Минни

Глава 2

Минни, задрав голову, стояла под мрачным октябрьским небом и смотрела на птиц. Стая диких уток, покрякивая, поднялась с озера и потянулась над парком Малфой-мэнора дальше, в лес. Девушка проводила их завистливым взглядом и плотнее укуталась в шерстяную мантию.

«Вот бы и мне так: раз и улетела! Раскинула крылья, как Феникс…»

И тут же смутилась от этой мысли, вспомнив про Орден Феникса. Почему они назвались так, ведь Феникс — символ свободы, радости? И за что они убили её родителей? За что хотели убить её? За то, что она в этой войне была на стороне Малфоев? Но что такого она могла сделать, если у неё даже палочки нет?

Вопросы со временем всё множились и множились, а ответов не было. Спрашивать у хозяев бесполезно. Домовики чуть что шарахаются и трясутся от страха, от них ничего не добиться. Книги брать нельзя — заработаешь Круцио, чтоб их всех…

«Не велено, не велено… Домовикам запрещено, домовикам нельзя…» Но я-то ведь не домовик!»

Сегодня за завтраком мистер Люциус снова говорил о каком-то Поттере. Судя по всему, он тоже принадлежал Сопротивлению.

— Лорд снова планирует с ним рандеву.

«Поттер, Поттер».

Отчего-то эта фамилия волновала её. В воспоминаниях ничего толком не всплывало, только создавалось ощущение, словно по воде идут круги от брошенного камня. Быть может, они были раньше врагами?

— Надеюсь, на этот раз всё пройдёт удачно, — заметила леди Нарцисса, отпивая чай.

«Надеюсь, ты знаешь, что у твоего мужа левое ухо оттопырено сильнее, чем правое?» — отчего-то со злостью подумала Минни, устремив взгляд на сбитые носки своих туфель.

— В этот раз ему никакие Уизли не помогут, — ухмыльнулся мастер Драко, — в операции участвуем мы с отцом.

— О! — Нарцисса строго посмотрела на обоих. — Вы должны быть очень осторожны!

— Всё пройдёт как по маслу, — ответил ей сын, бросив многозначительный взгляд на Минни, но та о чём-то глубоко задумалась и поэтому ничего не заметила.

Горничная старалась утихомирить внезапно участившийся пульс.

«Уизли? Уизли? Что это за фамилия? Обычная фамилия, но… Что-то в ней тёплое, морковное… Тёплое?»

Она внимательно следила за газетой, которую мистер Люциус бросил на край стола. На первой полосе неразборчиво темнела колдография с крупной надписью «Разыскивается Поттер. Нежелательное лицо № 1». Добыть хоть какую-то свежую информацию стало идеей фикс в последнее время. Но все газеты зловредный Лу подшивал в толстую папку и относил в кабинет мистера Люциуса, так что подобраться к прессе Минни никак не удавалось. Вот и тот экземпляр домовик утащил куда-то под мышкой…

Девушка вздохнула и оглядела неуютный по осени парк. Сегодня она сгребала с газонов прелую листву. Лу щелчком пальцев поджигал рыхлые кучки, и ветер волок горький дым вдоль голых клёнов и дубов. Тонкие ветки можжевельника и жасмина сиротливо тянули чёрные ветви к свинцовому небу и дрожали на холодном ветру.

Очищая от жухлой травы каменные сточные канавки, Минни украдкой поглядывала на высокие стены поместья. Она на мгновение обернулась. Лу колдовал с дымом, отгоняя его от поместья к озеру, и, кажется, смотрел в другую сторону.

«Проклятый шпион!»

Она недолюбливала старого эконома: казалось, что домовик вечно следил за ней, куда бы она ни пошла. Минни подозревала, что здесь не обошлось без мастера Драко, но с тем же успехом это могла быть и леди Нарцисса.

Отложив грабли и склонившись, якобы для того, чтобы поправить тёплую мантию, девушка ощупала пространство между стеной и мокрой почвой. Но нет, камень и земля смыкались плотно, не давая никакой надежды. Минни пробежалась взглядом в обе стороны, и в двадцати футах от того места, где сидела, увидела небольшую яму, будто нарочно подрытую лисицей или барсуком.

— Что это ты тут копаешься? — проскрипел за спиной Лу. — Чайна и Юна давно ждут тебя в прачечной! Ступай, лентяйка!

— Хорошо, — улыбнулась Минни, отряхивая грязные ладони.

«Кажется, стоит наведаться сюда ещё разок!»

***

В подвале прачечной было душно и жарко. У стены, отделанной цветной мозаикой, в большом тазу шустро полоскалось бельё, заколдованное Чайной, а Юна развешивала в соседней комнате уже выстиранное. Когда Юна забрала последнюю корзинку с чистыми вещами, Минни осталась одна.

Пар от утюга припекал так, что по спине градом бежал пот. Девушка гладила хозяйские простыни, так как одежду Чайна ей пока не доверяла и сама занималась всеми этими кружевными оборками и шёлковыми подкладками.

Поставив маленький чугунный утюг на раскалённую печь, горничная завернула волосы жгутом и скрепила заколкой. Затем плеснула на мятую простыню воды из хрустального графинчика и снова принялась за дело.

Сначала Минни сняла насквозь мокрое платье, оставшись в белом нижнем белье. Но пот натекал и неприятно скапливался под грудью, так что пришлось снять бюстгальтер и остаться только в трусиках. Вздохнув, девушка заперла деревянную дверь на щеколду и вернулась к гладильной доске.

Груда мятых наволочек и пододеяльников слева постепенно таяла, справа росла ровная стопка ароматно пахнущего постельного.

Минни с головой ушла в размышления о том, как бы стянуть газету из кабинета мистера Люциуса, и поэтому не сразу услышала стук в дверь.

— Юна, это ты? Погоди, я сейчас!

Она успела только подхватить платье, как снаружи раздалось громкое:

— Алохомора!

Дверь распахнулась, ударившись о стену. В прачечную, поигрывая палочкой, вошёл мастер Драко. Он замер, увидев, что горничная прикрылась платьем, под которым, похоже, ничего нет.

— Я… кажется, я закончила, сэр, — пролепетала она, хватая одной рукой бюстгальтер. — Простите, сэр, я должна идти.

— Не так быстро, Минни. Погоди-ка…

Мастер Драко загородил ей дорогу, не давая ни малейшего шанса на побег. Он медленно подходил к ней всё ближе и ближе, а Минни отступала шаг за шагом, пока не уперлась обнажённой спиной в холодную мозаичную стену.

Парень заправил за ухо выбившуюся из хвоста белую прядь и коснулся её щеки. Девушка резко дёрнулась в сторону. Он едва заметно усмехнулся, не отрывая от неё тяжелого взгляда.

— Боишься меня, а, Минни?

Видя, как капля пота скользнула с её шеи мимо колокольчиков на ключицы, а затем между едва прикрытыми грудями, Драко облизнулся.

— Ты раздета и совсем одна, надо же… Скажи-ка мне, Минни, — и снова эта интонация, превращающая её имя в половую тряпку, — ты ласкаешь себя по ночам?

От неожиданности она даже ответила, изумлённо округлив глаза:

— Что?!

— Что, сэр.

— Простите, сэр…

— Я спрашиваю, ласкаешь ли ты себя, Минни? Гладишь ли ты себя там? Запускаешь ли в трусики свои шаловливые пальцы?

Минни ощутила, что в прачечной до этого момента вовсе не было жарко. А вот теперь… В горле совсем пересохло. Она сглотнула, намертво вцепившись в платье.

«Да как он может спрашивать меня о таком?!»

— Ответь мне. Я жду.

— Я… не делаю этого… сэр.

Капля пота скатилась по спине и скользнула между ягодицами, словно чьё-то невидимое касание. Минни прикрыла глаза. От духоты кружилась голова. А хозяин Драко стоял напротив свежий, как огурчик, будь он проклят.

Конечно, она это делала! Пыталась расслабиться, когда не падала от смертельной усталости от работы, добираясь до чулана. Но ему-то об этом знать совершенно необязательно!

Его голос понизился до шёпота.

— Я думаю, ты врёшь мне, Минни. Скажи-ка, о ком ты думаешь, когда твой пальчик проникает внутрь?

Минни вздрогнула, вспомнив ночные фантазии: чьи-то крепкие мужские руки ласкали её, но лица было не разобрать. Тёплое дыхание на коже, нежные касания…

Ноги ослабели, внизу живота словно затянулся узел. Ей хотелось упасть на пол. Он был таким манящим. Холодным. И плевать, что тогда она окажется у ног хозяина. Лениво проплыла мысль: «он ведь этого и добивается… Просто сменил тактику, чтобы жертва упала прямо в руки, как созревшее яблоко… и тогда ты сама сдашься…»

Точно уловив перемену в настроении девушки, Драко ухмыльнулся и провёл по её губе большим пальцем. Он медленно потянул платье на себя, открывая её грудь.

Но тут снова настойчиво зазвенел колокольчик, на этот раз большой. Минни очнулась от наваждения и бросилась в сторону. Зовёт хозяин Люциус, но не станешь же по поместью бегать голышом. Девушка сцепила зубы и вывернула платье на правую сторону — ей казалось, что всё происходит медленно, чертовски медленно! — и натянула его на себя, вынужденно демонстрируя обнажённую грудь. Оно как назло застряло на бёдрах, и пока Минни спешно одёргивала ткань, Драко сдавил её в объятьях так, что она только охнула.

— Дразнишь меня, грязнокровка? — прошипел он. Серые глаза были так близко, что она разглядела своё отражение в его зрачках. — Сегодня я покажу тебе, чем это чревато!

Он ослабил хватку, и Минни кинулась прочь, сжав в кулаке бюстгальтер. На колокольчике появилась надпись, что мистер Люциус у себя в кабинете.

* * *

Робко постучавшись и услышав недовольное «да», она вошла, спрятав бюстгальтер за спиной. В кабинете было сумрачно и дымно, золотистые шторы задёрнуты, повсюду царил горьковатый смолистый аромат. Мистер Люциус сидел в широком кресле вполоборота к ней и смотрел, как огонь пожирает дрова в камине.

Минни сделала заученный книксен:

— Вы звали меня, сэр?

— Что тебя так задержало?

— Простите, сэр… я гладила бельё в прачечной.

«А ещё ваш сын, чёрт бы его побрал, меня лапал!»

Она смотрела, как оранжевые отблески огня румянили бледное мужское лицо, как тени углубляли морщины на лбу и в уголках глаз. Строгий костюм немного измялся от неудобной позы, воротник белой рубашки наполовину расстёгнут, шёлковый галстук торчал из кармана.

«Какая всё-таки разница между сыном и отцом: один вспыльчив, а другой спокоен и невозмутим».

Мужчина поднялся, сбросил пиджак и рубашку на подлокотник кресла и уселся повыше, держа спину прямо.

— Приступай, Минни. Крем на столе.

Горничная взяла маленькую баночку и подошла ближе, окидывая быстрым взглядом его обнажённый торс и редкие золотистые волосы на груди. Встав позади, она положила скомканный лифчик на спинку кресла и провела по плечам хозяина, будто примериваясь, затем аккуратно скрутила его длинные волосы в жгут и перебросила вперёд. Минни открыла крышку и растёрла крем между пальцами. Вкусно запахло ромашкой, мёдом и шиповником. Девушка втянула носом приятный аромат и принялась разогревать затёкшие мышцы мужчины, растирая до красноты кожу, так, что Люциус поморщился.

— Поласковей! Не бельё стираешь.

Горничная поняла, что всё ещё взвинчена словами Драко, и постаралась успокоиться. Она мягко массировала пальцами шею хозяина, легко постукивала по твёрдой спине и тут же разглаживала, но он почему-то не расслаблялся. Морщина всё так же перечёркивала его лоб, словно Люциус был сердит, а не просто чем-то недоволен. Его явно что-то беспокоило, эта глубокая складка появлялась редко, Минни изучила хозяина достаточно хорошо, чтобы понять это.

И тут её осенило.

«Да, точно! У отца иногда, особенно по осени, разыгрывалась ужасная мигрень, и я массировала ему виски, чтобы прогнать мучительную боль. Похоже, у Люциуса то же самое».

Окрылённая внезапным воспоминанием, она решила проверить свою догадку и осторожно коснулась лица хозяина, с его молчаливого разрешения нежно провела вдоль скул. Затем её пальцы опустились на линию подбородка и поднялись к вискам. Люциус постепенно расслаблялся в кресле, дышал глубже, медленнее, и Минни мысленно поздравила себя с победой, поглаживая ласковее, размереннее.

Отвлёкшись на массаж, она совсем позабыла, что перед ней взрослый полуобнажённый мужчина. Хозяин. Чистокровный волшебник. Пахнущий шиповником и кориандром. Злой колдун. В одних, чёрт возьми, брюках!

Распалённая собственными мыслями, которые пробудили слова Драко, девушка перегнулась через спинку кресла, чтобы увидеть лицо хозяина. Люциус, казалось, задремал: белые волосы раскрутились и рассыпались по плечам, лицо расслаблено, ресницы вздрагивают, рот приоткрылся. Сейчас он меньше всего походил на злого колдуна, каким обычно бывал. Минни задержала взгляд на его тонких изогнутых губах.

«Должно быть, когда он целует жену, прикусывает её верхнюю губу, потому что с такими узкими губами…»

И тут же мысленно выругала себя.

Это ведь просто массаж. Прямо как отцу. Откуда же такие «недочерние» мысли?

И тут Люциус резко открыл глаза, уставившись на горничную, низко склонившуюся над ним, словно внезапно проснувшийся хищник — на жертву, что подобралась к нему слишком близко. Девушка побледнела. Её и без того большие карие глаза стали просто огромными, губы задрожали. Она мигом отпрянула, едва успев схватить бюстгальтер и спрятать его за спиной.

«Теперь он меня убьёт. Да, точно убьёт», — подумала Минни и ляпнула:

— Простите, сэр, я просто хотела узнать, почему вон тот портрет на стене всегда пуст?

Люциус нахмурился, разом потеряв добрую половину своего очарования.

— Не твоего ума дело.

Он резко поднялся, расправил плечи и набросил рубашку. Бегло застёгивая пуговицы, маг привычно отдавал приказы.

— Сегодня будет приём в большом зале. Будешь прислуживать за столом. Иди… Пусть домовики подберут тебе что-нибудь не столь… ветхое.

Минни уже шмыгнула к двери, но его голос остановил её.

— Что это ты там прячешь?

«О, нет. Только не это».

— Ничего, сэр. Я…

Но Люциус уже шагнул к ней и взял руку, разжимая пальцы.

— Какая распущенность! Как ты смеешь ходить без белья?

Минни было так стыдно, что она не уловила в его голосе насмешку, только брезгливое осуждение.

— Я просто гладила бельё, сэр, — тихо пробормотала она. — А там, в прачечной, слишком жарко…

— Оденься немедленно!

— Хорошо, сэр, — горничная сделала очередной книксен и взялась за ручку двери.

— Сто-я-ать, Мин-ни, — протянул Люциус, явно наслаждаясь ситуацией.

Девушка обернулась, обречённо комкая в кулаке лифчик. Она уже чувствовала подвох, но ещё не понимала, где он кроется.

— Уж не думаешь ли ты, что я позволю тебе разгуливать по поместью без белья? — с напускной строгостью заметил хозяин. — Надевай его здесь. Да не медли.

Он снова сел в кресло и сложил пальцы домиком, будто предвкушая незабываемое зрелище.

«Это происходит не со мной, — подумала Минни. — Это всё сон, надо просто проснуться, проснуться…»

Она повернулась спиной к нему и лицом к двери, стаскивая платье и вознося молитвы Мерлину, чтобы никто не вошёл в кабинет именно сейчас. Это была бы просто катастрофа, может быть, всё вряд ли ограничится Круцио, возможно, её ещё и запрут в чулане без еды и воды.

Лифчик никак не желал застёгиваться. Минни нервно крутила руками за спиной и безуспешно царапала одним крючком о другой. Она уже хотела спустить его на талию, чтобы было удобнее, как вдруг тёплые пальцы коснулись её спины и ловко сцепили застёжки между собой. Девушка замерла, боясь вздохнуть. Мистер Люциус только что задержал руки на её спине дольше, чем следовало, или это ей просто кажется? И тут она услышала провокационный шёпот у самого уха:

— Нежнее, Минни, нежнее…

Горничная не помнила, как натянула многострадальное платье, как шагнула за порог в спасительную прохладу тёмного коридора. Ей казалось, она втянута в какую-то слишком хитрую игру, правила которой ей совершенно неизвестны.