Минни

Глава 3

На вечерний приём прибыли двенадцать человек. Кого-то Минни уже видела в поместье и раньше, кто-то был вовсе незнаком. Среди известных персон она узнала мистера Пия Толстоватого по чёрной эспаньолке, мистера Яксли — по длинной седой косе, мистера и миссис Паркинсон с дочерью, чету Гойлов с сыном и, разумеется, леди Беллатрису, явившуюся в багровом платье с жемчужным ожерельем. Мрачные женщины под длинными тёплыми мантиями обнаруживали вычурные платья викторианской эпохи с кринолинами и буфами, хмурые мужчины сбрасывали Минни на руки рединготы с беличьей опушкой, чтобы остаться в длиннополых сюртуках и шёлковых жилетах.

В большой гостиной было сумрачно, как и всегда. Тёмно-зелёные стены освещало пламя камина, свечи в тяжёлых канделябрах с хрустальными подвесками и маленькие фонарики под потолком у самой лепнины — их в последний момент наколдовала Юна.

Гости прохаживались вдоль стола с бокалами аперитива, но за накрытый стол не садились. Леди Малфой в бледно-желтом платье, которое, по мнению Минни, ей удивительно не шло, мелькала то тут, то там, поддерживая светскую беседу. Мистер Малфой в сюртуке цвета ультрамарин раскуривал свой бриар в компании с мистером Гойлом и мистером Яксли, которые дымили сигаретами. Мастер Драко за карточным столиком в углу затеял игру в баккара с мистером Грегори и мисс Персефоной.

Сама Минни стояла у стены с подносом, низко наклонив голову. Юна нарядила девушку в старое платье леди Нарциссы, но его всё равно пришлось укорачивать и убавлять в талии, а затем спарывать банты и бисерную вышивку, чтобы не смотрелось слишком роскошно. Тёмно-синее, строгое, с воротничком под самое горло и юбкой чуть ниже колен — самое то для незаметной горничной. Даже туфли выдали другие: поношенные чёрные «лодочки» на невысоком каблуке.

Гости негромко переговаривались друг с другом, но в воздухе чувствовалось напряжение, будто самый главный гость ещё не прибыл. Вскоре Минни убедилась в своей догадке. Из камина в зал шагнул высокий волшебник в чёрной шерстяной мантии, и горничной подумалось, что, похоже, он постоянно мёрзнет. Это впечатление усиливала бархатная шапочка с кисточкой на совершенно лысой голове, и шапочка эта кого-то до боли напоминала, знать бы ещё, кого. Но как только гость вошёл в зал, сочувствие покинуло девушку разом. Это был монстр с бледным змеиным лицом, словно сошедший со страниц рассказов Роберта Говарда о «Конане-киммерийце». А следом за чудовищем из камина выползла громадная анаконда, такая страшная, что горничная вцепилась в край подноса, чтобы не закричать от ужаса.

Жуткий гость молча проследовал, сел во главе стола, и только тогда остальные гости принялись рассаживаться по местам, с опаской поглядывая на змею, свернувшуюся у его ног.

— Добрый вечер, друзья мои! — монстр простёр бледные руки с чёрными когтями, словно желая обнять присутствующих. — Я рад, что мистер Малфой великодушно устроил этот приём, на котором мы обсудим нашу дальнейшую тактику по избавлению мира от Сопротивления. Но сначала я хотел бы выслушать ваши отчёты. Прошу вас, мистер Толстоватый, мистер Яксли.

Те заговорили по очереди. Минни вслушивалась, но из-за недостатка воспоминаний улавливала только суть: Министерство встало на ноги и крепко как никогда, волшебники выдают мятежников одного за другим за приличные вознаграждения. Пленники заключены в Азкабан под охраной дементоров, а под Южным Уэльсом снова видели членов Сопротивления, теперь у них появилась своя «метка», над каждым убитым Пожирателем Смерти парит алый феникс.

— Достаточно, — когти монстра от плохо скрываемой злобы поцарапали полировку столешницы. — Скоро мы покончим с этим отребьем. Я уничтожу Поттера через несколько дней… Я уже назначил ему встречу у Стоунхенжда, и он должен явиться туда один, чтобы… Кстати, Люциус… — он развернулся к хозяину поместья, — как поживает твоя горничная?

Мистер Малфой вежливо улыбнулся и кивнул в сторону Минни:

— Прекрасно, мой Лорд, уверяю вас. Сыта, одета и послушна.

Тот, кого хозяин назвал Лордом, повернулся к Минни и уставился жутким взглядом алых глаз.

Девушку мгновенно скрутило от мерзкого ощущения, будто мозг сжимают чьи-то ледяные когти. Она побледнела и изо всех сил вцепилась в поднос. Когда жестокая рука отпустила, Минни поняла, что вся дрожит, а по вискам стекает пот. Голоса доносились словно сквозь толстый слой ваты.

— Она ничего не помнит. Я вижу, она боится тебя, Драко. Это так?

— Мой Лорд, я всего лишь указал её место.

— Что ж, хорошо, мой мальчик, но смотри не переусердствуй… в ближайшее время…

Минни внезапно поняла, что монстр не испытывает боли, потому что просто не может чувствовать, будто он не человек, а живой мертвец, который вдруг ожил по чьей-то ошибке. Но в то же время его мучает панический страх. Такой липкий и противный, что аура его распространялась на всё вокруг.

«Чего же ты боишься? Чего?»

— Думаю, на сегодня хватит деловых разговоров, ведь мы прибыли сюда затем, чтобы отдохнуть.

Минни смотрела, как гости с аппетитом накручивали на вилки длинные белые нити, словно спагетти, и отправляли в рот, закрыв от наслаждения глаза. Клош-черви под ливерпульским соусом. Чайна их готовила так, что пальчики оближешь. Увидев их впервые на сковороде, девушка с трудом сдержала рвотный позыв: так мерзко шевелились они, ещё живые. Но когда ей удалось из любопытства тайком от хозяев и домовиков попробовать этот деликатес, Минни ощутила, как во рту от удовольствия выделилась слюна: бесподобно, непозволительно вкусно, и сладковатое мясо так и таяло на языке.

Сама она успела перехватить на кухне миску лукового супа и кусок грибного пирога, да и тот ей по доброте душевной дала сердобольная Юна.

И теперь, разливая по бокалам вино, Минни с завистью смотрела, как гости с аппетитом едят розовые медальоны из свежей форели, бризоли и шашлычки из жареной трески.

После трёх перемен блюд и напитков за столом постепенно завязались негромкие разговоры, мистер Яксли отпускал сальные шуточки, мистер Гойл посмеивался, тряся двойным подбородком. Леди Беллатриса с улыбкой поглядывала на сестру, опустошая бокал за бокалом. Лорд принял благодушный вид, потягивая белое вино и поглаживая плоскую голову своей ужасной змеи.

Лу притащил старый граммофон с громадной трубой, поставил пластинку и завёл ручку. Минни ожидала, что сейчас раздастся шипение, треск, скрип иглы по исцарапанному винилу, но внезапно из аппарата полилась такая чистая музыка, что девушка невольно заслушалась. Нежный девичий голос под аккомпанемент ирландской арфы поочерёдно выводил «Hindero Horo», «Scarborough Fair» и даже кельтскую «Ev chistr 'ta, laou». Из всего репертуара горничная узнала только «Вересковый мёд».

Она вдруг с тайной радостью поняла, откуда знает песенку про Мэри и башмачки: её пела мама в детстве.

Горничная прикусила губу, когда её вдруг пронзила мысль, что она вспомнила отрывки ещё нескольких песен. Но откуда бы ей знать их? Не все же пела мама, значит, сама Минни раньше много читала. Так почему же ей нельзя брать книги теперь? Что так существенно изменилось? Что скрывает мистер Люциус?

Тем временем гости закружились в причудливом парном танце, напоминающем торжественный полонез, а потом, когда мелодия сменилась на более быструю, выстроились в сложную фигуру кадрили.

Запыхавшись, леди Беллатриса упала на стул, жеманно обмахиваясь веером. Она опустошила бокал, и тут ей попалась на глаза юная горничная.

— Эй ты, грязнокровка! — подозвала она небрежным жестом. — Повесели нас. Спой что-нибудь!

Минни замерла, прикрываясь подносом, словно щитом. Мастер Драко смотрел с холодным интересом, леди Нарцисса поджала губы, морщась от очередного каприза сестры.

— Простите, леди, но я не знаю…

— Я приказала петь, а не бормотать себе под нос! — рявкнула она. — А ну, пой!

Минни скрипнула зубами от злости. Пусть бы эта ведьма мучила Круцио, но так издеваться…

«Хватит с меня! Что ж, я тебе спою…»

Она облизала пересохшие губы и откашлялась. Среди песен, всплывших сегодня в памяти, только одна подходила для подобного исполнения.

Дрожащий девичий голос негромко затянул:

К двум сестрам в терем над водой, Биннори, о Биннори,

Приехал рыцарь молодой,

У славных мельниц Биннори.

Колечко старшей подарил, Биннори, о Биннори,

Но больше младшую любил,

У славных мельниц Биннори.

И зависть старшую взяла,

Биннори, о Биннори,

Что другу младшая мила,

У славных мельниц Биннори.

Вот рано-рано поутру,

Биннори, о Биннори,

Сестра гулять зовет сестру

У славных мельниц Биннори.

— Вставай, сестрица, мой дружок, Биннори, о Биннори,

Пойдем со мной на бережок

У славных мельниц Биннори.

Над речкой младшая сидит, Биннори, о Биннори,

На волны быстрые глядит

У славных мельниц Биннори.

А старшая подкралась к ней, Биннори, о Биннори,

И в омут сбросила с камней

У славных мельниц Биннори.

— Сестрица, сжалься надо мной,

Биннори, о Биннори,

Ты станешь рыцаря женой,

У славных мельниц Биннори.

Подай перчатку мне свою, Биннори, о Биннори,

Тебе я друга отдаю,

У славных мельниц Биннори.

— Ступай, сестра моя, на дно,

Биннори, о Биннори,

Тебе спастись не суждено,

У славных мельниц Биннори.

Недолго младшая плыла, Биннори, о Биннори,

Недолго старшую звала

У славных мельниц Биннори.

В плотине воду отвели,

Биннори, о Биннори,

И тело девушки нашли

У славных мельниц Биннори.

Девичий стан ее кругом, Биннори, о Биннори,

Узорным стянут пояском,

У славных мельниц Биннори.

Не видно кос ее густых,

Биннори, о Биннори,

Из-за гребенок золотых,

У славных мельниц Биннори.

В тот день бродил у берегов, Биннори, о Биннори,

Певец, желанный гость пиров,

У славных мельниц Биннори.

Он срезал прядь ее одну, Биннори, о Биннори,

И свил упругую струну,

У славных мельниц Биннори.

Он взял две пряди золотых, Биннори, о Биннори,

И две струны плетет из них,

У славных мельниц Биннори

К ее отцу идет певец,

Биннори, о Биннори,

Он входит с арфой во дворец,

У славных мельниц Биннори.

Струна запела под рукой, Биннори, о Биннори,

«Прощай, отец мой дорогой!»

У славных мельниц Биннори.

Другая вторит ей струна,

Биннори, о Биннори,

«Прощай, мой друг!» — поет она

У славных мельниц Биннори.

Все струны грянули, звеня, Биннори, о Биннори,

«Сестра, сгубила ты меня

У славных мельниц Биннори!»

Минни смолкла, выравнивая сбившееся дыхание. Она вздрогнула, когда Лорд медленно захлопал в гулкой тишине. По всей гостиной раздались редкие аплодисменты и сдержанные смешки.

Горничная бросила быстрый взгляд на Беллатрису. Та обменялась многозначительным взглядом с Нарциссой, которая едва заметно насупилась и поджала губы.

«Бинго! Они, видимо, когда-то ссорились из-за рыцаря. А кто же рыцарь? Люциус? Вот это номер!»

Беллатриса вдруг одарила её таким взглядом, что Минни только сглотнула.

Ведьма медленно, словно танцуя, подошла к ней, поигрывая палочкой. На дне агатовых глаз вспыхивали искры злого безумия, острый язык играл на полных губах.

— Маленькая грязнокровка вздумала играть со взрослыми волшебницами?

Минни вся сжалась, отступив к стене. Она зажмурилась, приготовившись к мучительной пытке. Но мышцы не пронзала острая нестерпимая боль, и девушка опасливо открыла один глаз. От хриплого неприятного скрипа мороз продрал по коже.

Лорд смеялся.

— Вижу, грязнокровка задела тебя, Белла? Умей ценить противника! Она нужна нам, ты помнишь?

Леди Беллатриса отступила и спрятала палочку в потайной карман багровой юбки. Но в её чёрных полоумных глазах Минни прочла обещание мучительной мести.

Когда Лорд покинул поместье вместе со своей жуткой змеёй, гости заметно расслабились. Домовики едва успевали подавать ликёры дамам, а мужчинам — виски. Минни уже три раза унесла пустые бутылки и подала новые закуски. Она очень устала, ей хотелось присесть, чтобы унять ноющие ноги, но тут зазвенел маленький колокольчик. Подавив нехорошее предчувствие, горничная поспешила на небольшую террасу, обнесённую на зиму волшебным стеклом. По пути она наткнулась на страстно целующуюся парочку у стены: джентльмен забросил ногу леди себе на талию, а она, пыхтя, возилась с застежкой его брюк. Узнав в них мисс Паркинсон и мистера Гойла-младшего, Минни припустила быстрее. Влажные звуки разносились по галерее, преследуя её.

На террасе по бокам от журнального столика сидели в креслах леди Беллатриса и мастер Драко. Минни подошла и сделала книксен, едва держась на ногах.

— Вы звали меня, мастер Драко?

Тот осмотрел её с ног до головы, и по его затуманенному алкоголем взгляду девушка поняла, что сегодня он претворит свои намерения в реальность. Так или иначе.

— Твои услуги требуются леди Беллатрисе.

Ведьма вальяжно откинулась на спинку кресла, вытащила из пачки тонкую сигариллу и вставила её в длинный мундштук.

— Минни, распутай-ка моё ожерелье, пока оно не задушило меня!

Девушка подошла и послушно склонилась над многослойными жемчужными нитями. Она не могла взять в толк, как можно было их так между собой запутать. И ответ пришёл в голову, когда девушка почувствовала, как рука мастера Драко одним движением задрала подол её платья и уверенно погладила бедро. Только сейчас она поняла, в какой позе стоит перед ним: попа, ноги в тонких чулках и все интимные места открыты взгляду… и рукам. Минни попыталась вильнуть бёдрами, чтобы отодвинуться, но парень крепко сжал её ягодицу, а Беллатриса прикурила, смачно затянулась и нетерпеливо бросила:

— Ну, грязнокровка? Что ты там возишься? Хочешь, чтобы я тебя как следует проучила?!

Минни осознала, что угодила в ловушку. Белые бусины выскальзывали из вспотевших рук, проще было разрезать это чёртово ожерелье. А мастер Драко не терял времени даром. Его пальцы прошлись по её промежности и принялись поглаживать губки сквозь ткань. Горничная стояла, ни жива ни мертва: трусики намокли, низ живота предательски отяжелел.

Она дёргала спутанные нити жемчуга, чуть не уткнувшись в декольте Беллатрисы. Горничная тяжело дышала, и в нос впивались острые запахи табака, приторных женских духов и помады. Минни громко всхлипнула, когда тонкие пальцы отодвинули ткань и проникли внутрь.

Беллатриса сильно затянулась и хрипло заметила:

— Драко, ты что же, залез ей под юбку?

— Ну, тётя Белла… — протянул он, даже и не думая останавливаться.

— Пора бы тебе остепениться, племянник!

В надежде на то, что теперь она будет избавлена от домогательств Драко, Минни взмолилась:

— Леди Беллатриса!

Та выдохнула горький дым, прикусила мундштук гнилыми зубами и отрезала:

— Молчать, грязнокровка! Веди себя потише! Подумаешь, какое дело: мужчина залез под юбку! Ну же, что ты копаешься?!

Минни подташнивало. Руки дрожали, распутывая проклятые нити. Мастер Драко тёр указательным пальцем клитор, а большим методично трахал её, ничуть не смущаясь соседством родной тётки. Девушка только постанывала сквозь зубы от слишком частых проникновений, но это, казалось, только сильнее заводило парня. Минни задыхалась и почти ничего не соображала, ещё чуть-чуть и она сама начнёт подаваться назад, насаживаясь на палец.

Мерлин знает, сколько бы это продолжалось и чем бы закончилось, если бы вдруг не раздался голос, в котором сквозило едва уловимое раздражение:

— Белла, Драко, вот вы где. Я считаю, Лорд достаточно ясно выразил свои пожелания насчёт грязнокровки.

Минни отпустила последние нити распутанного ожерелья и с горящим от стыда лицом поднялась, оправляя платье. У порога, сложив руки на груди, стоял мистер Люциус.

— Ладно тебе, — протянула леди Беллатриса, — как будто ты сам таким не был. Мальчик становится мужчиной…

Минни чувствовала, как трусики врезались в промежность, а между ногами мокро, чертовски мокро.

— Ты игноририруешь приказы Лорда, Белла? Или песенка грязнокровки так тебя задела? — холодно осведомился мистер Малфой-старший.

Ведьма сверкнула агатовыми глазами, расхохоталась и раздавила окурок в пепельнице.

— Тебе лучше знать, Люциус.

Он поморщился и повернулся к горничной.

— Вот что, Минни. Спустись в кладовую, принеси мне «Латакию». У меня от этой духоты и коньяка опять ломит виски.

— И не забудь принять душ и сменить бельё на обратном пути, — насмешливо заметил мастер Драко.

Минни молча кивнула. Только силой воли ей удалось выровнять дыхание и медленно выйти с террасы. От пережитого унижения хотелось умереть.

Она спустилась в кухню на подгибающихся ногах. Кладовая была за дверью, а «Латакия» — в деревянном ящичке, на самой верхней полке. Девушка взялась за ручку двери и вдруг бросила взгляд на суетящихся эльфов. Чайна заколдовала посуду, и та самостоятельно мылась в большой раковине, Юна порхала над десертами, любовно добавляя в пирожные то вишенку, то взбитые сливки. Лу, хвала Мерлину, не было.

«Рабы, — с отвращением и грустью подумала она. — Но их хотя бы не пользуют, как последнюю…»

Злость поднялась с глубины души удушливой волной и охватила её, как пожар. И решение, такое чёткое и определённое в своей простоте, поставило точку в ненужных размышлениях.

— Чайна, — попросила горничная, — мистер Люциус просил открыть окна в холле, слишком душно, у него голова разболелась.

Домовуха кивнула и щёлкнула пальцами.

— Конечно, Минни!

— Ты — прелесть, Чайна, — усмехнулась Минни. — Мастер Драко просил твоего грибного пирога и бутылку воды.

Поставив тарелку с пирогом, бутылку и стакан на поднос, девушка быстро зашагала в тёмный холл. Она прекрасно знала, что все двери поместья запирались на ночь, и выход был только один. Горничная убедилась, что вокруг пусто: только холодный ветер вытаскивал прозрачные занавески сквозь приоткрытые створки. Она на всякий случай попыталась снять с шеи унизительные серебряные колокольчики, но это ей, как и всегда, не удалось. Стащив забытый плед с диванчика, она завернула в него бутылку и пирог и выбросила свёрток из окна. Услышав глухой звук удара о землю, она влезла на широкий подоконник и спрыгнула прямо в острые ветки жасминовых кустов.

Чертыхаясь, Минни потёрла оцарапанные ноги и левое плечо. Кругом царила ночная тьма, такая густая, что, казалось, можно было потрогать её руками. Изо рта вырывался пар. Девушка принялась шарить руками вокруг в поисках свёртка. Прошло несколько томительных минут, прежде чем она нащупала мягкий ворс краденого пледа. Минни прижала его к груди и попыталась сориентироваться. Парк потерялся в густом тумане. Серая пелена окутывала деревья и дорожки, размывая границы между предметами.

«Так, — судорожно соображала она, — если я с левой стороны холла, то та часть стены должна быть за теми клёнами… Наверное…»

Осенний холод торопил, пробираясь под атласное платье. Когда девушка добралась до стены, у неё зуб на зуб не попадал. Яму, обнаруженную накануне, пришлось искать на ощупь в кромешной тьме. Минни рыла подмёрзшую землю, ломая ногти о случайные камни и стараясь не думать о том, сколько времени она здесь возится. Наконец, ей удалось найти звериную нору, и она с двойным усердием принялась углублять её, стуча зубами от холода.

В какой-то момент Минни послышался шум со стороны поместья, и тут же она провалилась по локоть в яму. В этот момент в ночной тишине зазвенели колокольчики, то ли два, то ли три сразу, времени разбирать не было. Не теряя ни секунды, девушка нырнула в нору и протиснулась с другой стороны стены, вся в грязи земле.

«Свобода!»

Однако расслабляться было рано. Впереди чернело щетинистое редколесье, и Минни бросилась туда, прижимая к груди свёрток с едой. Затерявшись между деревьями, она ещё раз попыталась сорвать проклятые колокольчики, которые и не думали умолкать. Бесполезно. Заколдованные язычки трезвонили, грозя выдать её местонахождение, и Минни собралась с силами и побежала вперёд. От усталости её шатало, и приходилось держаться за шершавые стволы деревьев. Подол треснул, зацепившись за ветку шиповника, но девушка только дёрнула ткань на себя и порвала атласное платье.

«Главное — добраться до какого-нибудь жилья… людей… И не попасться Сопротивлению…»

Подлесок вывел к широкому полю с дорогой, изрытой колеями. Минни ковыляла по обочине, дрожа от холода, и спотыкалась на каждом шагу — туфель стало не видно из-за налипшей грязи. Вдали от поместья туман рассеялся, и над полем взошла ядовито-жёлтая луна, заливая всё вокруг нездоровым мутным светом.

Минни шла, шла, но на пути не попадалось ни единого признака человеческого жилья. Она вздрагивала, заслышав вдалеке голодный волчий вой, и плотнее куталась в мягкий плед. Колокольчики по-прежнему пели, но уже тише, и девушка почти смирилась с этим назойливым звуком. Может, поэтому и прослушала, как позади с хлопком появились три тёмные фигуры.

— Попалась, грязнокровка!

Минни вскрикнула и обернулась. Мистер Люциус. Мастер Драко. И Чайна. Неприятный жёлтый свет луны придавал всем им зловещий вид. Будто злые духи, вышедшие из преисподней на Хэллоуин, задумали утащить беглянку в ад.

— Далеко собралась? — процедил хозяин Люциус.

В слепой надежде она бросилась бежать, но от усталости ноги больше не держали. Девушка спотыкалась и падала, вставала и снова с трудом передвигала ноги, ставшие вдруг такими тяжёлыми.

— Хватит, — раздался над головой сердитый голос мистера Люциуса. — Спектакль окончен. Бери её, Чайна, и неси домой! Да вымой хорошенько!

Минни почти не почувствовала внушительный тычок в ребра от обманутой домовухи. Только объятья худых лапок и резкий рывок, увлекающий куда-то сквозь пространство.