвонить по телефону, могли разменять у него свои рублевики на монетки в пятнадцать копеек. Весь смысл его бизнеса заключался в том, что за один рубль, он давал шесть монет, а за трояк – восемнадцать. Но это все так, приятные и смешные воспоминания, пришли и ушли.

Как известно, кто ищет, тот всегда найдет. Вот и мне, совершенно случайно, удалось решить проблему с обменом медяков, хотя и не всех сразу. А случилось вот что. Как обычно, я забежал в гости к дяде Леше, и за игрой в шахматы, вздыхая, вывылил на него всю печальную историю со сбором медяков, и возникшие в этой связи проблемы с обратным обменом. Напоследок проронил:

– Мне теперь что, до конца жизни копейками рассчитываться придется?

Алексей не разделил мои печали, а весело рассмеялся, – Ну, ты и жук! Мне-то чего не рассказывал?

– Так я родителям говорил, а они меня на смех подняли, вот я и не решился. Да что уж теперь ...

Алексей на минуту задумался, а затем уверенно сказал, как бы отвечая на свой же вопрос.

- Хорошо, на днях я попытаюсь с одним своим знакомым переговорить, он в мастерских на заводе "Торгового оборудования" вкалывает. Частенько ко мне забегает, то одну деталь ему выточить надо, то другую. На нашем заводе станки все же получше, чем у них. Так вот, их контора уже года три, как выпускает автоматы по продаже газировки, и их же службы занимаются обслуживанием. Попробую у него узнать, куда они мелочь с автоматов сдают, ведь до черта ее там, - закончил Алексей.

- Вот было б здорово! – я даже подпрыгнул на месте.

– Добро, а много ты насобирал? – на всякий случай решил поинтересоваться Алексей.

Я немного замялся, а затем, как бы извиняясь, ответил.

– Да, килограммов шестьдесят-семьдесят еще осталось.

- Ох и ни …. фига себе, - изумленно воскликнул он, вовремя не завершив вырвавшуюся нецензурщину. А затем, уже поднимаясь со стула, обнадежил – ничего, будем соображать. Свяжись со мной денька через три, думаю, тогда все понятно станет.

А потом, хитро улыбаясь, добавил: – Надеюсь, что две копейки на телефон в твоей коробке найдутся?

Как обычно, капризная Фортуна вновь повернулась от меня задом и через неделю мы сговорились встретиться с неким инкассатором. Так сказать, со знакомым его знакомого. Перед этим, мне пришлось прилично поработать, ведь Алексей строго предупредил, что приниматься будут только трех и одно копеечные монеты, якобы из автоматов газировки. На эту работу я потратил целых два вечера.

Возле конторы инкассаторов, что на старой Шулявке, ждать пришлось недолго, и минут через пять к нам вышел серьезный мужчина, в хромовых сапогах и с парабеллумом у пояса. Следуя его знаку, Алексей, сгибаясь под двумя мешками мелочи, направился в соседнее помещение. Со мной, тот вряд ли стал бы разговаривать, хотя меня и разбирало любопытство, глянуть на ту машинку, которая будет считать мои деньги.

Как позже рассказал Алексей, все оказалось гораздо проще. Не сортируя, все мои трех - и одно - копеечные монеты, со звоном высыпали в стоявший на напольных весах алюминиевый таз. В этих двух мешках оказплось пятьдесят шесть килограммов семьсот шестьдесят четыре грамма. Взвешивание, которое я проводил у себя дома, дало почти на восемьдесят граммов меньше. После этого, нам, честь по чести, выдали пятьсот шестьдесят рублей семьдесят копеек, после чего Алексей, согласно нашей договоренности, выдал инкассатору на бутылку, при этом, не забыл пожаловаться ему, что не удалось пристроить еще и двушки.

Довольный инкассатор, вошел в наше положение и пообещал поговорить со своим коллегой – телефонистом, сидящим на обслуживании телефонов – автоматов. В общем, не прошло и недели, как коробка, а вместе с ней и мой схрон, полностью опустели, даже тоскливо на душе стало. Так привык к ним. Вспомнил, как первое время, вечерами, любовно пересчитывал свои медяки, совсем как кум - Тыква, кирпичики.

Если все просуммировать, то в сухом осадке эта операция принесла мне семьсот двадцать четыре рубля, что было неплохим результатом для десятилетнего пацана. Да что там неплохим – просто отличным! Мое естественное желание премировать его, Алексей с негодованием отверг, но бутылку коньяка, купленную по моей просьбе отцом, все-таки принял – это святое.

Завершение операции под названием "обратная конвертация" мы отметили в семейном кругу, с доступными деликатесами, причем официальным спонсором застолья, естественно был я. Хочется сказать, что всю свою выручку перед родителями я светить не стал и уменьшил ее до разумных пределов, рублей до двухсот. И вовсе не потому, что опасался реквизиций и продразверстки, а так, на всякий случай, из-за присущей мне осторожности.

В один из прекрасных апрельских дней, когда весь класс напряженно морща лбы и усердно прислушиваясь к интонациям учительницы, писал диктант, в наш класс буквально ворвался какой-то десятиклассник и во весь голос закричал:

– Наш человек в космосе! Только что передали. Все на улицу, на линейку!

Из раструба школьного репродуктора уже доносились позывные кремлевских курантов, а торжественный голос Левитана, в который раз сообщал нам и всему миру о первом космическом полете Юрия Гагарина. И когда только успели? Общей радости не было границ, дети прыгали, хлопали в ладоши и что-то радостно кричали друг другу. Да и в городе, казалось, все люди вышли на улицы, они слушали сигналы из космоса, радовались и конечно же, гордились своей великой Родиной и победой советских ученых.

Возле киосков с прессой, собрались громадные очереди желающих увидеть на страницах газет лицо первого космонавта Земли. Тогда, я еще и не подозревал, что уже через три года, мне удастся не только лично его увидеть, но и поговорить. У нас в классе, тут же вспомнили и достали из школьных закромов, мою первую стенгазету с космонавтом. Очень уж она к месту оказалось, оставалось лишь вклеить свежее содержание. Этот плакат отнесли в наш комитет комсомола, а затем торжественно вывесили в общем зале, на первом этаже.

А уже через две недели, как то незаметно, подкрался всесоюзный день пионерии и я встречал его в пионерском галстуке. В этот день, практически всех учеников нашего класса приняли в пионеры. Мы, ветераны, лишь снисходительно поглядывали на радостные лица своих сверстников. Погода была теплой, солнечной, занятий, разумеется, не было. Вся наша школа выехала на ВДНХ, где сразу же за выставочными павильонами раскинулся шикарный парк. Там, для нас были организованы конкурсы, спортивные соревнования и смотр художественной самодеятельности. Здесь, вместе со всем классом, мне выпала честь исполнить песенку крокодила Гены.

С аппетитом перекусив на природе прихваченными из дому бутербродами, мы разбились на компании по интересам. Я, предложил своим, прокатиться по Днепру на речном трамвайчике, что и было с энтузиазмом поддержано. В этот особенный день, все пионеры, имели право совершенно бесплатно передвигаться любым видом городского транспорта, чем мы и воспользовались. Одному из нашей компании, пока не заслужившему право влиться в наши ряды, я, нарушив устав, решил презентовать запасной пионерский галстук. Оно вед как, если нельзя, но очень надо – то можно.

Набрав с собой сладостей и лимонада, мы устроились на верхней палубе под тентом. Речной трамвайчик, мерно тарахтя своим дизелем, неспешно двигался вниз по речке. Это был не прогулочный вариант, а что-то вроде речного автобуса по доставке жителей прибрежных сел в Киев. Чтобы не заскучать, мы рассказывали друг другу разные байки и нехитрые истории. Ну а затем, я расчехлил прихваченную по дороге гитару. Нет, компаний с гитарами здесь уже хватало, но чтобы играла такая мелюзга – было большой редкостью. Вскоре, вокруг нас собралось чуть ли не все население верхней палубы этого лаптя, так что для всех взрослых, пришлось исполнить песню Чижа "На поле танки грохотали". Я и не сомневался, что пройдет на ура.

Неплохо провели время и я вовсе не переживал, что вот так взял и раскрыл себя с гитарой. Думаю, не страшно, ведь через три недели конец занятий и можно не опасаться, что тебя припашут к художественной самодеятельности класса, а там уже – привет шестой "Б" и новая жизнь во взрослом коллективе.

Пролетело еще десять дней, и наступила долгожданная пора школьных экзаменов. Для кого-то заканчивалась школа, а для нас третий класс, хотя лично для меня, определенность наступит лишь двадцать четвёртого мая. Именно на этот день и было назначено заседание выездной комиссии ГОРОНО, которая и должна решить вопрос с моим переводом.

Вообще то, на такие комиссии собирали всех учеников города. Ну тех, которые претендовали на переход через класс, но мой случай, по-видимому, был нестандартным, потому что на экзамены пришла даже женщина с фотоаппаратом, которая представилась, как корреспондент газеты "Советская школа". Похоже, не хилую волну поднял наш директор. На всех фронтах потрудился.

В составе комиссии было шесть преподавателей, вместе с председателем – представительной женщиной элегантного возраста, в роговых очках и прической как у Надежды Константиновны Крупской. Мои знания по русскому и украинскому языку оценивала учительница нашей школы, она же и начала опрос. Поскольку, мы общались на русском, то она перешла на украинский язык, немного поговорила и задала несколько стандартных вопросов. После этого, мы с ней написали коротенький диктант, на одну страницу. Тут же его проверив, она удовлетворенно кивнула, после чего, председатель предоставила возможность поиздеваться, тощему словно щепка, математику. Мужчина, лет тридцати и, похоже, в неплохом настроении, улыбаясь, в шутку произнес:

– А что, Сиверинский, может ты нам поведаешь, какие же штаны носил Пифагор? – усмехаясь и глядя на меня, спросил он. Я решил, что и мне дозволено немного подшутить, поэтому ответил, искоса посмотрев на историка.

- Я думаю, что в те времена, все ходили в хитонах, но вот у Пифагору, действительно, пошили штаны, и были они "во все стороны равны".

Услышав мой ответ, сидевший рядом историк, с усмешкой заметил:

– Ну вот, можно считать, что ты уже и историю почти сдал.

Между тем, математик продолжил, погоняв меня главным образом по площадям и объемам, расчетам с дробными и десятинными числами, умножением и делением десятичных дробей. Все задачки оказались настолько простыми, что для их решения я даже не воспользовался предложенной мне ручкой и бумажкой, а сразу давал ответы в устной форме. Минут через десять, председатель комиссии заявила, что этого достаточно и предложила продолжать историку. Здесь, я немного волновался, потому что в наше время знание истории - это во многом заучивание дат. А ну как перепутаю восстание Спартака с каким ни-будь сражением в Фермопилах? Но все кончилось благополучно, и меня прервали, тогда, когда я уже несколько минут увлеченно рассказывал, о том, что мне известно о младшем коллеге Пифагоре – Архимеде. Молодец, я все-таки, имею понятие не только о сборе бутылок.

Учителю биологии, я в темпе рассказал о том, как тычинки в пестики…. , а поскольку географ почему-то не явился, то свои вопросы начала задавать лично товарищ председатель.

- Неужели у нее такие скудные знания географии? Или просто опасается ненароком выскочить за границы программы пятого класса?

В общем - сколько я знаю океанов, какая самая большая река Европы и мира, кто первый совершил путешествие вокруг земли и так далее.

Как ни странно, но наиболее коварным, оказался вопрос о самой длинной реке мира. Я даже на секунду запнулся, отвечая на него, но тут мне откровенно повезло, я угадал. Оказывается, самой длинной рекой мира сейчас считается Нил, но после сооружения Асуанской плотины, а также имея на руках спутниковые снимки, большинство ученых начали склоняться к мнению, что это все же Амазонка. Так что, я едва не пролетел, ну не стану же я спорить и ссылаться на последние данные космической разведки?

И самой последней, взялась за меня преподаватель английского. Прежде всего, она поинтересовалась, как же меня зовут, хотя уже час, как об этом все узнали. На этот вопрос, я, не желая морочить занятым людям голову, сообщил, что оканчиваю Первые городские курсы иностранных языков, и не может ли товарищ учительница, порекомендовать мне недорогую бабушку, которая могла бы помочь мне с произношением. Разумеется, вся наша беседа проходила на английском. Если сказать, что комиссия была в шоке, это значило не сказать ничего. Даже "отстрелявшиеся" преподаватели, которые до сих пор тихонько переговаривались за спиной председателя, замолчали и удивленно уставились на меня. Первым, пришел в себя математик, который поинтересовался:

- Послушайте, молодой человек, а ты точно хочешь в шестой класс, может тебя сразу в одиннадцатый?

Я точно не помнил когда, но определенно знал, что вскоре, одиннадцатые классы вовсе отменят, потому как сам, заканчивал их десять, потому и ответил:

– Спасибо большое, но нет. Вот скажите, начну я учиться в одиннадцатом классе, а их возьмут и отменят и всех нас выгонят. И что, тогда мне еще год учиться или сразу в армию собираться?

Двое из членов комиссии переглянулись между собой, но промолчали, видимо, информация о возможной ликвидации одиннадцатых классов уже гуляла среди самых информированных работников Министерства образования. Но вот откуда об этом прознал этот экзаменуемый, было непонятно.

После этого, глава комиссии решила завершить наше часовое заседание. Поднявшись, она обвела присутствующих вопросительным взглядом, словно желая убедится, что возражений не имеется, и произнесла такую ​​долгожданную фразу:

- Комиссия, в составе… проверив знание учебного материала за четвертый и пятый классы средней школы, приняла решение засчитать ученику Сиверинскому Александру программу четвертого и пятого классов с оценками "отлично" и считает возможным, его перевод в шестой класс.

После этого, все ее члены, за исключением математика, загремели отодвигаемыми стульями, и попрощавшись, покинули помещение. Впрочем, тот просто хотел предложить мне подумать, и если захочу, то подготовиться к переводу в специализированную физико-математическую школу. Правда, там набирали учеников после восьмого класса, так что пока, он предложил мне посещать его математический кружок во Дворце пионеров. Мне пришлось вытащить наружу свою крайнюю занятость на секциях и курсах, с обещанием обязательно подумать.

А вот корреспондент – Ангелина Петровна, начала более подробный опрос. Минут через десять она докопалась даже до факта, что никакими особенными успехами в первом и втором классах я не выделялся, хотя и учился неплохо.

- Саша, как же так случилось? Неужели целебный воздух Печерских холмов так повлиял?

– Ангелина Петровна, родители считают, это случилось потому, что я сильно ударился неправильной стороной головы, после этого даже в больнице очутился.

– Да…? - удивилась она,- А что случилось, и когда это было? – сразу же заинтересовалась она таким необычным объяснением.

Пришлось кратко пересказать ей и директору всю ту коротенькую повесть о банке с вареньем, но рассказал я это таким образом, что у них сложилось впечатление, будто на антресолях находилась трехлитровка и мне крупно повезло, что я вообще попал сюда, а не в школу для дебилов с математическим уклоном. В заключение, по памяти зачитал и полностью устраивающий меня диагноз.

– Мне кажется, врачи говорили о какой-то частичной амнезии, но потом сказали, что у меня уже все в норме и через три дня выписали, – вздохнул я, добавив – но в справке все это есть!

– Вот и хорошо, что все хорошо, – закончив строчить в блокноте, согласилась Ангелина и подняла на меня глаза – а теперь расскажи нам, чем ты после школы занимаешься, много ли у тебя друзей, где работают родители и вообще, как живешь?

Я чуть помялся, задумавшись над правильными ответами и поведал.

- В классе я дружу с Юркой Ковалем, он живет рядом с нами, а еще, наверное, … с Женькой и Сашкой из нашего двора. Правда, особенно гулять с ними у меня времени не хватает, ведь я еще на секции хожу, на музыку, ну и на английский, конечно, вы же сами слышали.

Удивленно приподняв бровь, она спросила: – Ну и как успехи, все успеваешь?

- Кажется да, на гимнастике, вроде все ничего, а на плавании - еще лучше, уже первый юношеский разряд выполнил. А недавно, на городском первенстве, мы даже второе место заняли, – не смог я не прихвастнуть.

- Молодец, и как тебе это все удается, ведь говоришь, что еще и на музыку ходишь?

– Да, на гитару, но это совсем рядом с домом и времени почти не занимает.

– Это тебе тоже нравится? Может и по гитаре "на разряд сдал"?

Тут я вновь не удержался, чтобы вновь не похвалиться.

- Конечно, нравится, я даже две песенки сочинил, правда, музыку мне учительница на ноты сама переложила,

Ангелина покачав головой, с сожалением произнесла.

- Интересно, хотелось бы тебе послушать, жаль, гитары здесь нет.

– Как это нет? – встрепенулся собравшийся было задремать директор, - здесь за стенкой, в ​​кабинете, в моем шкафу стоит, пылью припадает – и пояснил - товарищу попросили передать, а он в экспедицию укатил….

Кирилович, бодро поднялся и вышел из комнаты. Через две минуты он вернулся, неся гитару в чехле. К счастью, эта гитара оказалась шестиструнной. Я положил ногу на ногу и ударил по струнам. Начал с "Я играю на гармошке", а закончил "Бременскими музыкантами".

– Прекрасно, – эмоционально отреагировала и зааплодировала Ангелина, – просто замечательно, я никогда их не слышала. Ты и правду сам это сочинил?

– Нет не я – не совсем понятно, но честно ответил я

– Тогда кто же? – широко распахнув глаза, удивилась она.

- Понятия не имею. Забыл, наверное, я ведь многое забыл.

Она недоверчиво покачала головой, улыбнулась и заявила:

- Ладно, оставим это, один мой хороший знакомый работает в "Театре юного зрителя". Я тебя ним обязательно познакомлю, думаю, что в детском творчестве он разбирается получше нас двоих и наверняка вспомнит имя автора. Но встретится, вы должны обязательно, слышишь – обязательно! Мне они очень понравились, таких веселых и задорных детских песенок, я никогда не слыхала.

- Ну да, вспомнит ее знакомый имя автора, может тот еще и не родился – подумал я, но тем не менее похвалил себя за честный ответ.

Перед тем как покинуть нас с директором, она сфотографировала меня с гитарой, меня с директором, отдельно Михаила Кирилловича, и пожелав дальнейших успехов, откланялась.

Теперь, настал черед Михаила Кирилловича, он повернувшись ко мне сказал:

– Ну, Саша, давай теперь и я тебя поздравлю. Все было просто замечательно, надеюсь, что в дальнейшем ты оправдаешь этот аванс. А теперь, давай прощаться. Первого сентября, мы с Надеждой Петровной ждем тебя в шестом "Б", но ты и товарищей из своего старого класса, тоже не забывай.

Домой, я вернулся шестиклассником. Мама, немного волнуясь, уже ждала меня с шикарным праздничным обедом и мы отлично посидели под утку с яблоками. Мне бы еще рюмочку любимого джина, но… увы... Можно задать правильный вопрос – а почему это мама вдруг оказалась дома? Все просто, у меня, в соответствии с прежним графиком, братик появился. Теперь, если он и пойдет в ясли, то только через два года.Хотя, на этот раз, может и позже, сразу в детский сад, там видно будет.

А пока, впереди меня ожидало жаркое лето, которое, все годы до моего "попадания" делилось на три не равные части. И все они были так себе. Первая – пионерский лагерь, вторая – немного дома, немного у двоюродной бабушки в деревне, ну и третья – тот же самый надоевший пионерский лагерь. На этот сезон, по крайней мере, один месяц я себе отвоевал – в июле у меня забронирован спортивный лагерь на Матвеевском заливе с ночевками дома. Это значит, что после шести вечера, останется немного свободного времени для решения личных вопросов. От первой смены в пионерлагере отбиться будет практически не возможно, а вот визит в деревню, также, попробую немного сократить. Мне, может, нашу страну спасать надо, письма Хрущеву писать, чтобы тот ракеты на Кубу не вздумал завозить, а тут они, со своим селом!