Моя крылатая удача

Бескрылый

Эйя

«Отпустить тебя я не могу. Прости!»

Внутри словно что-то оборвалось. Душу вновь опалило ядом ненависти и гнева.

Одна фраза, всего одна фраза – и всё рухнуло. Разбилась на осколки едва-едва зародившаяся слабая надежда.

А ведь в какой-то миг Эйя почти поверила, что всё это ещё не конец, что у неё есть шанс на спасение, что весь ужас, который с ней приключился, ещё может завершиться вполне благополучно. Она почти поверила, что этот бескрылый совсем не так ужасен и безнадёжен, как его соплеменники.

Она приглядывалась к нему, пока была в обличии птицы, пыталась предугадать, к чему ей готовиться, когда луна станет полной. И с удивлением отмечала, что бескрылый обращается с ней заботливо и бережно, не позволяя себе грубости и жестокости.

Ей хотелось верить в то, что в его сердце есть хоть капля доброты и милосердия, но каждый раз Эйя с грустью напоминала себе, что она просто обошлась ему дорого, вот он и бережёт свою добычу.

В Долине Грёз не использовали денег. Но Эйя о них знала.

Сиятельная Крылатая, что не только правила стаей, но и хранила знания об устройстве мира за пределами их земли, время от времени собирала «вечерний круг». Юные дайаны приходили на Священную Поляну, усаживались рядом с Сиятельной, и та начинала свои долгие речи. Чаще она рассказывала о том, что могло быть полезно юным девам – о традициях Крылатых, магии их рода, о растениях и животных, о том, как жить в мире с миром вокруг. Но иногда самая мудрая дайана вдруг начинала вещать о том, что непринято было обсуждать в стае.

Бескрылые, их быт, их обычаи, их города, и… их скверный нрав.

Каждый в стае с детства знал, что люди – враги Крылатых. Увидела человека – спасайся! А ещё лучше зови на помощь дайнов – отважных стражей границы. Они расправятся с врагом раньше, чем тот успеет ступить на запретную землю Долины Грёз.

О том, что превыше всего бескрылые ценят деньги, тоже рассказывала Сиятельная. Тогда они смеялись над этим. Какая странная глупость дорожить бесполезными круглыми пластинками серебра! Ими невозможно насытиться, вылечить, они не помогут защитить себя, и даже в шатре им трудно придумать полезное применение.

Смех быстро стих, когда Сиятельная начала рассказывать о том, что ради этих странных и никому не нужных монет люди порой убивают своих соплеменников.

А ещё, что за Крылатых дают много таких серебряных бляшек, а потому с давних времён коварные птицеловы, рискуя собственной жизнью, пробираются в Долину Грёз, несмотря на запрет и угрозу смерти, и пытаются похитить дайан.

Если бы Эйя тогда знала, что сама столкнётся с таким бездушным охотником… Как она была наивна и глупа! Сколько раз обругала себя за неуместное любопытство, погубившее её!

Первые дни она ещё надеялась, что стая пустит дайнов в погоню, и её отобьют, спасут. Ведь Мирайя наверняка рассказала о том, как безрассудно и нелепо попалась её старшая сестрица.

Но похититель был ловок и хитёр, путал следы, вёл себя осторожно. И вскоре Эйя Илиана поняла, что она больше никогда не увидит родной дом и свою стаю.

О, Небо и Ветер, если бы можно было повернуть время вспять, она бы больше никогда, никогда, никогда не вела себя столь опрометчиво! Но, увы, даже волшебные дайаны не властны над течением времени.

О том, зачем она нужна этому бескрылому, который назвался Ларсеном, Эйя догадывалась смутно. Но даже от этих догадок, её охватывал неприятный озноб. Сиятельная, конечно, намекала на то, что делают мужчины из людского племени с крылатыми девами, но очень туманно. И от этой неизвестности становилось только страшнее.

Потому Илиана решила твёрдо, что будет защищаться до конца, даже если это будет стоить ей жизни. Удалось ведь отбиться от того мерзавца, что выкрал её из Долины Грёз, пусть едва не умерла тогда, впервые ощутив беспощадную магию заколдованного браслета.

Она уже поняла, что любая её попытка навредить хозяину или даже просто защитить себя от его нападок оборачивается против неё самой. Но Эйя всё ещё надеялась, что от магических оков можно избавиться.

Пусть её единственная попытка сбежать, пока ещё были крылья, не увенчалась успехом, пусть драка с новым хозяином едва не убила её саму… Пусть так…

Рано или поздно, она найдёт способ быть свободной.

Эйя не могла спокойно смотреть на этого бескрылого, задыхалась от отвращения и ненависти, которых прежде вовсе не знала её светлая душа. Молчала упрямо, несмотря на его попытки заговорить.

Что он может ей сказать? Она ведь и так понимала, что она его пленница, забава, игрушка. Она целиком и полностью в его власти. И рано или поздно этот Ларсен добьётся того, ради чего он купил её.

Ларсен… Даже имя у него мерзкое, как он сам!

Ещё вчера она пообещала себе, что и одним словом его не удостоит.

Но сегодня… он так позабавил её своим падением с дерева, и так удивил тем, что полез туда… ради неё. Эйя с ужасом понимала, что её непоколебимое решение ненавидеть и презирать этого бескрылого слабеет и неумолимо тает.

Никаких попыток обидеть её Ларсен не делал. И Эйя с удивлением начала осознавать, что, возможно, он и ночью не собирался причинять ей зло. Она ведь первая на него накинулась и поплатилась за это.

Дайана слушала его болтовню, пока тот думал, что она не понимает его речей… И в какой-то момент не выдержала.

Ей почудилось… на один краткий миг… что она ошиблась в этом бескрылом – он вовсе не подлец, ему совестно за то, что он стал причиной её мучений. Может быть, он захочет ей помочь, если она не будет молчать так упрямо.

Вдруг он просто не понимает, что Эйя вовсе не желает покидать родной дом, не понимает, как ей сейчас плохо? И, если ему объяснить, он отпустит её, и она будет свободна…

В груди потеплело, засиял свет надежды. Всё, что кипело в душе, жгло солёной горечью, она вложила в свою несдержанную речь, и он, казалось, дрогнул, устыдился того, что делал.

А потом это: «Отпустить тебя я не могу»!

В глазах у Эйи потемнело от ярости и боли. Ещё мгновение, и она снова на него набросится, как безумная.

Но, прежде чем она успела это сделать, он поднял свой тёмный взгляд и, в который уж раз, попросил с мольбой:

– Выслушай!

Эйя, словно пытаясь удержать себя от глупостей, скрестила руки на груди и приготовилась слушать.

***

Он заговорил снова – негромко, но твёрдо. Смотрел в глаза. Лишь иногда тёмные ресницы, вздрогнув, опускались, пряча такую непривычную и пугающую тьму его взгляда.

– Ты ведь уже поняла, как действует это? – Ларсен тряхнул рукой – на его запястье сверкнул холодным блеском браслет. – Это магические оковы. Они нас с тобой связали. Чем дальше мы друг от друга, тем больнее тебе. Как избавиться от них, я не знаю. Тот торговец мне ничего толком не объяснил. Всё, что я знаю, что браслет я могу передать другому человеку, твоему новому хозяину. Если знаешь, как избавиться от этой гадости, скажи! Клянусь, я хочу снять этот проклятый обруч не меньше твоего!

Эйя вздохнула и покачала головой. Возможно, чары пали бы после смерти бескрылого, но в этом она не была уверена. Да и ему такой способ обретения свободы вряд ли придётся по душе.

Она усмехнулась грустно. Можно подумать, если бы она была уверена, то попыталась бы убить этого мерзавца… Она не сделала бы этого, даже имея такую возможность – например, столкнуть его с высоты или отравить.

Пусть эти бескрылые убивают друг друга, а она – дайана, она никогда себя не осквернит такой подлостью! Даже если ей придётся пожалеть о собственной мягкосердечности.

– Так я и думал… – угрюмо кивнул Ларсен. – Возможно, о том, как снять оковы, знает твой прежний хозяин, но возвращаться в Аллиахар я не рискну. Боюсь, что нам не дадут покинуть его гостеприимную лавку ещё раз. Меня просто убьют, а тебя продадут по второму кругу. Я всерьёз подозреваю, что напавших на меня разбойников всё-таки послал он сам.

– Не надо обратно! Только не это! – Эйя сама не поняла, как этот испуганный возглас сорвался с её языка.

Вспомнилась жуткая мрачная лавка без окон, её хозяин, и дрожь прошла по телу. Это не укрылось от наблюдательного мужчины.

– Нет, нет, не бойся! – поспешил успокоить он. – Туда больше ни ногой! Вряд ли нам там захотят помочь… Будем искать другие способы.

Эйя выдохнула с облегчением, дрожь почти отпустила. Она видела, как смущённо замялся Ларсен, поглядывая на неё искоса.

Но потом он всё-таки решился – заговорил снова, не поднимая глаз:

– Ты прости, что такое спрашиваю… Но… Почему ты так боишься? Этот… он тебя… заставлял с ним… Он тебя принуждал?

Эйя чувствовала, как загорелись щеки. Пусть она ничего толком не знала о том, что спрашивал этот бескрылый, но его сконфуженный вопрос она поняла верно, и стало нестерпимо стыдно. Она замотала головой, не глядя на него.

– Нет, – чуть слышно шепнула в ответ. – Я к нему попала уже птицей. Он только пугал меня всё время. Приходил и говорил, что сделает, когда я обращусь. Но ты увёз меня раньше, чем это случилось…

Эйе на миг показалось, что Ларсен вздохнул с облегчением.

– Что ж… – протянул он. – Хорошо, что я так вовремя явился. Но остаётся вопрос – что нам с тобой теперь делать? Я должен вернуться в Нор-ле-Эвилье до Нового года…

Она вскинула на него испуганный взгляд. Неужели он всё-таки увезёт её из родной Тайвиэлии?

– Не бойся! Я же обещал, что никому тебя там не отдам, – Ларсен по-своему понял её страх. – Но, думаю, если я приеду до праздника и объяснюсь с заказчиком заранее, у меня появится шанс пережить этот Новый год. А вот если я не явлюсь вообще и испорчу его сыну праздник… Тогда мне это дорого обойдётся. Я должен как-то оправдаться. Не волнуйся! Я что-нибудь придумаю. Скажу, что не нашёл дайану… Или что меня ограбили. Это не так уж далеко от истины. Могу даже рану на спине показать. Конечно, репутации моей теперь конец… Но… пусть она в Черноту катится, эта репутация, и эти заказчики, которые просят вот такой подарочек им привезти!

Ларсен замолчал на мгновение. Взгляд его медленно блуждал по лицу Эйи.

Это пристальное внимание смущало. Она вдруг ощутила необычный жар, растекавшийся по телу. Сейчас её пугал не этот бескрылый, а собственное странное желание – придвинуться ближе и рассмотреть хорошенько его удивительные глаза, похожие в тени длинных, густых ресниц на два глубоких тёмных омута.

– Как тебя зовут? – тихо спросил он.

И она неожиданно для самой себя ответила:

– Эйя Илиана Тха.

– Волшебное имя… – улыбнулся бескрылый. – Боюсь, правда, сразу не запомню.

– Эйя. Можно называть так… – она поспешно отвела глаза.

– Эйя… – эхом повторил Ларсен. – Ты хочешь вернуться домой, Эйя?

Дайана снова вскинула взгляд. Свет надежды затрепетал в сердце, как яркая бабочка с тонкими крылышками. Боялась нового разочарования. Но так хотелось верить!

– Тогда тебе придётся на время довериться мне, – терпеливо продолжил Ларсен. – Я должен тебя увезти на север, прежде чем смогу вернуть обратно. Понимаю, как это звучит. Но я иного выхода не вижу. Там у меня есть знакомые, которые кое-что смыслят в магии. Возможно, они смогут помочь и избавят нас от браслетов. Здесь я не знаю никого и, если честно, опасаюсь просить помощи. Если кто-то догадается, что ты дайана, это может скверно закончиться для нас обоих. А дома… Я надеюсь, что смогу освободить нас от этих чар. И, если всё получится, мы вернёмся назад в Тайвиэлию уже свободными, и я отвезу тебя в Долину Грёз. Обещаю! Что скажешь?

Эйя не спешила ответить… Сердце билось тревожно, а она… долго вглядывалась в его лицо, пытаясь заглянуть в мысли мужчины, уловить, можно ли верить словам бескрылого. Она совершенно не знала людей, не знала, как распознать, когда они честны, а когда лгут.

В стае ложь считалась позорной и недостойной, лжецов осуждали все, и редко кто позволял себе слукавить. Но Эйя оказалась в мире, который слишком отличался от её привычного быта. И как тут разобраться наивной юной «птичке», кому можно верить, а кому нельзя?

Кажется, Ларсен прав – иного выбора нет. Придётся ему довериться…

И всё-таки Эйя попыталась найти иной путь…

– А если… нам теперь вернуться в Долину Грёз? – робко начала дайана, но с каждым словом говорила всё вдохновеннее. – Может быть, Сиятельная Крылатая сможет помочь нам с оковами. Она очень мудрая, она знает о многих вещах…

Под взглядом Ларсена, Эйя осеклась на полуслове.

– Она уже делала такое? Избавляла кого-то от зачарованных браслетов? – недоверчиво скривился Ларсен.

– Нет, – вынуждена была покачать головой Эйя.

– Значит, вряд ли она сможет это сделать, – развёл руками мужчина. – И… они ведь меня убьют, так? Твой народ… Я слышал, что они убивают любого чужака, пришедшего в ваши земли. Думаю, мне и рта открыть не дадут… Вряд ли я успею объяснить, почему пришёл вместе с тобой. Я верно говорю?

Эйя стыдливо опустила голову.

– Наверное…

Она замерла, ожидая его гнева, но услышала вполне спокойный и чуть усталый голос:

– Не прячь глаза! Я не в обиде на тебя, Эйя. Я бы на твоём месте тоже пытался спастись всеми возможными способами. Но… знаешь, мне ведь тоже хочется жить. Я хочу, чтобы мы выпутались из этих силков вместе, и остались живы. И я. И ты. Поэтому… поступим так, как сказал я. От тебя я не прошу ничего, Эйя, только немного веры… – Ларсен улыбнулся грустно. – Обещаю, что не причиню тебе зла. Но чтобы всё получилось, мы должны быть заодно. Даже если в твоих глазах я по-прежнему враг, придётся нам стать на время союзниками…

***

Ларсен

– Ой, посмотри! Остановись, Ларсен!

Оллье встревоженно оглянулся на восседавшую на Ласточке Эйю. В её голосе не было страха, но он всё равно заранее напрягся.

Они снова шли по выжженной солнцем тропе, поднимая сухую желтую пыль. Вернее, шёл Ларсен, и кобыла шла, а девица расположилась в седле.

Лес остался позади, и все трое изнывали от невыносимой жары. Дорога теперь змеилась вдоль отвесных полуголых скал, и спасала немного от палящего светила лишь тень у подножья «каменной стены».

Проследив за взглядом дайаны, Ларс приметил куст, густо усеянный яркими алыми ягодами. Он снова перевёл вопрошающий взгляд на Эйю.

– Давай соберём!

– Зачем? – немного удивлённо уточнил Оллье.

– Это зея, – теперь уже пришла её очередь удивляться.

– И? Ты это ешь?

– Конечно! – дайана рассмеялась. – В мешочке, который ты мне дал, смесь орехов и ягод зеи.

– Это вкусно? – скривился Оллье.

– Очень! – заверила дайана. – Ты никогда не пробовал ягоды зеи?

Ларсен покачал головой.

– Значит, сейчас попробуешь! – бодро заявила «птичка», уже довольно ловко и смело спрыгивая на землю. – Я быстро. А… у нас есть, куда собрать ягоды?

– Вот, держи котелок! До вечера он нам всё равно не нужен… – Ларсен протянул ей посуду и усмехнулся. – А кто же будет есть эти штуки, за которыми я на дерево лез как дурак?

– Буни, это называется буни. Мы будем, – она неожиданно тепло улыбнулась. – Сам говоришь – путь ещё дальний… Всё пригодится.

– Смотри… осторожно там… – запоздало бросил ей в спину Ларсен.

Эйя легко взбежала по каменистому выступу, на плоской вершине которого и рос этот «алый» куст. Куда он там пустил корни, Оллье было непонятно. Вроде совсем голые камни.

Но жить захочешь… и на камнях найдёшь, за что зацепиться. Уж это Ларсен знал не понаслышке.

Ларсен смотрел издали, как Эйя ловко и быстро обирает одну веточку за другой. Дело шло споро, но он всё равно не удержался – привязал Ласточку в тени к засохшему деревцу и пошёл к дайане и её ягодам.

– Помочь? – нерешительно предложил Ларс.

Она бросила в его сторону насмешливый взгляд, утопив в бирюзовом омуте.

– Да я сама…

Вроде бы отказалась, но сказала это с такой милой улыбкой, что Ларсен остался рядом.

А она добавила:

– Лучше попробуй… ягоду! – и, снова улыбнувшись, изящно отправила парочку красных «бусин» в рот.

Эйя с таким неподдельным удовольствием слизнула с губ яркий сок, что Ларс живо отвёл взгляд и сам торопливо потянулся к алым плодам, лишь бы не смотреть на неё, и не думать о том, о чём он сейчас подумал.

Эта девица его с ума сведёт! То по лицу лупит за то, что просто коснуться хотел, то соблазняет вот так, неприкрыто. И, кажется, сама не понимает, что делает.

А через мгновение Ларсен сам почти застонал от удовольствия – пожалуй, это были самые вкусные ягоды из всех, что он когда-либо пробовал.

– Вот! – довольно усмехнулась Эйя.

– Это изумительно! Давай соберём все! – рассмеялся Ларсен, закидывая в рот сразу пригоршню, а вторую щедро высыпая в котелок.

Так весело они и продолжали ощипывать урожайный кустик, пока Ларсен случайно не запрокинул голову и не скользнул взглядом по почти отвесной скале.

– Глазам своим не верю! – ахнул он, бросил ягоды зеи и побрёл вперёд, как околдованный.

– Что там? – удивлённо поинтересовалась догнавшая его Эйя.

– Смотри! Видишь? – Ларсен указал рукой на небольшое пятно почти голубого оттенка.

– И? – кажется, они поменялись ролями – теперь уже дайана не понимала его восторг. – Что это такое?

– Это… это деньги! Большие деньги! – просиял Ларсен. – А ты, оказывается, действительно приносишь удачу…

Ларсен от радости даже в ладоши прихлопнул и решительно двинулся вперёд.

– Подожди! – метнулась следом дайана. – Ты же не собираешься туда…

– Именно… – хмыкнул Ларсен. – Я собираюсь туда забраться.

– Да ты… ты… даже с дерева умудрился упасть! – сердито притопнула дайана.

– Спасибо, что ты в меня веришь… – усмехнулся Оллье, уже прикидывая, как лучше подняться до нужной расщелины. – А ты чего так всполошилась? Неужели боишься за меня?

– Вот ещё! – поджала губы раскрасневшаяся дайана. – Хочешь разбиться – пожалуйста! Просто за себя тревожно… Что со мной тогда будет?

– Всё хорошо будет, – заверил Ларсен, – и с тобой, и со мной! А ещё у нас будет много денег… Эти наросты там… называют «слёзы неба». За то, что появляются они высоко в горах, поближе к небу… Ну и… цвет… Сама видишь! Это не трава, и не грибы. Никто толком не знает, что это такое. Нечасто такую штуку найти можно, даже если специально искать. «Слёзы неба» – очень редкая вещь, и очень ценная… Говорят, толковый целитель такой штукой может любую болезнь исцелить. И платят за каждый крохотный кусочек как…

– Опять у тебя эти деньги в голове! – насупилась дайана. – Жизнью готов рискнуть из-за каких-то серебряных…

– Да, готов! – огрызнулся Оллье. – А ты не суди, если не знаешь! Что ты в этом вообще понимаешь? Думаешь, я такой жадный? Богатства да роскоши хочу… А о том не думаешь, что я за тебя тысячу данов отдал! Чужих данов. Это мне твой будущий хозяин отсыпал, задаток. А теперь, раз я птицу ему не привезу, мне их где-то надо взять и вернуть. И, скорее всего, не только эту тысячу. Я договор нарушил, а, значит, обязан буду возместить ему понесённые убытки. А чтобы сюда добраться, я потратил все свои сбережения. А они мне были нужны, очень нужны! Я хотел… – он махнул рукой в сердцах. – Ай, тебе-то какая разница, что я хотел, и зачем мне те деньги… Всё равно не поверишь! Не об этом речь. Я надеялся, что заработаю, что всё окупится. А теперь… теперь надо как-то иначе эти деньги вернуть. И вот он… подарок богов! Ясно тебе? Вот и всё! Жди тут! Я быстро…

***

Ларсен не боялся высоты, но и не любил особо. В жизни бывало всякое: приходилось и горы покорять, и стены отвесные. Но, при всей любви к авантюрным приключениям, Оллье старался избегать неоправданного риска. Он не путал азарт с безрассудством. И на эти скалы не полез бы ни за что. Но…

Разве можно упускать такой шанс?

Ведь он всё правильно сказал дайане, хоть и грубовато это, конечно, прозвучало. Ему даже совестно после стало. Ведь могло показаться, что он её обвинил, будто на неё переложил ответственность за все свои неприятности.

И теперь, когда он осторожно карабкался наверх, как паук цепляясь за почти гладкие камни, мысли то и дело возвращались к тем злым словам, которое бросил в сердцах.

Его действительно задело то, что «птичка» про него думала. Ведь Эйя не знала ни самого Ларса, ни жизни его, ни причин, по которым он здесь оказался, а бралась судить так поспешно. А ему совсем не хотелось выглядеть в глазах дайаны алчным мерзавцем.

Её слова о том, что у него в голове лишь деньги, прозвучали так обидно… Хотя, положа руку на сердце, ведь ещё совсем недавно Ларса действительно заботили только деньги. Но сейчас хотелось доказать, что она ошибалась на его счёт.

И всё-таки… Как бы ни злился, срываться на ней не стоило. Пусть, в некоторым смысле, именно она, птица удачи, стала причиной всех неудач Ларсена, но в этом не было её вины.

Она ведь не просила её выкупать и тратить столько денег. Он сам на это согласился, сам сюда явился. А она стала жертвой его выбора и прихоти Буруа.

Пожалуй, надо будет извиниться и объяснить всё толком, когда спустится вниз. Эйя должна понять, что им не корысть движет, он просто пытается найти выход из той петли, в которую угодил случайно. И угодил, надо заметить, вместе с ней.

Ларсену очень нужны были деньги! Очень! Теперь даже больше, чем в тот момент, когда Ларса угораздило согласиться на этот заказ. Но она – наивное дитя леса – этого, разумеется, не понимала. И ей, собственно, не надо ничего понимать.

Это только его забота. Если ради денег нужно лезть на эту скалу, рискуя свернуть шею, он так и сделает. Ведь это шанс купить свободу. Ей в первую очередь. Ну и... себе тоже.

Он должен найти способ снять оковы и вернуть дайану домой.

Постой, Ларс! То есть… всё это ради того… чтобы больше никогда её не увидеть? Так?

От этой мысли дрогнула рука, и нога соскользнула. Оллье едва успел удержаться, прилип всем телом к скале, чувствуя, как вспотели ладони. Надо срочно брать себя в руки, и думать о деле!

А всяких там горделивых, вздорных девиц из головы выбросить! Немедленно!

И желательно навсегда, а не только на несколько мгновений. Ведь она всё равно «улетит», она – дитя другого мира, среди людей ей не место. И не стоит к ней привязываться, не стоит о ней думать, надо просто найти способ её отпустить…

Нога снова едва не соскользнула. Эйя внизу испуганно ахнула. А Ларсен скрипнул зубами.

«Твою ж! Возьми себя в руки! Хватит уже об этом!»

Оллье задрал голову вверх, пытаясь определить, сколько осталось до заветных «слёз».

О, да он почти добрался!

Собрав все силы в кулак, Ларсен шустро двинулся вверх, не забывая, конечно, выверять каждый шаг и испытывать на прочность ненадёжную скалистую породу, прежде чем довериться очередному выступу на своём пути. От напряжения спина снова заныла, но Ларсен не обращал на это внимание. Заветная цель манила.

И вот наконец от добрался до той расщелины, стены которой густо покрывал яркий, небесно-голубой ковёр «слёз». Ларсен уселся на каменный выступ, упираясь ногами и освобождая руки. Достал нож и принялся аккуратно соскребать бархатистый налёт, а затем складывать «слёзы неба» в мешочек из плотной ткани.

Нагретые солнцем «слёзы неба» распространяли в воздухе густой ореховый аромат с лёгкой примесью южных пряностей. Слой был тонкий и мягкий, но поросли обильные, и мешочек наполнялся быстро, чему искренне радовался Ларсен. Он уже придумал, кому продать эти целительные дары природы.

Иногда Ларс поглядывал вниз. Эйя, видимо, устала бродить туда-сюда вдоль скалы, беспокойно и бесцельно, и, убедившись, что Ларсен нашёл себе удобное местечко, дайана вернулась к ягодному кусту.

Оллье провозился, наверное, с четверть часа. За это время он успел собрать почти всё. Осталось лишь небольшое пятно повыше, но чтобы дотянуться до него, Ларсу пришлось снова встать в полный рост. И всё-таки дело почти сделано…

Надо, правда, ещё вниз спуститься, но это уже проще. На душе у Ларсена сейчас было так хорошо, словно он уже и спустился, и до дома добрался, и с Буруа всё решил по-доброму, и оковы снял. Оллье даже негромко напевал себе по нос, соскребая последние пятнышки «слёз неба».

В этот благостный миг он и услышал полный ужаса крик дайаны.

Едва не свалившись от неожиданности, Ларс со страхом посмотрел вниз. Больше всего он сейчас боялся увидеть, что на Эйю кто-то напал… Ведь быстро спуститься и помочь он не успеет. Ларс ещё ничего не понял, но уже мысленно обругал себя за то, что бросил «птичку» одну без присмотра.

Однако рядом с дайаной никого не было. Тем не менее Эйя действительно кричала и размахивала руками, пытаясь привлечь его внимание. И вот тогда Ларс сообразил, что она пытается его предупредить, предостеречь… Он посмотрел по сторонам, но ничего не увидел.

А потом поднял голову и вздрогнул…

***

Тхэссо… Так называли этих тварей. Гигантские ящеры – размером с крупную козу – обитали только в Тайвиэлии. И никогда прежде Ларсен таких чудовищ, к счастью, не видел.

И вот сейчас на него неторопливо и грозно надвигалась огромная удлиненная голова. Время от времени раздвоенный розовый язык хищно тянулся в сторону Оллье. Чёрные равнодушные глаза следили за каждым движением будущей жертвы.

Впрочем, Ларс даже не пытался сейчас двигаться или кричать – застыл, словно в камень обратился. Ему казалось, что сплетни о тхэссо сильно преуменьшали подлинный размер и облик этих чудовищ. Какая там коза! Тварь, что подбиралась всё ближе, никак не меньше местных буйволов.

Словно часть этой огромной серой скалы вдруг ожила, растворила огромную пасть и теперь жаждала заглотить Оллье целиком. Как эта громадина умудрялась ползти по отвесной стене и не падать, для Ларсена оставалось загадкой. Возможно, тут дело было в магии… Иного объяснения не находилось, хотя Оллье никогда не слышал о том, чтобы тхэссо были наделены какой-то волшебной силой.

Зато Ларс хорошо помнил, что они смертельно ядовиты. Один укус, и он обречён.

Так обычно эти твари и охотились. Могли напасть на любое крупное животное, укусить и спокойно ждать, пока то упадёт без сил под действием быстрого и губительного яда. А ещё тхэссо чаще жили и охотились стаями.

Сейчас Ларсен видел лишь эту тварь, но понимал, что скоро может явиться ещё полдюжины. Да ему, собственно, и одного ящера хватит. Слишком крупный, проворный и опасный – ни единого шанса убежать.

И всё-таки Оллье должен был попытаться…

Не задерживаясь больше ни мгновения, Ларсен принялся быстро спускаться вниз, уповая на то, чтобы спешка не закончилась падением. Пока, к счастью, получалось двигаться достаточно проворно, хотя руки и ноги ощутимо дрожали. От каждого взгляда вниз начинала кружиться голова. А маленькая фигурка дайаны, тревожно метавшаяся у подножья скалы, заставляла волноваться ещё больше.

Вверх Ларс вообще старался не смотреть, ведь от вида догонявшей его чудовищной головы с разверзнутой клыкастой пастью, у него мгновенно слабели руки, и подкашивались ноги. Это ещё хорошо, что с такого положения Ларсен не видел ничего, кроме морды ящера, и не мог оценить в полной мере размеры голодного хищника.

– Ларсен! Берегись! – испуганный крик дайаны взвился так высоко, что Оллье даже слова разобрал.

И сразу понял, что дело – дрянь! Повинуясь собственному чутью, дёрнулся в сторону, перескакивая на небольшой каменный уступ. И очень вовремя… За спиной опасно щёлкнули сомкнувшиеся хищные челюсти.

Ларс развернулся, прижавшись спиной к скале, выхватил магический пистоль и выстрелил, не целясь, буквально в упор.

Он понимал, что толстую броню чудовища заряд пистоля не пронзит, но была надежда отпугнуть зверя. И тхэссо действительно испугался…

С рокочущим, как летний гром, рыком чудовище отскочило. Но тотчас прилетел ответ – мощный хвост ящера хлёстким ударом отколол часть от скалы, где стоял Ларсен. Оллье вжался в камни, пытаясь закрыть лицо от брызнувших во все стороны осколков.

Внизу снова в ужасе закричала Эйя.

Ларс и сам уже понимал, что это конец. Тхэссо загнал свою добычу в угол. А Оллье даже отбиваться не мог, ведь это верный способ сорваться вниз. Ещё один удар хвостом, и прямо на глазах у Ларса по скале поползла трещина. Он даже вскрикнуть не успел…

Опора ушла из-под ног, и вместе с осколками камней Ларсен полетел вниз. Он не успел испугаться, так стремительно всё произошло. Лишь уши заложило, и дыхание перехватило. Земля неслась несчастному Ларсену навстречу…

А потом… потом случилось нечто совсем уж странное…

Оллье ощутил, как что-то в него врезалось. Но он точно ещё не долетел до земли.

Ларс на миг завис в воздухе, а потом снова стал падать – вернее, опускаться, медленно, словно лёгкое перышко. При этом его одежда больно впилась в тело. Особенно врезался ремень, словно кто-то тянул за него. Всё ещё не понимая, что происходит, Ларсен почувствовал, что его действительно кто-то держит. Обернувшись через плечо, насколько это было возможно, Ларсен с изумлением увидел искажённое гримасой личико Эйи. Закусив губу от непомерных усилий, хрупкая дайана отчаянно пыталась удержать в своих руках тяжёлого, рослого норленца.

А за спиной её трепетали сверкающие лазурные крылья…

***

Через несколько мгновений, пролетевших так стремительно, что Ларсен даже выдохнуть не успел, он ощутил, как ноги коснулись земли. Правда, держался Оллье сейчас на своих двоих с трудом, его изрядно потряхивало.

В это невозможно было поверить, но он действительно стоял у подножия скал, а не умирал в тяжких муках, превратившись в мешок переломанных костей.

Колени ещё дрожали, но Ларс всё-таки развернулся резко.

Дайана смотрела на него огромными перепуганными глазами, словно и её поразило то, что она сделала. Невероятные крылья уже исчезли бесследно – казалось, что они вообще привиделись Оллье. Но только вот… жив он сейчас, лишь благодаря этим крыльям, и этой хрупкой сказочной девице.

Она так и не произнесла ни слова. И Ларс молчал, словно язык проглотил. Нет, хотелось ему сказать очень многое, только вот оказалось, что выразить в полной мере его благодарность не так-то просто. А ещё через мгновение он уловил краем глаза движение на серой глади скалы…

– Бежим! – гаркнул Ларс, вместо хотя бы банального «спасибо», и резко дёрнул дайану за руку, утаскивая к беспокойно фыркающей Ласточке.

Кобыла нервно косилась на скалы и никак не желала стоять спокойно. И Оллье прекрасно её понимал – сам вздрагивал при каждом взгляде на мелькавшего меж камней тхэссо. Ещё несколько мгновений, и чудовище окажется внизу…

– В седло! Скорее! – поторопил он Эйю.

Но она и уже так пыталась забраться на лошадь, только сейчас это сделать было сложно.

Потеряв терпение, Ларсен отодвинул «птичку», молнией вскочил в седло. Свесившись, легко подхватил дайану и усадил перед собой. Она и ахнуть не успела, а Ласточка уже сорвалась с места, взвихрив выцветшую жёлтую пыль.

И очень вовремя!

Тхэссо как раз оказался внизу и бросился в погоню. Упускать добычу голодный хищник явно не собирался. А бегали эти громадные и, на первый взгляд, неповоротливые твари, как выяснилось, быстрее лошади. По крайней мере, быстрее лошади, которая несла сразу двоих.

Правда, на стороне беглецов было преимущество – они-таки успели оторваться от ящера, пока тот спускался вниз.

Но расстояние между тхэссо и Ласточкой уменьшалось пугающе быстро, несмотря на то, что кобыла летела, почти не касаясь копытами тропы – так её ужасал гнавшийся за ними хищник.

Ларсу даже подстёгивать бедное животное не требовалось – сейчас главное удержаться в седле и не потерять Эйю. Она ведь сегодня первый раз верхом попробовала ехать, и такая скачка для неё настоящее испытание. «Птичка» судорожно вцепилась в седло, пытаясь изо всех сил удержаться.

Оллье успевал замечать, как она зажмуривалась и вскрикивала на каждом ухабе. Да у него и у самого душа замирала.

– Ларсен! Ларсен! – внезапно закричала в ужасе дайана, пытаясь оглянуться на него.

Не сдержавшись, он выругался прямо у неё над ухом.

Ящер, что гнался за ними, начинал отставать, и в Ларсене уже пробуждалась надежда на то, что им снова улыбнулась удача. Но обрадовался он рано…

Эйя не просто так пришла в ужас – чуть впереди, вниз по скале шустро спускались ещё два тхэссо. До земли они ещё не добрались, но Ларс всерьёз усомнился, что Ласточка успеет проскочить мимо.

– Держи! – Оллье сунул повод ошеломлённой дайане.

– Я… не умею… – попыталась образумить его «птичка», поглядывая на ремень, вложенный в её ладонь, так, слово это была ядовитая змея.

Она бы отбивалась куда яростнее, но это по-прежнему было невозможно, ведь Эйя боялась свалиться и цеплялась за луку седла.

– Просто держи, делать ничего не нужно! – почти спокойно бросил Ларсен, вытягивая из-за пояса магический пистоль.

Чуть развернувшись, прицелился в сторону надвигавшихся хищных тварей и выстрелил. Расстояние уже позволяло. Целиться прямо в тхэссо не имело смысла – шкуры всё равно не пробить. Ларс надеялся отпугнуть…

И получилось.

Оглушительный грохот и вспышка… К такому ящеры не привыкли – оба, развернувшись, шустро полезли обратно на родимую скалу. Повезло, что они оказались не такими смелыми или не такими голодными, как первое чудовище.

Вот только выстрела испугались не только тхэссо… Пронзительно взвизгнула Эйя, над ухом которой прогремел оглушительный залп. Она наверняка бы выпала сейчас из седла, но Ларсен успел поймать и удержать. Но это ещё полбеды.

Ласточка, и без того уже потерявшая разум от страха, понеслась, не разбирая дороги, не слушаясь хозяина, раскидывая клочья пены с ощерившихся губ. Ларсен с лошадьми ладил и наездником был отличным, но сейчас он не мог справиться с взбесившейся кобылой. Будь он один, возможно, у него и получилось бы, но впереди сидела Эйя, и это тоже не давало приструнить кобылу, как следует.

Испугавшись скал и затаившихся там тхэссо, Ласточка вдруг ломанулась прочь с дороги, прямо через кусты и хлещущие ветви, в лес. Но здесь всё пугало ещё больше…

Шарахнувшись в сторону от вставшего на пути дерева, кобыла едва не завалилась на бок. Ларсен изо всех сил пытался удержаться на спине этой безумной, но как раз в этот миг прямо перед ним мелькнула ветка толщиной в руку, не меньше… И Ларсена буквально снесло.

От жёсткого удара об землю в глазах мгновенно потемнело. И всё, что он успел различить до того, как провалился в забытье, отчаянный звонкий крик дайаны.

***

В глазах понемногу светлело. И вместе с сознанием в тело возвращалась боль. Опять его многострадальной спине досталось...

Да что же это такое! А ведь болтали, что дайана везение приносит. Какая-то неправильная птица удачи ему досталась. Дайана…

Мысль о ней обожгла, как уголёк, попавший на кожу. Ларсен подскочил, будто его ужалили.

Она ведь умчалась прочь на лошади, которой совершенно не умеет управлять... Она могла упасть с неё, покалечиться, разбиться… И вообще там же эти зубастые твари… А она совсем одна!

В едином порыве – бежать за ней и спасать – Ларсен хотел вскочить на ноги, но столь резкое движение сказалось на нём весьма губительно. В глазах снова поплыло.

Он едва удержался, чтобы не рухнуть обратно на землю, устоял на коленях, подождал, пока в голове прояснилось, и опять начал вставать…

И вдруг замер, ощутив спиной чьё-то недоброе внимание, по коже озноб пробежал. Ларс медленно потянулся к пистолю, валявшемуся рядом в траве, сжал рукоять, взвёл курок, одновременно с этим стремительно разворачиваясь лицом к вероятному врагу.

К счастью, это быстрое движение не вызвало нового помутнения в голове, иначе Оллье был бы обречён. Впрочем, кажется, он и так…

Буквально в пяти шагах от него стоял тхэссо и смотрел на Ларсена. Задумчиво так разглядывал, словно прикидывал, какая часть Оллье вкуснее, и с какого бока лучше начинать трапезу.

Ларсен хотел заорать во всё горло, но у него вырвался лишь сдавленный хрип.

А тхэссо, кажется, определился… Загребая лесной дёрн когтистыми лапами, огромная тёмная туша проворно двинулась в сторону Оллье. Пожалуй, в холке ящер был ростом с крупную лошадь. Опущенная вниз вытянутая морда находилась как раз напротив лица Ларсена. И когда чудовище раззявило свою огромную пасть, Ларсен успел в подробностях разглядеть и серое нёбо, и длинный змеиный язык, и впечатляющий ряд зубов, острых и тонких, как иглы.

Не осталось времени на попытку бежать, на раздумья, на сопротивление… Ларсена накрыл такой парализующий ужас, что он даже не отдавал себе отчёта в том, что делает. Просто машинально поднял руку, практически засунул её в обширную щель между двумя рядами ядовитых клыков и… нажал на курок – выстрелил в упор, прямо в пасть ящера, с расстояния меньше шага.

Вспышка ослепила, оцепенение прошло, и Оллье даже успел отдёрнуть руку раньше, чем гигантский рот захлопнулся, как створки городских ворот. Воцарилась мёртвая тишина, даже птички в лесу примолкли, и цикады.

Тхэссо вдруг накренился и грузно рухнул набок. Замертво.

А Ларс чуть не рухнул рядом. Поверить в то, что он убил это громадное чудовище, убил вот так, с одного выстрела, без всяких усилий… Нет, такое невозможно!

Он смотрел на тхэссо и ждал, что тот сейчас встанет и всё-таки слопает несчастного северянина. Но ящер действительно был мёртв.

– Так что ты там говорил про неправильную птицу удачи, Ларс? – нервно хохотнул себе под нос Оллье. – Да ты везунчик, каких поискать!

От всего этого ужаса даже в голове прояснилось, и боль почти прошла.

И вдруг руку обожгло холодом, предплечье занемело мгновенно. Ларсен бросил один короткий взгляд на запястье и, выругавшись, стрелой сорвался с места.

Сияние вокруг проклятого браслета разрасталось всё ярче.

– Нет, нет, нет… – на ходу умолял Ларс, прибавляя скорость. – Держись, милая, я сейчас!

То и дело бросая взгляд на светящийся металл, Оллье нёсся вперёд, стараясь не потерять след, оставленный в лесу спятившей от страха Ласточкой. Наверное, Ларсен сейчас выглядел столь же безумно, как и его лошадь. Но от мысли, что проклятая магия вскоре сделает с бедной дайаной, у него самого сердце сжималось до боли.

Ларс выскочил на опушку леса, и первое, что увидел – безучастно бродившую по дороге Ласточку. Потом, с тревогой оглядевшись, различил серебристое сияние в высокой траве и бросился туда.

***

Колдовской свет угас, стоило Ларсену приблизиться, но дайана всё ещё стонала болезненно, выгибаясь всем телом от мучительных судорог.

– Чтоб вы в Черноту провалились со своей магией! – зло бросил Оллье, неизвестно к кому обращаясь, и тотчас опустился рядом на колени. – Эйя, Эйя… Тише, милая, сейчас… сейчас всё пройдет!

Ларсен сглотнул застрявший в горле ком, приподнял осторожно её за плечи, привлёк к себе, ласково поглаживая по шелковистым локонам. Взгляд метался по телу дайаны, выискивая возможные раны. Но, к счастью, ничего кроме пары небольших ссадин Ларс не увидел.

Когда он обнаружил её, распростёртую на земле, испугался, что Эйя могла вылететь из седла и покалечиться. Она ведь не умела управлять лошадью, а та неслась, как полоумная. Тут даже крылья дайаны вряд ли могли спасти. Видимо, Эйя держалась, сколько хватало сил, в надежде, что Ласточка сама остановится, но лошадь уносила всё дальше. И жестокая магия проклятых браслетов проснулась и скрутила несчастную «птичку» приступом невыносимой боли. Скрутила так, что Эйя снова впала в забытье и, разумеется, не удержалась на лошади.

Страх за неё перевесил сейчас всё остальное. Ларсен осторожно ощупал руки и ноги дайаны, скользнул рукой по плечам и рёбрам. Кажется, всё цело. Хоть это радует! Потому что всё остальное: её бледность, дрожь, тихие стоны – безумно пугали и заставляли скрипеть зубами от собственного бессилия. Но сейчас он ничего сделать не мог…

Лишь прижимал к себе осторожно, поглаживал ласково и приговаривал утешающе:

– Всё, всё… Сейчас всё пройдет! Эйя, Эйя… Ты меня слышишь?

Она наконец открыла глаза, застонала жалобно, встрепенулась в его руках. Но в этот раз Ларсен не позволил вырваться, удержал мягко.

– Тише… Тише… Не вставай! Не бойся, я не обижу… Как ты, милая? Что болит?

– Всё, – со вздохом призналась Эйя.

Ларсен вздохнул ещё тяжелее, чем она, мягко погладил по нежной щеке:

– Потерпи, сейчас пройдёт! Я рядом, я уже рядом, сейчас всё пройдет…

– Где… эти… – она снова дёрнулась испуганно.

– Кажется, отстали… – улыбнулся Ларсен. – Но лучше нам уехать подальше от скал, пока они не вернулись. Ты как? Дышать уже можешь?

Эйя, похоже, от боли даже кивнуть сейчас не могла, лишь моргнула, подтверждая, и вымученно улыбнулась в ответ.

– Тогда придётся ещё немного потерпеть… Надо убираться отсюда. Найдём безопасное место, там отдохнёшь, отлежишься… Прости! – он осторожно подхватил дайану на руки, стараясь особо не тревожить. – Я знаю, что тебе сейчас плохо. Но если придут тхэссо, будет намного хуже.

Пока Ларс нёс её до тропы, Эйя даже не пикнула, но он ведь видел, как она кусала губы и вздрагивала от каждого его неосторожного движения, хоть Ларс и пытался нести её бережно и плавно.

Ласточка подошла сама, стоило её окликнуть. Повезло, что не пришлось гоняться за кобылой. Видимо, она так боялась всего вокруг, что была только рада вернуться к хозяину.

Вот теперь начиналось самое сложное…

– Эйя, я тебя подсажу… Пожалуйста, удержись в седле хоть несколько мгновений… Совсем немного… Слышишь?

Она мотнула головой безмолвно и снова скривилась от боли.

Водрузить девицу на спину лошади оказалось не таким уж простым делом, но Ларсен постарался сделать это как можно быстрее и аккуратнее. Эйя практически легла на холку Ласточки, не в силах сидеть прямо.

Но Ларс в одно мгновение оказался в седле с ней рядом. Откинул осторожно дайану назад, уложил её голову себе на плечо и, поддерживая с двух сторон кольцом из рук, осторожно тронулся с места.

– Прости, милая, придётся тебе пока потерпеть моё соседство… – невесело усмехнулся Ларсен.

Но, если дайана и была против, сил на возражения и споры у неё не нашлось.

Неприступная скалистая стена осталась позади, с каждым новым шагом Ласточки она становилась всё меньше и меньше.

– Эйя… – шепнул Оллье в светлые волосы дайаны, – спасибо.

– М-м-м?

– Спасибо, что спасла! Ты не позволила мне разбиться…

– Это я… случайно… – чуть слышно откликнулась она. – Перепугалась… Сама не поняла, что делаю…

– Я так и подумал, – усмехнулся Ларсен.

Бросил на неё взгляд искоса и заметил, как по бледным губам скользнула мягкая улыбка.