МИРЫ ЭСПЕРОВ

ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ УБИЛ БЕССМЕРТНЫХ

— Я никогда не слушаю угроз, — холодно прервала она учтивый голос и выключила звук и изображение. Секунд пять звонок хрипловато требовал к себе внимания. Она не шевелилась и, нахмурившись, глядела в пустой экран видеофона. Потом звонок замолчал.

Когда пять минут спустя он зазвонил снова, она включила видеофон. На экране вновь появилось бледное, бесстрастное лицо вымогателя. Похоже, это была просто маска. Не дав ему ничего произнести, она выключила аппарат.

Больше он не звонил.

Она была высокой женщиной с царственными манерами. Чем-то ледяным и загадочным веяло от ее совершенства. Через десять минут после второго звонка она все еще стояла перед экраном, не изменив даже выражение лица. Затем, с явным нежеланием, набрала номер.

— Это Ванесса Горт, — сказала она. — Наверное, вы знаете, что я элси. Ваше имя, пожалуйста?

— Сержант Смит. Очевидно, вы хотите поговорить с кэпом. Никакая элси не будет тратить время на простого сержанта.

— Подождите. Мне угрожают.

— Чем угрожают?

— Угрожают обезобразить. Вы знаете, что это означает.

— Для вас — да.

— Для любой женщины.

— Вы больше, чем женщина, — сказал он, сделав чуть-чуть ударение на этом слове, словно подразумевал, что она не женщина, а элси.

— Сар, — устало сказала она, — я слышала больше дерзостей, чем вы сумели бы вывалить на меня, даже если бы посвятили этому всю свою жизнь. Через какое-то время это перестает вызывать реакцию. Это неважно, ненавидите ли вы элси потому, что считаете, будто они не имеют право на существование, или потому, что сами хотите ими быть.

— Я вам отвечу, Ванесса Горт. Я ненавижу элси, потому, что считаю, что они не имеют права на существование.

— И теперь, когда мы разобрались с этим, можно продолжать? Или мне, в конце концов, все же придется разговаривать с вашим капитаном?

— Можете говорить со мной. Вас угрожают обезобразить, если что?

— Если я не заплачу пять миллионов долларов.

Молодой сержант впервые стал выглядеть заинтересованным.

— Не совсем скромное требование. Даже от элси. Могу я спросить, сколько вам лет?

— Больше четырехсот. Я все время забываю, сколько точно. Если вы хотите спросить, могу ли я заплатить, ответ будет — да. Но я не собираюсь платить.

— Из вредности?

— Из-за принципа.

— Что это был за человек?

— Он был в маске. Назвал себя Мстителем, смешное такое, мелодраматическое имя. Теперь вы захотите спросить, не сделала ли я чего такого, из-за чего он захотел мне мстить.

— За четыреста лет?

— Так вот, никогда за все четыреста лет.

— Ну, если вы так говорите… И часто звонил этот человек?

— Три раза.

— Хорошо. Если он звонил три раза, позвонит еще. И будет легко поймать его.

Наступило молчание.

— И это все? — спросила Ванесса.

— Разве этого не достаточно? Или вы требуете официальную защиту?

— Нет. Мне кажется, вы считаете, что этот человек — безопасный фантазер. Я не хочу поднимать шум. Я и вам-то позвонила весьма неохотно.

— Я это уже понял, поскольку вы ждали, пока он не позвонит три раза. Вы планируете сегодня выйти из дома?

— Только в салон красоты в этом же здании. Думаю, вам не нужен мой адрес.

— Не нужен, — сухо ответил Смит. — Хотя оказалось, что я знаю о вас далеко не все, будет не трудно получить любую информацию, которая нам понадобится. В конце концов, вы прожили целых четыре столетия.

— Так я могу пойти в салон?

— Лучше бы вы оставались в своей квартире.

— Мой личный лифт спустит меня прямо в приемную салона. А туда допускают только клиентов по записи. — И она многозначительно добавила: — И никакие мужчины не допускаются туда ни при каких обстоятельствах.

— Тогда я думаю, что это будет безопасно, если только в квартиру к вам не сможет никто проникнуть. Я доложу кэпу Загребу, и он решит, какие следует предпринять действия.

После того, как связь прервалась, сержант Смит тут же организовал прослушку, запись и отслеживание всех звонков Ванессе Горт. Затем встал и пошел в картотеку.

По пути он думал о том, действительно ли такие случаи необычны. Конечно, принимая во внимание, какая власть находится в руках элси, только дурак или безумный храбрец мог бы отважиться на что-то подобное. Но в мире столько дураков и безумных храбрецов…

Сначала он набрал на поисковом сканере ЭЛСИ, затем УГРОЗЫ. Поскольку ничего не произошло, он сменил УГРОЗЫ на ВЫМОГАТЕЛЬСТВО С УГРОЗАМИ. Потом ввел РЕЗЮМЕ и, наконец, ПОСЛЕДНИЕ ПЯТЬ ЛЕТ. Затем нажал кнопку.

Затрещал принтер. Через несколько минут Смит получил первую страницу.

За последние пять лет было всего лишь четыре попытки вымогательства с угрозами у элси — одна в Германии, одна в Италии, одна в Южной Африке и одна в Австралии. И в каждом случае местные власти обращались к Совету Элси, те тут же задействовали все свои силы, и преступника находили и арестовывали прежде, чем он успел бы чихнуть.

Без сомнения, так и должно быть. У вас куда больше шансов успешно ограбить банк, чем толкнуть на улице элси и остаться безнаказанным. Деспоты в Древней Истории обладали такой властью, что могли приказать вскрыть человеку живот, чтобы погреть ноги в его внутренностях. И хотя у элси официально не было никакой власти, перед их неофициальной властью власть древних деспотом казалась сущей мелочью.

Сар Смит знал, что он храбрец и одновременно дурак, раз осмелился дерзить элси. Если бы Ванесса Горт захотела, она могла бы в минуту уволить его, да так, что он никогда и нигде не смог бы получить любую работу.

Принтер замолчал. Четыре попытки мелкого вымогательства. И это все.

Однако, поиск был настроен на преступления, что по определению означало действия людей, ответственных за свои поступки. Тогда Смит включил психиатрический поиск и снова нажал кнопку.

На сей раз принтер трудился намного дольше.

Было девяносто восемь случаев угроз от психически больных людей. Были убиты два элси, один в Южной Африке и один — в Греции. Девятнадцать ранено. И опять-таки, все психи рано или поздно были пойманы.

Что и следовало полагать, подумал Смит. Вы не станете угрожать элси, если нормальны. А если сошли с ума, то, в конечном итоге, кто-нибудь это да заметит.

Прямо с распечатанным листом в руке он постучал в двери кабинета кэпа Загреба.

— Входите, входите, — раздался благоухающий фруктами голос Загреба.

Смит вошел. Загреб, уже и так достаточно грузный, усугублял свое положение, поедая цукаты.

Слабую терпимость отношений между капитаном и его сержантом почувствовал бы любой, если бы кто-то был в его кабинете. Смит был молод и впечатлителен. Загреб — иронично циничен. Смит был полицейским плебеем и все время не забывал об этом. Загреб был культивированным патрицием, который мог надеяться, что когда-нибудь станет вместо полицейского капитана элси. Смиту было двадцать три года, Загребу — пятьдесят семь.

— Ну? Вы здесь по служебным делам, Смит, или просто зашли на огонек?

— Женщине элси угрожают, сэр. Некий человек в маске, называющий себя Мстителем, угрожает обезобразить ее. Он звонил уже трижды.

— Вряд ли это необычная ситуация, Смит. Было бы необычно, если бы из нее что-нибудь вышло.

— Да, сэр.

— У леди есть имя? Вполне вероятно, что я уже знаком с ней. Я ведь вращаюсь в высоких кругах, Смит.

— Ванесса Горт.

— Вот как?.. — Засахаренный абрикос замер в его толстых пальцах. — Смит, нам нужно отнестись к этому вопросу очень серьезно. Ванесса Горт — женщина с характером.

— Она элси, сэр.

— Разумеется. Но, знаете ли, бессмертные тоже обладают характером.

— Вы хотите сказать, что раз она женщина с характером, то мало вероятно, что ей угрожает какой-то чудик, сэр?

— Я хочу сказать, что Ванесса Горт не позвонила бы нам, если бы не считала, что эта угроза реальна. По-видимому, вы приняли обычные меры, Смит? Она живет одна. Наверное, вы посоветовали ей не выходить из квартиры?

— Она собиралась в салон красоты, сэр, находящийся в этом же здании. Я сказал ей, что это не опасно…

Зазвонил телефон. Судя по тональности звонка, это был экстренный вызов по полицейской линии. Капитан взял трубку и стал слушать. Выражение его лица не изменилось.

— Это не было безопасно, — сказал он, положив трубку на место.

— Что именно, сэр? — не понял Смит.

— Все. Ванессу Горт изрезали в салоне красоты. Я думаю, нам лучше немедленно отправиться туда.

К БОЛЬШОМУ облегчению Смита, хотя он ни за что не признался бы в этом, Загреб сам пошел в квартиру Горт, отправив Смита в салон красоты.

От хозяйки салона, которая была в шоке и что-то лепетала, не замолкая, не было никакого толку. Присутствие в ее салоне сержанта полиции казалось ей столь же невероятным, как и нападение с ножом на клиентку, причем на клиентку элси. (Никакие мужчины не допускаются туда ни при каких обстоятельствах, сказала Ванесса Горт).

Никто не видел, как это произошло. Мисс Горт была найдена в луже собственной крови, в полном сознании и соображении. Она настояла на том, что сразу вернется в квартиру вместо того, чтобы ждать доктора в салоне.

Одна из маникюрш оказалась более полезной. Нападающая, сообщила она, должно быть, была женщиной по имени Сара Блэр, проживающая по адресу 137 Апартаменты Какстона. Эта женщина записалась на прием и была сфотографирована по прибытии. Однако, на прием она не явилась.

И действительно, никто не видел ее, не считая, возможно, Ванессы Горт.

— Но все же она была сфотографирована? — спросил Смит.

Конечно, каждый клиент автоматически фотографируется по прибытии — в качестве гарантии, как предположил Смит, против неуплаты по счету, а не против захватывающего преступления.

Смит взял фотографию, взглянул на нее и уставился на маникюршу.

— Ваши клиенты часто бывают одеты так?

— О, да! Те, кто живет в этом здании, спускаются к нам прямо из квартир. А также у нас есть автостоянка.

— Понятно.

Фотография была хорошей, четкой, цветной, и на ней была девчонка в полный рост с полотенцем вокруг бедер и еще одним, накинутым на плечи. Кроме того, на ногах у нее были золотистые шлепанцы.

Но что-то не совсем так было с ее лицом, указывая, что на ней маска. Лицо не соответствовало фигуре. Хотя полотенца скрывали линии тела лучше, чем модные платья, все же было впечатление, что Сара Блэр была постарше, чем восемнадцатилетнее личико, которое она носила.

Больше в салоне было делать нечего. Сара Блэр, вероятно, была еще в своем автомобиле в каком-то подземном туннеле или надземной магистрали, и не было никакой возможности проследить за ней. Было едва ли разумным носиться по всем Апартаментам Какстона в наивной надежде, что эта женщина появится там с автомобильной стоянки.

Загреб впустил Смита в квартиру Ванессы Горт. Травмированная элси с перевязанным лицом сидела, откинувшись, на диване.

— Вы оказались неправы, сержант Смит, — сказала она через повязку. — Пойти в салон красоты было небезопасно.

Смит открыл было рот, но вместо него ответил Загреб.

— Мы уже обсуждали это, мисс Горт. Вы не можете утверждать, что сержант Смит велел вам покинуть квартиру, поскольку любой разумный человек отнесется к подобным угрозам серьезно и, напротив, посоветует остаться. Ответственность за то, что вы вышли, лежит целиком на вас. Смит лишь согласился с принятым вами решением, что вы направитесь туда, куда могут пройти только женщины, а значит, будете в безопасности от вымогателя мужского пола. Но на вас напала женщина, значит, в этом деле участвуют, по крайней мере, два человека.

Женщина на диване устало кивнула.

— Я не собираюсь подавать жалобу. Но и на поздравления вы тоже можете не рассчитывать. Думаю, вы знаете, что все это значит для меня. У элси ничего не заживает. Должен быть восстановлен нормальный метаболизм, по меньшей мере, на шесть недель или даже больше, а это влетит мне в копеечку. А когда меня полностью излечат и не останется шрамов, я снова смогу стать элси по обычной громадной цене.

— Я уверен, что вы застрахованы, — спокойно ответил Загреб.

— Конечно, я застрахована. И если вы думаете, что я от этого счастлива, то можете убираться в… ну, сами знаете куда.

— Возможно, теперь вы жалеете, что не заплатили вымогателю пять миллионов?

Она резко выпрямилась.

— Разумеется, нет, — твердо сказала она.

— Понятно, — кивнул Загреб. — Гм… Мститель был, без сомнения, мужчиной?

— Без всякого сомнения.

— А на вас напала женщина. Значит, тут участвуют два человека, которые не побоялись бросить вызов всем организациям элси, которые, несомненно, примут участие в их поисках… В силу скромности, на их фоне я даже не стану упоминать столь незначительные усилия, которые приложит сержант Смит и я.

— Я думала об этом. Любой, кто знает меня, догадается, что я откажусь платить. И я не думаю, что вымогатель ожидал от меня денег. Он, наверняка, предполагал, что я откажусь и, значит, буду изрезана.

Загреб снова кивнул.

— Это весьма подходит к моей собственной теории, — заявил он. — Значит, вы полагаете, что это — первый шаг в кампании по вымоганию денег у других элси?

— Или, потом, опять у меня.

— Я думаю, если вы станете сотрудничать, то с этой минуты мы сможем гарантировать вашу полную безопасность, мисс Горт. И хотя вы уже сказали сержанту Смиту, что никогда не делали ничего, за что кто-либо захотел бы вам отомстить, я вынужден попросить, чтобы вы приложили усилия и постарались припомнить…

— Я уже сделала это и совершенно уверена в своих выводах. Я никогда никому не вредила. Я представить себе не могу, что кто-то затаил на меня серьезную обиду.

— Тогда еще одно. Пожалуйста, опишите нападавшую как можно подробнее.

— Я едва ее заметила. Это было в коридоре, ведущем от лифтов. Меня окликнули по имени, и я обернулась. Наверное, я закрыла глаза, увидев, как мне в лицо несется скальпель…

— Скальпель?

— Что-то вроде него. Я только заметила, что женщина молодая, темноволосая, среднего роста. Я впала в полуобморочное состояние и даже не знаю, куда она пошла.

Пока она говорила, Смит передал Загребу фотографию Сары Блэр. Загреб показал ее Ванессе, которая тут же сказала:

— Да, это она.

Загреб вернул фотографию Смиту.

— Действуйте, сержант, — сказал он. — Найдите ее.

— Сара Блэр, наверняка, вымышленное имя, сэр.

— Конечно.

— И она не проживает по указанному адресу.

— Естественно, нет.

— И это не ее лицо. На ней маска.

— Любой предположит тоже самое, — вздохнул Загреб. — Чего же вы ждете?

СМИТ совершенно не удивился, что Аппартаменты Какстона оказались пустышкой. Никто не знал девушку, напоминающую Сару Блэр с фотографии, но Смит и не ожидал, что она будет продолжать носить маску, колеся по городу, чтобы полиция могла проследить ее передвижение до и после нападения.

Смит хотел было проверить всех женщин в блоке между семнадцатью и сорока пятью годами, но когда обнаружил, что их более пятисот, то решил не утруждаться.

Вернувшись в Управление полиции, он нашел там Загреба, поедающего банан.

— Мы прославились, Смит, — сказал ему Загреб. — Или, скорее, опозорились.

Он вручил сержанту пачку фотокопий, распечатанных информационной службой Управления, которая круглосуточно контролировала всю информацию. Как только что-либо где-либо происходило, Управление полиции узнавало об этом одновременно с редакторами теленовостей.

— Как информационная служба узнала об этом, сэр? — спросил Смит.

— Я сам дал им эту информацию. Я хочу вести это дело открыто, Смит. Вымогатели властвуют и процветают в темноте, но сохнут и умирают в ярком свете общественного мнения.

В репортажах сообщалось, что капитан Загреб сам держит это дело на контроле. Но тут же предполагалось, что Совет элси не будет удовлетворен обычным расследованием.

— Я уж думаю, — с сухой горечью сказал Смит. — Ведь элси важны. Элси всегда на первом месте. Они — соль земли. Они — люди, которые могут купить себе бессмертие по цене больше миллиона долларов за год. А так как они продолжают жить, то у них в руках накапливается власть. Они не ставят своих президентов, комиссаров полиции или губернаторов, они удовлетворяются тем, что всегда могут оказать давление на кого угодно, на любого власть предержащего, где угодно и по любому вопросу. Элси составляют тысячную долю населения, но сосредоточили у себя семьдесят процентов власти.

Загреб слушал его с вежливым интересом.

— Вы уже кончили, Смит? — спросил он, наконец.

— Нет еще, сэр. Элси заморозили полеты в космос, потому что считают их слишком опасными для себя. Если бы мы вышли в космос без них, то где-нибудь могли бы возникнуть человеческие сообщества не под контролем элси. Они перестроили все большие города так, чтобы ни один элси не мог погибнуть в дорожной аварии. Они сделали из Флориды убежище для тех элси, которые не хотят пачкаться присутствием рядом обычных людей. Совет элси так отчаянно борется со всеми вербальными, экономическими, социальными, психологическими или физическими нападениями на любого элси, что никто не смеет толкнуть элси на улице или попытаться их оскорбить.

— Ну, хватит. Вряд ли можно сказать, Смит, что в данный момент вы не оскорбляете их, — сказал Загреб.

— Лишь один из сотни тысяч людей становится элси, — продолжал Смит, не обращая на него внимания, — и все же они управляют всем миром.

— Ты и в самом деле не стесняешься, сержант, когда высказываешь то, что хочешь, — пробормотал Загреб.

Смит, нахмурившись, уставился на своего начальника.

— Разве я говорю неправду, сэр? — спросил он.

— Вы сказали правду и только правду, но это еще не означает всей правды. Если бы у вас был миллион долларов, Смит, то разве что-нибудь вам помешало бы стать элси?

— Ничто не заставит меня присоединиться к ним, сэр. Я собираюсь прожить жизнь, как человек, а не как живой труп.

— Так ведь они это и не скрывают, Смит. Бессмертных называют элси от инициалов создателя этого метода — Л.С., но это сокращение также и намекает на английское living corpse, живой труп. И это название не зря стало общепризнанным. Бессмертные действительно живые трупы, причем они даже и не бессмертны. Бессмертного убить так же легко, как и любого другого. Порежьте их, и потечет кровь — недавно вы сами были этому свидетель. Элси — просто люди, которые не стареют. Не больше, и не меньше.

— Кэп, зачем мы обсуждаем все это? — спросил Смит.

— Вы молоды, — задумчиво ответил Загреб, — и нетерпимы. Когда станете постарше то, будем надеяться, прекратите делать такие заявления прежде, чем изучите все факты.

— А разве я не знаю какие-то факты, сэр? Что-то сверхсекретное?

— Ничего секретного, Смит. Ничего такого, что вы не могли бы узнать, если бы захотели. Проблема в том, что вы не хотите. Например, как я подозреваю, вы предполагаете, что элси богаты лишь потому, что они — элси.

Смит сделал удивленное лицо. Именно так он и предполагал.

— Поскольку этот процесс стоит больше миллиона, — продолжал Загреб, — и вы должны его пройти до того, как вам стукнет тридцать пять, то, рассуждая логически…

— Но я не это имел в виду. Это понятно, что большинство становиться элси за счет своих родителей, которые к тому времени, как заработают такую кучу денег, сами уже становятся слишком старыми, чтобы стать элси. Я имел в виду: как на счет лишь долгой жизни, можно стать очень богатым?

— Можно инвестировать деньги в сложный процент и просто ждать, как они не преумножаться, — ответил Загреб.

— Верно, — согласился Смит, — но откуда взять деньги на первоначальный вклад и на что жить, пока они растут?

— Родители, которые способны заплатить за вас миллион, обычно, когда умирают, то оставляют вам кое-что еще.

— Тоже верно, — снова кивнул Смит, — но…

— Но вы все еще не улавливаете сути, сержант, — терпеливо сказал Загреб. — Чем дольше вы живете, тем больше тратите. Ванесса Горт потратила, по грубым оценкам, примерно двадцать пять миллионов долларов, и у ней осталось еще, по меньшей мере, десять. Откуда она их взяла?

— Наверное, ей оставили наследство. — пожал плечами Смит.

— Ей оставили только бессмертие. Четыреста лет назад, когда ей было двадцать пять, она не получила от своего отца никакого другого наследства, кроме обработки элси.

— Значит, получила наследство от кого-то…

— Это не работает так, Смит, и никогда не работало, — помотал головой Загреб. — Капитал всегда продвигается вперед, а не назад. Братья, сестры и кузены элси оставляют деньги своим детям, а те — своим, но никогда двоюродной бабушке или великому двоюродному деду, которые стали элси. Продолжайте сами, сержант. Скажите мне, откуда элси берут деньги.

— Если вы живете в течение многих столетий…

— Я уже сказал вам, — вздохнул Загреб, — что продолжительность жизни тут ни при чем. Что еще должны делать элси?

— Ну, наверное, работать.

— Точно! Элси, которые становятся важными, богатыми и влиятельными, должны немало поработать для этого.

— Ну и что это доказывает, сэр? — по-прежнему не понял Смит.

Загреб впервые проявил раздражение.

— Если вы не можете понять даже это, Смит, интересно, как вы рассчитываете поймать даже самого тупого, неумелого преступника?

На столе Загреба властно зазвонил видеофон. Зная, что все звонки в Управление отслеживаются, капитан тут же включил его. Раз уже звонок пропустили к нему, значит, его нельзя было отвергнуть.

— Капитан Загреб слушает, — сказал он.

На экране появилось худощавое лицо.

— Я Генри Факс, президент Совета элси.

— Да, — кивнул Загреб. — Я ждал, что вы позвоните.

— Загреб, мы не собираемся вмешиваться в ваше расследование по делу Горт. Но, надеюсь, вы понимаете, что обязаны найти преступника. Все, что вы хотите, абсолютно все будет сделано мгновенно, стоит вам только попросить.

— Спасибо. Однако, полиция достаточно хорошо оборудована и укомплектована.

— Я имею в виду нечто другое. Ваш сержант просто навел справки о Саре Блэр в Аппартаментах Какстона. Если хотите, весь список жильцов квартала 1327 будет проверен частыми сыщиками, только скажите об этом.

— Я приму во внимание ваше предложение, мистер Факс.

— Или, если хотите, можно принять закон, чтобы любой район или даже весь город могли быть закрыты, если там предполагается местонахождение преступника.

— Понятно, мистер Факс, понятно.

— Или, например, можно запретить всем носить маски. Это могло бы упростить вам ситуацию.

— Могло бы, — согласился Загреб. — Но, однако же, мы могли бы потратить все время впустую, обвиняя людей, все преступление которых заключалось бы лишь в ношении маски. Однако, кое-что мне нужно. Сущую мелочь. Мне бы не помешала неофициальная помощь женщины-элси, которая, разумеется, совершенно добровольно, согласилась бы поработать с моим сержантом.

Смит невольно вскинул голову.

— Будет ли какая-нибудь опасность грозить этому… добровольцу? — спросил Факс.

— Мне кажется, в настоящее время опасность грозит всем элси. Но я думаю, такой доброволец как раз был бы в большей безопасности.

— Я найду кого-нибудь.

ОБСУДИВ с Генри Факсом подробности, Загреб выключил видеофон.

— Кэп, что вы еще придумали? — тут же спросил Смит.

— Пока что это весьма неопределенно… Я лишь предполагаю, что, может быть, вам придется стать элси…

— Что?!

— Разумеется, лишь с виду.

— Но элси же можно распознать с первого взгляда.

— Как именно, Смит?

— Но вы же сами знаете как, сэр.

— Все равно, расскажите мне. Как вы с первого взгляда распознаете элси?

— Ладно… Возьмем двух обычных девушек, двадцать двух и двадцати восьми лет. Двадцати двухлетняя уже не находится в ранней юности, а двадцати восьми даже не начала стареть. Но все же большинство людей может определить, что одной примерно двадцать два года, а другой — двадцать восемь.

Загреб молча кивнул.

— Как это можно определить? — продолжал Смит. — Ну, я думаю, по глазам. Выражение глаз, зрелость, опыт… Это не морщины или дефекты кожи. У двадцати восьмилетней девушки может быть безупречная кожа. Но все равно можно определить ее возраст. Теперь возьмем женщину, которая прожила сто шестьдесят пять лет. У нее может быть тело восемнадцатилетней девушки и безупречный цвет лица. Обычно так и бывает. Но все же вам достаточно взглянуть на нее, чтобы понять, что она — элси.

— Правильно, — сказал Загреб. — А теперь возьмем элси, которому действительно только двадцать пять лет. Как вы распознаете его тогда?

— Ну-у… Наверное, никак, сэр.

— Что и требовалось доказать. Ну, а пока что, поскольку я ожидаю, что потребуется некоторое время, пока я не получу все, что хочу, вы посетите всех элси в этом районе и спросите, не получали ли они угроз.

— Да, сэр.

Это было нормальным, рутинным заданием. Ванесса Горт могла оказаться не первой элси, которой угрожала Сара Блэр со своим партнером. Другие, если таковые найдутся, могли бы заплатить вымогателям или тоже отказаться. И это было необходимо выяснить.

— А позже мы продолжим нашу интересную дискуссию и том, кто прав, а кто заблуждается относительно элси, — сказал Загреб. — А пока что проводите опрос и пишите отчет.

— И никаких дальнейших распоряжений, сэр?

Брови Загреба поднялись в привычном для него выражении огорченного удивления.

— Разве я когда-либо связывал вам руки, Смит?

— Нет, сэр.

— Я просто не всегда показываю трогательную веру в способности своих помощников.

— А могли бы и показать иногда, сэр. Тогда бы они поняли, что вы ждете от них чудес.

— Отлично, Смит! Тогда идите и совершите чудо.

ТРЕМЯ днями и шестью визитами к элси позже Смит вынужден был признать, что Загреб оказался прав, оправдывая элси. Хотя эти встречи и беседы с элси не изменили убеждения Смита в целом, он понял, что к ним привлекало внимание нечто большее, чем просто бессмертие.

Гомер Дэниэльс был тихим, маленьким человечком, который не хотел, чтобы кто-нибудь узнал, что он — элси. Но по сути это было просто невозможно. Да, он действительно прилагал все усилия, живя тихо, регулярно меняя местожительство и неизменно выходя на улицу в маске.

Смит вынужден был признать, что Дэниэльс не страдал манией величия и в его жизни было мало роскоши. Он отказался, практически, от всего, не считая постоянной борьбы за существование и смерти.

Бланш Мортон была нимфоманкой. Число мужчин, которых она имела или которые, напротив, имели ее, постоянно росло, так как, несмотря на то, что она прожила триста лет, у нее все еще было тело восемнадцатилетней девушки. Смит заподозрил, что от бессмертия она хотела отнюдь не вечной жизни. Во-первых, хотя она прекрасно понимала, что когда-нибудь все равно умрет, она никогда не станет старухой или даже дамой среднего возраста. А во-вторых, это была уверенность, что она не забеременеет, потому что у элси не может быть детей.

Джим Стивенс жил в вечном страхе. Он знал, что любого серьезного пореза будет достаточно, чтобы заставить его отказаться от бессмертия, и не было никакой гарантии, что вторично процесс восстановления пройдет успешно. Он чуть не умер в первый раз и был убежден, что уж во второй-то непременно умрет. Следовательно, любой порез убьет его. Так что его охраняли, как целое состояние, заключенное в прекрасном кристалле.

Хелен Бауэр была редким случаем. Она стала элси, когда ей уже минуло сорок, и все же выжила. Ей Смит завидовал меньше всего. Заморозить себя в вечной юности — это одно, а в среднем возрасте — нечто совсем иное.

Джо Сеймур, вероятно, лучше всего приспособилась из всех шестерых. Ей повезло в том, что она была лишена страхов, терзающих Стивена, и весело проводила время, катаясь на лыжах и коньках, плавая и занимаясь серфингом. Четырежды она прерывала бессмертие, чтобы излечить раны.

Блэйк Смейдли был единственным из шестерых, подходившим под образ элси, который сложился у Смита. У него была громадная власть, и ему нравилось пользоваться ей. Маску он не носил. Когда он выходил в мир не-элси, все в нем кричало, что он принадлежит к высшей элите.

И все отрицали, что им угрожали.

— Но за Стивенсом стоит понаблюдать, — доложил Смит Загребу. — Или он лжет, или до него скоро доберутся. И когда это случится, он заплатит.

— Стивенс? — задумчиво спросил Загреб. — Это тот, который боится, что может порезать пальчик?

— Все черти из ада не смогли бы порезать ему пальчик, сэр. Меня обыскали перед тем, как разрешили встретиться с ним, чтобы удостоверится, что у меня нет с собой ничего столь опасного, как булавка. В доме нет ни единого ножа, способного отрезать что-нибудь тверже масла.

— Я вижу, Смит, у вас явно уменьшилась ревность к элси.

— Ревность, сэр? Я никогда не ревновал к ним.

— Да? Ну, ладно, проехали. Когда в прошлый раз прервали нашу дискуссию, я как раз говорил, что никого с миллионом долларов не исключат из рядов элси. А поскольку эти процедуры стоят именно миллион и требуют значительно большего хирургического мастерства, чем любая другая операция, то что же в этом несправедливого?

— Я и не говорил, что это несправедливо.

— Вот как? А у меня сложилось впечатление, что именно это вы и говорили. Но и миллион долларов еще ни в коем случае не гарантирует успеха. Примерно сорок процентов случаев заканчиваются смертельным исходом. Еще в тридцати процентах процедуры хотя и не завершаются смертью, но и не приносят успеха. Конечно, в этом случае можно попробовать еще раз. Таким образом, из тех, кто может заплатить и хочет стать элси, лишь сорок два процента достигают успеха.

— Я не вполне понимаю, куда вы клоните, сэр.

— Возможно… Возможно, я никуда не клоню, Смит. Ио запомните — в течение последних столетий лишь сливки мужчин и женщин становились элси. И вы прекрасно знаете, что уровень самоубийств среди элси очень высок. Какая ирония, не так ли? Менее впечатляющий конец происходит естественным образом: у большинства элси, которым пришлось вернуться к естественному метаболизму, чтобы вылечить раны, просто нет наличных денег для процесса обратного восстановления.

— Ну, и, сэр?..

— Таким образом, элси, которые прожили достаточно долго, целиком и полностью состоят из очень умных, знающих, благоразумных и удачливых мужчин и женщин.

— Возможно, — признал Смит.

— Я признаю, что многие завидуют им. Но также я должен указать, что мы получаем все те выгоды, которые элси создают для себя самих. Кажется, вы сами сказали — цитирую, — что они перестроили все большие города таким образом, чтобы никакой элси не мог погибнуть в уличных авариях — закрываю кавычки. А сколько не-элси погибает в транспортных происшествиях в таких городах, а, Смит?

— Ни единого, сэр.

— Совершенно верно. Вы также упомянули, что они превратили Флориду в Убежище для элси… Смит, они сделали это силой оружия?

— Нет, сэр. Они заплатили за Флориду. Миллиарды долларов.

— И опять-таки совершенно верно. Кстати, об Убежище, Смит… Вы поедете туда.

— Я, сэр? Но я не элси.

— Вы поедете туда не как сержант Смит. И при этом поедете не один. Но сперва… там находятся элси, которым угрожают.

— Вы не говорили мне это.

— Я говорю вам это сейчас. Угрожали еще трем элси в разных городах. Все они немедленно уехали в Убежище.

— Что ж, это разумно. Там они в безопасности.

— Ни один из звонков не был отслежен, но у нас есть записи двух из них. Обеспокоенные элси записали их из предосторожности.

— Жалко, что они не пошли дальше и не позволили нам отследить эти звонки.

— Они сделали это. Я же не сказал вам, что звонки не пытались отследить. Я только сказал, что это не помогло. Каждый звонок занимал лишь минуту и был сделан из общественного видеофона-автомата. Давайте посмотрим записи.

Загреб нажал кнопку. На экране появилось бледное лицо. Вернее, бледная маска. Качество масок, естественно, зависело от цены. По этой маске сразу было видно, что это маска, однако, она эффективно скрывала лицо владельца. В отличие от нее к маске, которую носила Сара Блэр, нужно было долго присматриваться, чтобы понять, что это маска.

— Сирил Блэк, — сказало неподвижное, бледное лицо, — говорит Мститель. Вы заплатите пять миллионов долларов, иначе с вами произойдет то же самое, что и с Ванессой Горт. Так как вы — мужчина, то, возможно, не столь остро воспримите угрозу вашему лицу. Поэтому вам порежут живот. Это будет очень больно.

Экран погас.

— И это все? — спросил Смит. — Ни ожидания ответа, ни указаний насчет способа оплаты?

— Очевидно, это предварительный звонок, который сделали, чтобы посмотреть на дальнейшие действия Сирила Блэка. И он тут же уехал в Убежище. Как и тысячи элси со всего мира.

— Там найдется место для них, — сухо сказал Смит. — Когда-то население Флориды составляло двадцать пять миллионов человек. А во всем мире живет примерно тридцать пять тысяч элси.

— Верно. Давайте посмотрим вторую запись.

Загреб снова нажал кнопку. На этот раз появилось лицо девушки. Лицо Сары Блэр.

— Бетти Слессинджер, — сказала она, — Ванесса Горт — ваша подруга. Она отказалась заплатить пять миллионов долларов. Я уверена, вы не откажетесь.

Смит моргнул, когда лицо резко исчезло с экрана. Послание было коротким, но отнюдь не милым.

— Голоса проанализировали? — спросил он.

— К сожалению, вымогатели слышали об идентификации по голосу так же, как по отпечаткам пальцев и лицу. В обоих случаях голоса были изменены специальными резонаторами. Бетти Слессинджер тоже уехала в Убежище и сейчас находится там, — Загреб протянул руку к интеркому. — Пропустите ко мне леди, как только она прибудет.

— Она только что приехала, сэр.

— Прекрасно. Давайте ее сюда.

— Это доброволец, сэр? — спросил Смит. — Кто она?

— Через мгновение сами увидите.

— Но зачем она нужна, сэр?

— Как одинокий двадцатипятилетний элси вы никого не одурачите, Смит. Но в качестве спутника женщины-элси, которую нашел для вас Генри Факс, у вас не будет никаких затруднений, и вы можете быть сколь угодно заметным или неприметным, как пожелаете.

Открылась дверь, и в кабинет вошла Джо Сеймур. Разумеется, она ведь была единственной элси из тех, с кем встретился Смит, которая рисковала своей драгоценной вечной юностью и не визжала при виде булавки или ножа.

СМИТ и Джо Сеймур были в аэропорту, и Смит как раз собирался надеть личину Фрэнка Шарпа, настоящего двадцатипятилетнего англичанина-элси, который согласился оставаться взаперти до дальнейших распоряжений, когда в аэропорт приехал полицейский и сказал, что его ждут в Управлении полиции.

— Мисс Сеймур может подождать здесь, — сказал полицейский. — .Вас надолго не задержат. Сядете на следующий рейс.

Когда Смит прибыл в Управление, Загреб не стал зря тратить время.

— Кое-что произошло, — сказал он с необычной краткостью. — Мститель попытался порезать Блэйка Смейдли, но неудачно. К сожалению, ему удалось скрыться. И хотя попытка закончилась неудачей, тот факт, что она вообще была предпринята без требования денег, естественно, взволновал элси во всем мире. А другой случай взволновал их еще больше. В Убежище была порезана Бетти Слессинджер.

— В Убежище? — воскликнул Смит. — Но ведь туда не может проникнуть никто, кроме элси!

— Вы, кажется, забываете, что сами отправляетесь туда. И, конечно, проникнете внутрь.

— Но Совет элси знает обо мне, сэр.

— Да. Однако, нужно не забывать, что до сих пор прибывающим в Убежище не устраивались серьезные проверки. И нужно не забывать, что вместо дюжины приезжающих в день недавно контрольно-пропускные пункты имели дело с тысячами элси. Однако, как бы там ни было, Сара Блэр проникла в Убежище. И порезала там Бетти Слессинджер точно так же, как и Ванессу Горт.

— Вы уверены, что это Сара Блэр?

— Уверен. Есть фотография.

Загреб протянул ее через стол Смиту. Это была бледная фотография, сделанная камерой, входящей в систему сигнализации — единственной, какая была установлена в Зданиях Убежища, если там вообще была какая-то система безопасности.

Бледная, как и до этого, девушка, выбегающая из дома, была, несомненно, Сара Блэр в своей прежней маске.

— Вас что-то беспокоит, Смит? — спросил Загреб после паузы.

— Да все беспокоит! Ванессе Горт угрожали, хотя любому, кто ее знал, было понятно, что она не станет платить. И ее порезали. Смей-дли даже не угрожали, однако, Мститель попытался напасть на него. Бетти Слессинджер угрожали, но не дали возможности заплатить. Ее просто порезали…

— И куда это нас приводит? — спросил Загреб с таким выражением, словно ему было уже все понятно.

— Это вообще не вымогательство, сэр. Мститель действительно полагает, что ему есть за что мстить. Он просто ненавидит элси.

Загреб откинулся на спинку кресла и уставился в потолок.

— Я полагаю, что такое отношение заслужило бы ваше одобрение, Смит? — спросил он.

— Моя работа заключается в том, чтобы поймать того, кто стоит за всем этим, сэр.

— Верно. Ну, теперь вы можете смело ехать в Убежище, зная, что Сара Блэр находится там.

— Кто смог туда войти, сумеет и выйти.

— Это не так, Смит. В начале любой кампании допускаются ошибки. И эта не исключение. Когда подготовка завершена, ошибок становится меньше. Вы можете быть уверены, что как бы Сара Блэр ни маскировалась, изменяла внешность и подделывала документы, она не сможет сбежать из Убежища.

— Выходит, поймать ее должен я, сэр?

— Вы.

— Тогда я возвращаюсь в аэропорт, сэр, если у вас все.

— Действуйте, Смит. И еще одно. Хотя в настоящее время я предполагаю оставаться здесь, но если события в Убежище будут происходить и дальше, я попрошу, чтобы Совет элси позволил мне войти туда открыто и официально… Разумеется, было бы удобнее, если бы вы преуспели в том, чтобы разобраться с этим делом без моей помощи.

— Но что, сэр, может еще ожидаться? — спросил Смит.

— Не знаю, — вздохнул Загреб.

Даже в коротких воздушных перелетах таким элси, как Джо Сеймур, была предоставлена роскошная отдельная каюта. Поэтому Смит, замаскированный под Фрэнка Шарпа, мог открыто говорить с ней.

Его отношение к Джо Сеймур, с которой он уже встречался раз пять, было двойственным. Она была элси, а Смит по-прежнему не любил элси по разным причинам. Но одновременно она была элси, которая понравилась ему больше всех. Так человек, который ненавидит испанцев, мог бы неохотно сказать про какого-то конкретного человека: а он хорош — для испанца.

Двести лет жизни не оставили на Джо никаких физических следов, за исключением нескольких едва заметных шрамов — результатов несчастных случаев, в которые попадала эта авантюристка. Но из разума элси бесчисленные годы жизни вымыли все мелочное негодование, обиды и желания вечно побеждать окружающих ее людей, как элси, так и простых смертных.

— Ну, ладно, — сказала она вскоре после взлета. — Так вы мне расскажете, что произошло, или как?

Она скромно сидела в массивном кресле у окна, спиной к облакам. На ней было красное, короткое и очень провокационное платье. И Смит поддался на провокацию.

— Это зависит от того, — сказал он, — насколько мы могли бы стать близки.

— Не настолько, как вы только что подумали, — улыбаясь, ответила Джо. — Мужчины — не моя слабость.

— И вы бы путешествовали с таким парнем, как Фрэнк Шарп, жили в одном доме, а спали все равно одна?

— Да. Элси некуда спешить.

— Понятно, — протянул Смит, рассказал ей, что произошло и под конец спросил: — На основе вашего опыта элси вы могли бы предположить, что Мститель и его подруга сами могут быть элси?

— Это маловероятно.

— Теперь это более вероятно, чем прежде, — стал настаивать Смит. — Много разных воров и мошенников пытались проникнуть в Убежище, зная, сколько здесь хранится денег и ценностей, и нет полицейских. Но ни у кого ничего не вышло. Как же Сара Блэр пробралась сюда, если она сама не элси?

— Смешалась с толпой.

— Возможно. Но все же вы не ответили на вопрос. Элси могли попробовать провернуть что-то подобное?

Джо серьезно посмотрела на него.

— Это должны быть совершенно безбашенные элси. И я не думаю, что они сумели бы выйти сухими из воды. Видите ли, в мире не так уж много элси, а живем мы долго. Я не утверждаю, что каждый элси знает всех остальных, но мы достаточно много знаем друг о друге. Если бы существовали элси, способные на такие поступки, то кто-то узнал бы об этом, сообщил о них Совету элси, и через несколько часов они были бы уже пойманы.

— Это могло быть дело рук нескольких психопатов-элси.

Джо решительно покачала головой.

— Совету все известно о психически больных элси. Их, знаете ли, очень немного. Уже готовых психопатов не примут на обработку, а прошедшие обработку не способны к психическим расстройствам. Кроме того, психопаты вообще работают в одиночку. Не может быть двух сумасшедших, действующих по одной схеме.

— Может быть, сумасшедший лишь один, а другой просто хочет денег.

— Может быть, — с сомнением протянула Джо.

Но тут самолет пошел на посадку в десяти милях от границ Убежища, и разговор пришлось прекратить.

Над Убежищем были запрещены любые полеты. Любой летательный аппарат был бы моментально уничтожен самонаводящимися ракетами. По морю путь в Убежище был так же закрыт. Оставались лишь семь контрольно-пропускных пунктов.

Несмотря на маскировку и компанию настоящей элси, Смиту не удалось бы проникнуть в Убежище, если бы он не пошел, согласно договоренности, через тот контрольно-пропускной пункт, где сам Генри Факс взял на себя ответственность за его допуск внутрь святая святых.

Ни один из элси, что проходили одновременно с ним, — а таких было где-то с полдюжины, — не заметили бы ничего необычного в том, как проверяли Смита. Единственной разницей было лишь то, что результаты проверки были проигнорированы.

Если бы у всех входящих брались образцы крови, было бы достаточно легко определить, элси этот человек или нет. В процессе превращения в элси останавливались любые изменения в организме человека, поэтому становилось невозможным наступление старения — известно, какой ценой. Так что элси оставались одного и того же роста и веса, неподверженные старости, неподверженные болезням — но ужасающе уязвимые к малейшим ранам.

Так что у элси было невозможно брать кровь на анализы. Укол бы не зажил, а взятая кровь не восстановилась. Нельзя ведь одновременно иметь замороженный метаболизм и органы, восстанавливающие кровь.

Тела элси походили на запутанные темно-серые эскизы углем, залитые воском. Пока воск был цел, эскизы могли существовать вечно. Но как только воск смывался, уголь тут же становился таким же хрупким, как замки из песка, и разрушался со временем.

Новая, только что введенная система проверок для элси не полагалась на документы, записи в регистре элси, психологические проверки и тесты памяти. Она была основана на более прозаическом факте, что, независимо от того, сколько элси съест или выпьет, вес его не должен меняться. Таким образом, выше определенного уровня организм просто отказывался принимать пищу. Это был практически неизменный эффект для всех элси.

Проверка была неприятная и медленная, зато бесспорно верная.

— Вы ведь Генри Факс? — спросил Смит-Шарп, когда съел третий обед за последние два часа. — Обычно ведь вы не проводите время, работая в пограничной охране?

— Верно, — мрачно ответил Факс, — Но теперь это место — настоящее Убежище. Нас сейчас здесь двадцать пять тысяч. Во всем мире осталось еще примерно всего восемь тысяч элси.

— Значит, элси продолжают стекаться сюда? — спросил Смит. — Несмотря на последние новости?

— Вы имеете в виду, что Сара Блэр находится в Убежище? Нет, сюда больше никто не стремится, можете лично убедиться в этом. Последние несколько дней здесь прошли тысячи, сегодня же — жалкая горстка. Напротив, наши хотят уехать отсюда. Но мы не пускаем.

— А почему?

— Мы знаем, что Сара Блэр в Убежище, — медленно сказал Факс. — И что бы ни случилось… что бы ни случилось — никто не покинет Убежище, пока она не будет найдена.

Смит правильно понял, что последняя фраза была предназначена не для Фрэнка Шарпа, а для сержанта Смита.

Убежище являлось детской площадкой для богов и богинь, у которых была одинаковая ахиллесова пята. Единственным транспортом здесь были дрезины. Не может быть никаких автокатастроф, если машины ездят по рельсам. И здесь также не было ни животных, ни рептилий. Сама местность была тщательно сглажена так, что не было ни горок, ни обрывов, откуда можно упасть. На реках и озерах были повсюду спасательные плавсредства, и, разумеется, здесь не было никаких водяных лыж. Прогуливались люди по дорожкам из мягкого пластика, и везде были перила и поручни.

Все это напоминало сказочное королевство, где принцесса ничем не могла бы уколоть себе пальчик.

В Убежище вечно юные элси жили, как в загородном клубе, лишенные всех физических опасностей. Теннис, плавание, загорание на пляжах, тщательно управляемый гольф, пешие прогулки и карточные игры были в ходу, а полностью отсутствовали такие развлечения, как лазанье по горам, поездки в автомобилях, все виды стрельбы из чего бы то ни было. Даже велосипеды были запрещены. С них часто падали, на них можно было поехать слишком быстро и попасть в аварию.

И здесь не было никаких правоохранительных органов. Их и быть не могло. Элси не наказывали элси за нарушение законом. Просто никто из них не пошел бы на риск получения травмы. Только Джо Сеймур и немногие подобные ей имели смелость идти на такой риск, и они тщательно заботились, чтобы не подвергнуть при этом опасности других элси.

Стоимость жизни в Убежище была ужасающе громадна, и дело было не только в высоком стандарте роскоши. Причина была в том, что сюда могли войти только элси, а значит, элси должны были делать все работы — работать поварами, официантами, в парикмахерских и химчистках, швейцарами и носильщиками. Этой работой занимались только те элси, которые нуждались в деньгах, и, разумеется, выполняли ее за грабительски огромные зарплаты.

В первый день в Убежище Смит почти ничего не увидел, поскольку весь день провел в контрольно-пропускном пункте за проверкой, и они с Джо были выпущены лишь к вечеру. На ночь же пункты вообще закрывались.

И когда Генри Факс пригласил его с Джо на вечеринку в свой громадный особняк, он принял приглашение. В задачу Смита не входило сидеть вместе с Джо Сеймур в ее домике у озера. Он должен быть увидеть все, что можно, в Убежище.

Домик Джо находился всего лишь в полмили от дома Генри Факса, и они вошли сначала туда, чтобы переодеться, а потом направились к Факсу.

Когда Смит вошел вместе с Джо в громадный зал, его на мгновение ослепило море света. Затем, когда его глаза немного привыкли к свету, он был потрясен и ошеломлен увиденным.

Он бывал раньше на вечеринках, когда все присутствующие уже находились в поздней стадии неистового, истеричного опьянения. И хотя ему редко доводилось бывать участником оргий, но зато он посещал довольно много подобных мероприятий при исполнении служебных обязанностей.

Но такого он никогда еще не видел.

— Не стойте столбом, — пробормотала рядом с ним Джо, — иначе все поймут, что вы не из наших.

Ей бы следовало предупредить, подумал Смит.

Теоретически Смит знал, что элси могут выпить больше, чем простые люди. Обычный метаболизм позволяет принимать большое количество алкоголя, но затем принимает меры, чтобы прекратить это безобразие. Элси могли пить виски, как лимонад, и за очень короткий промежуток времени избавляться от выпитого.

В середине зала находились мужчины и женщины, которые еще были способны изображать некоторое подобие танцев. Их было довольно много, и никто не выглядел старше двадцати пяти лет. И, по крайней мере, танцующие не достигли стадии остальных.

Большинство девушек и некоторые мужчины уже избавились от различных частей одежды. (Смиту пришлось признать, что у не-э-лси мог быть бы иной взгляд на эксгибиционизм, если бы у всех них были такие тела).

К началу превращения элси должны были войти в самую лучшую физическую форму, а затем эта форма сохранялась много столетий.

Единственная женщина, не обладавшая божественной фигурой, была Хелен Бауэр. И она, как заметил Смит, не принимала участие в любительском стриптизе.

Так что им занимались те, кому было что показать, и они получали от этого наслаждение.

— Потанцуем? — спросила Джо.

Смит кивнул и они прошли в центр зала.

Через полчаса, когда они вышли на веранду подышать воздухом, Смит кратко сказал:

— Не думаю, что элси часто устраивают вечеринки. Они всегда так веселятся?

— Нет, — ответила Джо. — Разве вы еще не заметили? Я выпила лишь пару бокалов. Генри Факс тоже. Девушка, управляющая музыкой, вообще не пила. И Хелен Бауэр столь же трезва, как и мы. И таких наберется еще с дюжину, тех, кто не сильно боится.

— Понятно. Мстителю со своей подружкой действительно удалось взволновать эту публику так, что они напились до поросячьего визга.

— Приблизительно так. Но можешь ли ты винить их за это?

— Легко, — сухо ответил Смит. — Но это не входит в мои обязанности.

Они вернулись внутрь и снова танцевали. Смит предпочел бы оставаться исключительно в компании Джо, но так он не много узнает. Поэтому он позволил, чтобы его представили всем, кто еще мог говорить.

Он получил три приглашения от других парочек уединиться где-нибудь тут же, в этом огромном доме.

— Послушайте, — сказала Джо, когда они снова вышли на веранду, — если вы хотите избежать подозрений в том, что вы не элси, то вы не должны вот так сразу отвергать все подобные приглашения. По крайней мере полдюжины человек уже спрашивали меня о вас. Они еще ничего не заподозрили, но хотели узнать, кто вы и как оказались здесь.

Смит что-то неразборчиво проворчал в ответ.

Они вернулись и танцевали еще около часа, пока не поднялся вдруг шум. На веранде закричала какая-то девушка.

Смит ринулся к веранде, прокладывая себе путь среди бормочущих, перепуганных, внезапно протрезвевших мужчин и женщин, которые, как зачарованный уставились на то, что увидела закричавшая девушка.

На земле лежал Генри Факс, горло его было перерезано так глубоко, что голова почти что отделилась от туловища.

СМИТ не стал объявлять о том, кто он на самом деле, и брать показания у всех присутствовавших на вечеринке. Если бы у него была команда полицейских, которые блокировали бы все двери, наблюдали за гостями и обыскали дом и сад в поисках улик, возможно, он чего-нибудь и достиг бы. Но сейчас, без обученной команды, он предпочел оставаться Фрэнком Шарпом и увидеть как можно больше.

С рассветом прибыл Загреб. Он не стал прикрываться очередной личиной элси. Обезглавленный Совет элси выдал ему специальное разрешение на вход в Убежище и готов был сделать все, что помогло бы поимке Мстителя и Сары Блэр.

Он нашел Смита на веранде, выходящей на озеро. Джо там плавала перед завтраком.

— Если вам нравится смотреть на перепуганных элси, Сми, — мрачно сказал Загреб, — то вы хорошо проведете время. Ничто, что вы видели до сих пор, не сравнится с тем, что увидите сегодня.

— Что вы имеете в виду, сэр?

— Мститель разослал в газеты свое первое настоящее требование. Новость должна вот-вот достигнуть Убежища. Он хочет пятьдесят миллионов. И не от какого-то конкретного элси, а от всех элси. Если Совет элси не даст на это согласие в течение двадцати четырех часов, то элси, как в Убежище, так и вне его, будут не просто порезанными. Они будут убиты, как Генри Факс.

Смит ничего не ответил. Джо как раз подплыла и поднялась на веранду. Утреннее солнце сверкало на капельках воды на ее коже, превращая их в золото. Пока она стояла, молча и неподвижно, слушая новости, которые рассказывал Загреб, Смита раздирали два противоположных желания: искушение как-то избавиться от Загреба, подхватить Джо на руки и унести в домик, даже не спрашивая на то ее желания, и внезапное осознание, что внешность Джо, весьма типичная для элси, играет в этом существенную роль.

Но победил служебный долг.

— Сэр, — сказал он, — мне кажется, я могу вам сказать, где Сара Блэр.

— Вы что-то обнаружили? — спросил Загреб.

— Нет. Просто я кое-что понял.

Джо молча глядела на них.

— Чего я не знаю? — резко спросил Загреб. — Вы что-то заметили, когда прибыли в Убежище?

— Нет, сэр, нет ничего такого, чего бы вы не знали. Это ведь вы сказали мне, что мне удалось бы сойти за элси среди элси, если бы я взял в спутники настоящую, всем известную элси.

— А-а… — разочарованно протянул Загреб. — Если это все… Дорогой мой Смит, естественно, мы проверили эту версию. Она никуда не ведет.

— А чуть раньше именно вы заставили меня признать, что элси вообще компетентные и эффективно действующие люди, — продолжал гнуть свою линию Смит.

— Ну, и?..

— Если вы вспомните все, что мы знаем о Мстителе и Саре Блэр, то согласитесь, что все, что сделала женщина, было эффективно, а мужчина действовал лишь раз, и то напортачил. Также немало важно то, что в то время, как, и почти все элси, женщина была в Убежище, мужчина должен был оставаться снаружи, чтобы разослать свое требование в газеты.

— Хорошо, — кивнул Загреб. — Предположим, что женщина — элси, а мужчина — нет. И как это нам поможет?

— Джо сказала мне, что элси, которая согласилась бы на такое, должна (или должен) быть отчаянным. Блэр — элси и отчаянная. Мститель, отчаянный или нет, вовсе не элси. Что из этого вытекает?

— Шантаж?

— Мне кажется, нечто более сильное. Любовь. Блэр хочет, чтобы мужчина присоединился к ней, как элси. Но ни у кого из них нет миллиона долларов. Я думаю, что Мститель приближается к главному возрастному порогу — если он в ближайшее время не пройдет операцию, то будет слишком поздно.

— Остроумно, но все это лишь серия предположений, — хмыкнул Загреб.

— Да, пока вы не взглянете на Джо, сэр.

Джо ничего не сказала, но слегка вздрогнула при этом.

— На мисс Сеймур? — спросил Загреб. — Смит, если вы собираетесь сказать мне, что Джо Сеймур — Сара Блэр, то я буду вынужден…

— Нет, сэр. Я сказал, посмотрите на нее.

Они оба уставились на нее. Ее зеленый купальник обтягивал ее тело от груди до бедер, показывая типичное для элси отсутствие даже малейших ненужных выпуклостей или впадинок.

— И заметьте, — продолжал Смит, — что в ней нет ничего поразительного. Практически, у всех элси такие тела. А теперь скажите мне, сэр, какая женщина-элси стала бы настолько отчаянной, боясь потерять мужчину, что пошла бы на такое дело, лишь бы ее возлюбленный мог стать элси и воссоединиться с ней навсегда?

— Конечно! — внезапно воскликнула Джо. — Физически элси вообще выглядят на двадцать пять лет, а то и меньше. А нам нужна элси, которая гораздо старше, не богата и потому не сможет найти мужчин в среде элси. Это же…

— Ладно, — кивнул Загреб. — Вы меня убедили. Пойдемте к ней.

ХЕЛЕН Бауэр выслушала их с точной смесью невинности и раздражения от того, что ее заподозрили в таком деле.

Пока Загреб и Джо беседовали с ней, Смит произвел обыск. Бесполезно было искать нож, который мог открыто лежать среди другой посуды. Домик Хелен Бауэр был маленьким и почти что пустым, здесь было мало мест, где можно спрятать маску и другие материалы, необходимые для успешной маскировки.

И он нашел их под досками пола в спальне.

— Бесполезно отпираться, мисс Бауэр, — сказал Загреб.

— Вы ничего не сможете доказать, — спокойно ответила она. — Да, у меня есть маска, похожая на ту, которую использовала Сара Блэр. Ну и что?

— Это еще далеко не все, — мрачно сказал Загреб. — У преступников-любителей нет ни малейших шансов, когда они попадают в круг подозреваемых. Анализ вашей одежды, пыли в волосах, налета на коже и масса других вещей расскажет нам, где вы недавно были и что делали. Если нож, которым вы пользовались, все еще здесь, то он будет соответствовать ножу, перерезавшему горло Факсу, и это опять-таки будет не в вашу пользу. Мы запишем ваш голос, измененный звуковым резонатором, и сверим его с записями требований у Слессинджер.

Женщина поняла, что потерпела поражение, и пожала плечами.

— Но вы никогда не узнаете, кто работал со мной, — сказала она.

— Я думаю, что узнаем, — ответил ей Загреб. — Мисс Сеймур, вы не выйдите на минутку наружу?

Джо заколебалась, затем повернулась и вышла.

— Смит, — сказал Загреб, — вы ненавидите элси. Вы считаете, что они — просто накипь на Человечестве.

Смит промолчал.

— Вот сидит элси, которая не хочет сказать нам имя человека, работавшего с ней. Ей нравится забавляться ножами. А у вас есть карманный ножик, Смит?

— Вы меня не запугаете, — высокомерно сказала Хелен Бауэр. Она была твердым орешком — ведь она порезала двух женщин и убила мужчину. — Меня ведь все равно казнят.

— Вовсе нет. Вам просто вернут нормальный метаболизм, и остаток дней своих вы проведете в тюрьме.

— Тогда мне нечего терять, не так ли?

— Верно, — признал Загреб, — терять вам нечего. И все же готов держать пари, вы сделаете что угодно, чтобы остановить Смита, наносящего вам небольшие порезы. Ваша схема чуть было не сработала именно потому, что все элси боятся самых незначительных телесных повреждений. Смит!

— Вы не можете это сделать, — забормотала Хелен Бауэр. — Вы же полицейские. Вы не можете…

— Мисс Бауэр, Сейчас Смит начнет делать вам надрезы, а где именно, я укажу ему сам. Это ведь такой незначительный вред…

Незначительный вред?! Совет элси…

— Мисс Бауэр, — рассмеялся Загреб, — неужели вы правда думаете, что можете рассчитывать на Совет элси… Да вы просто шутите! Ну, Смит?

Смит никогда не был садистом. Но сейчас он достал и раскрыл перочинный нож. Прежде чем женщина успела отдернуться, он схватил ее за руку. Как зачарованная, она глядела, как он провел лезвием ножа по ее предплечью, нажав слегка, так, чтобы лишь чуть-чуть надрезать кожу. Даже кровь не брызнула, так, показались две крошечные красные капельки.

— Прекратите! — закричала Хелен Бауэр.

Она знала, что больше не будет элси. Но это когда-то, в будущем, до которого еще нужно дожить. А самое ужасное происходило здесь и сейчас, и она не могла это вынести.

— Я вам все расскажу, — шепнула она.

— ВЫ НЕПРАВЫ, Смит, — спокойно сказал Загреб. — Это большая честь — приглашение на Совет элси. Лично я не отказался бы от этого ни за что на свете.

— Я собираюсь им сказать, — ответил Смит, пока они ждали у двойных дверей, — что я только выполнял свой долг.

— Конечно, конечно. Между прочим, вы знаете, кто избран новым президентом Совета элси?

— Нет. А я его знаю?

Двери открылись, и они оказались у конца длинного стола, за которым сидело двенадцать обычных с виду мужчин и женщин.

Но Смит видел только одно лицо — лицо Джо. Она сидела во главе стола и улыбалась.

— Пожалуйста, садитесь, — сказала она. — Господа, мы попросили прийти вас сюда, чтобы лично поблагодарить. Конечно, вы сделали то, что были должны, для поиска Роберта Гильберта и Хелен Бауэр. Но мы благодарны вам обоим, особенно сержанту Смиту. А когда у Совета элси есть причины быть благодарным обычным людям, то, как правило, им предлагают стать элси, если они, разумеется, пожелают. К сожалению, капитан Загреб, в вашем случае маловероятно, что процедуры прошли бы успешно.

— Мне это прекрасно известно, — вздохнул Загреб. — Но прежде, чем вы окончательно смутите меня, мисс Сеймур, позвольте мне пояснить, что мне не нужно никакой награды, я лишь исполнял свой долг.

— Тогда мы просто благодарим вас, капитан Загреб. Что же касается сержанта Смита, предложение насчет элси остается в силе. — Сделав паузу, Джо продолжала: — Зная вас так, как я, я предлагаю, чтобы вы не давали сейчас никакого ответа, а обдумали предложение в течение, скажем, недели. Никто лучше нас не знает, что у элси есть как преимущества, так и недостатки.

— Мне нет необходимости ничего обдумывать, — сказал Смит, побледнев, так как не был по-настоящему подготовлен к этому.

Когда все позади, когда у человека появляется шанс никогда не стареть и отправиться в далекое будущее самому лично, а не опосредствовано через своих детей, когда его ждет такая девушка, как Джо Сеймур, может быть лишь один ответ.

— Я принимаю ваше предложение, — сказал Смит, не повернув головы и даже не покраснев, когда сидящий рядом с ним капитан Загреб начал безудержно хохотать.

The Man Who Killed Immortals

(Galaxy, 1965 № 2)