Мортерра. Призрак разрушенной башни

ГЛАВА 18

Мальдира не знала, почему решила представиться. Да и зачем нежити её имя? И почему у нежити есть собственное имя?

“Хм, а Виттима тебя так не удивила. Может быть…”

Некромантку передёрнуло от предположения, она покосилась на сидящего позади Черкаторе и вздрогнула, вспоминая структуру нежити. Что, если этот странный тип принял решение стать нежитью добровольно?

Маль смотрела по сторонам, отмечая, что с высоты лошадиной спины мир выглядит несколько иначе. Трава не кажется такой грозной, цепляющейся за всё. Она скорее похожа на зелёное море, волнами льнущее к ногам. Редкие деревья напоминают одинокие путеводные столбы, а роща у горизонта превратилась в осколок гор.

А ещё башня. Она тоже показалась из-за горизонта, и чем ближе они подъезжали, тем острее Мальдира осознавала странность всего происходящего. И всё же любопытство требовало не бежать сломя голову спасать Феделя, а осмотреться и понять, что происходит.

— Ты сейчас думаешь о том, как кто-то мог добровольно решиться стать нежитью, да, некромантка? — довольно точно поняв её мысли, спросил рабьер.

— И об этом тоже, — неохотно отозвалась она.

— Это был эксперимент. Я хотел… Впрочем, наверное, нужно начать с того, кем я был. Я родился и вырос в Бенифтерре, выучился на мага и пытался изменить мир к лучшему, но все мои попытки разбивались о церковь Всеблагой.

— Богиня желает нам добра. Она так милостива, что присматривает даже за отбросами, живущими в Мортерре, — заметила Мальдира.

— Так-то оно так. Но есть что-то, что не укладывается в её план. Долгая жизнь, например. Есть срок, после которого те, кто внешне здоров, всё равно покидают этот мир. Чуть за сорок пять. Моя мать была алхимиком. Она потратила много сил на то, чтобы прожить дольше, но едва дотянула до пятидесяти.

— Это срок человеческой жизни. Четыре десятка лет. В первый мы растём, во второй учимся, в третий растим детей, в четвёртый радуемся первым шагам внуков и, счастливые, уходим к богине.

— Допустим. Но в других областях всегда бывают рекорды. Но не в продолжительности человеческой жизни. И я хотел разобраться, в чём причина. И, кажется, нашёл. От каждого, принявшего в храме благословение Всеблагой, куда-то вверх тянутся тонкие нити, которые не видны человеческому взгляду.

— Это душа, — уверенно ответила Мальдира. — Я тоже их видела.

— А я нашёл, куда они уходят. И это повергло меня в такой ужас, что я заперся в библиотеках, пытаясь найти объяснение этому феномену. И… не нашёл ничего. Все ниточки указывали на земли мёртвых, Мортерру, я отправился сюда, и вот он я. — Он как-то саркастично хохотнул, покрутил в руках собственную голову, а потом попросил: — Держи поводья. Конь у нас хоть и неживой, но довольно понятливый.

После этого рабьер положил голову на шею лошади и принялся внимательно осматривать Мальдиру. От этого взгляда было не по себе. Казалось, что труп высматривает, что бы такое от неё можно было откусить.

— Да. Ты ведь свою душу изорвала. Как тогда, у шахты… постоянно рвёшь. Поэтому…

— Поэтому что? — нервно спросила Мальдира, чувствуя, как её начинает трясти от первобытного животного страха.

Никогда раньше ей не доводилось чувствовать ужас, от которого кровь стыла в жилах. Никогда раньше она не ощущала, что вот-вот прикоснётся к чему-то запретному и страшному. К тому, что должно быть сокрыто ото всех.

— Мы уже почти у Башни. Малышка Виттима желает получить свободу. Думаю, будет неправильно, если мы откажем ей в такой малости. А потом её Башня расскажет всё. Подтвердит или опровергнет мои догадки, после чего мы отпустим её.

— Мы? Кажется, я на это подписалась, — хмыкнула Мальдира, поднимая взгляд от головы рабьера и разглядывая приближающуюся башню.

— А ты справишься, девочка? — ехидно спросил всадник без головы.

— Не знаю. У меня как будто есть выбор?

— Есть. Принять помощь или нет. Когда кто-то пытается решить все проблемы в одиночку, у него часто бывают проблемы. Посмотри на меня. Во что я превратился? Это всё попытки изменить мир к лучшему, между прочим. И вот я здесь… в таком прекрасном виде. Не бывает побед, достигнутых в одиночку. Всегда есть те, кто добровольно остаются в тени…

К башне они подъехали в напряжённом молчании. Не слезая с коня, рабьер заехал в башню сквозь дыру в стене и осмотрелся.

— Как всё это печально.

— Что?

— Увядание. То, что имело когда-то смысл, рассыпается в прах, — пояснил он и громко крикнул: — Виттима! Покажись, несносная девчонка!

Спустя мгновение из-под потолка показалась её голова.

— О, Змаррито! Какие невероятные гости. Рада тебя видеть! Подожди, я притащу с крыши этого грустящего паренька.

— Осторожнее. Он нам ещё пригодится, — предостерёг её рабьер.

— В смысле “пригодится”?! — возмущённо спросила Маль.

— Увидишь, — загадочно ответил рабьер, спрыгивая с коня и помогая Мальдире. — Что, беспокоишься за него, некромантка?

Маль лишь недовольно фыркнула. Змаррито правильно сказал, она некромантка, она ничего не чувствует. Или?.. Сердце Маль сжалось, когда она осознала, что не всё так просто, что что-то происходит, а она не совсем понимает, что именно.

Спустя пару минут показался Федель, и у Мальдиры отлегло от сердца. С ним всё в порядке.

— Я поймала кроликов, — радостно сказала некромантка, протягивая вперёд руку с добычей.

— Здорово. Я так голоден, что, кажется, и лошадь могу съесть. А это, кстати, кто? Не?..

— Да, он. Я тебе рассказывала, — недовольно скривившись, ответила Мальдира. — Мы… будем сотрудничать. Так нужно.

— Звучит… опасно, — заметил Федель, подходя ближе к Мальдире и становясь рядом с ней.

В окружении такого количества нежити юный клирик чувствовал себя неуютно, а недавно разбуженные воспоминания требовали бежать, куда глаза глядят. И только присутствие Мальдиры рядом заставляло стоять на месте и не двигаться. Как он будет выглядеть в её глазах? И так бесполезен. А тут ещё станет последним трусом. Разве… разве этого он хочет?

— Что вы так дрожите, детишки? — удивлённо спросил Черкаторе, посмотрев на клирика и некромантку. — Мы тут собрались заняться делом, кажется.

— Да. Освободите меня уже наконец. Кажется, Кустоде вас за этим же посылал, нет? — ехидно спросила Виттима.

— Не думаю, — погладив подбородок, заметил Федель. — Кажется, он хотел от нас избавиться.

— А тут я. Не безвольная и сама принимающая решения. Удобно же, правда? — спросила Виттима, кружа под потолком.

Рабьер покрутил голову в руках, оставив своего коня пустым взглядом смотреть в стену.

— Пойдёмте в подвал. Там и начнём.

— Скорее! Скорее! — радостно заголосила Виттима, ныряя под пол.

— А… ты знаешь, что делать? — осторожно спросила Мальдира у рабьера.

Она не то что бы не доверяла ему, скорее ей казалось, что он может не знать правил.

— Я многое знаю, некромантка, — уверенно сказал всадник без головы, направляясь к ведущей в подвал лестнице. — Я... ты не выбирала жизнь в смерти, я же принял такой облик добровольно. Это забавно. Малышка Виттима нашептала мне историю твоего приятеля. Мы чем-то похожи. И я, и он пришли сюда ради того, чтобы сделать земли Мортерры лучше, а… попали в ловушку.

Федель нехорошо поёжился и невольно отступил от рабьера на шаг.

— Не стоит бояться, — хмыкнул всадник без головы. — Ты нам очень нужен, чтобы спасти Виттиму. Её существование приносит девочке страдания. Нужно отпустить её, чтобы двинуться дальше. Да и… это условие. Проверка Если ты действительно хочешь менять жизнь не только в Мортерре, но и во всём мире к лучшему, то соберись и действуй! Другого шанса не будет.

Рабьер замолчал и, чеканя шаг, начал спускаться. Стало как-то неуютно и холодно, словно и Федель, и Мальдира могли понять что-то из этих загадочных фраз.

— О чём он? — спросил Федель, опасливо приближаясь к лестнице вслед за некроманткой.

— Не знаю. Разберёмся позже. Упокоить привидение само по себе хорошее дело. Ты разве не хочешь помочь? — вопросом на вопрос ответила Маль, понимая, что разбираться во всём этом можно долго.

— Хочу. Но я не понимаю чем. Я… чувствую себя совершенно бесполезным и никчёмным… Мои силы идут от богини, это не я, а она творит чудеса в этом мире… а я… что я? — бормотал под нос Федель.

— А у тебя большое чистое сердце и искрящаяся душа. Ты можешь прямо сейчас подарить мятежной душе покой, а потом задаться вопросом, что делать дальше. Не трусь, Федель. Мы с тобой вместе хотим сделать этот мир лучше. И мы сделаем.

Федель улыбнулся и значительно увереннее пошёл вниз. “Вместе” — такое простое слово, но от него за спиной вырастали крылья. Вместе проще, интереснее, спокойнее. Вместе — это не в одиночку, это что-то особенное, новое… и Феделю нравилось, как оно ощущается.