Моя крылатая удача

Южный берег

Если огромный Морской Портал в Нор-ле-Эвилье работал сразу в трёх направлениях, то здешний, на Южном берегу, был намного скромнее и меньше. На родине всех прибывающих маги встречали на нижнем, подземном этаже, потому что на верхнем и так не хватало места. Здесь же имелось лишь две портальных арки: через одну гости прибывали, через другую покидали жаркий юг. Небольшое здание казалось миниатюрной копией того, которое только что покинул Ларсен.

Задерживаться здесь Оллье не собирался. Двое магов на выходе бегло проверили его на наличие запрещённых артефактов и зелий, разумеется, не обнаружили ничего, что нельзя было привозить с собой в Тайвиэлию, и отпустили, пожелав доброго пути.

Что ж, начало путешествия складывалось удачно… Хорошо бы и дальше всё шло как по маслу.

Ларсен наконец вышел под жаркое южное солнце и ахнул. Уже успел позабыть, что солнце здесь действительно жаркое. Слепящее, жгучее, беспощадное. И даже сам воздух был влажный, густой, нагретый до предела, словно Ларс внезапно оказался в хорошо натопленной парной.

А какие запахи витают: морская свежесть, незнакомые ароматы диковинных южных цветов, и бесподобный смолистый дух раскалённых на солнце длинных сосновых иголочек.

Южные сосны Оллье считал самыми красивыми деревьями на свете – этакие мохнатые изумрудные шарики на стройной ножке, благоухающие так, что и цветам с ними не сравниться.

Ларсен поспешно скинул дорожный мешок, снял теплую куртку и шерстяную рубаху, оставшись в лёгкой нательной. Теперь можно и дальше идти, а то начало казаться, что он сейчас упреет, как каша в глиняном горшочке. Все тёплые вещи Ларс сложил в заплечный мешок, ставший сразу неимоверно тяжёлым. Но это пустяки, сейчас дойдёт до города, раздобудет лошадь и избавится от лишнего груза.

Портал здесь располагался на скалистом мысу. Море ревело и стенало где-то там, далеко-далеко внизу. Спуститься к воде в этом месте невозможно. Чтобы добраться до пологого берега, где есть нормальный спуск к морю, и где расположен Большой Тайвиэльский Порт, нужно было преодолеть приличное расстояние, несколько дней пути.

Но Ларсену, к счастью, нужен был не Порт, а Базар Тысячи Чудес. Потому сейчас он направился вниз по склону, к небольшому приграничному городку, приютившемуся на берегу озера, рядом с Порталом.

Буквально через четверть часа он уже шагал по многолюдным улочкам, присматривая, где бы перекусить и прикупить себе провизии в дорогу, а главное – раздобыть хорошую лошадь.

Через этот городок с коротким названием Виль, проходили все прибывающие на Южный берег гости, поэтому торговали здесь в основном как раз тем, что и нужно путешественникам.

Разумеется, и лошадьми тоже.

Ларсену уже попалось два торговца, и даже животные, мирно бродившие в загоне, на первый взгляд, производили приятное впечатление, но вот сами владельцы лошадок сразу ему не понравились.

За те лет десять, которые Ларс промышлял добычей «редкостей», ему уже приходилось иметь дело с разными людьми, и он навострился безошибочно угадывать по глазам и жестам тех, с кем лучше не иметь никаких дел. Проходимцев хватало везде… И Везучий Ларс для себя давно решил, что от таких лучше держаться подальше – целее будешь и сам, и даны в твоём кошеле.

Конечно, многие считали и самого Оллье проходимцем и вором… И если бы он сказал, что за всю свою жизнь, начиная со времен сиротского, голодного детства, не украл ни одной даже самой мелкой безделицы, вряд ли бы ему кто-то поверил. А доказывать никому и ничего Ларсен, разумеется, не собирался.

Вот и сейчас он мог бы поставить на место этих ушлых торгашей из породы людей с гнильцой, но зачем ему лишние сложности.

С третьей попытки повезло найти хорошую кобылу у нормального хозяина, и всего за десять данов. Ларс даже договорился с торговцем, что на обратном пути, тот заберёт свою лошадку обратно за 5 данов.

После, довольный собой и своим приобретением – вороной Ласточкой, Ларс отправился по совету того же торговца в один трактир неподалёку, где знатно и недорого подкрепился, а также взял мяса и пирогов в дорогу. Вот теперь и ужин у него с собой, а значит, можно даже не искать ночлег и остановиться просто в лесу.

Пока он ещё на приграничной земле, на которую в равной степени распространяется власть и Нор-ле-Эвилье, и Тайвиэлии, но вскоре окажется на дорогах южного королевства… И чем меньше он по дороге встретит коренных жителей, тем ему же спокойнее.

Ларсен об осторожности никогда не забывал, но сейчас, после сытного обеда, когда всё складывалось более чем удачно даже в мелочах, ему не хотелось думать о каких-то призрачных возможных неприятностях.

Всё идёт отлично, просто отлично… Даже смешно сейчас вспоминать, как тревожно стало на сердце от сомнений и предостережений Теффы.

Все предсказания это просто суеверные глупости. Пока же поход за птицей удачи складывался весьма и весьма удачно.

И Ларс ударил пятками по крутым гладким бокам Ласточки, выезжая на Южный тракт…

***

Как Оллье и предполагал, первая ночь застала его в пути, можно сказать, прямо на лесной дороге.

Собственно, Ларс ничего против не имел. Чем перекусить – он с собой из Виля прихватил. Спать на голой земле – тоже не впервой. Тайвиэлия – это не север, здесь и под открытым небом не замёрзнешь.

Лес, через который он держал путь, казался бесконечным. Сбиться с пути Ларсен не боялся – у него имелся с собой волшебный компас, который указывал верное направление. Да и дорога через эту чащу проходила добротная – мимо не проскочишь, не заблудишься, наезженная, несмотря на то, что на ней Оллье практически не встречалось попутчиков или встречных странников.

В густой изумрудно-зелёной кроне с ветки на ветку перепрыгивали незнакомые глазастые звери с длинными хвостами, щебетали на разные голоса птицы, такие ослепительно-яркие, что становилось больно глазам.

Под пологом тайвиэльского леса было душно, влажно и жарко. Пожалуй, даже слишком. Ларсен к такому не привык и мечтал поскорее выбраться на равнину. Там хотя бы ветерок можно было уловить, а здесь… словно сама жизнь замедлялась, становилась вязкой и тягучей, как осенний мёд.

Но зато тепло. И нет никого. Отличное место для ночлега.

Ларсен приметил, что слева подлесок немного поредел, и сквозь него, кажется, поблескивает водоём, и, не раздумывая, свернул туда.

От скуки он время от времени начинал разговаривать со своей лошадкой, вот и сейчас не удержался.

– Ласточка, ты только глянь! Красота какая! А… – фыркнул Ларс насмешливо, – что ты понимаешь в красоте? Лишь бы пузо набить… Ну, ничего, зелени тут тебе тоже хватит – смотри, по берегам-то – какая сочная! Эх, Ласточка, это ты не видела, что приходится жрать нашим северным лошадкам. Особенно зимой. Да ты и зимы не видела. Повезло тебе, Ласточка. Нет, я вообще-то люблю зиму. Но холод не люблю. Там, дома, Новый год скоро, праздник. Да только я его всё равно не праздную. Ненавижу праздники! Знаешь, что такое праздники, Ласточка? Бессмысленная кутерьма! Зачем они нужны? Мне и поздравлять-то некого… А… кому я это говорю?! Тебе всё равно не понять… Погоди! Распрягу сейчас и отпущу. Напьёшься, наешься…

Ларс спрыгнул с седла и, продолжая болтать, взялся за выполнение обещаний. Ласточка слушала молча и ничего не отвечала. Наверное, считала его не самым интересным собеседником. Ей не терпелось уже к воде и сладким кустам приозёрника – любимого лакомства всех лошадей мира.

– А я пока костёр разведу… – решил Ларсен, но озвучил это снова вслух – кобыле. – Что? Думаешь, он нам не к чему? И так жарко… А если тут по ночам какое-нибудь хищное зверьё бродит, ты будешь его от меня отгонять? То-то же… Костёр нужен. И не спорь!

Ласточка и не спорила, она уже меланхолично жевала сочные листья и косилась на чрезмерно деятельного нового хозяина.

Ларс, тем временем, обустроил место для ночёвки.

Насобирал относительно сухого хвороста (всё-таки слишком сыро в этом лесу) и разжёг огонь. Веток он натаскал приличную кучку, чтобы хватило на всю ночь. В огонь подкинул смесь трав, отгонявшую всяких ядовитых гадов и мелких кровососов.

Потом нарубил широких и мягких листьев эйквоии, соорудил себе такое ложе – не хуже постели в собственном доме.

Теперь можно было и об ужине подумать. Ларсен достал из дорожного мешка копчёное мясо, пирожки и бутылку с каким-то местным хмельным напитком, разложил всё это на круглом «блюде» из болотного чашелиста и принялся за трапезу.

А, насытившись, Оллье придвинул поближе бутылку, вытянул ноги и, привалившись спиной к дереву, вздохнул блаженно и абсолютно счастливо.

Рядом умиротворяюще трещал костёр. В лесу стрекотали ночные насекомые и птицы. Бархатная, мягкая тьма заволакивала лес, погружая его в сонную негу. Перед Ларсеном серебрилась невозмутимая гладь озера, сияли в сумраке таинственные чашелисты.

Какая благодать! Всё-таки жизнь прекрасна!

Сейчас бы ещё симпатичную девчонку под бочок…

– Ах, Ласточка, как жаль, что ты всего лишь лошадь, а не прекрасная сатия… – грустно-мечтательно протянул Ларсен.

Но кобыла, по своему обыкновению, снова пренебрегла разговором со странным двуногим. Ларс бы, наверное, продолжил разглагольствовать на эту тему, но тут его слух уловил какой-то шорох со стороны дороги.

Ласточка тоже услышала, вскинула голову и настороженно фыркнула.

Ларсен внутренне подобрался, насторожился, хоть и не поменял своей расслабленной позы. Он умудрился даже не вздрогнуть, когда из темноты в освещённый костром круг шагнула юная, ослепительно красивая девушка.

***

«Вот уж действительно – везучий ты, Ларс! Только гляньте: не успел загадать – и тотчас гостья пожаловала…»

Незнакомка замерла на границе света и сумрака, окидывая взглядом поляну: костёр, остатки его пиршества, лошадь и самого Ларсена. Подойти не спешила, разглядывала его настороженно, но без страха, скорее, с интересом. Видно, её привлёк свет костра, и теперь девица, как и он сам, пыталась сообразить, чего ждать от этой случайной встречи.

Разумеется, Ларсен тоже не упустил возможности оценить все прелести красавицы, хотя она частично оставалась в тени. Но такую ослепительную внешность даже ночь не способна была скрыть.

Тёмные волосы, которые она не потрудилась заплести в косы, как делает большинство женщин, чёрной шёлковой рекой стекали по её плечам. Но при этом длинные, густые локоны не скрывали весьма аппетитные формы статной фигуры.

Девушка явно была из местных, а тайвийки славились своей яркой красотой. Вот и эта: тёмные омуты глаз, точёные скулы, губы как спелая клюква.

Светлое платье, сшитое по южной моде, так облегало высокую грудь, что Ларсен отчётливо различал проступавшие под тонкой материей тёмные пятнышки. Определённо, один взгляд на эту красотку пробуждал самые бесстыдные мысли и желания.

– Вечер добрый! – сказал Ларсен по-тайвиэльски и любезно поклонился, поднимаясь навстречу девушке.

Кроме приветствия он знал ещё с десяток слов на тайвиэльском, но этого для хорошего разговора, разумеется, было маловато. Ларс уже потянулся к одному из своих артефактов – перстню, позволяющему говорить на любом желаемом языке, стоит только повернуть в сторону венчавший его бордовый камень… Но девушка заговорила вдруг на чистом северном, признав в нём норленца.

– Добра тебе в дороге, странник!

– И тебе добра, – откликнулся Ларс на родном.

– Позволь остаться у твоего костра, – улыбнулась красавица, шагнув ближе.

И улыбка эта была такая, что Ларса словно огнём изнутри опалило.

– Отчего же не позволить… – едва справившись с голосом, ответил он. – Вдвоём веселее. Располагайся! От моего ужина, правда, мало осталось.

– О, нет, твой ужин мне не нужен…

Она снова улыбнулась так, что у Ларса ноги подкосились, и он поспешно опустился на свою лежанку из листьев эйквоии.

– Вот как? – слегка удивился Оллье. – Тогда давай знакомиться! Меня Ларсеном зовут. А ты?

– Алия, – ответила красавица, глядя томно из-под тёмных густых ресниц.

– Куда же путь держишь, Алия? Почему одна? Не боишься ходить без провожатых?

– В город иду. Думала, поспею до заката, но не вышло, – снова загадочно улыбнулась новая знакомая Ларсена. – А одной, да, не хочется… Вот и пришла к твоему костру.

– Ну и славно, ну и правильно, – Ларсен задорно подмигнул. – Меня не бойся, красавица – я не обижу.

– Вижу, – кивнула прелестница.

– Разве что… сама пожелаешь… – вкрадчиво бросил Ларсен, скользнув невольно взглядом по её груди – как же хороша, прямо так и манит, так и тянет! – Могу и приласкать, если ты не прочь…

Алия усмехнулась, дрогнули её алые губы, ощупала его долгим взглядом, будто прицениваясь к жеребцу на рынке…

А потом улыбнулась и чуть подалась вперёд.

– А если… я не прочь?

У Ларсена аж брови взлетели от изумления. Девица была невероятно хороша и вызывала непреодолимое желание, но…

Он ведь брякнул это почти в шутку, так… пофлиртовать немного, на согласие и не рассчитывал. Уж, тем более, вот так: «Здравствуй! – Здравствуй! – Как тя звать? – Айда ночку коротать!». Ну и нравы у них тут на юге…

Однако, не отказываться же теперь… За язык его никто не тянул.

А красавица уже поднялась в полный рост, словно позволяя ещё раз оценить все изгибы её фигуры, и двинулась к нему, покачивая бедрами так плавно, что напомнила Ларсену «танцующую змею».

Видал он такое чудо однажды на южном рынке. Загорелый старик играл странную мелодию на дудочке, а прямо перед ним стояла корзина, из которой подняла голову ядовитая змеюка. Сначала она застыла напротив лица «заклинателя», а потом принялась плавно и грациозно покачиваться из стороны в сторону.

Движения Алии так явно напомнили Ларсу ту змею, что с него мгновенно слетела сонная одурь. Ларс моргнул пару раз, понимая, что попался смешно и глупо, как мальчишка.

Это же чары! Вся эта неземная красота, её готовность отдаться незнакомцу и его странное, необузданное влечение к ней – просто чары!

Резко отвернувшись, Ларсен успел сунуть руку под дорожный мешок, где был припрятан его магический пистоль – пожалуй, самое любимое оружие сатье Оллье. Хотя к клинкам и ножам он тоже питал истинную страсть. Но сейчас сталь могла оказаться бесполезна…

В этом Ларс убедился, когда развернулся обратно к красотке Алие. На месте очаровательной незнакомки уже оказалось нечто такое, что у Ларса волосы на голове зашевелились.

Лицо твари ещё не утратило полностью женские черты, и чёрные шёлковые локоны струились водопадом по-прежнему, но… только уже с вытянутой змеиной морды.

Пасть распахнулась, демонстрируя ряд острых зубов. Гибкое тело, изогнувшись кольцами, захлестнуло хвостом ноги Ларсена, стянуло петлёй и грубо потащило по земле.

Но… ведь он уже успел схватить свой пистоль и сейчас, не теряя ни мгновения, выстрелил почти в упор в безобразную морду чудовища.

В тишине ночи залп выстрела прокатился по лесу многоголосым эхом, вспыхнула огненная магия заряда, и неведомая змееподобная тварь осталась без головы. Длинное тело дёрнулось судорожно, сдавив ещё сильнее ноги Ларса, и затихло, распластавшись на земле.

Ларс поднялся, постанывая – приложило его змеиным хвостом ощутимо. Окинул взглядом огромную гадину, покосился на кобылу, едва не сошедшую с ума от ужаса и с недобрым смехом выдал:

– Ну вот, Ласточка! Теперь всё в порядке. А то меня уже начинало тревожить, что у нас с тобой все идёт так гладко да сладко…

***

– Сборники лучших заговоров и зелий от любого недуга! Сборники лучших заговоров и зелий…

– Амулеты для путников, амулеты от сглаза, амулеты от всякой нечисти…

– Талисманы на удачу, на богатство, на удачное замужество…

– Ореховый настой для мужской силы…

– Молодильный эликсир, лучший эликсир красоты и молодости… Не проходите мимо – вам он точно нужен!

– Ах ты, наглец! Я, по-твоему, уже стара?

Ругань, крики и звон битой посуды, последовавшие за этим возмущенным возгласом, заглушил раскатистый зычный призыв в двух шагах от Ларса:

– Горячие пирожки, горячие пирожки…

После тишины леса у Ларсена уже в голове звенело от этого гомона, криков, пестроты и толчеи. Жизнь вокруг кипела и бурлила, и спешила заявить об этом на разные голоса.

Базар Тысячи Чудес – шумный, весёлый, яркий – разом стряхнул с Оллье усталость и сонливость.

Ларс порядком устал в пути. Выехал, едва поднялось солнце, и гнал весь день, не жалея Ласточку и себя. Уж больно не хотелось снова застрять на ночь где-нибудь вдали от людей.

После ночного происшествия первым порывом Ларсена было собраться скоренько и уехать подальше от того озера и жуткой змеюки. Но потом Оллье подумал хорошенько и… остался.

Конечно, его брезгливо передёргивало от каждого случайного взгляда на гигантскую скользкую гадину с дырой в голове. Но Ларс здраво рассудил, что пока рядом с его походной стоянкой лежит этакая жуткая, мёртвая гадость, никакая голодная дрянь к нему больше не сунется – поостережётся. Ну, в самом деле, стоит ли рисковать и покушаться на того, кто уже такую ужасть завалил? Конечно нет!

Вот так, при всём отвращении, Ларсен остался и (почти спокойно) переночевал под защитой пугающего тела случайно поверженного врага.

А едва рассвело, Оллье уже мчался прочь. Днём, к счастью, обошлось без каких-либо серьёзных неприятностей. Но к вечеру его уже всерьёз клонило в сон, тело затекло, спина ныла.

И тут как раз показался вдали Аллиахар – город, который по праву называли второй столицей Тайвиэлии.

Первой (официальной) являлся самый крупный южный город Деррке. Его ещё часто назвали Порт Деррке или Деррке-Порт. Именно оттуда отправлялись корабли в Нор-ле-Эвилье и другие соседние страны. Путь до него отсюда неблизкий. Но, к счастью, в этот раз Ларсен не собирался тащиться в столицу.

А здесь, в Аллиахаре, в одном из самых крупных и многолюдных кварталов, и находился Базар Тысячи Чудес. На подобных рынках Ларсену тоже бывать доводилось. Пусть и были они значительно меньше, но шума и суматохи хватало и там.

Торговцы громко кричали, зазывая покупателей, хвастали своими исключительными товарами, торговались разгорячённо.

Помимо тех, у кого были деньги, и кто в действительности пришёл за покупками, в таких местах всегда хватало тех, кто просто шатался по рынку из праздного любопытства. А ещё здесь в изобилии водились те, кто зарабатывал на жизнь… не совсем честно.

О том, что в такой толпе следует быть особенно осторожным и осмотрительным, Ларсен знал прекрасно. Поэтому усталость была забыта, желание поспать отброшено в сторону – Оллье подобрался, как лис на охоте, внимательно посматривал по сторонам, приглядывал тщательно за деньгами и вещами (лошадь он оставил в конюшне на въезде в город), оценивал тех, кто «трётся» рядом, вслушивался в крики зазывал…

И вдруг!

– Диковинные звери всего за два дана, говорящие птицы за пять…

Ларсен завертел головой в поисках лавки с живым товаром. Но тотчас вздохнул досадливо…

В высокой узкой клетке прыгали обычные кривлики – яркие, как радуга, забавные, милые, но всего лишь обычные южные птицы. На севере на них сейчас была мода – многие заводили этих крикливых, весёлых птах и даже обучали их повторять за людьми несколько потешных слов, чтобы развлекать этим гостей. Но к волшебным дайанам, к сожалению, кривлики не имели никакого отношения.

Ларс уже собирался пойти прочь, но тут его всё-таки что-то дёрнуло подойти к мальчишке, торговавшему птичками.

Торговец тотчас затараторил, без умолку расхваливая своих кривликов. Ларсен прекрасно его понимал, ведь ещё не ступив в город, он уже воспользовался магическим перстнем, позволявшим владеть чужим языком.

Сейчас он слушал мальчишку вполуха и глядел, как носились по клетки, дурачась, эти смешные птахи – за такие кривляния эти птицы и получили своё название.

Ларс вдруг решил, что можно прикупить парочку в подарок Стеффии… Она точно оценит – будет чем похвастать перед гостями, опять же… южную экзотику на севере любили.

Ларсен выбрал двух самых миловидных, на его взгляд, птиц, а заодно небольшую дорожную клетку и немного корма. Забрал всё это, даже не торгуясь, чем сразу завоевал расположение смуглого паренька-торговца.

Вот теперь, когда они уже болтали как старые друзья, можно было наконец завести разговор о том, ради чего Ларсен и подошёл.

– Скажи, любезный, а может быть, у тебя бывают и другие птички? – издалека начал Ларс. – Я ищу одну редкую пташку…

– Насколько редкую? – прищурился хитро мальчуган.

– Очень редкую, необычную, с синим оперением, роскошным хвостом…

– Уж не о дайане ли вы говорите, уважаемый? – хмыкнул догадливый юноша.

– Возможно, именно о ней… Мне бы взглянуть… поближе… своими глазами…

Парень рассмеялся.

– Такой товар в открытую не продают и не показывают, – хитро ухмыльнулся южанин, но Ларс уже вложил в его руку пару монет. – Но хорошим людям и продать не жалко. Ступайте вот по этому ряду до самого конца! Там упрётесь в лавку с пряностями, обойдите её смело и сверните в тупичок! Увидите ещё одну лавку, мрачную такую, без вывески, с чёрной дверью… Вот там и спросите! Только сперва скажите, что вас Сакдад отправил, не то прогонят прочь…

– Благодарю, Сакдад! Хорошей тебе торговли и удачи! – коротко поклонился Ларсен.

Он уже двинулся в указанном мальчишкой направлении, когда в спину долетело насмешливое:

– Удача тебе ещё самому пригодится…

***

Пока Ларсен шёл по оживлённому торговому ряду ничего его особенно и не тревожило. Лавку специй можно было обнаружить даже с закрытыми глазами, ароматы вокруг неё витали такие, что Ларс несколько раз громко чихнул. Воспользовавшись тем, что торговец пряностями отвлёкся на покупателей, Оллье обогнул его пёструю палатку и незаметно исчез за углом.

Здесь действительно начинался узкий сумрачный переулок, совершенно пустой и тихий.

Весёлый гул рынка остался за спиной и долетал теперь приглушённо. Ларс словно оказался совсем в другом месте. И ему здесь не очень-то нравилось.

В самом конце этого закоулка виднелось неказистое строение без окон. Единственная дверь, облупленная, тёмная и мрачная, явно не украшала и без того безобразную лавку.

Словом, окажись Ларсен в этом проулке случайно и не знай, что туда ему и надо, он бы точно прошёл мимо. Причём постарался бы убраться как можно скорее.

Но Ларс не первый год своим ремеслом занимался и прекрасно знал – на это и расчёт. Он мог бы поспорить сейчас на любую сумму, что внутри эта жуткая лавка, отталкивающая всем своим видом, выглядит совсем иначе.

Определённо, это странное местечко стоило посетить.

Однако, понимая, что встретить могут по-разному, Ларсен заранее позаботился о своей безопасности. Зарядил магический пистоль, сунул его за пояс сзади, чтобы при необходимости выхватить легко и быстро, и прикрыл отчасти заплечным мешком. Конечно, это не спасёт, если его попробуют обшарить. Но вот если вдруг кто-то попробует напасть неожиданно, прямо с порога, тогда есть шанс отбиться и сбежать.

Ларс, правда, надеялся, что обойдётся без драк, но кто его знает… Может быть, милый мальчик Сакдад просто отправляет сюда всех покупателей побогаче, а его подельники сидят и ждут доверчивых дураков. Оллье состоятельным не выглядел, и приманивать грабителей, на первый взгляд, не должен был. Но… тот, кто хочет купить дайану, явно должен иметь полный кошель серебряных данов.

Эх, да что гадать?! Была не была! Пока не войдёт – не узнает, что там, за чёрной, страшной дверью ждёт.

И Ларсен решительно направился вперёд.

Удивительно, но оказалось, что дверь даже не заперта. Пара-тройка свечей почти не разгоняли мрак в тесной комнатке с низким потолком (настолько низким, что Ларсу пришлось слегка пригнуть голову). На многочисленных полках была расставлена какая-то дешёвая, незатейливая утварь: глиняная посуда, игрушки, деревянные свистульки, корзины. Словом, всё то, что прятать от любопытных глаз слонявшихся по рынку горожан, точно не стоило.

В кресле в самом тёмном углу сидел хозяин этого странного места.

– Добрый день, уважаемый! – приветливо кивнул Оллье.

– И вам… – торговец запнулся лишь на одно мгновение и добавил почтительно, – сатье!

Вот же, блорр рогатый, глазастый-то какой – умудрился в темноте признать в Ларсе северянина.

Здесь на юге вместо словечка «сатье» при уважительном обращении обычно говорили «аджур». Собственно, это не так уж страшно, просто с чужеземца наверняка захотят содрать больше, чем взяли бы со «своего». И дело тут вовсе не в нравах тайвийцев. Это привычное дело в любой земле – если ты чужак, обязательно постараются облапошить и обобрать.

– Почтенный сатье решил прикупить посуды? – усмехнулся хозяин лавки, поднявшись и подходя ближе.

Его пристальный тёмный взгляд словно пытался пробить дыру во лбу Ларсена и забраться прямо в голову «ловца редкостей». Пожилой, седовласый, но всё ещё крепкий мужчина. Такой, несмотря на возраст, может оказаться достойным противником – молодость у него явно проходила бурно.

– Нет, я сюда не за этим хламьем явился, – Ларсен, бегло оценив незнакомца, решил, что не имеет смысла ходить вокруг да около. – Сакдад меня отправил к вам. Сказал, что вы можете помочь…

– Чем же? – хозяин мрачной лавки с притворным удивлением вскинул брови.

Ларс поднял повыше клеточку с кривликами.

– Да вот… видите? К птичкам я питаю страсть. Сакдад мне подсказал, что и вы тоже… Я хотел бы ещё одну приобрести. Только… размером побольше. И с оперением поярче…

– Синее… подойдёт? – ухмыльнулся насмешливо торговец.

– Вполне, – пожал плечами Ларс.

– Тогда… Оставьте пока своих птичек здесь, – хозяин кивком указал на кресло, – и следуйте за мной!

***

Ларсен без всяких споров водрузил клетку с кривликами, куда ему было сказано, и молча двинулся за хозяином лавки.

Мелькнула досадная мысль, что эти забавные птахи, возможно, здесь и останутся. Если это западня, и придётся спасаться бегством, то Оллье вряд ли вспомнит об оставленном имуществе. Не лишиться бы жизни в этом тёмном, мрачном местечке, напоминавшем крысиную нору… Вот это самое главное!

С улицы лавчонка казалась такой маленькой, а сейчас его вели по длинным, узким коридорам и лестницам. Тусклая лампа в руках торговца ничего толком не освещала, лишь позволяла не наткнуться в темноте на стену.

Ларс так и ждал подвоха. Казалось, у него даже на затылке сейчас глаза появились. От напряжения заныли плечи и спина.

Но седовласый торговец вёл себя спокойно и невозмутимо. Внезапно он распахнул очередную дверь и с любезным поклоном пригласил войти в… совсем другую комнату. Роскошную и яркую.

Настолько роскошную и яркую, что после темноты этот блеск позолоты и множества свечей болезненно ударил по глазам. Комната была обставлена очень помпезно, как любят богатые южане.

Стены задрапированы шёлковой тканью с вышивкой золотыми нитями. Огромный ковёр на полу, в котором мгновенно захлебнулись их гулкие шаги.

Золочёные канделябры с множеством свечей. От этого в комнате было очень светло, несмотря на отсутствие окон. Блеск живого огня придавал интерьеру некоторую загадочность.

У одной из стен стояла низкая тахта с золочёными подлокотниками. А ещё здесь было несколько столиков на трёх (опять же позолоченных) ножках. И на одном из них стояла высокая (пожалуй, не меньше пары локтей) клетка. Её ажурные прутья сверкали всё тем же фальшивым золотом.

Но Ларсен, поражённо застывший на месте, всю эту красоту и роскошь едва ли замечал – так… вскользь окинул взглядом. Всё его внимание сейчас было сосредоточено на запертом в золотой клетке чуде.

Ларсен никогда не видел прежде дайан, но сейчас и на миг не усомнился – это она. Даже нет нужды использовать медальон Теффы. От этого дивного создания просто веяло волшебством и сказкой.

Птица, сидевшая в клетке на жёрдочке, размером была не крупнее фазана. За ней шлейфом струился длинный хвост из тонких, узких, воздушно-лёгких перьев, трепетавших от каждого, даже самого незначительного движения птицы. В её оперении отразились все оттенки синего: чистота небес в солнечный морозный день, сапфирная синева моря в летний полдень, нежность лепестков синеоких колокольчиков, лазурь горных рек и таинственная глубина ранних сумерек. А ещё, средь этой многоцветной синевы, словно звёзды на вечернем небе или капельки росы, изредка проблёскивали хрустально-серебристые перышки.

Аккуратную голову птицы венчало несколько вихрившихся сверкающих перьев, напоминавших серебряную корону.

А глаза… глаза были почти человеческими – огромные, миндалевидные, опушённые длинными, красиво изогнутыми ресницами, ясные и яркие, словно бирюзовые воды здешнего моря.

– Невероятная красота!

Восторженный шёпот вырвался у Ларсена раньше, чем он успел прикусить себе язык и обругать последними словами. Разве можно так явно демонстрировать продавцу свою заинтересованность. Впрочем, эта пара слов уже ничего не меняла: Оллье отлично понимал, что у него и так всё на лице написано – восхищение слишком велико, чтобы удалось его скрыть.

– А вы бы ещё слышали её голос. Когда она поёт, даже здешние мыши под полом затихают…

– Я… – Ларсен, наконец, словно отмер, попытался вернуть себе самообладание и деловой тон, – я должен убедиться, что это настоящая птица удачи.

– Пожалуйста… – с усмешкой пожал плечами хозяин диковинки. – Да только… разве так не видно? Поверьте мне, эту птичку доставили прямиком из Долины Грёз, никакой ошибки быть не может. Есть у меня один знакомый ловкач-птицелов, который умудряется привозить мне по несколько дайан за год. Не знаю, как он приспособился их ловить и выбираться из Долины Крылатых живым. Хитрец держит это в секрете. Но мне, особо, дела нет… Лишь бы лавка не пустовала. Вот эта здесь, кстати, всего неделю. Так что вам несказанно повезло, уважаемый! Другую, возможно, ещё несколько месяцев пришлось бы ждать…

Ларсен, почти не слушая его, снял с шеи тот самый артефакт, который однажды сам привёз Стеффии, зажав в руке, мысленно задал вопрос и поднёс руку к клетке. Потом аккуратно опустил раскачивающийся на шнурке медальон меж прутьев и коснулся переливающихся синих перьев…

Дайана встрепенулась недовольно, и тотчас золотистый свет волной прокатился по всему её телу от клюва до кончика хвоста.

– Настоящая, – облегчённо выдохнул Ларсен.

– А я что говорю?! – снова усмехнулся торговец.

– И сколько вы за неё хотите? – затаив дыхание, уточнил Оллье.

– Две тысячи, – невозмутимо бросил хозяин лавки.

Ларсен проглотил застрявшее в горле ругательство.

– Это слишком большие деньги, уважаемый, – Ларс старался говорить спокойно и дружелюбно – знал, на южных рынках торг это обычное дело. – Пять сотен данов, и не больше.

– Уважаемый сатье, да за пять сотен вы только кривликов и купите. Это же дайана! Тысяча восемьсот…

– Понимаете… – тяжело вздохнул Ларсен. – Я бы и три тысячи отдал за такую красоту. Но дело в том, что птицу я покупаю для одного моего приятеля. А он дал мне намного меньше денег, чем вы просите. Давайте так – семьсот, и по рукам…

Бодались они ещё долго и упрямо, пока наконец не сговорились на тысяче.

Ларсен понимал, что дешевле такое чудо никто не отдаст, но на душе кошки скребли – слишком много расходов… Хватит ли теперь на покупку нового приюта? Оставалось надеяться, что Буруа всё-таки накинет ещё пятьсот данов сверху того, что обещал.

Всё ещё поглядывая с опаской на хозяина лавки, Ларсен достал и отдал тому кошель с деньгами. Южанин высыпал серебряные даны горкой на один из столов, пересчитывать не стал, но коснулся их массивным перстнем, украшавшим его левую руку. Монетки на миг сменили цвет, став практически золотыми, потом снова обрели привычный вид.

Торговец кивнул, давая понять, что всё в порядке. Похоже, у него имелись свои артефакты, вроде «медальона истины» Стеффии.

– Что ж… – южанин улыбнулся, – сделка состоялась. Птичка ваша.

Он неожиданно протянул правую руку. Ларс настороженно подал свою. Но, вместо того чтобы скрепить договор привычным рукопожатием, южанин вдруг вцепился в предплечье Оллье, прижав своё запястье к запястью Ларса. Кожу ожгло холодом… Северянин только сейчас обратил внимание на серебристый плоский браслет торговца.

– Теперь это твоя забота, а может быть… удача!

Сцепленные руки охватило белое сияние, Ларс дёрнулся, вывернувшись из крепкого захвата. Свет угас столь же быстро, как и вспыхнул. Но теперь Ларсен с изумлением увидел, что литой браслет торговца перекочевал на его собственное запястье. Возмутиться и задать вопросы он не успел…

– Это магические оковы, – с усмешкой пояснил южанин озадаченному «ловцу редкостей». – Видишь, у неё на лапке колечко, у тебя браслет. Пока это так – ты её хозяин. Она не сможет улететь далеко. Но лучше не выпускай птицу из клетки. Если она попытается сбежать, ей будет очень плохо. А ещё браслет защищает тебя от магии и гнева этой красавицы. Снять браслет нельзя. Только передать другому. Коснёшься руки нового хозяина – передашь птицу ему. Не пытайся обхитрить магию, это может плохо закончиться!

Торговец отошёл к сундуку у стены, достал оттуда пару небольших мешочков и сверток светлой, но непрозрачной ткани.

– Здесь орехи миралиса и ягоды, которые любят эти птицы. Будешь этим её кормить до полнолуния…

– А потом?

Хозяин хмыкнул, разворачивая светлое полотно и накрывая им клетку так, что невозможно стало разглядеть, кто в ней.

– Потом тоже… Но, возможно, она захочет ещё что-то. Да, чуть не забыл… Обязательно в ночь на полнолуние выпусти её из клетки!

– Зачем? – нахмурился Ларс. – Вы же сказали, лучше её не доставать оттуда…

– Не бойся, к полнолунию она станет тихой и сонной, не улетит…

– К полнолунию мы уже дома будем, и я её отдам хозяину, – махнул рукой Ларс.

– Ну, ему тогда это передашь, – торговец поднял двумя руками клетку и протянул Оллье, а тот как раз спрятал в дорожный мешок запас пищи для дайаны.

Ларс удержал громоздкую ношу в одной руке, припомнив, что его ещё кривлики дожидаются. Хозяин мрачными коридорами провёл его обратно.

Ларсен забрал своих птах, поблагодарил торговца и уже хотел выйти, когда тот бросил нехотя, словно только сейчас припомнил:

– А… ещё… Полог на людях с неё не снимай! Понимаешь… ловля дайан, вроде как, не запрещена, но законной её тоже не назовешь. А уж продажа и покупка – это почти преступление. Словом, лучше поменьше трепли языком, кто там у тебя в клетке, если хочешь попасть обратно на свои острова!

Ларсен кивнул понимающе и, наконец распрощавшись, ушёл из этой пугающей лавки.

Дышать спокойно он начал только на улице. Всё-таки до последнего ждал какой-то подвох, нож в спину или ещё какую-нибудь гадость.

Но, всё вышло так удачно, как и не мечтал. Не зря же он Везучий Ларс!

Добрался почти без происшествий, дайану нашёл быстро, купил по приемлемой цене… Осталось только столь же ловко и быстро добраться до Виля, обратно через портал вернуться домой, передать подарочек заказчику и получить остаток суммы.

И всё! Можно искать дом «цыпляткам» Ивиллы…

Ларс был так собой доволен, что шёл, улыбаясь от уха до уха. С Базара Тысячи Чудес он уже почти выбрался, теперь нужно свернуть в тихий переулок и дойти до конюшни, где он оставил Ласточку.

Вот тут-то он и отвлёкся от своих мечтаний о будущем, потому что почувствовал и затылком, и спиной, и всем своим существом, что за ним кто-то идёт. Нет, улица не была пустынна, на ней встречались прохожие. Но Ларс был уверен, что именно за ним увязался хвост.

Он шёл неторопливо, опасаясь оборачиваться, чтобы не выдать свою догадку, лихорадочно соображая, что же теперь делать.

– Да уж… – негромко хмыкнул Оллье, обращаясь к накрытой тканью клетке, – я всё ждал подвох… И, кажется, дождался. А ведь ты удачу должна приносить… Только, видимо, не мне, а прежнему хозяину. Интересно, милая птичка, сколько раз тебя уже продавали и возвращали обратно?

***

Не в первый раз Ларсену приходилось отрываться от «хвоста». Пусть сам он и не занимался незаконными делишками, но вот люди, с которыми сталкивался «ловец редкостей», зачастую не брезговали и довольно грязными способами заработка.

И сейчас Ларс отчаянно пытался выяснить, кто же за ним увязался.

Если это обычные воришки, коих на каждом рынке, как блох на бродячей собаке, то это ещё полбеды. Решили, что с него есть чем поживиться, и теперь «пасут».

Такие вряд ли нападут лоб в лоб. Скорее попробуют стащить по-тихому кошелёк, или отвлечь чем-то, а когда он потеряет бдительность… Или (что значительно хуже) потащатся за ним и дальше, чтобы ограбить в пути, когда уснёт. Ждать нападения всю дорогу, конечно, не хотелось. Но особо переживать Ларсен не стал бы – с такими он справится без труда.

Хуже, если к «хвосту» имеет отношение сам хозяин лавки, где он купил дайану.

С подобным нечестным промыслом Оллье тоже доводилось сталкиваться.

С виду приличный торговец продавал какой-то особо дорогой товар. Он заключал сделку, забирал деньги, отдавал покупку – всё, вроде бы, честно и правильно. Да только потом, по его указке, следом за покупателем отправились подельники ушлого лавочника и возвращали проданный товар обратно. А заодно прихватывали и оставшиеся у покупателя деньги.

Товар оставался в лавке – дожидаться нового доверчивого дурака. А прежнего покупателя, как правило, находили с пробитой головой.

На такие дела обычно шли бывалые разбойники – жалости они не ведали, а свидетелей, как правило, не оставляли. Ускользнуть от них и остаться в живых было очень сложно. Но всё-таки возможно.

Оллье это удавалось дважды. Не зря же его прозвали Везучий Ларс!

Всё, что осталось на память от тех опасных стычек, несколько мелких шрамов, которыми он по праву мог гордиться.

Да, гордиться прежними боевыми заслугами никто не запрещал. Но новых хотелось всё-таки избежать. И Ларсен решил для начала попытаться улизнуть.

Убегать в незнакомом городе от его «хозяев» затея, конечно, глупая. Если просто бежать наугад...

Но Ларс ведь не зря прихватил с собой целую низку всяческих талисманов и амулетов. Сейчас он мысленно перебирал свои запасы, думая, чем стоит воспользоваться.

Во-первых, нужен «путеводный камень», чтобы самому не заплутать в подворотнях и переулках чужого города. Во-вторых, «лисий хвост» – замести следы и сбить с толку преследователей. И, разумеется, «невидимка» – жаль, что вопреки своему названию, он не делает своего хозяина по-настоящему невидимым, лишь «отводит глаза», отвлекает внимание. Но сейчас и такой «помощник» лишним не будет.

Ларсен стремительно свернул к ближайшей лавке, где продавали освежающие напитки из фруктов. На улице стояла жара, и его порыв выглядел вполне естественно. Попивая ароматный сок, Ларс попутно болтал с пожилой хозяйкой, а сам, между делом, доставал из своего мешка не только мелочь – рассчитаться, но и всё, что ему сейчас требовалось.

Краем глаза он заметил трёх праздно застывших в тени незнакомцев.

О, вот, кажется, и его «приятели»! На первый взгляд, не так уж опасно выглядят… Наверное, всё-таки местные, из мелкого ворья. Но проверять догадку всё равно не хотелось.

Не поворачиваясь лицом к преследователям, Ларсен ловко и незаметно нацепил все три амулета… Как всё-таки хорошо быть «ловцом редкостей»! Ведь не у каждого такие полезные вещи в дорожном мешке найдутся.

Как раз в этот миг, за спиной Ларса послышался дробный цокот копыт и грохот. По улице прямо к Оллье стремительно катилась высокая крытая повозка.

«А ты, птичка, видно, и впрямь приносишь удачу!» – хмыкнул про себя Ларс.

Стоило повозке поравняться с ним, как Ларсен ловко вскочил на подножку, одной рукой вцепился в резные украшения двери, чтобы не свалиться, в другой с трудом удерживал обе клетки. Массивный корпус экипажа полностью скрыл его от глаз преследователей.

Ларсен отчётливо представил себе, как те сейчас заметались в недоумении по улице…

Ещё бы! Был человек и исчез прямо на глазах…

Сейчас самое время заработать «невидимке»… Отлично!

У ближайшего переулка, Ларсен спрыгнул на землю, сразу же подключая «лисий хвост» и «путевик». Камешек на его груди качнулся, указывая направление. И Оллье почти бегом направился туда, куда подсказывал волшебный проводник. А интересовало Ларса лишь одно – ближайший путь к конюшне, где он оставил лошадь.

Ларсен очень надеялся, что воришки ещё какое-то время сейчас будут рыскать по ближайшим улицам – в надежде найти пропажу, и не сразу сообразят, что надо его перехватывать у городских конюшен.

Но даже если и там его поджидает засада, есть надежда, что «невидимка» от враждебных взоров убережёт. Лишь бы у этой троицы не оказалось артефактов посильнее.

Подгоняемый тревогой и азартом, Оллье стремительно пронёсся по тихим улицам, запыхавшись от жары и скорости. Как себя чувствуют птички от этих «бешеных скачек», Ларсен пока посмотреть не мог, но очень надеялся, что с ними всё в порядке.

Удача снова ему улыбалась. До конюшни Ларс добрался без всяких происшествий. Быстренько забрал свою Ласточку, надёжно закрепив клетки, вскочил в седло и, подстегнув лошадь, как можно скорее рванул прочь из города.

Лишь отъехав от стен Аллиахара, Ларсен наконец выдохнул с облегчением.

Кажется, всё обошлось. От «хвоста» он оторвался, и можно теперь с чистой совестью расслабиться.

Так думал Ларсен Оллье. Но, как оказалось, напрасно он так думал…

***

На первый взгляд, повода для волнений у Ларсена не было. Но, примерно через час после отъезда из города, он с обречённой уверенностью понял, что поспешил обрадоваться раньше времени.

Оллье несколько раз незаметно оглядывался, вроде как поправлял клетку или стремена, а сам изучал окрестности. Никого так ни разу и не увидел. Но чутьё подсказывало, что «хвост» снова идёт по следу.

Ларс прямо-таки спиной ощущал (или чем-то пониже) неприятное, чужое внимание. За ним явно наблюдали. Однако настырные ребятки попались! Надо от них отвязаться поскорее, иначе это может плохо закончиться.

Местность, по которой он сейчас ехал, казалась довольно безлюдной. По одну сторону дороги тянулся лес, по другую – пастбища. Встречные попадались редко, позади – вовсе никого.

Лучшего места, чтобы расправиться с одиноким чужестранцем, не придумать. А грабители время тянут… На глаза не показываются. И не стреляют.

Ларсен непроизвольно поправил магический пистоль, заткнутый за пояс.

Почему не стреляют? Должно быть, нет у них ни пистолей, ни обычных арбалетов.

Или просто пока не подобрались достаточно близко? Нет, где-то тут они, рядом. Уж больно зудит затылок от их взглядов. По лесу пробираются.

И, выходит, раз до сих пор не напали, значит, не так уж они и хороши – боятся один на один на него идти. Вернее даже, трое на одного боятся. Оружия, из которого можно стрелять, не имеют. Видать, больше к ножам да топорам привыкли.

А это о чём говорит? А том, что всё-таки не серьёзные ребята к нему привязались, а так… мелочь базарная.

Правда, комары тоже мелкие, да кусают больно, и кровушки могут попить. Вот и от этих «комаров двуногих» надо избавляться раньше, чем укусят.

Густой изумрудный лес слегка поредел, сползая в низину. Меж могучих стволов высоченных деревьев мелькнула бирюзовая лента реки.

Отлично! Слава всем богам! Лучшего места для «охоты на живца» не придумаешь.

Ларсен резво повернул кобылу, съезжая с тракта. Та, кажется, удивилась и даже слега заартачилась.

Но Оллье нарочито громко объяснил упрямице:

– Давай, давай, Ласточка, вперёд! Сейчас я тебя напою… Да и сам освежусь. Что за жара! Как в печке…

Кое-как пробравшись через густой подлесок, непривычный для взгляда северянина, Ларсен наконец-то оказался на пологом берегу. Заросли тростника, и каких-то южных растений с гигантскими круглыми листьями были ему только на руку.

Ларс спрыгнул с седла, отвязал клетки с птицами и дорожные сумки. Сложил всё это на небольшом клочке, не так сильно заросшем травой. Теперь его добро издалека видно. Красота!

Отвёл Ласточку к воде – раз уж оказались у реки, пусть, в самом деле, напьётся.

Сам моментально исчез в высоких зарослях. Отошёл на несколько шагов, стянул рубаху, бросил её тут же небрежно, чтобы тоже издали заметно было, и бесшумно скользнул обратно.

Теперь осталось найти удобное, неприметное местечко…

Ларсен расположился в тростнике так, чтобы было видно и оставленные без присмотра вещи, и брошенную на берегу одежду. Он был уверен, что скоро его преследователи проявят себя.

Независимо от того, хотят ли они просто забрать его птичку, или увести заодно и лошадь, или избавиться от самого Ларса, лучшего момента не найти. Беспечный чужестранец бросил самое ценное и отправился купаться – бери дурака тёпленьким…

По крайней мере, сам Оллье на месте этих воришек точно не упустил бы такой удобный случай. Хоть он воровством и не промышлял, но повадки этой шушеры знал хорошо. И в этот раз не ошибся.

Томительное ожидание затягивалось. Ларсен уже начинал жалеть о своей затее – сидеть в кустах у воды, без рубахи, не так уж приятно – вокруг него вилось целое облако каких-то мелких кусачих гадов. А Ларс даже прихлопнуть их не мог, только вздрагивал всем телом, как лошадь.

И ровно в тот миг, когда он решил выбираться из зарослей, пока его этот гнус живьём не съел, он различил какое-то движение неподалёку. И вскоре из ближайших зарослей осторожно высунулось три косматых головы.

***

Ларс не торопился – поджидал терпеливо, пока незваные гости осмотрятся.

Вот один из них приметил его рубаху, толкнул в бок приятеля. Они многозначительно переглянулись.

Отлично! Как и задумывал Оллье, решили, что он не просто в кусты отошёл, а искупаться решил. А голый, безоружный человек в воде – добыча лёгкая.

Ларс изловчился и незаметно швырнул в воду увесистый камень, подтверждая плеском, что он действительно наслаждается тёплой водичкой.

Воришки сразу оживились и стали действовать увереннее.

Но Ларсен всё ещё ждал. Он, разумеется, отлично понимал, с какой целью сюда явилась эта троица, но пусть всё будет честно – пока это ещё не грабители, а просто наблюдатели. Не в меру любопытные, конечно, но это ведь не преступление.

Рука самого рослого и широкоплечего из троих легла на прикрытую тканью клетку с дайаной, приподняла по-хозяйски…

А вот теперь – пора! Тот, кто без спроса берёт твоё имущество – вор, а значит…

Громыхнул первый выстрел. Верзила выронил клетку и громко заорал, хватаясь за простреленное плечо, залитое кровью.

Нет, убивать этих несчастных, Ларс не собирался, но проучить их и заставить отвязаться было просто необходимо.

Вот этот уже точно не сможет драться правой рукой.

Однако, кроме раненого верзилы, имелось ещё двое противников, вполне себе готовых к бою. В руках у них были зажаты клинки, да и выражение физиономий не сулило ничего хорошего.

А магический пистоль – зараза такая – требовал времени на перезарядку…

Грабители уже ломанулись сквозь заросли тростника, когда Ларсен вскочил и прицелился ещё раз. Он почти успел выстрелить, но в этот миг услышал шорох за спиной. Оллье дёрнулся в сторону, повинуясь каким-то звериным инстинктам… И не успел.

Спину ожгло росчерком такой сильной, жалящей боли, что он скрипнул зубами и не сдержал стон. Развернулся, злой, как рогатый блорр…

Проклятие! Ещё один! Этих гадов четверо!

И клинок четвертого, уже доставший спину Ларса, снова стремительно надвигался на него. Но у Оллье к счастью был пистоль, и пистоль был заряжен.

Он выстрелил не колеблясь. В бедро. Хотя первый порыв был снести этому подлецу голову. Разбойник заорал диким голосом и рухнул как подкошенный, исчезнув в густых ярко-зелёных зарослях.

А Ларс, выхватив клинок, развернулся, встречая ещё двоих из шайки.

От этих уже придётся отбиваться врукопашную.

А спина, как назло, так ныла и горела, что аж в глазах темнело, и рука начинала неметь. Это очень плохо… Надо поскорее избавиться от этих двоих.

Воришки действовали слаженно, хотели взять в кольцо. Но Ларсен сразу раскусил этот маневр и, естественно, не дал зайти себе за спину, пятясь осторожно, почти вплотную прижался к дереву, с таким широким стволом, что и впятером не обхватить

Вот теперь его атаковать можно только лоб в лоб. А при таком нападении он и от четверых таких доходяг отобьётся… А противников, к счастью, по-прежнему двое. Разозлились, как цепные псы, сейчас зубами клацать начнут. Но это хорошо – злость в бою плохой советчик.

Не выпуская из вида эту свирепую парочку, Ларсен отметил, что тот, с раненой рукой, так и валяется на земле, постанывая, а тот, которому он прострелил ногу, вообще не показывался, так и скулил в зарослях, и лишь колыхавшиеся стебли тростника указывали, что он ещё там.

Но сейчас не до них…

Сейчас нужно не пропустить ещё один удар. Он и так уже сплоховал. Как можно было не заметить этого четвёртого со спины?!

Парочка с клинками бросилась в атаку одновременно – стремительно, жёстко и как-то… бестолково.

Ларсен отбился, замер, оценивая силу и мастерство. Слабее. Они оба слабее. Но их двое. А он ранен.

Додумать не дали – снова ринулись вдвоём на одного. Несколько мощных ударов. От кликов отскакивали искры.

У реки возмущённо заржала Ласточка, испуганная звоном металла и запахом крови. Один из грабителей сдуру отвлёкся на звук, и лезвие Ларсена прочертило алую кривую линию по его груди.

Мужичок с воем повалился на землю, свернувшись в три погибели. Ларс был уверен, что рана не смертельная – так… рассек поверхностно, но болезненно, болезненно.

Последний остался.

Вот теперь Оллье пошёл в атаку, надвигаясь мощно, умело, не давая шанса на ответный удар. Противник пятился, пока не споткнулся. Оставалось нанести один решающий удар сверху…

Горе-грабитель выронил оружие, скривился от страха, забормотал что-то, умоляюще выставляя вперёд руку. Ларс посмотрел на него, сплюнул и от души врезал рукояткой клинка, оглушив воришку на время.

Ну, вот и славненько! Размялись, и будет.

Подхватив свою одежду, Ларс метнулся к вещам, держась на расстоянии от притихшего подстреленного. Оллье вынул из походной сумки моток веревки. Быстро отрезал четыре куска, из каждого сделал причудливую петлю, затягивающуюся одним движением.

Для начала связал за спиной руки первому подранку. Потом занялся и остальными.

Даже в тростник не поленился снова забраться. Этот, с «дырявой» ногой, больше всех сопротивлялся, но, в конце концов, Ларс скрутил и его.

Теперь они нескоро продолжат свою погоню.

А вот ему надо уносить ноги. Да поживее! Пока сам тут рядом не упал. Судя по ощущением, по тому, как бросало то в жар, то в холодный пот, а в глазах темнело, со спиной у него все было худо. Но этого нельзя было показывать.

Ларсен кое-как поймал перепуганную лошадь. Ласточка, как истинная дама, явно боялась вида и запаха крови. Но её временный хозяин был упрям и убедителен, и вскоре клетки и сумки снова оказались у седла, а сам Ларс в седле. Рубаху он надевать не стал – что хорошую вещь кровью пачкать? Вот так и поехал дальше – голый по пояс, и в кровище.

Лишь вернувшись обратно на дорогу, Ларс приостановился: для начала напился воды – во рту пересохло невыносимо. После попытался оценить размеры бедствия, но собственную рану он не видел и перевязать не мог. Всё, чем удалось себе помочь – выпить немного зелья, которое должно было поддержать силы и остановить кровь.

Затем Ларс проверил клетки – кривлики и дайана выглядели вполне сносно. Уж точно лучше, чем он сам!

Ларсен снова тронулся в путь, но с каждым шагом становилось ясно, что далеко ему не уехать.

– Кажется, без помощи нам не обойтись, Ласточка… – вздохнул Оллье.

И тут удача снова ему улыбнулась: в стороне от дороги, среди буйной зелени незнакомых фруктовых деревьев, Ларс углядел неприметную хижину.

– Давай-ка туда, красотка! – подстегнул кобылу Ларсен. – Ну, не артачься! Знаю, что глупо… Могут прихлопнуть, но ведь могут и помочь. Правда? А иначе я сам тут… без всякой помощи… окочурюсь… Вперёд, Ласточка, вперёд!

***

Ларс распахнул глаза и испуганно подскочил.

Темно, как в колодце. Тихо. Жутко. Где он? Что за…

В непроницаемой темноте вспыхнул робкий тусклый огонёк, набрал силу, расцвёл рыжим цветком. Заплясали причудливые тени по стенам. Невысокий силуэт проступил из посеревшей тьмы.

– Ты чего, милок, подхватился? Плохо тебе? – долетело со стороны огонька.

Из сумрака появилось иссечённое морщинами незнакомое лицо старушки. Или… знакомое? Кажется, он уже видел где-то эту пожилую женщину.

– Пить хочешь? – заботливо спросила незнакомка, внимательно оглядывая его с головы до ног и протягивая глиняную пиалу.

– Благодарю, – Оллье с жадностью проглотил какой-то ароматный травяной настой и снова поглядел на старушку.

Кажется, память возвращалась…

Он припомнил всё, что произошло: нападение у реки, предательский удар в спину, чужая хижина, встревоженная хозяйка на пороге.

Кажется, он просил помощи, объяснял, что его не нужно бояться, что он сам – несчастная жертва грабителей. Радует, что у него хватило ума, сразу воспользоваться кольцом и говорить на тайвиэльском. Видимо, оказавшись здесь, он ещё что-то соображал.

А вот потом… пожалуй, уже не очень...

Так безрассудно Ларс ещё ни разу не подставлял свою шею. Доверился абсолютно незнакомым людям – уснул, как последний дурак. Сколько раз за это время ему могли перерезать горло во сне, обобрать до нитки, спрятать клетку с дайаной или… Да, мало ли, что ещё!

Да, кажется, старушка сказала, что живёт тут с внуком. Парня он тоже вспомнил – тот не производил впечатления опасного человека. Но мало ли, кто и что говорит… Вдруг ночью сюда ещё кто-то заявится.

А ещё те четверо, которых Ларсен скрутил и бросил на берегу, могли уже освободиться, перевязать раны и кинуться за ним в погоню. Им наверняка захочется поквитаться.

Как он мог настолько потерять бдительность?

– Жар у тебя поднялся… – заботливо пояснила старушка, очевидно, заметив его растерянность. – Из-за раны, видно. Ты не бойся, милок, я и не таких на ноги ставила. Отлежись, отоспись! Завтра уже легче будет. Ишь, злодеи бессовестные, как они тебя…

– А где… – начал было Ларсен.

– Вещи твои? – понимающе кивнула хозяйка. – Вот, в углу всё. И лошадку твою Рустан напоил да накормил. И птичек тоже… На столе вон клетки. Видишь? Мы их тряпицей сверху прибросили, чтобы не галдели ночью.

Ларс выдохнул облегчённо. От слабости кружилась голова. А ещё на него напал озноб, несмотря на южную жару.

– Спасибо большое за заботу, – почтительно кивнул он. – Я в долгу не останусь.

– Ох, щедрый какой! – хмыкнула старушка. – Не всё в этом мире, милок, в звонкую монету обратить-то можно. Самое главное – за деньги не купишь. Вот есть у тебя кошель, а в кошеле даны серебряные… А не попадись тебе на пути мой дом, упал бы на дороге да отошёл, и серебро бы твоё не помогло… Так?

– Так, – вздохнул Ларсен.

– То-то же! А теперь давай-ка ложись и спи до утра, сил набирайся! – велела старушка. – Я тоже устала, тоже отдохнуть надобно.

– Спасибо вам! – ещё раз повторил Ларсен, послушно вытягиваясь на лежанке.

На душе было, конечно, муторно. Обычно он вёл себя намного благоразумнее. Но сил на сомнения, опасения и подозрения у Оллье сейчас просто не осталось – измучила проклятая рана.

Ничего больше не оставалось, как положиться на удачу и довериться этой незнакомой, но заботливой женщине. Уповая на то, что до рассвета он всё-таки доживёт, Ларс прикрыл глаза и тотчас заснул, безмятежно, как младенец.

***

– Эй, милок, просыпайся! Завтрак уже на столе стынет, а ты всё бока пролёживаешь.

Ларсен кое-как разлепил веки и приподнялся...

Спина тотчас заныла – довольно противно, но уже терпимо. В глазах не темнеет, и то хорошо. И не трясёт больше так, словно он голый на мороз выскочил.

В хижине сейчас было гораздо светлее. Окон здесь не обнаружилось, но сквозь настежь распахнутую дверь в комнатёнку лился дневной свет.

На столе, в самом деле, уже громоздилась посуда с какой-то снедью. А от изумительного аромата свежей выпечки у Оллье громко заурчало в животе.

– Доброе утро! – улыбнулся Ларсен.

– Полегче хоть стало? – улыбнулась в ответ вчерашняя старушка.

Оллье кивнул и поклонился слегка

– Вашими стараниями… Благодарю от всего сердца!

– Чем могла, тем помогла, – отмахнулась женщина. – Как иначе? Не гнать же от порога человека, если тот в беду попал…

– Думаю, так бы поступило большинство… – хмыкнул Ларс. – Явился чужак, в крови, чуть живой… Мало ли, кто таков, и кто за ним следом может прийти.

– Верно, – покивала седой головой старушка. – Только я давно уже ничего не боюсь. А внук у меня шустрый, ежели какая опасность, удрать успеет. А с меня-то и взять нечего…

Ларсен наконец поднялся с лежанки.

– Халиа… – припомнил он почтительное обращение к женщинам на юге, – простите, я не спросил вашего имени…

– Спрашивал, милок, уж несколько раз спрашивал вчера, – усмехнулась старушка, – да так и не запомнил. Халиа Махриб. Но можешь звать меня просто – тётушка Махби! А теперь давай-ка за стол! Я лепёшек напекла. С козьим молоком. Надо тебе сил набираться.

– Мне бы… умыться…

– Так иди во двор, там бочка у крыльца, – махнула рукой на дверь хозяйка. – А ежели ещё чего надо, Рустан тебе покажет, куда идти – он там, во дворе.

Ларсен уже почти вышел на улицу и вдруг дёрнулся встревоженно:

– А где мои птицы?

– Так вон, тож там… – спокойно промолвила старушка Махби. – На крыльцо вынесли, чтобы на солнышке погрелись да подышали. Рустан за ними приглядывает. Накормил, напоил, клетки почистил… Любит он у меня всякую животинку.

– Спасибо, – в очередной раз за утро поблагодарил Оллье и вышел из хижины.

Клетки действительно обнаружились на крыльце под навесом. Неподалёку сидел худощавый парнишка, загорелый до черноты.

– Доброе утро! – улыбнулся ему Ларс, но мальчишка не удостоил его ответом, насупился и отвернулся в другую сторону.

Там как раз в загоне блеял скот. Видимо, куда более приятный для взора неулыбчивого мальчонки, чем какой-то чужеземец. Кажется, это были козы, но Ларсен особо не рассматривал.

Хмыкнув, Оллье спустился с крыльца, едва не наступив на бестолковую курицу, которая так и норовила кинуться ему под ноги.

Вода в бочке оказалась тёплой, и Ларсен с удовольствием сполоснул не только лицо и руки, но и отмыл кровь с торса там, где не мешала повязка.

После чего Ларс окликнул не слишком любезного внука халии Махриб:

– Растан… где у вас тут… бабушка твоя сказала, ты меня сведёшь…

Мальчишка угрюмо ткнул пальцем в сторону неказистого строения.

«Немой он, что ли?» – мимолётно подумалось Ларсу.

Но как раз в то мгновение, когда он отправился в указанном направлении по самым неотложным делам, в спину Оллье долетело оскорблённое:

– Я – Рустан.

По дороге обратно к дому Ларсен так и не смог выбросить из головы странное поведение мальчишки. Оллье явно не нравился внуку Махриб… Только вот, чем он заслужил это холодное презрение?

Ларс остановился рядом с парнишкой, но тот упрямо делал вид, что не замечает его пристальный взгляд.

– Рустан, я чем-то оскорбил тебя вчера?

Мальчишка зыркнул исподлобья и помотал головой.

– Может, я невольно нарушил законы гостеприимства, или…

– Зачем вам эти птицы? – внезапно перебил его Рустан, не скрывая свою злость.

– Я… везу их в подарок, – немного растерянно объяснил Ларсен, – одному уважаемому человеку.

– Он станет держать их в клетках, так? – продолжал допрос мальчик. – Разве вы не знаете, что птиц нельзя держать в клетках. Им там плохо. Им нужно летать в небе и… повсюду.

– Послушай, у этого человека большой дом, и сад… Я думаю, птичкам там будет хорошо.

– В клетке?

– Ну… клетка ведь может быть большой, просторной… – Ларс с удивлением понял, что начал оправдываться и за себя, и за Буруа. – Их там кормить будут хорошо, и… Никакой хищник не будет страшен. И вообще, это ведь не я их в клетку посадил. Я просто купил их…

– Вы её убьёте…

Рустан снова отвернулся в сторону пернатых. А Ларс так и не понял, это был вопрос, или утверждение… Но невольно вздрогнул от этой фразы и ледяного тона мальчишки.

– Кого… убью? – ошарашенно уточнил Оллье.

– Дайану, конечно… – прошипел злой пацанёнок. – Это ведь дайана. Разве вы не знаете, что с ними так нельзя обращаться. Она умрёт от тоски в неволе. А всё из-за вас…

– С чего ты взял… – попытался отговориться Ларс. – Это просто красивая птица. И всё… И ничего с ней не будет!

– Меня не проведёшь, – фыркнул Рустан. – Уж я-то знаю!

– Интересно, откуда? – скривился Ларс.

– Бабушке известно много легенд. Она мне рассказывала про птиц удачи. Я сразу понял, кого вы везёте. Как так можно?! Вам бы понравилось, если бы вас в клетку посадили?

– Ну, что ты сравниваешь! Я человек, а…

«О, Ларс, какого блорра рогатого ты продолжаешь этот разговор?»

– А она? – усмехнулся надменно мальчишка. – Разве вы не знаете, что дайаны это заколдованные девы? Такие прекрасные, что в целом мире не найти красивее… А вы её… Какой же вы подлый!

– Слушай, я не верю в эти детские сказки! – Ларс уже порядком разозлился. – Это просто птица, и ни в какую деву неземную она не обращалась. Уж поверь, я бы это заметил!

– Подлый, да ещё и глупый! – топнул ногой Рустан. – Ведь сейчас не время. Вы должны её отпустить! Пока не поздно… Скоро полнолуние. Надо её выпустить, чтобы она улетела обратно, к своей стае, домой, в Долину Грёз. Ещё можно успеть…

Внезапно этот злющий мальчуган сложил молитвенно руки на груди и посмотрел так, что Ларс едва не потянулся к клетке, чтобы выполнить его просьбу.

– Я вас умоляю! Отпустите её! Всех отпустите! Если вы её погубите, боги вас покарают! Вам уже из-за неё досталось…

Ларс невольно попятился от этого странного парнишки.

– Хватит! Всё это чушь… Я просто купил птицу и везу её к новому хозяину. Я не делал ничего…

– Эй, милок, ты чего это застрял тут? – внезапно окликнула Ларса старушка Махриб. – Лепёшки стынут…

Как же Оллье был ей сейчас благодарен.

А когда наконец оказался за столом, Ларсен и вовсе готов был расцеловать хозяйку. Какие вкусные лепёшки, и молоко, и сыр, и мёд… Ларс урчал от удовольствия, как сытый кот, уплетая все эти вкусности.

И даже неприятный разговор с внуком тётушки Махби почти вылетел из головы Ларсена, а напрасно…

Оллье даже не понял, как расслышал негромкий щелчок, долетевший с улицы, и уж точно не понял, почему этот звук заставил его замереть, не дыша. А потом Ларсен вскочил, роняя тяжёлую лавку, и метнулся на крыльцо.

Ларс грязно выругался, запнувшись на ступенях о пустую клетку, в которой совсем недавно щебетали кривлики, поднял глаза и закричал грозно:

– Змеёныш, только открой, я тебе голову оторву! Не смей!

Но Рустан лишь усмехнулся дерзко и потянул в сторону задвижку на дверце клетки.

***

«Это конец!» – пронеслось в голове у Ларсена.

Что за невезуха?! Ещё никогда он не встревал в неприятности так глупо и так серьёзно.

Всему виной, конечно, вчерашняя рана. Если бы не эта неприятность, Ларс никогда бы не позволил себе такую беспечность и рассеянность.

Но его угораздило всё, абсолютно всё, сделать неправильно…

Доверился чужим людям, о которых ничего не знал. Оставил без присмотра такую ценность. Не разгадал, чего можно ожидать от этого ненормального мальчишки.

О, боги, Ларс – ты просто дурак! И вполне заслужил то, что случилось.

Оллье очень хотел броситься к этому проклятому спасителю бедных птах и прибить на месте, но на несколько мгновений он впал в какое-то оцепенение. У Ларсена буквально ноги отказали, когда на его глазах из распахнувшейся клетки выглянула дайана – сначала робко, будто не верила своему счастью, потом сразу наполовину, а затем… резко распахнула синие крылья и рванула ввысь.

А он смотрел на это, открыв рот, с ужасом понимая, что сейчас в небо улетала не птица, а…

Да всё, буквально всё, улетало! Мечта его улетала – всё, плакал новый приют для сироток!

Две тысячи данов улетали… А значит, все его сбережения, и, скорее всего, его дом, и всё имущество. А заодно и репутация…

Проклятье! Очень может быть, что и сама жизнь Ларсена растворялась там, в высоте. Сатье Буруа провала не простит, и как знать, чем придётся расплатиться за свою глупость.

Мрачная картина грозящего Оллье будущего оказалась такой пугающе яркой, что вытеснила даже желание убить этого несносного мелкого злодея.

Ларс, наконец очнувшись, вихрем пронёсся мимо виновника всех его бед и рванул со двора, не упуская из вида синюю «беглянку».

Её нужно догнать! Поймать любой ценой! Он не должен упустить свою птицу удачи!

Это ведь будет полный крах, полный крах…

В глубине души понимая всю тщетность попытки, Ларсен всё-таки бежал следом за улетающей птицей, бежал со всех ног, но… даже на самых быстрых ногах невозможно догнать того, у кого есть крылья.

А Ларс сегодня не отличался скоростью и проворством. Рана на спине заныла сразу же, как только оказался за воротами, от бега в глазах померкло, голова кругом пошла, дыхание сбилось. Не догнать, ни за что не догнать!

Дайана прямо на глазах становилась всё меньше, и меньше, пока не обратилась в крохотную тёмную точку.

Ларсен взвыл от досады. Да ещё и споткнулся, как назло – рухнул на колени, выругался, скрипнув зубами от ярости.

Внезапно правое запястье неприятно кольнуло… От обжигающего холода немела кожа.

Ларс с изумлением смотрел, как браслет засветился голубоватым сиянием, замерцал, рождая в предплечье неприятную пульсацию.

Не зная, чего ожидать дальше от незнакомой магии, Оллье вскинул голову и увидел подобный голубоватый свет в небе. Уже смутно догадываясь, что сейчас произойдёт, Ларс вскочил и снова бросился за дайаной.

Отчаянный, пронзительный, жалобный, почти человеческий крик зазвенел в благодатной утренней тишине. В небе творилось что-то странное: свет окружил синюю птицу. Возможно, он её слепил, или мешал лететь…

Ларсен видел, что птица почти перестала двигаться вперёд. Она с трудом удерживалась в воздухе, судорожно взмахивала крыльями, но не могла лететь. Отчаянные рывки не спасали, дайана снижалась всё быстрее. А потом и вовсе прекратила сопротивляться и камнем рухнула вниз, как ловчий сокол, заметивший добычу.

«Только не это!» – мысленно взмолился Ларсен и даже вскрикнул.

Он рванулся к птице, обгоняя ветер – сам от себя не ожидал такой прыти, ведь ещё мгновение назад казалось, что совсем выбился из сил. Да только про себя он сейчас не думал…

Глупая птаха не виновата, что люди за ней недосмотрели. А сейчас она обречена: рухнет с такой высоты – в лепешку расшибётся.

Как он успел, Ларсен и сам не понял. Но за один миг до убийственной встречи птицы с землёй, он оказался там, где было нужно, и поймал рухнувшую вниз бедняжку.

Наверное, это не спасло бы дайану, она и об его руки могла покалечиться. Но, видимо, из-за того что Оллье снова был рядом с птицей удачи, магия браслета действовать перестала. Холодное сияние угасло. Почувствовав это, птица дернулась вверх, в последней отчаянной попытке ускользнуть из плена, и это слегка смягчило её ужасное падение.

Правда, хватило дайаны лишь на это. А потом она без сил упала в руки ловца: обмякла, будто мёртвая, крылья и голова безвольно свесились вниз. Зрелище было поистине пугающее.

Единственное, что утешало Ларса – он слышал неистовое сердцебиение птахи.

Ларсен бережно привлёк её к груди, поглаживая по сверкающим пёрышкам, не зная, чем помочь. Сердце вздрогнуло от жалости. А через мгновение и вовсе чуть не разорвалось…

Птица приоткрыла свои невероятные глаза, переливающиеся, как золотой песок на дне морском, посмотрела с укором и горечью – точь-в-точь разумный человек, а не птаха… И вскрикнула ещё раз – тихонько, но так мучительно, отчаянно, болезненно, словно это и не птица, а ребёнок маленький заплакал.

– Тише, тише, милая, – сглотнув ком в горле, зашептал утешающе Ларсен, прижимая голову дайаны к плечу. – Сейчас всё пройдёт, сейчас…Потерпи чуток, сейчас легче станет…

Она, конечно, вряд ли поняла, но затихла в его руках, прикрыла глаза, как кошка под ласкающей рукой.

Ларсен очень надеялся, что его догадка верна, и безжалостное действие магических оков пройдёт вскоре, ведь его браслет и кольцо на лапке птицы снова рядом. Значит, магия сейчас утихнет.

Он чувствовал, как дрожит мягкое синее тельце в его руках. Его и самого от всего, что произошло, потряхивало. Ведь она едва не погибла, эта бедная птица едва не погибла!

«Вы её убьёте…» – злой голос внука халии Махриб отчётливо прозвенел в голове, и Ларсен вновь вздрогнул.

Проклятый мальчишка прав! Но что же ему теперь делать?

«Ларс, Ларс, как можно было так вляпаться?!»

Оллье неторопливо побрёл обратно к хижине, стараясь по возможности не трясти дайану. Мысли в голове проносились одна хуже другой…

От пережитого страха бросало в холодный пот. Ведь ещё мгновение, и птица была бы мертва.

Самое странное, Ларс отчётливо понимал – испугался он даже не того, что потеряет деньги, что ему грозят неприятности. Об этом он думал в тот миг, когда она сбежала...

А вот когда понял, что птица не улетит, а разобьётся сейчас у него на глазах, страшно стало уже совсем по другой причине.

Всё-таки волшебная птица – это волшебная птица. Ларсен, наконец, признал, что не может относиться к ней просто как к товару или дичи…

Особенно сейчас, когда она плачет в его руках, как человек, и жмётся к нему так трогательно, несмотря на то, что он, по сути, её враг, виновный во всех бедах.

Ларса душила злость. Ведь блорров торговец на Базаре Тысячи Чудес даже не потрудился объяснить, что за магия в этом проклятом браслете. Какой же бездушной сволочью надо быть, чтобы такое придумать!

Оковы не просто удерживали птицу… Ларсу теперь было совершенно очевидно, что они ещё и доставляли ей весьма болезненные ощущения. Птица до сих пор продолжала всхлипывать совсем по-детски и попискивать жалобно.

Ларсен очень надеялся, что у тётушки Махби и для помощи дайанам какой-нибудь отвар найдётся, чтобы уменьшить боль.

И ему, пожалуй, тоже срочно нужно выпить какое-нибудь зелье, помогающее успокоиться и начать здраво мыслить.

Убивать Рустана Оллье уже не хотелось. Он понимал мальчишку. И, пожалуй, сейчас даже рад был бы поступить так, как хотел внук Махби.

Вот только… это невозможно.

Отпустить птицу Ларсен не может: во-первых, он должен выполнить поручение Буруа, иначе ему конец, а, во-вторых, избавиться от браслета можно только одним способом – отдать новому хозяину.

При всём желании снять эту ужасную штуку с лапки дайаны Оллье понятия не имел, как это сделать. Возможно, в этом мог бы помочь настоящий маг, но… где же его сейчас взять. Наверное, могла бы помочь и Стеффия, но она далеко.

А когда будет рядом… необходимость в её помощи уже отпадёт. Ведь там, на севере, птица уже перейдёт к законному владельцу.

Эта мысль отчего-то вызвала в душе Ларса ещё большую злость и раздражение. И больше всего злило, что он сам себе не мог объяснить, откуда взялись эти странные чувства.

Ларс ощущал себя такой же птицей, угодившей в силки, запертой в клетку, окольцованной магическими оковами. Права была Теффа – не стоило браться за это дело.

Но что теперь? Ведь уже запутался, увяз, и пути обратно нет…

Ладно, об этом будет время подумать потом, а сейчас надо срочно помочь птичке, а потом вернуть её в клетку, чтобы уберечь от новой страшной беды.

– Жива? – с тревогой спросила старушка Махриб, стоявшая у ворот.

Ларсен кивнул.

– Прости его, сынок! Рустан не со зла… Сам испугался, что натворил, и сбежал…

– Забудьте! – мотнул головой Ларс. – Надо дать птице какое-нибудь питьё от боли… Найдётся?

– Конечно, там ещё отвар остался, которым я тебя ночью отпаивала, – закивала старушка. – Неси её в дом!

Зелье тётушки Махби, в самом деле, помогло. Через некоторое время дайана ожила, завертелась, норовя выскользнуть – Ларс по-прежнему не выпускал её из рук.

– Ну что, легче тебе, глупышка крылатая? – улыбнулся Ларс, протягивая руку, чтобы погладить дайану по голове.

Та, возмущенно пискнув, больно клюнула его ладонь.

Ларс ойкнул и рассмеялся с облечением:

– Вижу – полегчало…

Он поспешно вернул птицу в клетку, чтобы уберечь её от опасного соблазна снова рвануть в небо. Со вздохом покосился на другую пустую клеточку – Теффа, кажется, осталась без подарка. Да и стал потихоньку собираться в дорогу.

– Рано тебе ещё ехать, а ежели рана дорогой опять откроется, – неодобрительно покачала головой Махриб.

– Ничего, я помаленьку, осторожненько… – улыбнулся Ларсен. – Спасибо вам за заботу, тётушка Махби, но я лучше поеду. Не хочу давать вашему внуку повод ещё раз совершить глупость.

***

– Ну, как ты там, крылатая подружка?

Ларс сполз с седла, мысленно помянув недобрым словом тех четверых, из-за которых он теперь едва держался на ногах, поднял ткань, провёл рукой по золотистым прутьям.

Птица встрепенулась, чуть расправляя крылья, но тут же сложила их снова и посмотрела на него, склонив голову.

– Что? Полетать охота, размяться, да? Понимаю… Засиделась. Но… нет! Уж прости, милая, но так мы с тобой веселиться больше не будем! Скажи спасибо, что жива осталась… Вот попей-ка лучше ещё отвара тётушки Махби! – Ларсен аккуратно подлил травяной настой в специальную мисочку в клетке. – И я хлебну… Вот же… проклятая спина!

Оллье поморщился, передёрнул плечами, а потом надолго приложился к фляге, поглядывая вдаль. Там, у перекрёстка, виднелось небольшое поселение. В прошлый раз он проехал мимо, ведь старался по возможности держаться подальше от южан. Но сейчас решил свернуть туда и поискать лекаря.

Конечно, сегодня Ларсен чувствовал себя значительно лучше, но всё-таки перевязать рану не помешало бы. А самому это делать несподручно.

Махриб дала ему на дорогу отвар, притупляющий боль. Снадобье должно было ускорить выздоровление. Он не забывал пить его весь день, а заодно потчевал этим зельем дайану.

Птица уже выглядела вполне бодро, только, как чудилось теперь Ларсену, пыжилась сердито. Глупости, конечно… Это всего лишь птица, пусть и волшебная, вряд ли она способна испытывать такое – обиду или досаду. Но отделаться от этого неприятного чувства у Ларса никак не получалось.

А ещё всю дорогу он не мог выбросить из головы тот страшный момент, когда она рухнула с неба. Её жалобный «плач» так и звенел в ушах до сих пор. А руки ощущали болезненную дрожь теплого маленького тельца.

Вот уж не думал, что будет так переживать из-за какой-то птицы, пусть и очень красивой, необычной! Но в тот миг у Ларсена чуть сердце не разорвалось. И весь день мучило чувство вины – ведь это он не уберёг, он допустил, что с ней беда чуть не случилась. Так что… дайана вполне имела право дуться и обижаться.

Оставаться после такого в доме Махриб Ларсен не мог, хоть старушка и уговаривала. Собрался по-быстрому, прихватил снадобья, поблагодарил и тайком оставил немного денег, пока она отвернулась.

Всё-таки женщина Ларсену помогла, приютила, лечила… И она не виновата в том, что её внучок учинил такую подлость. Оллье знал, что плату за доброту Махби не возьмёт, вот и пришлось поблагодарить втихомолку. Ларс ведь прекрасно видел, что хижина одинокой женщины роскошью не блещет, и деньги ей лишними не будут.

Махриб проводила его до ворот, наговорила тысячу напутствий, а мелкий проказник Рустан так и не появился – наверное, боялся схлопотать от Ларса.

Но Оллье уже звала дорога, и вскоре гостеприимная хижина скрылась из вида.

Ехал Ларс обратно гораздо медленнее. Спина ныла, плечо немело…

Да и ослабевшую птицу не хотелось тревожить, потому он пустил Ласточку неспешным шагом. И теперь наслаждался путешествием, любовался окрестностями и грелся в горячих лучах южного солнца.

Ещё денёк – и снова родной север, зима, мороз, снег, Новый год.

А Ларс очень любил лето. И другие земли любил. Даже хотелось задержаться тут подольше.

Нет, ему и родной Нор-ле-Эвилье был по душе, но всё-таки чужие края всегда манили. Ведь сколько в мире всего интересного, непривычного… Хотелось, всё это своими глазами увидеть, своими руками пощупать. Не понимал Ларс тех людей, которые всю жизнь боялись дальше соседней улицы зайти.

Вот так, отстранённо размышляя о том о сём, Ларсен и въехал в очередной небольшой городок. На площади спросил одну уличную торговку, где найти лекаря, травника или кого-то подобного. Девица объяснила подробно и любезно – наверное, помогла обаятельная улыбка Ларсена, или то, что он сперва купил у неё местную выпечку. Стряпня, к слову, оказалась свежей и вкусной, а указанный путь вскоре привёл Оллье к довольно приличному и большому дому, где и проживал местный лекарь.

Встретил Ларсена мужчина в годах, седой, морщинистый, но ещё крепкий, с сытым брюшком.

– Ох, это где же тебя так? – покачал головой лекарь, когда Оллье объяснил, с чем пожаловал, и стянул рубаху.

– Да вот… – вздохнул Ларс. – Недалеко от Аллиахара с разбойниками столкнулся – средь бела дня ограбить хотели.

– Ох… – снова вздохнул целитель. – Совсем распоясались! Ну… я вам, уважаемый аджур, так скажу – затягивается хорошо. Повезло. Кто вас лечил, дело хорошо знал. Сейчас я ещё своей мазью смажу… Эта мазь особая – ещё мой прадед такую готовил, наша семейная тайна! Да повязку потом сменим. И можно будет смело путь продолжать.

Лекарь неторопливо занялся своими делами. Ларсен, закусив губу, терпеливо сносил все эти мучения-лечения.

А старик между тем болтал негромко:

– Путь можно будет продолжать… да… Только смотрите – осторожно! В наших окрестностях тоже лиходеи зверствуют. В прошлом месяце, болтали в городе, одного купца даже на смерть убили. А так… сколько уж ограбленных и побитых было… не сосчитать. Так что… смотрите по сторонам, и если вдруг… во весь опор скачите! Может быть, и улыбнётся удача – сбежите от проклятых лиходеев.

Чуть погодя, Ларсен вышел от старого лекаря, остановился на крыльце, посмотрел на небо и тяжко вздохнул.

Что за напасть такая? От одних грабителей едва ноги унёс, тут новыми угрожают.

Ладно… что делать – всё равно надо ехать. Может быть, повезёт, и не заметят его… Ведь до Аллиахара добрался как-то.

Успокаивая себя так, Ларсен снова забрался в седло и вскоре покинул городок.

Дело шло к вечеру, а Оллье, к счастью, никто так и не побеспокоил. И Ларс уже почти поверил, что всё обойдется.

Но как раз тут до слуха его долетел какой-то неприятный шум. Ларс тотчас на всякий случай зарядил пистоль. И, как оказалось, не зря…

Выехав из-за поворота, Ларсен осадил лошадь и в сердцах выругался – нет, определённо, пора менять прозвище «Везучий Ларс» на «Ларс Проклятый» или «Ларс-Тридцать-Три-Несчастья».

***

Глазам Оллье предстала жуткая картина. Чуть впереди, на обочине дороги, шло настоящее побоище. Поднимая клубы рыжей пыли, трое молодчиков, довольно свирепых на вид и вооружённых изогнутыми на южный манер клинками, зажимали в кольцо четвёртого.

Тот пока отбивался на удивление ловко, учитывая численный перевес, но исход драки был очевиден.

При первом беглом взгляде, этот четвёртый выглядел гораздо солиднее атаковавшей его тройки – одежда добротная, лицо благородное. За спиной у него нервно переступала изрядно навьюченная лошадка. Тайвиец изо всех сил старался не подпустить налётчиков к животному и уберечь свои многочисленные дорожные мешки. Но наглая троица отступать не собиралась, бросалась, как стая голодных волков.

Похоже, это и есть те самые грабители, о которых предупреждал старик-лекарь. Всё-таки Оллье не удалось избежать сей неприятной встречи.

Хотя…

Тут, конечно, как посмотреть…

Шансы проскочить мимо и спасти собственную шкуру были велики. Разбойники так увлеклись неравным боем, что Ларсена пока никто не заметил. Расстояние до них вполне приличное.

Можно просто сейчас пустить Ласточку в галоп и пронестись по левой стороне дороги. Пока лиходеи сообразят, он уже умчится прочь.

Да и вряд ли они бросят такую «жирную» добычу ради какого-то непонятного странника, проскочившего мимо. Что с него взять: на вид – не богач, вещей с собой почти нет… Они ведь не знают, что под пологом в клетке скрыто настоящее сокровище.

Словом, самым разумным и правильным сейчас было поступить именно так – проехать мимо, умчаться прочь, радуясь, что злодеи-лиходеи отвлеклись на другого путника. В конце концов, Ларс ведь не виноват, что тому не повезло попасть в разбойничьи лапы.

Да, это было разумно и правильно. Обычно Ларсен так и поступал. Но иногда на него вдруг находило… И тогда он совершал откровенные глупости. Как, например, сейчас.

Вместо того чтобы уехать куда подальше, Оллье со вздохом вытащил магический пистоль и взвёл курок.

Да, сейчас не время играть в благородство. Да, он сам не так давно едва выжил в такой драке. Да, он ранен, и боец из него сейчас так себе. Но… не бросать же этого несчастного одного.

Ларсен приостановился в стороне, прицелился… Близко подъезжать не стал – надеялся, что успеет перезарядить оружие, пока до него доберутся.

Очень уж не хотелось браться за клинок: руки до сих пор слушались плохо, а боль в спине делала его неуклюжим и медлительным. А вот зоркости рана на спине не мешала.

Грянул выстрел, и один из лиходеев с криком повалился на землю. Ларс снова не стремился убить – брать на себя чью-то смерть совсем не хотелось, поэтому стрелял по ногам. Этого было достаточно, чтобы вывести из боя одного разбойника.

Но вот второй из грабителей сразу сообразил, что сейчас прогремит ещё один выстрел. И, не оставляя Ларсу времени на перезарядку пистоля, с воплем бросился к нему.

Оллье пришпорил Ласточку, но охотник до чужого добра бросился ему наперерез, одновременно пытаясь сдёрнуть с лошади и дотянуться клинком. Ларс успел закрыться, отбить удар, отпихнул разбойника ногой, но и сам не удержался – всё-таки завалился набок и скатился с седла на землю. Падал Ларс как-то… удачно – замедленно и плавно, но всё равно охнул – так болезненно отдалось в спине это приземление.

Однако страдать времени не было. Ларсен поспешно вскочил, сжимая клинок. И очень хорошо, что успел подняться… Разбойник уже был в шаге от Оллье и снова атаковал.

Зазвенела сталь, требуя крови. Ларсен успевал пока только закрываться от ударов – не хватало сил и проворства, чтобы перейти в нападение. Но сейчас он был рад и тому, что не дал себя прирезать в первые же мгновения боя.

Позади раздался короткий вскрик и жуткий хрип… А Ларс даже не мог отвлечься от поединка и посмотреть, кто победил, и кому принадлежал предсмертный стон.

А вот его враг это видел… И набросился ещё более ожесточённо. Оллье уловил движение за спиной, дёрнулся в сторону, чтобы видеть обоих противников.

Но неожиданно рядом с ним возник тот самый путник в добротных одеждах. Ситуация мгновенно изменилась. Теперь уже они оба атаковали, а разбойник лишь защищался растерянно и неуклюже. И, в конце концов, уходя от удара Ларсена, лиходей напоролся животом на меч того, кого совсем недавно пытался ограбить и убить.

Оллье отвернулся в сторону, не желая смотреть на предсмертные муки разбойника.

Да… иногда справедливость бывает вот такой… неприглядной и жестокой.

Ларс огляделся.

– А куда делся тот, которого я подстрелил? – вслух удивился он.

– В лес уполз, – откликнулся спасённый им незнакомец. – Думаю, не стоит идти за ним. Вдруг, у них там логово… Лучше нам уехать отсюда побыстрее.

– А с этими что делать? – Ларсен брезгливо поморщился, глядя на бездыханные тела.

– Ничего, – пожал плечами новый знакомый, вытирая меч клочком травы. – В ближайшем поселении расскажем, что тут случилось, а там пусть сами разбираются. Не хоронить же их…

Ларсен угрюмо кивнул, а незнакомец внезапно улыбнулся.

– Эриар Тарби, к вашим услугам, сатье…

– Ларсен, Ларсен Оллье… – слегка поклонился северянин.

– Благодарю за помощь, сатье Оллье!

– Не за что! Как вы признали во мне норленца?

– О, я живу в Виле, а там, сами понимаете, хватает гостей из Дан-ле-Рина, – продолжил с улыбкой Тарби. – Вы туда путь держите?

Ларс кивнул.

– Я тоже, – обрадовался новый знакомый. – Надеюсь, сатье Оллье, вы не станете возражать, если я к вам присоединюсь? Пожалуй, по нашим дорогам лучше не ездить в одиночестве.

– Раз уж нам по пути… – пожал плечами Ларс и поморщился от боли.

– Что такое? – ахнул южанин. – Проклятье! У вас кровь! Он вас успел достать?

– Нет, – виновато мотнул головой Ларсен, – не он… Я уже вчера повстречался с другими такими гостеприимными тайвийцами.

– Так вы ещё и раненый в драку ввязались? – покачал головой Эриар. – Отчаянно… И благородно! Спасибо ещё раз, друг мой! Давайте убираться отсюда! А потом, на привале, я посмотрю, что у вас там… Ехать сможете?

– Вполне, – кивнул Ларсен, подзывая Ласточку.

Вскоре они уже были в сёдлах и уезжали прочь, стараясь не оглядываться на место кровавой схватки.

***

Охапка хвороста не умещалась у Тарби в руках, и он с видимым облегчением швырнул её к ногам Ларсена.

– Костром займитесь! – Эриар недоверчиво оглядел Оллье. – Сможете?

– Разумеется… – Ларс тяжело приподнялся с бревна, на котором сидел.

– Хорошо, – кивнул южанин. – А я воды принесу. Родник там приметил. У меня кое-что из нужных припасов есть. Сейчас такую похлёбку сделаем… м-м-м… А пока будет вариться, я гляну, что там с вашей спиной.

Оллье спорить не стал, хотя про себя усмехнулся – видно, этот Тарби привык распоряжения отдавать. Такой тон, что и не подумаешь возражать. Очень может быть, что в случайном попутчике Ларса течёт благородная кровь.

Хотя, вряд ли… Аристократы не разъезжают по трактам в одиночестве и не готовят сами себе похлёбку.

Тарби исчез в кустах с котелком, а Ларсен взялся ломать и складывать в кучку сухие ветви. Вскоре затрещал уютный огонёк…

Пользуясь тем, что Эриар ещё не вернулся, Ларс подсел к клетке, оглянувшись по сторонам, приподнял полог…

– Ну… как ты, подружка? – привычно усмехнулся Ларс.

Птица, разумеется, молчала, лишь смотрела внимательно своими изумительными бирюзовыми очами. Сейчас она выглядела вполне сносно. Как будто и не было ужасного происшествия утром.

Ларсен торопливо подсыпал в клетку из мешочка смесь орехов и ягод.

– Давай подкрепляйся! – велел он дайане. – Если боги позволят, завтра мы уже будем дома. Отдать тебя скорее хозяину, чтобы больше голова о тебе не болела, и всё! Ешь, ешь! И вот ещё немного отвара…

Услыхав шаги позади, Ларсен поспешно одёрнул полог и вернулся к костру.

– О, как полыхает, отлично… – одобрительно улыбнулся Эриар. – Сейчас, сейчас…

В котелок полетели какие-то коренья, горсть незнакомой Ларсену крупы, кусочки вяленого мяса. Вскоре от булькающего в котелке варева по лесу пополз такой аромат, что у Ларсена заурчало в животе.

– Ну, давай-ка ранение ваше теперь поглядим! – велел Тарби.

Ларсен нехотя стянул рубаху.

Поворачиваться спиной к чужаку… это Оллье, конечно, было не по нраву, пусть для недоверия и не было повода. Эриар вёл себя любезно, но не навязчиво, и производил впечатление честного и благородного человека. И всё-таки Ларс не знал его достаточно хорошо.

Но, в любом случае, больше помощи ждать неоткуда, и выбора нет.

– Хочу вас успокоить, друг мой, – приговаривал Тарби, снимая бинты, – ничего тут страшного. Рана почти затянулась. Заживает, присыхает. Золотые руки у лекаря, который вас лечил. Вот тут в одном месте только кровоточит. Это, видно, вы растревожили в драке. Есть чем смазать? О! Отлично… Я сейчас, быстро. Вот так! Сейчас забинтую, и ужинать…

– Спасибо, аджур Тарби, – откликнулся Ларс.

– О, нет, спасибо нужно говорить мне! – фыркнул Эриар. – Боюсь, если бы вы не пришли мне на помощь так храбро и своевременно, то сейчас там, на обочине, лежало бы моё бездыханное тело, а не эти бессовестные грабители.

– Вы преувеличиваете мои заслуги, – усмехнулся Ларсен. – Я лишь немного их отвлёк.

– Но этого оказалось достаточно… – Тарби закончил с перевязкой и кивком головы попросил полить ему на руки воды. – Обычно я отправляюсь в дорогу только вдвоём с братом. Он у меня настоящий вояка, лучшего попутчика и желать не стоит. Но в этот раз он захворал, а откладывать поездку было нельзя, и вот чем это всё обернулось.

– Я смотрю, у вас тут, на юге, неспокойно… – хмыкнул Ларсен.

– Нет, это что-то последнее время разбойники озорничать стали… Вернёмся в Виль, пойду к градоправителю, нажалуюсь. Может, он королю напишет, или сам займётся. Пусть что-то делают с этим… Тут, конечно, уже не земли Виля. Но ведь по этим дорогам и вильцы ездят, и вот такие как вы, гости заморские… А эти проходимцы нас позорят.

– Вы вот так запросто можете пойти к градоправителю? – вскинул бровь Ларс.

Неужели он ошибся, и этот Тарби…

– Нет, я не благородных кровей, – словно прочитав мысли Ларса, усмехнулся южанин, – просто на хорошем счету в городе. Я служу у градоправителя Виля. А мой брат – сотник его личной гвардии. Так что Тарби в Виле знают многие.

– Так я приобрёл полезные знакомства? – хмыкнул Оллье.

– Ну… если я чем-то могу отблагодарить вас за помощь, то с удовольствием… – пожал плечами Тарби.

– Мне кажется, на этом пути мы оба оказались полезны друг другу, – рассудил Ларсен, – так что… говорить о помощи и долгах неуместно.

– И всё-таки…

Договорить Тарби не успел.

Из-под полога внезапно долетел мелодичный пересвист, переходящий в хрустальную трель…

Мужчины поражённо замерли. Оба.

Через несколько мгновений снова воцарилась тишина.

Тарби перевёл изумлённый взгляд на Ларсена и кивнул в сторону клетки:

– Это… кто там у вас?

***

Ларсен, успевший отхлебнуть ложку наваристой, горяченькой похлёбки, поперхнулся и зашёлся в приступе кашля.

– Что ж вы так, друг мой! – Тарби, с беспокойством поглядывая в его сторону, так и не решился постучать северянина по «больной» спине. – Вот водички попейте!

Оллье благодарно отхлебнул родниковой воды. От холода зубы заныли, но стало легче. Ларсен поблагодарил и снова взялся за ложку, надеясь, что его попутчик уже забыл свой вопрос. Но не тут-то было…

– Так кого вы там прячете… в клетке? – Эриар и не думал униматься.

– Э-э-э… птицу, – беззаботно пожал плечами Ларс.

– Птицу?

– Да… Просто красивая птица, – улыбнулся Оллье. – Везу подарок для моей женщины. Она любит красивых птиц.

– Вот как… – Тарби снова покосился в сторону клетки, скрытой под пологом. – А моя жена любит кошек. У нас в доме их уже больше, чем детей. А ей всё мало…

– И сколько же? – с готовностью подхватил Ларсен, надеясь увести разговор подальше от дайаны.

– Детей? Или кошек? – рассмеялся южанин.

– И тех, и других… – поддержал его смех Оллье.

– Детей трое, – с нескрываемой гордостью доложил счастливый отец семейства. – Двое сыновей, а младшенькая – дочка. А кошек… кажется, было пять, когда я уезжал… Но это не значит, что за время моего отсутствия их не стало больше…

Ларсен улыбался, слушая благодушное бормотание Тарби, и скрипнул зубами, когда тот практически не меняя тона, неожиданно снова задал неуместный вопрос.

– А что же это за птица такая редкая, что вы аж на юг за ней отправились?

– Э-э-э… Нет, я вовсе не за ней. Это я по случаю приобрел. Так уж вышло. Я вообще-то по другим делам здесь, но заодно и подарок купил.

– Ясно, ясно… – добродушно улыбнулся Тарби, но взгляд его тёмных глаз прожигал насквозь. – А можно на неё взглянуть?

– Не стоит, – Оллье старательно пытался удержать улыбку на губах, но от усилий уже сводило челюсти. – Она… такая… пугливая… знаете ли… Лучше не беспокоить.

– Пугливая… красивая… редкая… – произнёс Эриар тягуче, делая паузу на каждом слове, и снова улыбнулся. – Ладно, тогда не будем её беспокоить. Простите мне моё неуёмное любопытство, друг мой! Расскажите лучше, что-нибудь про себя или про ваш остров! Я никогда не был в Нор-ле-Эвилье…

Ларсен охотно заговорил о родном крае, казалось бы, непринуждённо и спокойно, но волнение и напряжение его так и не отпустило.

Уж больно легко его новый знакомый отступился от расспросов…

Оллье знал Тарби не так уж хорошо, но был уверен – этот мужчина привык добиваться своего и получать ответы на интересующие его вопросы. А ещё он наблюдателен и умён. И это всё сейчас не в пользу Ларсена.

Но, в конце концов, Ларс ведь не украл эту птицу – значит, и опасаться ему нечего. А Эриар вряд ли похож на того, кто позарится на чужое добро. Выходит, и с этого боку бояться нечего.

И всё-таки уснуть Ларсен не мог долго. Всё прислушивался к сонному дыханию своего случайного попутчика, к шорохам в лесу, к всхрапыванию лошадей. А иногда и со стороны клетки долетали тихие звуки: птичке не спалось. Может, её что-то беспокоило…

Оллье так и хотелось встать и проверить, но он опасался разбудить Тарби. Потом Ларсен на время всё-таки провалился в сон, а проснувшись, подскочил испуганно. Вдруг, пока он…

Но всё было тихо и спокойно: Тарби спал, костёр горел, лошади и клетка, накрытая пологом – на месте.

Но Ларсена вдруг посетила странная, пугающая до холодного пота мысль: а вдруг клетка пуста… Что если, пока он спал, дайана выбралась, или её выпустил Эриар…

Спросонок он даже не сообразил, что магия браслета всё равно бы не дала дайане удрать далеко. Желание убедиться, что птица на месте, и с ней всё в порядке, оказалось слишком сильным. Очень тихо Ларсен подобрался ближе к клетке, потянул вверх ткань, не дыша… Лишь бы глупая птица снова не заголосила.

С губ Ларсена сорвался одновременно вздох облегчения и восхищения. Дайана была на месте, а в сумраке вокруг неё ещё и разливалось лёгкое серебристое свечение, словно лунный свет обливал лазурные пёрышки.

– Значит, всё-таки дайана… – раздалось вдруг за спиной холодно и совсем не сонно. – Моя догадка оказалась верна. Странные запросы… у вашей женщины.

Ларсен резко опустил полог, развернулся. Тарби сидел на своей лежанке и смотрел как-то… с упрёком, разочарованно.

– Дайана тоже птица, – зло бросил Оллье, – так что я сказал правду. А отчитываться перед вами я не обязан!

– Да, вы правы, – кивнул Тарби ещё холоднее, – не обязаны… Передо мной. Кто я такой? И разве достоин хоть капли доверия?

С этими словами Тарби откинулся обратно на своё ложе, накрылся плащом и отвернулся.

А Ларс вернулся на своё место.

На душе скребли кошки. В самом деле, он никому ничего не должен. И этот Тарби ему не хозяин, и… Но было как-то очень неловко. И, пожалуй, даже погано.

Сон прошёл окончательно. Эриар тоже не спал, судя по всему.

Ох, скорее бы уже утро!

Тарби неожиданно откинул плащ, подскочил снова на своей лежанке. Ларсен тоже подхватился немедленно, ожидая какой-нибудь гадости со стороны тайвийца.

– Нет, я так не могу! – раздражённо бросил Тарби. – Я, конечно, вам никто, и вы мне тоже. И меня не касается, что с вами будет… Но всё-таки не могу молчать! Где вы взяли это дивное создание?

– Не ваше дело! – буркнул Оллье.

Он всё ещё пытался удержать лицо и сохранить гордый вид, но пламенная речь Эриара его смутила и озадачила.

– Отвечайте на мои вопросы, если жизнь дорога! – процедил сквозь зубы Тарби.

И Ларсен стал отвечать. Что-то в голосе и взгляде этого человека мгновенно убедило Оллье, что сейчас лучше быть честным и откровенным.

– Купил. В Аллиахаре.

Тарби чуть посветлел и выдохнул.

– Купил… Это уже хорошо. Хоть не сам… Вы везёте дайану в Виль?

– Да.

– Собираетесь вернуться домой через Портал?

– Да. И я не понимаю…

– Вижу, что не понимаете, – оборвал его Тарби. – О том, что торговля дайанами, как и торговля людьми, является не совсем законной, вы наверняка слышали… Но кого это останавливает… Правда? Ведь никто толком не понимает, чем это грозит. За продажу можно угодить в темницу, а за покупку – самое большое… влипнуть в неприятности, замарать репутацию и долго объясняться с властями. Вот за ловлю самолично – темницы не избежать. Всё это вы наверняка знаете...

Жёсткие фразы сыпались как удары. А Ларсен слушал понуро, не перебивая. Ему ведь совершенно нечего было возразить.

А дальше Тарби сказал такое, отчего Оллье невольно вздрогнул. И сразу поверил этим словам. Безоговорочно.

– Вы птицу купили – выходит, всё законно. Но вот один важный момент, очевидно, от вас утаил и тот, кто эту птицу продал, и тот, кто её заказал. Дайан из Тайвиэлии вывозить запрещено! Запрещено под страхом смертной казни! И то, что вы об этом первый раз слышите, не станет оправданием. Если вы сунетесь к Порталу с этой клеткой, вас повяжут прямо там. Птицу отнимут, а вас повесят. И то, что вы чужеземец, вас не спасёт. И даже я, при всех моих связях, помочь не смогу. Потому что градоправитель и слушать меня не станет. Дайаны – магическая собственность королевства, и всякий, кто на неё посягает, достоин смерти!

Тарби наконец оборвал свою гневную речь. А Ларсен смотрел на него и растерянно хлопал глазами.

Что же за напасть такая с этой птицей? Не иначе разум он потерял, когда услышал про две тысячи данов. Так смешно и нелепо промахнуться! Ведь всегда, взявшись за заказ, изучал всё вдоль и поперёк, никогда вслепую не шёл. А тут…

Как можно было упустить такой важный (жизненно важный!) момент.

– Что же мне теперь делать? – вздохнул Оллье, устало взъерошив волосы.

Это был не вопрос, а просто сорвавшаяся с языка мысль…

Но Эриар поспешил ответить:

– Самое лучшее, что я могу вам посоветовать – езжайте обратно в Аллиахар, верните птицу хозяину и потребуйте назад ваши деньги!

– Нет, нет, – Ларсен в отчаянии замотал головой. – Я не могу вернуться домой без дайаны, не могу! Если я её не привезу… Боюсь, тогда меня уже там будет ждать… смертная казнь.

Тарби тяжело вздохнул. Смотрел он зло, но, когда снова заговорил, в голосе прозвучали нотки сочувствия:

– Вляпались вы в историю, друг мой, вляпались… – он задумчиво потёр подбородок. – Вообще, как добропорядочный подданный королевства, я должен был вас проводить до Виля и потихоньку сдать властям. И, разумеется, я не имею права говорить то, что собираюсь сказать... Но вы мне жизнь спасли, а Тарби помнят добро.

На пару мгновений южанин замолчал, собираясь с мыслями.

– Мне кажется… Мне кажется, у вас есть только один выход… Единственный способ выжить и попасть домой вместе с птицей – это попробовать добраться морем. Моряки, как и торговцы, выгоду ставят выше законов. Контрабанду никто не отменял. Конечно, риск тоже есть. Если вам не повезёт – столкнётесь с каким-нибудь проходимцем, вас могут сдать властям из страха или ради награды. Но всё-таки есть шанс найти корабль до Нор-ле-Эвилье, который возьмёт вас на борт даже с таким опасным довеском, как дайана. А если решите попробовать покинуть Тайвиэлию через Портал, шансов остаться в живых у вас не будет…