Награда проклятого демона

Конте криво ухмыльнулся:

— И тебя не переубедить? Похоже, теперь, когда вас двое, ты будешь такой же упрямой, как Ниро.

Я ухмыльнулась в ответ:

— Я всегда была упрямой. Ты просто закрывал на это глаза.

Конте посерьёзнел.

— Начинаем.

Мы выскочили из-за угла одновременно. И, уже обнажив клинки, поняли, что проиграем.

Стражей было не четверо. Даже не шестеро. Их было двенадцать. И все — закованные в тончайший живой металл и с ножнами из мягкой алой кожи на поясе. С ножнами, из которых враз вылетели мечи. Даже обманутый и спящий, Тень позаботился о том, чтобы сохранить своё сокровище.

Но мы не были готовы отступать.

— По плану, — коротко скомандовал Конте.

Вепрь сработал первым. Размахнувшись, он бросил далеко вперёд бутыль с горючей смесью — и пламя запылало за спинами стражей. Те тут же рванулись вперёд, сбившись в единую силу и ощетинившись мечами.

И тогда Сетер, Аласса, Конте и я одновременно бросили стеклянные сосуды, из которых повалил знакомый дым.

Вербена. Кашляющие демоны. Старый как мир трюк.

У нас были секунды, чтобы выполнить то, что мы должны были. Не сговариваясь, не прощаясь, Вепрь, Аласса и Сетер ринулись в бой первыми.

А мы с Конте, отступив на три шага, взлетели в прыжке над дерущимися демонами под самым каменным сводом, молясь о том, чтобы не разбить об него голову.

Самый длинный прыжок в моей жизни. Я не удержалась от крика, уже падая: я летела прямо в пламя.

Но что-то шлёпнуло меня по спине, и, кувыркнувшись, я пролетела прямо над стеной пламени вперёд, на неровный камень. Конте приземлился рядом, и мы бросились вперёд, не оглядываясь.

…И в эту минуту мы оба надеялись лишь на одно. На то, что Тень распорядился брать охотников живыми — и Вепрь, Аласса и Сетер не погибнут на месте.

Туннель тянулся бесконечно. Мы бежали так, что кололо в боку и разрывало горло, но у нас не было права останавливаться.

К каменным дверям мы с Конте подбежали одновременно. Двое стражей схватились за мечи — но я поднырнула к ногам одного из них, взрезав его икру, а Конте пронзил мечом другого.

— Живы, — произнесла я, тяжело дыша.

Мы быстро оттащили тела от входа в пещеру и кинулись к створкам дверей. Вовремя: из туннеля послышались спешащие шаги.

Створка Конте встала на место первой. Я с натугой довела свою створку до конца — и проём между ними тут же исчез. Двери закрылись.

Ещё один древний секрет Подземья, вместе с тайной их негасимых огней и проклятий. Что ж, этой ночью створки колдовских дверей были нам только на руку.

— Стражи скоро вернутся с тараном, — сквозь зубы произнёс Конте.

— Эти двери так просто не разрушить. — Я опустилась на землю. — Конте… если Вепрь и остальные погибли…

— Будем надеяться, что нет, Закладка, — очень мягко сказал Конте, опускаясь передо мной. — У нас минуты. Соберись.

— Если ты имеешь в виду «собирай вещи», ты не ошибся, — раздался ледяной голос.

Голос Тени.

Я остолбенела. Тень — здесь? Как?

Мы с Конте вскочили с мечами наготове.

Тень стоял у незаметной щели, скрестив руки. Он был куда ближе к Зеркалу, чем мы. А мы были измотаны драками и долгим бегом.

Мимо него нам было не пройти. Даже вдвоём.

— Будем драться? — спокойно спросил Конте.

Тень покачал головой.

— Сложите оружие, вы двое, — негромко скомандовал он. — Думаю, время для уговоров прошло. Мои арбалетчики не промахнутся.

Он кивнул Конте:

— Я недооценил тебя. Я впечатлён, но к Зеркалу ты не пройдёшь. Ведь ты желаешь не просто его закрыть, верно? Ты хочешь его разбить.

Конте молча наклонил голову.

— Как ты оказался здесь? — неверяще спросила я.

— Случайно. Арис пришёл сообщить мне, что последние демоны для завтрашней церемонии прибыли, — и увидел стражей, лежащих без сознания в коридоре, тогда как они должны были охранять ваших друзей. К счастью, нужное зелье, чтобы меня разбудить, у Ариса нашлось быстро.

— И ты отправился сюда один?

— Тайный ход работает лишь для кого-то одного и закрывается сразу за ним. Ты же знаешь демонов Подземья: друзей у них не бывает.

Лицо Тени было очень холодным.

— Что будет с нашими людьми? — хрипло спросил Конте.

— Если они ещё живы, Арис отправит их через ближайший портал со связанными руками и отвезет достаточно далеко. Потом, вероятнее всего, отпустит. — Тень усмехнулся. — Впрочем, я бы не стал очень уж на это рассчитывать.

— Твои арбалетчики правда в нас выстрелят? — тихо спросила я.

— Да. Конте, отшвырни свой меч так далеко, как только сможешь, и подойди ко мне. Держись подальше от Зеркала. Я приказал стрелять в плечо или в колено, но если кто-то попадёт вам в глаз или в грудь, вина будет не моя, а ваша.

Я быстрым взглядом обвела зал. Были ли здесь арбалетчики? Были ли?

Я закусила губу. Нет, иначе они выстрелили бы сразу же, едва мы ворвались.

А это значило, что Тень был один.

Я вдруг охнула. Зелье… чёртово боевое зелье доживало последние мгновения, и меня вдруг скрутил резкий приступ тошноты. Я не удержалась и упала на одно колено.

— Я не смогу выпить ещё одно зелье, Конте, — еле слышно произнесла я. — Тебе придётся драться одному.

Конте шагнул вперёд.

— У тебя нет арбалетчиков, и мы оба это знаем, — произнёс он. — Защищайся, братец.

Тень усмехнулся и достал катану.

— Будем драться за мой трон?

— Как всегда.

Моё сердце бешено колотилось. Вот-вот через тайный ход должен был ворваться кто-то из союзников Тени, в каменные двери колотили всё сильнее — а Ниро и Конте Мореро замерли, готовясь к короткому и страшному поединку.

И он начался.

Они не тратили времени зря. Конте, вытянув меч, бросился вперёд, даже не отсалютовав противнику, — но Тень каким-то неведомым образом оказался на его пути, и клинки, скрестившись, выбили веер искр.

Ни тот, ни другой не стали распускать демонические крылья. Конте был верен себе, а Тень, даже не осознавая этого, принял и повторил его выбор. Сила против силы, умение против мастерства. В этом поединке они оба были людьми.

Я с холодом поняла, что у Тени были все шансы победить усталого и изнурённого Конте. И даже если силы окажутся равны, Тень никогда не пропустит его к Зеркалу.

Мы проиграли. Никто, кроме Конте и Тени, не сможет разбить Зеркало. Лишь тот, кто нёс в себе каплю императорской крови, мог…

Внезапная мысль озарила меня, как молния.

Я бросилась к Зеркалу так быстро, словно от этого зависела моя жизнь.

— Прощай, Тень! — из последних сил заорала я. — Я возвращаюсь домой!

Пусть Тень подумает именно так, пожалуйста, пусть он решит, что я собираюсь прыгнуть в Зеркало и оставить его навсегда…

В глазах стояли слёзы. Но отступать было поздно.

За спиной вновь скрестились меч и катана, зазвенев. Вскрикнул Конте; секундой позже Тень коротко зашипел.

Неважно. Не сейчас.

Два шага до клубящегося серого тумана. Один шаг.

Всё.

Я с криком погрузила оба клинка в туман, готовая прыгнуть следом. И почувствовала, как оба до рукоятей вошли в камень, словно тот был не твёрже масла.

А потом раздался негромкий треск, и серый туман над Зеркалом начал редеть.

— Нет, — раздался в полной тишине мёртвый голос Тени. — Нет. Ты не могла.

Я обернулась.

Мир перестал существовать. Были лишь его глаза. Неверящие, ошеломлённые, растерянные. Потрясённое лицо. Губы, которых мне так хотелось коснуться…

Но я их больше не поцелую.

— Прощай, Тень.

— Ты не могла, — шевельнулись его губы. — Как? Как ты его разбила?!

Конте, хлопнув его по плечу, опустил меч и подошёл ко мне. Обернулся с серьёзным и печальным лицом:

— Прощай, брат.

Глаза Тени вдруг расширились. Он понял как. Понял, как я смогла разбить Зеркало и закрыть все порталы Подземья.

Понял, что я жду его ребёнка.

Серый туман таял, исчезал на глазах.

— Закладка, если прыгать туда, то сейчас, — напряжённо сказал Конте.

Поперёк каменных створок пошли трещины. Грохот становился всё громче, и я поняла, что ещё немного, и ворота рухнут.

Но, что было куда важнее, закрывалось Зеркало.

Мы с Тенью бесконечно долгое мгновение смотрели друг на друга.

Потом я протянула руку.

— Идём, — прошептала я. — Ты, я и Конте.

Тень покачал головой:

— Это мой мир.

По моим щекам бежали слёзы.

— Я не останусь здесь. И Конте тоже. Мы люди.

— Я знаю, — спокойно сказал Тень. — Если вы останетесь, вас не смогу защитить даже я.

Он шагнул назад, к тайному ходу, и достал знакомый кинжал из складок плаща. Тот, которым он когда-то ударил себя в грудь, чтобы представить всё так, словно я сбежала, попытавшись его убить.

И, не меняясь в лице, приставил его к левому боку.

— Не надо, — выкрикнул Конте. — Ниро, не смей!

Последний сгусток серого тумана клубился над умирающим Зеркалом. Тень едва заметно улыбнулся мне:

— Прощай, Дара Незарис. Я так и не сказал тебе…

— Я знаю, — вырвалось у меня.

— …как я тебя люблю.

В следующее мгновение Конте швырнул меня внутрь.

Глава 20

Мы рухнули в кучу сухих листьев. В ушах стучало, в груди бешено колотилось сердце, и я не сразу поняла, как тихо было вокруг.

А потом посмотрела наверх, в прозрачное небо, нависающее над стволами берёз, — и медленно начала осознавать, что случилось.

Мы прошли через умирающее Зеркало. Мы с Конте покинули Подземье. Связь между мирами была разорвана, и мы были дома.

Рядом со стоном зашевелился Конте.

— Закладка, — выдохнул он, приподнимаясь на локтях. — Ты цела? Ты и…

Я улыбнулась ему:

— Мы оба целы, Конте. Я и ребёнок. Всё хорошо.

Конте молча сжал мою руку. Нам было не до объятий сейчас: слишком пустыми они были бы без Тени. Без Ниро.

— Я ведь видела его минуту назад, — прошептала я. — Подземье — вот оно, рядом, руку протяни…

— Я знаю, Закладка.

Я потёрла лоб. С каждой секундой Подземье ускользало, стиралось из памяти, делалось всё более нереальным. Тень… Я видела его так же ясно, словно он стоял передо мной. Но я знала, что совсем скоро его образ тоже потускнеет.

Солнце, сияющее сквозь листву, позолотило кромку меча Конте. Мои клинки навсегда остались в Подземье, воткнутые в обломки Зеркала.

Мы были дома. Но…

Но я бы отдала всё, чтобы вернуться.

Я вспомнила прощальный взгляд Тени. В его глазах было всё. Наше счастье и наше будущее.

Будущее, которое Подземье у нас отобрало.

Будущее, которого у нас больше не было.

К горлу подступили рыдания. Невозможно. Ещё несколько секунд назад мы с Тенью смотрели друг другу в глаза. И я больше его не увижу? Как? Почему? Что такого мы сделали?

Я с отчаянием посмотрела на Конте — и он без слов привлёк меня к себе.

Я не знала, как долго мы сидели, обнявшись, и он держал меня, пока я плакала. Мы удерживали друг друга от отчаяния, как в тот день много лет назад, когда я потеряла мать, а Конте незадолго до этого потерял жену. И теперь, когда мы потеряли Тень…

— Мы никогда, никогда не потеряем друг друга, — прошептала я. — Никогда.

А потом у меня громко заурчало в животе.

Мы оба посмотрели друг на друга — и не сдержали невесёлых ухмылок.

— Маленького Ниро лучше накормить, — сообщила я.

— Этот парень точно не хочет оставаться без завтрака, — согласился Конте, вставая. — Идём, Закладка. Посмотрим, где мы оказались.

— А если окажется, что до ближайшего жилья неделя пути среди голодных медведей и диких демонов… — тем же тоном продолжила я, вставая вслед за ним, — что ж, мы оба знали, на что шли, когда прыгали через Зеркало, верно?

Конте хмыкнул, подхватывая меч.

— Умеешь ты обрисовать блестящие виды на будущее.

— Конте, — тихо окликнула его я. — Он жив?

Конте на миг прикрыл глаза.

— Жив, — уверенно произнёс он. — Ниро выжил в Подземье однажды. Выживет и ещё раз. Пара покушений в день? Да раз плюнуть.

— Но мы больше его не увидим, — сказала я глухо. — Ни я, ни ты… ни его сын.

Вместо ответа Конте посмотрел вверх. Долгим и напряжённым взглядом, будто надеялся, что среди деревьев вот-вот вновь откроется портал и его младший брат, растрёпанный, хохочущий, приземлится в кучу листьев, вскочит — и обнимет нас обоих.

Но небо молчало.

Не глядя на меня, Конте покачал головой. И безмолвно двинулся прочь.

Три месяца спустя

Демон был чертовски огромен.

Единственный филастр на округу. По словам Вепря, это был чуть ли не последний филастр, оставшийся в нашем мире. Но сохранять бесценный редкий вид мы отнюдь не собирались.

— Похоже, придётся заманивать его в пещеру, — прокомментировал Конте. — На открытом воздухе мы просто не успеем нарисовать пентаграмму. Он нас сомнёт.

Мы оба выпили зелья орлиного зрения и теперь наблюдали с холма, как филастр ворочается на пепелище. К счастью, люди успели уйти из деревни — но, к сожалению, диким демонам хватало смекалки, чтобы разжечь пожар.

Нам бы не помешали Вепрь, Сетер и Аласса, которых Арис в последний миг всё-таки провёл через портал домой, но у старой гвардии тоже было полно работы. Даже с новыми охотниками нам всем приходилось нелегко: остатки диких демонов полезли из катакомб, и больше не было подкрепления от демонов, чтобы с ними справляться.

Демонов и впрямь осталось не так много. После закрытия порталов пошли грабежи, самовольные убийства и казни без суда и следствия, разграбления особняков и пожары, и понадобились объединённые усилия гильдий, стражи и охотников, чтобы это прекратить. Сейчас демоны образовали отдельные анклавы в Чед Нате и в паре других городов, и, судя по последним новостям оттуда, было похоже, что первоначальный шок прошёл и впереди ждало если не процветание, то перемирие.

— Разберёмся вдвоём, — произнесла я, прищурившись. — Я черчу пентаграмму, ты заманиваешь этого увальня внутрь. Как обычно.

— И это твоё последнее дело, — подчеркнул Конте. — В следующий раз ты возьмёшь мечи через год, не раньше.

Вообще-то наше предыдущее дело должно было стать последним. Но так получилось, что никого из других охотников не было поблизости, а филастр ждать не собирался — и вот-вот намеревался отправиться в деревню по соседству.

— Угу, — пробормотала я. — Само собой.

— Закладка!

Я с ехидной улыбкой покосилась на него.

— Я не спорю, Конте. Но ты же сам знаешь, что дома я сидеть не буду.

— Значит, будешь обучать новобранцев и торговаться с оружейниками, — хмыкнул Конте.

— Или снова собирать сплетни в Янтарном квартале, — поддакнула я. — Самое подходящее для скромной будущей матери занятие.

— О да. О тебе будут сочинять легенды.

Конте передал мне крошечный пузырёк со своей кровью.

— Только для дела, — предупредил он. — Я тебя знаю, Закладка. Если снова попробуешь припрятать часть для того, чтобы чертить пентаграммы по ночам…

Он осёкся. Его лицо помрачнело.

— Не надо, — тихо добавил он. — Его не вернуть.

Я знала, о чём он. Мы оба знали. Первые дни, когда мы вернулись из Подземья, я чертила пентаграмму каждую ночь. Ставила свечу в середину и долго смотрела на огонь, пока окончательно не слипались глаза.

И каждый раз дописывала в пентаграмму одно-единственное имя, чтобы из Подземья не мог проникнуть кто-то ещё.

«Тень».

Тень, Тень, Тень…

Потом Конте начал давать мне свою кровь всё реже. Потом он перестал делиться ею вообще.

Тогда я начала рано ложиться спать. И спала долго, со вкусом, с каждым разом вставая всё позднее.

Я мечтала увидеть сон с Тенью. Хотя бы один. Я знала, что это было возможно, что связь с Подземьем через сны существовала, пусть слабая, и я пыталась, пыталась, пыталась…

…Пока мне не приснился один-единственный обрывок сна.

Тень сидел на нашем общем каменном островке в одиночестве. Обломок скалы по-прежнему висел в небе, вот только звёзд вокруг больше не было.

Лишь пустота.

— Хватит, Дара, — произнёс Тень, не оборачиваясь. — Тебя здесь нет.

«Я здесь, — хотела было сказать я. — Здесь, с тобой, обернись, вернись, тебе лишь кажется, что ты один…»

И проснулась у погасшего костра, дрожащая, с текущими по щекам слезами.

Конте ни о чём не стал меня спрашивать. Но когда он заметил, что я вновь сплю как обычно, я ощутила его скрытое облегчение.

Демоны отвлекали нас обоих от мыслей о Тени. Впрочем, после очередной заварушки мне всё чаще начинало казаться, что я предпочла бы вязание. Хотя бы пару недель, для разнообразия, пока я не зачахну от скуки.

С этими мыслями я вошла в меловой грот. Путь, уходящий в глубину пещеры, давным-давно завалило обвалом, так что отступать было некуда. Но бежать не потребуется, если я начерчу пентаграмму правильно.

Быстрые меловые линии одна за другой ложились на каменный пол. Я замерла, прислушиваясь, — и почти тотчас же почувствовала, как дрожит земля. Следом я услышала топот филастра.

— Быстро, Закладка! — заорал Конте.

Чёрт подери, он дал мне слишком мало времени! Я едва дочертила последнюю линию, я не успела ни добавить кровь, ни дочертить защитный символ!

Увы, филастр ждать не станет. Я вскрыла пузырёк крови и бросилась бежать вдоль вершин. Первая, вторая, третья…

Филастр ворвался, когда я застыла над пятой вершиной. На миг у меня защемило сердце, пока пятая капля крови летела в пересечение меловых линий. Я вспомнила, как мы дрались с Конте и Тенью бок о бок, как нам казалось, что всё кончено, — но мы не ощущали ни отчаяния, ни страха. Мы были вместе. Уверенное тепло во взгляде Тени, его близость… как же мне этого не хватало.

Но мгновение прошло. С торжествующим видом я сжала в руке пузырёк, пентаграмма вспыхнула — и демон, взревев, бросился внутрь.

…В Подземье. В мир, где остался Тень. Часть меня мечтала броситься туда вслед за филастром, и плевать на опасности. Лишь бы вернуться и броситься ему на шею. Император он или нет, неважно. Я всегда буду любить его — любым.

Я похолодела: внутри пентаграммы тоже начал формироваться силуэт. Я не успела нанести защитный символ, добавить в пентаграмму своё имя, чтобы закрыть её от проникновения демонов в наш мир, и кто-то из демонов Подземья пытался этим воспользоваться.

Но силуэт тут же развеялся: разъярённый филастр влетел в середину пентаграммы, и всё вспыхнуло багряным огнём. Я перевела дух, когда пламя рассеялось над пустой пентаграммой.

Филастр исчез. Мы победили.

— Как я и говорил, Закладка, — мрачно произнёс Конте, кивая на опустевший круг мела, в котором была начерчена пентаграмма. — Демоны Подземья ждут, и они наготове. В следующий раз, когда ты забудешь нарисовать защитный символ, сидя у костра, тебя просто разотрут в порошок. Так что хватит. Больше никаких попыток вызвать Ниро.

— Да? — Я скрестила руки на груди. — Между прочим, через мои пентаграммы с той стороны ещё никто никогда не пробирался! Сейчас я не успела, но чёрт подери, никто не успел бы! И ты отлично знаешь, что, когда я пытаюсь вернуть Тень, я всегда добавляю его имя. Ни один другой демон Подземья не станет чертить его в пентаграмме.

— Ой ли? Достаточно демонов знают, что Ниро — мой брат и рано или поздно я или ты попытаемся его вытащить. — Конте скрестил руки на груди. — А один хитрый вооружённый демон, вдруг возникший напротив безоружной тебя, — всё, что требуется, чтобы ты стала очень мёртвой Закладкой.

Я вздохнула:

— Ты прав. Наверное.

— Ненавижу быть правым всегда, но приходится, — согласился Конте. — А теперь предлагаю поесть и поспать. Скучные занятия, но куда от них деваться.

Я осторожно спрятала в карман пузырёк, вновь заткнутый пробкой. И торжествующе улыбнулась про себя. Конте ничего не заметил. А это значило, что у меня снова был шанс начертить пентаграмму и призвать Тень — и я не могла позволить себе потратить этот шанс зря, потому что во второй раз мне его никто не даст. Филастра пинками прогнали в Подземье, деревня была спасена, и пришла пора возвращаться домой и беречь себя и маленького Ниро. Хотя у меня было ощущение, что мой сын был бы не против, чтобы я махала клинками и дальше.

Интересно, что на это сказал бы Тень?

Тень…

Я закусила губу. Я попробую ещё раз сегодня ночью. Чего бы мне это ни стоило.

Вот только пентаграммы должны быть вычерчены с двух сторон, чтобы Тень очутился здесь. А кто сказал, что Тень вообще начертит свою? Что он захочет вернуться?

Никто. Но наивная, совсем детская надежда никак не желала уходить.

Глупость или любовь?

Не знаю. Но я просто не могу всё забыть, отвернуться, разбить пузырёк с кровью и выкинуть мел в канаву. И не стану.

Свечи горели ровным светом, когда я дочертила пентаграмму — и обернулась.

Конте спокойно спал, устроившись в нише на охапке ельника. После ужина мы, не сговариваясь, сели по одну сторону от костра, Конте достал из рюкзака заранее заготовленную отполированную дощечку, передал мне другую и мы принялись за дело: вырезать силуэты птиц и зверушек. В каждом была проколота невидимая дырка на месте глаза, и Конте собирался подвесить каждый звериный силуэт к деревянному кольцу — и повесить над будущей колыбелью.

Колыбель. Такое странное слово. Неужели в нашем доме появится ребёнок? И я… стану матерью?

Не верится. Но это всё-таки произойдёт.

Неужели Тень этого не увидит? Ни меня, ни маленького Ниро?

Я перевела взгляд на спящего Конте, на лбу которого залегла горькая складка. Он тоже не забыл брата. Мы говорили о Тени нечасто, но всё же говорили, и в каждом разговоре невидимой нитью проскальзывала его тоска — и моя надежда. Что, если Тень всё-таки вернётся?

Глубоко внутри Конте тоже надеялся, я знала. Но рано или поздно любая надежда исчезает.

Я склонилась над пентаграммой, заключённой в круг. Помедлила — и дописала такое близкое теперь имя.

«Тень».

С замиранием сердца я достала пузырёк с кровью. Внутри оставалось совсем немного, но на одну попытку должно было хватить. Возможно, на две, если очень повезёт.

В Подземье тоже была глубокая ночь. А это значило, что где-то там…

…Тень думает обо мне. О нас.

— Тень, — прошептала я. — Где бы ты ни был, я жду тебя. Тебя ждёт Конте и ждёт твой сын. Мир, полный солнца и ветра, клубничного варенья и настоящих друзей. Помнишь, ты мечтал об огромных кораблях? Мы можем быть с тобой рядом в этом мире. Всю жизнь. Навсегда.

Я вздохнула. Вряд ли Тень захочет вернуться ради клубничного варенья. Нужно было подобрать аргумент получше. Хотя бы для того, чтобы чувствовать себя увереннее. Ведь он всё равно меня не слышит.

…Тень. Там, в другом мире, в Подземье, у разбитого Зеркала, у мёртвых порталов. О чём он думает? Что чувствует?

Я глубоко вздохнула и встала. Пора.

Первая капля крови. Вторая. Третья. Я отмеряла кровь очень осторожно, чтобы хватило на вторую попытку, но сердце колотилось, а пальцы дрожали так, что я чуть не расплескала весь пузырёк.

Последний шанс. Пожалуйста, пожалуйста, пусть у меня получится!

Пятая капля коснулась меловой линии. И пентаграмма вспыхнула, связывая миры.

Я застыла. Ну же, Тень, вот он, путь домой, перед твоими глазами, сделай только шаг…

Пентаграмма оставалась пустой. Я стояла на месте, кусая губы.

Может быть, Тень видит мою пентаграмму — и колеблется, не в силах всё бросить? И нужно только подождать…

Я вздохнула. Нет. Если он захотел бы, он бы шагнул внутрь давным-давно — ещё тогда, когда я начертила пентаграмму в первый раз. Посмотри правде в глаза, Дара. Тень просто не хочет возвращаться.

Я отошла к погасшему костру и села, глядя сквозь пустую пентаграмму. Конте был прав: это было безнадёжно. Тень принял решение, и он уже не передумает.

Внутри сделалось пусто. Свечи по-прежнему горели ровно, и пентаграмма сияла, как и минуту назад; казалось, Тень вот-вот шагнёт наружу. Вот только теперь я знала, безнадёжно и отчаянно, что этого не произойдёт.

— Тень, — прошептала я. — Почему?

Неужели я ошибалась? Всё это время — ошибалась? И в сердце Тени не было сомнений, а желание быть со мной и с Конте не раздирало его душу надвое?

Нет. Не может быть.

В сердце вновь загорелась надежда. Тень любил меня, я знала. И он ждал меня. Единственная причина, по которой он мог не шагнуть в пентаграмму, — он почему-то не мог в неё шагнуть.

Я сжала виски. Думай, Дара, думай! Почему? Почему это могло произойти?

…Тень, каждую ночь ждущий у пентаграммы…

Которая оставалась мёртвой. Потому что здесь, наверху, никто не начертил точно такую же — с теми же символами.

Но… но я же дописывала его имя в каждую! Тень, Тень, Тень — десятки раз!

Внезапная мысль пронзила меня озарением.

Нет. Я не написала его имя ни разу.

Я вскочила.

Я была идиоткой всё это время! Как я могла не догадаться?

Его имя. Его настоящее имя.

Если я была права, если Тень действительно хотел вернуться, если он чертил пентаграммы каждую ночь, ждал и надеялся…

…Значит, он хотел быть собой. Настоящим собой, Ниро Мореро, рядом со мной и со своим братом.

Иначе не могло быть. Просто не могло быть.

— Ниро, — прошептала я. — Всё это время я рисовала неправильное имя!

Я одним движением стёрла прежние защитные символы. И крупно, размашисто написала слово, которое значило для меня весь мир.

Имя моего сына. Имя того, кого я любила.

«Ниро».

— Ниро Мореро, — тихо произнесла я, чувствуя, как глаза наполняются слезами. — Возвращайся домой.

Символы пентаграммы изменились, а это значило, что её нужно было рисовать кровью заново, но это уже не имело значения. Теперь я знала, что делать.

Ужасно хотелось разбудить Конте. Но если надежда вновь окажется ложной, если ничего не получится, ему будет очень больно. А так — будет больно лишь мне одной.

В пузырьке оставалось ещё несколько капель. Мне хватит. Должно хватить.

Лёгкой рукой я начертила линии, и первая капля крови упала в вершину пентаграммы.

Словно дождь. Капля дождя, палец, рисующий круги на ладони, чтобы тому, кто рядом, снились хорошие сны.

Я улыбнулась, подходя ко второй вершине.

Сны. Маленький остров под водопадом и звёздное небо. И бесконечное море, по которому можно долго плыть к горизонту, устроившись на такой родной широкой спине.

Мы вернёмся на этот островок. Обязательно. Потому что даже когда что-то драгоценное исчезает навсегда…

…Оно возвращается, когда ты по-настоящему в нём нуждаешься.

Один скалистый островок. Один упрямый демон-полукровка. Разве я прошу столь многого?

Капля крови упала в третью вершину.

…Две тёмные фигуры на крыше. Тень и я, стоящие спиной к спине с обнажёнными клинками. Готовые защищать друг друга — и умереть друг за друга, если потребуется.

Но мы одержим верх. В катакомбах и на ночных улицах, против диких демонов или наёмных убийц — мы победим и выстоим. Всегда. Вместе.

Я подошла к предпоследней вершине, и сердце замерло.

Потому что сейчас я думала о маленьком Ниро. О мальчишке с императорской кровью, который будет расти здесь, на поверхности, вдали от императорского престола, но не вдали от отца.

…Если только Тень вернётся.

Ведь это такое необыкновенное сокровище — воспитывать сына. Такое же захватывающее, как расти вместе с любимым братом. Целое приключение длиной в жизнь, когда учишься любить заново с самого начала.

Мне это только предстояло, и порой мне было страшновато. Но рядом с Тенью, рядом с моим настоящим Ниро Мореро я не буду бояться ничего.

В пузырьке оставалась последняя капля. Сердце вдруг сумасшедше заколотилось. Справлюсь ли я?

Я села на корточки, наклонилась в пламени свечей — и пятая капля, преломившись рубиновым блеском в свете свечи, полетела вниз.

И пентаграмма вспыхнула.

— Я люблю тебя, Ниро Мореро, — с улыбкой сказала я, щурясь на язычок пламени. — Впрочем, ты и так это знаешь.

— Знаю.

Пузырёк выпал из моих рук. Осколки стекла разлетелись по камню, сияя в полутьме бриллиантовым блеском.

Пентаграмма больше не была пуста. Передо мной были знакомые потертые сапоги.

— Тень, — прошептала я, поднимая голову. — Ты здесь.

Тень поправил безупречные складки плаща. Придержал катану, с которой скатывались тягучие капли крови. Сам он выглядел невредимым, значит, кровь была чужой.

— Я смотрю, ты по-прежнему ищешь неприятностей, — хмыкнула я.

— Как всегда. Долго же вас пришлось дожидаться.

Мы смотрели друг на друга одно бесконечное мгновение.

— Я знала, что мне всего лишь нужно будет позвать тебя по имени, — тихо сказала я. — И ты всегда отзовёшься.

Тень поднял бровь, глядя на пентаграмму:

— Тебе пришлось звать чертовски громко.

Я с облегчением рассмеялась и вскочила, чтобы его обнять. Тень протянул руки, и мы оба, не сговариваясь, уверенно позвали:

— Конте! Вставай!

— Закладка, если ты опять вызываешь Его Императорское Величие, передай ему, что завтрак сегодня готовит или он, или ты, — пробормотал Конте, поворачиваясь к нам спиной. — Я собираюсь как следует выспаться.

Мы с Тенью переглянулись.

— Дать ему выспаться? — задумчиво спросил Тень.

— Ни за что.

Конте заморгал, переворачиваясь на спину. Открыл глаза — и свалился с ельника прямо на пол, увидев Тень.

— Зар-р-раза! — выдохнул он. — Где ты был эти три месяца?

— Запертым в Подземье, разумеется, — холодно произнёс Тень. — Ты не забыл, кто разбил Зеркало?

— Чёрта с два! Ты не мог явиться раньше? Закладка чертила пентаграммы каждую ночь!

Губы Тени тронула улыбка. А потом он медленно вытянул перед собой катану, поворачивая её, чтобы на лезвие упал свет.

— Она наконец написала правильное имя.

На древнем клинке из императорской сокровищницы скромной вязью вновь были выгравированы два слова.

«Ниро Мореро».

Братья долго смотрели друг на друга.

— А как же Подземье? — наконец спросил Конте.

— Там нет тебя. Там нет Закладки. Дары. Наших детей. — Тень помолчал. — Я… кажется, понял. Я не могу без вас.

— И ты совсем не хочешь вернуться домой?

Тень едва заметно улыбнулся:

— Я дома.

Я молча смотрела, как он убирает в ножны катану, будто путник отставляет посох после долгого пути.

— Ты здесь, — прошептала я.

Тень повернулся ко мне.

Я видела его разным. Холодным, насмешливым, усталым. Но никогда ещё я не видела его таким счастливым.

— Хочешь в этом убедиться?

Наши глаза встретились.

— Да.

Его руки легли мне на плечи. И он наконец привлёк меня к себе.

Глава 21

У озера было прохладно и тихо. Лунная дорожка уходила к горизонту, и лишь пара одиноких огней виднелась далее по берегу.

— Небо, — произнёс Тень, лёжа на спине. — Не думал, что когда-нибудь ещё его увижу.

— Но ты его видишь.

— М-мм.

…Мы долго сидели у костра втроём с Тенью и Конте, расправляясь с остатками припасов, поджаривая ломтики хлеба и окуная их в расплавленный сыр. Мы с Конте не расспрашивали бывшего императора о том, что произошло в Подземье. Не сейчас. Не время. Пусть он просто побудет с нами, пока не решит, что настало время для полной откровенности.

Ведь он был с нами. Самое главное уже произошло: плеск озера, лунная ночь и мы двое, лежащие на берегу. Остальное было неважно.

— Ты сильно жалеешь, что отдал ради нас весь мир? — произнесла я в тишине.

— Мне было очень одиноко без вас, — просто сказал Тень. Настолько просто и искренне, что у меня перехватило дыхание.

— Правда?

— И это первый и последний раз, когда я это говорю.

Я с облегчением засмеялась:

— Вот это уже больше похоже на Ниро Мореро, которого я знаю.

— Тень, — лениво поправил Тень, пропуская меж пальцев мою отросшую прядь. — Не будем менять всё слишком уж сильно.

— И поэтому ты вернулся? Только из-за нас с Конте?

Наши взгляды встретились.

— Я знал, что хочу видеть вас рядом. Я не знал насколько. Не знал, что всё остальное… — Тень помедлил, — будет всего лишь всем остальным. Но есть ещё кое-что.

Я замерла. Сейчас я узнаю самое главное. То, почему Тень был здесь.

— Что? — прошептала я.

— Адриан и Церон. — Тень помолчал. — Я не мог перестать думать о них. Каждый раз, когда я хотел сделать шаг по пути, который вёл меня к силе, я представлял их. Их жизни и то, во что они превратились. «Путь императора»… Я жил этой книгой всё моё детство, и я видел императоров совсем другими. А когда узнал правду, я не успел сразу её осознать — и отказаться от мечты. Я всё ещё хотел взлететь, Дара-Закладка. И отправиться с вами значило отрезать себе крылья.

— То есть нам с Конте стоило остаться на месяц, пока ты не осознал бы, что не хочешь идти по этому пути? И это сработало бы?

— Вряд ли. Я слишком не хотел показывать Конте, что он был прав.

— И мне, — уточнила я.

— И тебе.

Мы переглянулись и рассмеялись.

— Но ты провёл эти месяцы, изучая древнее искусство, — сказала я. — Не говори, что это не так: не поверю.

— Да.

— Но без череды жертвоприношений.

— Без, — спокойно сказал Тень. — Это были в основном… теоретические знания.

В его голосе прозвучала горечь.

— Ты так мечтал взлететь, — прошептала я. — Я помню.

— Я мог взлететь, Дара-Закладка. Мог, если бы взял в руки жертвенный нож, если бы… — Тень оборвал себя. — Я узнал… очень многое. Ты не представляешь, как это захватывает дух. Но все свитки твердили об одном: я смогу овладеть собой, своей силой, своими крыльями лишь тогда, когда свершится одно из двух.

— Что?

— Или я убью кого-то на алтаре, — спокойно сказал Тень, — или же должен наступить момент высшего напряжения всех жизненных сил. И только тогда все мои знания… обретут плоть.

— Но этого так и не произошло, — прошептала я. — Потому что ты не стал убивать ради этой силы — и потому что этот момент так и не наступил.

— Не наступил. Я ждал его, надеялся… но нет.

Я зажмурилась.

— Мне так жаль. Что твоя мечта не исполнилась, что…

— Закладка.

Его ладонь легла поверх моей. Я открыла один глаз:

— Что?

Тень улыбался. Не очень-то весело, но улыбался.

— Я здесь. Если бы я желал обрести крылья больше, чем получить тебя, я бы не вернулся.

Я слабо улыбнулась в ответ:

— Знаю. Просто… я хотела бы, чтобы ты получил и то, и другое, не убивая никого. Но я знаю, что так не бывает.

Мы помолчали.

— Как ты себя чувствуешь? — негромко спросил Тень.

— Теперь — хорошо, — тихо ответила я. — Что до маленького Ниро… через полгода увидим, я полагаю.

Тень хмыкнул:

— Думаешь, у нас будет сын?

— Дочку мы всегда можем назвать Закладка Вторая.

Тень прищурился:

— Кажется, кто-то нарывается на очередное позорное поражение.

Я приподнялась и повернулась так, что в расстёгнутом вороте рубашки показался краешек кружевного бюстье. Если встречать императора, то во всеоружии, верно?

— Конечно, Ваше Величие, — мурлыкнула я. — Давно мечтаю принять вашу сдачу в плен.

Я с невинным видом расстегнула ещё одну пуговицу и тряхнула волосами, делая вид, что не замечаю пристальный взгляд Тени.

— Хочешь, чтобы я сейчас снял с тебя всю одежду? — опасным тоном поинтересовался он. — Я ведь не верну её обратно до утра.

— Может быть, я тебе её не отдам.

Его Величие император Ниро Мореро хищным кошачьим движением приподнялся и навис надо мной.

— Всё, Дара Мореро, — произнёс он мне в губы. — Живой ты не уйдёшь.

— Какая Дара Мо… — начала я и заткнулась.

Потому что он поцеловал меня.

Его губы… Я тихо застонала. Как я скучала по его губам. По рукам, которые обнимали меня, без слов рассказывая о тоске, любви, надежде и необыкновенном счастье, которое пришло к нам обоим этой ночью. Его пальцы раздевали меня и изучали моё тело заново, пока я, задыхаясь, расстёгивала его одежду. Всё тело ныло от желания и нетерпения, и теперь, совершенно открытая и беззащитная перед ним, — я была его. Наконец-то.

Луна светила на наши обнажённые тела, когда я оплела Тень руками и ногами и поцеловала его в ответ. Мой полудемон. Мой император. Моё счастье.

С каждым движением мы вспоминали друг друга — и любили заново. Он никуда не денется, этот упрямый, холодный, невозмутимый и уязвимый мальчишка, ставший мужчиной слишком рано. Он будет потрясающим отцом и самым великолепным Ниро Мореро, братом Конте и моим… моим…

— Я серьёзно выхожу за тебя замуж? — прошептала я, изгибаясь под ним.

— Ммм… — Тень резко вздохнул, зарываясь носом в ложбинку между грудями. — Сейчас не самая… подходящая… минута.

— Ты же император, — напомнила я. — По крайней мере… тебя… ещё… не свергли. Тебе достаточно лишь пожелать, чтобы всё стало по твоему слову.

Тень коснулся моих губ, двигаясь всё быстрее, сжимая меня всё крепче. Мы словно летели навстречу луне с головокружительной скоростью на невидимых крыльях.

А потом крылья за спиной Тени и впрямь распахнулись.

— Ты моя жена, Дара Мореро, — прошептал он. — Пока смерть не разлучит нас.

Мир брызнул на меня ослепительным светом, и я беспомощно простонала в объятьях Тени, чувствуя, как теряюсь в нём, отдаюсь ему целиком, окончательно и без остатка. И становлюсь его женой.

— Я принадлежу тебе вечно, — прошептала я, глядя ему в глаза. — Возьми меня.

И услышала задохнувшийся стон в ответ.

Мы долго лежали у самой воды, переплетясь руками и ногами. Глаза Тени были полузакрыты. Он наслаждался возвращением домой, вдыхая свой прежний мир с каждым глотком воздуха. Небо, озеро, бесконечно далёкую луну и такую близкую обнажённую девушку рядом с ним. Брата, спящего в пещере неподалёку. И огромную ношу, спавшую наконец с его плеч.

А я думала о том, что самое главное можно выразить лишь в нескольких словах, а то и вовсе без слов. Но всё же каждый наш разговор, каждая ехидная реплика, насмешливый и дерзкий ответ или холодный приказ — все они имели значение, потому что позволили нам узнать друг друга. Во снах и наяву, искренне и по-настоящему.

Вот чем был драгоценный дар, к которому Тень так хотел вернуться.

— Понимание, — прошептала я вслух.

— Ммм. Думаешь, я тебя понимаю? — Тень приоткрыл один глаз. — Ты всегда будешь загадкой, Дара Незарис.

— Дара Мореро.

Тень хмыкнул:

— Я забыл дать императорское согласие на наш брак, между прочим.

— Не считается, — отпарировала я. — Императорское слово важнее императорского согласия.

— То есть от опрометчивого брака, получается, мне не отвертеться? — Тень вздёрнул бровь.

— Ни малейшего шанса.

Наши пальцы сплелись, и на губах Тени появилась лёгкая улыбка.

А потом морщинка пересекла его лоб.

— За нами будут охотиться и пытаться вернуть в Подземье, — помолчав, сказал он. — Меня, Конте и наших детей. Вернуть экзорцизмом и попробовать с нашей помощью запустить восстановленное Зеркало.

— Его восстановили?

— Нет. И в ближайшие сто лет вряд ли даже подступятся. Но надежд они не теряют.

— О.

Тень серьёзно взглянул на меня.

— Тебе стоит об этом знать. Если ты боишься…

— Боюсь, — сказала я честно. — Но я с тобой. И всегда буду с тобой. Ну… если ты вдруг не начнёшь приносить в жертву девственниц на перекрёстках. То есть…

Я осеклась. Я шутила, но между нами и впрямь повис важный вопрос. Я не торопила Тень, но…

…Тень прямо сказал, что не совершал жертвоприношений ради того, чтобы овладеть древними знаниями. Но если он принёс жертву на коронации, если до этого дошло…

— Дара, — произнёс Тень в тишине. — Если ты хочешь знать, брал ли я вообще в руки жертвенный нож…

— Я видела твои глаза, — тихо сказала я. — И Конте видел их тоже. Если бы ты совершил что-то непростительное, они были бы другими.

— Ну, не то чтобы я совсем никогда в жизни не совершал ничего непростительного, — пробормотал Тень. — Но чувствовать себя оправдывающимся мальчишкой я тоже не хотел бы.

— Что произошло на коронации? — тихо спросила я.

— Ничего, чего бы ты боялась. Жертвоприношение я отменил. И… — Тень помедлил, — сделал кое-что ещё.

— Что?

— Устроил в Подземье нечто вроде анклава демонов, о котором рассказал Конте. Вот только этот анклав — для людей.

Я заморгала:

— Как это?

— Теперь, когда Подземье сделалось закрытым, мы потеряли торговлю — и доступ к вашим гильдиям и вашим мастерам. Те, кто остался у нас, теперь уникальны. Я дал им всем свободу и щедрое содержание — тем, кто владеет искусством или ремеслом. Или, к примеру, желает зарабатывать своей красотой.

Я фыркнула:

— Хочешь сказать, теперь в Подземье есть свой Янтарный квартал?

— Что-то вроде того, — зевнул Тень. — Только без домика Чёрных Гиацинтов: человеческие рабыни теперь слишком драгоценны. Ну и, как ты догадываешься, все мастера получили право выкупать других рабов и обучать их ремеслу — за щедрую плату от императорской казны. А раз их услуги сделались столь востребованы…

— Рабов сделается гораздо меньше, — тихо сказала я. — И их жизнь будет легче.

— Будут перемены. Высшие демоны — прагматики, Дара-Закладка. Они не рушат то, что приносит прибыль и удовольствие.

— Подземье, — после недолгого молчания произнесла я. — Будешь скучать по нему?

— Да, — просто сказал Тень. — Но не так, как по вам обоим.

Я со вздохом устроилась на его плече. Тень коснулся губами моих волос, и я почувствовала, как погружаюсь в дремоту.

— Во сне я буду спать, — пробормотала я. — На нашем скалистом островке. Я видела тебя там, пока ты был в Подземье, знаешь? Ты сказал, что меня нет.

— Но теперь ты есть. — Тень сжал мою руку. — И не обещаю, что этой ночью оставлю тебя в покое даже во сне.

— Твоё ненасытное Величие может и подождать до утра.

— О нет. Ты моя, Дара Мореро. — Его пальцы пробежались по моей обнажённой груди. — И сегодня ночью я возьму своё. Во сне — или наяву.

Его пальцы с умелым искусством скользнули ниже, посылая по всему телу сладкую дрожь, и я наконец поняла, что спать нам сегодня всё-таки не придётся.

И это меня совершенно устраивало.

Над скалистым островком шёл снег.

Я посмотрела на свои обнажённые руки. Снежинки ложились на них и почти тут же таяли, не оставляя следов. Я стояла босыми ступнями в снегу, но мне совершенно не было холодно.

Снежинки искрились в свете волшебных огней, зависших над островком. Внизу проплывали макушки заснеженных деревьев, и у меня перехватило дыхание. Я никогда не видела снега. Я не представляла, что это так красиво.

Послышался хруст шагов по снегу, и мне на плечи легли знакомые тёплые руки.

— Отправишься со мной в кругосветное путешествие? — задумчиво спросил Тень.

Я чуть не поперхнулась.

— Что?!

— Род Дезирр всё ещё хранит немалую часть моего состояния, да и сундук с драгоценностями и бриллиантами, который мы забрали в Лации, стоит почти столько же, — небрежно заметил Тень. — Да и охотники наверняка поделились золотом с тобой и Конте. Думаешь, мы будем просить милостыню на улицах?

— Это само собой, что денег достаточно, но… — Я запнулась. — Я жду ребёнка! Что, если я заболею или…

— Целитель, — негромко напомнил Тень мне на ухо. — Возьмём двух, если хочешь. И запас зелий, включая те, что защитят от любой заразы, если использовать их с умом.

Я ошеломлённо молчала. Вдали показалось озеро, обрамлённое кромкой льда, и я ахнула, глядя на волны: они словно были отражением ночного неба. Голубые светлячки сияли в кромке озера, и казалось, что оно полно упавших звёзд.

— Большие-большие корабли, — проговорила я. — И море.

— И огромный корабль, входящий в порт.

— Твоя детская мечта?

— Готов отдать тебе половину.

Я тихо засмеялась, глядя на озеро.

— Такое чудо, — негромко сказала я. — Если это лишь малая часть твоей мечты, сложно даже представить, какой она будет целиком.

— Я видел такое озеро в Подземье однажды. — Руки Тени сжались на моих плечах крепче. — Хочешь, найдём такое и здесь, в нашем мире? Хочешь увидеть все звёздные чудеса и все рассветы?

Я обернулась к нему во внезапном порыве.

— Хочу, — прошептала я.

Глаза Тени зажглись, и я знала, что в моих глазах горел такой же огонь.

— Но потом, когда родится ребёнок…

— Дома ты всё равно будешь сходить с ума, — напомнил Тень. — И возненавидишь гулять по саду и окрестностям целыми днями. Думаешь, путешествие в мягком и спокойном климате будет хуже? Чёрные пески пустынь, ледяные водопады и неизведанные пещеры мы успеем посмотреть заранее. Если идея вдруг покажется тебе сумасшедшей, мы вернёмся. Или купим ближайшую виллу.

— А спать?

— Спать, — с насмешливой улыбкой произнёс Тень, — ты и так не будешь. Впрочем, ночные няни…

Я невольно улыбнулась.

— Похоже, мы будем путешествовать с целой армией.

— Похоже на то.

— А Конте?

Теперь в усмешке Тени было немало ехидства.

— Он мне должен, раз благодаря его нравоучительным нотациям я больше не император. К тому же ему тоже стоит посмотреть на мир, который вы двое спасли. Раз уж демонов больше нет, с тем же успехом он может им насладиться: с остатками диких демонов справятся и без него. — Тень сощурился. — Впрочем, что-то мне подсказывает, что у охотников и через год будет полно работы.

— А ты будешь охотником вместе с нами? — тихо спросила я. — Теперь-то ты снова можешь стать повелителем Рин Дредена. Если захочешь.

— Правитель занят круглые сутки, — задумчиво произнёс Тень. — А раз ты не будешь отходить от ребёнка в первые годы, значит, я не буду отходить от вас обоих.

— А потом?

Лёгкая усмешка.

— Я подумаю, как именно я желаю владеть миром. Роль обычного правителя после императорского трона — это немного скучно, тебе не кажется?

— Подозреваю, твой способ будет включать в себя очень острые клинки.

— Не без этого.

Я прижалась к его груди, и мы замерли, глядя на падающий снег.

Снег, обещающий необыкновенный путь в наше будущее.

Интересно, какие потрясающие сны нам приснятся?

Я не знала. Но была уверена, что жизнь наяву окажется еще интереснее.

Эпилог

Год спустя

В вечернем саду пахло чабрецом и мятой. Я вдохнула запах чая и прикрыла глаза от удовольствия. С лимоном и имбирём — ровно так, как я люблю.

— Хорошо быть дома, — заметил Конте, развалившись напротив в плетёном кресле.

— Угу, — кивнула я, отставляя пустую чашку. — Думаю, теперь я буду отдыхать от путешествий полгода, не меньше.

Конте бросил взгляд на дом, оплетённый плющом.

— И я тебя понимаю.

Мы вынесли стол и кресла с террасы в сад, чтобы насладиться вечерней прохладой. Выпала роса, и плеск реки смешивался с пением цикад.

Кроме Конте и его самых доверенных людей, никто не знал, что этот дом принадлежал Тени, и нас это вполне устраивало. Я ехидно улыбнулась. Естественно, по городу ползли слухи, что бывшего императора Подземья видели в Рин Дредене, но охотники постарались распустить этот слух и в Чед Нате, и в Менр-о-Кане, так что какой из них был правдивым, не знал никто.

Впрочем, Тень вполне мог стать правителем города открыто: ему хватило бы людей и умений, чтобы защитить себя и нас от кого угодно. Просто… нам сейчас было немного не до этого.

Ведь у нас был маленький Ниро.

Мне нравилось проводить время здесь, в тихом доме у реки. В саду с книгой — или на крыше с необыкновенным бронзовым телескопом, купленным во время кругосветного путешествия. Далёкие созвездия и необыкновенные цветные туманности… я никогда не подозревала, что мир может быть таким огромным. От этого захватывало дух.

И скоро, когда Ниро подрастёт, это открытие предстоит совершить и ему.

— Знаешь, я недавно проснулся в слезах, рыдая, как ребёнок, — вдруг произнёс Конте. — Я только сейчас осознал, что проклятие снято. Снято. Навсегда, с меня и с Ниро. Здорово я опоздал с этим пониманием, а?

— Никогда не поздно, — тихо сказала я. — И… я тоже счастлива. За вас обоих.

— А уж я-то как за вас счастлив, — хмыкнул Конте. — И за себя заодно. Во мне вдруг начали видеть настоящего героя. Даже не знаю, куда деваться от женского внимания.

— Уверена, ты скоро разберёшься.

— Скоро? Ну нет. Я хочу растянуть удовольствие.

Я не удержалась и захихикала.

Порой у нас квартировали другие охотники. Просторный дом, где каждый мог обрести прибежище между рейдами, оказался весьма кстати. А нам нужна была защита. Нескольким демонам удалось вернуться из Подземья через открытые пентаграммы, и мы узнали последние новости. Жизнь по-прежнему текла в тёмном измерении своим безжалостным чередом, но сейчас там царило безвластие. И путь бывшему императору-полукровке был туда заказан: демоны Подземья были не очень-то счастливы, лишившись порталов и императорской крови. А это значило, что они продолжали искать Конте и Тень, чтобы убить — или похитить и экзорцировать в Подземье.

Я их не боялась. Первый меч Подземья и Рин Дредена было не так-то легко застать врасплох, да и я, вернувшись к тренировкам, быстро обнаружила, что не растеряла прежних умений. Но у нас был маленький Ниро, и, пока я знала, что могу надеяться на помощь охотников, которых знала долгие годы, я могла спать спокойно. А несколько трюков и вовсе превращали наш дом в куда более сложную мишень, чем казалось на первый взгляд.

Я улыбнулась, оглядывая такой знакомый сад. И тут послышались шаги.

Тень кошачьим шагом шёл по дорожке, осторожно держа на руках спящего малыша. На его лице была такая нежность, что у меня перехватило дыхание.

— Спит, — негромко пояснил он очевидное, усаживаясь в кресло. — Но я подозреваю, что он собирается проснуться в самый неподходящий момент и яростно явить себя миру.

— И тогда ты умудришься мгновенно передать его самой доверчивой из нянь и сбежать.

— Не без этого.

— Узнаю младшего братца, — хмыкнул Конте.

Малыш сонно заворчал, открывая глаза.

— Давай я возьму маленького Ниро, — предложил Конте, перегибаясь через стол. — Эй, племянник, хочешь к дядюшке Конте с большим-большим мечом?

— Моя катана длиннее, — почти ревниво заметил Тень.

— Нашёл чем хвастаться, — пробормотал Конте, осторожно забирая малыша. — Заметь, у меня он не кричал ни разу. Он мне доверяет.

— Скорее, ждёт подходящего момента, чтобы вырасти и умыкнуть у тебя твой большой-большой меч.

Братья обменялись усмешками. Я улыбнулась, отпивая чай.

На краю стола лежала знакомая книга в потёртой обложке. «Путь императора», из которого вместо обгорелой закладки виднелась веточка засохшей вербены. Тень всё ещё любил перечитывать эту книгу. И один раз, откладывая её, он сказал, что она описывает Подземье таким, каким он хотел бы его видеть.

Мир демонов. Может быть, когда-нибудь они изменятся и мы снова встретимся, но уже совершенно иначе? Наверное, это наивно, но я всё ещё верю, что добро не может не победить. Не знаю, правда ли это. Просто хочу надеяться.

Возможно, оставшимся у нас демонам тоже удастся измениться — и изменить отношение к себе. По крайней мере, теперь жертвенные пентаграммы были запрещены и ни об одном новом жертвоприношении я не слышала, даже добровольном. Главы гильдий и правители городов были едины в одном: время алтарей прошло навсегда.

— Иногда я пытаюсь вообразить, что было бы, если бы мы все явились в город открыто в роскошном экипаже, — заметил Тень, наливая себе чай. — Держу пари, сейчас стол в холле ломился бы от приглашений на очередной приём или бал. Аристократы выстроились бы в очередь, чтобы поздравить возвратившегося повелителя Рин Дредена с рождением наследника.

— Бывшего правителя, — уточнил Конте, устраивая малыша на руках поудобнее. — И с поздравлениями они несколько запоздали.

— Мы ведь совсем недавно вернулись. Что до бывшего повелителя… — По губам Тени скользнула отрешённая улыбка. — Посмотрим.

— Смотри, братец, как спаситель мира я вполне могу занять твоё место во главе города, — ехидно протянул Конте. — Но вообще-то это не по мне. Правителей любят куда меньше, чем таинственных героев, знаешь ли.

— Само собой, — легко согласился Тень.

И покосился на меня. Я приняла совершенно невинный вид. Конте вдруг прищурился, переводя взгляд с него на меня.

— Это ведь ты сдал нам, откуда отправится тот рабовладельческий караван, верно? Анонимная записка была от тебя! А я-то думал, вы с Закладкой целый день сидите дома с сыном!

Тень не повёл и бровью:

— Понятия не имею, о чём ты.

— Я вообще ни при чём, — вставила я. — Я только сидела на крыше и любовалась закатом.

— Сидела в засаде, ты хочешь сказать.

Я пожала плечами:

— Ненужные подробности.

Конте с неверящим видом покачал головой:

— Конспираторы, вы оба.

Маленький Ниро зашевелился на руках у Конте, выпростав ручку из-под одеяла, и Конте с мягкой улыбкой коснулся пальцем крошечной ладони, рисуя на ней круги.

— Дождь, — шепнул он. — Засыпай, малыш. Мы рядом. Утром будет радуга.

Малыш недовольно захныкал.

— Он не хочет радугу утром, — перевела я ехидно. — Он хочет её сейчас.

— Разбаловали вы его, — проворчал Конте. — И кстати, по-моему, три няни, не считая прислуги, — это перебор.

— Хочешь побыть четвёртой? — невозмутимо произнёс Тень.

— Эй, так мы не договаривались!

Взгляд Тени остановился на лице сына, и я вновь подумала, как же они были похожи. Одни и те же глаза, линия носа, форма губ. Вот только маленький Ниро куда чаще улыбался. Наверное, так же часто, как и его отец, когда тот был мальчишкой.

— Три свежие и отдохнувшие няни, любящие малыша и сменяющие друг друга, пока нас нет рядом, — проронил Тень. — Ты же не хочешь, чтобы мы приковали к этому маленькому чудовищу какую-нибудь несчастную женщину на целый день?

Конте покосился на свёрток у себя на руках и по долгом размышлении покачал головой:

— Ну нет. Бедная женщина такого не заслужила. Не рабовладельцы же вы, в конце-то концов!

— Именно. — Тень закинул ногу за ногу. — Кстати, ночью над рекой будет фейерверк.

— По какому поводу? Что мы освободили из рабства пару дюжин девушек?

— А почему нет? — Тень улыбнулся. — Мы вернулись.

Конте внимательно посмотрел на брата.

— Навсегда?

Тень долго смотрел на реку, несущую свои воды в Рин Дреден.

— В Рин Дредене всё началось, — наконец сказал он. — Здесь я сделал свой первый шаг на поверхности, здесь встретил вас двоих. Я хочу увидеть этот город заново, новыми глазами. Свободными.

— А потом?

Лёгкая улыбка.

— Там будет видно. Но не надейтесь так просто от меня избавиться, вы двое.

— Не волнуйся. Если ты нам надоешь, мы всегда можем тебя экзорцировать.

— Это вы можете, — согласился Тень. — Кстати, следующий рейд на демонов возглавлю я.

Конте с возмущённым видом открыл рот — и неожиданно улыбнулся.

— Добро пожаловать на борт, братец. Давно пора.

Вокруг совсем стемнело. И только я об этом подумала, как раздался треск — и в ночном воздухе над рекой рассыпались искры, освещая склонённые ветви ив и одинокую лодку у причала. Миг, и созвездием огненных брызг зажглась ещё одна яркая вспышка, бросая отсветы на заросли мяты, перила террасы и наши плетёные кресла. Маленький Ниро открыл удивлённые глаза и потянулся навстречу золотистой вспышке, и новые искристые огни взлетели над рекой. Первый, второй, третий…

Из дома на террасу вышли Алан и Сетер с бокалами вина, и Конте помахал им рукой. От реки шла Аласса с пустым ящиком из-под фейерверков и улыбалась. Сегодня всем было плевать на тайну. Мы отмечали нашу победу.

Наши с Тенью взгляды встретились. Тень молча протянул руку, и я вложила в неё свою.

— Каково это — жить без проклятия? — тихо спросила я.

Тень перевёл взгляд на сына и улыбнулся:

— Необыкновенно.

Поздно ночью, когда я сидела у колыбели, глядя на спящего Ниро, послышались бесшумные шаги. Я обернулась, и мы с Тенью поняли друг друга без слов.

Обнажённый по пояс, он стоял в дверях. Он тоже хотел посмотреть на сына. Увидеть, что наше маленькое чудо спит и видит хорошие сны.

— Он точно здесь, — шёпотом сказала я. — Я проверила. И вообще я проверяю каждую ночь.

— Я тоже, — серьёзно сказал Тень. — Иначе не могу уснуть.

Как и я. Как только я выскользну из детской, вернётся Альмира и будет с маленьким Ниро до утра, но сейчас я здесь. Когда у тебя есть такое солнечное сокровище, трудно на него наглядеться.

— Ему ведь не скоро начнут сниться такие же сны, как и тебе, правда?

— Возможно, что и никогда. Он ведь лишь на четверть демон.

Я подняла бровь, глядя на Тень:

— А наши собственные сны…

— Продолжат быть образцом утончённого разврата, конечно же. А ты сомневалась?

Не отрывая взгляда от Тени, я отбросила назад волосы, обнажая шею и ключицы под едва запахнутым шёлковым халатиком. И с задумчивым видом провела пальцем по губам.

— Хочешь, чтобы я тебе подчинилась? Отдалась целиком и полностью прямо сейчас? Пожалуй, я готова.

Его глаза потемнели.

— И выберешь всё, что выберу я? Даже крылья и цепи?

Я медленно встала, позволяя поясу от халатика упасть. Лёгкий шёлк сполз с плеч, и Тень не отрывал от них взгляда.

— Даже крылья и цепи, — шёпотом произнесла я. — Будет так, как ты хочешь.

Тень шагнул ко мне и подхватил меня на руки.

— Пойдём в постель, — негромко предложил он.

И я без слов обхватила его за шею.

Над крышами Рин Дредена гулял ночной ветер.

Я приостановилась в тени каминной трубы, внимательно оглядывая улицу. И застыла, услышав крики.

— Всего лишь двое подвыпивших гуляк, возвращающихся домой, — раздался голос над ухом, и я чуть не подпрыгнула, когда Тень обхватил меня за талию. — По-моему, кое-кто теряет бдительность. Я мог бы воткнуть нож тебе в спину. Или же, говоря о спине…

Его пальцы спустились ниже, и я подавила резкий вздох.

— Ты невыносим, — пробормотала я, откинувшись ему на плечо. — Дай тебе волю, я бы бегала голой по крышам.

— Отличная идея. — Тень провёл пальцем по моему подбородку. — Как насчёт поединка? Если ты проиграешь…

Я откинула голову, вставая на носки, и его пальцы спустились ниже, поглаживая ключицы.

— Если я проиграю, возможно, ты даже увидишь меня обнажённой на крыше, — дразняще прошептала я. — Но если выиграю, будешь ухаживать за моими клинками два месяца.

Твёрдая ладонь уверенно скользнула под мою рубашку, обрисовывая грудь.

— Месяц.

— Даже не надейся.

Губы Тени коснулись моего уха.

— По рукам. И когда я выиграю в нашем смертельном поединке, возможно, я даже буду милосерден и разрешу тебе выбрать самый безлюдный маршрут.

Я тряхнула волосами, высвобождаясь из объятий. Вспрыгнула на конёк крыши — и выхватила клинки.

— Если тебе нужна победа, — насмешливо произнесла я, — приди и забери её!

— Охотно.

Тень насмешливо улыбнулся, и его катана вылетела из ножен. Нас разделяло пять или шесть шагов.

И в это мгновение на крышу с нечеловеческой ловкостью вспрыгнули шесть крупных хищных тварей. Шестеро демонов в изначальной форме.

Нет, может быть, это были не твари, а замечательные добрые демоны, каждый из которых был образцовым горожанином и примерным семьянином. Но мои инстинкты вопили об обратном. Потому что трое из них мгновенно оказались между мной и Тенью, а четвёртый, замерев в двух шагах, направил мне в лоб арбалет.

Засада. И хорошая засада, раз они застали нас врасплох. Проклятье!

Двое остальных демонов обменялись коротким неразборчивым лаем, и один из них обернулся человеком. Голый, поджарый и мускулистый, он совершенно не стеснялся своей наготы и свободно расставил ноги, переводя презрительный взгляд с Тени на меня.

А ещё — я его знала.

— Мелвер, — прошептала я.

— Брось катану, Тень, — отрывисто сказал он. — Брось, или она мертва.

Арбалет в руках демона не дрогнул. Одно-единственное движение, и он раскроит мне голову.

Пальцы Тени разжались, и катана со звоном выпала на черепицу.

— Теперь ты, — приказал Мелвер, кивнув мне.

Мои пальцы сжались на рукоятях клинков. Я была готова прыгнуть, перекатиться по крыше, броситься в бой…

Но Тень еле заметно покачал головой. Я не успею. Мне не хватит доли мгновения: стрела застрянет в переносице, и я просто рухну на крышу. Мёртвая.

Я неохотно вложила клинки обратно в ножны. Бросить их не поднялась рука.

Но демонов это, похоже, удовлетворило.

Мелвер усмехнулся:

— Ну что, Тень? Добро пожаловать в Подземье: там тебя уже ждут с распростёртыми объятьями.

— Вынужден отказаться от такого любезного приглашения, — спокойно сказал Тень.

— А я настаиваю, — прошипел Мелвер. — Черти пентаграмму, или кое-кому не поздоровится. Мел у охотников всегда с собой, я знаю. Или хочешь, чтобы мы отыскали твоего братца?

Он не упомянул маленького Ниро, и у меня отлегло от сердца: демоны не знали о нашем сыне. Но это мало что меняло. Мы с Тенью оказались в ловушке, и она только что захлопнулась. Если я хотя бы шевельнусь, меня убьют, а Тень в любом случае свяжут и экзорцируют в Подземье, потому что в одиночку он с этими демонами не справится.

Впрочем, скорее всего, меня убьют всё равно.

Лицо Тени было совершенно белым.

— Отпусти её, — очень тихо сказал он. — Вы всё равно меня получите.

Мелвер оскалился и покачал головой:

— Ну нет. Ты достаточно водил меня за нос, а твой братец ещё и проткнул меня мечом. Не представляешь, каких трудов стоило выбраться из дворца и доковылять до целителя, который был мне обязан. Нет, Тень. Ты больше не император, а я получу за тебя немалую награду.

— Отпусти её, — ещё тише произнёс Тень.

— Она будет жить, пока ты будешь чертить пентаграмму. Что будет с ней дальше — не твоё дело.

Я беспомощно смотрела на Тень. Мне нечего было сказать.

Он повернул голову, и наши взгляды встретились. Мой был совершенно отчаянным, я знала, потому что Тень вдруг переменился в лице.

Его губы шевельнулись, а глаза вдруг вспыхнули спокойным уверенным огнём — и я внезапно увидела, каким он был на императорском троне. Та же аура власти, что была у императора Адриана, и та же властная повелевающая тьма, вот только в ней было что-то новое. В ней была острота лезвия, холод стали и искра в глубине. Искра, которая появляется только тогда, когда ты совершенно точно знаешь, что тебя любят.

…Или в момент высшего напряжения всех жизненных сил, когда эта искра — единственное, что может тебе помочь.

Величавые призрачные крылья распустились за его плечами, и Мелвер, резко вздохнув, отступил назад, хотя Тень даже не шевельнулся.

— Что ты… — прохрипел он.

Тень смерил его одним-единственным взглядом.

— Я твой император, — холодно произнёс он. — А на тебе даже нет штанов.

И его крыло с силой врезалось в демона, который держал меня на прицеле. Призрачная тьма обрушилась на него с такой силой, что тот отлетел к скату крыши. У меня закружилась голова. Невозможно. Такое я видела лишь раз в жизни — в тронном зале, в присутствии императора Адриана. Лишь его крылья могли…

Второй удар крыла сбил с ног Мелвера и ещё двух демонов. А потом катана будто сама прыгнула в руку бывшему императору, и Тень одним взмахом разрубил ближайшую тварь пополам.

Я не стала терять времени даром. Выхватив клинки, я оттолкнулась от крыши, и боевое зелье запело в крови, когда я перекувырнулась — и всадила второму клинок в основание шеи. Мелвер вскочил, вновь принимая демоническую форму, но я лишь презрительно усмехнулась. Четверо демонов против нас двоих? Они уже проиграли.

— Не стоит их недооценивать, — предупреждающе бросил Тень.

— Знаю, — выдохнула я. — Но это они недооценили меня.

Вместо ответа Тень стрелой ринулся вперёд. Катана пела у него в руке, взлетая под невозможными углами, и я, ошеломлённая, потрясённая, старалась не отставать от него. Потому что только что произошло чудо — и этому чуду нельзя было дать пропасть зря.

— А разрезать их всех пополам своими крыльями ты можешь? — крикнула я.

— Вряд ли!

— Зря!

Я взмахнула клинками крест-накрест, срезая коготь с лапы здоровенного демона. Удар призрачного крыла свернул второму демону челюсть, и мне осталось лишь вонзить клинок ему в грудь. Ещё несколько ударов, и я увернулась от яростной атаки и беспощадно хлестнула клинком в ответ, рассекая третьему демону пасть.

— Сразу бы так, — заметил Тень, подсекая первого демона в прыжке.

— Я растерялась! И у него был арбалет!

Мы взмахнули клинками одновременно — и Мелвер зашатался, сражённый, зажимая когтистыми лапами грудь. Мы победили. Я с облегчением выдохнула. Минуту назад я считала, что всё кончено… но мы победили.

Я оглядела крышу. В живых остался лишь Мелвер в изначальной форме. Призрачные крылья, которые он успел было выпустить в последний момент, съёжились, и сам он будто сгорбился, склоняясь перед Тенью.

Миг спустя он завалился набок, выпустив раздвоенный язык из пасти. Ещё миг, и он обрёл человеческую форму. Страшная рана зияла у него в груди, и дышал он тяжело и с присвистом.

— Как? — прохрипел он. — Как ты…

— Кто послал тебя сюда? — ледяным тоном спросил Тень.

— Я сам. Я ждал у пентаграммы… и мне повезло. — Мелвер неверяще смотрел на Тень, будто забыв про свою рану. — Ты обрёл силу… как ты смог? Ты же никого не приносил в жертву, я бы знал! Я считал тебя слабаком! Мальчишкой!

Я вдруг вспомнила слова Тени, сказанные в первую ночь после его возвращения.

«Или я убью кого-то на алтаре, или же должен наступить момент высшего напряжения всех жизненных сил. И только тогда все мои знания… обретут плоть».

Момент высшего напряжения всех жизненных сил. И он наступил — когда Тень понял, что меня вот-вот убьют.

— Может быть, твой император — мальчишка, но он совсем не слабак, — серьёзно сказала я. — Потому что он умеет любить.

Взгляды Мелвера и Тени встретились.

— Не знал, что силу можно обрести, защищая, — с горечью произнёс Мелвер. — Мне… никогда… не было кого защищать.

— Ты угрожал убить женщину, ради которой я оставил трон, — спокойно сказал Тень. — Прощай.

— Ты нужен… Подземью…

Тень покачал головой:

— Подземье больше не нужно мне.

По губам Мелвера скользнула усмешка:

— Что ж… меня убил… достойный противник. Прощайте… Ваше Величие.

Он закрыл глаза.

— Всё, — тихо сказала я, глядя на бездыханное тело. — Мы убили их всех. Тень… Ниро… ты меня спас. Но ты наверняка потратил столько сил…

По губам Тени скользнула улыбка.

— Оно того стоило.

В следующее мгновение Тень подхватил меня на руки. Ещё один взмах крыльев — и нас уже не было на крыше. Мы взлетели над ночным городом, и от умопомрачительного чувства полёта у меня зашлось сердце.

— Не может быть, — прошептала я.

— Конечно, не может. Держись крепче, Дара-Закладка.

Сбоку проплыла Часовая башня. Впереди показался дворец. Мы летели, на самом деле летели! Тень обрёл крылья, и это было настолько потрясающе и нереально, что я не могла даже думать. Только пить и впитывать это мгновение, только наслаждаться им — и запоминать каждую секунду.

— Ты получил силу, — потрясённо произнесла я. — По-настоящему.

— И уже не потеряю. Пока со мной ты.

— Я ни при чём, — возразила я. — Это всё ты.

Тень улыбнулся. Ветер ерошил его волосы, и сейчас, с горящими глазами, сияющий, он совершенно не напоминал того холодного незнакомца, который когда-то приставил лезвие катаны к моему горлу. И всё же он был им. Был Тенью и Ниро Мореро, которые стали продолжением друг друга. И сегодня, когда наконец исполнилась самая заветная их мечта, — они стали единым целым.

— Всё, — выдохнул Тень, с сожалением глядя на море крыш. — Пора приземляться.

Я разочарованно вздохнула:

— Совсем всё?

Тень коснулся моих губ.

— Мы ещё взлетим, Дара-Закладка. Обещаю.

Мгновением позже я почувствовала, что мы снижаемся. Тень бережно поставил меня на крышу, не давая мне упасть. Крылья за его спиной медленно сложились.

— Момент высшего напряжения… закончился? — спросила я неуверенно.

— На эту ночь — увы.

Но он улыбался.

— Ты спас меня, — пробормотала я, уткнувшись носом в его грудь. По щекам текли слёзы. — Ты спас нас обоих. Спасибо. Я так тебя люблю.

— Хм, — задумчиво произнёс Тень, рассеянно гладя меня по волосам. — Кажется, у Рин Дредена только что появился таинственный крылатый защитник. Думаешь, он будет пользоваться популярностью среди горожан?

Я засмеялась сквозь слёзы.

— О да. Особенно если он — тайный император Подземья.

— Ммм. Кажется, меня ждёт интересная карьера.

Я прижалась к нему крепче. К Ниро Мореро, моему смертельному врагу, грозному противнику, первому мечу Триумвирата, повелителю Рин Дредена, императору Подземья, возлюбленному и мужу. К брату Конте и отцу нашего сына. К Тени.

Тень коснулся моего подбородка, и я подняла голову, пока наши взгляды не встретились.

В его глазах было всё. Наше счастье и наше будущее. Будущее, которое у нас наконец-то было. Солнце, маленький Ниро в колыбели, ехидные шуточки Конте, шелест страниц и шум ветра, погони по крышам и прогулки по реке, драки с демонами и обнажённые тела на простынях. Дождь за окном и круги на ладони, звёзды в ночном прибое и приключения. Нежность. Любовь.

Но Тень задал лишь один вопрос:

— Ты счастлива со мной, Дара Мореро?

И я улыбнулась ему в ответ:

— Совершенно.