Моя крылатая удача

Порт, море, корабли…

Ларсен

Эйя испуганно глядела по сторонам и жалась всё ближе к Ларсу. Едва ли сама это замечала, но он-то приметил сразу и, в конце концов, отважился взять её за руку.

Дайана даже не попыталась высвободить ладонь, более того, сразу заметно успокоилась и задышала спокойнее. И Оллье теперь уже смело стиснул её руку, надеясь так поддержать перепуганную «птичку».

Ничего удивительного, что она сейчас ошеломлена. Шумный, многоголосый и многоликий Деррке-Порт даже на бывалого Ларсена производил впечатление, что уж говорить о крылатой деве, которая и людей-то не видела прежде.

Вчера, когда они заехали в одно небольшое поселение, чтобы купить съестного, Эйя даже с седла спуститься отказалась, взирала на всё и на всех огромными глазами. А потом ещё битый час охала и ахала, восхищалась и возмущалась – так её поразили люди, их одежды, огромные дома, скот и… Да всё её там поразило!

А ведь деревенька-то была ничем не примечательная, и домишки – обычные лачуги. Но с непривычки дайану и такое удивляло. Да, собственно, на неё тамошние жители тоже поглядывали с интересом.

Зато Эйя в этой деревеньке приметила, как одеваются местные женщины, и вечерком наколдовала себе новый наряд – ушла к ручью умываться в своём воздушном синем платье с перьями, а вернулась в обычном светлом просторном балахоне, как носили здесь все небогатые селянки, из-под которого выглядывали тёмные шаровары. Оставалось всё это дополнить платком и…

Кажется, у Ларсена появился шанс выдать свою спутницу за самую обычную девицу.

Лишь бы она себя не выдала каким-нибудь вопросом или слишком уж бурным восторгом. Если её так впечатлила крохотная деревня, то как должна поразить столица!

Что уж говорить, Порт Деррке такое место, от которого у любого голова закружилась бы, не только у «птички» из леса.

Город вальяжно раскинулся в широкой гавани, окружённый пологими холмами. Стоило подняться на их вершину, как взору открывался потрясающий вид на море, сверкавшее лазурным серебром под палящим южным солнцем. По выгнутому подковой берегу растянулся огромный городище, окружённый со всех сторон крепостной стеной.

К небу тянулись изящные шпили башенок, горели алым на солнце крытые черепицей крыши. Дома в два или три этажа прижимались рыжими каменными боками плотно друг к другу. Люди, смотревшиеся с вершины совсем крошечными, суетливо, как муравьи, сновали по переплетению многочисленных улочек.

У причала на волнах качались небольшие лодки, чуть дальше степенно застыли «крылатые» парусники. Казалось, их здесь больше, чем громкоголосых морских птиц, вьющихся над заливом.

– Это они? Корабли? – дайана приметила издали то, что желала увидеть больше всего.

Нет, сперва она, разумеется, узрела море… Но про него она ничего не сказала. Что там, собственно, говорить…

Эйя просто потеряла дар речи.

Ларсен специально приостановился на мгновение и обернулся, чтобы видеть её лицо. И никаких слов ему уже было не нужно.

А вот про корабли она спросила. Сразу после того, как начала дышать, очнувшись от первого восторга.

А потом они спустились вниз, в гавань.

Эйя, задрав голову, разглядывала величественные стены, мощные ворота, текущую мимо «реку людей». Восторженное изумление так ярко сияло в её прекрасных очах, что даже суровые стражи, дежурившие на главном въезде в столицу, глядя на дайану, не сдержали мимолётной добродушной улыбки.

В городе Ларсен первым делом нашёл рынок и пристроил лошадь одному добропорядочному торговцу (по крайней мере, Оллье показалось, что тот выглядит добропорядочно). Расставаться с Ласточкой было жаль – за время пути Ларс с кобылой нашёл общий язык, да и благодарен ей был за спасение и от разбойников, и от тхэссо, но тащить с собой на корабль бедное животное не имело никакого смысла. Оставалось надеяться, что Ласточке повезёт, и новый хозяин будет обращаться с ней по-доброму.

Попрощавшись с лошадью, они, уже пешком, направились вниз по центральной улице к Морским воротам. Ларсен одной рукой придерживал дорожные сумки, другой рукой бережно сжимал ладонь Эйи.

Обилие людей вокруг её пугало. И всё-таки любопытная девица так и крутила головой по сторонам. И шепотом спрашивала у Оллье разные глупости.

Ну… как глупости… Это для него ответы на все её вопросы были очевидны, а дайана всё видела в первый раз. Ларсен это понимал и отвечал с охотой, даже не насмешничал – она была сейчас так умилительна, что он ни за что не посмел бы её задеть грубой шуткой.

Пройти надо было через половину города. За это время Ларсен успел проголодаться и перекусить. Эйя от еды отказалась, но успела насмотреться на диковинки столицы, устать, отдохнуть в приятной тени у фонтана и попробовать сладкий фруктовый напиток.

Наконец они добрались до окраины города. Здесь ворота были поменьше, а вот людей возле них толпилось ещё больше. Многие тащили какие-то мешки, ящики, бочки, тележки с поклажей. Едко пахло дёгтем, рыбой и водорослями.

Но едва путники оказались по ту сторону стены, как свежий бриз отогнал прочь этот смрад.

С моря тоже чуть-чуть тянуло водорослями и сыростью, но больше всё-таки свежестью и солью.

Эйя замерла, жадно втягивая новые запахи, улыбаясь ветру и солнцу. И Ларсен снова не сдержал улыбки, глядя на свою спутницу.

– Идём, – наконец кивнул он в сторону причала, – посмотрим на корабли поближе!

– А на каком из них мы отправимся к тебе домой? – Эйя уже с азартом разглядывала ряды пришвартованных судов.

– А вот это мы сейчас и будем выяснять… – подмигнул Оллье. – Только прошу тебя – молчи! Молчи, что бы я ни говорил! Ты умеешь, я знаю. Вон сколько меня за нос водила… Вот и сейчас сделай вид, что вовсе не понимаешь языка, и молчи!

***

Ларс разглядывал парусники долго и внимательно…

Ещё внимательнее он разглядывал людей, которые суетились вокруг. Ведь успех их путешествия в большей мере зависел не от снастей и крепости судна, а от того, кто будет этим судном управлять. Хотя надежность самого корабля тоже стоило проверить. Всё-таки зима, море неспокойное, шторма, ветра…

Но сейчас не это главное. Нужно было внимательно оценить каждую команду, чтобы не угодить в руки каких-нибудь беспринципных морских разбойников.

Взять с них, конечно, особо нечего. Но… Ларсен ведь теперь путешествует не один, а такая красотка, как Эйя, сама по себе уже опасный соблазн. Особенно, если окажется единственной женщиной на корабле. А так, скорее всего, и будет.

Конечно, сейчас её колдовское очарование уже не так бросается в глаза, но всё же такую красоту не спрятать даже под платком и простой деревенской одеждой. А если кто-то догадается, что Эйя – дайана, желающие выбросить Оллье за борт и заполучить себе «птичку» точно найдутся.

Вот потому сейчас Ларсен тщательно приглядывался, пытаясь своим чутьём бывалого авантюриста определить, на кого здесь можно хотя бы в какой-то степени положиться.

Разумеется, проще договориться с теми, для кого нет ничего святого, кроме денег…Но тут велика опасность, самому пострадать от их жадности и продажности.

Надёжнее плыть на крупных торговых судах, которые охотно берут пассажиров и даже имеют для этого специальные каюты с удобствами, но… Тут и возникала загвоздка.

На таких кораблях гораздо серьёзнее относились к тем, кого пускали на борт, присматривались хорошенько. А им с дайаной излишнее внимание совсем не нужно.

Ларсен не забыл, о чём его предупреждал Тарби – за попытку вывезти «птицу удачи» из Тайвиэлии можно поплатиться жизнью. И неважно, что нынче Эйя в облике прекрасной девы. Вполне может быть, что местные всё равно способны распознать, кто она такая.

Обдумав всё это, Ларс пришёл к выводу, что нужно выбирать золотую середину – корабль, который хотя бы издалека выглядит «прилично», но при этом не очень большой и в меру скромный. И желательно, чтобы они с Эйей были единственными пассажирами.

Прогулявшись несколько раз вдоль набережной, Ларсен мысленно наметил себе полдюжины парусников, подходящих на его взгляд для того, чтобы попытать счастья. Теперь следовало выяснить, какие из них держат путь в Дан-ле-Рин.

Ларсен уже готов был отправиться на первые переговоры, как вдруг на глаза ему попалась смуглая старушка, торговавшая какой-то выпечкой и прохладным фруктовым напитком, прямо на берегу. Бабуля явно была из местных. И весь её вид говорил о том, что здесь она, скорее всего, появлялась каждый день и чувствовала себя как рыба в воде.

– Пойдём-ка подкрепимся! – Ларс потянул свою спутницу за руку.

Он приветливо улыбнулся пожилой южанке – нужное впечатление Оллье всегда умел производить. Ларс купил несколько сладких булочек и попросил наполнить ароматным напитком его флягу. Пока старушка аккуратно делала своё дело, стараясь не пролить ни капли, Оллье незаметно втягивал её в разговор. Бабуля оказалась болтливой, как и все торговки её возраста.

Ларс уже получил и выпечку, которую сразу же принялся жевать да нахваливать, и свою флягу, которую протянул изнывавшей от жары дайане, но уйти норленец не торопился. Новых покупателей у старушки пока не было, и она сама с охотой поддержала беседу с обаятельным незнакомцем, которой к тому же так лестно отзывался о её стряпне. Так слово за слово завязался весьма душевный разговор.

И когда Ларсен задал между делом свой главный вопрос – вернее, озвучил свою просьбу, бабуля уже просто не могла остаться в стороне. Сейчас она всей душой желала помочь таким славным и благовоспитанным покупателям. А вопрос был простым…

Ларсен подумал, что, если эта женщина здесь каждый день торгует, она наверняка знает, какие из судов принадлежат Порту Деррке, какие часто ходят в Нор-ле-Эвилье, да и о командах и капитанах тоже наверняка наслышана. Такие вот старушки порой знают всё и обо всём.

Ларс не ошибся – торговка с радостью откликнулась на его просьбу посоветовать надежный корабль и добропорядочного капитана.

– Сами видите, почтенная халиа, со мной молодая жена… – Ларсен посмотрел на стоявшую рядом дайану, – я, разумеется, готов отстаивать её честь даже с оружием, но всё-таки хотелось бы избежать неприятностей. Наверняка такая мудрая и наблюдательная женщина, как вы, знает, кому здесь можно спокойно доверить свои жизни…

Старушка расцвела от такой похвалы и учтивой речи Оллье и принялась рассказывать всё, что знала обо всех местных капитанах и их кораблях. Ларсен не перебивал: слушал терпеливо, кивал, смеялся временами, расспрашивал. Через полчаса он уже точно знал, к кому на корабль они сейчас направятся. Из тех, что он сам выбрал, с теми, что посоветовала их новая знакомая, совпало два судна.

Ларсен решил начать с того парусника, что был пришвартован ближе…

***

Эйя

С высокого борта корабля на берег была сброшена деревянная лестница. На вид прочная, но стоило подняться на несколько ступеней, как она зашаталась так сильно, что Эйя в ужасе вцепилась в плечо Ларсена.

Его это хлипкое и шаткое сооружение совсем не пугало. Оллье смело поднялся до половины и любезно улыбнулся спускавшемуся вниз незнакомцу.

– Доброго дня, почтенный аджур! Не подскажете, где нам найти капитана этого судна?

– Добрый день! Так вот он, наш капитан Надар, – загорелый южанин развернулся и махнул рукой, – в светлой рубахе…

– Как бы мне с ним потолковать… – снова улыбнулся Ларсен. – Важный разговор есть… А, может, вы, уважаемый, доброе дело сделаете – позовёте капитана?

Странное чувство оставалось от его голоса… Ларс и не заискивал, и не приказывал, но Эйя подумала, что вряд ли кто-то сумел бы отказать, когда он говорил так.

Незнакомец, правда, за капитаном не бросился, но, чуть посторонившись, любезно предложил:

– Так вы сами к нему поднимайтесь! Там и договоритесь. Капитан у нас мужик славный, без лишнего гонора.

Ларсен поблагодарил моряка и, обогнув его, пошёл на корабль, а Эйя, вцепившись в руку мужчины, старалась не отставать.

– Капитан Надар? – окликнул Ларсен со спины ещё одного незнакомца – высокого и широкоплечего. – Добрый день, уважаемый!

– Добрый! – капитан прищурил тёмные глаза, окинул их внимательным, цепким взглядом.

– Мне сказали, что вы идёте на север… – издалека начал Ларсен.

– Верно, – кивнул капитан, ещё раз пробежавшись по ним взглядом. – Норленец?

– Верно, – копируя его, усмехнулся Оллье.

– Самим надо добраться или товар отправить? – уточнил капитан, без лишних слов сообразив, зачем они к нему явились.

– Самим.

Эйя только успевала ловить их короткие, ёмкие фразы.

– И много вас? – капитан мазнул тёмным взглядом по Эйе, притихшей за плечом Ларсена, и поглядел вдаль, на берег, словно ожидал там ещё кого-то узреть.

– Нет, двое. Я и жена, – невозмутимо отвечал Ларс.

А Эйя каждый раз, когда он так её называл, прикусывала себе язык, чтобы не возмутиться вслух. Но Оллье ведь просил молчать и не встревать в разговоры. Что ж, на это она способна. Пусть и хочется объяснить, что она вовсе не… Но, она будет молчать, будет!

В конце концов, ведь Илиана о мире бескрылых ничего не знает, а Ларсен знает всё – и раз он придумал говорить так, значит, наверное, в этом есть какой-то смысл…

– Двое, – повторил задумчиво капитан и кивнул тёмной головой. – Хорошо. Двоих возьму. У меня даже каюта для вас найдётся. Пошли! Только уговор – чтоб жена твоя по палубе лишний раз не шастала. Сидеть взаперти всю дорогу не заставляю. Но чем реже моим ребятам на глаза будет попадать, тем лучше. Одну наверх вовсе не пускай! Ясно?

– Ясно, – кивнул Ларсен и, сжав до боли руку Эйи, незаметно притянул её поближе.

– Вот и славно, – кивнул капитан. – За двоих возьму пятьдесят данов. За эти деньги и кормить буду. Там у нас… – Надар запнулся, подбирая слова, понятные тем, кто далёк от моря, – трапезная. Но вам там лучше не появляться. Кок сам вам будет что-нибудь приносить.

Эйя хотела спросить, кто такой кок, но тотчас забыла об этом – капитан нырнул куда-то вниз, в темноту, а им пришлось следовать за ним. Спускаясь по неудобной лестнице в узкий мрачный лаз, дайана мигом забыла все вопросы.

– Там… в конце дверь… это… – капитан снова запнулся, – отхожее место. А вас здесь поселим…

Он распахнул низкую маленькую дверь и остановился на пороге каюты.

Крохотная комнатка оказалась не такой тёмной. Здесь даже имелось небольшое окно почти под потолком. Столик, закреплённый к стене. И постель. Узкая. Одна…

Пол под ногами равномерно колыхался. И то ли от качки, то ли от впечатления, произведённого их новым пристанищем, Эйю повело в сторону, и она запнулась за какие-то верёвки, брошенные тут же.

Ларсен стоял за спиной и не успел её подхватить. А вот капитан оказался быстрее, его рука ловко поддержала дайану и… коснулась браслета на её запястье.

Надар застыл, с изумлением глядя на Илиану. Эйя тоже оцепенела испуганно. Подскочивший Ларсен, мигом сообразил, в чём дело, и тоже замер.

– Жена, значит… Ну-ну… – ледяным тоном произнёс капитан, сверля Ларсена тяжёлым взглядом. – Странные побрякушки носит твоя жена…

Надар вдруг резко развернулся к Эйе, так что она отпрянула.

– Невольница? Он тебя силой увозит?

– Да всё совсем не… – попытался встрять Ларсен, но кто бы его слушал.

– Говори как есть! – рявкнул капитан. – Он тебя заставил?

– Нет, – пискнула Эйя, почти уверенная, что сейчас случится что-то ужасное, – нет, я сама. Я сама с ним еду!

Капитан снова пристально окинул их взглядом.

– Да жена это моя, правда, жена, – поспешил со смешком успокоить южанина Оллье. – Свадьба была осенью. А браслеты… Глупая шутка её мамаши! Эта сумасшедшая женщина нам нацепила магические оковы, нарочно… Чтобы я от жены не гулял! Представляешь? Теперь вот попробуй изменить, когда она всё время рядом. Приходится теперь бедную с собой всюду таскать.

Надар всё ещё недоверчиво покосился на Ларса, потом на Эйю и снова на Ларса.

– Ну… – наконец усмехнулся он, – такую женушку всегда под рукой иметь – не велика беда. Ладно… Сделаю вид, что верю. Давай сотню данов и… располагайтесь!

– Про пятьдесят же речь шла… – недовольно насупился Ларсен.

– А ещё пятьдесят за браслетики… – усмехнулся недобро капитан, – уж больно тяжёлый груз…

– Ладно, – вздохнул Ларсен. – Половину сейчас, половину, когда доставишь нас в Порт.

– Ладно, – кивнул Надар. – Отдыхайте!

Капитан с усмешкой кивнул в сторону кровати, и тут Эйя поняла, и всё-таки не удержала в себе возмущение…

– Подождите! Так не пойдёт! Я… не хочу здесь с ним…

Ларсен многозначительно вскинул брови и одним только взглядом заставил умолкнуть Эйю на полуслове.

– Что не так? – удивлённо обернулся капитан.

– Всё хорошо, всё замечательно, – поспешно заверил Ларсен, ненароком отстраняя капитана к выходу. – Нам всё нравится. Благодарим от всей души, что взяли с собой!

– Ну, смотри мне… – погрозил капитан. – Ох, чует моё сердце, зря я согласился…

***

Ларсен разозлился.

Эйя не видела сейчас его лица, но каким-то внутренним чутьем ощущала – сердится, сердится на неё. Он запер на щеколду дверь за капитаном, развернулся…

Эйя бросила на Оллье лишь один взгляд и сразу поняла, что не ошиблась.

Конечно, он разозлился. Ларсен ведь просил молчать и не вмешиваться, а она не удержалась. Мало того, что ненароком показала Надару магические оковы, так ещё и начала привередничать, и…

Она и сама не знала, что собиралась потребовать от капитана. Но сейчас Эйе стало стыдно.

Илиана невольно втянула голову в плечи – ждала, что сейчас на неё обрушится праведный гнев Ларсена.

Но он, решительно шагнув к дайане, неожиданно взял за плечи и произнёс мягко, почти ласково:

– Эй, ну ты чего, милая? Чего нос повесила?

Илиана подняла виноватые глаза.

– Та-а-а-к… – протянул Ларсен и вздохнул тяжело, – иди-ка сюда, садись! Надо ещё раз нам поговорить, кажется…

Он слегка подтолкнул её и усадил на край кровати, закреплённой к стене. Больше здесь и примоститься некуда, разве что сразу на пол. Оллье тоже присел рядом, снова посмотрел в глаза, нахмурился.

– Ну? Что такое? – злости дайана больше не чувствовала, в его голосе было лишь беспокойство и усталость. – Чего ты сжалась так, будто я тебя бить собрался?

– Я чуть всё не испортила, – чуть слышно признала Эйя, вновь отводя взгляд.

– Это да… – Ларсен неожиданно усмехнулся. – Что ты хотела сказать капитану? Что не будешь жить в одной комнате с мужем и не желаешь спать с мужем в одной постели, так?

После этих его слов Эйю бросила в жар, она чувствовала, как мгновенно вспыхнули щёки.

Да, именно это она и хотела сказать! Провести несколько дней здесь, в этой крохотной клетке, всё время рядом с ним – это настоящее испытание.

А спать она… лучше на полу ляжет. Эйя даже в мыслях не могла подпустить этого северянина так близко к себе…

Но ведь сейчас он сидит очень близко, заглядывает участливо в лицо, и его широкой тёплая ладонь греет её руку, и это вовсе не кажется ей ужасным.

– Эйя… – позвал Ларс тихо, и от этого шёпота она вздрогнула и подняла глаза. – Разве я так страшен? Что изменилось, а? Я всё тот же Ларсен. Я ведь обещал, что не обижу, объяснял, что тебе нечего бояться – я тебе зла не сделаю. Какая разница в лесу мы или здесь, в этой комнатёнке? Я бы понял, если бы ты корабля испугалась, моря, капитана этого... Но меня… – он вздохнул так печально, что у Илианы сердце в груди кольнуло больно. – Выходит, ты мне совсем не доверяешь… А это обидно и горько. Тебе, конечно, есть за что на меня обижаться, не спорю. Но этот страх и недоверие… Чем я такое заслужил?

– Ничем, – заверила она и поспешно замотала головой. – Просто… не знаю… сама не знаю, чего испугалась! Всё так непривычно и странно. Я совсем не понимаю, что делать, как себя вести. Я привыкла, что рядом сестра или подруги, а с мужчиной я не…

– Так тебя это смущает? – Ларсен улыбнулся, и эта улыбка была какая-то новая, другая. – Ясно. Ну… а как же твой жених?

– Кто? – Эйя удивилась совершенно искренне.

– Жених… из этих ваших… дайнов, которые нам, бескрылым, головы рубят ещё на границе… – тёмные глаза Ларсена пристально изучали её лицо. – Неужели такая красивая девушка никому из этих могучих вояк не приглянулась?

– Я… – щёки снова вспыхнули – да что ж это такое! – Нет, я ещё… слишком молодая по нашим меркам, чтобы создавать пару. У нас с этим не спешат, ведь пара это навсегда, нельзя ошибиться. Лишь когда уверены, что это настоящая любовь, идут за благословением к Сиятельной Крылатой, и та даёт позволение.

– Значит, – и снова эта странная улыбка, от которой у Эйи почему-то перехватывало дыхание, – ты свою пару ещё не нашла… Но ведь кто-то наверняка нравился… Неужели ни с кем не целовалась под луной, а?

– Что ты! – Эйя испуганно распахнула глаза. – Целовать можно только свою пару, после обряда благословения. У нас так! Если мужчина целует – это значит, что он выбрал, выбрал дайану в свои спутницы. Навсегда.

***

Ларсен

«Это значит, что он выбрал… Навсегда…»

Оллье сам не ожидал, что эта фраза дайаны засядет в его мыслях как заноза. И не только эта. То, что он узнал из этого короткого, но такого откровенного разговора, взволновало не на шутку, перевернуло что-то внутри, надолго лишило покоя.

Вот сейчас уже ночь, давно пора спать, а он всё никак не мог отпустить этот момент: вспоминал, прокручивал, и снова дыхание сбивалось, как в тот миг.

Когда до Ларсена дошёл смысл слов Эйи, у него сердце на мгновение перестало биться, а потом зачастило так, что бросило в жар.

Выходит, её ещё никто не касался…. Эти невероятно соблазнительные губы чисты как первый снег. Это изумительное тело никогда не знало ласки, страсти, поцелуев и объятий.

Оллье прежде не придавал большого значения непорочности девиц. Собственно, в его постели таковых никогда и не было. Любви он не искал, а за плотскими удовольствиями лучше всё-таки не к девственницам.

Конечно, у таких дам чаще всего была ужасная репутация, но это его не смущало. Ларс совершенно не понимал, как можно осуждать женщину за то, что она не осталась с первым мужчиной и пошла искать своё счастье с другим. В жизни всякое случается – значит, были тому причины.

Да что уж там говорить, его не смущало даже то, что, например, для Теффы он даже в настоящем не был единственным. Ларс никогда не испытывал ревности, но теперь он понимал причину – Видящая просто была ему безразлична.

Другое дело, Эйя…

Он для неё чужой, и никаких прав на неё у Оллье нет, но мысль о том, что в Долине Грёз у дайаны мог остаться возлюбленный, жгла душу калёным железом. И вдруг… как будто гранитная плита с плеч свалилась – нет у неё никого, и не было!

Улыбка сама собой ползла по лицу...

Не было никого! Никого!

По-хорошему, то, что она рассказала о традициях крылатых, должно было остудить пыл Ларсена. Раз у них всё так строго, то стоит держать себя в руках. Ведь он точно не тот, с кем дайана могла бы создать пару.

Вот только вышло всё наоборот.

Именно сейчас, осознав, что между ними нет, и не может быть ничего общего, именно сейчас Ларсену невыносимо захотелось её поцеловать. Стать тем, кому она подарит свой первый поцелуй. Обнять за хрупкие плечи, прижать к себе осторожно, чтобы слышала, как неистово бьётся его сердце, и лишь потом дерзнуть накрыть её нежные губы своими. Захотелось показать, что все её страхи напрасны, что его руки желают дарить наслаждение, а не боль.

Приручить эту прекрасную пугливую «птицу»... Вот чего он желал сейчас больше всего на свете.

Она была так близко…

Ларс касался её тёплой руки, смотрел в волшебные бирюзовые озера глаз, тянулся всей душой, и больше не мог сдерживать этот свой безумный порыв. Придвинулся ближе, медленно, но настойчиво, не отводя взгляда…

Она замерла, будто под действием чар, не пытаясь отстраниться. Бездонный взгляд скользнул по лицу Оллье и задержался на губах.

«Она тоже этого хочет, хочет, чтобы поцеловал!» – вот эта ликующая мысль заставила отбросить последние сомнения.

Ларсен протянул руку, едва касаясь, погладил нежную кожу на скуле, коснулся мягко подбородка, не давая опустить голову, и потянулся к её губам.

До желанного поцелуя оставался один миг, короткий, как вздох, и…

В дверь неожиданно затарабанили.

Эйя вздрогнула и отшатнулась. Ларс выдохнул разочарованно, с раздражением покосившись на вход. Волшебство мгновения было разрушено грубо и безвозвратно.

Оллье поднялся и пошёл отпирать.

– День добрый, уважаемый аджур! – на пороге каюты стоял высокий и тощий юноша, загорелый до черноты. – Капитан меня к вам отправил – помочь обустроиться. Пойдёмте со мной, я вам всё, что нужно, выдам…

– Ну… идём… – кивнул благодарно Ларсен, обернулся, на миг поймав взгляд Илианы. – Эйя, запри дверь! Открывать только мне.

Ларсен подождал, пока она справилась с задвижкой, и лишь потом двинулся следом за парнишкой.

***

Не зря Ларсен пошёл с матросом.

Тот, конечно, испортил такой чудесный момент, но зато действительно щедро снабдил разными полезными в обиходе вещами. Дал кое-что из посуды, большой кувшин и таз для умывания, хитрый магический светильник, который при любой качке не переворачивался на бок, постельные принадлежности – потрёпанные, но чистые, пару тёплых одеял. Последнее было весьма кстати – ведь ближе к Нор-ле-Эвилье, даже в маленькой каюте станет промозгло и холодно.

Парнишка между делом спросил, как зовут Оллье и его жену, сам представился Нуммо и велел обращаться к нему по всем вопросам касательно их быта. Затем ещё раз бегло объяснил, где что на корабле находится, где проще найти его самого, а ещё предложил Ларсу забрать два небольших пустых бочонка из-под лестницы, дабы использовать их вместо табуретов.

Оллье поблагодарил, сгрёб, что мог унести в двух руках, но всё «богатство» не поместилось, и пришлось всё-таки сходить за всем остальным ещё раз. После он притащил тяжёлые бочонки.

Эйя смотрела на всё это с любопытством, но никаких вопросов не задавала.

Потом они занялись приведением своей каморки в жилой вид…

На это ушло не так уж много времени, но Ларсен был рад отвлечься немного. За этими почти домашними хлопотами забылась и стёрлась повисшая в воздухе неловкость.

Он ведь так и не успел её поцеловать, а значит, ничего необычного не произошло… Мало ли, что было в мыслях, если до дела не дошло. Но это странное чувство смущения и недоговорённости так и скреблось в душе Ларсена.

Что уж там говорить про Эйю! Она и вовсе боялась лишний раз на Оллье глаза поднять.

Но пока обживались, как-то отвлеклись.

А потом корабль стал отчаливать, его закачало, Эйя перепугалась…

Пришлось её успокаивать, смешить и отвлекать болтовнёй. С пустого разговора ради разговора Оллье неожиданно снова перескочил на рассказ о мореплавании. Ларсен сам себе удивился – оказывается, он так много знал про море и парусники, а вроде совершенно сухопутный человек. Эйя слушала с интересом да хрустела любимыми орешками.

Так незаметно наступил вечер. Стемнело. Ларсен зажёг корабельный светильник, но в каюте всё равно царил полумрак. От мерного покачивания уже клонило в сон обоих.

Но никто не решался первый заговорить о предстоящей ночи.

В конце концов, Оллье не выдержал, глядя, как у дайаны уже глаза закрываются сами собой.

– Ну, чего ты маешься? Сейчас с бочонка упадёшь, – по-доброму усмехнулся он. – Ложись спать! Кровать твоя, я на неё не претендую.

Эйя покосилась на сползшее с узкой лавки одеяло, снова перевела взгляд на Ларсена, замялась:

– А как же ты?

– На полу лягу. Мне не привыкать, – отмахнулся Ларсен. – Плащ свой постелю – не хуже, чем в лесу, на голой земле. Там немного воды в кувшине нам дали… Если умыться хочешь… А я пока пойду… воздухом подышу…

Не дожидаясь ответа, Оллье вышел из каюты, поднялся на палубу, слушая тихий, умиротворяющий плеск волн, подставляя лицо лёгкому морскому ветерку.

Вечер остудил дневную жару, наполнил сумерки приятной прохладой. Наступавшая ночь стремительно топила горизонт в беспросветной тьме, а над головой уже сверкали осколками льда первые крупные звёзды.

Ларсен, запрокинув голову, смотрел на эти хрусталики в небе, на стареющий серп луны, но думал сейчас не о красоте ночи, а о девушке, к которой ему предстояло вскоре вернуться.

Те чувства, что она вызывала, волновали, тревожили и даже немного пугали. Он так привык жить, руководствуясь здравым смыслом и собственной выгодой, что оказался совершенно не готов к бунту собственного сердца. Это знакомство сломало весь привычный уклад его жизни, из-за неё Оллье грозили серьёзные неприятности, она создавала сотню сложностей и проблем просто тем, что находилась подле. Но, вопреки всем доводам рассудка, он хотел, чтобы она и дальше была рядом.

Пусть она приносит Ларсену вовсе не удачу, пусть всё вот так сложно, и опасно, пусть ему придётся разгребать все эти хлопоты и заботы, он готов к этому, готов…

Лишь бы она улыбалась. Лишь бы любоваться ею снова и снова. Лишь бы не потерять.

А ещё… хотелось всё-таки поцеловать её. И не только поцеловать. И с каждым днём это желание только росло. И вот это сейчас тревожило больше всего.

В дороге удавалось как-то отвлекаться… А что теперь? Несколько дней и ночей, наедине, очень близко, опасно близко…

И даже занять себя нечем, а от безделья в голове крутятся только одни мысли – о её губах, нежной коже, аромате волос… И о том, что он успел увидеть в ту самую первую ночь, пока она не скрыла всю свою неземную красоту под синим шёлком.

И как удержаться от соблазна? Ведь он обещал ей, обещал, что не посмеет и пальцем тронуть…

Но это было до того, как…

«Как что? Что, Ларсен? Договаривай уже!» – мысленно зашипел он сам на себя, потом зло выругался и, не глядя по сторонам, отправился обратно в свою каморку.

***

– Ну как? – поинтересовался он у дайаны, кивнув на постель.

– Всё хорошо, – Эйя скромно потупила взор.

– Ну и хорошо, что хорошо, – не сдержавшись, вздохнул Оллье. – Давай тогда спать!

Эйя забралась с ногами на лавку, покрутилась, улеглась, накрывшись одеялом почти с головой, хотя в каюте было довольно душно.

Ларсен бросил на пол свой плащ и дорожную сумку, улегся, покрутился… Но сон никак не шёл.

«Да что ж это такое! Хватит прислушиваться, хватить коситься, хватит про неё думать!» – мысленно рычал на себя Оллье.

Только вот это совсем не помогало.

– Ларсен… – раздалось в тишине.

– М-м-м? – он мгновенно подскочил.

– Знаешь… – Эйя тоже села, в темноте белел её силуэт, – я думаю, так неправильно. Мы ведь несколько дней будем плыть… И что, ты всё это время будешь вот так? Одно дело спать на земле в лесу, другое – здесь. Давай ты тоже будешь на кровати! Пожалуй, мы рядом поместимся…

– Я… – Ларс поперхнулся и судорожно вздохнул, – я думал… ты не хочешь, чтобы я к тебе прикасался, что тебе это противно…

– Но… мы же просто будем рядом лежать, и всё… – она передёрнула плечиками, и Оллье заметил это даже в темноте. – Я знаю, так делать нельзя. Моя стая была бы в ужасе... Но, я думаю, это уже ничего не меняет. Я столько дней провела вдвоём с тобой… Если они меня осудят, они это и так сделают. Иди ко мне…

Последняя фраза с её губ сорвалась совсем тихо, но дрожью прокатилась по телу Ларсена. Он прекрасно понимал, что эта наивная душа его не соблазняла, а действительно лишь беспокоилась о его удобстве. Но это едва различимое «Иди ко мне…» подействовало как заклинание. Он даже не стал спорить и убеждать, что ему и так неплохо.

В одно мгновение оказался рядом, примостился с краю, чувствуя её тёплый бок. Сердце загрохотало под рёбрами, набатом отдаваясь в висках, в жар кинуло…

– Добрых снов, Ларсен! – выдохнула Эйя с видимым облегчением и отвернулась к стене, чуть сдвигаясь и освобождая Оллье ещё немного места.

Теперь они лежали очень тесно друг к другу, но почти не касаясь. И Ларс боялся шевельнуться лишний раз. А вот дыхание дайаны уже становилось безмятежно-сонным.

Время тянулось, как сладкий сироп, мысли бродили в голове, сердце никак не унималось. Шумно вздохнув, Ларсен придвинулся вплотную к Эйе, уткнулся лицом в волосы, обнял за талию и крепко притиснул к себе.

Она чуть дёрнулась в его руках, напряглась всем телом, но отпускать её никто и не думал.

– Тесно… – хрипло шепнул Ларс ей на ухо, – руки деть некуда… Спи, моя милая! И не бойся ничего!

Ларсен почувствовал, как она расслабилась, улеглась поудобнее, не пытаясь больше ускользнуть из его объятий.

– Добрых снов, Эйя! – пожелал Ларс и, улыбнувшись, прикрыл веки, собственнически прижимая дайану к своей груди.

***

Ларсену казалось, что он до утра не сомкнёт глаз.

Мысли, что крутились в голове, желания, что истязали тело, крепкому сну явно не способствовали. Как он ни старался, никак не мог перестать думать о той, что давно мирно спала, спокойно устроившись на его плече.

Ох, Ларсен, Ларсен! Слишком много мыслей в твоей голове стало вертеться вокруг этой девицы.

Если уж честно, все его мысли теперь принадлежали дайане.

А ведь следовало бы поразмышлять о том, как выпутаться из тех неприятностей, в которые он сам себя втянул. Скоро они вернуться в Дан-ле-Рин, и нужно будет держать ответ перед Буруа...

Да, Ларсу повезло раздобыть «слёзы неба», их должно хватить на то, чтобы откупиться от проклятого торговца. Но старик может обозлиться всерьёз, обещал же тогда, что Ларс сильно пожалеет, если нарушит договор. А ведь теперь ему не только о своей шкуре заботиться надо, но, в первую очередь, о безопасности дайаны.

Вот об этом и надлежало думать, думать и искать пути решения, а вместо этого…

Он перебирал в памяти каждое мгновение, что провёл рядом с ней: её улыбки, её гнев, её смущение, её жесты, её фразы, её взгляды, её голос, её губы, её тело…

Ларс помнил о своём обещании, он сдерживал себя, как мог, но только вот от близости Эйи Илианы здравый смысл отказывался служить хозяину верой и правдой. Зато просыпалось мужское естество – оно скулило, подвывало и рвалось вперёд, как охотничий пёс, учуявший желанную добычу.

Он знал, что не посмеет воспользоваться ситуацией…

Эйя целиком и полностью зависела сейчас от него, и Ларсен мог бы добиться того, чего так желал, даже не принуждая силой. Немного хитрости, немного очарования, немного напора – и падёт непреступная крепость. Соблазнить эту невинную, чистую душу совсем не сложно. Она ещё дичится, конечно, но ведь уже научилась ему доверять.

Она уже спит на его плече.

Спит на его плече… Н-да…

Оказывается, в этом и кроется настоящее счастье.

Пусть его ломало и сжигало изнутри от желания – это можно перетерпеть... Зато, как тепло и светло сейчас на душе! Разве есть в мире что-то прекраснее, чем шёлк волос, щекочущий его шею, и эта сладкая тяжесть на руке, и размеренное тихое дыхание.

Разрушить это – значит, предать не только её, но самого себя, упасть на самое дно, опуститься в собственных глазах.

Он обещал ей свободу. И он её подарит.

Но как отчаянно порой хотелось, чтобы случилось чудо, чтобы она захотела остаться. С ним.

Глупости! Она в его сторону и не посмотрит. Нет у них ничего общего. Ларсен это понимал.

Такие, как Эйя, никогда не влюбляются в таких, как он – в безродных авантюристов, охотников за лёгкой наживой. Она – настоящее чудо, волшебный сон…

Лучший новогодний подарок!

Она не для него… Ведь подарки достаются только «хорошим и послушным детям». А он таким никогда не был, он не заслужил этот дар.

Ларсен язвительно ухмыльнулся.

Докатился! И куда только подевался тот самоуверенный, хвастливый, не знающий отказа Ларсен Оллье? Тот, кто брал всё, что хотел, и всех, кого хотел. Кто верил, что ему всё по плечу. И не сомневался в себе…

А теперь… робеет перед этой девчонкой, нянчится с ней, как с маленькой, боится лишним словом обидеть, неосторожным прикосновением напугать. Тьфу! Позорище!

Но… она ведь… спит на его плече…

Пусть спит…

Завтра он подумает о делах, о проблемах, об уязвлённой гордости, а сегодня… лишь бы ничто не тревожило её сон.

***

Эйя

Проснулась Эйя от прикосновения к щеке.

Хотела даже испугаться сначала… Но страшно почему-то не было – было… приятно.

Тёплые, чуть шершавые пальцы скользили по коже, едва дотрагиваясь, нежно и осторожно, будто опасались навредить. Казалось, тепло чужой руки проникало внутрь, и там разливалось, согревало, будто первые утренние лучи солнца. Так уютно, так спокойно, так сладостно, что улыбка тотчас появилась на её губах. Потом она открыла глаза…

Ларсен, подперев голову согнутой рукой, полулежал рядом и смотрел на неё. И гладил по щеке. Заметив, что она проснулась, он не отдёрнул руку, не отвёл глаз.

О, этот взгляд! Тёмный, как ночное небо, и такой же манящий, как звёздная высь. Под этим взглядом сердце застучало часто-часто. Мягкое, уютное тепло в груди у Илианы внезапно сменилось незнакомым жаром, опалило изнутри, мучительно и сладко.

– Доброе утро! – улыбнувшись, шепнул Ларсен. – Просыпайся, пташка! Завтрак ждёт. Я специально для тебя раздобыл у кока свежих фруктов, а ты всё спишь, – улыбка из лукавой стала грустной. – Мне без тебя одиноко…

– О! – изумлённо распахнула глаза Эйя, уловив тонкий аромат фруктов, разложенных на блюде. – Спасибо!

И тотчас она смущённо опустила ресницы в пол. Щёки вспыхнули, когда Эйя внезапно осознала, как много хлопот она доставляла Оллье.

В еде он непривередлив, а ради неё Ларсену приходится искать нечто особенное.

А ещё она замечала, как он напряжён всё время. За себя Ларсен умел постоять – это было видно на расстоянии, и никто по доброй воле на него нападать бы не стал.

А вот она – лакомая добыча – это Эйя уже понимала. Значит, он вынужден постоянно следить за тем, чтобы с ней не случилось беды.

И ещё из-за неё ему теперь нужны эти серебряные кружочки – даны.

– Прости, – решилась сказать Эйя, – у тебя столько забот из-за меня!

Ларсен удивлённо вскинул бровь, ухмыльнулся.

– А может… мне нравится о тебе заботиться… – насмешливо бросил он, поднимаясь с кровати. – Давай уже завтракать!

***

Ларсен

Дни потекли за днями. Незаметно.

Казалось бы, здесь, на корабле, когда они вынуждены были проводить всё время в четырёх стенах, весьма однообразно и скучно, каждое мгновение должно было казаться невыносимо долгим. А для Ларса дни пролетали – такие короткие, что ему их было слишком мало. Слишком мало, чтобы насмотреться, наговориться, налюбоваться.

Эйя окончательно перестала его бояться. И теперь они болтали целыми днями, как старые приятели.

Ларс рассказывал о своих многочисленных приключениях, о тех землях, где ему довелось уже побывать, и о тех, где он мечтал оказаться однажды. Эйя слушала, широко распахнув глаза, словно ребёнок, которому поведали волшебную сказку.

Она, в свою очередь, рассказывала о том, как живут в Долине Грёз. И Ларсен, слушая, тоже удивлялся. И всё отчётливее понимал, что мир Крылатых слишком отличается от мира людей. Прежде, слушая байки о том, что дайны безжалостно убивают всех чужаков, он считал их то ли дикарями, то ли кровожадными животными. А чаще вообще не верил этим сказкам.

Теперь Оллье понимал, что эта звериная жестокость, свойственная Крылатым, всего лишь попытка себя защитить. Да, они не ведают жалости, как не ведают жалости хищники. Но эта жесткость какая-то… честная.

Они ведь защищают свой дом, своих собратьев. И это справедливо. Крылатые никогда не шли на соседей войной, не нападали на слабых, не пытались обобрать граничащие с ними земли. Они всего лишь старались не пускать в свой мир тех, кто мог его разрушить. А в том, что люди это сделать могли, Ларсен не сомневался.

Он поражался тому, насколько мир Эйи светлее, чище и правильнее.

Это и неудивительно. Ведь Крылатых на свете не так уж много, и столь немногочисленный народ напоминал большую семью, где все друг друга знали с детства. Конечно, случались и ссоры, как в любом большом семействе, но всё-таки любовь и уважение к своим сородичам всегда побеждали. Сделать что-то подлое, преступное, стыдное значило опозорить себя в глазах всей Стаи, и в глазах всех предков, парящих на Небе. О многих пороках, царящих в больших городах, в Долине Грёз даже не подозревали.

Рассказы Эйи о родной земле пробуждали в душе Ларсена что-то сродни белой зависти. Хотелось бы ему увидеть этот удивительный край.

Капитан Надар напрасно опасался, что появление женщины на борту может спровоцировать дебош. Несмотря на то, что большую часть времени они проводили сейчас в добровольном затворничестве, Эйе всё-таки пришлось познакомиться с частью команды. И все вели себя по отношению к ней весьма доброжелательно.

На второй день пути с ней завёл разговор Нуммо, зашедший спросить, не нужно ли чего. Потом дайана очаровала пожилого корабельного кока. И теперь Ларсену не нужно было выпрашивать съестное для «жены». Он сослался на то, что Эйя плохо переносит качку, а потому не может есть сытную, жирную пищу. И теперь каждое утро кок сам выдавал тарелочку фруктов, которых в запасе было не так уж много, но для «нашей девочки» они всегда находились.

Время от времени Ларсен выводил Эйю Илиану погулять по палубе, и матросы улыбались ей издали, махали приветственно. Ларсена это не удивляло – она была способна очаровать даже эти окаменевшие от морской соли сердца. Не удивляло, но злило чрезвычайно. Ларсен безумно ревновал, хотел закрыть собой от всех обжигающих взглядов.

А ещё Оллье неизменно просил Эйю прятать волосы под платком. На людях она ни разу не появилась с непокрытой головой. Это было опасно, ведь с каждым днём её локоны становились всё темнее. И если бы кто-то увидел такие перемены, секрет дайаны наверняка был бы раскрыт.

Ларсен смотрел на этот тёмный блестящий шёлк с тоской – он начинал осознавать душой, а не только разумом, что новолуние уже не за горами, и скоро его чудесная спутница вновь примет облик прекрасной птицы. И сердце тотчас сжималось болезненно. Он понимал, что это неизбежно, понимал, что это временно. Но ничего с собой не мог поделать.

***

Но пока ещё оставалось в запасе несколько дней…

И Ларсен мог наслаждаться тем, что Эйя была рядом в своём прекрасном девичьем облике. И даже за то, что она превратится в птицу прямо на корабле, он пока не опасался.

К счастью, погода стояла ясная, ветер дул попутный, никаких препятствий на пути не вставало. И у Ларса и Эйи Илианы были все шансы добраться до Нор-ле-Эвилье вовремя.

Если, разумеется, не случится ничего непредвиденного…

Ларсен очень надеялся, что и дальше так будет идти, однако, как известно, гадости в жизни происходят, когда их меньше всего ждешь. Поэтому Оллье на всякий случай бдительность не терял и оставался начеку.

Но пока, вопреки опасениям капитана, вся команда корабля вела себя благожелательно и никаких неприличных выходок в отношении дайаны не совершала. Ларсен бы, понятное дело, ничего такого никому и не позволил, но радовало, что и не приходилось никого из южан на место ставить.

Справедливости ради, Эйя, конечно, на глаза морякам редко показывалась. Большую часть времени дайана проводила в каюте. А прогуливалась она только в сопровождении Ларсена и обычно в то время, когда большая часть команды уходила трапезничать или спать.

Может, они, конечно, и рисковали, показываясь на людях, но невозможно сидеть столько дней в четырёх стенах.

Да и как можно плыть первый раз по морю и не полюбоваться на него?! Ларсен просто спать не смог бы спокойно, если бы не показал Эйе эту восхитительную и мощную бескрайнюю стихию.

Уже на второй день пути, поднявшись на палубу ближе к вечеру, Ларс заметил, что почти вся шумная и пёстрая ватага мореплавателей ушла на ужин. Оставалось на своих местах лишь несколько человек, которые, видимо, были обязаны следить за курсом корабля неотлучно.

Такой шанс упускать было нельзя…

Ларсен быстро спустился к себе, протянул Эйе широкий яркий платок:

– Накинь на волосы, и пойдём со мной! – коротко велел Оллье.

– Куда? – испуганно ахнула дайана.

– Со мной, – повторил, усмехнувшись, Ларс. – Неужели ты думаешь, что я могу тебя позвать в какое-нибудь плохое место?

Она чуть нахмурилась, но больше ничего не спросила, только быстренько повязала платок и пугливо вцепилась в его руку.

Ларс увлёк её вверх по лестнице, Эйя ахнула и зажмурилась от ударившего в лицо ветра.

А когда она вновь открыла глаза…

Уже несколько дней прошло, а Ларсен всё не мог забыть то мгновение и… тот её взгляд. Казалось, дайана позабыла, как дышать. Она застыла прекрасной статуей, лишь грудь вздымалась взволнованно. Ошеломлённый взгляд, устремлённый вдаль, засиял слезами восхищения.

Ларс понимал восторг «птички»: одно дело – любоваться на волны с берега, совсем другое – оказаться в открытом море. Вокруг, куда ни глянь, бесконечное, синее, прекрасное…

Закатное солнце, спускаясь к кромке горизонта, медью и золотом красило воды, жарким огнём полыхало на поверхности. И там, у края мира, небо и море сливались в единое целое, как страстные любовники, уже не различить, где кончается одно, и начинается другое.

А ещё этот свежий ветер, пропахший солью… Эта вечная песня неугомонных волн.

– Ларсен… – чуть слышно прошептала Эйя, на мгновение отрываясь от невероятной, величественной картины и бросая на Оллье полный благодарности взгляд.

Нежные пальчики дайаны сжали крепко его ладонь. Она не сказала больше ничего. А слов и не нужно было. Ларсен всё читал по её выразительному и невероятно красивому лицу.

Эйя от восторга на время потеряла способность говорить.

На палубе стали появляться чужаки из команды, и Ларсен поспешил увести «жену» подальше от их глаз. Но даже в каюте, наедине, Эйя продолжала молчать ещё дольше, глубоко погрузившись в свои мысли. Какие? Это для Ларсена осталось загадкой. Наверное, море с непривычки на неё произвело слишком сильное впечатление.

Это был первый раз, но не последний. В другие дни дайана уже не молчала: восхищалась, удивлялась, спрашивала. И эта её живость, непосредственность Ларсену тоже нравилась.

И даже ночи рядом с ней Ларсу нравились. Наверное, он умом тронулся, но ему нравилось. Нравилось быть к ней так близко, обнимать, вдыхать аромат волос, чувствовать, как бьётся сердце. В эти ночные часы ему порой хотелось на стены лезть и рычать от досады. Огонь желания обжигал изнутри до боли. Тело сводило судорогой, когда он заставлял себя сдерживаться и не переступать запретную черту. Но всё-таки он был счастлив каждую ночь засыпать и просыпаться с ней рядом.

В ту последнюю ночь на корабле Ларсен тоже уснул не сразу...

По словам капитана Надара завтра они должны прибыть в Порт Нор-де-Эвилье. И это волновало не меньше, чем близость Эйи.

Да ещё в каюте было холодно, ведь они уже вошли в северные воды. Теперь Ларс и Эйя спали, укрывшись двумя одеялами, без всякого зазрения совести тесно прижавшись друг к другу. Оллье долго и бессмысленно пялился в темноту, но наконец и его сморил сон.

Кажется, он ещё не успел заснуть достаточно крепко, но уже порядком расслабился, когда внезапно корабль качнуло так, что Ларсен едва не свалился с кровати. Эйя ахнула испуганно, мгновенно проснувшись.

– Что это? – прошептала она, и голос дрогнул.

– Не знаю… – честно ответил Ларс.

Он хотел встать, но каюта снова вздрогнула, пол пошатнулся. Откуда-то издалека долетел грохот, шум и приглушённые крики. Каюта раскачивалась как пьяный всадник, будто судно делало какой-то резкий и хитрый маневр.

Оллье, с трудом удерживаясь на ногах, всё-таки поднялся.

– Я… посмотрю, что там такое… – начал было Ларсен.

Но Эйя метнулась вперёд, вцепилась в него отчаянно, обхватив за талию, прижалась щекой.

– Нет, не ходи! Я боюсь!

– Ты запрись и никому не открывай! – Ларсен невольно улыбнулся сквозь тревогу, погладил её по волосам. – Тебе нечего тут бояться.

– Я же не за себя…

– А вот за меня точно бояться не стоит, – хмыкнул Ларс, приподнял её лицо за подбородок. – Хочешь, я возьму с собой пистоль? На всякий случай…

Она кивнула, тревожно сдвинув брови. А Ларсена снова бросило в сторону, вырывая из желанных объятий.

Да что же там творится?!

Пожалуй, пистоль точно не помешает…

Ларсен прихватил оружие и двинулся к выходу, на пороге оглянулся на сжавшуюся от страха и тревоги дайану.

– Всё будет хорошо! Я скоро…

И вышел в темноту.

***

На лестнице царил такой непроглядный мрак, что Ларсен на мгновение остановился. Здесь даже днём было темновато, но сейчас чернота казалась абсолютной, непроглядной. Это удивляло и пугало.

Ларсен вытащил из-под рубахи небольшой прозрачный кристалл на крепком шнурке, шепнул короткое заклинание, и белый свет разогнал тьму, ослепив на миг. Хорошо, что он привык всегда носить с собой «светлячка» – полезный артефакт.

Оллье мигом взлетел наверх по лестнице, выхваченной из темноты, и замер ошеломлённо. Ну… как… замер… замер, насколько это позволяла непрестанно раскачивающаяся палуба.

Теперь он понял, почему внизу так темно. Конечно, уже ночь. Но она редко бывала такой непроглядной. Обычно звёзды и месяц всё равно давали достаточно света.

Сейчас же небо утонуло в беспросветной тьме. Черная стена надвигалась на их судно, скрывая даже слабые отблески света в небесах. Вместе с темнотой наползал жуткий туман. В паруса бился штормовой ветер. Даже в темноте было видно, что сразу с нескольких сторон на них наступали завывающие, как зимняя пурга, столбы вихря. Гигантские ветряные воронки танцевали над поверхностью вод, тянулись к небу, выводили свою губительную песнь.

Корабль подбрасывало на гигантских волнах, крутило и вертело, как крохотную лодчонку. Команда металась по палубе, что-то там делая с парусами, пытаясь удержать руль и выровнять судно. Слышался рокочущий голос капитана Надара, отдающего приказы, которых невозможно было ослушаться.

На глаза Ларсену попался Нуммо. Он проскочил бы мимо в общей суете, но Оллье вцепился в плечо юноши.

– Что это? Что здесь творится?

– Чёрная Буря идёт, – Нуммо бросил испуганный взгляд на почти накрывшую их тьму.

– Чёрная Буря? – шёпотом повторил Ларсен, пытаясь выскрести из памяти то, что ему доводилось слышать от моряков об этой напасти. – Но… это ведь значит, что это… не просто шторм?

Нуммо кивнул, плотно сжав губы. В молочно-белом сиянии «светлячка» он сейчас казался таким бледным.

– Это не шторм. Где-то рядом кракен…

Ларсен хотел спросить ещё что-то, но ночь одновременно пронзило несколько громких выкриков…

Полный ужаса:

– Слева по борту!

Грозно-собранный:

– Оружие к бою!

Отчаянно-тревожный:

– Берегись!

Громыхнул залп корабельных огнестрелов. Такое оружие обычно имели не только военные корабли, но и торговые. На корабле капитана Надара огнестрелов оказалось целых два. И сейчас стреляли оба разом.

Ларсену прежде не доводилось их видеть в действии. Похоже, на его пистоль, только вот настолько мощнее, что беспросветную тьму мгновенно разорвали яркие вспышки огня и света. Воздух затрещал от магических молний, будто над судном началась гроза. Стало светло, как днём.

И все увидели, как над беснующейся поверхностью моря поднимается нечто огромное и ужасающее. Сначала казалось, что это громадный осколок скалы или рифа, изрезанный морскими волнами – гигантская глыба неровной формы, покрытая наростами из водорослей и ракушек. Но эта гора всё поднималась, и поднималась над водой, пока не выросла выше мачт корабля. Потом на тёмной влажной шкуре проступила кривая трещина, она распахнулась, и утробный рёв прокатился над волнами, отдаваясь дрожью во всем теле.

– Огонь! – зычно рявкнул капитан Надар.

Снова громыхнули огнестрелы – один, а следом второй. Магические огненные шары устремились к жуткому чудовищу, поднявшемуся из морских вод. За ними тянулся мерцающий след из магии и языков пламени. Огненные ядра разбились о гигантскую тушу кракена.

Меткий выстрел! Да есть ли в этом смысл?

Чудовище, казалось, и не почувствовало мощного магического удара, только обозлилось. Взметнулись к почерневшим небесам длинные хваткие щупальца. Подобные Ларс видел у южных морских гадов – кальмаров, которых в избытке продавали на юге. Тайвийцы жарили их на открытом огне или тушили в остром соусе.

Но сейчас этот громадный «кальмар» явно был намерен поменяться местами с людишками. Пожалуй, в его гигантскую пасть может уместиться весь их корабль вместе с командой.

Длинные гибкие конечности обрушились жёстко и стремительно, как плети. Затрещали мачты и паруса, полетели в разные стороны щепки. Народ с криками бросился врассыпную. Кого-то в общей суматохе смахнуло за борт. Кто-то отбивался от «лап» чудовища. Захлопали выстрелы пистолей.

Ларсен тотчас выхватил свой собственный, и очень даже вовремя. Одно из вертлявых щупалец взметнулось из-за борта прямо у его лица. В светлом зареве «светлячка» Оллье даже успел заметить, что конечность кракена покрыта не только склизкими присосками, но ещё и острыми иглами-шипами. Таким достанет – мало не покажется!

Ларсен выстрелил, не раздумывая, попал – «шипастая плеть» дёрнулась болезненно и уползла обратно в воду.

– Руби, руби его! – продолжал меж тем зычно и хладнокровно командовать капитан Надар. – На корме – берегись! Фардо, огонь!

Громыхнул очередной залп огнестрела. Пылающий шар угодил кракену между глаз. Да, у этой твари ещё и глаза имелись – белёсые, выпученные, огромные.

Рыкнув недобро, чудовище медленно ушло под воду. Но радоваться этому не стоило – на том месте закрутилась такая воронка, что корабль снова буквально лёг на бок.

Ларсена швырнуло об мачту так, что на миг весь воздух из груди выбило. Однако разлёживаться было некогда, и он, цепляясь за подвернувшийся под руку канат, поднялся на ноги.

Вовремя! Кракен уже вернулся.

– Прямо по курсу! – истошно завопил кто-то.

И перед самым носом корабля из воды снова поднялась мерзопакостная гигантская туша.

По приказу капитана уже тащили огнестрелы, но кракен не стал ждать, пока их развернут в его сторону. Гигантские щупальца снова хлёстко ударили по деревянной палубе, корабль жалобно заскрипел. Хищные «лапы» чудовища вцепились мёртвой хваткой в нескольких моряков, утягивая за борт, вместе с ворохом снастей.

Ларсен услышал душераздирающий крик, оглянулся и увидел, что одно из щупалец обхватило за ноги Нуммо. Паренёк отчаянно вырывался, впившись обеими руками в толстый канат, но сил у него явно было меньше, чем у подводной твари.

Ларсен кинулся к нему, подхватил валявшийся рядом клинок, рубанул наотмашь. Лезвие с чавканьем рассекло упругую плоть, и щупальце стремительно исчезло за бортом. А Оллье торопливо помог подняться Нуммо, не выпуская из одной руки пистоль, а из другой большой рыбацкий нож.

– Берегись! – побелел Нуммо.

Ларсен с разворота отбил ещё одно щупальце, обернувшись, выстрелил в третье. Это просто какой-то кошмар! Неужели на эту морскую бестию никакой управы не найти?

Подумать об этом не получалось, ведь каждое мгновение приходилось сражаться: крутиться, отбиваться, ускользать, иногда стрелять. Как жаль, что пистоль не способен «жалить» без остановки.

– Ларсен!

Только этого не хватало!

Вне себя от ужаса и злости Ларс метнулся навстречу, дёрнул дайану на себя и выстрелил в едва не дотянувшееся до неё коварное щупальце. Эйя, вскрикнув, уткнулась в него, пряча перепуганное, бледное лицо.

– Ты что здесь делаешь? – заорал Оллье, пытаясь перекричать безумство, царящее вокруг. – Немедленно вернись в каюту!

– Нет! – она отчаянно затрясла головой. – Я не уйду, нет! Берегись!

Ларсен развернулся стремительно и едва успел закрыться клинком – ещё бы мгновение, и не избежать столкновения с острыми смертоносными иглами кракена. Выстрел пистоля заставил очередное щупальце отпрянуть.

– Эйя, пожалуйста! Иди вниз! – Ларс понял, что ругаться и приказывать бесполезно, и практически взмолился.

Личико её дрогнуло – казалось, она почти готова была его послушать.

Но тут началось что-то совсем невообразимое…

Сразу несколько цепких «лап» кракена впилось в несчастное судно.

С треском рухнула одна из мачт, как старое дерево, разбитое молнией. Чудовище вырвало часть фальшборта вместе с куском палубы. Ларсен, пригнувшись, отскочил в сторону, успев выдернуть Эйю из-под падающих обломков и снастей. И…

В спину словно ударило стенобитным тараном. Обожгло ядовито-жгучим пламенем, и мгновенно снесло за борт. Даже моргнуть не успел, а чёрная тьма морских вод уже распахнулась гостеприимно.

Ларсен ушёл под воду с головой, показалось, что провалился на самое дно. Но отчаянный рывок позволил оказаться на поверхности. Всего на один миг, короткий как вдох…

Но за этот миг он успел разглядеть силуэт дайаны у самого края палубы. В безумных вспышках огненных залпов её фигура была прекрасна как никогда. Непокрытые волосы разметались по ветру. Она с ужасом вглядывалась в неистовое ночное море.

А потом… отчаянно и решительно шагнула вперёд, за борт, в кипящий котёл водной стихии.

Ларсен даже успел закричать что-то гневное, но тут его с головой накрыло очередной ненасытной волной, и больше он ничего не видел.

***

В ледяной воде тело мгновенно скрючило, воздух закончился как-то разом, а вдохнуть Ларс попросту не успел. Он не сдавался, барахтался, пытаясь преодолеть неистовую мощь штормовых волн, но холод проникал внутрь так стремительно, что через пару мгновений, он уже не чувствовал кисти рук. Всё тело задеревенело и слушалось с трудом. Сейчас он просто пойдёт камнем на дно.

Мысль эта неожиданно обожгла…

Умирать не хотелось. Но напугала Ларса даже не мысль о грозящей гибели, а иное – ведь это убьёт дайану! Если он утонет, магия оков погубит её. Был, конечно, крохотный шанс, что с его смертью Эйя обретёт свободу. А если нет…

Эйя…

Она ведь сиганула следом! Она сейчас тоже утонет! Утонет из-за него! Она даже плавать наверняка не умеет!

Вот теперь никакой стылый холод и никакая толща воды уже не могла удержать Оллье.

Он вырвался из плена волн и тотчас почувствовал резкий рывок. Голова и плечи приподнялись над водой, словно кто-то вытащил его за шкирку.

Ларсен извернулся и понял, что ему не почудилось. Зависнув над самыми волнами, которые с жадностью бросались на дайану со всех сторон, Эйя тянула Оллье вверх. Она усиленно хлопала своими волшебными крыльями, не давая Ларсу снова уйти под воду, вцепившись двумя руками в ворот его мокрой куртки. Но сил на то, чтобы взлететь вместе с ним, птице-девице не хватало.

– Эйя! Брось! Улетай! – взмолился он, забыв, о чём думал совсем недавно.

Если он пойдёт ко дну, она, скорее всего, тоже погибнет. И всё-таки… может ,случится чудо. Вдруг со смертью хозяина магия её отпустит.

А вот если она сейчас не вернётся на палубу, то они точно утонут вдвоём. Романтично и глупо.

– Эйя! Оставь меня! – снова взмолился Ларс.

– Замолчи, глупый! – пыхтя, сердито фыркнула Эйя, из последних сил удерживаясь в порывах ураганного ветра.

И тут…

Удача снова им улыбнулась. Всё-таки в байках о дайанах точно есть крупица истины.

– Эйя, смотри! – Ларс попытался указать, но рука почти не подчинялась.

Но она уже и сама заметила светлое пятно в волнах совсем рядом, и сразу же потянула туда. Издали Оллье показалось, что это лодка.

Ну, точно! Лодка! Шлюпка с их корабля, сброшенная в воду свирепым кракеном.

Забраться в неё, перевалившись через борт, оказалось задачкой трудной. Если бы не Эйя, Ларс бы, наверное, не смог – так бы и замёрз насмерть, рядом с этой посудиной. Однако дайана была с ним и помогала изо всех сил, хоть тех сил у неё давно уже не осталось.

После долгих бултыханий в яростных ледяных волнах они наконец-то оказались в лодке. Ларсен даже не пытался что-то делать, просто упал на дно, прижимая двумя руками к себе выбившуюся из сил дайану. Самое главное теперь – удержаться в лодке, не оказаться снова за бортом.

Противостоять ненастной стихии можно было даже не стараться. Штормовой ветер по-прежнему крутил и сам корабль, и всё что оказалось разбросано в воде окрест него. Вокруг чудовища, безжалостно нападавшего на судно, море закручивалось в смертоносные воронки. Подплыть ближе к кораблю Ларсу не удалось бы, при всём желании.

Впрочем, особого желания не было – бросив короткий взгляд в ту сторону, Оллье с внезапной горькой тоской понял, что капитану Надару вряд ли удастся выбраться из этой мешанины. И тут они совершенно не в силах помочь.

Мокрые с ног до головы, закоченевшие от холода, они лежали, вцепившись друг в друга, пока лодчонку швыряло с гребня на гребень. Волны захлёстывали через край, ревели и стенали, осыпали льдистыми колючими брызгами. Казалось, что эта безумная ночь длилась уже целую вечность.

И вдруг… стало тихо. Очень тихо.

Лишь размеренный плеск волн нарушал эту звенящую тишину. Смолк вой бури, шум боя, рёв кракена. Ларсен изумлённо распахнул глаза и увидел над собой ясное звёздное небо и тонкий серп стареющей луны.

Оллье высвободился из объятий Эйи и сел. Вокруг покачивалось сонное ночное море. Никакой бури.

Ларс оглянулся – тёмная дымка, скрывавшая горизонт, уплывала всё дальше. Они словно вырвались за границу Чёрной Бури и оказались снова в подлунном мире.

Ларсен посмотрел в другую сторону и радостно подскочил.

– Эйя, берег, там берег!

***

В это невозможно было поверить, но, кажется, они выжили.

Теперь уже Оллье делал всё, что мог, дабы скорее добраться до заветной суши. На дне их лодки обнаружились весла – по какой-то счастливой, невероятной случайности они не выпали за борт во время всей этой чехарды. И теперь Ларсен отчаянно налегал на них так, что противно скрипели уключины.

Ничего, это даже хорошо, что приходится грести – отличный способ хоть немного согреться. А то вот на Эйю уже смотреть страшно, так и трясёт от холода.

Сейчас бы к огню… Или под одеяло. Да пить горячий пряный ягоднец. Вдвоём, из одной кружки, грея о тёплый глиняный «бочок» сплетённые пальцы.

Ларс не был уверен, что на берегу их ждёт спасение. Мокрые, без тёплой одежды, без еды, без…

Ах ты ж, блорров кракен! Ведь все их вещи остались там, на корабле!

У Ларса с собой лишь несколько монет, случайно завалявшихся в кармане. Даже пистоль ушёл на дно морское. И «слёзы неба» тоже потерял. Что ж за напасть такая!

Ларсен посмотрел на притихшую, измученную Эйю и придушил поток безмолвных сетований на корню. Они остались живы. Остались живы в такой переделке, из которой, вполне возможно, никто больше не выбрался.

Ведь это и есть самая настоящая удача!

А всё остальное – дело наживное.

Однако приключения, как вскоре выяснилось, ещё не закончились…

Берег, к которому их прибило, оказался скалистым. Огромные валуны торчали из воды, словно гигантские чёрные зубы. В отвесных стенах, даже в сумраке едва только наползавшего рассвета, заметно было множество тёмных провалов – пещеры.

Пещеры – это хорошо… Там обычно теплее, чем зимой на улице. Можно отогреться хотя бы немного. Только вот как туда попасть.

Лодку несло прямо на прибрежные рифы. Прибой здесь был такой, что волны взбивало в сливочно-белую пену. Сейчас их по этим камням размажет, разотрёт, и только косточки рыбам достанутся. С мощью морской стихии спорить бесполезно – им оставалось только «плыть по течению» да молиться всем светлым богам.

– Эйя, держись за меня!

Ларсен притянул к себе дайану, та двумя руками крепко обвила его шею, а сам Оллье вцепился в борта и упёрся ногами. Лодку затрясло так, словно они летели в экипаже по ухабистой дороге. Днище налетело на камни, скрытые в волнах, заскрежетало страшно.

От следующего удара их едва не вышвырнуло из лодчонки. Бедное судёнышко развернуло боком, оттащило немного в море и снова с размаха швырнуло о валуны в полосе прибоя. Эйя вскрикнула, ещё крепче прижимаясь к Оллье.

Третий удар. И лодка всё-таки опрокинулась. Горькая солёная пена мгновенно проникла в горло, нос, глаза, мешая смотреть, дышать, мыслить, ориентироваться. Но даже сейчас Ларсен помнил, что самое важное – удержать в своих руках дайану.

Волны, играясь, со злым задором швырнули их дальше, почти выбросив на твёрдый берег, но тотчас поволокли обратно в море. Однако в последний миг Ларсен успел зацепиться за бревно, застрявшее меж камней. Едва вода отхлынула немного, Ларс рванулся и добрался до одного из валунов.

В спину снова ударила волна, едва не забрав с собой. Кожу зажгло невыносимо. Должно быть, кракен всё-таки успел оставить рану. Но удержаться на месте получилось.

Так, шаг за шагом, пользуясь каждым мгновением, когда волны откатывались назад, они пробирались к берегу.

Последний рывок. Море на прощанье лизнуло сапоги и отступило.

Ларсен и Эйя без сил повалились на холодный песок.

Небо светлело, нежный румянец зари окрасил белые «щечки» облаков.

Ларс чувствовал, как окоченевшее тело всё глубже проваливалось в сон, больше похожий на забытье, в глазах темнело – свет утреннего солнца тускнел.

– Надо идти! – Оллье резко поднялся. – Иначе мы тут и останемся… Пойдём поищем пещеру, где можно просушиться и поспать!

***

Им снова повезло…

Остановившись на входе одной из пещер, Ларсен принюхался – странный запах, его сложно с чем-то перепутать. В лицо дохнуло влажным теплом.

– Ой, а почему тут так… жарко? – удивлённо покосилась на своего спутника Эйя.

– Если это то, что я думаю… – Ларсен не договорил, просто поймал её руку и потянул за собой.

Хорошо, что хотя бы «светлячок» не потерял, пока в волнах нырял. Сейчас кристалл осветил им путь.

Впрочем, далеко идти не пришлось, грот с горячим источником оказался вторым от входа. Вода бурлила и кипела ключом, и её жар обогревал пространство небольшой пещеры не хуже камина. Правда, здесь было довольно душно и влажно, а ещё слегка воняло.

Зато в первом гроте, по соседству с источником, камни оставались тёплыми, воздух тоже был нагрет, но сырости такой не ощущалось – вполне можно было просушиться и согреться.

– Вот здесь и останемся, – улыбнулся ободряюще Ларсен. – Надо немного отдохнуть и сил набраться. А потом уже на поиски людей пойдём. Да и одежда мокрая. А мы ведь уже на севере, здесь зима… Далеко в таком виде не уйдешь.

Ларсен объяснял, а сам уже стягивал куртку, рубаху и сапоги, раскладывая на горячих камнях.

Он обернулся на Эйю, и та поспешно опустила взгляд. Но Ларс успел заметить, как она его разглядывала, и её смущение тоже успел заметить, и сам неожиданно тоже смутился.

– А ты… можешь себе новую одежду наколдовать? Сухую. И желательно тёплую.

– Могу, – кивнула Эйя, подняв на него глаза, но так и продолжала сидеть в мокром платье.

– Тогда давай, – поторопил Ларс, – переодевайся скорее, пока не простыла!

Она зарделась, как румяное яблочко.

– Ты… отвернись…

– Да… конечно… Прости!

Ларсен отвернулся в сторону, заставляя себя смотреть в пол. Боги, да что ж такое! Смутился, как мальчишка!

Тихий шорох… Эйя, должно быть, поднялась. Сейчас будет твориться волшебство…

Ларса так и манило взглянуть в её сторону, хотя бы мимолётно увидеть ещё раз то чудо, которое довелось узреть при первом обращении дайаны. И он не устоял…

Брошенный вскользь взгляд так и прилип к её невероятному телу. Белая кожа сияла в свете кристалла, совершенные формы сводили с ума. Она уже скинула мокрые одежды, а новые создать ещё не успела.

И сейчас она замерла, испуганно распахнув глаза – заметила, что он бесстыдно смотрит на неё, но Ларсен даже не пытался больше отвернуться. Её красота завораживала и лишала воли. Восхищённый взгляд, поднимаясь всё выше, добрался, наконец, до её лица.

Несколько мгновений – глаза в глаза. Потом легкая дымка окутала молочно-белое тело, превращаясь в подобие тех южных одежд, от которых Эйя только что избавилась. Наваждение отступило. Но взгляды всё ещё не могли отпустить друг друга.

– Ты прекрасна… – тихо произнёс Ларсен, наконец отвернувшись, и отправился к своим вещам – делать вид, что поправляет их, дабы быстрее сохли.

Эйя подошла через мгновение.

– У тебя на спине новая ссадина…

– Это кракен достал.

– Давай я попробую залечить…

Ларсен удивлённо обернулся.

– А ты умеешь лечить?

Эйя передёрнула плечами.

– Только небольшие раны. Давай попробую!

Ларс хмыкнул, но послушно уселся на камни. Она опустилась на колени у него за спиной.

Теплые пальцы скользнули по коже бережно и нежно, и Ларсен стиснул зубы.

Нет, не от боли. Его снова захлестнуло желанием, ни о чём больше думать не получалось.

А Эйя, что-то тихонько напевая, поглаживала его по спине, и Ларс чувствовал приятное тепло, исходящее из её ладони, словно солнечный луч рисовал узоры на его коже.

– Ты спасла меня … – заговорил Ларсен, чтобы отвлечь себя от запретных желаний хоть как-то. – Спасибо тебе!

– Ты тоже меня спас. Разве нет? – улыбнулась она. – Там, на корабле.

– Нет, – мотнул головой Оллье. – Это совсем другое. Там я не только тебя спасал, но и себя. А ты… Ты же прыгнула. За мной. Ты могла погибнуть! Ты сделала это ради меня…

– А может, ради себя… – лукаво усмехнулась дайана, коснувшись его плеча. – Всё, рана затянулась немного, теперь всё будет хорошо.

Ларсен развернулся к ней лицом, но Эйя не спешила сбежать.

Наоборот продолжала размышлять вслух, будто нарочно дразня:

– Может, я спасала тебя ради собственной жизни… Ведь браслет всё ещё на твоей руке. Мы связаны…

– Да, связаны, – кивнул Ларсен, заглядывая в бирюзовые омуты глаз. – Но неужели только этим?

Эйя вопросительно вскинула бровь, и ему невыносимо захотелось сгрести её в охапку.

– За последнее время столько всего случилось, и мы прошли через это вместе. Ты словно мой амулет, волшебный артефакт, оберегающий от всякого зла, – Ларсен улыбнулся насмешливо, но нежно. – Моя крылатая удача…

И, не раздумывая больше, притянул одной рукой за талию и коснулся невыносимо желанных губ. Она изумлённо распахнула свои невероятные глаза, но не пыталась вырваться или оттолкнуть.

А Ларс, запустив пальцы в мягкий шёлк её волос, целовал трепетно, осторожно, нежно, позволяя привыкнуть к его ласкам, принять его близость.

Доверчиво опустились длинные ресницы, Эйя позволила себе нырнуть с головой в эту нежность. И она ответила ему – робко, неумело, смущенно, но всё-таки ответила. Раскрылся нежный бутон сладостных губ, и у Ларсена голова закружилась от восторга и разрывающего грудную клетку необъяснимого чувства. Наверное, это было счастье…

Больше всего на свете, он сейчас хотел сделать её своей. Но с этим придётся ещё подождать. Для неё и этот поцелуй уже верх дерзости.

Ларсен заставил себя остановиться, заглянул в её растерянно-изумлённое лицо, в очередной раз поражаясь тому, какая она невероятно красивая.

– Зачем? – чуть слышно шепнула Эйя. – Зачем ты это сделал?

– Странный вопрос… – добродушно усмехнулся Ларс, отводя за ушко тёмный локон.

– Но… – глаза её сверкнули праведным гневом, а голос обрёл уверенность, – я же тебе говорила! У нас всё не так. У нас мужчина целует, только если он…

– … выбрал, – договорил за неё Ларсен, глядя прямо в глаза. – Если он выбрал. Навсегда.

Эйя замолкла, всё ещё ошеломлённая и сбитая с толку, но в глазах уже засияли счастливые слёзы.

– Я помню, – улыбнувшись, добавил Ларсен.

И снова накрыл её губы своими, теперь уже со всей любовью и страстью, что так долго и мучительно зрели в его душе.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ