Награда проклятого демона

— А если я накажу тебя за дерзость?

— Я буду наказана.

Я хотела принадлежать ему. И Тень знал, что не было знака доверия выше этого: полностью отдаться в его руки.

Острая вспышка желания пронзила меня так, что захотелось изо всех сил сжать бёдра. Но Тень остановил меня, вскинув руку.

— Прогнись назад, — проронил он. — Так, будто вот-вот упадёшь. А потом падай.

Ледяной ужас хлестнул меня по лицу. Если я сейчас упаду…

Плевать.

Я с усмешкой тряхнула волосами. И, глядя прямо на Тень, провела пальцем между ключицами.

— Лови, — прошептала я.

И прогнулась одним быстрым и гибким движением, удерживаясь на краю одним лишь чудом, пятками и оттренированным чувством равновесия. Качнулась вниз, как на качелях…

И отпустила себя, падая в бездну спиной вперёд.

Мои ягодицы вот-вот должны были соскользнуть с перил. Но в следующее мгновение меня подхватили горячие руки.

— Отпустить тебя или оставить? — задумчиво спросил Тень. — А, к чёрту!

Я хрипло охнула, когда он рванул меня к себе, вдавливая в себя, и наши тела наконец-то сплелись. Уже не думая ни о чём, я с наслаждением отдалась ему, чувствуя, как отступает наш общий голод, — и вскрикнула от ужаса, вновь почувствовав, что Тень почти меня не держит. Я вот-вот упаду…

…Но удовольствие сделалось в разы сильнее. И запретнее.

— Только не останавливайся, — прошептала я.

И он не остановился.

Смертельный риск, грохот водопада за спиной, веер капель на обнажённой коже и невозможное, немыслимое удовольствие в соединении тел, которого я не испытывала ни с кем раньше и была уверена, что не испытаю вновь.

Потому что никого такого же сумасшедшего, как Тень, я не знала.

…И не узнаю.

Теперь я знала, каким он может быть. Что он умеет и холодно приказывать, и упрямо просить, укладывать меня на ложе из лепестков роз и жадно целовать в самый яростный шторм, одевать меня в драгоценности и спускаться вслед за мной в трущобы. И не боится быть любым. Не боится показывать мне настоящего себя.

— Ниро, — выдохнула я в его полуоткрытые губы. — Я знаю тебя. И я не дам тебе упасть.

Он выдохнул первым, и я разбилась на осколки вслед за ним, теряя себя в ослепительной вспышке жаркого, невозможного удовольствия. По щекам текли слёзы, и я не сдержалась: я громко, в голос, расхохоталась, переполненная лёгкостью, свободой и совершенной сладостью, расходящейся по телу. Мне было так хорошо, что я хотела принадлежать ему вечно.

И никогда, никогда не отпускать друг друга.

Мы чуть не перелетели через край вместе, совершенно мокрые от брызг. И замерли, словно застыв в последней фигуре танца.

У меня подрагивали ноги, но я не выдала себя. Вместо этого я соскользнула вниз, обернулась вокруг оси, на миг прижавшись к боку Тени, — и провела руками по его спине, ощущая, как опадают крылья.

— Может быть, теперь нам стоит лечь спать? — дразняще произнесла я.

Тень покачал головой:

— Даже и не думай: запрещаю. Но ты можешь немного передохнуть… если у тебя закончились силы.

Я хмыкнула:

— Пожалуй, зайду в ванную.

— Когда ты вернёшься, у меня будет для тебя сюрприз. — Тень окинул мою мокрую фигуру взглядом, подняв бровь. — Если я не пожелаю повалить твоё тело на ковёр и растерзать так, что десять тысяч диких демонов будут скулить в бессильной зависти.

— Думаешь, я настолько желанная добыча для диких демонов?

Его лицо осталось невозмутимым, но глаза сверкнули.

— Возможно.

Я приподнялась на носках и лёгким шагом двинулась в сторону роскошной мраморной ванной, спиной чувствуя взгляд Тени.

И чуть не споткнулась, проходя мимо кожаной сумки со своими вещами. Я совсем забыла… Я быстро заглянула в сумку, подхватила крошечную бутылочку, раздвинула плотную занавесь, сотканную из крошек бирюзы, и шагнула в ванную.

Мы с Тенью были вместе этой ночью. А это значило, что мне нужно было позаботиться о последствиях.

Я открыла бутылочку, едва присела на бортик бассейна. Аласса вручила мне её без расспросов, и я была благодарна ей за это.

Защитное зелье, не дающее девушке забеременеть. Необходимая вещь, если вы должны будете расстаться.

Я решительно опрокинула бутылочку в рот.

И закашлялась, тут же выплёвывая содержимое.

Эта дрянь оказалась горькой. Невыносимо горькой, просто чудовищной гадостью. Я не смогла бы её проглотить, даже если бы от этого зависела моя собственная жизнь.

Я набрала воды в хрустальную чашу и быстро прополоскала рот. Потом ещё раз. Если бы зелье должно было быть таким горьким, Аласса бы меня предупредила. Значит, ей подсунули подделку, и хорошо ещё, если не ядовитую.

Не то чтобы зелье было абсолютной необходимостью: полукровки у человеческих наложниц рождались куда как редко. Мать Конте и Тени наверняка забеременела не в первый и даже во второй год, да и Тень не очень-то беспокоился. Но мне хотелось быть уверенной. В конце концов, Конте предупреждал меня не зря.

Я ещё раз прополоскала горло и вздохнула с облегчением: похоже, я не успела проглотить эту дрянь. Обожгло рот, но в горло не попало ни капли.

Что ж, всякое бывает. Я вздохнула. Выпью в другой раз.

Я закуталась в лёгкий халатик, подхватила алый шёлковый халат для Тени, раздвинула занавесь — и замерла, выходя в спальню.

По всему залу мерцали светлячки.

Огни были погашены, кроме пары свечей, и каждая золотистая искра отчётливо светилась в полутьме.

— Ооо, — прошептала я.

И вскрикнула, когда мои бёдра вдруг охватил призрачный огонь. Не опаляя кожу, не причиняя боли, но явно не собираясь гаснуть. Тени и отсветы заплясали по моему животу и груди, и я неверяще смотрела на это странное чудо, затаив дыхание.

— Погрузи в него руку, — последовал негромкий приказ.

Я оторопело смотрела на свой халатик, горящий незримым огнём. Ткань затрещала, обугливаясь и пикантно обнажая моё тело.

— Что… ты с ним сделал?

Тень, обнажённый до пояса, стоял у арки, ведущей на балкон.

— Ткань пропитали особым составом по моему приказу. Коснись его. Не бойся.

Поколебавшись, я осторожно поднесла руку к талии. Медленно повела ниже, коснулась тонкого шёлка, по которому полыхал огонь, — и ощутила лёгкую щекотку. Словно чьи-то шаловливые пальцы прошлись по коже.

— Любимая забава детей высших демонов, — насмешливо пояснил Тень. — И очень дорогая. Никакого толку в бою от них нет, но мы с Конте баловались этими огнями в детстве. Неутомимый старший брат любил меня пугать, выскакивая огненным демоном из-за угла. Одежду, разумеется, потом пришлось…

Раздался негромкий треск, и обугленная ткань клочками просыпалась вниз, наконец оставив меня совершенно голой.

— …Выбросить, — завершил Тень, глядя на угасающее пламя. — Хотя, пожалуй, мне больше нравится срезать с тебя бельё клинком. Подойди, Дара-Закладка.

Я изящной походкой приблизилась и с лёгким ироническим поклоном протянула ему его халат. Тень набросил его, завязал пояс и задумчиво оглядел мою фигуру.

— Столько приказов, которые я мог бы тебе отдать этой ночью, — проговорил он. — Заставить тебя умолять, угрожать и кричать от удовольствия, пока ты не сорвёшь голос. Но существует лишь один приказ, который ты хочешь услышать. Лишь один, который я хочу произнести.

Наши взгляды встретились.

— Да, — произнесла я.

— И по сравнению с этим так мало значит, свяжу ли я тебя сейчас ремнями или продолжу долго и со вкусом терзать тебя изощрёнными наказаниями, — негромко сказал Тень. — Ведь на уме у нас обоих этой ночью совершенно другое.

Весь обычный лёд исчез из его голоса. Сейчас он звучал… уязвимым.

— Останься со мной, — произнесли мы вместе.

— Останься со мной.

Тень шагнул вперёд. Я шагнула ему навстречу, и наши руки встретились в сиянии светлячков.

— Подземье, — прошептала я. — Твой дом.

— И тебе он нравится. Часть тебя радуется этому приключению, как радовался бы ребёнок.

— Я не ребёнок.

Тень коротко усмехнулся:

— Я знаю.

Мы молча смотрели друг на друга. Танец теней и светлячков продолжался вокруг нас, но мы видели лишь друг друга. Сквозь расстояние, хотя между нами было лишь полшага. Сквозь время.

— Я умру через пятьдесят лет, — проговорила я. — А ты через сто.

— Ведь императоры, конечно же, всегда-всегда доживают до старости, — невозмутимо произнёс Тень.

Я улыбнулась сквозь закипающие слёзы:

— Ты доживёшь.

— Сомневаюсь. — Тень окинул меня взглядом. — Но сейчас у меня на уме совсем другое. Показать?

Я покачала головой:

— Не надо. Я знаю.

И шагнула к нему первой.

Мы слились в поцелуе — и я почувствовала, как Тень опускает меня на кровать.

— Ты, — шепнул он, уже ничего не стесняясь.

— И ты, — тихо ответила я.

Светлячки сияли вокруг нас тёплым облаком, и я больше не думала ни о чём, отдаваясь ласкам Тени, который в эту минуту был более Ниро Мореро, чем когда-либо. Его взгляд и его руки, откровенные и задумчивые, принадлежали тому, кто умел любить. Умел слушать. Умел быть рядом. Умел — и не боялся показать этого.

Два обнажённых тела на кровати — и бесконечная искренность. Для нас больше не было нужды в приказах — только в близости друг друга, в тепле, в голосе.

Нет, была. Я хотела, чтобы он вёл, хотела ему подчиняться. Хотела всего, чего хотел он. Но…

«Приказывать имеет смысл, когда ты принадлежишь мне по-настоящему, — говорил его взгляд. — Когда это не игра на одну ночь».

«Я всё равно принадлежу тебе, — ответила я. — Где бы я ни была».

Тень едва заметно улыбнулся мне одними глазами. Он понял. И, хотя это ничего не меняло, я почувствовала тепло в сердце. Так, словно там только что зажёгся светлячок.

Тепло с ноткой горечи. Но всё-таки это было тепло.

— Я люблю тебя, — прошептала я. — Пока ты свободен, я буду повторять тебе это каждый день. А ты будешь бояться отвечать мне теми же словами, потому что ты думаешь, что, как только раскроешь мне своё сердце по-настоящему, я его разобью.

— Или же я надену на тебя ошейник и запру голой в крыле наложниц. А клинки отберу.

Я хмыкнула:

— Не надейся. Я разгромлю всё твоё крыло вместе с наложницами. И отберу твою катану.

Тень насмешливо улыбнулся — и коснулся моих губ своими. Я заговорщицки ухмыльнулась.

— Помнишь, как ты хвастался, что можешь… — начала я.

И тут раздался стук в дверь. Не стук даже — грохот.

— Это я, — послышался сдавленный голос.

Тень быстрым шагом направился к двери, по пути стягивая с себя халат и кидая его мне. Я быстро завернулась в него, поджав ноги.

— Кто это? — прошептала я.

Тень не ответил. Вместо этого он подхватил катану и, обнажённый до пояса, открыл дверь.

На пороге стоял Арис. Молодой светловолосый демон, служивший Тени ещё в Рин Дредене. Он бросил быстрый взгляд на меня.

— Не при ней, — предостерегающе произнёс Тень.

— Знаю.

Я нахмурилась. У Тени с Арисом были дела — и меня они не касались? Ну уж нет.

Я спрыгнула с кровати, придерживая халат, и подошла к Тени.

— Рассказывайте.

— Нет, — отрезал Тень. — Я на пути к трону, а ты всё ещё охотница. У нас противоположные цели, если ты не забыла.

— Времени объяснять всё равно нет, — вмешался Арис. — Нам пора. Я объясню всё по дороге, но, в общем…

Их глаза с Тенью встретились.

— Время пришло, — договорил Арис.

Тень застыл. Замер. Разлетевшиеся было светлячки вдруг порхнули к нему, и золотое сияние окутало его голову незримой короной.

— Время пришло, — негромко отозвался Тень. — Я иду.

Он быстрым шагом пересек комнату. Набросил рубашку, едва застегнув её, быстро облачился в жилет и накинул плащ. Катана уже висела на его бедре.

— Я с тобой, — быстро сказала я. — Только оденусь.

— А если мне понадобится совершить жертвоприношение? Ляжешь на алтарь? — холодно произнёс Тень. — Нет.

— Ты прав, — вмешался Арис, встав между нами. — Там, куда мы идём, человеческим подружкам не место. Это не Рин Дреден.

— Я племянник императора и будущий император, и им придётся уважать мои вкусы, — ледяным голосом сказал Тень. — Но моих планов это не меняет.

Он кивнул мне:

— Конте мне не простит, если с тобой что-то случится, и уж тем более не прощу себя я сам. Я вернусь к утру.

Его лицо изменилось, затвердело. Сделалась другой походка, даже жесты: Тень уже примерял на себя новую роль. И, что хуже всего, незримая аура императорской власти сидела на нём как влитая. Словно он был рождён при дворе и провёл у самого подножия трона всю жизнь.

Словно это и было его судьбой.

— Дьявол, Тень, куда ты? — беспомощно произнесла я. — Скажи мне хотя бы это!

Тень обернулся в дверях:

— Становиться собой.

Створки из резного камня закрылись за ними. Точно такие же створки, только куда мощнее и внушительнее, охраняли пещеру с Зеркалом. Здесь, в этих апартаментах, подобные двери казались безумно дорогими, а установка их — непомерно расточительной: даже наложниц императора охраняли не столь рьяно. Но гости этих апартаментов, похоже, делали всё, чтобы себя защитить. Тень не зря выбрал это место.

Я устало добрела до кровати и закрыла глаза. Чёрт с ним. Я просто лягу спать и не буду думать о Тени. Совсем. Нисколечко.

Я невесело рассмеялась. Ну да, конечно. И не буду каждую минуту гадать, что он делает сейчас. А моё сердце перестанет колотиться само по себе — ведь на Тень мне наплевать, правда?

Я тихо застонала. Разные пути. Разные чёртовы судьбы. И я даже не могла выбраться отсюда, чтобы помешать ему или помочь.

Что ж, я просто его дождусь.

Ведь он вернётся, правда?

Глава 15

Я проснулась внезапно, рывком, словно меня из тёплой постели выдернули в стылый сумрак пещер.

И не сразу поняла, что всё ещё сплю.

Я стояла на узкой скале, нависающей над городом. Каменное небо терялось в высоте, а внизу расстилались кварталы трущоб. Полузаброшенные, тёмные и выглядящие опасными даже отсюда.

— Не хотела бы я сейчас там оказаться, — пробормотала я, обхватывая себя под грудью.

Одежды на мне снова не было. Впрочем, я начала привыкать к этому во сне.

— Я часто убегал сюда из Гильдии.

Тень сидел на обрыве, обняв руками колени. Невидимый ветер развевал лёгкую рубашку, которая выделялась светлым пятном в полутьме.

— Ты уже здесь, — произнесла я. — В спальне. Рядом со мной. Да?

— И обнимаю тебя, кажется. Не помню. Я рухнул и сразу заснул, едва сняв сапоги.

— Так хотел попасть сюда, ко мне?

— Просто устал, — невозмутимо произнёс Тень. — Или ты мне не веришь?

Я подняла бровь.

— Не верю, что ты не спешил в мою постель со всех ног, мечтая о моих соблазнительных ножках? Как я могу оскорблять будущего императора таким откровенным и дерзким недоверием?

Лёгкая усмешка коснулась его губ.

— Действительно.

— Куда ты отправился с Арисом? — прямо спросила я. — И что вы делали?

Тень покачал головой:

— Я не отвечу. Узнаешь утром.

Снова эта раздражающая финальность в его тоне. Я вздохнула. Ведь и правда не ответит.

Я села рядом с ним и беззастенчиво хлопнула его по коленям, заставляя его выпрямить ноги. Тень хмыкнул, но послушался, и я положила голову ему на бедро.

— Вот теперь можно и поспать, — пробормотала я. — Ты отдыхал здесь, когда сбегал сюда из Гильдии? Вряд ли там у тебя была отдельная комната.

— Была, но она появилась не сразу. Сначала я должен был проявить себя.

Я приподнялась:

— Как?

— А как ты думаешь? — Тень кивнул на трущобы. — К примеру, провести ночь здесь и выжить.

— Держу пари, прятаться в укромном уголке вам не давали.

Он лишь усмехнулся. Я вздохнула. Ну да, тем, кто вставал на пути у юного Тени, наверняка самим приходилось искать тёмные уголки, лишь бы не очутиться с катаной у горла.

— Ты был счастлив в Гильдии Клинков? — помолчав, спросила я. — Хоть минуту?

— После удачной схватки, — пожал плечами Тень. — Когда провёл ночь с женщиной в первый раз… веришь или нет, это тоже было неплохо.

— Может, мне не стоит об этом знать?

— Может, и не стоит, но ты спросила, — невозмутимо отозвался он. — Но счастье? Это не моя цель, Дара-Закладка. Мне стало бы скучно.

— Счастье не может быть скучным, — возразила я. — Это же счастье. Покой, мир… семья.

— И скука. Ты обманываешь себя, если думаешь, что такая жизнь будет тебе по душе.

Тёплая ладонь коснулась моих волос, и мои пальцы сами собой нашли руку Тени.

— Давай помечтаем, — тихо предложила я. — Если бы у нас было общее будущее… каким бы оно было? Ведь не скучным, правда?

Тень фыркнул:

— Что, в твоих мечтах я был бы правителем Рин Дредена, а ты — ночной мстительницей, бегающей по крышам и сражающей демонов прямо на улицах?

— Тебе бы быстро надоело быть правителем, — серьёзно сказала я. — Но ты бы остался воином — и охотился бы на демонов вместе со мной. Для охотников всегда полно работы. Ты мог бы стать кем угодно. Спускаться в подземелья, изучать древние клады, стать мореплавателем, открывать новые земли… Может быть, править Рин Дреденом было бы не так плохо… я не знаю. Но какой смысл себя ограничивать?

— И что бы ещё я мог совершить, по твоему мнению?

Теперь в голосе Тени звучало искреннее любопытство. Почти детское.

— Стать хорошим отцом.

Он не ожидал этого ответа: тело под моей щекой напряглось.

— Вот это уже неожиданно, — ровным тоном сказал Тень. — Я не планировал баловать своих наследников.

— Никто и не просил бы тебя их баловать, — возразила я. — А вот учить постоять за себя, показывать своим примером, что сила и благородство могут идти рука об руку, что любовь к брату — это не слабость…

— Замолчи.

Я вздрогнула. Голос Тени был словно гранитной глыбой, врезавшейся в висок. Вдруг повеяло холодом.

Я приподнялась, отстранилась и посмотрела на него.

— Что не так? — негромко спросила я.

— Всё. — Тень потёр лоб. — Нам не стоило… играть в фантазию.

— Как хочешь, — тихо сказала я. — Просто ты ведь знаешь, что это реально. Мы можем устранить императора и сбежать, и наш мир будет по-настоящему нашим — там, вдали от Подземья. Ты не будешь одинок.

— И ты тоже, — проронил Тень. — Ведь ты боишься одиночества, Дара Незарис. Боишься жизни в своём мире — без меня.

Я невесело улыбнулась:

— А ты — нет?

Тень не стал отвечать. Просто отвернулся. Тёмный город раскинулся под нами, и я задумчиво оглядывала ведомый мне одной путь через зловещие кварталы. Здесь тоже можно было бегать по крышам, как и в Рин Дредене. Здесь всё было чужим, но дышало неведомой опасностью, которую так и хотелось исследовать. Здесь… ждало приключение.

Вот только из приключений всегда возвращаются домой, под свободное небо. Здесь же Тень ждал поводок императора.

Который вовсе не был вымышленной угрозой. Ледяная игла вдруг прошила позвоночник, когда я вспомнила.

— Ты должен знать кое-что, — севшим голосом произнесла я. — Император Адриан научил Церона своему искусству. Даже если Церон сложит голову на эшафоте, ты не будешь в безопасности.

— Я знаю, — произнёс Тень спокойно и отрешённо. — Догадался, когда увидел их вместе.

— Ты знаешь, что их связывает?

— Знаю.

Я тихонько прижалась к нему боком.

— И точно ничего не хочешь мне рассказать?

Тень покачал головой:

— Не этой ночью.

Он коснулся моей руки, и я вдруг почувствовала исходящее от него тепло. Одиночество, окутавшее его серым облаком тумана, растворилось, исчезло. Он думал о чём-то важном — и я почти наяву видела азартное выражение его сверкающих глаз. Кажется, упомянув о неведомой связи между Цероном и императором, я напомнила Тени что-то безумно важное. Я вздохнула. Знать бы ещё, что именно.

Мне вдруг стало страшно. Император обучил Церона своему искусству — и мы с Тенью оба прекрасно видели, во что превратился Церон.

Но следующим учеником императора будет Тень. Мой Ниро Мореро, который потеряет себя навсегда.

И я ничего не могу изменить. Только попробовать переубедить его.

— Император сказал мне, что древнее знание начинается с жертвоприношений, — глухо сказала я. — Твой путь может тебе не понравиться. Каждый шаг к алтарю будет разносить тебя в клочья, пока не останется ничего. И рано или поздно ты можешь закончить, как Церон. Проклясть кого-то, кто тебе доверится.

— Эта часть древних знаний, — холодно сказал Тень, — мне не нужна.

— Но без неё не обойтись. Ты мечтаешь взлететь — но тебе правда нужны крылья, купленные чьими-то жизнями?

Тень молчал.

А потом что-то капнуло мне на нос, и я ойкнула.

Капля дождя.

— Всегда мечтал о дожде, сидя здесь, — задумчиво произнёс Тень. — В детстве я только читал о нём. Нескончаемый дождь… Это красиво.

Я попыталась представить ливень в Подземье. Струи, смывающие пыль и грязь со всего города, льющие за шиворот, — и солнце, выходящее из-за туч. Странно и маняще.

Ещё одна капля приземлилась рядом, и вскоре нас едва слышной завесой окружил шум дождя. Струйки дождевой воды потекли по моим плечам и по влажным волосам Тени, и я вытянула ладонь, с улыбкой ловя очередную каплю. Если это и была фантазия, то хорошая.

— Может быть, когда-нибудь Подземье изменится и перестанет быть тёмным измерением, — сказала я вслух. — Здесь появятся проходы на поверхность, к звёздному небу, к облакам. Демоны ещё будут… — Я запнулась.

Тень фыркнул:

— Приносить в жертву прекрасных дев под дождём? Вряд ли ты бы этого хотела, Дара Незарис.

— О чём ещё ты мечтал? — тихо спросила я. — В Гильдии?

— Стать частью этого мира. Повелевать им. Об этом мечтают все демоны, если ты этого не заметила.

— А ещё?

Холодный смешок.

— Так хочешь, чтобы я сказал что-то, что пришлось бы тебе по душе? Ты знаешь, о чём мечтал тот наивный мальчишка.

— О том, чтобы Конте вернулся, — прошептала я. — И он вернулся. Он с тобой.

— Слишком поздно, — проронил Тень. — Конте это ещё осознает, когда поймёт, что я не тот брат, кого он ждал. И проклянет, что не убил меня, когда я взойду на трон. Он ведь не видит, кто я на самом деле, Дара-Закладка. И ты не видишь.

Я обняла его за плечи. Коснулась губами затылка:

— А может быть, мы с Конте видим это даже слишком хорошо?

Тень устало вздохнул, осторожно снимая мои руки с плеч. И вытянулся на скале, совершенно не заботясь о том, что его голова оказалась в волоске от обрыва.

— Как странно, — пробормотал он. — Я победитель, я в шаге от цели, я должен был вернуться с триумфом и взять тебя здесь, ждущую, обнажённую. А вместо этого я лежу здесь с тобой и слушаю дождь. Так чего же я хочу на самом деле?

— Ты колеблешься.

— Нет. Просто пытаюсь понять. — Он притянул меня к себе. — Ложись рядом, голая охотница на демонов. Открою на тебя охоту утром.

— Вот это прозвучало ужасно банально, — пробормотала я, прижимаясь к нему.

— Мы спим во сне: это ещё банальнее. — Его пальцы пробежались по моему голому плечу. — Спи. Я буду здесь утром, и ни один император не посмеет тебя тронуть. Кроме меня, разумеется.

— Тронуть — от слова «трон»?

— Ещё одно слово, и я точно не дам тебе спать.

Я улыбнулась, закрывая глаза. Мне так нравились наши разговоры. Его близость, его лёгкая насмешка, его руки, его сонное усталое лицо…

…Я ведь могу представить, что это навсегда, правда? Всего лишь на одну ночь.

— Пусть никогда не наступает утро, — прошептала я. — Пожалуйста. Пусть всегда будет дождь.

И услышала лёгкое сонное дыхание Тени.

Я проснулась, когда острая сталь распорола покрывало на моей груди. Я оказалась лежащей навзничь на кровати в одной лишь тонкой рубашке из паутинного шёлка, повисшей на двух тонких полосках кружев.

— Ночь закончилась, — сообщил Тень. — Впрочем, всё только начинается.

Полуобнажённый, он стоял над постелью с катаной в руке. И внимательно смотрел на мою ночную рубашку, сквозь которую прекрасно было видно, что я не надела белья.

Я моргнула, глядя на него. Неуверенность, которую я видела в нём ночью во сне, пропала. Сейчас я видела не молодого, серьёзного и грустного Ниро Мореро, но великолепного и безупречно уверенного в себе воина. Ленивый триумф сытого хищника, готового и загрызть соперника, и поиграть с полуобнажённой мышкой.

— Рассказывай, — произнесла я. — Что произошло?

— Этой ночью был закрыт портал из Подземья, — невозмутимо произнёс Тень, вкладывая катану в ножны. — Потом второй и третий. У одного из порталов нашли людей Церона, мёртвых, и рядом, разбитая, валялась склянка с высохшей кровью. Я подозреваю, что с моей.

Мои глаза сузились.

— Не подозреваешь. Знаешь.

— Демоны, охраняющие ворота, словно испарились: или их хорошо подкупили, или запугали. Важнейшие торговые пути оказались перекрыты… ты можешь себе представить, какая поднялась паника.

— И что ты сделал?

— Я вышел к порталам, — спокойно произнёс Тень. — Я, победитель состязаний, которому аплодировала вся аристократия Подземья и весь двор. И объявил себя Ниро Мореро, племянником императора Адриана и его наследником.

Я пошатнулась. Я начала понимать.

— А потом, — прошептала я, — ты вновь открыл портал. Все три. И теперь…

— Всё Подземье знает, что оно под моей защитой, — кивнул Тень. — Всё верно.

— И… тебя не попытались арестовать? Задержать?

Холодная улыбка.

— С чего бы, Дара Незарис? Меня приветствовали как триумфатора. Все, даже императорская гвардия.

Я молчала, глядя на него.

Я вдруг поняла.

— Порталы закрыл не Церон, — произнесла я. — А Арис по твоему приказу. Ты подставил Церона, чтобы стать победителем.

Тень наклонил голову.

Он сделал свой ход и открыл своё происхождение. Шаг, который нельзя было взять обратно. Теперь его никогда не оставят в покое и ему никуда не скрыться, как бы он этого ни хотел. Он — единственный наследник императора и всегда останется им. А я… я всего лишь «человеческая подружка», как сказал Арис вчера. И останусь ею.

Я вскочила с кровати. Пальцы сами собой обхватили рукоять клинка Альдемаро, который я оставила под подушкой. Второй клинок я прислонила к кровати.

— И что теперь?

— Теперь у Адриана не будет выхода: он вынужден будет сделать меня соправителем. Церона разорвут в клочья. — Тень смерил меня тяжёлым взглядом. — А вы с Конте будете тихо сидеть в убежище и ждать, пока Церон не будет казнён.

— Ну нет! Я не буду ждать где-нибудь в подполе, как забытая кукла!

— Будешь, — холодно произнёс Тень. — После твоего вчерашнего ужина с Адрианом я не подпущу тебя к нему даже на пушечный выстрел. Кроме того, у меня есть козырь.

— Какой?

— Это не обсуждается.

Я сжала в руках клинки. Тень не отвёл взгляда.

— Я заставлю тебя ответить, — холодно произнесла я.

— Попробуй.

Я вскинула мечи в тот же миг, когда Тень одним плавным взмахом вытащил катану из ножен. Его лицо ни на миг не потеряло своего сосредоточенно-расслабленного выражения, лишь едва нахмурились брови.

— Я заставлю тебя считаться со мной и с Конте, — произнесла я, отшвыривая пустую бутылочку из-под боевого зелья и вставая в позицию. — Нас по меньшей мере трое!

Тень перекинул катану из руки в руку и поднял бровь:

— Да? Может быть, ещё и назовёшь нас Триумвиратом?

Ночная рубашка задралась на бедре, но я даже и не подумала её поправить. Вместо этого я оттолкнулась пяткой от пола и ринулась в бой. Тень, не ожидавший такого напора, отклонился чуть позже, чем следовало бы, и лезвие моего меча срезало прядь прямо у него над ухом.

— Первое предупреждение, — выдохнула я. — Ты не неуязвим, Тень.

— А ты далеко не невозмутима, Дара Незарис.

Мы вновь обходили друг друга по кругу. Снова и снова, вот только встретиться на середине нам было невозможно.

— И? Это что-то меняет?

— То, что я знаю все твои приёмы и слабости, — негромко отозвался Тень. — То, как ты теряешь самообладание — и как ты теряешь равновесие.

Он атаковал внезапно. Я едва не поскользнулась, в последний миг уворачиваясь от ложного выпада, — и его катана вдруг оказалась у моего горла.

— Ну? — холодно поинтересовался Тень. — И кто из нас лучше?

Не отрывая от него взгляда, я упала назад, на спину. И, едва приземлившись на кровать, обеими пятками ударила Тень в живот. Согнувшись, он отлетел к стене — и я вспрыгнула, атакуя в полёте. И вот теперь наши клинки скрестились по-настоящему.

Удар, ложный выпад, снова удар, разворот… Мы оба дрались отчаянно, и дело было уже не в том, ради чего мы сражались, — а в том, кто победит в этой схватке. Потому что если я докажу Тени, что в его защите есть изъяны, может быть, он поверит мне и в остальном. В том, что он тоже ошибается, что мы с Конте нужны ему, какие бы таинственные козыри ни были у Тени на руках.

— Ты ошибёшься первой, — бросил Тень, парируя мой отчаянный выпад. — Ты уже начала ошибаться.

Я поставила ему подножку, от которой он едва увернулся.

— А ты не так опытен, как ты думаешь!

Мой меч плашмя ударил его по предплечью. Тень с бешеной скоростью развернулся, выбивая у меня клинок — и я едва успела парировать его следующую атаку вторым мечом.

Но следующий удар отразить не успела.

Катана сверкнула в воздухе, описав вертикальную дугу — и мой клинок полетел в сторону, а разрезанная пополам полупрозрачная ночная рубашка плавно опустилась на пол вслед за лопнувшими полосками кружева.

— Ну? — поинтересовался Тень, убирая катану в ножны. — И кто победил? Я хочу это услышать.

Я сглотнула.

— Ты.

— И теперь ты сделаешь всё, как я скажу? — опасным тоном поинтересовался Тень.

— Нет.

Он вскинул бровь.

— Как интересно. Любой высший демон на моём месте тут же научил бы дерзкую хейко покорности. Что заставляет тебя думать, что я этого не сделаю?

Я не шевельнулась, обнажённая, как была. Рубашка упала, клинков у меня больше не было, и теперь меня не прикрывала ни единая нитка на теле.

— Может быть, — негромко проговорил Тень, делая шаг ко мне, — ты думаешь, что я этого не посмею? Или — что я боюсь?

— Ты почти император. Разве ты можешь кого-то бояться? — Я насмешливо улыбнулась. — Уж точно не одной дерзкой наложницы.

Его палец коснулся моего горла. Прочертил линию вниз, словно остриём кинжала, — и у меня перехватило дыхание от чувственности этого жеста. Второй палец провёл дугу по ключицам — и я едва не застонала от того, какой чувствительной враз сделалась кожа.

Его руки легли мне на плечи.

— И я не собираюсь тебе это доказывать, — прошептал Тень мне на ухо. — Просто поступлю так, как мне захочется.

И, раскинув мои руки в стороны, опустил меня на кровать.

Я едва ощутила, как моя спина коснулась шёлковых простыней. Губы Тени накрыли мои, и я потерялась. Всё тело горело после поединка, требуя желанной разрядки, и, судя по короткому стону, сорвавшемуся с его губ, он хотел меня не меньше.

Он свёл мои руки вместе и стянул ремнём мои запястья, прикрепив их к изголовью и не давая двигаться. Я попыталась его укусить, но Тень лишь усмехнулся мне в лицо:

— Проигрыш всегда так горек, правда? — прошептал он. — Особенно тогда, когда победитель собирается распробовать свою победу на вкус.

Он медленно, со вкусом начал целовать моё горло, и я тихо застонала, когда его губы спустились ниже. И ещё ниже, пробуя на вкус нежную кожу всё более жадно, пользуясь моей полной беспомощностью — и одновременно раскрывая мою чувственность самым полным и бесстыдным образом, не давая мне ни закрыться, ни сомкнуть ноги…

…Ни украсть у меня победу.

Когда его губы, мимолётно коснувшись пупка, остановились, я умоляюще застонала — и услышала тихий смех.

— Вот что бывает после неизбежного поражения, — теперь в голосе Тени звучала издёвка. — И кое-кому придётся испить эту чашу до дна.

От его следующих ласк в голове зашумело. Я изогнулась, попытавшись шевельнуться, но его ладони надёжно удержали меня за бёдра.

А потом было так сладко, что я едва не потеряла сознание. С губ срывался лишь беспомощный лепет, переходящий в отчаянные мольбы, — и долгий, протяжный вздох облегчения, когда Тень наконец накрыл меня своим телом.

Мне никогда ещё не было так хорошо. И, изогнувшись под его напором в последний раз, совершенно истерзанная и счастливая, я в полуобмороке растворилась в его руках.

Зная, что, даже проиграв, я всегда могу ему довериться.

Когда я открыла глаза, Тень, уже одевшись, массировал мне запястья, на которых остались следы от ремня. Я почувствовала, что краснею.

— Ещё пара месяцев, и я точно смогу неплохо зарабатывать в качестве хейко, — пробормотала я. — Высшие демоны будут наперебой хвалить мои умения.

— Им будет очень сложно это делать без некоторых существенных частей тела, — холодно отозвался Тень.

— Без языка?

— В том числе.

Негромкий стук в дверь заставил его на миг замереть.

— Думаю, это завтрак, — сообщил Тень. — Надень что-нибудь.

Я соблазнительно изогнулась:

— А если нет?

— Ты проиграла и будешь делать всё, что я захочу, — невозмутимо сообщил Тень, подходя к двери. — К тому же времени не так много. Думаю, после того, как я закрыл порталы этой ночью, император будет ждать меня…

Он открыл дверь.

— …во дворце.

На пороге стояли четверо стражей в знакомых доспехах из живого сверкающего металла. Я едва успела завернуться в простыню.

— Император ожидает тебя, — ровным голосом произнёс первый из них. Кивнул в мою сторону: — И её. Немедленно.

Я вздохнула и направилась к своей одежде.

Глава 16

Знакомые стражи в металлических доспехах провели нас под аркой из чёрного мрамора в галерею залов, которые с каждым шагом делались всё торжественнее. А потом перед нами раскинулась огромная пещера с массивными колоннами, уходящими ввысь, и я охнула, поняв, куда именно нас привели.

Тронный зал Подземья. Я видела его во сне, вот только тогда у меня были крылья — и подвенечное платье. Тогда я ещё наивно думала, что, может быть, смогу тут остаться.

Но нет. Больше нет.

Я глядела на чёрные ступени, уходящие вверх, к багрово-стальному трону, и молчала. Я уже побывала в самом сердце Подземья, у Зеркала, где была сосредоточена настоящая власть, и я знала, что тронный зал был лишь символом. Но он покорял и восхищал всё равно.

Я боялась повернуться и взглянуть Тени в лицо. Что я увижу? Жадное ожидание, жажду, страх — или его обычную невозмутимость?

Но я всё-таки повернула голову.

Лицо Тени выглядело спокойным, лишь глаза лихорадочно блестели. Но побелевшие костяшки пальцев выдавали его. Он стремился сюда всю жизнь. Желал получить трон всем сердцем. И его отделял от цели лишь…

— Я слышал, у тебя выдалась интересная ночь, Ниро.

Лишь ныне живущий император.

Мы с Тенью обернулись одновременно.

Этим утром император облачился в роскошные пурпурные одежды, подобные которым я видела лишь на демонах Триумвирата. Похоже, он решил подчеркнуть, кто здесь обладает властью.

Леавис, глава его охраны, стояла на шаг позади, не улыбаясь.

— Я открыл порталы, которые были закрыты моей кровью, — бесстрастно произнёс Тень. — Надеюсь, у Церона её не осталось и подобным образом он не навредит.

— И ты теперь прилюдно известен как триумфатор и освободитель, — холодно усмехнулся император. — Я хотел бы узнать, что произошло с Цероном после того, как он исчез из моей тюрьмы. С твоей помощью.

— Мой брат и Дара пришли за мной, — промолвил Тень. Он смотрел императору прямо в глаза. — И освободили меня.

Император едва заметно поднял бровь:

— Освободили тебя из особняка Церона, полного охраны? Вдвоём?

— Впятером, но их помощь не понадобилась, — абсолютно спокойно сказал Тень. — Я справился сам. Оказалось, что существует способ преодолеть проклятие, Ваше Величие. Способ обойти его и атаковать того, кто тебя проклял. Даже убить его.

Глаза императора внезапно расширились.

— Но ты не убил Церона, — хрипло произнёс он. — Иначе бы он не начал закрывать порталы один за другим.

Тень медленно покачал головой.

— Он жив. Мы с братом ранили его, но Церон успел уйти через тайный ход в стене.

Лицо императора сделалось белым как смерть.

— Леавис, отправь всех моих людей на поиски, — хрипло распорядился он. — И усиль охрану дворца. Никаких «брать живым». Убить на месте, и я хочу видеть тело.

Леавис побледнела и замерла на месте. Я вдруг вспомнила слова императора о том, что глава его охраны когда-то испытывала к Церону нежные чувства.

— Ваше Величие… мы способны взять его живым…

— А я требую взять его мёртвым, — жёстко прервал её император. — Исполняй.

По лицу Тени скользнула очень странная улыбка. Я моргнула. Я вообще не понимала, что происходит. С какой стати император вдруг решил убить Церона, хотя знал его всю жизнь и доверял так, как не доверился бы и родному брату?

Леавис отступила на шаг. На её лицо страшно было смотреть. Сейчас она выглядела перепуганной девчонкой, а не высшей демонессой.

— Ваша прошлая дружба… — почти прошептала Леавис. — Вы просили всегда говорить вам, если мне покажется, что вы совершаете ошибку, Ваше Величие. Я повинуюсь любому вашему приказу, но, если вы пожалеете, что убили его, виноватой буду я. Если вы казните его… потом вы казните меня.

По лицу императора прошла волна раздражения. Он коснулся лба, но тут же опустил руку.

— Ты права, — мягко произнёс он. — Мы с Цероном были близкими друзьями много лет, и это действительно… внезапный приказ. Но поверь, причина у меня есть, и самая веская. Когда я увижу тело, я всё объясню тебе. Сейчас же тебе достаточно знать, что он попытается убить меня, едва увидит. Раньше у него такой возможности не было и быть не могло. Думаю, тебе этого будет достаточно.

Он сощурился:

— Или у тебя остались к нему чувства? Ты прекрасно помнишь, как он отправил тебя восвояси. Насколько я помню, он до сих пор на тебя даже не смотрит.

Леавис выпрямилась. Её лицо вновь сделалось холодным и твёрдым.

— Никаких чувств, Ваше Величие. Я всё выполню.

— Тогда иди.

Леавис низко поклонилась — и исчезла. Мы остались втроём, если не считать охраны императора, стоящей поодаль.

— Леавис явно не хотела выполнить ваш приказ, Ваше Величие, — напряжённо сказала я. — Если есть хоть малейший шанс, что она может перейти на сторону Церона…

— Он никогда даже не подойдёт к ней, — очень холодно произнёс император. Со знакомой уже абсолютной уверенностью. — Не заговорит с ней и уж тем более не попробует перетянуть её на свою сторону. Это невозможно.

Я моргнула:

— Почему?

Но император уже повернулся к Тени.

— Ты расскажешь мне способ обойти проклятие, — обманчиво мягко произнёс он. — Немедленно. И поверь, если мне не понравится твой ответ, следующие вопросы тебе буду задавать не я.

За его спиной вдруг распахнулись крылья, и я невольно охнула — потому что это и впрямь были крылья высшего демона. Чудовищных размеров, отливающие багровым, колышущиеся за спиной не то перьями, не то щупальцами, они обнажали его демоническую природу предельно ясно. К моему горлу подступила тошнота.

— Ваше Величие. — Тень поклонился. — Я готов объяснить, но, думаю, Церон этим способом воспользоваться не сможет. Ведь вас волнует именно это, правда?

Он усмехнулся, и его собственные крылья, свободные и величавые, воспарили над его спиной.

— Ведь вы прокляли его?

Я открыла рот. Император проклял Церона?

Всё вдруг встало на свои места. И уверенность императора Адриана в том, что Церон не сможет его предать, и их странная дружба, которая продержалась столько лет, и в первую очередь то, почему Церон относился к Тени как к наперснику, а не как к рабу. Церон был столь мягок и почти дружелюбен с Тенью именно потому, что император был мягок с самим Цероном.

— Говори, — коротко приказал император. — О себе, не о Цероне. Как ты смог его атаковать?

— Мой брат принял моё проклятие по своей воле, и оно распространилось на нас обоих, — спокойно сказал Тень. — Во время боя с Цероном я взял проклятие на себя, и на считаные секунды мы с Конте сделались свободны. Если кто-то, хоть император, хоть последний мусорщик, тронет моего брата, я разнесу всё Подземье в щепки. Надеюсь, в этом вопросе недопонимания не возникнет.

Его голос был так же спокоен и ровен, словно они с императором обсуждали новый фасон обуви.

Император долго молчал, глядя на Тень. Наконец он кивнул.

— Принято. Убери своего брата отсюда, как только сумеешь.

— Так и будет, — ровно проговорил Тень.

— Хорошо. Ты сам понимаешь, что случится в противном случае.

Наступило молчание.

— Я всегда учил Церона, что проклинать следует своего ближайшего союзника и никого иного, — задумчиво произнёс император. — Женщина и так будет принадлежать тебе. Врага можно убить. Но чудовищно рисковать собой, налагая проклятие, можно лишь ради величайшей выгоды — и величайшей дружбы.

Я чуть не поперхнулась. Дружбы? Нет, серьёзно? Дружбы? Извращённая связь, соединявшая их все эти годы, — это была дружба?

— Как это случилось? — негромко спросил Тень.

— Мы были детьми. Мне не было и двадцати, я едва познал свою первую женщину, а Церон и вовсе… — Император оборвал себя и усмехнулся. — Но детство заканчивалось. Я знал, что рано или поздно Церон повернётся против меня, и он знал это тоже. У меня было три пути. Ограничить нашу дружбу, отдалить Церона и больше не поверять ему своих планов. Оставить его рядом, рискуя собственной жизнью, и спать с ножом под подушкой. Или сохранить нашу дружбу, связав нас проклятием на всю жизнь.

— Не дружбу, — не выдержала я. — Это пытка!

— Это жизнь, — холодно возразил император. — Твой Тень жив и здоров, а также прекрасно кувыркался в Рин Дредене с тобой, пока не захватил город. С проклятием можно жить и здравствовать долгие десятилетия, если покоришься руке, которая это проклятие наложила.

Он поморщился.

— Я чуть не умер в ту ночь. Церон тоже… два юных идиота, мы не захватили с собой в подвал ни зелий, ни лекаря, а сил, чтобы выбраться самим и позвать на помощь, у нас не было.

Я бросила быстрый взгляд на Тень. Он рассказывал, как плохо было ему, висящему на цепях и умирающему от жажды, но то, что больно было и Церону?.. Этого я не знала.

— Церон согласился принять проклятие? — странным тоном произнёс Тень. — Сам?

— У нас был честный разговор, — бесстрастно произнёс император. — И я объяснил, на какой риск готов пойти ради того, чтобы он остался стоять у подножия престола.

— Вы могли бы просто друг другу довериться, — тихо сказала я.

Тень и император одновременно посмотрели на меня так, словно с ними заговорила колонна. В этот момент они были так похожи, что казались отражениями друг друга.

— Понятно, — вздохнула я.

Вновь наступило молчание. Гулкое молчание тронного зала, где стоял проклявший лучшего друга император, проклятый этим лучшим другом полукровка — и охотница на демонов, которой здесь совершенно не было места.

— Церон планировал свергнуть вас, Ваше Величие, — уронил Тень. — Как, если он был проклят?

— О, это было бы весьма сложно, ты прав, — усмехнулся император. — Я отдал ему достаточно изощрённые приказы в том, что касалось меня и моих двух сыновей. Как я понял, он передал потом эти приказы тебе. Как жаль, что Церон не подумал об экзорцизме, правда?

Вот почему император Адриан был так уверен, что Церон не принимал участия в убийстве сыновей императора. Церон просто не мог этого сделать: проклятие бы ему не позволило.

Император поднял голову, глядя на трон, и крылья за его спиной хищно качнулись.

— Не знаю, как именно он хотел опрокинуть подо мной трон, — произнёс он. — Возможно, у него не было плана и он ждал, пока я умру. Может быть, он искал лазейку — или уже нашёл её, кто знает? Теперь это лишь пустое любопытство. Я не желаю рисковать собой, оставляя Церона в живых лишь для того, чтобы услышать пару ответов. Или не услышать, если он откажется говорить, кроме как под пыткой.

Император помолчал.

— А пытать его я не желаю. — Он криво улыбнулся. — До сих пор.

Я кашлянула.

— Церон говорил мне, что, если проклясть и не отдавать потом никаких приказов, будет расплата. Ночью будет приходить боль, всё чаще и чаще.

— Именно, — холодно кивнул император. — Поэтому я отправил Церона в Рин Дреден, подальше от меня. Я не давал ему никаких новых приказов — и давление проклятия делалось всё сильнее. Его ночи стали кошмаром.

Тень кивнул.

— Церон отдавал мне приказы время от времени, — помолчав, сказал он. — Ненужные. Я не сразу понял почему.

— Но вы не отдавали приказов Церону, Ваше Величие, — поражённо произнесла я. — Почему?

— Потому что это сломало бы нашу дружбу, — сухо произнёс император. — А я за эти десятилетия научился её ценить. Церон сам согласился на проклятие, он доверял мне и когда-то бесконечно любил меня, как брата и самого близкого наперсника. Я не мог разрушить остатки этого доверия окончательно.

Я прикрыла глаза. Я изумлялась извращённым нравам Подземья, ужасалась его жестокости, но никогда не представляла, что приду в такое отчаяние, когда узнаю…

…Чем для жителей Подземья являются дружба и любовь.

Церон и император. Император и Шира. Церон и Тень.

Мне захотелось схватить массивные колонны тронного зала, развести в стороны своды каменной пещеры — и сделать так, чтобы в Подземье наконец-то пролился солнечный свет. Может быть, тогда демоны перестанут проклинать друг друга.

Я могла понять, когда Церон проклял Тень ради власти. Но император, проклявший лучшего друга, чтобы тот не ударил его в спину?

Конте никогда бы не проклял меня. Ему бы в голову такое не могло прийти.

В эту секунду император казался величественным и одиноким, погружённым в себя, — но я вдруг с облегчением почувствовала, что я его больше не боюсь. Ни его, ни чудовищных давящих крыльев за его спиной.

Перепуганный фальшивый Ниро Мореро перестал существовать. Осталась лишь Дара Незарис.

И пора было действовать. Если я обнажу меч против императора и ударю, Тень станет его преемником, и стража на нас не бросится. Я не хотела убивать императора вот так, но слишком многие погибли из-за него, и слишком многие погибнут, если я удержу руку. Не говоря уже о том, что Зеркало нужно было закрыть — или уничтожить.

Моя рука напряглась на рукояти меча.

В следующую секунду Тень бесцеремонно схватил меня за шиворот и отшвырнул к колонне. Я впечаталась в неё спиной и сползла на землю, тяжело дыша.

— Совсем забыл предупредить, — сообщил Тень. — Теперь, когда я знаю, что Его Величие проклял Церона, который проклял меня… тебе нужно пояснять дальше?

Император засмеялся.

— Ты не можешь убить императора, потому что заклятие, которое наложил на тебя Церон, защищает и его? — хрипло спросила я. — И поэтому ты отшвырнул меня?

— И поэтому я разрешил вам обоим остаться здесь с оружием, — кивнул император Адриан. — Едва я уверился, что ты проклят, Тень, я тут же успокоился. Кстати, когда Церон умрёт, ничего не изменится: ты по-прежнему не сможешь меня убить.

— Я знаю.

Тень не изменился в лице, но я могла представить себе, что он сейчас испытывал.

Император смотрел на Тень, не отрываясь, и я знала, кого он сейчас видел перед собой. Противника, которого можно будет проклясть, а потом смести с доски, едва у того появится сын. А девушку, стоящую рядом с ним? Что ж, её всегда можно забрать себе — или положить на алтарь.

Я посмотрела в сузившиеся глаза императора.

— Кажется, — дрогнувшим голосом произнесла я, — всё свершилось по вашей воле. Тень станет вашим наследником и никогда не ударит вам в спину. Церон будет убит и повержен. Вот только вы потеряете самого близкого вашего друга. Вы ведь уже жалеете о приказе, который отдали, верно? Часть вас желает отменить его. Вы мечтаете забыть о своём древнем искусстве и вновь сделать так, чтобы вы с Цероном были так же близки, как Конте и Ниро Мореро. Братья, которые забрали друг у друга проклятие, а не…

— Замолчи сейчас же, — очень холодно произнёс Тень.

Император повернулся ко мне. Крылья за его спиной медленно сложились, и сейчас его взгляд выглядел вполне человеческим. И, кажется, даже печальным.

— Нет, пусть говорит, — задумчиво сказал он. — Ведь она говорит правду. Не хочешь разделить её на двоих этой ночью, Тень? Было бы забавно.

Лицо Тени осталось невозмутимым.

— Нет.

Император расхохотался — и неожиданно подал мне руку.

— Будет забавно увидеть тебя в императорском кресле, — произнёс он. — Лучше, конечно, без одежды, но и так вполне сойдёт.

Его крылья вдруг распахнулись. Я чуть не рухнула в обморок, когда император…

…Взлетел, прижимая меня к себе.

Его призрачные крылья держали нас обоих. Ступени летели под нашими ногами, и у меня закружилась голова. И чуть не подкосились ноги, когда император наконец опустился на ступени — и мы бок о бок шагнули к трону. К каменному престолу, символизирующему все чаяния и надежды того, кого я любила.

— Вы умеете летать, — прошептала я. — Как?

— Тому, кто владеет тёмным искусством, доступна не только власть над небом, но и многое другое, — проронил император Адриан. Крылья за его спиной грозно трепетали. — Тень тоже научится со временем. Если перестанет колебаться и возьмёт наконец в руки жертвенный нож.

Меня замутило. Умения, оплаченные чужой кровью, и молодость, купленная чужими жизнями? Нет. Как бы ни было велико искушение, нет.

Император сделал жест, указывая на трон:

— Подойди.

Я сделала шаг вперёд. Второй. И замерла на последней ступени, не посмев приблизиться. Потому что в трещине, проходящей через бордово-чёрный камень, запеклась кровь.

— А, ты увидела пятно, — раздался сзади голос императора. — Очень хорошо.

— Что… это? — хрипло произнесла я.

Тяжёлая рука опустилась мне на плечо. Холодные пальцы коснулись шеи, и я вздрогнула.

— Кровь, — произнёс император. — Кто-то из нас ставит жертвенный алтарь перед ступенями, кто-то совершает обряд прямо на ступенях. Я же беру своих жертв прямо на троне. А кровь… изящный штрих, тебе не кажется?

Я на миг зажмурилась. Неужели Тени тоже придётся жить с этим?

Слишком больно и слишком жестоко.

— Это ужасно, — прошептала я. — Если бы вы отменили жертвоприношения, рабство, все эти вещи… наши миры могли бы существовать вместе. А так мы можем только вас бояться и ненавидеть.

— Природу демонов не изменить, — сухо произнёс император. — Церон и я никогда не сумели бы сохранить нашу дружбу, если бы не проклятие. Мои женщины никогда не будут для меня кем-то большим, чем очередная Шира, которая сгинет в чужом гареме или на алтаре. Я видел её избитой, и она больше мне не нужна. Она проиграла.

Я сглотнула, не отрывая взгляда от высохшей лужицы крови. Кто была эта девушка? Кого любила? На что надеялась? И за что император поступил так с ней?

Я никогда не сяду на этот трон. Никогда.

В следующий миг тёплые пальцы Тени коснулись моих, и рука императора упала с моего плеча.

— Дара Незарис моя, — негромко произнёс Тень. — И мне она нужна.

Я повернулась к нему, но Тень не смотрел на меня. Лишь на трон.

— Ты сядешь сюда, когда придёт время, — еле слышно прошептала я.

— Без колебаний.

Вот сейчас было самое время оттолкнуть его руку. Сказать что-нибудь холодное и колкое и гневно сбежать со ступеней, не оглядываясь назад.

Но вместо этого я сжала пальцы Тени крепче.

«Я люблю тебя. Что бы ни случилось. Хотя, конечно, в роли императора ты мне и даром не нужен».

Кончик его пальца коснулся моей ладони. И провёл по ней короткую черту.

«Так я тебе и поверил».

Мы втроём стояли на вершине мира. И одновременно — в самой обыкновенной пещере с выточенными из камня колоннами, блестящими чёрными ступенями и каменным креслом, вырезанным руками людей и демонов.

Самые обычные вещи. Лишь мы придаём им значимость. Лишь мы выбираем то, что любим — упрямую девчонку с перепачканным после тренировки лицом или императорский трон. Ведь правда?

— Я и впрямь хотел бы, чтобы было иначе, — вдруг глухо сказал император. — Чтобы там, в прошлом, время повернуло в другую сторону. Чтобы я взошёл на трон без жертвоприношения… без того, самого первого, когда меня объявляли не императором, а наследником престола. Оно случилось прямо здесь. Я до сих пор ночами вижу её кровь. Ты понимаешь, что это такое, Тень? Первое жертвоприношение?

Губы Тени побледнели.

— Ты никогда не приносил никого в жертву раньше, Адриан? — негромко спросил он. — До того как публично стал наследником престола?

— Никого.

— Так ты мог отказа… — Тень оборвал себя. — Сейчас это неважно, прости. Мне жаль. Кто это был?

По губам императора скользнула усмешка.

— Шира очень похожа на неё. Впрочем, все мои фаворитки теперь на неё похожи. А я даже не запомнил её имени. Немытая рабыня… я случайно увидел её, когда проверял особый караван с дарами для отца, — и забрал её себе. Потом я понял, что отец так и не простил мне то, что я покусился на его собственность, — и решил отомстить.

— Твой отец приказал тебе принести в жертву именно её?

Я вдруг заметила, что Тень уже несколько раз пренебрёг правильным обращением к императору. Сейчас между ними шёл разговор равных.

Император горько улыбнулся:

— Да. А я был настолько наивен, что уговаривал его обойтись без жертвоприношений на церемонии. Или взять кого-то ещё. Но было ли это возможно? Теперь я понимаю, что нет.

Он помолчал.

— Именно после этой церемонии я понял, что если предаст отец, то предаст и друг. Я отправился к Церону и рассказал ему всё. И предложил проклясть его, если он всё ещё хочет остаться рядом. А он опустил голову… а потом кивнул и согласился. И добавил, что доверяет мне.

Мороз прошёл у меня по коже. Император Адриан рассказывал страшные вещи — но на какую-то секунду, слыша мерный мёртвый голос императора, я ощутила сострадание. И к несчастной мёртвой девушке, и к Адриану… и даже к Церону.

— Я не приказывал ему, кроме тех хитро составленных преград, что помешали бы ему напасть на моих сыновей или, к примеру, переманить Леавис на свою сторону, — проронил император. — Я просто не мог. На тебе сейчас висит много его приказов, Тень? Один, два, десять?

— Ни одного. Церон закричал, что я свободен, когда увидел, что я вот-вот убью его… и приказы исчезли.

Адриан усмехнулся.

— Бескорыстное деяние. Много лет назад, до проклятия, я поверил бы сразу же и сказал бы, что это похоже на Церона. Сейчас я едва ли в это верю.

Взгляды Тени и императора скрестились, и меня вновь ударило тем, как они были похожи.

— Ты хотел бы, чтобы было иначе? — тихо спросил Тень.

— Традиции Подземья нерушимы, и ими мы сильны, — покачал головой император Адриан. — Я не мог поступить иначе. Да, я хотел бы увидеть Церона ещё раз. Хотел бы отменить приказ о его казни, хотел бы сохранить его дружбу, драгоценную для меня до сих пор. Хотел бы, чтобы мы были прежними беспечными мальчишками. Но этого не произойдёт. Я даже не смогу посмотреть ему в глаза и сказать, что мне жаль.

У входа в зал послышались шаги, раздающиеся эхом.

— Я велел, чтобы нас не беспокоили! — звучно прокричал император с вершины ступеней. — Кто посмел!

— Я приказала сменить караул, Ваше Величие! — раздался голос Леавис. — И у меня великолепные новости!

Император резко развернулся.

— Вы поймали Це…

В следующий миг арбалетная стрела вошла ему в горло.

Император, покачиваясь, застыл на ступенях. Мы с Тенью в немом ошеломлении смотрели на него — и видели в его глазах бесконечное изумление.

Потом император Адриан рухнул — и покатился вниз по ступеням, сжимая горло. Крылья за его спиной колотили по земле, разбивая и кроша каменные ступени. Ещё одно невозможное умение — вот только даже оно ему не помогло.

Мгновением позже Тень бросился ко мне, закрывая меня своим телом, — и мы с ним покатились вниз, уходя от следующих выстрелов.

Но их не было. Мы приземлились за колонной в абсолютной тишине. Слышны были лишь хрипы раненого императора.

Наконец послышались шаги.

— Не заденьте Тень, — послышался сухой голос, от которого я остолбенела. — Не хотелось бы лишать Подземье следующего императора.

Голос Церона.

Церон здесь, в тронном зале?! Что происходит?

Тень выпустил меня из рук, и я осторожно высунула нос из-за колонны.

Церон шёл по залу, насмешливо улыбаясь. Леавис следовала за ним, отставая лишь на шаг.

Император захрипел, увидев её. Но он был не в состоянии ни двигаться, ни говорить.

— Ты умираешь, Адриан, — кивнул Церон. — Я пришёл попрощаться. Впрочем, я же это прощание и устроил, но не будем углубляться в детали. Я слышал твои последние слова, мой друг.

Он присел на корточки рядом с императором. Взял его руку в свои.

— Что я могу сказать? Мне тоже очень жаль.

Я зажала себе рот ладонью.

Церон только что атаковал императора. Но как? Ведь он был проклят! Как это было возможно?

— Бескорыстие окупается, — пояснил Церон, усмехнувшись. — Когда я освободил Тень от своих приказов, проклятие освободило и меня. Похоже, лекарством от этой дряни является жертвенность. Так или иначе, я смог воспользоваться тайными ходами, что ранее были для меня закрыты. А потом отправился к Леавис и наконец рассказал ей всё, в чём не мог признаться раньше. Открыл ей свои чувства, поведал о своём проклятии — и пообещал сделать её своей императрицей.

Церон задрал голову и посмотрел на Леавис. Та улыбнулась ему.

— А я согласилась и сменила стражу на людей, преданных мне и только мне, — просто сказала она. — Простите, Ваше Величие. Я служила вам много лет, как и Церон, — но я люблю его. И между вами двумя я выбираю своего мужчину.

По лицу умирающего императора прошла судорога. Он уже не хрипел — задыхался. Пальцы его левой руки судорожно дёргались.

— Время для приказов прошло, — покачал головой Церон. — Я бы давно перерезал тебе горло, но, кажется, я так же сентиментален, как и ты. Наши последние минуты… почему-то я не хочу их лишаться.

— Церон, — предостерегающе произнесла Леавис, указывая на нас.

— Тень проклят мной и остановит девчонку в случае чего, ты же помнишь, — отмахнулся Церон. — Если ты беспокоишься об Адриане, он беспомощен. Мы уже победили, Леа. Ты и я, мы — будущее.

На его лице сияла холодная улыбка. Он не любил Леавис ни капли, и все, кроме самой Леавис, отлично это понимали. Церон не брезговал ничем.

И он победил.

Разве что Конте мог помочь нам теперь. Но кто пропустит горстку охотников в императорский дворец, который будет охраняться втрое тщательнее, чем сейчас?

Тень поднялся.

— Хотя бы достань стрелу из его горла, — негромко предложил он. — Дай Адриану умереть. Он в агонии, а ты когда-то был его другом.

— Не замечал за тобой излишнего милосердия, — хмыкнул Церон. — Что ж, пожалуй, я так и сделаю. Я сказал ему всё, что хотел сказать.

Он выпустил руку императора. Взял вторую, всё ещё беспомощно скребущую по полу, и поднёс к его горлу.

— Вытащи стрелу сам, Адриан, — мягко сказал он. — Тебе пора. И… мне правда жаль.

Несколько мгновений двое демонов, связанных проклятием, призраками прошлого и странной, извращённой дружбой, смотрели друг на друга.

А потом император, вдруг улыбнувшись, провёл дрожащей рукой поперёк своего горла, не отрывая взгляда от Церона.

И этот жест можно было истолковать лишь одним-единственным образом.

Император отдал Церону последний в своей жизни приказ.

— Нет! — заорала Леавис, бросаясь к Церону. — Церон, нет!

Лицо Церона было искажено страшной гримасой. Но его рука, в которой был зажат стилет, была твёрдой и быстрой.

Едва Леавис коснулась его, Церон рухнул с перерезанным горлом и вмиг остекленевшими глазами.

Мёртвый.

— Если бы ты бросилась к императору, а не к Церону, ты бы успела убить его, а Церон был бы свободен от проклятия, — бесстрастно произнёс Тень, вставая. — Увы, тебе не повезло. Отойди и встань на колени, Леавис. Я решу твою судьбу позже.

Леавис смотрела на него ненавидящими глазами. Две секунды она выдерживала его взгляд.

Потом она шагнула назад и опустилась на колени, склонив голову.

— Да, Ваше Величие.

Тень кивнул мне:

— Следи за ней.

Стражи безмолвствовали. На их лицах было написано смятение.

— У Подземья должен быть император, или порталы закроются навсегда, — произнесла я громко и чётко. — Или убейте Ниро Мореро и будьте прокляты в веках, или сложите оружие и склонитесь перед ним.

Стражам хватило мгновения. Послышалось бряцанье металла, и каждый из стражей положил обнажённый меч перед собой и опустился на одно колено, ожидая минуты, чтобы дать новую присягу.

Император всё ещё был жив. Тень опустился перед ним на колени и склонил голову.

— Я любил свою мать и вашу сестру, — тихо сказал он. — Если бы был способ спасти её умирающего брата в эту минуту, я бы… поколебался, но использовал его. Но едва я выну стрелу, вы истечёте кровью, Ваше Величие. Что мне сделать, Адриан? Ты сильный демон и проживёшь ещё несколько минут, но не сможешь сказать ни слова.

Взгляд императора, устремлённый на Тень, сделался пристальнее, настойчивее. Словно уловив мысленный приказ, Тень низко склонился над ним.

Император приподнял дрожащую руку — и коснулся его лба.

Последнее благословение.

На губах его появилась слабая усмешка. «Императоры умирают тогда, когда захотят, — словно говорила она. — Прощай, Тень».

Император Адриан закрыл глаза — и в ту же секунду его дыхание остановилось. Грудь и горло сделались неподвижны: он был мёртв.

Подземье лишилось императора. И в то же мгновение обрело нового.

На миг по лицу Тени беспомощным призраком промелькнуло совершенно мальчишеское неверие. Словно он сам не мог поверить, что был свободен. Что его проклятие было снято, а сам он наконец достиг своей мечты.

В следующую секунду в его глазах появилась печаль. Сожаление. Прощание.

А мгновением позже Тень встал с колен, и его взгляд упал на императорский трон.

— Оповестите через порталы все города, — властно произнёс он. — Похороны императора состоятся через три дня, когда каждый из демонов поверхности явится, чтобы присягнуть мне на верность. К тому времени я решу, кого оставить в должности, кого одарить благосклонностью, а кого… убрать с глаз моих. Пусть это знают все.

Леавис низко поклонилась. Я стояла в окружении тел Церона и императора Адриана, глядела на Тень — и не находила слов.

— Мы поговорим позже, — ровно сказал Тень. — Иди, Дара. Мне нужно побыть одному.

Я безмолвно двинулась вслед за Леавис.

Но уже у выхода из зала я обернулась.

— Поздравляю вас, Ваше Величие, — произнесли мои губы, и я сама удивилась, как ровно прозвучал мой голос. — Надеюсь, ваш старший брат не будет возражать.

Три дня. Отсчёт начался. И когда стрелки на незримых часах достигнут нуля, Тень вступит на трон и совершит ритуальное жертвоприношение. Убийство невинной девушки, которое навсегда отвратит меня от того, чтобы прикоснуться к нему вновь.

Я должна была это изменить. Должна была остановить его. Но ни одной идеи, как это сделать, у меня просто не было.

Глава 17

— …Если ты посмеешь запереть меня здесь, — ледяным тоном произнесла я, — я кого-нибудь убью.

— Тебя похитят.

— Плевать! — закричала я. — Я хочу повидаться с Конте. Я хочу, чтобы это время он провёл во дворце — с тобой! И переубедил тебя, чёрт подери! Потому что ты идиот!

Мы стояли в бывших императорских покоях, когда-то принадлежащих Адриану. За спиной Тени ждал балкон, с которого открывался вид на всё Подземье, но ни Тени, ни мне не было дела до ошеломляющего вида.

— Ты останешься здесь, — повторил Тень. — Никто не посмеет угрожать мне твоей жизнью. По крайней мере, до коронации. С Конте я разберусь сам.

Он кивнул на стол, полный бумаг, и распахнутый потайной шкаф.

— Мне нужно разобраться с секретами Адриана. Если хочешь помочь — сядь и помоги.

— Доверишь мне тайны императорского двора?

— Только самые неважные.

Я покачала головой:

— Я отправляюсь к Конте, Тень. Дай мне охрану, если захочешь, но даже не пробуйте меня остановить, Ваше Величие. Иначе на коронации вы будете взбираться на трон на костылях.

Тень холодно улыбнулся:

— Вот даже как?

— Даже так. И если ты попытаешься бросить меня на кровать и зацеловать в разные места до изнеможения, а потом запереть здесь без одежды или что-то ещё в таком же духе, вспомни нашу первую встречу. В этот раз я всё-таки взрежу тебе и штаны, и всё остальное. Может, без костылей и обойдётся, но трости тебе точно не избежать.

Тень опустился на стул и устало потёр лоб. Бумаги разлетелись по пышному ковру, но Тени, очевидно, было наплевать.

— У меня столько дел, сколько у правителя Рин Дредена не было никогда в жизни, — утомлённо сказал он. — Я уверен в своей мечте. Я не отступлюсь. Я не желаю оправдываться перед тобой и перед братом, но девушка, которую мне нашли для жертвоприношения, — убийца, отравившая двух своих товарок на поверхности и ещё одну здесь, в Подземье, и в её виновности я убедился. Обряд состоится, я взойду на трон, и Конте не сможет меня переубедить, Дара. Ты сделаешь лишь больнее и мне, и ему, приведя его сюда.

Он редко называл меня по имени. Тень и впрямь был серьёзен.

И он нуждался во мне.

— Просто скажи, что не хочешь, чтобы я уходила, — тихо сказала я. — Даже на пару часов. Даже к Конте.

— И это тоже.

Я отвернулась от Тени. Шагнула на балкон и опёрлась о каменные перила, глядя с головокружительной высоты на дворцы, раскинувшиеся вдали, и трущобы, виднеющиеся ещё дальше. Цепочки огней и облака светлячков на горизонте. И ни единого дуновения ветра. Сумасшедший, безжалостный мир. И Тень хотел здесь остаться.

— Здесь не прольётся дождь, — произнесла я вслух. — Не выглянет солнце. Никто и никогда искренне не признается тебе в любви, а каждое жертвоприношение будет методично выжигать кусочек твоего сердца, пока ты не достанешь самые секретные бумаги Адриана и всерьёз подумаешь о том…

— Прекрати, — послышался голос Тени сзади.

— …О том, — неумолимо продолжала я, — чтобы кого-то проклясть просто для того, чтобы не оставаться одному. Скажешь, нет?

— Скажу. — Твёрдая ладонь легла мне на грудь, вынуждая развернуться. — И повторю ещё раз.

Я холодно взглянула Тени в глаза:

— А чтобы дошло лучше, сначала прикажешь мне обнажиться перед императором? Может быть, ещё и встать на колени и расстегнуть тебе штаны?

Скулы Тени вдруг покрылись едва заметной краской, и я едва сдержала улыбку. Этот приступ скромности был почти… очаровательным.

— Я отпускаю тебя к Конте, — вдруг сказал он устало. — И даю тебе эскорт. В обмен на одно обещание.

— На какое?

— Подумай о том, чтобы остаться, — просто сказал Тень. — Чтобы сделать это место своим домом.

— Своей тюрьмой, ты хочешь сказать.

— Если ты будешь говорить со мной таким тоном на людях, тюрьмой всё и кончится, — согласился Тень, не убирая ладони с моей груди. — Но всё может быть куда приятнее. К примеру…

Он вдруг запнулся. Помолчал. Невесело улыбнулся:

— Проклятье, ничего не могу придумать. И врать тебе тоже не могу.

Я положила ладонь поверх его ладони. Здесь, на такой высоте, нас не видел никто, и меня кольнула мысль, что, когда мы с Конте исчезнем из жизни Тени, никто не увидит его настоящего. Даже стоя совсем рядом с ним.

— Я не хочу, чтобы ты мне врал, — тихо сказала я. — И особенно не хочу, чтобы ты лгал самому себе. Может быть, вернёмся на тот остров? Ещё один последний рассвет, ты и я? Я нарву тебе ромашек, и может быть — ну вдруг? — ты увидишь, что твой дворец — такая же тюрьма, как и камера Церона. Пожалуйста?

Тень едва заметно вздрогнул. Неужели мои слова настолько попали в цель?

— Уходи, — жёстко сказал он, указывая на дверь. — Возвращайся с Конте или без него или не возвращайся вовсе, но сейчас — уходи.

Он до сих пор не произнёс ни слова о том, что думал и чувствовал. Ни о смерти Церона, ни об убийстве императора, ни о снятом проклятии и о грядущей коронации. Но я знала, что спрашивать его было бесполезно. Тень закрыл от меня часть себя, защищаясь от боли неминуемого расставания. И, возможно, больше не откроет её для меня вообще. Даже во сне.

Я подхватила клинки, лежащие у кровати, и вышла, не оборачиваясь.

Конте заключил меня в объятья, едва увидел. Охотники столпились вокруг, но Конте шикнул на них, и они исчезли в соседней комнате. Я, впрочем, успела улыбнуться Алассе и кивнуть Сетеру с Вепрем.

Едва я высвободилась из объятий Конте, я оглядела полуголую дыру, в которой они оказались. Единственная спальня, скромная кухонька, умывальная, где едва можно было повернуться.

Конте ухмыльнулся, заметив мою растерянность:

— Не очень-то похоже на хоромы моего братца, да? Пошли на крышу, поговорим.

— Ты уже всё знаешь?

— Тень — наш новый император, — пожал плечами Конте. — Мне хватило.

Тень. Не Ниро.

Я вздохнула и последовала за Конте на узкую каменную лестницу, ведущую наверх.

Мы расположились на крыше. Конте достал ломоть чёрствого хлеба и круг подозрительно выглядящего белого сыра, и я, подумав, отщипнула кусочек. Во дворце у меня не было аппетита.

— Император проклял Церона давным-давно, — произнесла я. — Когда император узнал, что вы двое освободились от проклятия на пару мгновений, он немедленно приказал убить Церона, чтобы подобного не произошло с ним. Церон опередил его, смертельно ранил императора, а тот, умирая, сумел отомстить, приказав Церону умереть. Теперь оба мертвы, и вы с Тенью свободны.

— Коротко и ясно, — согласился Конте. — Приятная мелочь насчёт свободы. Я почувствовал… что-то, но не был уверен.

— Сложно поверить, что всё позади, — тихо сказала я.

— Ещё как. — Конте глубоко вздохнул. — Наверное, ещё неделю буду ходить и не верить. Церон мёртв? Надо же, мой младший братец наконец свободен. Да ещё и сбылась его мечта — ну, если вообще вспоминать о такой скучной детали, как императорский трон. Что он чувствует по этому поводу?

— Кто, трон?

— Мой брат, балда. — Конте беззлобно дёрнул меня за растрепавшуюся прядь. — Думаешь, я не беспокоюсь об этом болване каждую минуту? Даже когда уплетаю местный ошеломительно вкусный завтрак?

Я покачала головой:

— Я пыталась спросить, но он ничего мне не рассказывает. Я упросила его привезти вас всех во дворец, чтобы вы с ним побыли вместе до коронации, так что, может быть, он расскажет тебе?

— Надеюсь, — пробормотал Конте. Он вдруг нахмурился. — Похороны императора. Знаешь, что это значит?

— Что?

Его глаза зажглись.

— Это значит, что все влиятельные демоны с поверхности будут здесь. Да к чёрту «влиятельных», вообще почти все демоны будут здесь! Понимаешь?

— Самое время, чтобы разбить Зеркало… — прошептала я. — И закрыть все порталы. И тогда все демоны останутся на этой стороне.

Конте ухмыльнулся:

— Разве ты не для этого тащишь нас во дворец?

Охотники собрались быстро. Оружие, зелья, остатки горючей смеси, запасная одежда и немногие мелочи. Уже перед самым выходом я отвела Алассу в сторону.

— Твоё зелье горчило, — очень тихо сказала я. — До невозможности. Я выплюнула его и не смогла проглотить ни капли. Я боюсь, как бы не отравилась ты.

Аласса смерила меня очень странным взглядом.

— Ты собирала сплетни в Янтарном квартале. Хейко так и не объяснили тебе, как действуют зелья?

— Как-то не до этого было.

Аласса вздохнула и сжала мою руку.

— Всё будет хорошо. Конте мы ничего не скажем и остальным тоже… но я достану тебе кое-что. Будет горько, но потом придёт твой женский цикл, и ты обо всём забудешь.

Я моргнула:

— Это что за «кое-что» такое?

— Зелье было горьким, — терпеливо произнесла Аласса. — Оно бывает горьким только для тех, кто ждёт ребёнка, чтобы будущая мать случайно не навредила малышу. От одного зелья никакого вреда не будет, тем более что ты ничего не проглотила, но больше не пей: не поможет всё равно.

— Не поможет… от… от чего именно не поможет? — Я заморгала. — Аласса, я…

…Зелье бывает горьким лишь для тех, кто ждёт ребёнка?

Я — жду ребёнка?

Нет. Не может быть. Невозможно. Это про кого-то другого, не про меня. Мы с Тенью занимались любовью всего-то несколько раз, мы не могли, я не могла…

Мне очень хотелось привалиться к стене или скорчиться в углу. Но мужчины ждали нас внизу, и сейчас было не время.

— Ты должна избавиться от этого ребёнка, — с нажимом произнесла Аласса. — Полукровка с императорской кровью? Знаешь, насколько это опасно? Ты подставишь под удар всех нас. Вообще всех. Весь чёртов мир на поверхности.

— Конте… — начала я.

— Дело другое. Он уже есть. Ребёнка ещё нет.

— Но будет, — тихо возразила я.

Я сама не знала, что заставило меня так сказать. Дурацкое чувство. Мне не было и двадцати, мы с Тенью собирались расстаться, у меня не было ни дома, ни родителей, и некому было меня поддержать. Кроме Конте, у которого никогда не было своих детей, а я со своим ребёнком только помешаю ему создать свою семью.

А ещё я была охотницей на демонов, и это значило, что я могла оставить своего ребёнка сиротой в любой момент. А ещё мой ребёнок будет полукровкой, а я человек, и я понятия не имела, как будет протекать моя беременность. А ещё…

…Но я знала, что не передумаю.

Аласса остро посмотрела на меня:

— Не сходи с ума. Думаешь об отце ребёнка? О Тени? Ты больше его не увидишь. Разобьём мы Зеркало или нет, вернёмся домой или нет, вместе вам двоим не быть. Будешь растить ребёнка одна? Вы с Тенью были вместе в катакомбах, так что пойдут слухи, а там и до покушений недалеко.

Я дёрнула плечом:

— Конте как-то справился.

— Потому что никто не знал, кто он!

— И про моего ребёнка никто не узнает. — Я прикрыла глаза. — В Рин Дреден я не вернусь. Слишком много… воспоминаний.

— Дара…

— Я знаю. Но я приняла решение.

Аласса молча обняла меня и поцеловала в лоб.

— Мы с тобой, — тихо сказала она. — Что бы ни случилось, мы поможем. Скажешь Конте?

Я невесело улыбнулась.

— Позже. Мне… мне нужно привыкнуть к этой новости самой.

Она кивнула.

— Идём. Нас ждут.

Я молча последовала за ней. И, уже выходя в переулок, где нас ждал эскорт гвардейцев, я подумала о том, что так и не задала Конте самый главный вопрос.

Если мы разобьём Зеркало и лишим Подземье порталов, что будет с нами дальше?

Что будет с моим ребёнком? И что случится со мной?

Тень распорядился, чтобы ему подготовили покои, выходящие в живой сад. Те, что принадлежали его матери когда-то, — и те, что Адриан так и не решился отдать никому другому.

Я сидела на полированном каменном подоконнике и смотрела на деревья. Был вечер, и яркие огни сменились ночными, окрашивая сад в оттенки сиреневого и голубого. Безумно красиво.

Но если я останусь в Подземье, это все деревья, которые я когда-либо увижу вновь. И это тёмное осеннее очарование быстро утратит всякий смысл.

Нет. Мой ребёнок увидит солнце. В этом я была уверена, как никогда.

И именно поэтому, как бы нечестно это ни было, я не собиралась говорить Тени. Я не верила, что он оставит меня здесь насильно, но вводить его в искушение я тоже не собиралась. К тому же если Тень всю жизнь будет закрывать глаза с мыслью, что его сын растёт вдали от него и Тень никогда его не увидит…

Я не могла этого допустить. Лучше ложь, чем такое знание.

В душе вдруг шевельнулась слабая надежда. Теперь, когда я жду ребёнка, может быть, Тень всё-таки решится отправиться со мной на поверхность? Домой, в Рин Дреден, который ждёт его? В скромный дом у реки? Куда-то, где мы трое будем счастливы, где Конте будет рядом, где охотники, которые стали моей семьёй, помогут мне в самом важном деле в моей жизни? Мне было девятнадцать, я была совершенно растеряна, а присутствие тех, кто был мне близок, придавало мне сил. Я вдруг представила Вепря, меняющего пелёнки, чтобы я в кои-то веки могла поспать, и невольно захихикала. С него станется научить малыша паре заковыристых ругательств ещё до того, как маленький Ниро начнёт ходить.

Я вдруг поняла, как его назову. Странно, но никаких сомнений у меня не было. Как и в том, что у меня будет сын.

Наследник императорского престола. Ох, чёрт.

Резная дверь открылась почти бесшумно. Я повернула голову.

— Начнём новый круг ссор и ругани, Ваше Величие? — спросила я негромко. — Или просто ляжем спать?

Тень криво улыбнулся, сбрасывая плащ. Он отказывался носить пурпурное облачение императора, всё ещё одеваясь по-прежнему. Но я знала, что это ненадолго.

— Второе. Сил на очередную перепалку после изнурительных бесед с Конте у меня нет всё равно.

Я подняла бровь:

— Что он тебе наговорил?

— Как обычно. — Тень устало вздохнул и присел на кровать. — Длинную речь, которую можно было легко свести к одной фразе. «Я люблю тебя, и ты мне нужен».

— Причём с обеих сторон, — тихо сказала я.

Тень прищурился, глядя на меня:

— Думаешь, я яростно буду это отрицать?

— Как мальчишку вроде тебя вообще можно допускать до престола? — задумчиво сказала я. — Император, умеющий шутить? Да тебя обсмеёт всё Подземье.

— Наоборот, это я посмеюсь последним, — хмыкнул Тень. — Когда-то я говорил, что мои шутки тебе не понравятся.

— Что ты будешь делать, когда мы с Конте исчезнем? — негромко спросила я. — Бродить по коридорам в одиночестве? Сидеть в тронном зале с книгой? Теперь к твоим услугам все библиотеки Подземья, в конце концов. Твоё наследие — у твоих ног.

— Знаю. — Тень откинулся на покрывало и прикрыл глаза. — Я рассчитывал на то, что Адриан будет жить и править ещё месяцы. Несколько лет, может быть. Что за это время ты… свыкнешься.

— И как бы это выглядело? Я бы читала тебе мораль по утрам вместо завтрака?

— Обнажённой? — Тень открыл глаза и приподнял бровь. — Тогда я согласен даже на лекции по этикету.

Я фыркнула, и он невольно улыбнулся в ответ. Я протянула руки:

— Иди сюда.

Тень, помедлив, встал с кровати. Отложил в сторону катану, подошёл ко мне и присел рядом на подоконнике. Коснулся моих коротких прядей:

— Когда я отрезал тебе косу, я думал, ты меня возненавидишь, — негромко сказал он.

Я хмыкнула:

— За что? Мне идёт.

— Ты когда-нибудь меня ненавидела? Вообще? Мы начали как смертельные враги, в конце концов.

В его глазах было странное напряжение.

Я покачала головой:

— Нет. Никогда. Я с самого начала не хотела тебя убивать. Ты… ты был особенным, и, когда я увидела тебя во сне, мне показалось, что я смогу тебя понять.

— А когда я заставлял тебя пить кровь Церона? Видеть его во снах?

— Даже тогда, — просто сказала я. — Я не чувствовала ненависти, Тень. Я не знала о твоём плане, не знала, что ты собираешься меня спасти. Но я чувствовала, что ты желаешь, чтобы было иначе, и… Мне было тебя жаль.

Тень повернул голову, отрешённо вглядываясь в сад.

— Жалость, — проронил он. — Сожаление. Именно то чувство, которое я испытываю сейчас. С той самой минуты, когда исчезло проклятие.

Я заморгала.

— Что?! Хочешь сказать, и Церону умирать не следовало? И императору?

Тень покачал головой.

— У меня нет абсолютно никаких сомнений, что их стоило убить, — спокойно сказал он. — Я ударил бы Адриану в спину, я отрезал бы голову Гирену, я уничтожил бы любого своего соперника без малейших колебаний.

— Тогда что изменилось?

— Мне их жаль.

Три простых слова в тишине.

И императорский сад, расстилающийся перед нами. Сколько убийств видел этот ручей, мирно журчащий между мхов? Сколько императоров, отдающих безжалостные приказы, задерживались у облетающих осин? Сколько обнажённых девушек погибло на алтаре, спрятавшемся в тени можжевельника?

…И сколько императоров, гуляющих среди призрачных лип и клёнов, сожалели о своих врагах? До этого момента?

Моё сердце сжалось.

— Меня это пугает, — наконец сказал Тень. — Я не могу позволить себе жалость, тем более такую жалость. Я не хочу меняться в эту сторону.

— С Конте вы об этом говорили? Что ты жалеешь Адриана? Жалеешь Церона?

Тень покачал головой:

— Нет. И не будем говорить. Это минутная слабость, не больше. Вы уйдёте через портал, и через месяц, самое большее через два, она сойдёт на нет. Я о ней даже не вспомню.

— А может быть, она всегда была с тобой? — тихо возразила я. — Ты никогда не совершал жертвоприношений. Ты спас Маару на состязаниях. Едва став повелителем Рин Дредена, ты усилил стражу, чтобы соблюдались законы, и сам ринулся в катакомбы, рискуя жизнью, чтобы защитить людей.

— Это в прошлом.

Я хмыкнула:

— Ой ли?

Тень поднял бровь:

— Хочешь решить этот спор поединком? Лучше сразу выбирай, где я буду наслаждаться своим призом. Подоконник, сад или кровать?

— Рано бахвалишься.

— Боишься проверить?

Мы обменялись усмешками.

— Коронация послезавтра, — после недолгого молчания сказала я. — У нас ещё одна ночь, а потом ещё одна. А потом…

— Ты не останешься, — утвердительно сказал Тень.

— Ты же знаешь.

Тень, помедлив, кивнул.

— Вас пропустят через портал. Золото, драгоценности… если тебе нужно что-то ещё…

— Пары сундуков с золотом и драгоценностями хватит, спасибо, — серьёзно сказала я. — Можно ещё отломить кусок императорского дворца, но, боюсь, он не влезет в повозку.

— И обратно вы не вернётесь, — очень холодно произнёс Тень. — Ни один из вас. Я и так беру на себя немалый риск, отпуская своего старшего брата на свободу.

— Да, — так же холодно ответила я. — Это навсегда.

— И всё же ты до последнего надеешься, что я передумаю.

— Как и ты.

Наши взгляды вновь встретились, и на этот раз никакого холода в них не было. Только грустное тепло.

— Светлячки всегда летят к огню, — проговорил Тень. — Но никто не слышал, чтобы огонь летел к мотыльку, прося, чтобы его любили и защищали. Огонь горит в одиночестве.

— Упрямо.

— И не выказывая слабости.

Две короткие усмешки навстречу друг другу. Словно два мотылька, порхающих у общего костра.

— Я бы зажгла для тебя огонь, — негромко сказала я. — Когда я вернусь, я каждую ночь буду зажигать свечу в пентаграмме. Чертить в ней твоё имя и ждать тебя.

— Будешь надеяться, что я в Подземье начерчу такую же пентаграмму и вернусь к тебе? — хмыкнул Тень. — Думаю, Конте быстро надоест делиться с тобой кровью.

— Посмотрим. — Я посмотрела прямо на него. — Но от мечты я не оступлюсь. Я буду тебя ждать, Ниро Мореро. Всегда.

— Я знаю, — тихо-тихо сказал Тень.

Я протянула руку, и наши с Тенью пальцы сплелись. Аромат осенней травы и хризантем доносился из сада, тихо журчала вода, и я вдруг подумала, что хотела бы жить здесь, если бы это значило, что мы будем вместе всегда. Если бы только существовало волшебное зелье, выпив которое, я бы навсегда забыла о демонах, рабстве и жертвоприношениях — и о мире за пределами этих покоев.

Вот только это уже была бы не я.

…Если бы мы вместе могли изменить Подземье. Но даже Тень знает, что это невозможно. Сотни тысяч демонов не переубедить: мы просто погибнем, причём быстро и бесславно. Всё, что мы с Конте можем сделать, — захлопнуть между нашими мирами дверь.

Я сделала глубокий вдох. Завтра прибудут последние демоны. Следующей ночью мы закроем Зеркало.

И будь что будет.

Когда Тень наконец заснул, я долго сидела у его постели, глядя на него. На закрытые глаза, правильную линию носа, губы, которые так хотелось поцеловать.

Он проживёт ещё сто лет. Может быть, даже дольше. Как император из сказки, которую Тень когда-то мне рассказывал.

…Неужели и с нами всё будет так же, как в этой сказке? Тень вернётся за мной, но будет уже слишком поздно и меня не будет в живых?

— Ты так и не признался мне в любви, — прошептала я. — Впрочем, оно и к лучшему. Представляешь, если бы я не смогла уйти от тебя после этих слов и пять лет спустя мы превратились бы в новую Ширу и нового Адриана? Я начала бы ревновать и бояться соперниц, а ты устал бы от постоянных ссор. Я не хочу так жить. Я не могу так жить. И меньше всего я желаю, чтобы это видел наш сын.

Я вздохнула.

— Мне немного, совсем чуть-чуть, жаль, что наши последние дни не наполнены хохотом и безумной страстью. Я, голая, на личном алтаре императора в кружевных остатках белья… не говори, что тебе не приходила в голову такая картина.

Я невольно ухмыльнулась. О, ещё как приходила. Наверняка.

— Я всегда буду тебя любить, — шёпотом завершила я. — Но сейчас мне слишком грустно, чтобы прийти в твой сон. Так что я буду просто смотреть, как ты спишь, и ждать минуты, когда ты откроешь глаза, чтобы улыбнуться тебе.

…В последний раз. Но Тень об этом ещё не знает. Как и о том, что следующей ночью его будет ждать снотворное. И когда меч Конте вонзится в самую сердцевину Зеркала, Тени не окажется рядом, чтобы его остановить.

Я знаю, что ты меня не простишь, Ниро Мореро. Но я готова с этим жить.

Глава 18

Каменные двери спальни распахнулись среди ночи с такой силой, словно их выбили тараном. Осколки камня разлетелись по комнате, но я этого уже не видела: боевое зелье хлестнуло меня, подстёгивая, и я взлетела в прыжке, вскидывая клинки.

Нас с Тенью атаковали.

На мне была лишь ночная сорочка до середины бедра, сплетённая из чёрных кружев, и белоснежный шарф, который я носила вокруг предплечья, не снимая.

И удар чужого меча пришёлся прямо по этому предплечью. Удар, который в любое другое время отрубил бы мне кисть, навсегда оставив калекой, — пришёлся вскользь.

Я неверяще смотрела на разрубленный шарф, падающий с невредимого запястья. Здоровенный демон в синем осклабился, отшвыривая сверкающий клинок, — и обернулся в демоническую форму. Время словно остановилось, пока огромный звериный коготь летел к моему глазу…

…И шлёпнулся на пол в брызгах крови, когда по нему прошлось лезвие катаны.

— В сторону, — раздалась короткая властная команда.

Я посторонилась, и катана, описав великолепную дугу, разрубила демона пополам.

Но за ним вбежали ещё трое.

Демоны влетали в спальню один за другим. По меньшей мере четверо в синих мундирах — и ещё столько же в демонической форме. Я бросила один лишь взгляд на безжизненные тела стражей в металлических доспехах, лежащие у входа, и поняла всё.

Переворот. Чёртов переворот.

А мы были не в старой спальне императора, и тайного хода тут не было.

Плевать.

Я перевернулась в воздухе, оттолкнулась от стены и ударом крест-накрест взрезала обе конечности ближайшему демону, пронзив их до кости. Уже не слыша дикого вопля, повернулась направо и ударила пяткой и клинком одновременно. Промазала: горло демона осталось цело. Но меня устроила и разрубленная челюсть.

— Где Арис и твои чёртовы люди! — бросила я, вставая с Тенью спиной к спине. — Дай сигнал, дьявол тебя подери!

— Мне выйти из покоев и позвать их погромче? — поинтересовался Тень. — А ты пока отвлечёшь остальных?

— Да уж отвлеку, — процедила я, отшвыривая жёстким ударом двух демонов сразу. Один и впрямь загляделся на мою грудь в вырезе сорочки, и я едва подавила нервный смешок. Мне было не до смеха. Наши силы были неравны. Очень неравны.

— Кто хочет тебя свергнуть? — бросила я. — Тень, что происходит?

— Вот что, — раздался новый голос.

Демоны расступились, и вперёд уверенной походкой вышел седовласый демон. Мои глаза расширились. Я знала его. Распорядитель состязаний в Гильдии Клинков!

— Стоило будить меня среди ночи, чтобы вручить очередной приз за победу в состязаниях, — бросил Тень, не опуская катаны. — Веймер, какого дьявола?

— Ваше Величие. — Распорядитель поклонился Тени, едва удостоив меня взглядом. — Я представляю собой… обеспокоенных граждан. И недовольную часть аристократии.

— Настолько недовольную, что она считает, что Подземье проживёт без императора? — резко спросил Тень.

— Почему, с императором. — Веймер развёл руками. — Вот только этот император будет всем удобен. Твоя кровь будет питать Зеркало, но остальными делами тебя обременять никто не будет. Проще говоря, ни для чего другого ты не будешь нам нужен.

— Зеркало не питает императорская кровь, отданная насильно, — устало сказал Тень. — А если заглохнет Зеркало, закроются и все пути на поверхность, в измерение людей. Вы совсем посходили с ума?

Веймер не повёл и бровью.

— Я симпатизировал тебе, Тень, — с сожалением произнёс он. — Как воин ты великолепен. Но императора-полукровку с человеческой девкой мы не потерпим. Особенно если он укрывает охотников и прилюдно отказывается от жертвоприношения на состязаниях.

— Мне показалось, ты ему посочувствовал, — тихо сказала я. — В ту минуту, когда Тень отказался от жертвоприношения.

— Все мы когда-то колебались, — холодно ответил Веймер. — Юнцу из гильдии это простительно: от него требуется только сражаться. Но император, проявивший слабость, недостоин им оставаться. Тебе конец, Тень.

— Правда? — раздался весёлый голос сзади. — А по-моему, конец пришёл именно тебе, бескрылая демонюка.

Раздался звук удара, и демон, стоявший рядом с Веймером и не успевший обернуться, рухнул как подкошенный.

— Увидел Мелвера в коридорах вместе с этими ребятами, — сообщил Конте, шагая вперёд. Вепрь и Аласса стояли прямо за ним. — Очень удивился и от удивления проткнул его насквозь. Как-то у нас с ним сразу не получилось дружбы: слишком уж невежливый парень.

— Ещё бы, — пробормотала я. — Отвёз Тень в Подземье и даже разрешения не спросил.

Веймер высокомерно оглядел комнату. Меня, стоящую в чёрной кружевной ночной сорочке, полуобнажённого будущего императора с катаной и глубоким порезом на плече — и, наконец, раненых демонов, стонущих на полу.

— Нас всё же больше… — начал он.

В следующую секунду стилет, вылетевший из руки Алассы, проткнул ему грудь. Веймер рухнул без звука.

— Сдавайтесь, парни, — посоветовала Аласса. — Переговоров я не люблю.

Демон, стоящий возле дверей, осклабился:

— Вот уж нет, человеческая девка.

Аласса пожала плечами, кивнув налево:

— Тогда встречай подкрепление.

Стражи в металлических доспехах ворвались в комнату, круша и остатки дверей, и нападавших с такой скоростью, что меня чуть не отнесло в сторону от Тени.

Арис быстрым чётким шагом зашёл в комнату последним.

— Предателей среди стражи не было, — произнёс он.

Тень поднял бровь:

— Кто тогда провёл их сюда?

— Похоже, что Шира, — неохотно произнёс Арис. — Она успела сбежать, и на прошлом приёме она очень отличала младшего сына Веймера. Прости, Тень. Я упустил её. Больше такого не повторится.

— По крайней мере, не скоро, — спокойно произнёс Тень. — Особенно после того, как все участники заговора получат своё.

Я поёжилась от его тона.

Арис кивнул мне:

— Думаю, Шира очень хотела отомстить именно тебе. Сама понимаешь почему. Впрочем, когда мы её найдём, надеюсь, место в первом ряду на её казни тебя утешит.

Я вздрогнула, когда поняла истинный смысл его слов.

— Шира будет казнена?

— После того как она покушалась на тебя? — Арис хмыкнул. — Смеёшься? Раньше в таких случаях вырезали всю семью.

Я перевела взгляд на Тень:

— Всю семью? И даже детей?

— Подземье сильно своими традициями, Закладка, — невесело произнёс Конте, глядя на брата. — Так, Ниро?

Тень вздохнул, оглядывая разгромленную спальню. До меня вдруг дошло, что я была полуодета, и я спешно завернулась в длинный атласный халат.

— Ещё одна бессонная ночь, да? — усмехнулся Конте. — Привыкай. Если останешься здесь, такие сюрпризы будут радовать тебя регулярно.

Тень вложил катану в ножны.

— Арис, убери отсюда всех и проводи охотников в их комнаты. Мне нужно поговорить с братом. Конте, Дара, следуйте за мной.

Тень провёл нас в неожиданно аскетично обставленный кабинет. Потёртые томики на полках, потухший камин, сбитая мозаика на полу… И больше ничего, кроме бумаг, стола и нескольких стульев.

— Скромно для императора, — заметил Конте.

— Это временно. — Тень уселся на краешек стола. — Это кабинет Ариса, а он не очень-то привык к роскоши; я когда-то вытащил его из трущоб. Нам надо поговорить.

— О чём?

— О вас двоих… точнее, пятерых, — голос Тени был отрывистым и резким. — Если вы желаете уходить, уходите сейчас. Ещё пара бесед, страстных объятий, слёз и ромашек у изголовья постели ничего не изменят, а ненависть и презрение в ваших глазах — не то прощание, которое я желал бы запомнить. Вас проводят через ближайший портал со всем необходимым.

Мы с Конте переглянулись.

— Нет, — одновременно произнесли мы.

Тень поднял бровь:

— И почему же?

— Потому что мы не договорили, — произнёс Конте. — Потому что мы не попрощались. И потому, — его голос упал до шёпота, — что ты очень, очень пожалеешь, что у тебя никогда больше не будет настоящей семьи. Ты даже не догадываешься как. И я хочу уберечь тебя от этой ошибки.

Мои глаза расширились.

Конте знал. Знал, что я жду ребёнка.

— Чего ты хочешь? — только и сказал Тень.

— Отложи своё превращение в чудовище на один день. Побудь с нами. Запрети себя тревожить до закат… — Конте осёкся. — До вечера. Сделай это для меня, Ниро.

Тень очень долго молчал.

— Куда мы пойдём, Конте? — наконец спросил он, и я впервые за долгое время услышала в его голосе растерянность. — Куда?

Конте улыбнулся ему. Шагнул к брату и взял его руки в свои.

— Домой.

Светлячки играли в саду, и цветные мхи переливались на каменных стволах. Словно много лет назад, когда Конте и Ниро Мореро были детьми.

Конте не повёл нас в развалины дома, и я знала почему. Когда нас здесь уже не будет, у Тени останется вдоволь времени, чтобы бродить по опустевшим комнатам, предаваясь воспоминаниям. Сейчас же Конте хотел привести брата туда, где ничего не изменилось.

В сад. Туда, где они были счастливы.

Я с замиранием сердца следила, как в глазах Тени светится узнавание, а на губах то и дело вспыхивает задумчивая улыбка. Он давно уже не был тем мальчишкой, который с сияющим видом когда-то бегал по этим дорожкам, окликая брата. Но в эту минуту, казалось, призрак юного Ниро Мореро коснулся его вновь, ожил и расцвёл рядом с нами.

Призрак, чьи крылья были светлыми. Впрочем, разве Ниро Мореро нужны были крылья, чтобы быть счастливым?

Из невозможного далёка до меня вдруг донёсся звонкий мальчишеский крик:

«Конте, смотри, как я сейчас полечу!»

«Демоны не летают, балда!»

«Неправда! Я тебе докажу!»

…Игра воображения, конечно. Но почему-то я была уверена, что так и было.

Ниро мечтал обрести крылья, чтобы взлететь. И счастливая детская мечта обернулась грёзами Тени о тёмном древнем искусстве — и проклятием, которое его настигло. Даже теперь, когда проклятие было снято, он не мог обрести свободу.

Потому что свобода сделалась бы для него поражением.

Я шла по узкой дорожке, впитывая в себя кусочек их детства. Всюду виделись призраки: двое мальчишек с тренировочными мечами, юный Ниро, устроившийся на ветке с книгой, Конте, прячущий клубнику для младшего брата…

— Когда-то, — негромко произнёс Конте, устраиваясь под каменной сосной, — мы помыслить не могли жизнь вдали друг от друга. Я хочу показать тебе, что ничего не изменилось.

Тень, помедлив, сел рядом.

— Закрой глаза.

Тень бросил быстрый взгляд в сторону ворот, где ждала охрана. И послушно закрыл глаза. На его спокойном и холодноватом лице не было ни следа ожидания чуда, и даже его дыхание оставалось ровным. Но я видела, как билась жилка на его шее. И как во всём его облике вдруг произошла едва заметная перемена, словно вдали вспыхнул огонёк.

— Я мечтал о кораблях, — вдруг сказал Тень. — О больших-больших кораблях. О море, которого никогда не видел Альдемаро. Почему я сейчас об этом думаю?

— Потому что ты чувствуешь, как пахнет корицей, — ухмыльнулся Конте, доставая кусок булки и разминая её в пальцах. — Кое-кто перепачкал ею все морские гравюры, и образ остался с тобой навсегда.

— Кто бы говорил, — фыркнул Тень. — Ты оставил жирные пятна на всех моих любимых страницах «Пути».

— Потому что кое-кто, не будем показывать пальцем, спрятал от меня эту книгу после…

Я закрыла глаза и легла на мох, вслушиваясь в их беседу, но слыша её словно издалека. Конте прибёг к своей последней, самой главной и самой драгоценной защите — к детству. К общим воспоминаниям, которые никуда не делись и не могли деться.

Он был прав, и он был искренен. Но моё сердце заныло. Потому что мы оба скрывали от Тени самое главное.

Моего ребёнка.

— Тень, — вдруг сказала я, не открывая глаз. — Ниро. Представь, что у тебя будут сыновья. Они могут вырасти так, как выросли вы с Конте: в почти человеческой семье, где царит любовь, и тогда память о детстве будет им защитой всю жизнь. Или они вырастут во дворце, лишённые человеческой половины. Вырастут такими, как Адриан.

Я приподнялась, открыв глаза, и посмотрела прямо в лицо отцу моего ребёнка. Ниро Мореро, который об этом не знал.

— Сегодня ты выбираешь не только для себя, но и для своих детей, — тихо сказала я. — И они не могут говорить за себя.

Глаза Тени расширились.

— А ты бы их хотела? — еле слышно произнёс он. — Со мной?

— Конечно.

Тоненькая нить изо взгляда во взгляд протянулась между нами, и я вдруг почувствовала, что её не порвёт ничто. Что она останется между мной и Тенью навечно, где бы я ни была. Где бы он ни был.

А потом Тень резко встал.

— Ты куда умнее, чем я думал, Конте, — хрипло сказал он. — Ты оказался куда ближе к тому, чтобы меня переубедить, чем ты сам подозреваешь. Но ты ошибся. Знаешь в чём?

— В чём? — спокойно спросил Конте, глядя на него снизу вверх.

— Если я отправлюсь с вами не потому, что этого хочу я, а потому, что этого хотите вы, я буду несчастен с вами всю жизнь. Потому что это будет не мой выбор. А значит, — по лицу Тени прошла судорога, — со мной будете несчастны и вы. И… мои дети тоже.

Я побледнела.

— Ниро…

— Я решил.

— Правда решил? — резко спросил Конте, тоже вставая. — Может быть, причина в другом? Ты боишься, что отправишься с нами, а мы будем с тобой несчастны. Боишься, что ты этого не стоишь. Боишься взвалить на себя ответственность за наше счастье — и проиграть. Боишься, что раз ты не можешь нас контролировать, то обязательно нас потеряешь. И ищешь утешения в тёмном искусстве, потому что оно не предаст тебя никогда.

Его голос сделался тише.

— Но ты не проиграешь со мной и с Закладкой, Ниро. Потому что ты нужен нам, любой, каким бы ты ни был. Ты стоишь любого риска. И если кто-то не стоит тебя, если кто-то тебя не заслуживает, так это Подземье и его мёртвые императоры с их тёмным искусством, ради которого приходится жертвовать чужими жизнями. Ты сам это знаешь. Когда мы вдвоём, вместе, и готовы пожертвовать собой ради другого, мы способны даже преодолеть проклятие. Неужели это ничего не стоит?

Тень постоял несколько секунд, глядя на каменную сосну. Потом вытянул руку, робко, почти благоговейно — и коснулся отполированной ветви.

— Я помню, Конте, — тихо сказал он. — Но это ничего не меняет.

Он бросил последний взгляд на дом. И двинулся к выходу из сада, не оглядываясь.

Последний вечер с Тенью запомнился мне лишь обрывками, отдельными образами, теряющимися в тумане.

…Свечи, горящие вокруг мраморного бассейна…

…Лёгкий десерт из взбитых сливок поверх медового мармелада из персиков…

…Разодранные кружева, отлетающие прочь…

…Пересохшее горло, пересохшие губы, но вода слишком далеко, а его обнажённое тело — слишком близко, чтобы оторваться от него хотя бы на миг…

…Протяжный тихий стон, скомканные шёлковые простыни и слёзы в уголках моих глаз…

…И моё имя, срывающееся с его губ.

А потом наступила ночь, и я поняла, что настало время для последнего шага.

Налить Тени снотворное. Аккуратно и незаметно, как учили меня хейко.

Тень с задумчивым видом сидел на бортике мраморного бассейна. Я бесшумно подошла к нему.

— Налить тебе вина? — негромко спросила я.

Он покачал головой:

— Думаю, что показать тебе напоследок. И, кажется, нашёл кое-что.

Тень потянулся было за халатом, но потом лишь небрежно пожал плечами. Я прищурилась. Хм. Это что, нам не понадобится одежда там, куда он меня поведёт?

В следующее мгновение Тень встал, продемонстрировав мне капли, стекающие с безупречных ягодиц. И, пока я любовалась на его подтянутую спину и роскошные бёдра, подошёл к стене и нажал незаметный рычаг.

И поманил меня за собой.

— Проклятье, когда же вы уже научитесь обходиться без своих подземных ходов, — пробормотала я, спускаясь за ним по узкой винтовой лестнице без перил.

Тень не обернулся.

— Сюда невозможно пробраться. Это путь в одну сторону. Увидишь.

Я только открыла рот, чтобы сказать, что мне совершенно не нужен очередной дворцовый чулан, как лестница закончилась. Я сделала шаг вперёд — и чуть не полетела носом вниз от изумления.

Мерцающий зелёный блеск мхов освещал небольшую пещеру с тремя изумрудными озерцами. Над водой поднимался пар.

Легендарные горячие источники Подземья.

— Ходит слух, что одно купание здесь продляет жизнь на пятьдесят лет, — произнёс Тень. — Веришь?

— Не очень, — растерянно произнесла я, глядя на малахитовые переливы на воде.

— А я — да. Иногда.

Тень протянул мне руку. И я, на мгновение забыв о снотворном, ждущем наверху, приняла её.

— Ты будешь жить долго-долго, — тихо произнёс он. — Обещаю.

У меня вырвался невесёлый смешок:

— Здесь, в Подземье? Помнишь, что было прошлой ночью?

— Везде, — голос Тени был уверенным и твёрдым. — Мы победили, Дара-Закладка. Мы пройдём через что угодно.

Он рассказывал мне сказку, и мы оба это знали. Но сейчас… ведь немного сказочной иллюзии напоследок никому не повредит, правда?

И… мне хотелось в неё верить. Если я и маленький Ниро, растущий внутри меня, будем жить долго-долго, может быть, я дождусь своего взрослого Ниро? Даже из императорского дворца?

Тень подвёл меня к верхнему озерцу и легко перенёс через край. Его рука случайно скользнула по моему животу, и я застыла. Вдруг он поймёт, хоть это и невозможно?

Но он лишь коснулся губами моего виска.

— Я найду все чудеса Подземья, — прошептал он. — И покажу тебе каждое.

— Мне они не нужны, — прошептала я в ответ. — Если у меня будешь ты. Там, наверху.

Мы замерли, прижавшись лбами друг к другу. Руки Тени легли мне на талию, скользнули по позвоночнику — и я поцеловала его первой.

А потом мы вдвоём опустились в воду. В мягкую, нежную шёлковую воду, горячую и ласковую, принявшую нас так, словно мы были в ней всегда.

Мы не занимались любовью. Просто плыли, держась за руки и не трогаясь с места.

Через несколько часов я покину Подземье навсегда.

Но сейчас это не имело значения.

Я едва запомнила, как мы вернулись. Просто в одну секунду я держала в руке бокал с вином, во вторую секунду капнула туда снотворное, а в третью повернулась к Тени, протягивая бокал ему. И молча глядела, как Тень выпивает его до дна.

Так просто. Впрочем, это всегда просто, когда тебе доверяют.

На мгновение меня пронзило дикое желание выбить бокал из его рук. Остаться. Рассказать ему правду, увести его с собой.

Но я знала, что это не сработает. У меня был план, и план этот был — обмануть его.

Я вдруг вспомнила, как Тень обманом напоил меня снотворным в ночь перед своей коронацией. Но легче мне от этого не стало.

— Вкус так себе, — пробормотал Тень, морщась. Зелье действовало не сразу, но взгляд его уже начал становиться затуманенным и сонным.

— Ляжем спать? — предложила я. — Словно сегодня самая обычная ночь. А утром попробуем отговорить друг друга в последний раз. Вдруг получится.

— Ммм.

Тень откинул покрывало и сел на кровать, зевая. Я устроилась рядом и, когда его голова коснулась подушки, прижалась щекой к его плечу.

— Какую бы сказку ты рассказала нашему сыну? — вдруг спросил Тень. — Если бы… до этого дошло, разумеется.

Мне стоило усилий не вздрогнуть.

— Я… знаю мало сказок Подземья, — произнесла я. — Но я помню ту, что ты рассказал мне. Об императоре, который вернулся за своей возлюбленной слишком поздно. Знаешь, мне кажется, всё было иначе.

— Как? — негромко спросил Тень.

Я помедлила.

— Император… покинул свою возлюбленную, — произнесла я. — Его ждал трон, и он не мог помыслить, что девушка, которую он оставляет, когда-нибудь сделается чем-то большим, чем красивым воспоминанием. Его манила власть, а жертвенную любовь он считал слабостью.

Тень молчал, но его молчание было уютным, не давящим. Сонным — и одновременно нежным. Словно мальчишка в нём тоже хотел услышать сказку до конца… и надеялся на счастливый финал.

Как и я.

— Но его возлюбленная продолжала ждать, — тихо сказала я. — Спокойно и уверенно, словно знала, что её любимый должен вернуться. У неё родился сын, и дом их был пронизан счастьем, не тоской. Другие мужчины глядели на неё кто с вожделением, кто с нежностью, но она лишь с улыбкой качала головой и желала им найти свою половинку. Она была одинока… но она не считала своё одиночество проклятием. Лишь облаком, которое должно было пройти, и тогда вновь взойдёт солнце.

— Но солнце могло никогда не выглянуть из-за облаков, — проронил Тень.

Я улыбнулась:

— И это ей говорили. Но она считала иначе.

Я помолчала.

— Её сын вырос охотником на демонов, сильным и красивым. И вот как-то он возвращался с дела, улыбаясь и думая, как его мать обрадуется очередной победе, как вдруг увидел демонов на старом кладбище. Они напали на какого-то путника, и он явно проигрывал в неравной схватке.

— Как это обычно и бывает, — произнёс Тень.

— Молодой охотник, разумеется, не испугался ни их демонической формы, ни численного преимущества. Он обнажил меч и бросился в схватку, и все демоны пали там же. Ни одному не удалось сбежать, ведь охотники беспощадны, особенно когда видят людей в беде: такова их работа.

Я приподняла голову и улыбнулась, глядя Тени в глаза. Я уже знала, что произойдёт дальше. А вот Тень — нет.

— Прохожий был тяжело ранен, и сын императора, который сам не знал о своём происхождении, предложил ему кров. Протянул ему руку, но спасённый отказался. Он глядел на одну-единственную могильную плиту так, словно вся его жизнь была похоронена под ней, — и отказывался уходить.

— Так это был… — Тень осёкся, когда я поднесла палец к губам.

— Пока не скажу, — строго сказала я. — Это моя сказка, так что я буду рассказывать её так, как хочу. Так вот, на этой могильной плите было имя бабушки охотника, которую тот никогда не встречал: она умерла ещё до его рождения. Её именем назвали мать молодого охотника, и, глядя на гостя, он впервые заподозрил, что тот оказался в их краях не зря. Но оставлять раненого на кладбище холодной и дождливой ночью он не собирался, так что чуть ли не силой закинул его руку себе на плечо и повёл домой.

Тень едва заметно улыбнулся мне, а я улыбнулась ему.

— Дверь открылась, — тихо сказала я. — Женщина обернулась от очага и увидела двух мужчин, которых она любила больше всего в жизни. Своего сына — и его отца, которого собственный сын спас от наёмных убийц на кладбище.

— Он вернулся, — тихо сказал Тень.

— Он вернулся.

Мы молча глядели друг на друга.

— А потом? — негромко сказал Тень.

Я с улыбкой покачала головой:

— Я не знаю. Но разве это важно? Ведь они были вместе.

Веки Тени дрогнули, закрываясь. Зелье наконец начало действовать в полную силу.

— Вместе, но ненадолго, — прошептал он. — Его жизнь… лежала… во дворце…

Глаза его закрылись окончательно. Он спал.

Несколько мгновений я прислушивалась к глубокому, ровному дыханию.

А потом провела рукой по его волосам, встала и, запретив себе думать о чём-то другом, начала одеваться.

Я собиралась быстро, не глядя на того, кого я опоила и кого мне вот-вот предстояло покинуть. Одежда, зелья, клинки Альдемаро — и императорский аметист, всё ещё горящий на пальце. Мой пропуск куда угодно.

Тень лежал на спине, прикрытый покрывалом до груди, и казался мирно спящим. На губах его была лёгкая улыбка, и его лицо вновь принадлежало юному Ниро Мореро, который в кои-то веки был спокоен и счастлив. Который услышал сказку с хорошим концом, которую так желал услышать.

Я коснулась пальцами его щеки на прощание. Ласка, на которую я больше не имела права.

— Возможно, ты победишь всех своих врагов, — прошептала я. — Возможно, ты будешь править долгие десятилетия и Подземье при тебе расцветёт как никогда. Получишь все свои сокровища и исполнишь все свои мечты.

Я грустно улыбнулась:

— Но ты так и не увидишь кораблей.

Я хотела обернуться в дверях. Безумно хотела. Но знала, что если обернусь, то мне не хватит сил уйти.

Каменные двери бесшумно закрылись за мной. Я кивнула стражам, указывая на свой перстень:

— Один из вас проводит меня к охотникам. Немедленно.

Глава 19

Люди Тени дважды и трижды проверили дворец, усилили стражу и перекрыли все подступы. Не один и не два тайных хода были не просто заблокированы — заложены наглухо. Но для пятерых охотников, крадущихся по дворцу и быстро, почти бесшумно выводящих из строя стражу, не существовало ничего невозможного. Мы смогли бы справиться даже с маленькой армией диких демонов, если бы захотели.

…Но дорога, ведущая к Зеркалу, оказалась для нас роковой.

Когда-то я шла здесь с закрытыми глазами, запоминая каждый поворот. И сейчас, молча и сосредоточенно идя рядом с Конте, я уверенно отмеряла шаги.

Не доходя до последнего поворота, мы замерли.

Впереди ждала стража.

«Будет тяжело, но мы справимся», — прочитала я в глазах Вепря.

Сетер и Аласса на миг сжали руки — и расплели их.

Конте шагнул ко мне, и по его глазам я поняла, что он хочет мне сказать.

Девушке, которая ждёт ребёнка, лучше держаться позади. Даже если она беременна лишь считаные дни.

— Закладка…

— Я знаю, но буду драться, как раньше, — тихо-тихо ответила я. — Ради вас всех, ради тебя и ради твоего будущего несносного племянника. Мы должны победить, а это значит, что я вам нужна.