Наемники. Книга 2 (СИ)

Глава 2

— Док, — голос Шамана прозвучал вполне бодро, — подъём, у нас гости.

— Гости? — тут же встрепенулся я, вскакивая на ноги.

— Гляди, — он протянул мне бинокль и указал на лес.

Действительно, в сторону форта двигались два всадника, причём один из них, вероятно, был ранен и ехал, склонившись к шее лошади. Второй была девушка. Она постоянно оглядывалась назад и что-то говорила своему спутнику.

— Если это 1704 год, а надо полагать, что так и есть, — то это индейцы, — сказал я, разглядывая гостей.

— Именно, — согласился Шаман, — едут спокойно, то есть не знают, что их соплеменники лежат неровными рядами, и уверены, что форт полностью контролируется.

— Подождём, — сказал я, — пусть въедут на территорию, и попробуем с ними поговорить.

— На каком языке? — поинтересовался Шаман, — я точно не знаю ни одного местного наречия.

— Будем надеяться, что кто-то из выживших сможет изъясниться и узнать у этой парочки, кто они такие. А заодно — что не поделили с бароном, — ответил я и поинтересовался: — Где Марина?

— На вышке, — Шаман кивнул в сторону постройки, — она и сообщила о гостях, ещё когда они в лесу были. Углядела в просвете между деревьями.

— Ладно, считаем, что выспались. Кащей спит?

— Да, в соседнем закутке. Ещё не поднимал его. Разбудить?

— Нет, пусть отдыхает, — ответил я, отдавая бинокль, — сами встретим парочку. Они не представляют угрозы, к тому же парень ранен и довольно качественно. Лошадь под ним серая, со следами красных пятен.

— Группа всадников, — раздался в рации голос Марины, — пока в лесу, но минут через десять вы их увидите. Приблизительно два десятка, и такие же размалёванные, как те, которых мы вчера приголубили. Едут не торопясь.

— Принял, — ответил Шаман и развернулся ко мне, — что-то подсказывает, ребятишки из разных племён. Да и девка всё время оглядывается на лес, словно ожидая погони.

— Может быть, её смущает то, что одна половина ворот нараспашку? Надо было прикрыть ещё вчера, а то словно приглашение в ловушку.

— Очень сильно тебя испугало? — рассмеялся Шаман, продолжая разглядывать парочку и периодически кидая взгляд на опушку.

— Настораживало, — ответил я, — и ведь недаром. Чёртовы дикари приготовили встречу. Кстати, разберёмся с этой группой, и нужно будет осмотреть сараи. Где-то ведь должны находиться семьдесят человек или их останки. Индейцы, на сколько помнится, каннибализмом не страдали, а стало быть, никого не съели.

— По поводу еды надо бы распорядиться. Раз Наташа не Наташа, а кухарка, пусть со своими дочками и дальше управляются, а то отощаем.

— Разберёмся, — согласился я.

Парочка была уже метрах в пятистах от ворот, когда на опушке показались всадники. Не ошиблась Марина. Размалёванные, чем напоминали по фильмам индейцев, вышедших на тропу войны.

Девушка, заметив преследователей, наклонилась к своему спутнику, что-то сказав, и они перешли на рысь, а учитывая, что сёдел под ними не было, парня стало телепать в разные стороны.

— По ходу, ты прав, — согласился я, — парочка не горит желанием встретиться со своими соплеменниками.

— Если они из разных племён, то и неудивительно, — ответил Шаман, — но что любопытно: за ними в погоню никто не устремился. Взмахнул кто-то рукой, показывая на форт, но как ехали не спеша, так и двигаются дальше. И, как мне подсказывает опыт, вот эта группа и те, кого вы вчера положили — одна шайка. А вот эти двое — из другой команды. Но ни те, ни другие не знают, что здесь произошло вчера вечером.

— Согласен, — ответил я, — поднимай Кащея, пусть сверху подстрахует, а мы спустимся к воротам и прикроем их.

— У девушки и раненого парня оружия не наблюдаю, а вот у приближающейся кавалькады есть пару берданок, и вижу за спинами колчаны со стрелами, — сказал Шаман, вешая бинокль на шею, — вот такая диспозиция.

Когда гости оказались на территории, я потянул тяжёлые ворота, но закрыть их полностью не удалось. Пришлось прибегнуть к помощи Шамана. Затянули и повесили бревно, которое, вероятно, служило засовом.

Девушка спрыгнула на землю и, указав рукой в сторону леса, громко проговорила взволнованным голосом одно единственное слово: «Абенаки!»

И теперь я смог её как следует рассмотреть. По лицу возраст я не определил: мог бы дать и семнадцать лет, и с тем же успехом — двадцать два. Волосы чёрные, с пробором посередине и прижатые к голове повязкой, напоминающей очелье, которое я видел на русских девушках на картинках XIX века. Глаза карие, не вытянутые, а наоборот — идеально круглые. Маленький подбородок, чуть пухлые губы — и могла бы сойти за красавицу, если бы не нос. Он на её лице совсем не смотрелся. Но и уродочкой не назвать — вполне приятная внешность. Одежда была сделана не из материала, а из шкуры животного, но хорошо выделанная, тонкая и прекрасно сидела на индианке. Юбка светлого тона, почти до колен, которую она тотчас оправила, так как, пока ехала верхом, задралась на две трети. Куртка тоже светлая, без рукавов, с треугольным вырезом типа декольте аж до ложбинки застёгнутая на большие деревянные пуговицы,. Грудь, вряд ли, тянула больше чем на двоечку, но для изящной фигурки этого было вполне достаточно. На ногах — полусапожки с серо-грязным мехом наружу. На шее — несколько ожерелий из маленьких разноцветных шариков.

— Абенаки, — сказал Шаман, — вот кого вы вчера нашпиговали свинцом. Но есть и плохая новость: живых мы не найдём. Индейцы ведь не брали пленных, как мне помнится. Всегда убивали своих врагов и снимали скальпы. А мне моя причёска дорога.

— Ну, значит, мы обрели союзников, — я кивнул на юношу, который всё ещё находился верхом. — Может, глянешь в таком случае, что с ним? А я поднимусь к Кащею.

Договорить не успел. Снаружи послышался дикий ор, который я сразу идентифицировал с криками краснокожих. Вспомнил, как их называли европейцы. Вот так же они орали в фильмах с Гойко Митичем. Как писали о нём — лучшим в мире индейцем.

Я оставил Шамана разбираться с раненым и взлетел по ступенькам наверх.

Виктор, приподняв голову над бруствером, смотрел вниз. Я присел рядом и тоже выглянул. Индейцы с визгами и криками носились вдоль стены и ворот.

— Что тут? — спросил я, скорее машинально, просто подумав, может, что ещё было, кроме беспорядочной суеты.

Кащей улыбнулся.

— Похоже на массовый психоз. Ехали спокойно и вдруг подняли лошадей в галоп и с тех пор ещё и орут. Некоторые постреливают из своих луков в брёвна. Хотя назвать это луками язык не поворачивается. Видел я однажды соревнование лучников. Дети лет двенадцати-тринадцати. Вот у них были луки — композитные, мощные. А это, — он кивнул в сторону краснокожих, — баловство одно.

— Но даже из этой игрушки, насколько я помню, они бледнолицым нервы трепали.

— Ну, это если вплотную подобраться. Шагов за двадцать, тридцать. Тогда по-любому скорострельность выше, чем у дульнозарядных. Ты мне лучше скажи, что с ними делать будем? Мы ещё с вашими трупами не разобрались, а уже новая партия подоспела. Ещё двадцать два человека. Такими темпами мы быстрее европейцев очистим территорию от индейцев, а я бы наоборот помог коренным жителям в борьбе с колониальными захватчиками.

— Согласен, — я кивнул, — не помню я по книгам, что за народ абенаки. Хотя не вижу ни одного отличия между ними. Они же в каменном веке живут до сих пор.

— А это абенаки? — заинтересовался Кащей.

— Индианка их так назвала.

— А она кто?

— А кто его знает, — я пожал плечами и высунулся сильнее, чтобы увидеть, для чего парочка индейцев спешилась.

И тут же отпрянул назад, когда стрела вонзилась в дерево прямо перед моим носом.

— Твою мать, да они ненормальные! — выругался я, присев за бруствер. — Кащей, сбрось на землю особо ретивых. Только лошадей не трогай. Пригодятся.

— Да легко, — Виктор слегка приподнялся, и его винтовка выплюнула пять одиночных патронов.

Крики мгновенно умолкли, и вся кавалькада помчалась в сторону леса. К сожалению, и лошади, оставшись без седоков, припустили туда же. На земле осталось лежать пятеро, а двое спешившихся, оставшись без транспорта, лёгким бегом понеслись вслед за остальными.

— Похоже, с ними только так и придётся разговаривать, — ухмыльнулся Кащей, вставая в полный рост, — а иначе они себя здесь хозяевами чувствуют. Далеко форт построили от цивилизации. И что здесь понадобилось барону?

— Как они вообще умудрились построиться? — поддержал я. — Или изначально договорились с краснокожими, а потом те решили, что хватит белым топтать чужую землю? Выбрали день подходящий и почти всех перебили.

— Может, и так, — согласился Кащей. — Старый просветит. Он на этих индейцах, да и неграх в Африке, собаку съел и не одну. Кстати, нужно узнать у купцов, кто из них парусником управлять может и какая команда нужна. Пятьдесят километров пешком с грузом не осилим. Да ещё через лес, где бегают индейцы. Помнится, в фильме «Апачи» они мастаки прятаться толпой за одним деревом. Странно, что мы на них не наткнулись, когда двигались сюда. Уж лучше вдоль берега на яхте потихоньку. В это время, помнится, парусники бегали километров 8–10 в час. Хорошее дело. Туда-обратно можно за день управиться.

— Док, — раздался голос Пумы, — давай кто-нибудь меня поменяет. Место здесь хорошее, просматривается во все стороны. А я подумаю насчёт позавтракать, а то вижу, вы не торопитесь. И аборигенов пора подключить к работе. Не нравятся мне трупы посреди посёлка.

— Кащей?

— Уже иду, — согласился Виктор. Закинул рюкзак на плечо, подхватил винтовку и направился к вышке.

Я окинул взглядом открытое пространство до самого леса и спустился по ступенькам к воротам.

Шаман стоял посреди дороги, а раненый индеец со своей подругой сидели на бревне, прислонившись к небольшому сараю.

— Что скажешь хорошего? — поинтересовался я.

— Ну, вообще-то, был уверен, что индеец должен стойко переносить тяготы и лишения. А этот чуть ли не в обморок падал, а всего-то сучком от дерева порвал себе бедро. Больно, конечно, но мог бы и потерпеть. Промыл ему рану, жить будет. Ничего с ним не случится.

— А с девушкой не разговаривал? Из какого они племени?

— Говорит, мохоки. А это осталось у меня в памяти — кровожадные ирокезы. Признаюсь, после Фенимора Купера я их люто ненавижу. Не разобрал точно. Может, и не так. Она ведь и абенаки на своём языке выдала как-то странно. Я таких вообще не помню.

— А на каком языке говорит? Английский знает?

— Очень ломаный английский, половину слов не разобрать. Но она помогает себе руками, машет ими лучше, чем сурдопереводчик. В общем, есть желание — можешь поболтать.

— Так тебе-то она что рассказала?

— Да ничего. Едут откуда-то, едут куда-то, мелькают какие-то названия — чёрт ногу сломит. Увидели всадников, поняли, что это абенаки, и поскакали сюда. С англичанами у них мир. Союзники, одним словом. Вроде лягушатники с англосаксами что-то не поделили. Но это ерунда, они всегда дрались между собой. Но вот то, что ирокезы будут нашими друзьями — для меня больная тема. А в кого там Кащей пулял? Просто погрозил или накинул работы?

— Немного накинул. Сбросил особо резвых с лошадей, а то перепутали мою голову с мишенью.

Шаман удовлетворительно хмыкнул, а я глянул на часы: действительно, пора бы уже и позавтракать. Поднять наших новых друзей из блокгауза, а то уснули там совсем, и глянуть, что делают кухарка с дочками. Какие-никакие продукты должны быть. Что-то же они тут ели. И остальным нечего сидеть, пусть побродят, пошарятся по всем сараям. Ну и подумать, каким образом вывезти полсотни мертвяков.

Пока размышлял, подошла Марина. Предложил ей поболтать с индейцами, а сам двинулся к блокгаузу. Обошёл стороной трупы, запах от которых начал проявляться. Причём нехилый такой запашок, а потому этот вопрос — встал главным на повестке дня.

Дверь в блокгауз была открыта, и уже знакомый сэр Джейкоб стоял на улице, держа наперевес свою берданку. Заметив меня, он приосанился, опустил приклад на землю и попытался встать на одно колено.

— Сэр Джейкоб, я ведь вам уже говорил: пока мы на военном положении, никаких коленопреклонений.

— Простите, ваше сиятельство, — он закивал, — ночь прошла спокойно, после вас больше никто не приходил.

А то я не знал, что больше к ним никто не приходил. Спокойной она была, разумеется, спокойной.

— Сэр Джейкоб, — обратился я к нему, — расскажите, сколько всего человек было в форте в тот день, когда барон уехал?

Он задумался на мгновение, а потом уверенно сказал:

— В тот день, когда его милость уехал, в поселении оставалось 122 человека.

А теперь 18. Скажем так, совершенно не густо. А барон, стало быть, его милость. Ну да, вчера он так его и называл. Даже стало любопытно, как они будут обращаться к Пуме. Она же себя герцогиней представила.

Я вспомнил, что среди них было четверо мужичков, одетых попроще, и поинтересовался происхождением.

— Это слуги барона, ваше сиятельство.

— А как чувствует себя кухарка?

— Хорошо, ваше сиятельство, она уже пришла в себя.

— Ну, тогда замечательно. Давайте-ка поднимайте всех. И было бы неплохо… — я задумался над тем, как обозначить завтрак, а потом решил, что на английском он должен звучать по-любому одинаково, и сказал: — Пора сделать утренний приём пищи, а она, вероятнее всего, ещё не готова.

— О, простите, ваше сиятельство, мы совсем не подумали об этом, а вы ведь с дороги. У нас есть жареные ребрышки, и я тотчас прикажу разогреть и подать их.

Чертыхнулся про себя с его сиятельством, но решил ничего не менять.

— Замечательно, сэр Джейкоб. А пока они будут готовиться, распорядитесь осмотреть постройки. Где-то же должны находиться остальные люди, или хотя бы их останки.

Купец помялся как-то странно.

— Кому распорядиться?

— Передайте, что это приказ герцогини, — я улыбнулся. — И поторопитесь.

Я уже развернулся, чтобы уйти, но вспомнил ещё одну важную деталь.

— Сэр Джейкоб, а скажите, кто управлял вашим судном?

— Моряки, ваше сиятельство, — в голосе купца появилось удивление.

Ну а как мне нужно было задать ему вопрос? Вот не помнил я, когда их стали называть матросами. К тому же, ни на одном из тех, кто вышел вчера из блокгауза, не было знакомой робы.

— А кто-нибудь из них остался жив?

Сэр Джейкоб беспокойно оглянулся по сторонам и отрицательно покачал головой.

— Боюсь, что нет, ваше сиятельство. И как теперь сообщить в форт о нападении, мы не имеем понятия. Сможет ли добраться гонец и не попасть в руки дикарей или французов. Тут ведь их сейчас полно. А ну как французы с пушками подойдут?

— Так у нас война с французами? — спросил и сразу пожалел.

Взгляд у Джейкоба сделался совсем плохим. Он вздёрнул левую бровь и спросил:

— А вы разве этого не знаете? Вы разве сюда не для защиты прибыли?

— Мы-то для защиты, — попытался я выкрутиться, — а вот вы как тут оказались?

Он ещё сильнее выкатил глаза.

— Мы доставили порох, пули, мушкеты, продовольствие. Полковник Арлингтон потребовал от барона удержать крепость во что бы то ни стало до прихода главных сил. Но напали индейцы, и нам только и оставалось молиться. А когда увидели вас, решили, что вы и есть те главные силы, но вас всего четверо. Разве больше никто не придёт?

Хороший выдался денёк, и мы, походу, оказались где-то в самом центре событий. Ещё бы знать, где основные силы союзников. И вообще, на чьей стороне мы? Как бы англичане и французы нас точно не устраивают. А вот если ждать нападения, то просто необходимо доставить сюда нашу команду вместе со всем снаряжением.

Тогда сможем дать пинка и тем, и другим. Создать буферную зону. А для этого нам нужны моряки, которые резво доставят нас туда и обратно. Если действительно французы подтянутся, как того опасается Джейкоб, нашего стрелкового оружия может и не хватить.

В этот момент в проёме появилась Наташа. В принципе, я уже знал, что это не Наташа, а кухарка барона, но смотреть проще на неё не получалось. А уж когда со Старым столкнётся, даже гадать не нужно было, что произойдёт.

Она вышла из пакгауза и села в глубокий реверанс.

— Пока вокруг нас враги, — сказал я, разглядывая женщину, — опустим этикет.

Она выпрямилась, глянула мне прямо в лицо и произнесла:

— Ваше сиятельство, вы меня совсем не помните?