Награда проклятого демона

— Тень? — прошептала я, когда он оторвался от моих губ.

Он молча смотрел на меня.

— Нет ничего, чего бы я не отдала для Ниро Мореро, — прошептала я.

Странная улыбка коснулась его губ:

— А для Тени?

— Для Тени я бы умерла, чтобы он не потерял себя, — тихо-тихо сказала я. — А для Ниро Мореро я хочу жить.

— Глупая девчонка, — пробормотал Тень, позволяя мне оплести его руками и ногами. — Тебя так страшит империя?

— Меня страшит то, что ты сделаешь по пути к трону.

Тень тихо засмеялся:

— О да. Ты наверняка вся дрожишь, вспоминая, как я подло одолел тебя в бою. Показать ещё раз, как это бывает?

Его пальцы скользнули по груди, сорвав стон с моих губ.

— Да, — прошептала я. — Покажи.

Рубины. Кроваво-красные рубины и огонь. Стволы сосен, золотисто-рыжие в ночной тьме. Два обнаженных тела, сплетённые в самом древнем из танцев. И луна над моей головой, загадочная, всепрощающая.

Этот мир мог бы стать нашим домом. Наяву, не в наших снах.

Но придётся возвращаться.

Я открыла глаза под посветлевшим небом.

Плащ Тени надёжно укрывал мои плечи. Пламя костра горело за спиной, согревая, и моя собственная одежда, сухая и тёплая, лежала рядом.

А возле моей щеки…

…Лежал букет ромашек.

Я заморгала, приподнимаясь. Я даже не знала, как Тень отыскал их во тьме. Но вот они, семь ромашек, уцелевших под штормовым ветром, — в букете, который оставил подле меня тот, с кем я провела эту ночь.

— Ниро, — прошептала я.

Одевшись и осторожно уложив драгоценности обратно, я загасила костёр, засыпав его землёй. И, перекинув плащ Тени через руку и подхватив цветы, направилась к озеру.

К одинокой фигуре, сидящей на скале лицом к рассвету.

— Солнце вот-вот должно взойти, — негромко сказала я, поравнявшись с ним.

Тень не обернулся. Он был уже одет, и катана лежала рядом с ним.

— Сколько в твоей жизни было последних рассветов, Дара Незарис?

— Много, — подумав, сказала я, усаживаясь на корточки рядом с ним. — Семь… может быть, восемь. Безнадёжные битвы, отчаянные приключения, драки… Катакомбы, осада Рин Дредена…

— В моей жизни их было ещё больше.

Я спустила ноги вниз, как Тень, и положила голову ему на плечо.

— Расскажи мне.

— Нечего рассказывать, Дара-Закладка. — Тень обнял меня за плечи. — Всегда важен только последний рассвет. И то, что ты потеряешь, оставляя за собой.

— Тебя, — прошептала я.

— Тебя.

Я уткнулась носом в букет ромашек.

— Как тебе пришло в голову их собрать для меня?

Тень качнул драгоценную серьгу на моём ухе.

— Ну, не всё же время обходиться бриллиантами, — философски произнёс он. — Хотя сейчас я отдал бы все алмазы и сапфиры Подземья в обмен на один-единственный кусок хлеба с хорошим ломтем мяса.

Я невольно сглотнула. И увидела на его губах улыбку.

А в следующую секунду первый луч солнца ударил из-за горизонта, озаряя озеро.

Я ахнула. Я видела отражение этого солнца и этой воды в глазах Тени, и для меня в эту секунду он и был рассветом — растрёпанный, улыбающийся, с перепачканной скулой после ночи на земле и с совершенно расслабленным выражением лица.

Я не хотела отпускать его в Подземье. Я не желала отдавать его миру демонов. Я лишь хотела, чтобы он не разучился улыбаться вот так, словно мы будем жить вечно и ни один из наших рассветов не станет последним.

— Правда, нам никогда не нужно будет расставаться? — прошептала я.

Тень вздохнул, глядя на рассвет.

— Как ты это делаешь? Невозможно, чтобы рядом с тобой я чувствовал себя таким сильным — и таким слабым. Так не бывает.

Я взяла его за руку.

— А как бывает?

— Или сила, или слабость. Третьего не дано.

— Неправда.

— Правда, Дара Незарис. — Пальцы Тени сжались в моих. — Но ты боишься в это поверить. И забываешь одну важную вещь.

— Какую?

— Ты уговариваешь меня не забывать мою человеческую половину. Хорошо, я не забыл её. — Тень повернул голову и взглянул мне в глаза. — Но ведь ты на этом не остановишься, правда? Ты хочешь, чтобы я отринул свою демоническую часть окончательно. Как Конте. Но разве этим я не искалечу себя так же безвозвратно, как если забуду об остатках своей человечности?

Я прикусила губу. Мне нечего было ответить. Действительно, я видела в демонах только зло и боль. Но разве в словах Тени не было правды? Что он будет несчастен, потеряв часть себя? Что он никогда не смирится, отвергнув навсегда Подземье и всё, что оно может ему дать? Став лишь человеком?

Я не знала ответа на этот вопрос. Значило ли это, что я ошибаюсь?

Мне нечем было заменить его тягу к власти и контролю. Не было ничего, что я могла бы ему дать взамен императорского трона и древнего тёмного искусства. Я просто знала, что в жестокости и жертвоприношениях никогда не будет правды.

Но Тень меня не услышит. Он слишком долго был беззащитен перед Цероном, он всё ещё был беспомощен перед ним. Как я могла убедить своего безупречного воина-полукровку, что ему не нужно властвовать безраздельно, чтобы избавиться от всех воспоминаний о своей слабости? Что он может просто жить? Что никакое тёмное искусство не может сравниться с тем, чтобы видеть солнце каждый день?

Я не знала.

Тень встал, поднимая меня за собой, и императорский аметист сверкнул у него на пальце.

— Используешь его? — спросила я.

— Может быть, даже сегодня, — рассеянно произнёс Тень. — Идём, Дара Незарис. Солнце взошло.

— Будешь возвращаться сюда, когда станешь императором? — вдруг спросила я. — Сидеть в одиночку на скале и думать о том, что никогда больше не удастся вернуть?

Тень едва заметно вздрогнул. А затем его лицо сделалось жёстким.

— Нет, — коротко сказал он. — Я не собираюсь тосковать. Ни по этому месту, ни по тебе, если уж на то пошло. Ночь закончилась, и свой выбор ты сделала. Я тоже.

Глава 11

Я вышла из роскошной ванной комнаты, застёгивая пряжку плаща. Аласса подыскала мне чистую одежду, которая пришлась как раз по фигуре, а обильный горячий завтрак, который я съела ещё до того, как вымыться, был сытным и вкусным. Судя по мерцанию светлячков за окнами, было раннее утро, и у меня оставалось полно времени, чтобы вернуться в крыло наложниц до гонга, зовущего на завтрак.

Но перед глазами у меня стояла лишь одна картина. Мёртвое и спокойное лицо Тени, когда он чертил знак кровью у портала и произносил холодный приказ.

«Закрывайся!»

Портал, ведущий на одинокий остров, был закрыт, и Тень, я знала, не откроет его вновь. Он умел избегать искушений. И обрезал все связи с миром, который считали домом и я, и Конте.

Я оставила ромашки на траве. Мне не хватило духу взять их в Подземье.

Нам с Конте стоило поговорить. Может быть, вместе мы придумаем что-то…

— …С ума сошёл, раз решился на такое! — донёсся голос Конте из-за соседней двери. — Мне запереть тебя здесь? Нас пятеро против тебя одного, между прочим!

— Я поделился с тобой своими планами не ради твоих пустых угроз, а потому что не хочу использовать тебя втёмную, — последовал холодный ответ.

— Ты вообще не можешь меня использовать, — с досадой сказал Конте. — Мало того что меня никто не пропустит во дворец, я не способен даже перерезать Церону горло.

— И я. Но было мгновение… — голос Тени стал совсем тихим, — когда мне показалось, что это возможно. И я готов поставить всё на это мгновение.

Я нахмурилась. Что задумал Тень?

Я шагнула к двери, уже готовясь его спросить, но что-то меня остановило. Я хотела сначала дослушать до конца их разговор.

— Ты понимаешь, как рискуешь? — устало спросил Конте.

— Мои планы срабатывают, — подчеркнул Тень. — В отличие от твоих.

— Хвастун.

— А ты завидуешь.

Они фыркнули одновременно.

— Ты понимаешь, что весь риск лежит на тебе? — тихо произнёс Конте, и я замерла. — Если хоть что-то пойдёт не так, меня рядом не будет. Ты уверен, что хочешь побыть таким идиотом?

— Да, — просто сказал Тень. — Ради нас двоих. Ты мой брат, и я хочу тебя защитить. Ты сомневался, что ты мне дорог?

Я беззвучно ахнула. Он правда это сказал?

Повисла тишина. Тёплая, живая, волшебная тишина, в которой Конте и Ниро Мореро наконец-то обрели друг друга целиком. Я неверяще молчала, боясь вздохнуть. Неужели мне не послышалось?

Я знала, что Конте был дорог Тени. Очень дорог. Но даже не могла подумать, что Тень наконец в этом признается. Не могла даже надеяться.

Но это произошло.

Была минута, когда с губ Тени слетело признание. Но тогда Конте был на волосок от гибели, и всё было по-другому. У Тени вырвались те слова, потому что как иначе он мог поступить? Его старший брат умирал, и мы готовы были сделать что угодно, лишь бы Конте сделалось чуть легче в его последние минуты.

Но сейчас Тень сказал о своих чувствах осознанно. И это было дороже всего на свете.

Я улыбнулась, представляя его невозмутимое лицо. Наверняка делает вид, что ничего не случилось.

— Не может быть, — хрипло сказал Конте. — Ты сказал эти слова.

— Я пошутил.

— Нет.

— Тогда тебе послышалось, — невозмутимо сказал Тень.

— Ха, — Конте издал знакомый смешок. — Не дождёшься.

В моих глазах стояли слёзы. Тень и Конте стали братьями по-настоящему.

— Ты пришёл за мной в Подземье, рискуя собой и своими людьми, без колебаний попытался снять моё проклятие и попортил мне нервы достаточно, чтобы я всё-таки признал тебя братом, — хмыкнул Тень. — Сложно сопротивляться такому зануде.

— Эй, полегче, младший братец! Смотри, кого называешь занудой. — Я почти наяву увидела, как Конте складывает руки на груди. — Это уж точно не я.

— Ну конечно.

Братья помолчали.

— Удачи, — негромко произнёс Конте. — Я помогу.

— Да уж я думаю, — пробормотал Тень.

Конте вздохнул:

— Хорошо. Но Закладка…

— Она не отправится во дворец, — очень спокойно сказал Тень. — Я ей этого не дам. Мне больше не нужно уважать её чувства или заботиться о том, как я выгляжу в её глазах, а значит, я запру её здесь без колебаний. Будешь мне возражать?

Я не услышала ответа Конте. Потому что медленно, на цыпочках вернулась в ванную и дёрнула за шнур замысловатый кран, из которого тут же полилась вода. Эреб и здесь остался верным себе изнеженным сибаритом: к его особняку спускался горячий источник.

Тень не собирался позволять мне возвращаться во дворец? Что ж, справлюсь без него.

Я с сожалением посмотрела на свои пальцы, где больше не было императорского аметиста. А потом посмотрела на свои клинки и усмехнулась. Неважно. Ниро Мореро, финалиста состязаний в Гильдии Клинков, пропустят во дворец и без перстня.

Я обвела ванную внимательным взглядом. И просияла, увидев запотевшее окно.

— Прощай, Тень, — прошептала я. — Скоро увидимся.

В крыле наложниц было тихо. Закрыв за собой окно, я прижалась к стене, тяжело дыша.

Дела Конте и Тени были куда хуже, чем мнилось им самим. Что бы они ни собирались предпринять против Церона, проклятие связывало им руки. Они могли планировать, говорить, предполагать, но, едва хоть один из них оказался бы возле Церона, он сделался бы скованной марионеткой.

Я вспомнила Тень перед Цероном в императорском саду, застывшего, неживого, — и вздрогнула. Нет. Этого нужно было избежать любой ценой.

Что сейчас думал Тень обо мне? Теперь, когда он знал, что я сбежала, и знал, что я наверняка уже была во дворце?

Я закусила губу. Неважно. Отсюда Тень меня уже не вытащит. Рано или поздно здесь появятся гости, и я, безупречно набелённая и нарумяненная, буду их развлекать, скромно глядя из-за веера, и ждать подходящей минуты. Или просто совершу один-единственный молниеносный бросок — и тело Церона останется лежать на подушках, глядя в потолок незрячими глазами. Чтобы освободить Конте и Тень, я сверну этому мерзавцу шею, не колеблясь.

Впрочем, у меня был ещё один способ.

Я была фальшивым Ниро Мореро, новым фаворитом императора. А новый фаворит императора, помимо всего прочего, мог отправиться на короткую, но очень познавательную прогулку. Например, к особняку Церона. А потом быстро и аккуратно убить хозяина особняка и вернуться во дворец.

Времени было мало. Пока император не собирался в гости к новым наложницам, я могла оставаться неузнанной. Но Церон видел меня во дворце, и ничего хорошего это не сулило.

Я прикрыла глаза. Вчерашние состязания и ночёвка на голой земле здорово меня измотали. Мне нужен был отдых, иначе я просто рухну в ближайшем переулке.

Решено. Отправлюсь на разведку ближе к вечеру, свежей и бодрой.

Я быстро разделась и спрятала мужскую одежду в наскоро сооружённый тайник. Клинки я заранее спрятала снаружи, в выемке на стене. Добраться до них будет непросто — но ничего, достану.

А сейчас пришла пора вновь становиться наложницей императора.

Отнюдь не беззащитной наложницей.

Я холодно улыбнулась и, решительно сжав губы, потянулась к своим любимым шпилькам и принялась закалывать волосы. Быстро, аккуратно и незаметно, скрывая шпильки встрёпанными прядями и подвивая локоны горячими щипцами.

Всё. Я шагнула к резному шкафу. Пора одеваться.

И тут дверь распахнулась.

— Её, — прозвучала короткая команда.

Двое стражей, одетые в чёрное с золотом, вошли в комнату. Я едва успела подтянуть к груди шелковую простыню серебристо-розового цвета, но больше на мне ничего не было.

— Тебя зовут, — произнёс один из стражей, шагая ко мне. — Сейчас.

Я побледнела, но выдавила улыбку:

— Мне нужно наложить пудру, подкрасить лицо… хотя бы одеться.

Страж ухмыльнулся мне в лицо.

— Гость императора потребовал тебя в чём есть. Должно быть, ему не терпится приступить к делу, а?

Дьявол. Я сделала невольный шаг назад.

— С фавориткой императора ты не осмелился бы так говорить, — резко сказала я, изо всех сил пытаясь придать лицу надменное выражение. — Подумай хорошенько: если уже сейчас меня выделил его гость, кем я стану дальше? И что я сделаю с теми, кто будет мне досаждать?

Глаза стража вдруг расширились, и по лицу прошла нервная гримаса. Неужели моя угроза попала настолько в точку?

— Вот-вот, — спокойно сказала я. — А теперь дай мне одеться.

Но он покачал головой:

— Приказ.

Я молча завернулась в простыню. Что ж, я была наложницей императора, а это значило, что мне нужно было играть свою роль. Неизвестный гость потребовал меня. С этим я справлюсь, правда? В конце концов, наложницы императора знамениты тем, что не отдаются каждому встречному. Даже избранным приходится добиваться их благосклонности. Хотя, судя по судьбе Маары и судя по тому, как бесцеремонно меня тащили из моей спальни, это было скорее исключением, чем правилом.

Меня не покидало плохое предчувствие. Возможно, и вовсе не стоило возвращаться во дворец. Но попытка Тени вышвырнуть меня из Подземья добавила мне отчаянного бесстрашия. К тому же я очень хорошо помнила, что, кроме меня, убить Церона некому. Ни Конте, ни Тени это теперь не под силу.

В молчании стражи провели меня по коридорам. Двери зала открылись передо мной, и я ступила на тёмный пол, придерживая простыню.

И встретилась взглядами с императором Адрианом.

Время остановилось.

Гость императора. Мне сказали, что меня потребовал гость императора…

Но не упомянули, что это будет сам император.

Я резко выдохнула. Всё. Пощады не будет.

В глазах императора отразилось бесконечное изумление. И тут же исчезло, сменившись заинтригованной улыбкой.

Проклятье. Если бы я не знала, что он страдает мужским бессилием, я бы бежала от этого взгляда, сверкая пятками. Впрочем, это ещё не значит, что император не захочет попробовать исцелиться, избрав для этой цели меня.

Рядом с Адрианом глубоко в подушках возлежал демон в чёрном; я не могла разглядеть его лица. Но холодное и безупречное лицо императора я видела очень хорошо.

— Как удивительно, — промолвил император, оглядев меня с головы до ног. — Подойди.

Я шагнула вперёд, но император остановил меня:

— Простыню оставь там. Я хочу увидеть твоё тело.

Я застыла на месте. Кем бы ни были император и его гость, раздеваться перед ними и его стражами догола…

Впрочем, меня видели без одежды и Церон, и люди императора, которые принимали наложниц во дворце. Нагота — это тоже оружие. Хотя прямо сейчас я бы предпочла самовзводный арбалет.

Медленно, неохотно разжимая пальцы, я позволила простыне упасть на пол, удержав её конец одной рукой. И шагнула к императору, оставшись полностью обнажённой, но не выпуская простыню из пальцев.

— Любопытно, — произнёс император. — Церон, ты доволен своим выбором?

Моё заледеневшее сердце остановилось окончательно. Церон. Император и Церон.

И оба были здесь.

Словно подтверждая мои мысли, демон, одетый в чёрное, приподнялся, с небрежной элегантностью сел на подушках, и передо мной предстало худощавое лицо Церона. Который смотрел прямо на меня.

— О да, — произнёс Церон. — Весьма и весьма.

— У тебя явно изменились вкусы, — проронил император Адриан. — Я удивился, когда ты попросил у меня наложницу с короткими волосами. Хотел бы я знать, с чем это связано? Минутная причуда или перемена?

Я вдруг поняла, что император не выдал нашего знакомства. Ни словом, ни жестом. Словно для него я была самой обычной наложницей. Словно он вообще понятия не имел, кто я. Словно ему было безразлично, что Церон попросил его вызвать именно меня.

Меня, рассказавшую императору Адриану, что Церон убил его сестру и пытался уничтожить Рин Дреден.

О, императору было очень интересно. И Церон об этом совершенно не подозревал.

— Мои вкусы изменились с тех пор, как я вернулся в Подземье, — уронил Церон. — Пожалуй, меня тянет к бунтарству, сопротивлению… непокорности. Хотя это трудно найти среди твоих наложниц, Адриан, не так ли?

Мои глаза расширились. Если император позволял Церону такую фамильярность…

— Кажется, наша беседа будет куда более интересной, чем я предполагал, — одними губами усмехнулся император. — Я всегда готов рассуждать о бунтарстве и покорности.

Он кивнул на меня:

— Как тебя зовут?

— Дара.

— Садись рядом с Цероном. Можешь прикрыться своей простынёй.

Я быстро набросила простыню, оставляя одну ногу открытой, и изящно уселась на подушки. За нашей спиной неподвижно висел роскошный гобелен, из-за которого едва заметно сквозило, и я невольно поёжилась.

Церон смотрел на меня, забавляясь. Он мог коснуться меня рукой, если бы захотел, и мурашки бежали по коже от одной мысли, что эта рука может свернуть мне шею.

Но я была под защитой императора — а Церон этого не знал.

Церон не видел меня в мужской одежде. Во время поединка в зале его не было поблизости. Он понятия не имел о нашей встрече с императором. Церон всего лишь увидел меня с Тенью и быстро сделал правильный вывод, что искать меня стоит среди наложниц. Всего-то и нужно было предложить императору позвать девушку с короткими волосами, зная, что такая причёска среди хейко редкость.

Вот только Церон не учёл, что я уже успела увидеть императора — и рассказать ему о самом Цероне много интересного.

Но если император решит, что я лгунья, если решит отдать меня Церону в наказание…

По позвоночнику прошёл холод. Но император ведь этого не сделает, правда?

Я взглянула в ледяные глаза императора Адриана. И замерла: он едва заметно повёл глазами, будто покачал головой.

— Мы давно не говорили с тобой вот так, — задумчиво произнёс император, глядя на Церона. — Столько всего произошло. Сначала смерть моего отца, потом нападение на Рин Дреден. Твой город. Что ты чувствуешь по этому поводу?

Церон пожал плечами:

— Никто не мог знать, что под городом окажется портал в Подземье.

— Интересно, кто его открыл, — так же спокойно сказал император. — И ещё важнее — кто его закрыл.

— Возможно, это Конте Мореро, — неохотно произнёс Церон под взглядом императора. — Ходят слухи, что он в Подземье.

Дьявол. Церон всё-таки понял, что именно Конте вызволил Тень из страшного сна.

— Как интересно. Раз Конте Мореро здесь, значит, его что-то привлекло. — Император усмехнулся. — Может быть, его брат?

Церон поднял бровь:

— Его брат?

— Его брат жив, — забавляясь, проговорил император. — Ты разве не слышал? Ниро Мореро сейчас во дворце.

В этот момент Церона можно было принять за мраморную статую, застывшую в смятении. Но это видела лишь я. Постороннему наблюдателю его сжатые губы не сказали бы ничего.

А вот императору, судя по его лёгкой усмешке, — очень многое.

Император имел в виду меня, не Тень. Вот только Церон об этом понятия не имел.

— Ниро Мореро жив? — спросил Церон хрипло. — Он здесь?

— Возможно, я даже предложу ему возглавить облаву на собственного брата, — задумчиво сказал император, бросив взгляд на меня. — Мальчик неплохо выступил на состязаниях. Пожалуй, я даже им горжусь.

Вот сейчас Церон по-настоящему изменился в лице.

— Что?!

— О, так вы знакомы? — невозмутимо произнёс император, бросив взгляд на меня. — Потому что Ниро упоминал тебя, и не раз. Например, говорил, что ты — причина смерти его матери Анжелы. Моей сестры, если ты забыл.

Губы Церона побелели. Будь он кем-то ещё, мне почти было бы его жаль.

— У тебя один шанс оправдаться, — жёстко сказал император. — Сейчас. Начнём с того, зачем ты позвал сюда именно эту девушку. Ты ведь знаешь её, правда?

В лице Церона отразилась обречённость.

— Да.

Император сделал мне короткий знак:

— Молчи. — Он повернулся к Церону. — Откуда? Кто она?

Церон, в эту секунду выглядящий совершенно сокрушённым, облизнул губы, но глаза его странно блестели. Я напряглась. Если он вёл свою игру…

А потом Церон посмотрел на меня торжествующе, жадно, так, словно я уже принадлежала ему целиком, — и я почувствовала, как бледнею.

— Когда-то я напоил её своей кровью и сделал своей игрушкой, — произнёс он. — Но развлечься с ней не успел: Тень отправил меня в Подземье. Ради неё Тень пожертвовал своей катаной, ради неё вонзил себе кинжал в сердце, а теперь она последовала за ним сюда, рискуя собой. Я не верил бы ни одному её слову, но эта маленькая охотница полезна. Пока она у тебя, Тень сделает всё, что ты пожелаешь.

— Я бы не был в этом так уверен.

Тень стоял у входа в зал, окружённый шестью стражами. Катаны при нём не было, но на пальце поблёскивал аметист.

— Я проклят Цероном, — произнёс он. — И я — Ниро Мореро.

Губы Церона приоткрылись.

И я с холодом поняла, что любой приказ, который Церон сейчас отдаст, Тень будет обязан выполнить. Любой. Даже пронзить себя катаной.

Волосы на моей голове встали дыбом. Я больше не колебалась.

Мои пальцы сами скользнули в волосы. А потом мгновение расщепилось на несколько вселенных, и несколько событий произошло одновременно.

Шпилька, до этого незаметно сидящая между моих прядей, оказалась у меня в пальцах, и я швырнула её Церону в горло, целясь в голосовые связки.

Глаза Тени расширились, и он с невозможной скоростью рванулся ко мне.

Двое стражей полетели в стороны…

…И чужая рука в металлической перчатке перехватила мою шпильку в полёте.

Я открыла рот. Я не знала, что такое вообще было возможно.

А потом увидела, что занавеса за моей спиной больше не было.

Двое стражей, закованных в сверкающий металл, скрутили Церону руки за спиной. Я не успела уловить мгновение, когда его рот оказался заткнутым: ещё один страж вздёрнул меня на ноги, и с меня чуть не упала простыня, на миг обнажив ноги полностью. Рука в металлической перчатке жёстко прошлась по моим волосам, и я почувствовала, как из коротких прядей выдёргивают вторую шпильку.

Шестеро стражей держали Тень. Церон едва заметно качнул головой, и поза Тени враз сделалась расслабленной.

— Моему доброму другу Церону не грозит никакая опасность, — спокойно сказал император. — Его всего лишь связали. Кстати, кивать, качать головой и подавать знаки я ему запрещаю.

— Восхищён скоростью реакции стражи Вашего Величия, — ровно произнёс Тень.

— А я удивлён твоим нахальством, — в тон ему ответил император. — Такой дерзости я бы ожидал скорее от твоего брата. Это правда, что Конте здесь?

— Правда, — спокойно сказал Тень. — И я его вам не отдам. Вряд ли один-единственный охотник стоит такого пристального внимания императора.

Император Адриан скрестил пальцы на груди.

— У него будут дети.

— Я не дам им шагнуть к престолу, — холодно произнёс Тень. — Они не войдут даже в портал.

— Как интересно, — поднял бровь император. — Ты хочешь быть моим наследником? Преемником? Соправителем, быть может?

— Союзником, — спокойно сказал Тень. — Против нас двоих Конте ничего поделать не сможет. Угрозой он не будет.

Император изумлённо покачал головой:

— Наглец. Какой наглец! Что ты думаешь по этому поводу, Церон? — Он глянул на безмолвного Церона, чьё лицо было абсолютно неподвижным. — Ах да, ты же сейчас несколько ограничен в высказываниях.

Я фыркнула.

— Усади её, — уронил император, кивнув моему стражу. — И дайте сесть моему гостю. Настоящему Ниро Мореро, не так ли? Естественно, почётного караула он лишаться не должен.

Держащая меня металлическая рука ослабила хватку, и я с облегчением плюхнулась на подушки. Тень опустился в полукресло, которое ему подали со всей возможной учтивостью.

— Вижу, вы совсем не изумлены появлению настоящего Ниро Мореро, Ваше Величие, — произнесла я. — Почему?

— О, пару мгновений я был изумлён, — кивнул император. Его глаза сверкнули. — Я понятия не имел, что Ниро Мореро — это Тень. Но едва я вспомнил твой рассказ, он расставил всё по местам. Если Церон и впрямь имел отношение к убийству моей сестры, сложно удивиться, узнав, что всё это время он держал настоящего Ниро при себе.

Лицо императора вдруг сделалось мрачным.

— Анжела, — пробормотал он. — Как я мог этого не предусмотреть?

Их с Цероном взгляды встретились, и в глазах Церона вдруг мелькнул самый настоящий страх. Император усмехнулся:

— О да. В следующий раз я буду умнее.

— Вы поверили мне, Ваше Величие, — прошептала я. — Вы всё-таки мне поверили.

— Потому что узнал, что ты мне не солгала.

Император наклонился к Церону и посмотрел ему прямо в глаза. Образ величественного и грозного императора Адриана растворился полностью: император ребячливо наслаждался своей победой.

— Ты идиот, — почти нежно пропел он. — Эта девочка обвинила тебя в нападении на Рин Дреден. Думал, я не проведу дознание? Не прикажу исследовать пещеры вокруг забытого портала? Просто так я бы этого не сделал, признаю, но после её пламенных слов я заинтересовался и отправил людей. Знаешь, что они мне принесли? Разрешаю тебе кивнуть.

Церон покачал головой, и император быстро и страшно ударил его пальцем в шею. Церон захрипел, и по его щекам потекли слёзы.

— Качать головой я тебе не разрешал, — ледяным тоном произнёс император. — Глупец. Отныне каждое моё слово несёт для тебя статус приказа. Каждый жест. Если я покажу тебе пальцем на пропасть, ты в неё прыгнешь. Ты меня понял? Кивни.

Голова Церона наклонилась, словно он был марионеткой на ниточках. На губах императора появилась странная горькая усмешка.

— Мог бы и сам догадаться, что тебя выдало. Твои люди подожгли пещеры, чтобы направить армию диких демонов в портал, а это значит, что им понадобилась горючая смесь. Гильдия Огней им отказала, но они запугали мастера Астона, угрожая ему твоим именем. Астона потом нашли с ножом в животе в луже собственной крови, вот только его подмастерье слышал каждую угрозу. Церон, Церон… тебе стоит лучше выбирать людей. Тень, например, был бы тебе куда лучшим союзником. Какая жалость, что вы ополчились друг на друга, правда?

Церон повернул голову ко мне. Даже связанный и лишённый речи, он выглядел так, что я отпрянула. Его глаза смотрели на меня с таким выражением, будто в его воображении раскалённый клинок уже пронзил мою грудь и теперь кромсал внутренности.

— Убейте его, — прошептала я. — Иначе это никогда не закончится.

Император долго смотрел на Церона, а Церон смотрел на него, и я вдруг подумала, что что-то тёмное связывало их обоих. Что-то неизмеримо страшное — и чудовищно грустное. Потому что они не смотрели друг на друга как враги. Так могли бы глядеть друг на друга Конте и Тень, поняв, что их дороги расходятся.

А потом император покачал головой:

— Нет. Против меня он больше не пойдёт. Я приказываю.

Слово упало, будто надгробная плита.

Я открыла рот. Я была готова возражать, просить, умолять, плакать, доказывать — но вдруг наткнулась на взгляд Тени. На его расширенные глаза. Он только что понял что-то. Что-то безумно важное, что-то такое, что разом изменило расклад сил.

А потом Тень посмотрел на меня.

«Не говори ничего», — приказывал его взгляд.

— Церон ещё может пригодиться, чтобы контролировать меня, — проронил Тень. — Ведь это очень важно — владеть кем-то полностью. Не так ли?

Их взгляды скрестились, и император усмехнулся:

— О да. Думаю, ты знаешь об этом всё.

Тень спокойно вернул его взгляд:

— Знаю.

Повисла тишина.

— У меня к тебе есть один вопрос, Тень, — наконец сказал император. — Ты узнал, что мы с Цероном отправились в крыло наложниц, и пришёл защитить эту девушку?

— Да, — просто сказал Тень.

— Ты вышел навстречу Церону, зная, что он способен уничтожить тебя парой слов, — задумчиво произнёс император. — Смело. Ты настолько её любишь?

Тень поднял бровь:

— Это уже второй вопрос.

Проклятье. Тень, что ты делаешь! Он же в порошок тебя сейчас сотрёт, ты в его власти, так договаривайся же с ним, а не швыряй в лицо перчатку!

— Чёрт, Тень, это император! — прошипела я. — Ответь ему!

Тень взглянул на меня, и в его взгляде не было ни тени нежности. Ни малейшего признака любви, страсти или тепла.

— Я пришёл за Дарой Незарис, — спокойно сказал он. — Она выросла с моим братом и стояла спиной к спине со мной в катакомбах, защищая Рин Дреден. Допустим, она больше не моя любовница, но у меня есть честь. Церону я эту девушку не отдам.

Император задумчиво смотрел на Тень. Очень долго.

Всё застыло.

Моё сердце остановилось. Император принимал решение — и я не смела его прерывать. Церон замер неподвижно, стражи заледенели статуями живого металла, и я едва их видела. Я глядела лишь в лицо Тени. Спокойное, холодное, бесстрастное. Сейчас они с императором были отражением друг друга.

— Честь для тебя — не пустое слово, — наконец сказал император. — Я дам тебе шанс, Тень. После того как отведу тебя к Зеркалу и проверю твою кровь, разумеется.

Слово было сказано.

Но судя по внезапно вспыхнувшим глазам Церона…

…Он был рад этому?

Вот это мне совершенно не нравилось.

— В камеру, — кивнул император на Церона. — Рот не развязывать, пока он там не окажется. И никаких поблажек. Нижний ярус.

Потом император перевёл взгляд на меня, вбирая взглядом моё обнажённое тело, прикрытое одной лишь простынёй, и по моей коже прошла дрожь, когда он провёл кончиком языка по губам и коротко усмехнулся. Странное темное притяжение вновь закружило голову, и я едва подавила желание сделать шаг вперёд — и броситься к его ногам.

Император владел мной в эту минуту. Он владел Тенью, Подземьем, всем миром. И никто не смел сказать ему «нет».

Вот кем желал стать Тень. Теперь я поняла это в полной мере.

— С тобой мы увидимся позже, — проронил император. — Тебя проведут в новые апартаменты. Ты больше не наложница, так что можешь не беспокоиться: сюда ты не вернёшься.

— Думаю, будет справедливо, если я верну это, — негромко сказал Тень, снимая аметистовый перстень с руки. — Он твой, Дара Незарис.

Тень бросил мне перстень, и я поймала его в полёте.

— Я безмерно ценю подарок Вашего Величия, — машинально произнесла я, кланяясь императору. — Я… скучала по этому камню.

По губам императора скользнула холодная понимающая улыбка.

— По нашим встречам, ты хотела сказать. Что ж, возможно, я подарю тебе ещё одну. Но сейчас иди. Я хочу говорить с Тенью наедине.

Я встала, готовясь следовать за стражем, закованным в золотистый металл. Мне чудовищно не хотелось покидать зал и расставаться с Тенью. Но выбора не было.

Я перевела на него взгляд. «Мы увидимся?»

Тень едва заметно покачал головой. И указал взглядом на выход.

Смысл этого жеста был понятен даже ребёнку.

«Беги, как только сможешь».

Глава 12

За мной явились после гонга на ужин. Двое стражей, одетые в чёрное с вкраплениями золотого. Я успела съесть густой сырный суп, мимоходом отметив незнакомый вкус, и привести себя в порядок после долгой расслабляющей ванны. Увы, бежать я всё ещё не могла: в единственной комнате, где из широкого окна лился приятный серебристый свет, стояли стражи. Похоже, император Адриан прекрасно уяснил, что фальшивый Ниро Мореро способен был выбраться откуда угодно.

Интересно, о чём император говорил с Тенью? Неужели Тень всё-таки нашёл путь к его сердцу — и теперь император Адриан откроет ему свои тайны? Поделится секретами древнего искусства, откроет сыну своей сестры путь к забытому наследию?

…И тогда Тень никогда, никогда не захочет возвращаться домой.

Но куда важнее, что значило триумфальное выражение в глазах Церона?

Когда дверь отворилась, я встала, незаметно пряча пустую бутылочку из-под боевого зелья за подушками дивана. Мечей у меня не было, но я находилась в Подземье и идти куда-то без защиты не собиралась.

Я выбрала чёрное платье в пол с глухой спиной и без выреза, но с открытыми руками. На пальце сверкал аметистовый перстень. Я больше не была ни хейко, ни наложницей, и я собиралась это показать.

Меня кольнуло мрачное предчувствие, когда я вспомнила, как Тень спас Маару от страшной участи. Могла ли я спасти всех наложниц Подземья? Каждую рабыню, каждую девушку для утех?

Я хотела. Но это было невозможно. Может быть, Тени и впрямь стоит стать императором, чтобы попробовать изменить здесь хоть что-то?

Я мысленно покачала головой, вспомнив, как ревела толпа в амфитеатре при виде обнажённой Маары на жертвенном алтаре. Нет. Этих не переделаешь. Если Тень попробует, его убьют моментально.

Чёртово ощущение бессилия. Почему я не могу одним жестом изменить весь мир?

Не могу. И с этим нужно свыкнуться.

Зато спасти наш собственный мир — уже посильная задача, верно?

Я слабо улыбнулась. Мы найдём способ. Обязательно.

— Куда вы меня поведёте? — ясным голосом спросила я.

— Император ждёт, — коротко ответил один из стражей.

По позвоночнику спустилась капля холодного пота. Император…

Вот сейчас было самое время бежать.

Но ни заупрямиться, ни отказаться я не могла.

Я молча шагнула вперёд, и страж распахнул передо мной дверь.

Меня долго вели по переходам дворца. По узкой лестнице, залитой золотым слюдяным блеском, по мостику, перекинутому через сияющее серебро подземной реки, мимо изящного островка-беседки наподобие той, возле которой я и Тень занимались любовью…

Дворец императора был опасным и манящим чудом. И что-то подсказывало мне, что не каждого водили в покои императора Адриана этой дорогой. Лишь тех, кого он по-настоящему хотел впечатлить.

А потом передо мной открылась анфилада залов, и я чуть не пошатнулась в изумлении.

Каждый зал был пещерой, в которой мягким светом мерцали друзы драгоценных камней. Сталагмиты, поднимающиеся с пола, и изящные столики и кресла, целиком выточенные из малахита. Искрящиеся переливы топазов и бриллиантовые занавеси, мерцающие в полумраке. Я невольно сделала несколько шагов вперёд и замерла, оставив стражей за спиной. Мне страшно было представить, что случилось бы с тем, кто попытался бы украсть отсюда хоть один камень. И одновременно голова закружилась при одной мысли, что всё это было бы моим, если бы я захотела.

Фаворитка императора. Возможно, даже мать наследника, ребёнка с демонической кровью и маленькими призрачными крыльями…

Нет. Безумие. Уж что-что, а своего ребёнка я бы точно тут не оставила ни на минуту. Растить сына в Подземье — никогда.

Но будет ли у меня выбор? Тень сделал свой ход, и император шагнул ему навстречу. Шансов проскочить между этими жерновами и выскользнуть невредимой у меня не было никаких, что бы император мне ни обещал. Тут я не обманывалась.

Значит, нужно было выбираться самой.

В следующий миг я услышала за спиной шум падающих тел.

Дьявол! Какого чёрта я замечталась?

Я развернулась мгновенно, уже в прыжке бросаясь к одному из упавших стражей. Рука сама подхватила меч, но, уже выпрямляясь, я поняла, что поможет это мало.

Трое. Трое гвардейцев императора.

Рослые, как на подбор, они были одеты в синюю с белым и чёрным форму, отличную от одежды гвардии императора — и от одежд тех стражей, кто охранял наложниц.

И я видела эти цвета раньше. Эти демоны охраняли…

— Здравствуй, Дара Незарис.

…Императорскую фаворитку.

Шира вышла из-за спин своих людей, изящная и прямая.

— Как я вижу, ты воспользовалась моим предложением, — мило улыбнулась она.

— Каким же это? — хрипло спросила я, тяжело дыша.

Фаворитка вздёрнула бровь:

— Поделилась с Его Величием интересными тайнами, конечно же. Он очень впечатлён. Как жаль, что ты забыла сначала посоветоваться со мной.

— Я обязательно передам ему всё о твоей указующей роли, — хмыкнула я. — Кстати, я как раз иду на встречу с ним.

— Я знаю, — процедила фаворитка. Её лицо вдруг разом потеряло всю свою привлекательность, на миг исказившись злобной гримасой. — Думаешь, я позволю тебе занять моё место?

— Я и не собираюсь его занимать, — мрачно произнесла я. — Я тебе не соперница.

— Уж теперь-то ты точно ею не будешь, — подтвердила Шира. — Обещаю.

Она достала стилет и окинула меня оценивающим взглядом.

— Хм. Если тебе просто перережут горло, твоя трогательная фигурка и юное личико вполне могут возбудить жалость Адриана. Пожалуй, нет.

Шира кивнула своим людям:

— Изуродуйте её до неузнаваемости и убейте. Я хочу, чтобы императору было противно даже смотреть на её труп. Начи…

Я не стала дожидаться окончания фразы. Я просто ударила первого демона в бок остриём клинка — и тут же выдернула меч, пока демон складывался пополам.

В Подземье не дерутся честно.

Ударом локтя я разбила нос второму нападавшему, ушла от атаки третьего и взбежала по стене, чувствуя, как под моими ногами рассыпается хрупкая турмалиновая друза. Осколки камня, переплетённые в серебро, градом просыпались на пол, и, подхватив самый крупный обломок, я швырнула его в лицо императорской фаворитке, не пожалев сил.

И прыгнула на оставшихся противников.

Будь на месте этих троих демоны из личной охраны императора, закованные в металл, вряд ли я справилась бы так легко. Куда вероятнее, скрутили бы меня.

Но, похоже, своих доверенных охранников император берёг для особых случаев. Если бы он подарил парочку Шире, а ей удалось бы их соблазнить, живой бы я отсюда не вышла.

Бой длился считаные секунды. С одним клинком было тяжелее, чем с двумя, но уже через пару ударов второй демон рухнул с залитым лицом кровью. Я перехватила его меч и быстрым ударом крест-накрест сразила третьего.

И едва увернулась от стилета, чуть не вонзившегося сзади мне в шею.

Шира не умела драться. Но двигаться бесшумно она умела, и превосходно.

— Ты! — выдохнула она, и я с холодком увидела, что с лезвия стилета сорвалась тягучая медная капля яда. — Ты не встанешь на моей дороге, самозванка!

У меня не было ни малейшего желания оказываться на её дороге. Но Шира бросилась на меня с новой силой, и тонкий хрупкий кулак рванулся мне в бок с такой скоростью, что я вмиг поняла: она тоже приняла боевое зелье. И, судя по внезапно выступившей пене на губах, даже не одно.

— Дура, — выдохнула я. — Ты же остановишь сердце!

Стилет вновь взметнулся в руке Ширы. Хрупкие осколки турмалина разлетелись в стороны, и я ошеломлённо уставилась на лезвие, летящее прямо мне в глаз.

Рука среагировала сама. Я развернулась и влепила Шире жёсткий удар в лицо.

Фаворитка императора упала как подкошенная. Скальпель выскользнул из её пальцев и покатился по камням.

Я устало вздохнула, оглядывая пустынную анфиладу. Никто не услышал шума: похоже, в эту часть дворца кого попало не допускали. Ударом носка ноги я отшвырнула скальпель подальше и склонилась к императорской фаворитке. Шира шевельнулась, но слабо: она едва-едва держалась в сознании. Быстро, со знанием дела я ощупала её лицо.

— Кости целы, — пробормотала я. — Но ещё неделю ты будешь выглядеть так, что император уж точно к тебе прислушиваться не будет.

Шира бессильно дёрнула головой, глядя на меч в моей руке. Кажется, она меня не слышала.

— Не убивай, — прошептала она. — Я… я могу помочь тебе… выбраться отсюда.

Мои глаза раширились. Выбраться из дворца?

— Я могу это сделать прямо сейчас, — резко сказала я. — Просто выйти из этой анфилады и вылезти в ближайшее окно.

— Не можешь. Тут стража… тебя никуда не выпустят без конвоя. — Шира попыталась криво улыбнуться, хотя кровь текла ей по зубам. — Но я дам тебе… способ. Не убивай меня.

В лице Ширы было отчаяние. И я могла её понять. Она прекрасно понимала, что в Подземье каждый был сам за себя. Я была опасной соперницей, и она только что пыталась меня уничтожить.

Но я не могла этого сделать. Убить беспомощную избитую женщину, которая просит о милосердии? Как?

Перед глазами вдруг встало лицо Венде. Демонессы, которая хотела купить меня, чтобы принести в жертву, — но Тень подарил ей жизнь, когда она была его беззащитной пленницей. Может быть, потому, что она ждала ребёнка. А может быть, потому, что, как и я, Тень не желал бить тех, кто уже лежал на земле.

Я упёрла клинок в грудь императорской фаворитке.

— Говори.

Шира помолчала, глядя мне в глаза.

— Ты правда хочешь отсюда выбраться? — наконец прошептала она. — Отсюда? Хотя Адриан вот-вот сделает тебя своей?

— Мы оба знаем, что он этого не сделает, — спокойно сказала я. — Правда? Ведь ты всё ещё невинна.

Шира поморщилась:

— Ему ничего не удалось в постели со мной, но это ненадолго. Найдут средство, в конце концов.

— Он отравлен?

— Врагов у него уж точно предостаточно. — Фаворитка дёрнула плечом. — Не знаю. Может быть: это же Подземье. Но такими вещами он со мной не делится.

Мне вдруг подумалось, что император не обвинил Церона ни в гибели сыновей, ни в том, что тот его отравил. Словно он был абсолютно уверен, что Церон не мог сделать ни того, ни другого. Почему?

— Я не хочу оставаться во дворце с императором, — произнесла я. — Я бы вытащила отсюда и Тень, но он мне не позволит.

— И император не позволит, — усмехнулась фаворитка. — Он будет держать соперника под боком. Впрочем, они теперь союзники. — Она облизнула губы. — Расскажи мне о Тени. Может быть, я даже займу… твоё место… рядом с ним.

Я сжала рукоять меча сильнее. Если эта девица заберётся в постель Тени, я точно подобью ей и второй глаз.

Я вздохнула. Неважно. Даже если Шира откажется от попыток завоевать Тень, найдётся другая. Третья. Это было очевидно с той минуты, когда я сказала Тени «нет».

— Не советую испытывать моё терпение, — сквозь зубы произнесла я. — Судьба Тени тебя не касается, а вот твоя собственная — да.

Должно быть, в моих глазах что-то промелькнуло, потому что уверенность тут же пропала из взгляда Ширы.

— Тайный ход в спальне Адриана, — еле слышно прошептала она. — Слева от кровати. Слушай…

Она быстрым сдавленным шёпотом описала механизм тайного хода, который открывался лишь для кого-то одного, — и, едва он проходил внутрь, ход мгновенно закрывался за ним, заклиниваясь на несколько минут, нужных для того, чтобы скрыться от преследователей. Этот ход построили, чтобы поверженный император смог сбежать — и отомстить.

И это было нужное знание. Очень нужное.

Когда Шира закончила говорить, я оглядела поле боя. Двое мёртвых стражей в чёрном с золотым и трое в синем. Я вздохнула. Да уж, скрыть эту стычку не удастся. Что ж… поступим проще.

Я подхватила здоровенный кусок алого турмалина, похожего на леденец. Помедлила, прицеливаясь.

— Нет, — прошептала Шира. — Не надо.

Я зловеще улыбнулась. И быстро ткнула ей пальцем в сонную артерию.

Императорская фаворитка потеряла сознание мгновенно, и я перевела дух. Она очнётся, но не скоро. И вряд ли будет высовываться, зная, что пять трупов очень красноречиво говорят о её затее пойти против воли императора.

А император Адриан подобного не прощает.

Когда я дошла до конца пустынной анфилады, меня нагнали стражи. Четверо, в чёрном и золотом, вооружённые — и очень решительно настроенные.

— Вы нашли Ширу и её людей? — только и спросила я.

Один из стражей выступил вперёд.

— Нам нужно знать, что произошло.

Я коротко рассказала о нашей стычке и со вздохом отдала им оружие. Мимоходом взглянула на своё платье и порадовалась, что на чёрной ткани почти не видно было следов крови.

А ещё совершенно не было видно, что одно из этих пятен на самом подоле было вовсе не пятном от крови. Я очень тщательно вытерла отравленный стилет Ширы о своё платье, и теперь тому, кто проглотил бы этот клочок ткани, грозила очень скорая смерть.

Я не могла взять стилет с собой: мне негде было его спрятать. Но я могла захватить яд — и могла им воспользоваться.

Потому что мне в голову вдруг пришла ошеломительная идея. Наивная, но…

Но она могла сработать.

Я вытянула руку, на которой сверкал императорский перстень.

— Я желаю, чтобы меня провели на нижний ярус подземелий, — как можно холоднее произнесла я. — Я новая фаворитка императора, и я желаю видеть Церона.

Стражи нерешительно переглянулись. Я подняла бровь:

— Или мне рассказать Его Величию, как я отбивалась от людей Ширы без вашего участия и чуть не погибла?

Они вновь переглянулись. Наконец самый высокий из них решился.

— Мы тебя отведём.

Здесь не горели огни.

Полумрак — и качающийся фонарь впереди. Я следовала во тьме за проводником, стараясь не споткнуться, и снова прокручивала в голове всё, что я хотела сказать Церону.

Точнее, одну-единственную вещь.

Мой провожатый остановился.

— Пришли.

Свет фонаря озарил камеру за толстой каменной решёткой, и я едва удержалась, чтобы не шагнуть назад.

Церон лежал на самом простом ложе, пододвинутом к самой решётке. Если бы он захотел, мог бы протянуть руку между каменных прутьев и коснуться моей лодыжки.

Ни оков, ни кандалов на нём не было. И, судя по его расслабленной позе, он вовсе не чувствовал себя пленником.

— Вижу, ты наслаждаешься отдыхом, — процедила я.

Церон поднял бровь:

— Я вижу, ты научилась пользоваться своим перстнем, раз тебя сюда пустили. Что тебе нужно?

Вместо ответа я кивнула провожатому:

— Оставьте мне фонарь.

Он с поклоном поставил фонарь на землю у противоположной стены, как можно дальше от Церона, и удалился.

Когда его шаги затихли вдали, я шагнула вперёд и села на каменный пол напротив Церона.

— Я предлагаю тебе смерть.

Секунду на лице Церона не было никакого выражения. Потом он усмехнулся.

— Свежо. Не ожидал от тебя.

Я опустила взгляд вниз, на подол платья, где ждал своего часа яд.

— Император будет тебя пытать, — промолвила я. — Куда изощрённее, чем всё то, что ты собирался делать со мной в кошмарах. Я же могу подарить тебе быструю смерть. Быструю и почти без боли. Ты не представляешь, какие мучения тебя ждут…

Церон вдруг расхохотался. Мне стало жутко от этого смеха.

— Ты даже не представляешь, о чём говоришь, правда? — произнёс он. — Ты понятия не имеешь.

— Кем бы ты ни был для императора, — тихо сказала я, — он может передумать в любой момент. Вечность мук, Церон. Никто этого не заслуживает. Ты умрёшь легко — а Тень и Конте будут свободны.

Лицо Церона оставалось спокойным. Словно он знал что-то, позволяющее ему не бояться. Моё сердце забилось быстрее. Что же он скрывает?

— Ну же, — прошептала я. — Помнишь, как ты пытал Тень в его снах? Представь себя на его месте.

Церон одарил меня очень странным взглядом, будто ища что-то в моём лице.

Потом его тело едва заметно расслабилось, и он пожал плечами.

— Если ты думаешь, что я умышленно пытал Тень ночами, ты очень заблуждаешься. Проклятие действует в наших снах иначе.

— Как?

— Иначе, — повторил Церон тише. — Даже когда тебе не хочется никого пытать… даже когда ты предпочёл бы не причинять боль…

Его лицо стремительно бледнело, словно он вспоминал что-то. Что-то очень болезненное — и очень личное. Кого-то прокляли? Кого-то, кого он знал?

Церон посмотрел на меня и засмеялся:

— Ты понятия не имеешь, о чём я сейчас говорю, правда?

Он вновь выглядел хищным и опасным. Словно власть всё ещё была в его руках, словно ему достаточно было щёлкнуть пальцами — и он прижмёт меня к стене, схватив за горло, а я буду болтаться беспомощной куклой в его руках.

— О чём? — спросила я негромко. — Что ты делал с Тенью, когда приходил в его сны?

— А ты правда хочешь знать? — Церон усмехнулся. — Что ж, я скажу тебе. Проклятие направлено на то, чтобы причинять боль. Чтобы полукровка-рабыня для утех, непокорная демонесса или высший демон-соперник склонились перед тобой целиком. Чтобы разбить их душу. Чтобы уничтожить и унизить. Надеюсь, ты в полной мере успела прочувствовать это унижение.

Я сжала губы и промолчала. Церон скользнул взглядом по моим обнажённым рукам, и я почти физически почувствовала, как он представляет меня распятой на алтаре.

А потом его лицо разом изменилось.

— Но иногда случается, — задумчиво произнёс Церон, — что проклятие не задумано как пытка. Скорее, как… страховка. Когда вы союзники, когда процветание одного означает процветание другого, а выгоды неизмеримы — но слишком не хочется ставить на эту карту всё. Если можно себя обезопасить, почему нет?

— Какое счастье, что «обезопасить» себя таким образом могут лишь единицы, — ядовито сказала я. — Воображаю, что было бы, если бы проклятия не были древним, забытым и очень опасным искусством, грозящим смертью проклинающему.

Церон смерил меня взглядом:

— Возможно, мир сделался бы куда интереснее. К примеру, проклятые мной демоны подали бы мне тебя на серебряном блюде к ужину, проткнув твои запястья ножами. Мне продолжать?

Меня передёрнуло.

— Да, — ровным голосом сказала я. — Что происходит, когда проклинаешь не для того, чтобы причинить боль?

— Время от времени происходит отдача во сне. Чем мягче ты с жертвой днём, тем больше боли приходит ей в ответ, когда она засыпает. Вы снитесь друг другу посреди ада, и от тебя это не зависит. И если приказов нет вообще… год, два, три… — По лицу Церона вновь скользнуло очень странное выражение. — Эта боль делается сплошным чёрным маревом. Чем сильнее ты сдерживаешься, тем сильнее отдача.

— Тени это уж точно не грозило, — пробормотала я.

— Поэтому я и отдавал ему приказы. Умеренно, чтобы не переборщить. Безумный подручный мне точно не был нужен. — Церон фыркнул. — Кстати, что он с тобой сделал, когда ты всё-таки призналась ему в любви?

Я отвела взгляд. Церон рассмеялся:

— Нет, были и случаи, когда я призывал Тень в свой сон, чтобы сделать его ночь кошмаром. Та ночь, когда он уснул после того, как экзорцировал меня… я до сих пор не представляю, как Тень её пережил. Но обычно свои склонности я удовлетворяю… другим образом.

— Могу себе представить каким, — с отвращением произнесла я.

— Можешь.

Повисла тишина.

— Выходит, я пришла сюда зря? — спросила я в тишине.

— Именно, — с усмешкой кивнул Церон. — Ведь умирать и освобождать Тень от проклятия я не собираюсь. Какая жалость, правда?

Чёрт. Он отказался. Конечно же, он отказался.

Я молча встала и повернулась, чтобы уйти.

— Кстати, — позвал Церон мне вслед. — Знаешь, почему ты ощущаешь отвращение к Тени? К его демонической половине?

— Я не…

Я осеклась. То, что я думала и чувствовала, Церона совершенно не касалось.

— Потому что ты сама такая же. Ты наслаждаешься убийствами и властью, которую они тебе дают. Властью менять мир. Даже без демонической крови ты такая же, как и демоны, которых ты убиваешь.

Церон откинулся к стене.

— Вот так. А теперь иди к Тени, иди к императору, иди к кому угодно. Я с тобой закончил.

Кончики пальцев задрожали от ярости, и я сжала их в кулаки. Закончил?

Ну уж нет.

Я помнила горячку боя. Помнила яростную радость, когда удар достигал цели и демон валился на пол, а у меня из груди вырывался крик. Помнила пьянящее, накрывающее с головой чувство победы. Но ещё я помнила счастье и облегчение, когда видела, что и Конте, и другие охотники были живы. Чувство тепла и защиты, когда я спасала чью-то жизнь. Защиты. Не власти.

— Важно защищать то, что ты любишь, — произнесла я вслух, сама не зная, кому отвечаю, Церону или себе. — Важно, когда стоит спасённый тобой дом. Стоит город. Если дикие демоны продолжат сжигать деревни, я продолжу убивать демонов. Если самые обычные демоны снова попытаются сравнять Рин Дреден с лицом земли… — Я развернулась, и волосы хлестнули меня по щеке, когда я смерила Церона ледяным взглядом. — Что ж, от них тоже мало что останется. Прощай, Церон.

— Эта ненавистная сентиментальность, — с презрением процедил Церон. — Вам так хочется найти родственную душу, вы так трогательно верите, что вы кому-то вообще можете быть нужны! Жалко и отвратительно. Что ж, Адриан только что узнал на деле, что любая привязанность — это слабость.

Я вспомнила Джейме Мореро, которому было совершенно плевать на все человеческие чувства, и вздрогнула. Церон был таким же. Совершенно таким же. Даже у императора Адриана были привязанности. Церон же видел перед собой лишь живые игрушки — или средства для достижения цели. Если в нём когда-то и было что-то другое, оно умерло давным-давно.

— А ты был когда-нибудь нужен хоть кому-то? — негромко спросила я. — Любил кого-то? Был способен любить?

— Если бы ты знала насколько, ты бы очень удивилась, — странным тоном произнёс Церон. — Что ж, узнаешь, когда я сделаю с тобой всё, что захочу.

Я беззвучно фыркнула. Напугал. Что Церон сделает со мной из-за решётки, покинутый всеми, даже Адрианом?

— Ты проиграл Тени, а потом проиграл императору, — бросила я через плечо. — Я тебя не боюсь. А вот тебе следует бояться.

— Бояться, — прошелестел голос Церона вслед, отражаясь от стен, — следует вам всем.

Его высокий холодный смех преследовал меня весь путь назад.

Едва я вышла из нижнего яруса темницы, двое стражей, облачённых в металл, крепко взяли меня за запястья.

— Император тебя ждёт.

— Могу ли я вымыться? — осторожно поинтересовалась я, словно невзначай вытягивая пальцы с перстнем. — Переодеться? Привести себя в порядок?

— Нет.

Я вздохнула. Прекрасно.

В этот раз меня не повели на лестницу. Вместо этого мы зашли в странный маленький чулан с бронзовыми стенами. Я охнула, когда пол под нами качнулся.

— Что… — начала я.

— Это паровой подъёмник, — бросил один из стражей. — Через минуту будем на месте.

Я выглянула в узкую щель между дверями и замерла: передо мной уплывали вниз этажи дворца. Огромные беломраморные бассейны в виде цветов лилий, миниатюрный сад камней, распахнутые двери в библиотеку…

— Изумительно, — прошептала я.

Наконец двери кабины раскрылись — прямо на узкий балкон. Я почувствовала, как меня подталкивают в спину, и шагнула вперёд.

И чуть не рухнула.

Под ногами расстилалась головокружительная высота. Императорские покои были в самой верхней части дворца, и в эту секунду я по-настоящему понимала, что это такое — быть наверху.

Каменные арки и башни под моими ногами. Дворцы, оставшиеся далеко внизу. И небо, горящее тысячами светлячков, — совсем близко. Рядом.

Всё Подземье под моими ногами. Моё. Стоит только протянуть руку.

Я тряхнула головой, приходя в себя.

Нет, Дара. Подземье, если ты не забыла, принадлежит императору Адриану. Это такой мрачный парень, который любит отдавать приказы и может сбросить тебя с этой самой высоты в любой момент.

— Да, — пробормотала я. — Я помню.

В следующий миг бронзовые двери за моей спиной закрылись. Я осталась на балконе одна.

— Ты наконец-то здесь.

Я обернулась.

Император Адриан стоял у раскрытых витражных дверей. Он был одет по-домашнему: на нём было богато украшенное одеяние-халат вроде того, какой был на Тени в нашем сне на вершине мира. На императорском троне под звёздным небом, где я принадлежала Тени по-настоящему. Кажется, это было десять жизней назад.

— Мне сообщили, что ты зашла к Церону, — произнёс император. — Я не позволял тебе этого.

Я не отвела взгляда.

— Нет, Ваше Величие.

— Но ты отправилась к нему всё равно. — Император шагнул вперёд. — И что ты узнала? Подойди.

Я послушно подошла к императору, мысленно перебирая варианты, при которых я могла бы с милой улыбкой откланяться прямо сейчас. Увы, варианты быстро закончились.

Его глаза чуть расширились, когда он увидел пятна крови на моём платье.

— Шира и её люди, — произнёс он. — Они тебя даже не ранили?

Я покачала головой.

— И ты оставила Ширу в живых, — проговорил император, не отрывая взгляда от моих глаз. — Я не знаю ни одной демонессы, которая поступила бы так же. Ни одной наложницы, кроме разве что самой трусливой.

— Я не труслива.

— Я знаю.

Наступила тишина. Я повернула голову, и у меня вновь захватило дух. Высоко надо мной темнел шпиль дворца, и выше его не было ничего. Внизу простирался огромный, как спрут, лабиринт переходов, зданий, резных башен, мерцающих арок и дворцов, раскинувшийся в сотни окрестных каверн и туннелей. А вдали на сводах пещеры мерцали облака сияющих светлячков, которых я когда-то видела во сне.

Император встал у каменной ограды балкона, жестом предложив мне встать рядом.

— Шира больше меня не интересует, — проронил он. — Пожалуй, ты даже оказала мне услугу.

Я промолчала. Император кивнул на город, простирающийся внизу:

— Тебе нравится?

— Подземье величественно, — тихо сказала я.

— Безусловно. Но я спрашивал тебя не об этом.

Я прикусила язык. Дерзить было не просто бесполезно, но и очень опасно. Но я всё же взглянула императору прямо в глаза:

— Оно было бы куда прекраснее, если бы Церон был мёртв.

Всё. Слова прозвучали.

Но император, вопреки моим ожиданиям, не ответил мне и даже не нахмурился. Он просто уставился вдаль, облокотившись на ограду.

— Столько лет, — отрешённо произнёс он. — Столько лет меня обманывать… Право, я им восхищён.

Я молчала.

— У меня были те, кто был мне куда дороже Церона, — промолвил император. — Мои фаворитки, моя мать, мои сыновья. Отец… пожалуй. Но у меня никогда не было никого, кто понимал бы меня лучше Церона. Не было никого ближе. Ты ведь понятия не имеешь, о чём я говорю, не так ли?

— Церон спросил меня о том же самом теми же самыми словами, — тихо сказала я.

Император странно засмеялся:

— О да. Я ожидал от него именно этого.

— Зачем вы услали его в Рин Дреден? Если были такими близкими друзьями?

Лицо императора вдруг исказила болезненная гримаса.

— Ты не знаешь, — прошептал он. — Не знаешь, каково это было для него. Каково было на это смотреть. Никто на моём месте бы не…

Он оборвал себя.

— Смотреть на что, Ваше Величие? — нерешительно спросила я.

Император не ответил. Вместо этого он властно обхватил меня за плечи.

— Пойдём внутрь.

Ужин в императорских покоях проходил в молчании. Блюда одно за другим появлялись неслышно и уносились едва отведанными. Впрочем, как я догадывалась, именно так проходила каждая императорская трапеза.

Когда на столе наконец появился умопомрачительный клубничный десерт, я мимоходом задумалась, как демоны Подземья будут жить, если сообщение с поверхностью прервётся. Я знала, что они процветали без нас сотнями и тысячами лет, но вновь отказаться от наших деликатесов, тканей, всего остального?

Впрочем, аппетит императора Адриана меня сейчас волновал в самую последнюю очередь. Потому что император положил вилку и теперь смотрел прямо на меня.

— Встань, — негромко приказал он. — И развяжи на мне халат.

Вот это было совершенно некстати.

— Я… принадлежала Тени, Ваше Величие, — запнувшись, произнесла я. — Я всё ещё принадлежу ему.

— Но сейчас ты принадлежишь мне, — возразил император. Негромким голосом, но все мои возражение куда-то пропали. — А раз Тень говорит, что у тебя с ним всё кончено, никаких препятствий и вовсе нет.

— Он может передумать, — из последних сил выдавила я. — Вдруг у него есть чувства ко мне?

— Они исчезнут.

Голос императора Адриана вдруг сделался жёстким. И очень, очень уверенным.

Но откуда император мог знать, что будет чувствовать Тень?

— Тёмное искусство меняет каждого, кто к нему прикасается. — Император холодно усмехнулся. — Оно началось с жертвоприношений, и оно требует новых жертв для каждого шага. Я сам учил Церона. Императоры одиноки, видишь ли. Когда живёшь и дышишь чем-то долгие годы, хочешь этим поделиться. Надо признать, Церон оказался весьма способным учеником, раз он смог проклясть моего наследника и остаться в живых.

Император учил Церона науке проклятий? Значит, это он косвенно виноват в том, что Церон сделал с Тенью. Мои кулаки сжались под столом. Что ж, я не забуду.

Лицо императора сделалось замкнутым и странным.

— Я совсем не ожидал, что Церон приступит к практике, — тихо произнёс он. — Он? Немыслимо. Если бы я знал… если бы я мог…

Он вновь замолчал, казалось, совершенно забыв обо мне.

— И не сказал мне ни слова, — глухо завершил император. — Ни единого слова.

Что, чёрт подери, связывало этих двоих? Что?

— Но вы же не проклянёте Тень, Ваше Величие, — хрипло произнесла я. — Он уже проклят Цероном, он…

Император холодно рассмеялся:

— О нет. Когда я научу его, Тень сам захочет проклинать других, поверь мне. Это желание уже в его крови. Теперь я в этом не сомневаюсь. Ему не хватает лишь пары жертвоприношений, чтобы осознать это самому.

Я похолодела.

— Вы не можете этого знать.

— Не дерзи, или я освобожу тебя от платья прямо на этом столе. Тень не заберёт тебя, если я этого не захочу. А я не хочу, по крайней мере, этой ночью. — Короткая усмешка. — Я хочу, чтобы ты умоляла не отдавать тебя ему, и ты будешь умолять. Ты исполнишь каждое желание своего императора, правда?

Его взгляд был неумолим.

— Встань.

Я медленно встала.

— А теперь сними туфли, повернись в сторону спальни и иди внутрь. Пока идёшь, расстёгивай платье на спине.

Я похолодела.

— Ваше Величие…

С грохотом отодвигаемого стула император встал. Мгновением позже сильные руки развернули меня в сторону спальни. Я застыла.

— Думаю, нам найдётся что обсудить… девушка Дара и юноша Ниро, — прошептал он мне на ухо. Горячее дыхание обжигало кожу. — Реши, кем ты хочешь быть.

Чёрт. Когда тебя пытаются изнасиловать и убить дикие демоны, а у тебя в руке меч, как-то гораздо понятнее, что делать. А вот сейчас…

Я вдруг вспомнила слова Ширы. Тайный ход в императорской спальне…

Давай, Дара. Ты делала это раньше. Нужно просто выгадать несколько мгновений одной. Выгадать — и сбежать.

И император только что дал мне эти мгновения.

Медленно, смакуя каждое движение, я откинула с шеи отросшие пряди и начала расстёгивать крошечные крючки на спине, плавно двигаясь в сторону спальни. Император желает смотреть и наслаждаться? Он получит своё зрелище.

Вот только трюка с исчезновением он, увы, не заказывал.

Я уже обнажила лопатки и почти добралась до талии, когда впереди замаячила роскошная кровать. Приостановившись, чтобы соблазнительно изогнуться, я быстрым оценивающим взглядом окинула стену слева от кровати и заметила крошечное углубление размером чуть больше лунки ногтя, о котором говорила мне Шира. Что ж, она хотя бы не соврала.

— Повернись, — повелительно произнёс император. — И сними платье.

И тут раздался грохот шагов. Витражные двери на балкон распахнулись без стука.

— Церон бежал, — выпалил черноволосый демон, за спиной которого распускались демонические крылья. — Похоже, Тень взял ключи и помог ему бежать! Они бежали вместе!

Церон был на свободе. Церон бежал.

В висках застучало так, что я едва не оглохла. Дыши, Дара. Только дыши.

По своей воле Тень никогда бы не спустился в темницу и не помог бы Церону бежать. Значит, Церон заранее приказал Тени спасти его, если его арестуют.

Церон был на свободе. И он забрал Тень с собой. Тень был в полной его власти.

Думать было некогда. Ужасаться — тоже.

Одним движением я поправила занавесь над аркой, отсекая спальню от залы, где мы ужинали и где остался император. И бросилась к тайному ходу с такой скоростью, словно выпила двадцать боевых зелий подряд.

Мне нужен был Конте. Я не знала как, но мы должны были вызволить Тень во что бы то ни стало.

Особняк Эреба. Вот где я сейчас должна быть. Только прогуляюсь по стене дворца и заберу свои клинки.

Тайный ход захлопнулся за моей спиной, и механизм тут же щёлкнул, чтобы в погоню за мной не смогли броситься сразу же. Пальцы дрожали, но я справилась. Мне нельзя было ошибаться.

— Ниро, — прошептала я. — Я иду.

Глава 13

В особняк Эреба я не вбежала — влетела.

Вепрь и Сетер поднялись мне навстречу из гостиной. Кажется, они тут же заметили, что на мне лица не было, потому что Сетер после едва заметного кивка от Вепря тут же бросился за Конте.

— Церон сбежал и забрал с собой Тень, — выпалила я, едва Конте ворвался в комнату. — Нужно его спасать. Сейчас же.

Конте споткнулся, неверяще глядя на меня.

— Что?

— Я сбежала из императорской спальни через тайный ход, как только узнала. И я не спала с императором! — торопливо добавила я в ответ на любопытствующий взгляд Вепря. — К счастью. К тому же…

— Он бессилен в постели, я помню, — коротко сказал Конте. — Поэтому его так заинтересовал Ниро. Но чёрт подери, если Церон уволок моего брата…

Он рухнул в кресло и прикрыл глаза рукой.

— У тебя кровь на платье, — заметил Вепрь.

— На меня напала императорская фаворитка со своей охраной, — вздохнула я. — Я всех убила. Почти всех. В общем, постель императора — опасное место.

— Жаль, у них в Подземье правит не императрица, — мечтательно сказал Вепрь. — Ух, я бы её…

Он кашлянул и прервался, заметив наши взгляды.

— Что мы будем делать? — беспомощно сказала я.

— Церон сейчас уж точно не в своём особняке, — вставил Сетер. — Но Эреб дал мне адрес запасного убежища этого мерзавца. Девять шансов из десяти, что это то, что нам нужно. Нужно его проверить.

— И проверим, — резко сказала Аласса. — Тотчас же. Этот мерзавец не уйдёт.

— Вам нужно знать одну вещь, — глухо сказал Конте. — Если я отправлюсь с вами к Церону, я атакую вас в любой момент и буду драться насмерть. Я… не могу сказать точно, как это произойдёт и когда я попробую вас остановить. Ниро, должно быть, знал границы своего проклятия куда подробнее.

— А ещё, едва мы увидим Церона, ты не сможешь не выполнять его приказы, — тихо сказала я. — Ребята, мы с Конте немного побудем вдвоём, ладно?

Вепрь и Сетер переглянулись. Вепрь кивнул:

— Я расскажу всё Алассе. Идём, Сетер. Пожалуй, пришла пора подкрепиться и проверить, сколько горючего зелья мы сможем унести с собой.

— Кажется, Церону не поздоровится, — пробормотала я, когда за ними закрылась дверь.

— Такие фейерверки он точно не заказывал. — Конте опустил руку. Его лицо выглядело бледным и усталым. — Закладка, от меня не будет никакой пользы. Вообще. Я убью даже тебя.

Повисла тишина.

Я хотела сказать что-то, что утешило бы Конте, но не находила слов. Поэтому я просто подошла к его креслу и села на мягкий валик подлокотника.

— Императора и Церона что-то связывает, — произнесла я. — Я не знаю точно, что именно, но нам нужно это узнать.

— Нам это не поможет, — отозвался Конте, откидывая голову на спинку кресла. — Разве что если взять императора с собой на эту весёлую прогулку, но этот парень начнёт с того, что открутит нам всем головы.

Я вздохнула и соскользнула в кресло рядом с Конте. Он обнял меня за плечи, и минуту мы сидели в молчании.

А потом я вдруг чуть не подскочила, разом вспомнив самое главное. То, что я обязана была рассказать.

— Внизу под этим особняком есть остатки портала, — выдохнула я. — Тень рассказал, что когда-то он был целым, пока его не попытались уничтожить. Любой портал можно разбить. Вдребезги. Навсегда.

Конте фыркнул:

— Закладка, там неимоверно прочный камень. Даже десяток филастров не справится. Нет, если выдать им кирки и молотки, можно, конечно, попробовать, но…

— Конте, по легенде портал может разбить любой потомок императора. — Я твёрдо взглянула ему в глаза. — Я серьёзно. Тень рассказал мне.

Из горла Конте вырвался сдавленный хрип.

— Серьёзно? — севшим голосом спросил он. — Я могу разбить Зеркало — и все порталы разом закроются?

Я молча кивнула.

— Ты… ты уверена? Правда уверена?

— Не до конца, — осторожно сказала я. — Но Тень в это верит. И это значит, что нам стоит попробовать.

Конте взъерошил и без того встрёпанные волосы.

— Да, но… Ты понимаешь, что это значит? Нас убьют. Даже если нам всё удастся, нас убьют почти наверняка.

— Но оно того стоит, — тихо сказала я. — Я не думаю, что демоны смогут построить другое Зеркало. Оно слишком древнее, слишком… Если они даже не знают, как разрушить портал, как они смогут отстроить его заново?

— Мы сможем победить, — неверяще, почти растерянно повторил Конте. — Победить. Закрыть дверь в Подземье навсегда.

Я улыбнулась:

— Да.

Конте смотрел на меня, словно я только что воскресла из мёртвых. Я взяла его за руку.

— Мы с Тенью вышли из портала на остров посреди озера, — тихо сказала я. — Там свирепствовал ветер и лил дождь, но там было так прекрасно. Я ужасно скучаю по дому.

— Я тоже, Закладка.

— Я ведь потеряю Тень, правда? Даже если мы спасём его от Церона, даже если защитим от императора, с нами он не вернётся. И мы здесь не останемся.

— Нет.

Я прикрыла глаза.

— Тень подарил мне ромашки, — прошептала я. — На острове. Мы… были счастливы несколько часов. Я так его люблю, Конте… я с ума сойду, если он останется здесь, а я…

— Я тоже его очень люблю, — отрешённо проговорил Конте. — Надеюсь, этот чурбан об этом не забыл. Ромашки были белые или жёлтые?

Я невольно засмеялась.

— Белые. Жёлтые — это маргаритки.

— Хорошо. — Конте сжал руку на моём плече. — Не кори себя, Закладка. Ниро всегда поступал по-своему. Если он решит остаться, ни ты, ни я его не переубедим.

Я сжала губы.

— Тогда просто пойдём и убьём Церона. И будь что будет.

— Угу, всего-навсего, — хмыкнул Конте. — Думаешь, моё проклятие этому обрадуется?

— Всё равно надо идти, — тихо сказала я. — Без плана, без… цели атаковать. Просто разведать обстановку. Вдвоём, чтобы не подвергать риску ребят. Как тебе такая мысль?

Вместо ответа Конте полез в карман.

— Кое-что для тебя, — негромко сказал он. — Ты не взяла его во дворец, и правильно сделала. Держи. На счастье.

Мне на колени упал белоснежный шарф. Драгоценный подарок Тени, который я оставила в особняке Эреба после ночи, проведённой с Тенью на острове.

Я бережно разгладила шарф, представляя лицо Тени под своей рукой. И вдруг меня пронзила мысль. Я могу увидеть Тень прямо сейчас, если закрою глаза и приму снотворное — без вербены. Ведь я его увижу, правда?

— Мне нужно немного поспать, — произнесла я. — Совсем немного.

Конте прищурился:

— Дай угадаю. Ты хочешь увидеть Ниро.

— А ты как думаешь?

— Он почти наверняка принял вербену, — покачал головой Конте. — Да и Церон не даст ему заснуть. Но попробуй. Удачи, Закладка.

Я встала. В дверях комнаты я обернулась.

— Мы вытащим его, Конте, — твёрдо сказала я. — Обещаю.

Конте хмыкнул:

— Мой младшенький братец всегда попадал в передряги. Думаю, после драки с филастром Церон будет лёгкой прогулкой.

Мы обменялись понимающими взглядами. И я вышла, перебирая в пальцах белоснежный шарф, неся его бережно, как фату невесты.

Я увижу Тень этой ночью. Так или иначе.

Снотворное не помогло: я закрыла глаза и проснулась после короткого тёмного забвения без снов. Похоже, Тень и впрямь не спал — или принял вербену.

Когда я привела себя в порядок, мы собрались в зале. Я чётко и подробно описала для всех путь в темницу, к Зеркалу и даже на балкон императорской спальни и к тайному ходу оттуда. Если я не вернусь, это знание не должно пропасть зря.

Аласса кивнула, когда я закончила.

— Отличная работа, Закладка. Мы с Вепрем успели разведать обстановку. В особняке Церона мертво и пусто, но вот в доме, о котором говорил Сетер…

— Там кто-то есть, — вставил Вепрь. — Я не стал приближаться. Только увидел огни. Но, думаю, других вариантов у нас нет.

Я кивнула:

— Похоже, что так. Что ж, мы отправляемся.

— Удачи, — сдавленно сказала Аласса. — И… будьте настороже.

— Будем. — Конте поднялся. — Вперёд. Мы должны успеть к смене стражи. Думаю, в новом особняке всё будет так же, как и в старом.

Мы обнялись на прощание с Вепрем и с Сетером. Конте закружил смеющуюся Алассу, и я вдруг почувствовала, что всё наконец-то стало так, как должно было быть. Охотники, идущие на очередное дело. Чертовски опасное, но знакомое и привычное.

Я слишком много времени провела с демонами. Пора было возвращаться домой. Вот только Тень…

— Вызволим Ниро, убьём императора, проберёмся к Зеркалу и разобьём эту безделушку на радость всему Подземью, — подытожил Конте. — Если удастся, то, когда отгремят фейерверки, я даже уговорю своего непутёвого братца вернуться домой.

Аласса отвела меня в сторону у дверей.

— Мы пойдём вперёд, чтобы зачистить вам дорогу, — очень тихо сказала Аласса. — Устроим небольшой отвлекающий манёвр. Без нас вы не справитесь. Сама понимаешь.

Я понимала. Вдвоём с Конте мы были способны на многое, но проникнуть в сердце неприступной крепости Церона? Да, Эреб готовил свою атаку тщательно, так что у нас было достаточно нужных сведений. Но нас всё-таки было слишком мало.

— Знать об этом Конте не должен, иначе я не знаю, что проклятие с ним сделает, — добавила Аласса. — Может быть, вообще заставит отрубить тебе руку или ногу.

— Или голову, — вздохнула я. — Но это всё ещё наш Конте.

— И всё ещё его проклятие. — Аласса сжала моё плечо. — Защити его, Закладка, и пусть он защитит тебя. Возвращайтесь живыми.

Мы с ней обнялись. И я вслед за Конте шагнула в ночь.

Эреб действительно предусмотрел всё. Мы пробрались мимо стражи во время смены караула, раздвинули черепицу на крыше именно в том месте, где таился проход, и беспрепятственно проникли в особняк. И вот сейчас мы шли нужным потайным ходом…

…Прямо в кабинет Церона.

— Нужно поставить памятник тому, кто придумал эти потайные ходы, — пробормотала я. — Если бы высшие демоны решили обойтись без них, наша песенка была бы спета.

— Одна большая и тяжёлая дверь и бойницы вместо окон, и у охотников не осталось бы шансов, — согласился Конте. — Но тсс. Мы пришли, Закладка.

Вслед за Конте я вышла из-за поворота и споткнулась.

Впереди из-за роскошной золочёной рамы на нас смотрели мы сами. Дара Незарис — и Конте Мореро.

Моргая, я глядела в собственные перепуганные глаза. Конте, стоящий напротив, вдруг ухмыльнулся мне. Щетина на его лице была той же, что и у настоящего Конте, волосы совершенно так же падали на лоб, и рассечённый на боку кожаный плащ вот-вот грозил разорваться окончательно.

А потом настоящий Конте повернулся ко мне, и я охнула с облегчением.

— Зеркало, — выдохнула я.

— Это старый трюк, — сообщил Конте шёпотом. — Если приблизимся, увидим, что происходит внутри. Иди сюда, только тихо.

Я бесшумно подошла к нему. А потом сделала шаг вперёд — и упёрлась лбом в прозрачное тусклое стекло.

И пошатнулась, увидев, кто был на той стороне.

Пламя камина озаряло золочёные корешки книжных полок. Поблёскивало столовое серебро и переливались отражения огня в бокалах: на столе был накрыт лёгкий ужин.

А в креслах возле огня сидели двое.

— Твой брат придёт за тобой сегодня, — сообщил Церон, отставляя бокал с красным вином.

— Надо же, — отозвался спокойный голос Тени. Он сидел в соседнем кресле, но я едва видела кусочек его профиля. — Жду не дождусь.

— Он собирается увезти тебя из Подземья. Как жаль, что мой приказ это запрещает.

— Твой приказ бессмыслен. Я не собираюсь бежать.

— Как знать? Вдруг в тебе победит сентиментальность? Любовь к моей игрушке Даре Незарис… которую ты сделал своей игрушкой. — Церон издал короткий смешок. — Думаю, этой ночью мы снова будем делать на неё ставки.

На миг я забыла обо всех опасностях нашего положения: мне было слишком интересно. Неужели вот так Церон с Тенью говорят, когда остаются одни, без свидетелей?

— Мой брат и Дара Незарис — карта, которую можно разыграть лишь единожды, — негромко сказал Тень. Теперь в его тоне звучало предостережение. — И, разыграв её, ты проиграешь.

— Знаю, — проронил Церон.

— Тогда чего ты хочешь добиться?

— Хочу, чтобы ты увидел своих союзников нагими, безоружными и на коленях, — с наслаждением произнёс Церон. — В моей полной власти. Здесь. Сейчас.

И, прежде чем я успела хотя бы шевельнуться, он размахнулся и швырнул бокал в зеркало со всей демонической силой.

Время замедлилось до невозможности. Зеркало начало взрываться сетью трещин, и я ощутила, как Конте толкает меня и я падаю на пол лицом вниз, а вокруг со звоном и грохотом падают осколки. Как Конте приземляется на меня, как несётся к нам стража с той стороны зеркального хода, как затихает град осколков — и кто-то смеётся высоким неприятным смехом.

«Бояться следует вам всем».

— Вот и мои гости, — произнёс Церон. — Ах, прошу прощения, это ещё не все.

Мгновением позже двери распахнулись, и шестеро стражей ввели Вепря, Сетера и Алассу. Все были связаны, здорово избиты и полураздеты.

Чёрт. Неужели мы проиграли? Так быстро?

Двое стражей грубо вздёрнули меня на ноги. Ещё двое отобрали у Конте оружие.

— Полюбовались? — поинтересовался Церон, насмешливо улыбаясь. — Вижу, что полюбовались. Какие наивные охотники. Я следил за особняком Эреба давным-давно. Я знаю обо всех его жалких попытках мне навредить. И как только я освободился, я начал планировать ответную атаку. Впрочем, вы решили её не дожидаться, что мне только на руку.

Тень мягко поднялся из кресла и обежал комнату взглядом, не задерживаясь ни на ком. Даже по мне его взгляд едва скользнул. А вот на Конте — остановился.

Мгновение они с Конте смотрели друг другу в глаза. Затем Тень отвёл взгляд.

— Этих троих стоит отправить на поверхность, — холодно произнёс Тень, кивнув на Вепря, Сетера и Алассу. — Я обещал им амнистию.

— Уж точно не за покушение на меня, — покачал головой Церон. — Нет, они останутся здесь.

— Тебе мало Дары Незарис и моего брата?

Церон развёл руками:

— Я люблю держать на руках все козыри.

Лицо Тени было совершенно непроницаемым. Но я вдруг уловила тень огонька в его глазах. Именно с таким огоньком во взгляде он когда-то сказал мне во сне…

…Что у него был план.

Но был ли?

Церон кивнул страже, указывая на охотников:

— Уберите этих троих. Думаю, они мне понадобятся позже… для наглядного разговора.

— Ещё ничего не кончено, — грубо пообещал Вепрь.

— Конечно же. Уверен, ночь в камере у вас троих будет незабываемая. Что до ваших развлечений утром… — Церон зловеще улыбнулся. — Уверяю, о них тоже позаботятся.

Я беспомощно смотрела им вслед, пока дверь за ними не закрылись. Проклятье, проклятье, проклятье… зачем мы только взяли их с собой? Зачем пошли, ничего не проверив?

Но разве мы могли поступить иначе? Бросить Тень здесь?

Церон повернулся к стражам, держащим нас с Конте, и опасная улыбка скользнула по его губам.

— Вы тоже можете быть свободны, — сообщил он. — Пришлите стекольщика утром.

Стражи переглянулись в недоумении.

— Но эти двое — они же охотники… — осмелился вымолвить первый.

Церон вздохнул.

— Тень, приказываю тебе подойти к девчонке и приставить свою катану ей к горлу. Если твой брат или она попытаются дёрнуться, убей её, потом его.

Часть меня надеялась, что Тень дрогнет. Что проклятие не сработает. Что…

Но Тень молча вытащил катану из ножен и одним плавным, гибким, скользящим движением оказался возле меня. Секунда, и лезвие катаны захолодило мне горло, коснувшись шеи.

— Не шевелись, — еле слышно прошептал Тень. — Это серьёзно.

— Со мной ничего не произойдёт, — лениво произнёс Церон. — Идите. Оставьте их клинки в том углу. Не хотелось бы их… потерять.

Шаги стражей прохрустели по битому стеклу. Когда затихли и они, Церон медленным шагом вернулся в кресло. Закинул ногу на ногу — и уставился на нас с торжествующей улыбкой.

— Замрите, все трое, — беспечно произнёс он. — Точнее, все двое. Да-да, ты тоже, Конте Мореро. Теперь каждое моё слово будет приказом и для тебя.

Мои глаза расширились. Катана в руке Тени дрогнула.

— А теперь, Конте, — наслаждаясь собой, произнёс Церон, — подними левую ногу, согни её в колене и сделай балетное па. Провернись вокруг своей оси.

Я в немом ужасе смотрела, как Конте с мёртвым лицом выполняет приказанное.

— Какая прелесть. — Церон засмеялся. — Тень, упри свою катану в горло девчонке острым концом, высвободи лезвие. А ты, Конте, кувыркнись через катану и обратно.

Я смотрела, как Конте кувыркается ради потехи Церона, и мир перед глазами подёрнулся страшной уродливой мутью. Словно я вдруг оглохла посреди цирка-шапито, где акробаты услаждали взор не зрителей, а главного императорского палача.

В каком-то смысле Церон и был им, наверное.

— Наверное, вам интересно, как я догадался, что братья Мореро прокляты, — осклабился Церон. — Правда?

— Не очень, — сквозь зубы произнесла я.

Церон посмотрел на Тень.

— Твой брат вытащил тебя из сна. И я слышал каждое его слово.

Сердце заныло. Я помнила эти слова.

«Я забрал проклятье. И забираю снова. Ниро не твой, Церон».

Конечно же, Церон всё слышал.

— Проклятие отдать нельзя, — нежно пояснил Церон, поднося бокал к губам. — По крайней мере, так гласят все записи, которые я смог расшифровать. Проклятьем можно только поделиться, прокляв кого-то ещё. Что с вами двумя, как я понимаю, и произошло.

— Дьявол, — пробормотал Конте.

— О да. Кстати, ни шагу с места, и приказ насчёт горла девчонки всё ещё в силе. Это так, на всякий случай.

Мы застыли, как плохая фонтанная скульптура. Тень приставил острый конец катаны к моему горлу, а Конте замер по другую сторону катаны. Если бы они захотели, могли бы взяться за рукоять катаны вдвоём и проткнуть мне горло. У меня вырвался невесёлый смешок.

Церон отставил бокал. В отсветах огня его худой профиль выглядел неожиданно величественным. Императорским.

— Пожалуй, ты прав, Тень, — вдруг сказал он. — Если я хочу сделать тебя императором и править твоими руками много лет, я действительно должен сделать то, о чём ты просишь.

Глаза Тени сузились, и он обернулся к Церону:

— Что?

— Я отправлю твоего брата и его людей обратно в мир, конечно же. — Церон лениво улыбнулся. — Сможешь даже навещать его время от времени, чтобы проверить, исполнил ли я обещание. Ну, и отдам тебе твою девчонку — или отпущу её вместе с твоим братом, мне безразлично.

Церон помолчал.

— Разумеется, только через пару месяцев. Сам понимаешь, теперь, когда из императорской крови остались лишь вы с Адрианом, нам нужно свежее пополнение. А раз император его дать не может, вам двоим придётся оставить мне запасных наследников. — Короткая насмешка. — Будет достаточно, если хотя бы трое девиц будут беременны. Думаешь, на таких условиях ты смог бы заключить со мной сделку, Тень?

Он отсалютовал бокалом Тени, откинувшись в кресле. В зале повисло ошеломлённое молчание.

Церон и впрямь обещал Тени всё. Почти всё. Кроме свободы — но Тени и не нужна была свобода. Только престол.

— Это звучит… интересно, — медленно промолвил Тень. — А Адриан?

— С Адрианом разберёмся позже. Но ты не дослушал моё условие до конца.

— Какое же это условие? — ровно произнёс Тень.

— Несложное, — помолчав, сказал Церон. — Но, думаю, ты сам поймёшь, что иначе нельзя.

Его глаза сузились, когда он посмотрел на меня. А потом его взгляд спустился ниже, к моей расстёгнутой куртке, к рубашке, сбившейся на пупке, — и я с холодком увидела, как он облизывает губы.

— Я хотел проучить твою дерзкую девчонку-охотницу с самого начала, — хрипло сообщил Церон. — Ещё с того дня, когда она полуголой валялась в моей пентаграмме, изображая из себя овечку. Ещё тогда, когда стояла передо мной на коленях в колодках. — Он сделал резкий вдох. — А потом она помогла экзорцировать меня в Подземье и выдала меня императору — и моя ярость достигла предела. Брось катану, Тень.

Катана со звоном выпала из руки Тени на пол.

— Я хочу одну ночь с ней, — произнёс Церон. — Я желаю ей отомстить. Калечить я её не буду. Но ты согласишься, Тень. Я знаю, что ты согласишься.

— А, то есть моё прилюдное согласие — часть её наказания? — спокойно уточнил Тень. — Чтобы она знала, что я сам отдал её тебе?

— Совершенно верно. Впрочем, — Церон скрестил руки на груди, — я могу предложить тебе и другой вариант, раз уж ты полностью в моей власти. Ты прямо сейчас убиваешь девчонку, а потом вы с братом живёте моими марионетками, пока ты не смиришься со своей новой жизнью. Покончить с собой я вам не дам. Меня этот выход устраивает куда меньше, но я на это пойду.

Тишина была оглушительной. Звенящий голос Конте прервал её:

— Ты мерзав…

— Молчи, — оборвал Церон, и голос Конте прервался тотчас же.

Лицо Тени было спокойным и бледным.

— Решай, — произнёс Церон. — Её жизнь или её смерть.

Если бы Тень был на моём месте, что бы я выбрала? Зная, что одно-единственное слово — и меч в моих руках сам пронзит его грудь?

Отдала бы я себя Церону на одну-единственную ночь?

Я знала, что мне нужно было открыть рот и сказать «да». Нужно было согласиться самой, избавить Тень от этого выбора…

…Но я не могла. Я смотрела на Церона — и губы отказывались мне повиноваться.

Смерть или страшная ночь насилия?

Я ждала, что Тень хотя бы взглянет на меня. Что его губы дрогнут, что он изменится в лице, попробует меня успокоить, что-то пообещать. Что он…

— Ты разрешишь мне убить её самому? — спросил Тень.

У меня перехватило дыхание.

Я не верила в то, что слышала. Но уши меня не обманули.

Тень хотел меня убить. Тень — хотел — меня — убить.

На миг мне захотелось закричать, что он ошибается. Что я готова на что угодно, лишь бы продолжать дышать и видеть солнце. Лишь бы не умирать сейчас, прямо сейчас, в эту самую минуту!

Не надо. Пожалуйста. Тень… только не ты. Только не так!

…Фейерверки над крышей, брызги крови на белоснежном шарфе, обнажённые тела на траве в бурю…

…Это всё вот-вот перестанет иметь значение.

Церон долго смотрел на Тень, холодно улыбаясь.

А потом наклонил голову.

— Разрешаю тебе попробовать. Но не верю, что у тебя получится.

Голос Тени был таким же холодным:

— Поверь, я тебя удивлю. Конте, подай мне катану.

— Подай ему катану, — после короткой паузы приказал Церон. — Конечно же, атаковать меня или друг друга вам запрещено.

Конте наклонился, подбирая катану. Его губы судорожно шевельнулись, но он не мог вымолвить ни слова: приказ Церона сковал их крепко.

— Всё хорошо, — негромко сказал Тень. — Просто дай мне её.

Их глаза встретились. Глаза Тени, спокойные и уверенные, — и лицо Конте с покрасневшими глазами, искажённое до неузнаваемости.

— Сделай это, Конте, — тихо сказала я. — Лучше будет, если я умру как воин. От его руки и выбрав это сама.

Рука Конте сжалась на рукояти катаны так, что, казалось, ещё немного — и металл разобьётся вдребезги.

А потом поверх руки Конте легла рука Тени.

— Я забираю твоё проклятие себе, — прозвучал его голос. Уверенный, сильный, полный великолепного ледяного пренебрежения к себе и ко всему миру. — Ты свободен.

— Стойте! — успел закричать Церон.

Поздно.

Соединённые руки братьев обхватили рукоять катаны — и Тень ударил, разнося кресло в щепки. В последний момент Церон с криком перекувыркнулся к камину, распустив призрачные крылья.

Я ошеломлённо смотрела на них. Они атаковали Церона. Они только что пытались ударить Церона! Проклятие было остановлено!

— Я держу тебя, — выдохнул Конте. — Пока проклятие на мне, ты не проклят.

— Я держу тебя, — сквозь зубы произнёс Тень. — Быстро, вместе!

Церон выстрелил из самовзводного арбалета. Болт прошил плечо Конте, но он даже не поморщился.

— Вы свободны! — заорал Церон, но тщетно.

Катана взлетела по дуге, беспощадно отбрасывая в сторону кинжал, который Церон успел выхватить, и мощным взмахом рассекла ему грудь. Брызнула кровь, разом запачкав ковёр и стены. Конте хрипло расхохотался. Церон захрипел, сползая по стене, отчаянно цепляясь за неё ладонями…

…И стена вдруг раскрылась за ним.

Глаза Конте расширились. Тень рванулся вперёд…

…И не успел: его пальцы лишь мазнули по колену Церона. В последний миг по лицу демона скользнула торжествующая улыбка. И стена сомкнулась.

— Дверь! — Конте грязно выругался. — Открывай эту чёртову… дверь!

Тень свободной ладонью начал исследовать выступы на стене, сжав зубы. Наконец зацепился ногтями за один, потянул, нажал — и покачал головой.

— Бесполезно, — глухо произнесла я. — Он наверняка предназначен лишь для одного демона, а потом срабатывает запирающий механизм, как и в спальне императора. Этим путём нам не пройти — или пройти ещё не скоро. Даже раненый, Церон уйдёт.

— Надеюсь, недалеко, — сквозь зубы произнёс Конте. — Столько крови не может позволить себе потерять даже демон.

— Мы восстанавливаемся быстро, — проронил Тень.

— В эту минуту я хотел бы верить, что не настолько быстро, — огрызнулся Конте, выпуская его руку.

Он подошёл ко мне:

— Закладка, ты как? Ты цела? Ты…

Я почувствовала, как ноги подо мной подгибаются, и чуть не рухнула на пол. В последний момент Конте подхватил меня за плечи.

— Так, кому-то надо выпить, — пробормотал он, оттаскивая меня к креслу. В следующий миг в моих руках оказался чистый бокал, и Конте мгновенно наполнил его до краёв. — Пей.

— Тут стража… — начала я.

— Сначала отдышись. Ты жива. Тебя никто не собирается убивать. — Лихорадочный голос Конте дрожал так, словно он убеждал себя, а не меня. — Дыши, Закладка. Только дыши.

Мои собственные руки тоже тряслись. Я кое-как отхлебнула вино и сжала ножку бокала крепче.

Конте был прав, когда сказал мне в Рин Дредене, что почувствовал, будто проклятие исчезло. В ту минуту, когда Конте принял проклятие Тени, оно не просто разделилось на двоих. Его стало возможно преодолеть, приняв удар на себя. Так, как сделал Конте, чтобы вытащить Тень из кошмарного сна в особняке Эреба.

И Тень понял это. Понял — и осуществил свой план.

Он не смог убить Церона. Но мы были живы.

Тень присел на пол, тяжело дыша.

— Проклятие никуда не ушло, — проронил он. — Церон всё ещё может нам приказывать, а мы всё ещё не можем его убить. Поодиночке, по крайней мере.

Они обменялись взглядами, и Конте кивнул:

— Я знаю.

— Дайте мне пять минут, — хрипло сказала я. — Потом пойдём выручать Вепря и остальных.

Конте хмыкнул:

— Десять минут. Мои руки всё ещё трясутся.

— Мои тоже, — произнёс Тень.

Конте поднял брови, глядя на Тень:

— Мой всесильный непобедимый брат признался в своей слабости? Дайте мне календарь.

— Он тебе пригодится, — мрачно сообщил Тень. — Это твой второй день рождения.

— Скорее уж восемьдесят второй, — отпарировал Конте. — Между прочим, ты украл мою реплику. Если бы Церон не зажал мне рот, твоё проклятие взял бы я.

— Не жадничай.

Я улыбнулась сквозь слёзы. Если они были способны шутить, а я — радоваться их шуткам, значит, мы начали приходить в себя.

Конте с трудом встал и прошёл в угол, где лежали мои клинки и его меч. Вернулся он уже твёрдой походкой, протягивая мечи мне.

— Хватит пьянствовать, Закладка. Идём спасать ребят.

Я кивнула и встала. Тень встал тоже, и мы замерли, глядя друг на друга.

А потом я оказалась в его объятьях, он в моих, и мы целовались как сумасшедшие. Обнимая друг друга, беспорядочно целуя щёки, губы, волосы, жадно делясь дыханием — одним на двоих. И остро, ноюще, до одури желая друг друга.

— Позже, — прошептала я.

— Позже, — прошептал Тень в ответ. — Во всех позах. Всю ночь. Я изгоню из твоей головы всех мужчин и всех императоров на ближайшую тысячу лет.

— И всех демонов, — шепнула я. — Кстати, боюсь, Церон оказался бы никакущим любовником.

Тень поперхнулся, выпуская меня из объятий.

— Вот уж образ, который будет меня преследовать вечно, — заметил Конте.

— Он очень счастлив за тебя и за меня, — негромко произнёс Тень, обняв меня за плечи. — А ещё он вне себя от смущения, потому что я спас его жизнь, а не наоборот.

— Заканчивай уже хвастаться.

— Только после того, как ты признаешь, что я дерусь лучше.

— Да никогда в жизни!

— Может быть, прекратите уже мер… — начала я и осеклась.

Потому что двери распахнулись, и внутрь влетели Вепрь и Аласса с мечами наперевес. Сетер ворвался со стороны разбитого зеркала секундой позже.

— Вы! — изумлённо вздохнула Аласса. — Как вы справились? На вас же проклятие!

— Мы настолько великолепны, — серьёзно сообщил Конте. — Про вас я не спрашиваю. Вы ещё великолепнее. Как вы выбрались?

— Спрашиваешь, — ухмыльнулся Вепрь. — Мы же охотники.

Я бросилась обниматься к Сетеру, Конте сгрёб в охапку Алассу, и даже Вепрь неловко потрепал Тень по плечу.

— Чёрт, ещё недавно этот парень чуть нас не убил, — проворчал он. — Что я вообще делаю? А если он станет императором?

— Забудь об императоре хотя бы до утра, — решительно сказала Аласса. — Выбираемся отсюда, пока ваш чёртов демон не вернулся с подкреплением или кто-то из соседей не прослышал о разгроме в особняке и не послал сюда армию, чтобы поживиться. Это Подземье. Пошевеливайтесь, ребята.

Когда Конте повёл нас к выходу, я оказалась рядом с Тенью. Едва заметная улыбка окрасила его губы, когда он скользнул взглядом по моему белоснежному шарфу, и я взяла его за руку.

— Церон сказал, что ты свободен, — прошептала я. — Это значит, что все приказы, которые он успел тебе отдать, отменяются? Вообще все?

— Да.

Я улыбнулась ещё шире.

— Тогда я люблю тебя, Ниро Мореро. Я ужасно давно хотела это сказать.

Тень молча сжал мою руку. Я поймала взгляд его глаз — и моё сердце замерло.

Но он не сказал ничего.

Глава 14

Мы с Тенью и Конте вышли в небольшой пустынный сад, где в свете бирюзовых и сиреневых огней причудливо переплетались каменные стволы, оплетённые цветными лишайниками.

— Как дома, — кивнул на них Конте. — Помнишь?

Тот, кто когда-то называл себя Ниро Мореро, хмыкнул:

— Снова будешь прятать для меня клубнику под деревьями и укрывать пледом?

— Ты уже большой мальчик. Передоверю это Закладке.

Тень потянулся к моей руке. Я сжала его пальцы, и он сжал мои в ответ.

— Кажется, сегодня была самая страшная минута моей жизни, — мрачно произнёс Конте. — Когда Церон приказал мне подобрать катану, я думал, моё сердце остановится прямо там и тогда и можно будет не скидываться на наши общие похороны.

— Ты всё шутишь, — фыркнула я.

— А что ещё остаётся? — Конте шумно вздохнул. — Я до сих пор не верю, что мы смогли снять проклятие, действуя вместе. Что, когда я взял на себя твоё проклятие, а ты моё…

— …у вас всё получилось, — тихо сказала я. — Вы ударили его вдвоём и победили. Теперь Церон будет знать, что вы сметёте его проклятие, и дважды подумает, прежде чем атаковать.

— Но он не отступится, — проронил Тень. — И об этом тоже стоит помнить.

— Не порти мне вкус победы, — отмахнулся Конте. — Мы живы, мы победили одного тощего мерзавца с выщипанными крыльями, и это главное. Что будем делать с императором?

— Будем действовать по моему плану, — невозмутимо произнёс Тень. — Я продолжу завоёвывать его благосклонность и его доверие, а вы будете прикрывать мне спину.

Конте поднял бровь:

— Да? Это с чего бы?

— С того, что Адриан на троне — угроза и вашим интересам, и моим, — отрезал Тень. — Я хочу его свергнуть, вы хотите его убить.

— Ты тоже хочешь его убить. Ведь правда?

Тень не ответил. Я моргнула:

— Ты… не хочешь его убивать?

— Не знаю, — неожиданно сказал Тень. — Он единственный, кто может поделиться со мной древними знаниями, подарить мне моё наследие. Но, куда важнее, он брат моей матери. Убить его… Это будет тяжелее, чем я думал.

Мы с Конте переглянулись.

— Тогда что ты собираешься делать? — Конте скрестил руки на груди. — Я сам не в восторге от того, что придётся прирезать родного дядю, но он, если ты не забыл, верховодит работорговлей и жертвоприношениями во всём Подземье. Может, и было бы неплохо поселить его где-нибудь на отдалённой ферме, заглядывать к любимому дядюшке на кувшин свежего молока и надеяться, что он исправится, но шансы на это, признай, нулевые.

— Не говоря уже о том, — тихо, с нажимом произнесла я, выпуская руку Тени, — что он пытался изнасиловать меня. Романтический ужин с приказом «сними платье и иди в спальню» — как это тебе? К счастью, до конца я его расстегнуть не успела.

Губы Тени побледнели.

— Отрезать ему что-нибудь ненужное, а потом поселить на отдалённой ферме, — констатировал Конте. — Увы, из Подземья мы его не вытащим. Ниро, ты прекрасно знаешь, что ты его убьёшь — или его убью я. Или Закладка.

— Я устраню его рано или поздно, разумеется, — устало сказал Тень. — Но я не собираюсь притворяться и говорить, что это случится завтра. Или что это будет легко. Он моей крови, и это слишком напоминает мне те дни, когда мы с тобой пытались убить друг друга. Думаешь, я об этом совершенно забыл? Навсегда?

Конте вздрогнул.

— Нет. Как и я.

— Вот именно. К тому же убить императора непросто, глава его охраны очень хороша, а сам он знает много тайн, которые могли бы мне пригодиться, — холодно и раздражённо произнёс Тень. — Всё, довольно. Меня похитили, чуть не убили вас двоих, и я хочу спать.

— Но ты не собираешься отправляться с нами, — проницательно заметил Конте. — Ты проведёшь эту ночь один. Не так ли?

Тень взглянул в глаза Конте один-единственный раз.

— Я будущий император, — негромко произнёс он. — И ты знаешь, что это значит.

— Ты не доверяешь никому из нас.

— Хочешь сказать, у меня нет для этого оснований? — прищурился Тень. — Зная тебя и твоих людей, вы вполне можете решить бросить меня где-нибудь связанного, вытащить из Подземья или придумать ещё что-нибудь похлеще.

Угу. Я мысленно хмыкнула. Например, разбить Зеркало.

— Ниро, не сходи с ума, — мрачно сказал Конте. — Куда ты потащишься один?

— Туда, где я смогу выспаться без храпящих охотников за стенкой, — отрезал Тень. — И без тебя тоже, Дара Незарис.

Я спокойно встретила его взгляд:

— Нет. Я пойду с тобой.

Тень поднял бровь:

— Правда? Кто-то совсем недавно говорил, что между нами всё кончено.

Я вспыхнула. Чёрт, он был прав. Я призналась ему в любви, я целовалась с ним…

Но мы оба знали, чем всё кончится. Тень хотел, чтобы я осталась с ним, а я мечтала, чтобы он ушёл со мной. И каждый из нас был слишком упрям, чтобы переупрямить другого.

— Так и есть, — просто сказала я. — Но ты слишком много пережил этой ночью, и тебя опасно оставлять наедине с самим собой. Иначе утром, проснувшись, мы окажемся на острове посреди озера из раскалённой лавы.

— Вижу, тебе нравятся необитаемые острова.

— Плохая привычка, — парировала я. — Так я остаюсь или нет?

Тень утомлённо вздохнул, мимоходом покосившись на Конте. Тот пожал плечами:

— Я тут вообще ни при чём.

— Тогда разговор закончен, — устало сказал Тень. — Конте, я дал вам четверым отличное укрытие на эту ночь. Советую им воспользоваться.

Я ухмыльнулась, глядя на него:

— Четверым? Не пятерым? То есть я всё-таки иду с тобой?

Тень закатил глаза — и вдруг, шагнув ко мне, бесцеремонно подхватил на руки.

— До ограды я тебя донесу, — сообщил он. — А дальше каждый сам за себя.

— Договорились, — пробормотала я, прижимаясь к его груди. — Я выбью из твоей руки катану и поеду на тебе верхом.

— Вижу, уже начался сонный бред, — хмыкнул Тень. — Увидимся, Конте.

Конте не сказал ничего. Но уже когда мы начали удаляться, с его губ слетели два слова:

— Береги её.

…Я прикрыла глаза, пытаясь отрешиться от недавних воспоминаний. Лицо Церона слишком ясно стояло перед глазами. Выражение ужаса, когда он изо всех сил орал: «Вы свободны!» — и странная смесь отчаяния и жадного триумфа, отобразившаяся на его лице мгновением позже.

О чём он думал в ту секунду? Что планировал?

И где он был сейчас?

— Замёрзнешь, — послышался голос Тени за моей спиной. В следующий миг две горячие ладони легли мне на плечи. — Собираешься заснуть прямо здесь?

Я открыла глаза и обернулась.

Я стояла на скалистом балконе, куда более скромном, чем открытая каменная терраса в покоях императора. И вид отсюда открывался…

…Прямо на водопад, окружённый облаком светлячков.

— Как же здесь красиво, — проговорила я, поворачиваясь обратно к водопаду. — Только и правда холодно.

— Принести тебе плед?

Я изумлённо моргнула: в голосе Тени не было обычной насмешливой издёвки. В этот раз в нём была необычная забота.

Я взяла руку, сжимающую моё плечо, и прижалась щекой к ладони.

— Я не сахарная, — негромко сказала я. — И Церон меня не сломал. Всё в порядке, Тень. Но если ты хочешь посидеть здесь, завернувшись в пледы, и вместе помёрзнуть, я составлю тебе компанию.

Тень фыркнул:

— Когда внутри ждёт такая роскошная кровать?

Я покосилась через его плечо. Кровать под чёрно-золотым покрывалом и впрямь не уступала той, что я видела в императорской опочивальне. И, что было куда важнее, на ней свободно могли разместиться даже четверо, а это значило…

…Что мне не нужно будет прижиматься к Тени во сне или случайно касаться губами его горла. И мои пальцы сами по себе не забредут к нему в волосы, а Тень не вдавит моё тело в матрас, покрывая шею и плечо поцелуями, и мы…

— Не надо, — хрипло сказала я. — Ты, я и кровать… прямо сейчас это плохая идея. Разве что если мы сразу заснём, но тогда мы провалимся в сон вместе, я снова буду обнажена, и это будет ещё хуже. Разве что ты выпил вербену.

Тень покачал головой:

— У меня от неё здорово болит голова. Я слишком устал, чтобы пить её ещё и сегодня. Церон ранен, и ему точно не до того, чтобы…

— …Пытаться заманить тебя в свой сон.

— Конечно.

Тень взял меня за руку. Поднял бровь, изогнул мои пальцы — и перстень императора, забытый, упал на каменный пол. Я усмехнулась:

— Ревнуешь?

— Просто не хочу лишних напоминаний.

Тень лёгкими пальцами развернул мой шарф, перебирая его в руках.

— Помнишь битву с филастрами?

— Помню. — Я коснулась его руки. — Думаешь, твой подарок меня защитил?

— Я это знаю.

Тень положил шарф в изящную каменную нишу и обнял меня за талию. Несколько минут мы стояли и глядели на ночной водопад, любуясь искристыми струями воды в огнях светлячков. На мокрых перилах блестели брызги, и мне вдруг захотелось, чтобы Тень разложил меня обнажённой на этих перилах так, чтобы я перегнулась вперёд спиной в пропасть. Снова окунуться в бешеную страсть рядом с ним, перестать думать, отключить обратный отсчёт до того дня…

…Когда уже ничего нельзя будет взять назад.

— Ты отказался от жертвоприношения на состязаниях, — проронила я. — Но есть ещё одно жертвоприношение, от которого не отказываются. В день, когда восходят на престол.

Во время коронации Тени в Рин Дредене жертвоприношения не было. Но там, на поверхности, Тень всегда мог оправдаться тем, что желал заслужить расположение глав гильдий и старой аристократии. Здесь, в Подземье, оправданий не существовало.

— Это может произойти ещё не скоро, — устало сказал Тень. — Через год, возможно. Или ещё дольше.

Я моргнула:

— Серьёзно? Ты отложишь свой шанс на престол до лучших времён? Несколько лет не будешь пытаться свергнуть императора, лишь бы Дара Незарис была довольна?

Тень молчал. Мы замерли щека к щеке, мокрые от брызг водопада.

Не желающие расставаться друг с другом вопреки всему.

Я коснулась пальцами его подбородка, вынуждая его посмотреть на меня.

— Тень, — шепнула я. — Ты правда хочешь быть со мной?

— Нет, — спокойно ответил Тень, и я вздрогнула. — Я хочу, чтобы ты была рядом.

— А это не одно и то же?

— Быть с тобой — идти по твоему пути. Я же предпочитаю свой.

Мы не отрывали друг от друга взглядов. Далеко внизу гремела вода, падая в глубины Подземья сверкающим потоком, но я видела лишь глаза Тени. Настороженные, напряжённые, внимательные.

Он доверял мне в том, чтобы прикрыть ему спину. Но не мог поверить, что я никогда не уйду. Потому что я и сама в это не верила.

— Какой путь ты выбираешь, Тень? — прошептала я.

Но Тень покачал головой и медленно принялся расстёгивать мою рубашку.

— Этой ночью вместо императора твою одежду буду снимать я, — сообщил он. — И меня не волнует, против ты или нет.

Я прижалась к его груди.

— Врёшь. Волнует.

— Проверим. — Тень задумчиво провёл пальцем по моей обнажившейся груди, и я резко вдохнула. — Ты проиграла, Дара Незарис. Ты хочешь меня так же, как и раньше. И знаешь, что это значит?

— Что?

Он усмехнулся, сбрасывая рубашку с моих плеч и скользя взглядом по напрягшейся груди:

— Что этой ночью нам не понадобится общий сон. Только мы двое.

— Ты чертовски уверен, что я соглашусь.

— И не приму отказа. Или мне придётся наказать тебя куда ощутимее, чем строптивых императорских наложниц.

— Это как же?

Вместо ответа Тень небрежно притянул меня к себе за ремень и умело щёлкнул пряжкой. Я не успела остановить его, как мои штаны сползли с колен и я почувствовала руки, скользнувшие по самому низу спины. Тень не оставил на мне ничего, даже белья.

А потом он одним рывком подсадил меня на перила.

— Вот так.

Ботинки и штаны, повисшие на моих лодыжках, отлетели в сторону, и рука Тени настолько бесстыдно легла на моё тело, что я охнула.

— Мне кажется, тебе бы понравилось заниматься любовью с кинжалом у горла, — хрипловатым голосом произнёс он. — Я прав?

— С кинжалом у твоего горла — возможно.

Мы обменялись усмешками.

— Ммм.

— Хм.

Я откинула голову, подставляя брызгам шею. Я сидела почти обнажённой на узких перилах над бездной, и это опьяняло. Мои волосы не развевались: в Подземье не было ветра. Но мне казалось, что я вот-вот вспорхну на невидимых призрачных крыльях, которые Тень дважды дарил мне во сне.

Быть демонессой, его парой, наложницей, юной императрицей Подземья…

Прекрати. Дара, прекрати. Хватит фантазировать.

Тень шагнул ко мне, и за его спиной распахнулись крылья.

— Я хотел бы видеть тебя со связанными руками, — по-прежнему хрипло произнёс он. — Хотел бы взять тебя прикованной к плите, медленно опускающейся в лаву. Часа нам бы хватило, как ты думаешь?

Я изогнула бровь:

— Чтобы на плите стало бы так же жарко, как и под ней?

— Я же говорил, что с тобой будет не скучно.

Тень подошёл ко мне и вдруг небрежно, без перехода, лизнул мою обнажённую ключицу, которая тут же покрылась мурашками.

— Эй, что ты делаешь?

— А тебе бы хотелось, чтобы я утруждал себя реверансами? — Его рука властно охватила мою талию. — Пригласил бы тебя на танец, быть может? После изысканного ужина и разговора о твоих любимых способах убивать демонов?

Его рука легла мне на бедро и скользнула ближе к животу, пока взгляд не отрывался от моих губ. Крылья колыхались за его спиной, широкие и прямые, делая его загадочным, властным и бесконечно далёким — но всё же моим. Всегда — моим.

— Мы прошли по лезвию ножа сегодня, Дара Незарис, — прошептал он. — Нет смысла обременять себя условностями.

И, крепко удерживая меня над бездной, он поцеловал меня.

Он и я, снова и снова. Зов желания барабанным боем гремел в ушах. Я застонала в губы Тени и почувствовала, как он ласкает меня всё смелее, окончательно наплевав на все условности. Нас не могли видеть с этого балкона, но даже если бы мы голые сейчас занимались любовью на глазах всего Подземья, мне было бы плевать. Моя кровь кипела, и сейчас я была способна на всё. Драться покрытой кровью диких демонов с ног до головы. Заниматься любовью яростно и неутомимо. Целоваться и кричать. Быть вместе.

Тень был жив. Мы были живы. Церон бежал, посрамлённый, а император не посмел убить своего единственного наследника.

Да, у меня болело сердце. С той самой ночи, когда мы с Тенью напились вместе — а утром, уходя, я обернулась через плечо и поняла, что наши отношения обречены.

Но я не жалела ни о чём.

Когда мы оторвались друг от друга, Тень коснулся моих волос.

— Ты жива, — тихо сказал он. — Я разнесу всё Подземье, лишь бы ты была жива.

— А я, — прошептала я в ответ, — разнесу всю спальню, если не услышу ни одного твоего приказа этой ночью. Я не желаю, чтобы моим властелином был стареющий император. Я буду принадлежать тебе этой ночью и хочу, чтобы мной повелевал ты.

Тень выпустил меня и взял моё лицо в ладони, заставив меня покачнуться над пропастью.