МИРЫ ЭСПЕРОВ

УБЕЖИЩА, О УЛЛА!

ЭЛ ГАННЕТ ВСЕГДА был умен.

— Я не хвастаюсь этим, — любил он поскромничать, — и не ставлю себе в заслуги. Это просто естественно для меня.

Другим его принципом было: «Некоторые ищут легких путей, но только не я. Иногда я предпочитаю трудный путь, чисто ради тренировки».

Он и выбрал трудный путь, когда занялся космическим пиратством и начал охотиться на корабли миллионеров вместо того, чтобы нападать на простых бродяг, из-за которых никто не стал бы волноваться… Возможно, путь оказался слишком трудным. Во всяком случае, ему пришлось бежать из Солнечной системы на крошечном корабле, лишившись всего награбленного и с половиной Галактического Патруля на хвосте. Возможно, кто-то сказал бы, что он не так уж и умен. Но Эл, летя по космосу в никуда, мыслил философски: «Возможно, я действительно откусил больше, чем сумел проглотить. Но, парни, вы только взгляните, что именно я откусил!»

В некотором смысле, это было умно. Эл также мог утешать себя — что с удовольствием и делал, — тем, что не каждого будет провожать половина Галактического Патруля. И, будучи самим собой, он начал строить планы даже прежде, чем сумел ускользнуть от боевых кораблей, несущихся за ним в кильватере.

В его положении мало что можно было придумать. Он был один, в его кораблике не было никаких припасов и оборудования, и, в качестве отправной точки, у него был лишь экземпляр Зеленой Книги. Так что он начал с нее.

Зеленая Книга была справочником по космосу, где летел сейчас Эл. Каждый год выходил ее новый выпуск, и Эл купил очередной всего лишь три недели назад. Он ежегодно покупал его и всегда читал, когда было время. А сейчас у него было много времени.

В Зеленой Книге не было ни слова о Солнечной системе, зато в ней содержалось все, что только известно людям, обо всех звездах, живых и мертвых, обо всех планетах и туманностях. Ключевым словом здесь было «известно». Не совсем достоверные сведения не имели ни малейших шансов попасть в Зеленую Книгу, даже если была весьма высока вероятность, что они верны. В книгу попадали лишь сведения, стопроцентно достоверные.

Эл раскрыл Книгу наугад и стал читать. Он всегда так делал и всегда находил то, что искал. Вот и сейчас, еще не успел он закончить читать статью об Улле, как у него родился план.

— Парень, — сказал он себе, — ну, теперь мы им покажем!

Улла была второй планетой маленькой звезды под названием Утро, невидимой с Земли, и даже в телескопы новой обсерватории на Марсе. Она была в двадцати световых годах от Земли, но такой маленькой, что ее свет полностью рассеивался по дороге. Однако, в качестве компенсации, Улла была всего лишь в четырнадцати миллионах километров от своего светила и удивительно походила на Землю. Она была того же геологического возраста, что и Земля, массой, равной массе Венеры, обладала атмосферой, идентичной земной, и была населена гуманоидной расой, возможно, даже людьми.

В Зеленой Книге было написано, что с Уллой была сначала установлена кое-какая связь, но затем контакты прекратились, потому что обитатели Уллы имели развитую разведку, чисто человеческую воинственность и могли оказаться опасными. Отношение улланцев к Земле, как прочитал Эл, может быть переведено так: «Руки прочь, а не то мы проткнем вам брюхо. Мы в своих правах. Возможно, вы сумеете разгромить нас, а может, и нет. Но мы готовы попробовать. Если хотя бы дернитесь, начнется война».

Прочитав все это, Эл подвел вслух итоги.

— Мы им явно не нравимся. С одной стороны, больше всего они хотели бы разгромить Галактический Патруль и остальную Солнечную систему. Но они думают, будто существует вероятность, что мы можем разгромить их самих. С другой стороны, — продолжал он, — ГП совершенно ни в чем не уверен. Земля всегда берет то, что может захапать. Но она не уверена, что может захапать Уллу. Так? Так. Значит, именно тут и должен вступить в игру Эл Ганнет.

И он направил свое суденышко к звезде под названием Утро. ГП, удостоверившись в этом, тут же прекратил преследование.

ДА, УЛЛА удивительно походила на Землю. Было больше суши, а суша на Улле, согласно Зеленой Книге, была перенаселена. Количество населения оценивалось в Книге порядка 7 000 000 000 000. Это было внушительно для планеты на одну пятую меньше Земли. Но это, подумал Эл, давало большое количество пушечного мяса. И он повел свой кораблик на снижение.

Первые впечатления у Эла были неоднозначные. Он приземлился возле громадного серого города и вышел наружу, где его уже ждала масса улланцев. Они не бросились ему на шею, но и не стали в него стрелять. Они были очень осторожны, эти улланцы.

Эл также отметил с удовлетворением, что они так походили на людей, что он не видел никаких различий. Улланские девушки были небезинтересны, если не сказать попросту, что красивы. Эл понимал, что работать ему предстояло с мужчинами, но его всегда тянуло больше к жизни, чем к работе.

Ведя себя нелогично, как и любая раса, приветствующая представителя другой, они заговорили с ним. Эл усмехнулся, качая головой. Затем попытался донести до них, что у него есть сообщение, но сначала ему нужно выучить их язык. Эл не знал, поняли ли они его, но все же сделал вторую попытку общения. Сперва они, похоже, решили, что неправильно понимают его, но Эл терпеливо долбил в одну точку, пока до них не дошло, что он хочет им сообщить. Он дарит им свой кораблик. Теперь корабль принадлежит им. Они могут уничтожить его, летать на нем или разобрать по частям, если сумеют.

Пока они удивлялись, он сумел рассмотреть их подробнее. Они — девушки, разумеется, почему он должен был пялиться на мужчин? — были немного меньше земных, со слегка искаженными пропорциями. Кожа у них была слегка желтой, как у чистокровных китайцев, но больше в них не было ничего восточного. Скулы у них были славянские, рот французский, глаза арабские. Волосы, правда, были черными, жирными и весьма неприятными, но встречались особы с прекрасными пушистыми волосами. Если выбрать какую-нибудь, сказал он себе, высокую для ее расы (пять футов три дюйма), блондинку или с каштановыми волосами, толстенькую по улланским меркам (талия 24), с длинными ногами, и пустить ее погулять, например, по Бродвею, то она вполне сойдет за землянку, причем за прекрасную землянку.

Эл знал, что он в безопасности. Хотя бы из любопытства, если не из чего другого, они должны были охранять его, по крайней мере, до тех пор, пока он не выучит их язык. Да, пусть он будет заключенным, это ему подходит. На Земле он тоже был бы заключенным, а то и похуже.

Вот только печально, подумал он, что у них такая одежда. Простая блуза, даже добротно сшитая и опрятная, никогда не сможет стать привлекательной. Это было даже не платье — просто кусок материи с круглыми дырами для рук и шеи, спадающий до колен, как короткая юбка.

Когда разросшаяся толпа уже почти скрыла из виду его кораблик, Эл заметил, что какой-то стоящий возле него человек стал показывать на предметы и произносить их названия. Черт побери, подумал Эл, это уж слишком! Он хотел выучить их язык, но они, по крайней мере, могли бы дать ему время осмотреться и найти себе жилье, прежде чем пойти в школу.

Настало время для самоутверждения. Человек, стоящий рядом, был на фут ниже Эла, так что Эл без труда отодвинул его в сторону и завертел головой. И почти сразу увидел ее — девушку, которая могла бы пройти по любой улице на Земле и иметь там успех.

— Отлично, — сказал он. — Если мне нужен учитель, то им будете вы. Можете начинать.

Им понадобился удивительно короткий промежуток времени, чтобы достигнуть взаимопонимания…

ПО МЕРЕ ТОГО, как проходили недели, Эл не уставал дивиться своей удаче. Он даже подумывал не доводить до конца свой план, поскольку все и так было прекрасно. Но все же план, сформулированный еще до того, как он увидел Уллу, стоило завершить.

Однажды днем, когда Эл лежал в прохладном солнечном свете — свет был теплый, но не жег, как Солнце на Земле или Венере, — он понял, что настало время для следующего шага. Он открыл рот, чтобы заговорить с Веллин, учительницей, которую он сам выбрал себе, но тут же закрыл его, с гордостью глядя на нее.

Он по-прежнему был заключенным, но не под постоянным присмотром. Пока он увил язык, ему предоставили относительную свободу и разумный комфорт.

Веллин сидела, одетая в платье, которое он сам спроектировал для нее — весьма привлекательное платье, — но она по-прежнему была его официальной учительницей, несмотря на все модификации, которые Эл пытался внести в их отношения. Веллин улыбалась, смеялась, считала его почти что братом, разговаривала о том, о чем он хотел говорить, и учила его языку, когда он был готов учиться, а также давала ему отдохнуть. Но…

Когда Эл выбрал ее, Веллин не была членом Улланской Безопасности. Она была работницей на заводе и вела тяжелую жизнь, от которой рада была отдохнуть. Но когда Эл выбрал ее своей учительницей, ее немедленно назначили офицером Безопасности — от него не стали это скрывать, и у нее началась еще более тяжелая жизнь: большую часть дня она проводила с ним, а остальное время училась сама, чтобы преподавать ему язык профессионально. Из этого также не делали секрета. Она должна была узнать об языке намного больше, чем знала до сих пор, а также о таможне Уллы, ее ресурсах, психологии и о многом, многом другом. Она не должна была рассказывать все это Элу, но должна была знать сама. Потому что она должна была знать не только то, что Элу говорить, но и то, чего рассказывать ему нельзя.

Так что, в общем, она сменила трудную работу на еще более тяжелую. Но Веллин казалась счастливой. С одной стороны: все это совершенно изменило ее жизнь. А с другой: она работала не все время, пока была с Элом. И было еще одно: она испытывала то, чего никогда не знала раньше — ею восхищались. Среди своего народа она была простой девушкой — слишком высокой, слишком толстой, не уродливой, но просто не симпатичной. Но Эл… Ну, Эл никогда не притворялся, что ему безразличны женщины.

— Веллин, — сказал Эл, и она заметила по его глазам, что ему приятно глядеть на нее, — Веллин, теперь я могу говорить. Думаю, я овладел вашим языком. Это было не трудно, поскольку вы такая прекрасная учительница. Я не собирался начать говорить, пока не был уверен, что способен объясняться и понять то, что скажут мне. Но теперь я говорю также, как вы. А может, и лучше.

Веллин кивнула, улыбаясь.

— Вы можете языком дробить камни, — сказала она. Это был комплимент на непоэтическом языке Уллы.

— Тогда притащите сюда несколько валунов, — ответил Эл. — Важных персон. Больших шишек. Я не хочу говорить с каким-нибудь из офицеров охраны низшего ранга.

— Офицеры охраны никогда не бывают низших рангов, — тихо ответила Веллин. — Я сама теперь не низшего ранга, — с каким-то детским удивлением добавила она.

— Выходит, они чего-то ждут от меня, — парировал Эл. — И, вероятно, они правы.

— Я ХОЧУ, чтобы Веллин осталась, — решительно сказал Эл.

— Конечно, — кивнул Мабер, единственный офицер, кроме Веллин, которого Эл видел до сих пор. — Но не в этом… — Он с отвращением взглянул на нее.

Простолюдинка, разодетая, как павлин. Все равно остается простолюдинкой. А для Мабера, Веллин была лишь чуть красивее уродки.

— Ну, у нее есть форма, — сказал Эл. — И у меня тоже. Дайте нам десять минут.

Через десять минут учитель и ученик встретились возле конференц-зала — самом большом помещении в домике Эла. Эл с удовлетворением кивнул, а Веллин поглядела на него с открытым восхищением.

Эл был слишком умен, чтобы носить яркую, слишком пышную парадную форму. Они с Веллин вошли в комнату, одетые в простые туники с серебряными кнопками, серые брюки с острыми складками и черную обувь. В этих формах, которые спроектировал сам Эл, была лишь одна модификация, учитывающая различие в полах. Эл понимал, что для улланцев это было совершенно новой идеей, но даже он не сразу осознал, какое получил преимущество, когда рядом стояла Веллин в подобной форме. Это походило на то, словно он приобрел союзника.

Произошла формальная церемония представления. В Службе Безопасности, казалось, не существовало никаких званий. Все были просто офицерами. В комнате, кроме Эла и Веллин, оказались Мабер и двое мужчин, которых Эл раньше не видел — Холн и Адер.

Эл не стал тратить время впустую. Сначала он сказал то немногое, что узнал о них. В отличие от людей, они никогда не нарушают своего слова. Он может доверять им, сказал Эл (на самом деле, Эл никогда не доверял никому, но сейчас у него не было выбора). Поэтому, если бы они дали слово, что хотят, чтобы он, Эл, стал членом их общества, он бы с радостью согласился. Это все, что он хочет. Он вовсе не жаждет возвращаться в Солнечную систему.

— И вы дарите нам космический корабль, — сказал в ответ Мабер, — в качестве платы за то, что мы примем вас к себе.

— Нет, — ответил Эл. — Я могу дать вам гораздо больше, чем космический корабль. И взамен я хочу не больше, чем то, о чем уже попросил.

Все быстро взглянули на Веллин, словно пытаясь понять что-то по ее лицу, но оно ничего не выражало.

— Вы боитесь Земли, — осторожно сказал Эл: еще никто никогда не говорил улланцам, что они чего-то боятся. — Вы боитесь, — повторил Эл, — и одновременно завидуете. Вы бы напали, если бы имели полные сведения о Земле и были уверены в победе. Но таких сведений у вас нет, поэтому вы не знаете, сумеете ли победить. Ну, так я могу рассказать вам все, что вы хотите знать. Благодаря мне вы поймете, стоит ли нападать на Землю или лучше оставить ее в покое. И помните, что бы ни случилось, я — один из вас. Что бы ни случилось, я приму это, как любой улланец.

— Но, может, вас подослали, — сказал Холн, — чтобы заставить нас напасть первыми.

— А зачем? Преимущество всегда у нападающих. Если бы Земля хотела воевать, то напала бы первой. Но они сами боятся, как и вы.

— Но чем вы можете помочь нам, Эл, — спросила Веллин, выдавая свое невежество. — Вы же не техник.

— На это могу ответить я, — сказал Мабер. — Элганнет уже знает о нашей науке больше вас, Веллин. И может лучше применять свои знания. А по человеку мы можем вывести оптимальный уровень развития технологии его расы. Элганнет умен. Он — землянин. Благодаря ему, мы можем понять, с чем столкнемся, если нападем на Землю. Для этого нам нужен лишь он и его космический корабль. — Он пристально посмотрел на Эла. — Да, вы очень умны, Элганнет. Вы знали, что мы, так или иначе, придем к этому, и предложили нам сами, к тому же запросили слишком маленькую цену. Естественно, мы должны согласиться. Но тогда инициатива будет в ваших, а не в наших руках.

— Я хочу кое-что спросить, — сказал Холн. — Элганнет, почему вы предаете свою Систему?

— «Предательство» — не то слово, — быстро ответил Эл. — Возможно, мне не нравится Земля. Возможно, мне нравитесь вы. Возможно, я думаю, что было бы лучше, если бы вы оба вступили в конфликт.

— Ваша точка зрения вполне разумна, — признал Холн.

— И тогда?..

— Я уже ответил вам, — сказал Мабер. — Принимая вас в качестве оптимального землянина…

— Ну, я бы так не сказал, — скромно потупил глаза Эл. — На Земле есть парни и поумнее. Я сам встречал парочку таких.

— Принимая вас в качестве умного землянина, каким вы и являетесь, а ваш корабль как современный продукт вашей технологии, мы можем вычислить потенциальные возможности вашей расы и точку, какой она достигла. Технология у вас весьма высоко развита. Конечно, мы будет придерживаться вашего плана, Элганет. Вы готовы подвергнуться самой строгой умственной и физической проверке?

— Но я уже сказал это, разве не так?

— Нет, просто подразумевали. А затем в течение года мы будем готовиться к войне. И если у нас окажутся хорошие шансы, мы воспользуемся ими.

— Я знал, что вы так решите. Вы боитесь воевать с Землей, но и боитесь оставить ее в покое. А из-за этого страха вы будете воевать. Я знаю психологию улланцев, Мабер.

СТРАННО, но Веллин стали вынуждать вступить в брак с Элом. Она всегда восхищалась им — что для улланцев означало, что она любила его. Но такие нюансы Безопасность не интересовали. Ей просто сказали, что было бы желательно удержать Элганнета всеми средствами, и что он выразил свою готовность жениться на ней. Было лишь необходимо, по их представлениям, приказать ей выйти за него замуж.

Веллин не протестовала, она и помыслить не могла о протестах. Она приняла приказ так, словно брак с Элом был частью ее работы.

Но Эл так не хотел.

— Никакая девушка не выйдет замуж за меня лишь потому, что ей приказали, — заявил он ей. — Если вам не нравится эта идея — прекрасно. Я скажу Безопасности, что передумал.

Веллин аж задохнулась.

— Пожалуйста, не делайте этого, — начала умолять она. — Тогда во всем обвинят меня. Подумают, что я…

— Они будут думать лишь то, что я велю им думать. Несомненно, я должен оставить у них неопределенное подозрение, что вы, должно быть, сделали что-то не так. Но если вы собираетесь жениться на мне лишь по обязанности, детка, то я отказываюсь.

Единственное, что могла сделать Веллина в ответ на первую в ее жизни серьезную умственную проблему, это разрыдаться. Эл задумчиво поглядел на ее. Пытаясь успокоить плачущую женщину, вы лишь глупо выглядите, подумал он. А Эл не привык выглядеть глупо и привыкать не собирался. Это была одна из многих вещей, которые не приносят никакой выгоды.

— Ладно, — сказал он, — вытрите глазки и прекратите рыдать. Потому что иначе мне придется говорить громче, а почему я должен тратить впустую свою энергию? Я скажу вам, что сделаю, Веллин. Я дам вам время подумать. Я всегда был терпеливым. Я скажу Безопасности, что не спешу с женитьбой. Если вы передумаете, то сообщите мне в любое время. Если же будете продолжать думать, что жениться на мне ваша обязанность, то через некоторое время я скажу Безопасности, что вы не мой тип.

Веллин прекратила плакать, но на лице ее все еще было сомнение.

— Но это действительно моя обязанность, — сказала она. — Я не понимаю, чего вы хотите? Я…

— Послушайте, детка, — спокойно ответил Эл. — Вы же слышали, что существует такая штука, как любовь, не так ли? Улланцы не говорят об этом так часто, как мы, но все же знают о ней. У меня было много женщин, но я не женился на них. И я уверен, что женюсь только на той девушке, которая полюбит меня. И поверьте, что если это с вами произойдет, то вы сразу поймете. — Эл вздохнул. — Наверное, я тоже должен полюбить вас, — признался он, — иначе я не стану уделять вам много внимания. Можете не поверить, но вы мне нравитесь. А этого я еще не говорил ни одной земной девушке.

Веллин взглянула на него, и что-то в ее глазах подсказало Элу, что ему не придется ждать долго.

НАСТУПИЛ ДЕНЬ, когда начали взлетать корабли по одному каждый тридцать секунд в течение тридцати пяти дней. Улла была единой индустриальной планетой. За год она могла бы построить корабли хоть для всего населения. Но она построила сто тысяч больших военных крейсеров, более медленных, чем корабли ГП, как описал их Эл, но тяжелее и вдвое смертоноснее. И когда этот громадный флот взлетел и построился в космосе, Эл почувствовал себя чуть ли не виноватым перед земной цивилизацией.

Наступило долгое ожидание. На Улле больше нечего было делать, кроме как сидеть и ждать. Но Эл привык ждать и строить планы на будущее. Ожидание часто венчалось успехом, богатством и роскошной жизнью на какое-то время, но во время его стоило поработать над подготовкой к спасению, так, на всякий случай.

Эл не считал нужным в спешке покидать Уллу, но это была просто привычка, так что он, как обычно, сделал все приготовления.

Он больше не был заключенным. Улланцы знали, что теперь он связал с ними свою судьбу и решили, что больше не нужно его охранять. Проверки, которые он прошел, они посчитали достаточными, чтобы убедиться в его искренности.

Его корабль не рассматривался, как средство спасения, однако первое, что сделали улланцы в качестве эксперимента, это продублировали его. И однажды ночью Эл совершил то, чего не делал уже долгое время — он сам сделал всю работу, причем сделал ее хорошо. Он не растерял своих талантов. На верфи возник пожар в результате дефекта плавкого предохранителя. Огонь нанес повреждения на ограниченной территории, так что никто не обнаружил исчезновение одного маленького экспериментального корабля.

Да, это была хорошая работа, с удовлетворением подумал Эл. Он никогда еще не делал лучшей работы. Теперь у него был свой корабль, о котором никто не знал, и даже не пришлось никого убивать.

Единственная проблема состояла в том, что делать с этим кораблем. Впрочем, это было очевидно. Корабль должен был находиться поблизости. Так что Эл поместил его в подвал и завалил вход. Теперь, чтобы добраться до него, нужно было взорвать стену. Но это не имеет значения, если придется спасаться бегством.

Все это на всякий случай, заверял себя Эл. Просто умный человек готовится ко всем случайностям.

Затем он вернулся к Веллин, чтобы дать ей возможность оценить его хорошие стороны. Поэтому, если для всей Уллы время тянулось медленно, то Эла это не напрягало.

Наконец, флот вернулся. Все на Улле вышли к космодромам встречать корабли. Все ожидали, что они будут ярко иллюминированы, но не было никаких огней. Корабли садились темные и мрачные.

Это означало поражение.

Эл, как и все остальные, был на космодроме рядом с Веллин. Машинально он посчитал корабли. Семнадцать. А здесь должно было сесть восемнадцать. Одного не хватало.

Вернулось семнадцать кораблей. Может, это означало, что никакого боя не было вообще? Но тогда были бы зажжены все прожектора, и корабли не спускались бы на площадку темные и мрачные.

— Понятно, — резко сказал Эл, повернувшись к Веллин. — Что бы там ни произошло, ответственность за это возложат на меня. Я не сказал им, что у Земли есть то или это. Я ввел их в заблуждение, высказавшись так, а не иначе. А кораблик мой, наверняка, устарел еще столетия назад. Вот что они скажут… В конце концов, вы поступили умно, — добавил он. — Вы не связали себя с предателем… Или с тем, кого ваши люди назовут предателем. Видите, от чего вы спаслись — от гнева целой планеты, которая должна на ком-нибудь отыграться.

Веллин ничего не ответила, но боль в ее глазах заставила Эла пожалеть о том, что он был так жесток.

ГОРДОСТЬ ИЛИ КАПРИЗ заставили Эла надеть форму. Он никогда не служил ни в какой армии, но форма помогала ему выглядеть внушительней.

Самым очевидным было то, что, по- хорошему, ему следовало бы спасаться. Но Элу было любопытно. Он не мог улететь, не узнав, что же произошло.

Кроме того, он не спешил решить, что все потеряно. Еще существовала возможность, что некий смелый ход — типичный маневр в духе Эла Ганнета- спасет все, что, казалось бы, он проиграл.

Веллин тоже была в мундире. Сперва Эл не понял, как это понимать, но когда осознал, то жаркая волна уверенности влилась в него. Она поддерживала его. Поражение потерпел ее мир, но не Элганнет. Он никогда не потерпит поражения.

И перед самым появлением Мабера Эл поцеловал ее. Веллин с удивлением отстранилась. Любовные ласки улланцев были жаркими, но без всякой нежности. Веллин никогда не сталкивалась с нежностью и, очевидно, не ожидала ее от Эла.

Мабер пришел в сопровождении двух незнакомых Элу офицеров. Вселяет надежду, подумал Эл, это церемониальное шествие. Такое высокопоставленное лицо, как Мабер, не появился бы со свидетелями, если бы хотел лично убить его.

— Холн и Адер мертвы, — холодно произнес Мабер. — И в их гибели виноваты вы.

— Так я и думал, — столь же холодно парировал Эл. — Все это моя вина, верно?

Мабер твердо взглянул на него.

— Мы не мстительны, Элганнет, — сказал он. — Мы знаем, что вы говорили правду. Но погибли тысячи наших людей…

— И вам нужен козел отпущения. Ничто не ново под луной. Но сначала расскажите, что же произошло?

— Нас встретил Патруль. Двадцать кораблей. Двадцать против ста тысяч. Мы использовали вибролучи. Ничего не произошло. Должно быть, у них была какая-то изоляция, гасящая вибрацию. Или экран. Тогда мы использовали энергетические лучи. Корабли Патруля просто поглотили их. Они приняли все, что мы могли дать им, но не ударили в ответ, словно хотели выяснить, на что мы еще способны. Тогда мы выпустили ракеты. Они перехватили радиоуправление и послали их обратно. Множество наших кораблей было уничтожено собственными ракетами. Мы использовали неуправляемые ракеты, но они просто изменили курс и пролетели мимо землян. Но почему они не отвечали? Они заставили нас продемонстрировать все оружие, которое у нас было. В этих кораблях были храбрые люди. Должно быть, они вылетели нам навстречу в надежде всего лишь задержать нас до подхода основных сил. И обнаружили, что могут противостоять нам при пропорции один их корабль к пяти тысячам наших. Больше у нас ничего не было, — с трудом продолжал Мабер. — Мы были безоружны. Они осторожничали в начале, но вскоре увидели, что мы не представляем проблемы. Тогда мы попытались пойти на таран. Мы думали, что сможем достичь успеха, при таком-то перевесе в численности, и ринулись к Земле. Когда земляне поняли, что мы делаем, то стали выбивать передовые корабли лучами толщиной с палец. Не знаю, были ли это высокотемпературные лучи или какие другие, но, едва коснувшись корабля, они проходили его насквозь, проделывая отверстие во всем, что попадалось им на пути. А когда земляне шевелили этими лучами, то перерезали корабли пополам, иногда по два-три одновременно. Мы продолжали лететь вперед, но вскоре поняли, что ни один наш корабль не сумеет добраться до Земли. Наши корабли уничтожались с такой быстротой, что весь флот исчезнет прежде, чем мы доберемся до внутренних планет.

— И даже тогда ничего бы не изменилось, — сказал Эл, — потому что планеты укреплены сильнее, чем целый флот, не говоря уже о двадцати кораблях.

— Когда мы развернулись, они оставили нас в покое, — с горечью сказал Мабер. — Просто потеряли к нам интерес, словно наш флот был всего лишь игрушкой.

МГНОВЕНИЕ все стояли молча. Возможно, это была церемония в память о погибшей мечте о завоевании Земли.

— Скоро земляне будут здесь, — сказал Эл. — Они не станут разрушать Уллу. Они будут очень вежливыми, но все равно останутся завоевателями. Они станут торговать, и Улла даже получит выгоду — но на условиях Земли.

— Но вы этого не увидите, — тихо сказал Мабер.

Эл рассмеялся. Он не был таким храбрым, как выглядел. А кто был бы храбрым на его месте? Он оказался в трудном положении, и самым разумным было бы бежать, пока можно. Вот только куда бежать?

— Угрожаете, Мабер? — усмехнулся Эл. — Я уже слышал угрозы на разных планетах на дюжине языков. Но я все еще жив.

— Пока еще жив, — сказал Мабер.

Движение было таким быстрым, что никто его не заметил. Один миг Эл стоял, холодно улыбаясь им, а в следующий уже держал направленный на них бластер.

— Признаю, что это слабый аргумент, — сказал Эл, — но он придаст вес тому, что я сейчас скажу.

— Вы сошли с ума, — сказал ему Мабер. — Вы что, думаете, что можете что-то сделать в мире, где все будут против вас?

Веллин стояла позади Эла. Напрягшись, он слышал за спиной ее взволнованное дыхание и постепенно перемещался так, чтобы она тоже оказалась на мушке.

Но Эл слишком много внимания уделял Веллин, которая не имела значения, и Маберу, просто отвлекавшему его внимание. Заметив краем глаза движение, он стал поворачиваться к одному из офицеров, который уже держал не церемониальное оружие, бывшее на поясе, а боевой бластер с плеча. И, поворачиваясь, Эл понимал, что опаздывает…

Раздалось слабое шипение, и офицер уставился на обугленный обрубок своей руки. Его бластер и кисть исчезли во вспышке синего пламени.

Эл слегка повернул голову. Лицо Веллин, все еще державшей бластер, было бледным, но решительным.

— Спасибо, Веллин, — сказал Эл. — Ты все же со мной?

Вся напряженная, Веллин не отвечала. Но это было и не нужно.

— Два предателя, — резко сказал Мабер. — Предатель Земли и предатель Уллы. Из вас получилась прекрасная парочка. И что дальше, предатели? Вы что, думаете, что сумеете убежать?

— Веллин, перевяжи этому человеку руку, пока он не истек кровью, — сказал Эл. — Он нам может еще понадобиться.

Он повернулся к Маберу и слабо усмехнулся. Он начал ощущать кое-что, что ему не понравилось. Но Эл никогда не боялся считаться с фактами. Не слишком-то умно отрицать очевидные вещи.

— Кажется, вы рассказали мне не все, Мабер, — процедил он. — Почему обвиняют меня? Что я сделал не так?

Мабер тоже усмехнулся, и в его усмешке было не больше теплоты, чем у Эла.

— Согласно тем представлениям, что мы сложили о Земле, ничего подобного не могло произойти, — сказал он. — Земляне примерно нашего уровня, и мы считали, что некоторому их превосходству в технике и военном опыте мы можем противопоставить внезапность и численное превосходство. К такому выводу пришли наши ученые, изучавшие вас и ваш корабль. Но, — медленно продолжал он, — они сделали один неправильный вывод. С вашим кораблем все нормально. Но с вами… мы думали, что вы умный. Вы сами так считали, таким и казались нам. Но, Элганнет, мы оба оказались неправы. Наше поражение ясно показывает, что вы самый обычный землянин. Может быть, даже глупый землянин. Но сами вы верите в то, что очень умны, и тут и кроется наша ошибка. Если бы у нас было два землянина, то, вероятно, мы правильно оценили бы уровень вашей расы и поняли, что у нас нет ни малейшего шанса.

Эл почувствовал дикое желание кричать, что Мабер неправ, и что он умен и всегда был умен! Мабер всего лишь пытался скрыть ошибки улланских ученых. Они просто не поняли, насколько он умный.

Но вместо этого он спокойно сказал:

— Это не мое дело. Вы сказали, что мы не сможем убежать, Мабер. Но вы ошибаетесь. У меня хватило ума, чтобы спланировать даже побег. Мы могли бы убежать прямо сейчас — но не станем этого делать. Вы нуждаетесь во мне, Мабер. Нравится вам это или нет, но факт есть факт. Глупо, не так ли? А сейчас я покажу вам кое-что еще глупее.

И он убрал бластер в кобуру. Это был просто красивый жест. Эл успел бы выхватить бластер прежде, чем Мабер шевельнется. Но это был верный жест.

— Веллин, — сказал Эл через плечо, — убери свое оружие.

Она секунду поколебалась, затем медленно сунула бластер обратно за пояс.

— Продолжайте, Мабер, — сказал Эл. — Перед вами два предателя. Ну, и что вы собираетесь сделать с нами?

— Вы сказали… — Мабер поперхнулся. — Вы сказали, что мы нуждаемся в вас.

— И всегда будете нуждаться во мне, Мабер, — кивнул Эл. — Может, я не самый умный на Земле, но здесь я умен. Возможно, когда-нибудь мне придется убраться отсюда — когда здесь появится более крупный ловкач. Но пока что, Мабер, я нужен вам, чтобы встретить посланников с Земли и вести с ними переговоры — и это лишь начало. Я добьюсь для вас лучших результатов переговоров, чем это сделали бы вы сами. Землянам я не нравился — и меня выгнали. Вам я тоже не нравлюсь. Но какое-то время и они, и вы будете нуждаться во мне, как в посреднике.

— Земля потребует выдать вас, как преступника, — возразил Мабер. — Кроме того, мы практически завоеваны. С нами не станут считаться, нам просто скажут, что они хотят.

Эл медленно покачал головой.

— Вы не разбираетесь в экономике. Улла — индустриальная планета, на которой живет 7 000 000 000 000 улланцев. Земля не может управлять Уллой, не забывайте об этом. Потребовалось бы слишком много сил и людей, чтобы держать Уллу в узде. Разве вы не понимаете этого?

— Эл усмехнулся, заметив, как лицо Мабера стало проясняться. — Но Земля должна держать ваш обширный потенциал под контролем, — продолжал он, — и единственный для этого путь — торговля. Мы станем богаты, Мабер. Включите же свое воображение. Что же касается Земли, которая потребует моей выдачи, то они еще дважды подумают, когда за мной будет стоять 7 000 000 000 000 улланцев. Так ведь, Мабер?

Это был самый удачный ход Эла. Он сказал ровно столько, чтобы обрисовать блестящие перспективы и скрыть возможные трудности. Но вся жизнь состоит из трудностей, самодовольно подумал Эл. Веллин являлась трудностью, которая теперь разрешилась. Один брошенный на нее взгляд сообщил Элу, что она читает, будто такого, как Эл, нет больше во всей Галактике. И Эл не тот человек, который станет отрицать это.

— Но это всего лишь отсрочка, — сказал Мабер. — Она не может длиться вечно.

Эл усмехнулся, и усмешка его была на сей раз полностью самодовольной.

— Вся моя жизнь состоит из отсрочек, — сказал он. — Я живу на вулкане, Мабер, и мне это нравится, хотя не могу сказать, что это сплошное удовольствие. Но на сей раз я постараюсь протянуть эту отсрочку как можно дольше, — добавил он и обнял Веллин за талию.

— Потому что теперь у меня появились обязанности, а это для меня что-то новенькое. Совершенно новенькое, — задумчиво добавил он.

Sanctuary, oh Ulla!

(Planet Stories, 1951 № 9)