Назад в СССР: Классный руководитель, том 4

Глава 16 Вещевой рай

Селиванов сидел на диване перед низким журнальным столиком, где я увидел початую бутылку с ядрёной ярко-оранжевой жидкостью, и знакомой чёрной этикеткой с надписью «Jack Daniel’s». Явно в плохом настроении чекист хлестал американский бурбон, любимый напиток Фрэнка Синатры, которым он во многом загубил свой прекрасный голос.

— Чего пришёл? — с хмурым видом поинтересовался подполковник.

— Сказать, что вернулся из театра.

— Ну вернулся. И чего?

— Да в общем-то всё.

Я уже развернулся, чтобы уйти, когда услышал голос Селиванова:

— Ладно, садись, поговорим.

Когда я присел напротив в кресле, чекист вытащил ещё один хрустальный бокал и выставил передо мной, схватил бутылку, чтобы налить, но я остановил его руку:

— Я не пью крепкий алкоголь.

— А ты откуда знаешь, какой это алкоголь? Крепкий или нет?

— Это виски, американский бурбон.

— Разбирается он, — хмыкнул чекист. — Ну а пиво пьёшь?

Он прошёлся до бара, вытащил бутылку зелёного стекла и поставил передо мной.

— Давай, пей, а то я уже совсем в алкаша превращаюсь.

Он выложил передо мной открывашку. И мне пришлось воспользоваться его предложением. Налил пенистый напиток в бокал, выпил, вытер губы платком и приготовился ждать, чем же будет облегчать душу мой собутыльник.

— Вот, читай, — он подал мне листок, написанный аккуратным почерком.

Там Смирнов описал происшествие в театре.

— Так и было всё? — поинтересовался Селиванов, когда я отложил листок.

— Почти. За исключением того, что я видел его, как он шатался по сцене во время спектакля. Но вообще он все это пишет с моих слов. Поскольку сам был, как зомби. Ничего не соображал.

— Зомби? — чекист поднял на меня мрачный взгляд. — Это кто такие?

— Это из народного фольклора вуду. Ожившие мертвецы, которыми можно управлять.

— Ой, какой ты умный, просто страсть. Я вот почитал твоё досье. Блестящий учёный, кандидат физико-математических наук, астроном, написал какие-то супер-пупер статьи. Чего ты ушёл-то из университета? Щас бы большие бабки загребал.

Я промолчал, наверняка, подполковник прекрасно знал о моей ссоре с Грачёвым, ректором МГУ.

— Ну чего молчишь? Да знаю я, какой ты принципиальный.

— А что будет с Бессоновым и Смирновым? — я решил соскочить с неприятной мне темы.

— Я их отправил пока в психиатрическую клинику, на обследование.

— Правильно, надо снять с них кодирование. Иначе это возможно заразно. Вначале Генка, потом Смирнов, а потом все станет марионетками.

Селиванов налил себе ещё полный бокал из бутылки виски и выпил, словно это была обычная вода. Даже не крякнул, не занюхал рукавом, без закуски. Бросил на меня взгляд, в котором я заметил растерянность, так что мне стало жалко подполковника.

— Впервые со мной такое. Что мой сотрудник стал, как ты там их назвал? Зомми?

— Зомби

— Ладно, иди. И бутылку возьми.

Я вернулся в свой номер с недопитой бутылкой пива. Поставил на столик. Из спальни уже слышался храп Брутцера. А мне совершенно было не сна. Я ушёл в душ, долго стоял, поливая себя то холодной, то горячей водой. Пытаясь прийти в себя. Не мог выбросить из головы мысль, что же собирается мне сказать Эльза Дилмар?

Я забылся в тяжёлой дрёме, в обрывках сна, то нёсся куда-то сломя голову на мотоцикле, то почему-то на вороном жеребце по прерии. То видел перекошенное лицо Смирнова с ножом, то почему-то Ксению в бесстыдном полупрозрачном одеянии. Проснулся с жуткой головной болью, пришлось выпить ещё таблетку из флакончика, который подарила Ольга Новикова.

Голова ещё шумела, когда я поднимался в ресторан. Решил пройтись по роскошной лестнице, скрытой красной ковровой дорожкой, которую прижимали латунные спицы, а не ехать на лифте.

Эльза сидела у панорамного окна. Увидев меня, замахала радостно мне рукой, приветливо улыбнулась. И я присоединился к ней за столиком, где уже стояла тарелка невероятно вкусно пахнущим мясом с картофельным пюре, квашенной капустой. Из кофейника я налил ароматного черного кофе, и сразу выпил.

— Плохо выглядите, Олег, — сказала она с ясным сожалением.

— Спал плохо. Я на новом месте всегда плохо сплю.

— Можно выпить снотворное, хотите я вам дам?

— Спасибо, Эльза, вы очень добры. Но я постараюсь обойтись без лекарств. Эдуард сказал, что вы хотели что-то мне сказать?

— Да. Вначале хотела поздравить с невероятным успехом вашей постановки. Мы даже не ожидали, что будет так хорошо. Вы изменили финал и это было необычно.

Почему пришлось изменять конец спектакля, естественно, я рассказывать не стал.

— Ну что вы такой напряженный, — она положила свою узкую руку с тонким ободком обручального кольца на моё предплечье. — Мы просто хотели предложить вам продлить ваши гастроли.

Я, наконец, выдохнул, и едва не расхохотался. Всю ночь меня мучили кошмары и точила голову мысль, что Эльза хочет сделать меня информатором Штази, а тут…

— Надо с нашим начальством согласовать.

— Все уже согласовано. Нужно только ваше согласие. И ещё одно предложение — наше руководство желает устроить ваш персональный концерт, только с вашими песнями.

— Мне нужно узнать у ребят…— попытался я справиться с волнением.

«Персональный концерт» — это чересчур. Представить не мог, что мне такое предложат.

— Думаю, ваши ребята будут в восторге. Они смогут увидеть столько интересного здесь. Ну что?

— После спектакля я сильно устаю, вряд ли потяну целый концерт. Пара песен.

— Ничего-ничего. Это будет вместо спектакля. И ваши ребята отдохнут. Мы устроим им экскурсии, а вы ведь хотели побывать в Дрездене?

— Да, я хотел попасть в дрезденскую галерею.

Я и раньше ездил в Дрезден и бывал в этой галерее. Но мне хотелось ещё раз прикоснуться взглядом с великими шедеврами старых мастеров, в первую очередь Рафаэля. Увидеть воочию «Сикстинскую мадонну», оценить ту энергию, которая исходит от этого полотна.

— Это все легко осуществимо. Но в Берлине тоже много музеев. Мы устроим всем вам посещение. Дадим гида.

Я услышал за своей спиной шум шагов, обернулся и увидел трех наших прелестных нимф: Ксению, Аню и Жанну.

— Олег Николаевич, — робко начала Жанна, что смотрелось комично. — Мы хотели попросить вас разрешить нам пойти в этот магазин. Который рядом с нашим отелем.

Я задумался, что будет плохого в том, что девочки пойдут в «Центрум»? Насколько я помнил по своему посещению Берлина — это самый обычный универмаг, не дотягивающий до размаха ГУМа или ЦУМа.

— Я не знаю, девочки. Надо, чтобы вас кто-то сопровождал, — начал я осторожно.

— Я пойду с вами, Олег Николаевич, — подала голос Эльза. — Со мной с ними ничего не случится. И вы, Олег Николаевич, посмотрите наш универмаг.

Глаза Эльзы загорелись, ей, видимо, хотелось, в первую очередь удивить меня. Но сделать это ей будет затруднительно. Я вообще мало интересовался шмотками, ненавидел ходить по магазинам. Но отказать девочкам не мог. До начала нашего спектакля оставалось много времени. Мы репетировали вчера, так что особых проблем с постановкой я не видел.

После завтрака я вернулся к себе в номер, увидел там Брутцера, который опередил меня.

— Эдуард, мы тут с девочками пойдём в этот универмаг. А ты езжай в театр, проверь там все.

— Нет, ты подумай, он, значит, с нашими красотками намылился за покупками, а мне приказывает ехать работать. Я с вами пойду. Надо только нашего чекиста предупредить. Он должен Короткова к нам приставить. Или подожди. Эльза твоя пойдёт?

— Да, — сквозь зубы, зло выпалил я, слово «твоя» вызывало во мне раздражение.

— А ну тогда сейчас пойду Селиванову стукну, и к вам присоединюсь.

— Ладно, — усмехнулся я. — Мы тебя на площади будем ждать.

— Я мигом. Одна нога здесь, другая — там.

Этот магазин, скрытый почти до основания белыми панелями из вытянутых ячеек, находился буквально в нескольких шагах от нашего отеля. Рядом был фонтан, который пока не работал, и знаменитые часы, которые показывают мировое время в разных городах. Девочки так сразу заинтересовались, обошли со всех сторон. И опять вернулись к нам с Эльзой. Брутцер появился быстро, пожал руку Эльзе, что вызвало на ее лице лишь вежливую улыбку. И мы отправились к входу. Девочки сразу прилипли к высоким витринам, но их это явно не впечатлило, и мы вошли внутрь, сразу погрузившись в хаос торгового зала, заставленного металлическими прилавками с аккуратными стопками. По проходу дефилировала толпа покупателей, они останавливались, перебирали вещи. Все это больше походило на рынок, а не этаж универмага. В наших магазинах той поры было или пусто, или к какому-то прилавку могла извиваться огромная очередь.

— Девочки, держитесь вместе, — предупредил я. — Не разбегайтесь.

— Хорошо, хорошо, Олег Николаевич! — воскликнула Жанна, её глаза горели азартом больше, чем у других, словно она впервые видела такой магазин.

Я отошёл к прилавку с настольными часами, наблюдая, как девушки увлечённо бродят между металлических прилавков, рассматривают упакованные в целлофан вещи. Брутцера я заметил у прилавка с люстрами, которые словно грозди инопланетного винограда свисали с потолка.

— Олег, а вы ничего не хотите себе присмотреть? — Эльза осталась со мной.

Я бросил на неё взгляд, чуть улыбнулся.

— Зачем? Мне тут, собственно говоря, ничего не надо.

— Неужели вам не хочется что-нибудь купить? — в голосе женщины звучала досада.

Она будто бы расстроилась, что я не выказал никакого удивления разнообразию товаров. Этот торговый мир представлялся мне бестолковым, хаотичным, скучным.

— Скажем какой-нибудь одеколон.

— Я могу купить какой-то одеколон, но он же у меня закончится. Так что я буду «Шипром» пользоваться.

Меня удивило, с каким напором Эльза начала меня уговаривать, словно сама была торговым представителем какой-то фирмы:

— Но все-таки что-то вы бы хотели купить, ну признайтесь? Куртку, или джинсы? Здесь есть очень хорошие джинсы. Конечно, фирменных вы не найдёте. Но наши фабрики шьют вполне приличные.

Джинсы, которые шили в ГДР с лейбаками «Wisent» и «Boxer», уступали фирменным американским, хотя выглядели вполне на уровне, особенно на фоне выпускаемых нашей лёгкой промышленностью страшных штанов. Но тратить на это барахло драгоценные дойчемарки я не собирался. Но в то же время совершенно не хотелось обижать Эльзу. И я решил выйти из положения:

— Эльза, я не очень люблю джинсы. Больше предпочитаю классические брюки. Все-таки джинсы для молодёжи.

Эльза не очень мне поверила, видно, вспомнила, что все-таки в Союзе я джинсы носил. Задумалась, прикусив губу, осмотрелась, видно, пытаясь придумать, чем меня заинтересовать.

— Олег Николаевич! Мы тут все осмотрели.

Девочки вернулись. И я заметил, что у Жанны в руках пластиковый пакет с картинкой и в нем что-то топорщилось.

— Что прикупили? — спросил я, ведь явно девочки захотели бы похвастаться.

— Вот, — Жанна вытащила из пакета свёрток. — Очень красивый батник.

Я плохо себе представлял, что такое «батник». Только, если из фильма «По семейным обстоятельствам», где героиня Ханаевой разговаривает на «птичьем языке» с «чёрным маклером» по обмену квартир, которого изумительно сыграл Владимир Басов. И оттуда я вспомнил, что это такая рубашка с планкой.

— Померила?

— Нет, — протянула Жанна. — Я взяла тот размер, который всегда ношу.

— А если не подойдёт? Ты в курсе, что здесь размеры отличаются от наших?

— Отличаются? — у несчастной девушки кровь отлила от лица, она стала бледной, как мертвец.

— Давайте, я посмотрю, — предложила Эльза. — Пойдём, Жанна, в примерочную. Не подойдёт, обменяем. Не переживай. Пойдёмте с нами, Олег Николаевич, — предложила она мне. — Тоже посмотрите.

Естественно, эта рубашка с планкой оказалась Жанне мала, при ее роскошном бюсте, она даже не могла застегнуть. И это так расстроило девушку, что огромные серо-зелёные глаза заполнились слезами.

Но к нам подошла продавщица в форменном сером платье, с аккуратной причёской каре. Узнав, в чем дело, она с милой улыбкой принесла несколько пакетов с такими же рубашками. И дала примерить каждую с такой приветливостью, что я поразился. Такого вежливого обслуживания я не помнил даже в современное время. А что говорить о советском, когда хамство продавщиц было привычным делом.

Жанна повеселела, крутилась возле зеркала, примеряя то одну, то другую рубашку, поскольку они оказались разной расцветки и рисунка. Так что я уже начал терять терпение. Но, наконец, девушка выбрала, и продавщица аккуратно сложила кофточку, упаковала в пакетик и добавила туда календарик.

Жанна прижала этот пакет к груди с таким ликующим видом, словно это приз за выигрыш в какой-то большой игре.

Мы направились к эскалатору, который вёл на второй этаж, и прошли мимо длинного прилавка с надписью «Bücher» (Книги), и я не удержался, чтобы не осмотреть ассортимент, выставленный на нескольких полках. И изумился огромному количеству изданий на русском языке. А когда увидел несколько полузапрещённых книг в Союзе — Булгакова, то не выдержал и купил, истратив драгоценную валюту.

— Любите Булгакова? — спросила Эльза.

Я чуть не ляпнул, что перечитывал много раз, и она одна из моих любимых. В Союзе она вышла в начале 70-х и мгновенно стала раритетом.

— Да, мне нравится «Мастер и маргарита». Давали почитать. У нас ее не найти. А тут такое роскошное издание.

— Ага, и «Собачье сердце» в придачу, — рядом оказался Брутцер, сунул нос в книжку, которую я держал в руках. — У! Да тут и «Роковые яйца» есть. Думаешь, дадут через кордон перевезти?

— Не знаю, Эдуард, спрячу в трусы. Не станут же меня до трусов раздевать.

Эдуард расплылся в пошлой ухмылке, одобрительно похлопал меня по плечу.

— А я вот это хотел взять, но думаю, такое в трусы не спрячешь.

Он показал мне массивный том на мелованной бумаге в суперобложке и надписью со стилизацией под арабскую вязь: «Камасутра».

— Да, это будет расцениваться, как порнография, — заметил я.

— Жаль, жаль, — Брутцер с явным сожалением отложил томик.

Продавщица спокойно, совершенно без раздражения, тут же поставил его на полку рядом с остальными.

Мы подошли к эскалатору, начали подниматься над огромным залом, где только, что были. И чем выше мы оказывались, тем сильнее у меня возникало ощущение, что это просто огромный рынок, а не торговый зал. Над нашим головами проехали таблички с теми товарами, которые должны нас встретить в зале на втором этаже — «лисичка» — меховые изделия, платья, костюмы.

И вот мы оказались наверху и сразу возникло дежавю, что я оказался в своём городском торговом центре — в «Стокмане». Огромный зал, залитый ярким светом из прямоугольных матовых ламп, висящих на потолке. Те же многочисленные выстроившиеся рядами стойки с одеждой. Хотя там обычно бродило с десяток потенциальных покупателей, а здесь все пространство заполняли люди. Они рассматривали одежду, снимали, уносили в примерочную.

Я прошёлся по рядам, где висели мужские костюмы, пиджаки, джемпера, плащи, кожаные пальто — элегантный фасон, яркие радующие глаз цвета, ткани. Посмотрел пару костюмов, вернее вывернул подкладку — качество шитья всегда легко определить по тому, как отстрочены швы на подкладке. Поразился идеальности исполнения. Немцы никогда не отходят от своих правил — делать всё аккуратно.

Чем-то все это напоминало «Лейпциг», только ассортимент шире, покупателей больше, и одеты они не в пример лучше, ярче что ли, моднее. Действительно глаза разбежались от обилия качественной и модной одежды и больно кольнула досада, почему в Союзе не могут сделать вот всё то же самое? Почему побеждённый народ живёт гораздо лучше нас, победителей? Почему в наших универмагах висит убогая, устаревшая, плохо сидящая по фигуре одежда. Даже глаза защипало от выступивших слёз.

— Олег, у вас такое лицо, будто вы чем-то расстроены.

Я обернулся на голос и увидел Эльзу, которая снисходительно, даже скорее торжествующе улыбалась, словно говорила: «ну что, увидели, как мы хорошо живём?»

— Расстроен? Поражаюсь, как у вас здорово шьют одежду. У нас бы выбросили такие плащи в ГУМе, так выстроилась бы очередь часа на четыре.

— Выбросили? — Эльза удивлённо подняла брови, видно, этот слэнг советского человека она не знала.

— «Выбросили» — это значит в конце квартала или месяца завезли что-то дефицитное, чтобы магазин выполнил план, — объяснил я.

— Ну так что, выберите себе что-нибудь? Вот, например, это.

Она подошла к одной из стоек и немного вытащила висящий белый костюм.

— Подойдёт вам для ваших концертов. Хотя… — она задумалась. — Может быть, вам лучше посмотреть что-то в «Exquisit». Мы можем туда съездить. Там продают одежду класса «люкс». Это будет очень красиво, модно.

— Эльза, я не гонюсь за модой. Мне главное, чтобы было удобно.

— Это потому, что, вы не можете купить модное, что хотели, ведь правда?

Я промолчал, в чем-то Эльза была права, но меня жгла обида и злость. Я вдруг ощутил себя нищим, голодранцем, которого привели в королевский дворец. А ведь все то, что я видел здесь, появится в российских магазинах лет через двадцать-тридцать. И не будет вызывать досаду, удивления. Если только ценами.

— Эльза, проблема в том, что у меня мало дойчемарок. У нас обменивают крохи. Поэтому ничего покупать я не могу.

— Я понимаю, Олег.

Она не стала мне больше ничего предлагать, но о чем-то задумалась, словно ушла в себя.

Я осмотрелся, заметив девушек около стойки с одеждой, Ксения вышла из примерочной в расклешённом платье из атласа в блестящую золотисто-черную полоску и крутилась, показывая себя во всей красе. Я лишь покачал головой.

— Присмотрел себе чего-нибудь? — к нам подошёл Брутцер с пакетом, в котором я заметил какую-то покупку, но показывать ее он не стал.

— Нет. Дорого слишком. У меня валюты столько нет.

— Ну да, ну да. А знаешь, какая тут мебель на третьем этаже. Закачаешься.

— На фига нам мебель? Мы что отсюда гарнитур повезём?

— Нет, конечно. Но пойдём посмотрим. Ты может больше такое никогда не увидишь.

Мы поднялись на эскалаторе ещё на один этаж, и тут уже у меня возникло ощущение, что я попал в коридоры Икеа. В основном стандартная мебель, собранная из панелей, сделанные под разные породы дерева — орех, дуб, вяз. Различие в отделке, фурнитуре — латунные ручки, декоративные вставки. Но Брутцер потащил меня куда-то в самый конец. И тут я узрел совершенно необычный гарнитур-стенку. В центре за стеклом были выставлен не хрусталь, как в советских домах, а фарфоровые фигурки.

— Видишь, какая красота, — восхитился Брутцер. — Панели под красное дерево. А смотри, какой рисунок, будто из драгоценных пород. И бар. Ты посмотри, какой шикарный бар!

Он откинул дверку, как полочку, и там в зеркальной нише стояли пузатые бутылки с красочными этикетками, естественно все пустые.

— Ты представляешь, — продолжил Брутцер. — Приходишь ты домой, садишься в мягкое кресло. Ты присядь, присядь.

Мы расположились в креслах, и моя задница погрузилась в нечто невообразимо мягкое и приятное.

— Ну вот, открываешь ты бар. А там коньячок…

— «Хеннеси», — добавил я.

— «Хеннеси»? Ну пусть будет «Хеннеси». Я «Наполеон» предпочитаю. И виски, и водочка…

— И текила.

— Текила? Это чего такое?

— Мексиканская водка. Из кактусов делают.

— Ну надо же, сам не пьёт, а знает. Ну вот, значит, берёшь бокальчик, коньячка. Садишься в кресло. Включаешь телек. Цветной…

— И смотришь выступление генерального секретаря ЦК КПСС…

— Да ну тебя на хрен, — перебил меня Брутцер. — Никакой у тебя фантазии. Физик-теоретик хренов. У тебя такой мебели никогда не будет. И «Хеннеси» тоже.

— У тебя тоже, — не удержался я от сарказма.

Как раз у меня была такая мебель, даже лучше. В современное время приобрести красивую элегантную мебель, декорированную под красное дерево, уже проблем не составляло. Люстры, ковры, кровати, диваны, пуфики и любая другая дребедень.

— Ну ладно, пошли посмотрим их технику.

— Не пойду, — проворчал я, вырывать задницу из мягких объятий кресла совершенно не хотелось.

— Да пошли! — он схватил меня за руку и силком вытащил.

Пришлось потащиться вслед за Брутцером. Я не смог пройти мимо отдела зоотоваров. Замер, когда увидел многоуровневые когтеточки для кошек. Точь-в-точь такие, какие были выставлены в современное время в зоомагазинах. Просто один в один. Оказывается, они уже существовали в 70-х в ГДР. Ноги сами понесли к прилавку, под стеклом обнаружились красивые ошейники, и вспомнил, что подарил Марине щенка английского сеттера и вновь сердце больно сжалось от тоски, когда представил её с щенком на руках. Не удержался и купил красивый ошейник, и миску.

Когда вернулся к Брутцеру, меня встретил его изумлённый взгляд:

— Ты чего там купил?

— Ошейник.

— У тебя есть собака?

— Есть. Пацан принёс щенка английского сеттера. Я взял. Его отчим хотел выкинуть. Пожалел.

— А кто за ним сейчас у тебя ухаживает? Жена что ли?

— Жена, жена, — соврал я. — Пошли, что встал столбом?

Брутцер постоял пару мгновений с приподнятыми вверх бровями, но потом быстрым шагом направился по коридору.

Это помещение занимали полки, уставленные кухонными комбайнами, печками СВЧ, кофемолками. Я увидел даже капельную кофеварку, и посудомоечную машину. В ряд выстроились стиральные машины, внешне они почти ничем не отличались от современных.

— Ну как? Твоей жене не хочешь приобрести?

Я постарался прожечь его самым злым взглядом, на какой был способен.

— Да не злись, — он похлопал меня по плечу. — Просто представь, как бы все это стояло у тебя на кухне и в ванной. А?

Он коротко хохотнул, а мне захотелось треснуть его по башке.

— Ну что ты с таким лицом стоишь? — Брутцер перестал смеяться. — Словно хоронишь кого-то?

— Не понимаю я, Эдуард. Не понимаю! Ну, вот почему у нас такое не могут сделать?

— Ну, не могут. Нельзя же и ракеты запускать в космос и стиралки делать.

— Не понимаю, почему это нельзя было совмещать!

Он вдруг как-то странно взглянул на меня, заморгал, спросил:

— А почему в прошедшем времени? Или ты против ракет?

— Слушай, я не против. Наоборот, только за. Но почему это мешает? Почему космос может мешать просто выпустить обычную стиральную машину⁈ Вот такую, — я хлопнул ладонью по гладкой белой поверхности стиральной машины, почти такой же, как стояла у меня в ванной в современное время.

— Ты чего так возбудился, амиго? Говорить начал прям, как антисоветчик. Ну не можем. Пока. Потом может и сможешь. Ладно пошли.

В следующем зале я вновь испытал дежавю, показалось, что я очутился в М-видео начала 2000-х, одну стену занимали телевизоры пока ещё на электролучевой трубке, там шёл какой-то военный фильм. На стеллажах стояли магнитолы, радиоприёмники, плееры, переносные телевизоры, фотоаппараты-мыльницы.

— Ты смотри, у них тоже дефицит есть, — протянул Брутцер, ткнув пальцем в табличку, которая стояла на самом большем телеке с наклейкой, что у него самый плоский экран в мире.

На табличке значилось: «Nach Vereinbarung», что означало привычное для нас словосочетание, которое сопровождало практически любую качественную технику: «По записи».

— Вот видишь, не всё у них так распрекрасно. Проблемы тоже имеются. Пошли, — он хлопнул меня по спине. — Экскурсия по вещевому раю закончилась.

Когда возвращались, я не удержался и заглянул в отдел детских товаров. Там, посреди зала, под прозрачным куполом был построен город, где по блестящим рельсам ездил тепловоз, который тащил вагоны. Проезжал по туннелям, мостам. Железная дорога «Пико», мечта идиота. Я не мог оторваться, рассматривая сквозь пластик маленькие аккуратные домики, фигурки людей, модели автобусов, легковых и грузовых.

— Да пойдём, — Брутцер потянул меня за рукав. — Ну что ты приклеился! В детство впал⁈

Не стал объяснять Брутцеру, что эта железная дорога является до сих пор огромной ценностью для коллекционеров, что люди собирают тепловозы, вагончики, цистерны, создают целые города.

Мы забрали с собой девушек, раскрасневшихся, с блестящими от радости глазами, все с пластиковыми пакетами, в которых топорщились покупки.

Когда мы вышли из магазина, Эльза с явным сожалением спросила:

— А вы, Олег, так ничего не купили?

— Он ошейник купил, — опередил меня с усмешкой Брутцер.

— У вас есть собака? — улыбнулась Эльза. — Ну а для себя что?

Я промолчал, и мы отправились к площади, где я уже заметил автобус и скучающего рядом с ним шофёра, который возил нас в театр. Около входа Эльза задержала меня, взглянула мне в глаза.

— Олег, ну все-таки, что вы хотели бы купить?

— Эльза, я хотел бы купить пластинки. Но у вас это не продают.

Она усмехнулась и с чувством превосходства, сказала:

— Вы имеете в виду западных исполнителей? А что именно?

— Queen, Синатра, Джонни Кэш.

— Хороший вкус. Но вы ошибаетесь. У нас есть магазины, где это можно купить. Я вас туда могу отвезти. Хотите? Давайте, я после спектакля заеду за вами. И вы сможете посмотреть то, что вам нравится. Согласны? Я надеюсь, это улучшит ваше настроение.

Если понравилась глава, поставьте, пожалуйста, лайк. И автору будет приятно, если оставите отзыв. Это очень вдохновляет на написание новых глав.