Меня зовут Гудвин

Глава 9

Девять

Утром проснулся без будильника и, поскольку Эле на работу было не нужно, тихонько убрался в ванную комнату. Там умылся, а после какое-то время просто стоял и пялился на своё отражение в зеркало. Потом тяжко вздохнул и отправился мести метлой. Когда уже вывез мусор, наткнулся на тётю Тамару, и та указала на сложенные неподалёку у ворот чурбаки:

— Это что ещё такое?

— Завтра вывезу, — пообещал я, подумал и добавил: — А если кто прибрать надумает — руки оторву!

— Да кому тут дрова нужны? Центральное отопление у всех!

— Но не у меня.

— Вывези! Не дело двор захламлять.

— Сказал же: завтра!

Когда вернулся в комнату, Эля уже проснулась и вертелась перед зеркалом на открытой дверце шифоньера в своём новом купальнике.

— Давай на пляж сходим? — предложила она.

— Я через день на пляже, мне хватает.

— Ну, Гудвин! Зря, что ли, купальник покупала? Его выгулять нужно!

— Так вперёд!

— Не будь букой! — потребовала Эля. — Сходим на пляж завтра? У тебя же завтра выходной?

— Завтра дел по горло, — предупредил я.

— Ну тогда я сегодня к тебе приеду.

— Приезжай, только предупреждаю сразу: я там работаю, а не загораю.

— Фу таким быть!

Я бы мог возразить, что «фу» — это когда завтраки не готовят, но диалог и без того чем дальше, тем сильнее напоминал семейную сцену, поэтому перевёл его на другую тему.

— И как тебе Тони?

Эля пожала плечами и чуть приподняла ладонями груди, умещая их в малость тесноватом лифе купальника.

— Милый мальчик, — произнесла она без особого восторга в голосе.

— С жильём, пропиской и нормальной работой, — многозначительно произнёс я. — И он разделяет твою тягу к великой эльфийской культуре!

Медсестра закатила глаза.

— Он обычный почтальон, Гудвин! — парировала она. — И к тому же — вегетарианец!

— И что с того? — не понял я. — Не городской же, нормальный орк!

— Вегетарианцы от городских недалеко ушли. Ну сам посуди — что с травоядных взять? Не заводят они меня, мне хищник и добытчик нужен.

— Я тоже мяса не ем!

— Только мясо и не ешь! Ты у меня перспективный!

Ты — у меня?

Мать!

Эля завела руки за спину, намереваясь развязать тесёмки купальника, но я склонять её к утренней зарядке не стал, быстренько переоделся и поехал на курсы. Там в буфете плотно позавтракал, благо в карманах прибавилось деньжат. А вот настроение было ни к чёрту, но на самокопание уже не осталось времени — начались занятия.

На пляже я, к своему немалому удивлению, застал Эда, но надолго там мой напарник не задержался.

— Подежурь пока, — попросил он, — а я на толкучку схожу, пласты посмотрю.

— Погоди! — придержал я его, оценив силу ветра и высоту волн. — Мы сегодня точно работаем?

— Точно, — с обречённым вздохом кивнул островной орк. — И гляди в оба: солнце, волны, выходной — это прям хуже не бывает. Всё, чао! Щасвернус!

И он поспешил в сквер, где по выходным собирались букинисты, нумизматы и меломаны, а я огляделся и счёл обеспокоенность напарника отнюдь не беспочвенной. Ещё только половина одиннадцатого, а уже тут и там отдыхающие покрывала на песке расстелили. И чуть ли не каждый второй с надувным матрасом или автомобильной камерой!

Раздевшись, я забежал в необычайно тёплую воду, сплавал до буйков и обратно, после отправился на спортплощадку, но толком позаниматься не получилось, поскольку люди и нелюди полезли в озеро, и пришлось фланировать по пляжу, контролируя количество голов, которое должно торчать над водой. И то волной кого накроет, то надувной матрас перевернётся. Отдыхающим — веселье, мне — нервотрёпка.

К счастью, Эд надолго на барахолке не завис и вскоре притопал к спасательной вышке, принялся резкими свистками призывать отдыхающих к порядку. Я с облегчением перевёл дух, окинул взглядом пляж и покачал головой, поскольку намечался аншлаг. И никаких пожарных норм — сколько горожан сумеет сюда набиться, столько и набьётся.

На волнах блистали солнечные отсветы, у меня заломило глаза и разболелась голова — опустил пониже на лицо панаму, но это нисколько не помогло. Зато когда перевернулся один из перегруженных разномастной мелюзгой надувных матрасов и пришлось лезть в воду, то не только освежился и взбодрился, но и проорался, дав выход раздражению.

Несколько раз приходилось плыть на служебной лодчонке к буйкам, куда отдрейфовывали разнообразные плавательные средства, дабы вернуть их и в первую очередь их владельцев к берегу, дважды выволакивал на мелководье накрытых волнами пловцов, постоянно собачился с не ценившими столь плотную опеку отдыхающими. К обеду вымотался сверх всякой меры, а только вернулся из столовой и наткнулся на Элю, заявившуюся на пляж в сопровождении двух подружек.

Выглядели те несказанно монументальней моей сожительницы, и я невольно даже подумал, что другую такую могу и не найти, но уже после пяти минут общения с этой троицей окончательно уверился в правильности принятого решения. Может, Гу по гороскопу и подходил Эле наилучшим образом, да только я — не он. Мне такого не надо. Опять же, все эти гороскопы — сплошное антинаучное надувательство, просто один из способов законного отъёма денег у доверчивых простофиль.

— Искупаемся? — предложила приобнявшая меня Эля.

— Работаю! — отмахнулся я, и тут перевернулась автомобильная камера — кого-то накрыло ею, и мы с Эдом наперегонки бросились вытягивать из воды расшалившуюся мелюзгу.

— А она у тебя фигуристая, — подмигнул мне напарник. — Есть за что подержаться!

— Хочешь — познакомлю?

— Не! Мне более компактные нравятся! — рассмеялся в ответ островной орк.

Я только вздохнул.

— Мне тоже, Эд. Мне тоже.

— И в чём проблема? — Напарник обвёл рукой пляж. — Выбор на любой вкус и цвет! Лучшие образчики! Прям как на выставке достижений народного хозяйства!

Я отмахнулся от него и поднялся на вышку, дабы уже совершенно точно ускользнуть от Эли. Взялся обозревать пляж, попутно задумался, как быть дальше. Ещё немного, и меня в ЗАГС потащат, а не хочется. Нет, ясно и понятно, что могу пойти — и непременно пойду! — в отказ, но стоит ли доводить дело до скандала? А если она вдруг залетит?

Кое-какой жизненный опыт подсказывал, что в иные ситуации проще не попадать, нежели потом из них выпутываться, так что подумал-подумал и наметил ряд антикризисных мер. Перво-наперво решил в кратчайшие сроки застелить пол в своей полуподвальной комнатушке, дабы иметь возможность в любой момент туда съехать. Вторым пунктом в моём плане значилась покупка резинотехнических изделий известного назначения. И ещё стоило попытаться расшевелить Тони…

— Гудвин!

Крик вырвал из задумчивости, я встрепенулся и увидел забегающего в воду Эда. Он нырнул и поплыл, я соскочил с вышки и рванул следом, только — поздно! Не уследил! Проворонил!

Вытащенная на берег гномиха не подавала признаков жизни, вокруг моментально образовалась толпа, и я рыкнул:

— Расступитесь! Звоните в скорую! Зовите врача!

Кто-то протолкался через зевак и рванул к спорткомплексу, а Эд взялся делать искусственное дыхание, но хоть вроде бы и сумел освободить лёгкие пострадавшей от воды, сколько ни пытался, запустить её сердце так и не смог. Кто-то заголосил, кто-то заплакал.

И — не расходятся.

Мелькнула мысль, что запросто могут впаять халатность, да и жалко было захлебнувшуюся всего-то в десятке метров от берега дурынду, так что я решительно отпихнул назад подскочившего к нам светловолосого бородача, опустился на корточки и потеснил Эда в сторону.

— Отойди!

Обращаться с дефибриллятором учили на курсах, и пусть под рукой у меня сейчас этого замечательного прибора не было, но сотворить электрические разряды я мог и сам. Только бы с этим не переборщить! Какая там сила тока должна быть?

Я положил ладони на грудь утопленницы и разжёг в себе раздражение на всех и вся, вытолкнул его из себя.

Разряд!

Послышались удивлённые возгласы, разбежались по мокрой коже искорки, но гномиха даже не дёрнулась, что меня попросту взбесило.

Да как так-то? Что делаю неправильно⁈

Разряд!

Я чуть откорректировал характер воздействия, при этом заметно его усилив, и конечности утопленницы легонько дрогнули. Есть контакт!

— Пульса нет, — разочаровал меня Эд.

Сильнее! В третий раз я отбросил осторожность, и едва с силой тока не переборщил, но зато коренастая женщина сильно вздрогнула и пришла в себя: захрипела и перевернулась на бок, её вырвало.

— Уф-ф! — протяжно выдохнул Эд. — Пронесло!

Прибежал фельдшер из медкабинета спортобщества, разогнал всех, но отдыхающие так на нас и пялились, возбуждённо переговариваясь, пока не притопала бригада скорой помощи. Необходимости в оказании неотложной помощи на месте уже не было, и гномиху уложили на носилки, понесли к машине, а мне врач сказал:

— Неаккуратно сработал. Могут ожоги остаться.

Я только руками развёл.

— Меня такой ерунде не учили! На днях только третий разряд получил.

— Третий? — поразился врач. — Чёрт! Ещё повезло, что ты ей потроха не поджарил!

Он поспешил вслед за санитаром и фельдшером, а мы с Эдом двинулись к наблюдательной вышке.

— Тебе, поди, медаль теперь обломится? — пихнул я в бок притихшего напарника.

— Выговор мне обломился за ненадлежащее выполнение трудовых обязанностей! — буркнул тот в ответ. — Вот если б её кто посторонний спас — тогда да, а я не уследил. Мы не уследили.

— Но от халатности отпетляли?

— Отпетляли, — кивнул Эд. — Ты сразу не убегай никуда, объяснительные писать будем.

Остаток смены прошёл всё так же суматошно — разве что никто больше не утонул. Ближе к вечеру волны заметно усилились, но пляж не закрыли, мы только не пускали никого в воду с надувными матрасами, камерами и кругами. Устал в итоге как собака, но в первую очередь морально, поэтому после написания объяснительной отправился в спортзал и битый час грёб, грёб и грёб там на тренажёре.

Поужинал в столовой при больнице, прошёл медосмотр, заступил на дежурство. На выезде традиционно уже снял с пожарного щита топор, и Гоша фыркнул:

— Ты б купил уже себе собственный!

— В скорой наш водитель на складе получил, — заявил я в ответ.

— Я — не он! — хохотнул шофёр. — Факт!

Юз разлепил покрасневшие глаза и с неприятной ухмылкой выдал:

— Труба пониже, дым пожиже?

— Труба у меня что надо! — рассмеялся Гоша. — Всем бы такую!

— Ой, да завали! — ожидаемо прозвучало в ответ.

Ну и поехали, поехали, поехали. Первую половину смены едва ли не сплошняком шли вызовы к бессознательным гражданам — преимущественно те находились в состоянии алкогольного опьянения, но парочкой по моему настоянию занялись бригады, обслуживавшие пси-блок. Уже за полночь нас стали направлять на почечные колики, жар, пищевые отравления и подозрения на аппендицит, такой вот бытовухой до самого утра и занимались.

Мне б спать завалиться, только когда бы? Весь день едва ли не по минутам расписан. И не день даже, а сутки!

Раздевалка, столовая, курсы, барахолка… С Тони мы условились встретиться на трамвайной остановке — там я стилягу с цветастым импортным полиэтиленовым пакетом и отыскал.

— На продажу пластинки принёс? — поинтересовался, угадав содержимое пакета.

— На обмен. Точнее — одни продам, другие куплю, — пояснил Тони. — А у тебя что?

Я вытащил шахматный учебник, который как прихватил вчера с собой на пляж, так ни разу и не открыл.

— Интересует?

Стиляга скорчил гримасу.

— Не моё!

— А как тебе Эля?

Тони аж остановился.

— А что с ней?

— Понравилась? — спросил я в лоб.

— Очень симпатичная, — признал стиляга. — Но я к ней не клеился!

— Идём! — позвал я и первым зашагал к парку, оглянулся. — А чего не клеился-то, кстати?

— Она же с тобой!

— Сегодня со мной, завтра с тобой. Родители ещё не наседают, что жениться и детей заводить пора? — Физиономию моего знакомца явственно перекосило, и я легонько пихнул его рукой. — Ну вот! И где ты ещё такую найдёшь? Она как эльфийка, только зелёная! К тому же из ваших. Вон вы как о музыке чесали!

Тони вновь остановился и уставился на меня.

— Ты к чему это, Гудвин? Чего ты мне её сватаешь? Надоела? Или залетела?

— Почему сразу — надоела? — улыбнулся я. — Просто если вы распишетесь, и она к тебе съедет, попытаюсь в её комнату заселиться. Хорошая же комната, а?

— Так сам с ней и распишись!

— Я не настолько меркантилен, чтобы жениться из-за жилплощади. А вот вы друг другу подходите.

Стиляга покачал головой.

— Нет, не потяну.

Он зашагал по тротуару, я поспешил следом.

— В смысле не потянешь? Да ты на эльфиек, поди, в разы больше тратишь! Какие у неё запросы-то? Ещё и сама работает!

У входа в сквер начали попадаться разложившие на скамейках и картонках свои собрания букинисты, а некоторые так и вовсе выставили на асфальт открытые чемоданы, и Тони сделал вид, будто чем-то заинтересовался, но сразу бросил валять дурака и пояснил:

— Не финансово не потяну. Физически.

— В смысле?

— Я ж вегетарианец! С эльфийками это не мешает, им меня даже многовато бывает, а с нашими сколько ни сходился, ничего путного не получалось. Сплошное разочарование. Неделю-две ещё туда-сюда, а потом как на пустое место смотреть начинают. Не чувствуют, говорят, во мне самца. Не хватает у меня на наших жизненных сил.

— Ты просто программируешь себя на неудачу! Это всё низкая самооценка!

— Это всё диета, Гудвин! И я ничего менять не собираюсь! Давай больше не будем об этом.

Я тяжко вздохнул и протрубил:

— Тру-ту-ту! — Потом нагнал стилягу и спросил: — А если хотя бы рыбу начать есть?

Тот фыркнул.

— Нельзя начать есть рыбу и не начать есть мясо! Знаю, о чём говорю! У меня о-го-го сколько срывов поначалу было! Никакой аутотренинг не помогал, пока полностью от всего не отказался. А так — нормально! Четвёртый год держусь!

— Поморские эльфы рыбу едят, а мясо — нет.

— Ну а я орк!

Тони начал нервничать, но я предпринял последнюю попытку стилягу переубедить.

— А если гипноз?

Тот сделал вид, будто меня не услышал. К этому времени мы уже проталкивались через заполонившую дорожки парка публику: где-то было свободней, а к иным скамейкам не смогли бы пробраться, даже возникни вдруг такое желание. Больше всего интереса у горожан вызывали книги, но хватало тут и коллекционеров монет, марок и даже значков. А вот с пластинками, бобинами и кассетами никто на глаза не попадался — не иначе меломаны собирались где-то на задворках, что и объясняло опасения Тони уйти оттуда ни с чем.

Вот только обчистить карманы могли и на людях — продолжая шагать по дорожке, я начал бдительно поглядывать по сторонам, благо превосходил ростом большую часть заполонивших парк коллекционеров и книголюбов, но никаких подозрительных личностей не заметил, зато углядел парочку тёмных эльфов с красными нарукавными повязками дружинников. Как видно, криминогенная обстановка тут вызывала опасение не только у стиляг.

Тони вдруг встрепенулся и повернулся ко мне.

— Гудвин, подержи пока, а то мне пластинки отдать нужно.

Он протянул какой-то газетный свёрток, я подставил пакет с учебником.

— Кидай.

— Спасибо! Подожди, сейчас вернусь.

— Не отоварят тебя?

— Нет, пластинки знакомый заберёт, — пояснил Тони. — А за новыми вместе пойдём.

И он помахал кому-то рукой, но кому именно — я не понял, поскольку мы тут были далеко не единственными орками. Да и мало ли знакомых у Тони не из наших?

— В шахматном клубе меня ищи! — предупредил я, нисколько не сомневаясь, что так уж быстро стиляга не освободится.

Пока покупатель пластинки на предмет царапин проверит, пока количество треков сверит, дабы неликвид с переклеенным яблоком в свою коллекцию не заполучить — куча времени пройдёт. Плавали, знаем!

Да и не обчистят Тони на всеобщем обозрении. А обчистят — сам виноват. Я ему в няньки и не нанимался. Эльку он не потянет! Вегетарианец сраный!

Зевнув, я помотал головой, прогоняя сонливость, сориентировался на местности и двинулся в нужном направлении. Наводнившие парк коллекционеры и книголюбы потеснили шахматистов, но мой знакомый старикан отвоевал у захватчиков стол, сидел за ним в гордом одиночестве и решал этюд.

— Гражданин! — перекрыл гомон толпы чей-то требовательный окрик, но я не обратил на него внимания и уселся напротив пожилого шахматиста, положив пакет на скамейку рядом с собой.

— Снова ты! — трагически вздохнул пенсионер.

— Ага! — улыбнулся я, хоть играть сегодня и не собирался, просто опустился перевести дух.

И тут вновь послышалось:

— Гражданин!

Я повернулся и недоумённо уставился на темноволосого мужчину лет двадцати пяти, если подходить к определению возраста человеческими мерками.

— Отвали! — потребовал я. — Кто не успел, тот опоздал!

Брови поморского эльфа недоумённо взлетели на лоб.

— Что, простите?

— Занято, говорю! Мест нет! — отрезал я, начиная подозревать, что привязался ко мне отнюдь не шахматист.

Серые брюки и пиджак, белая сорочка, неброский галстук, промятая посерёдке шляпа — вроде бы клинический интеллигент, а повадки не те. И взгляд тяжёлый.

Как пить дать — мент!

И точно: миг спустя в руке надоеды будто сами собой возникли красные корочки.

— Милиция!

Сидевший напротив меня старик рассмеялся и даже в ладоши хлопнул от избытка чувств.

— Ну наконец-то вы его арестуете!

Опер безмерно удивился и спросил:

— А есть за что?

— Разумеется! Он ужасно играет в шахматы! Впустую убивает моё время!

Милиционер в штатском вроде как заколебался, и тогда на меня указал присоединившийся к нему дружинник.

— Он точно с ним разговаривал! Вместе шли!

Неприятно поразило осознание, что дело в притащившем меня сюда Тони, а ещё вспомнился переданный им газетный свёрток, но виду я не подал и уточнил:

— Это вы о чём?

Поморский эльф на вопрос не ответил и уточнил:

— Один сюда приехал?

— Один, — подтвердил я, поскольку так оно и было.

— Но он точно с ним разговаривал! — продолжил настаивать дружинник. — Я своими глазами видел!

Я пожал плечами.

— Посоветовал бы проверить зрение, но пока просто не понимаю, о чём речь.

И тут два типа в штатском подвели к нашему столу бледно-зелёного с расстройства Тони, который упорно смотрел себе под ноги.

— Сожрать успел! — пожаловался оперу крепко сбитый человек, придерживавший стилягу под левую руку. — Только ноги остались.

Его напарник буркнул:

— Надо срочно его на промывание везти. Бумага плотная, не успеет перевариться!

Пожилой шахматист с интересом уставился на Тони:

— Это что ж он такое натворил?

Поморский эльф вопрос проигнорировал и спросил у меня:

— Точно не общался с этим гражданином?

Дружинник набычился, обиженный недоверием милиционера, а я прикрыл рот ладонью, широко зевнул и мотнул головой.

— Почему не общался? Общался.

— Но ты же сказал, что один сюда приехал!

— Так я и приехал один. С этим от трамвайной остановки шли.

Рекомендовавший устроить промывание желудка сотрудник тотчас потребовал у стиляги объяснений:

— И чего врал тогда, что ни с кем не разговаривал?

Тони продолжил молча пялиться на носки своих туфель, а я сообразил, что дело пахнет жареным, и хохотнул.

— Застеснялся, видать! — И, не дожидаясь расспросов, принялся вешать милиционерам лапшу на уши: — Он сначала с музыкой пристал — пластинками забугорными интересовался, а я ж не меломан, я больше по шахматам! — Уповать на невнимательность оперов не приходилось, мой пакет не заинтересовать их попросту не мог, так что я спокойно запустил в него руку и выудил шахматный учебник, показал его старикану. — Вот прочитаю и буду тебе шахи с матами ставить! А одного не хватит — у меня и второй есть!

— Не отвлекайся! — потребовал эльф. — Дальше что было?

Отличный вопрос, ля! А что же было дальше? Почему бы Тони молчать о нашем общении, если это был пустой трёп о пластинках?

И что он сожрать мог? Что за «ноги» остались?

Свёрток! Газетный свёрток был формата десять на пятнадцать сантиметров и достаточно толстым, чтобы в нём могла находиться пачка фотографий.

Ноги, фотографии, уничтожение улик…

Порнография?

В голове само собой щёлкнуло и выскочила справка: статья двести двадцать восемь — изготовление или сбыт порнографических предметов, срок до трёх лет. И пусть я вопросы о содержимом своего пакета будто невзначай извлечённым из него учебником вроде как снял, но так недолго за компанию с Тони на нары присесть!

— Дальше он чего-то вокруг да около ходил, — заявил я на голубом глазу. — О великой эльфийской культуре плёл, ну а потом ни с того ни с сего спросил, где можно плакат или хотя бы фотографии с голыми эльфийками купить. Мол, наши его не возбуждают, только эльфийки.

Тони не утерпел и встрепенулся, заставив напрячься придерживавших его под руки сотрудников в штатском.

— Не было такого! — зло выдал он. — Я вегетарианец, а не импотент! А эльфийки меня чисто эстетически привлекают! — Тут он вспомнил о своём положении, вновь уставился под ноги и глухо произнёс: — И мне бы в нижнем белье снимков хватило!

На нас стали обращать внимание, коллекционеры зашушукались.

— Помолчи! — потребовал опер, уточнил у меня: — Так он продавать собирался или покупать?

— А я знаю? Мне он ничего не предлагал. — И я развернулся к столу, поторопил старикана: — Ты выставляй фигуры, выставляй!

— Второй что говорит? — уточнил поморский эльф.

— В отказ идёт. Говорит, не его карточка была.

— И больше ни у того, ни у другого ничего нет?

— Нет.

По спине пробежались мурашки, но я не сбился и продолжал расставлять по доске фигуры.

— Ладно, в отделении разберёмся! — махнул рукой опер в штатском. — Уводите его! — И мне сказал: — Ты тоже с нами поедешь!

— На кой? — будто бы удивился я.

— Показания дашь.

— Дружинники пусть показания дают. А у меня законный выходной. Нужны показания — либо на месте снимайте, либо выписывайте повестку.

— Документы есть с собой?

Я вытащил из кармана паспорт и протянул его эльфу. Тот переписал в блокнот мои установочные данные и уточнил.

— Работаешь где?

— Санитаром в скорой.

Одним голословным утверждением я не ограничился и предъявил служебное удостоверение. Но и когда милиционер оставил в покое, никакого облегчения я не выказал и хмуро бросил престарелому шахматисту:

— Ходи!

— Весело живёшь, смотрю! — отметил тот, сдвигая белую пешку на две клетки вперёд.

— Обхохочешься просто! — буркнул я и заглянул в учебник.

С ментов станется кого-нибудь из оперативников в штатском или добровольных помощников поручить за мной приглядеть. Легенду надо выдерживать от и до, хоть и не терпится поскорее от оставленного стилягой свёртка избавиться.

Вот только стоит ли с этим спешить? Как бы потом за него не спросили.

Ладно! Сначала посмотрю, что внутри, а после решу. Только бы на выходе из парка не прихватили.

Надо бы научиться пси-энергию в огонь переводить. Тогда — пуф! — и нет улик!

Красота, да и только!

Партию я самым постыдным образом проиграл, но настаивать на реванше не стал, сунул учебник в пакет, кивнул на прощание безмерно довольному собой пенсионеру и потопал на остановку, напряжённо размышляя о том, как же меня угораздило едва не загреметь на ровном месте за решётку.

Я же умный! Умный и опытный!

Так что случилось? Почему не насторожился?

Не ожидал подвоха от травоядного Тони? Расслабился? Не выспался?

Или незаметно для себя самого отупел? Или чтение, устный счёт и шахматы лишь замедляют деградацию мыслительных процессов, делают её не столь очевидной?

Гудвин, верни мне старые мозги!

Передёрнуло, начал пуще прежнего проталкиваться через толпу, но сразу опомнился и лезть на рожон перестал.

Не выспался! Я просто не выспался! Да и выкрутился же! Не сплоховал!

Но каков жук Тони!

Накатила злость, и я заставил себя успокоиться. Не имело смысла зацикливаться на случившемся, следовало сосредоточиться на ближайшем будущем. На повестке дня стояло два вопроса «что делать» и «какую выгоду я смогу из случившегося извлечь».

Как поступить с газетным свёртком? Что стребовать за его возвращение?

Кое-какие мысли у меня на сей счёт имелись, но для начала требовалось во всём разобраться, а с этим возникли определённого рода сложности. В то, что за мной установили наблюдение, я не верил, пусть и не преминул встать на задней площадке, дабы отслеживать катившие за трамваем автомобили, но и возиться со свёртком в вагоне нисколько не хотелось. Мало ли кто через плечо заглянет? Да и отпечатки пальцев оставлять не следовало. Лишнее это.

И как быть? Закинуть в шкафчик на работе?

Но только подумал об этом и сразу покачал головой. Тони может расколоться в любой момент, а тогда точно проведут обыски по месту жительства и работы. Влипну!

С другой стороны, пока не вернусь в общежитие, ментам меня не отыскать — от этого и следовало плясать. Будет ещё до вечера время со всем разобраться!

Витя Бабаев уже ждал меня у больничных гаражей.

— Поехали! — махнул черноволосый коротышка, выкинул окурок в урну и забрался в кабину стоявшего тут же грузовика.

Я присоединился к нему, захлопнул дверцу и спросил:

— Куда?

— Тут рядом! — неопределённо ответил гном. — Да не бойся, успеем с дровами управиться! Ты сам-то к ним каким боком? Заготовитель, что ли?

— Тополь на территории срубили — от него так и так избавляться надо.

— Тополь? Тю-ю! Разве ж то дрова?

— На халяву уксус сладкий.

— Это всё понятно, — согласился со мной Витя. — Но твой интерес в чём?

Я неприязненно поморщился, но посылать шофёра куда подальше не стал, пояснил:

— Дрова ж наколоть надо. Вот и пятёрка!

— Молодец! — похвалил меня Витя. — Это по-нашему!

Ехали мы и в самом деле не слишком долго, минут через десять Бабаев повернул с дороги к обветшалым двухэтажным домам, возле одного из которых уже стояла строительная техника.

— Расселяют! — пояснил гном.

Во дворе нас дожидалось гномье семейство. У подъезда горой высились какие-то тюки и чемоданы, стояли диван со снятыми боковинами, телевизор и холодильник. Суетились женщины, бегали дети. Всех взрослых мужчин — пожилой крепыш с окладистой бородой устаревшего фасона.

— И даже не опоздал! — пробасил он одобрительно.

— Ещё и грузчика привёз! — указал на меня Витя.

— Идём в дом, зелёный!

Обращение нисколько не понравилось, но в бутылку я не полез, сунул свой пакет под сиденье, прошёл в квартиру вслед за главой гномьего семейства и особо даже не удивился, обнаружив в комнате пианино. В прошлой жизни точно бы ругнулся с досады, ну а тут только плечами пожал.

Нормально! Вытащим! Не рояль же! Ещё и первый этаж!

Вынести музыкальный инструмент во двор и в самом деле не составило особого труда, а там Виктор откинул задний борт и положил доски, по которым мы пианино в кузов и закатили. Пришлось напрячься — не без этого, но справились втроём. Дальше погрузили холодильник, телевизор и диван, а остальные пожитки оказались существенно легче — с ними справились в два счёта.

— Вы езжайте тогда! — пробасил пожилой гном. — Мы своим ходом доберёмся!

Я выразительно постучал пальцами по запястью.

— Витя, время!

Пожилой крепыш понимающе улыбнулся.

— Не беспокойся, зелёный! Там уже ждут.

— Ждут, ага! — подтвердил Виктор. — Поехали!

Забравшись в кабину, я будто невзначай проверил сунутый под сиденье пакет, но доставать его не стал. Разместился кое-как, устроил поудобней ноги и задремал. Так всю дорогу и проспал, уже только в самом конце пути меня пихнул в бок Виктор.

— Ну ты здоров храпака давить!

Я продрал глаза, глянул в лобовое стекло и обнаружил, что приехали мы в новый район с типовыми панельными девятиэтажками, одинаковыми и безликими. Какие-то дома красовались пустыми окнами, возле других ещё высились подъёмные краны и стояли строительные вагончики, тянулись сколоченные из горбыля заборы. Некоторые высотки уже сдали, а вот о благоустройстве территории пока даже речи не шло. Всюду торчали из земли ржавые трубы, проглядывали бетонные коробки канализационных коллекторов, тянулись замощённые кирпичом и досками пешеходные дорожки. Дорога была разбита тяжёлой техникой, после недавнего дождя на ней хватало луж и чернела грязь.

Прямо перед нами, покачиваясь на колдобинах, полз ещё один грузовик с пожитками новосёлов, следом пристроилась какая-то легковушка. Засядет — только выдёргивать, своими силами вытолкать уже не получится.

Заселялась одна из девятиэтажек на отшибе у берёзовой рощицы, её двор уже заасфальтировали, у подъездов стояли два грузовика, автобус и три легковушки, а только мы приткнулись на свободное место, и тотчас подбежали два черноволосых крепыша.

— Всё привезли? — спросил один у Бабаева.

— Всё, — подтвердил тот.

— Витюша, ты тогда присмотри за пожитками, а то сопрут.

— Так уж и сопрут!

— Да хватает шустрил!

Второй гном ухмыльнулся.

— И хлипковат ты пианину на четвёртый этаж поднимать!

Виктор кивнул.

— Это да. Корячьтесь сами!

Он выбрался из кабины и откинул задний борт, а мы втроём начали выгружать пожитки и таскать их по лестнице на четвёртый этаж. Лифт ещё не запустили, и на лестницах приходилось с черепашьей скоростью тащиться за грузчиками с габаритной мебелью или жаться к стенам на обратном пути, ну а потом мы и сами поволокли холодильник, тут встречные уступали дорогу уже нам. И вишенкой на торте — пианино. Пока поднимали его, собрали немало матерков.

— Вот же повезло соседям! — заржал какой-то эльф. — Гномы с пианино? Верните меня обратно в коммуналку!

— После коммуналки никакое пианино не страшно! — буркнул один из помогавших мне крепышей. — Фантазёр, ля!

— Шевелись, борода! — прозвучало в ответ. — Нам ещё сервант поднимать!

На узких лестницах и площадках между пролётами было особо не развернуться, но дотащили как-то, внесли в квартиру, пристроили в детской с уже поклеенными обоями.

Оставив гномов наводить порядок, я спустился во двор и спросил Витю:

— Едем?

Тот кивнул.

— Погнали!

Но только забрались в кабину, и по дверце со стороны водительского места хлопнул ладонью мордастый мужик в очочках, коричневом костюме и сдвинутой на затылок шляпе.

— Шеф, до города не подкинешь?

Витя указал на меня.

— Видишь, мест нет.

— Да я и в кузове нормально доеду!

— Не положено!

— Шеф, ну войди в положение! Я ж до остановки не дойду, утону!

— А штраф кто платить станет?

— Сам заплачу!

— Мне дырки в правах без надобности!

— Держи трояк за риск!

Виктор от трёхрублёвой банкноты отказываться не стал, взял деньги и уточнил:

— Тебе куда?

— Мне не куда! — хохотнул воспрянувший духом мужик. — Мне отсюда!

— Лезь в кузов!

Дважды просить попутчика не пришлось, он подхватил с земли обтянутый кожей чемодан и легко перебросил его через борт, следом ловко забрался сам и хлопнул ладонью по крыше кабины.

— Поехали!

И вновь меня растрясло — сам не заметил, как задремал.

— Гудвин! Гудвин, ля! Говори, куда ехать!

Я встрепенулся и обнаружил, что грузовик стоит на светофоре. Перекрёсток оказался знаком, показал налево.

— Поворачивай! Где семейное общежитие знаешь?

— Найду, — проворчал Виктор.

И — нашёл, не заблудился.

— Задом к воротам сдай, — попросил я и внимательно огляделся, но всё было спокойно, да и во дворе прибывших по мою душу сотрудников правоохранительных органов тоже не обнаружилось. Зато оказалось, что наш попутчик так кузов грузовика за время поездки по городу и не покинул. Он спрыгнул на землю, водрузил на голову шляпу, протянул руку Виктору:

— Благодарю! — И вдруг поинтересовался: — Сколько за переезд берёте?

Гном откровенно замялся.

— Э-э-э…

— Леонид Борисович! — представился мужик и пояснил: — Нашему НИИ квартиры выделили, а с собственным транспортом беда, да и работники умственного труда к труду физическому не приспособлены. У кого язва, у кого грыжа, у кого научная степень… — Он улыбнулся и предложил: — Четвертной на двоих, а?

Виктор поскрёб затылок.

— Есть о чём подумать…

Ну а я ни о чём думать не стал, откинул задний борт и сказал:

— Можно, но я через день работаю.

— Так и переезжают люди не каждый день! — рассмеялся Леонид Борисович, достал записную книжку и попросил шофёра: — Телефончик дай на всякий случай…

Доски я ставить наискось не стал, принялся грузить чурбаки в кузов без них, благо совсем уж неподъёмными те не были, не надсадился. Когда, изрядно упрев, поднял и закрепил задний борт, Леонид Борисович уже ушёл. Я забрался в кабину и скомандовал шофёру:

— Давай в «Медик»! Знаешь такой?

— Садовое товарищество? — уточнил Витя и кивнул. — Знаю.

Я попытался устроиться поудобней, дабы в дороге подремать, но не тут-то было.

— Ну так интересует тебя подработка? — спросил гном. — Четвертной на двоих — нормальные деньги так-то.

— Не погонят тебя за левак?

— Мои заботы! — отрезал Виктор.

В приработке я пока особо не нуждался, но и отказываться от лёгких денег причин не видел.

— Обращайся, обсудим. Я так-то в ночь, но день через день на другой работе занят.

— Понял, — кивнул шофёр. — Если Шляпа что дельное предложит — найду.

У ворот садового товарищества вновь сидел на лавочке сторож — то ли и вправду на общественных началах, то ли попросту самозванный. Но ругаться с ним Витя не стал и по первому же требованию предъявил путевой лист.

— Дрова привезли? — щурясь, пригляделся к документам старикан. — Это дело! Зима близко!

Он вернул бумаги и самолично распахнул створки, Витя отсалютовал ему и заехал на территорию садового товарищества. На нужном перекрёстке он минут пять пытался развернуться, я даже предложил:

— Да давай здесь выгружу!

Гном фыркнул.

— А обратно я так до ворот и буду задом сдавать?

Кое-как он повернул в противоположную сторону от участка Людмилы, после чего воткнул заднюю передачу и медленно-медленно подъехал к знакомой калитке. Я выбрался из кабины, не став на сей раз оставлять под сиденьем свой пакет, и постучал железным кольцом.

— Хозяева!

— Иду-иду! — отозвалась Людмила. Она распахнула калитку, подпёрла её клином и протянула мне бутылку водки. — Это шофёру.

— Передам.

— Понадобится что — зови.

Кадровичка ушла, а я сунул бутылку в пакет, после чего откинул задний борт, забрался в кузов и начал один за другим скидывать из него на землю чурбаки. Затем махнул рукой Виктору.

— Всё!

Гном обошёл грузовик и задумчиво глянул на меня.

— Может, бутылку продашь? Вот на кой она тебе?

— Пять рублей, — объявил я цену раза в полтора выше магазинной.

— Спекулянт! — фыркнул Витя, поднял задний борт и забрался в кабину.

Грузовик выдал из выхлопной трубы струю чёрного вонючего дыма и уехал, а я один за другим закатил на территорию садового участка все чурбаки, закрыл калитку, прихватил пакет и отправился на поиски Людмилы. Та подрезала вишню, обернулась и сказала:

— Колун в сарае!

— Сегодня без помощника? — улыбнулся я.

— Променял мать на футбол! — рассмеялась в ответ дамочка.

Я комплиментов её фигуре отпускать не стал — и без того проблем как у дурака фантиков! — дошёл до сарая, заодно подкатил к нему один из чурбаков, а внутри обнаружил не только увесистый колун, но и брезентовые рукавицы. Мозолить ладони нисколько не хотелось, прихватил их тоже.

Разделся до трусов, размахнулся и засадил лезвие топора в дерево.

Облом!

В итоге с первым чурбаком я провозился никак не меньше четверти часа, со вторым дело пошло веселее, ну а с третьим расправился если и не в два счёта, то уже достаточно уверенно. Приноровился, выверил силу удара, втянулся в ритм.

Время от времени приходилось прерываться, дабы скидать полешки к дальней стене сарая, а потом пришла Людмила и принялась собирать дрова.

— Баню вытоплю, — пояснила она.

Тут-то с соседнего участка её и окликнули:

— Людмила, а не сдашь своего доброго молодца в аренду? А то нам тоже на следующей неделе дрова привезут!

— А он не мой добрый молодец, он свой собственный! — рассмеялась кадровичка.

— Пять рублей за два куба, и стану вашим добрым молодцем! — поддержал я шутку, про себя решив, что грузчиком зарабатывать несказанно проще.

Но подумал-подумал и своё мнение переменил. Погрузка-разгрузка — это ж сплошная нервотрёпка! Не приведи господь — уронишь или стукнешь, а тут орудуй топором в своё удовольствие на свежем воздухе. Ещё даже лучше, чем в спортзале на тренажёрах заниматься!

Птички поют, дымком ароматным тянет, деньги платят. Красота, да и только!

Немного погодя потянуло ещё и запахом стряпни, но слабины я не дал и на предложение Людмилы отобедать ответил решительным отказом.

А как иначе-то? Набью брюхо и точно сон сморит.

— Тогда после бани, — не стала тянуть меня за стол кадровичка.

Вот только до бани ещё нужно было дожить. Солнце начало клониться к горизонту, с меня ручьём катил пот, сердце колотилось слишком сильно и чересчур быстро, сбивалось дыхание. Но — справился!

Людмила за это время наносила в баню воды, а последнее ведро ещё и вылила на себя. Отфыркалась, вручила мне полотенце и указала на баню.

— Иди, погрейся! Так всё оставляй, сама поленницу сложу.

— Нормально дрова горят? — уточнил я, вытирая от пота лицо.

Дамочка неопределённо пожала плечами.

— Горят как-то, а это главное.

Она ушла в дом, а я собрал одежду, заодно прихватил с собой примеченные в сарае нитяные перчатки. Мне они оказались откровенно малы, еле натянул одну, не порвав. Электричество в баню проведено не было, но из окошка проникало достаточно света, поэтому выложил на лавку газетный свёрток, аккуратно развернул его и обнаружил, что со своей догадкой угодил точно в яблочко.

Внутри и впрямь оказались фотографии — цветные и профессиональные, по десять одинаковых экземпляров подряд. Почти раздетые эльфийки и эльфийки, раздетые полностью. Голые скромные эльфийки и эльфийки голые и бесстыжие. Эльфийки сами по себе и эльфийки с орками: с одним, двумя и даже с тремя.

«До трёх лет», — утвердился я в своём первоначальном выводе и решил, что в бане мне придётся на какое-то время задержаться, ибо Эля — Элей, но молодой здоровый орочий организм реагировал на голых эльфиек однозначно и недвусмысленно.

Или на них реагировало моё сознание?

Как бы то ни было, заворачивать фотокарточки я повременил и взялся пересматривать их, на сей раз уделяя внимание уже не женским прелестям, а лицам, интерьерам, освещению и композиции. Очень скоро пришёл к выводу, что наблюдаю продукт зарубежной порноиндустрии. Слишком профессионально всё оказалось сделано, да и эльфы с орками были какие-то не такие. То ли иная разновидность, то ли в них после пластических операций попросту не осталось уже ничего естественного.

И самое главное — качество. Снимки были ровные как открытки, они не загибались по краям как обычные фотокарточки. Их точно не напечатал в домашней мастерской какой-нибудь фотолюбитель, их привезли из-за границы, и это следовало иметь в виду.

Завернув снимки обратно в газетный лист, я зашёл в помывочное отделение, но задерживаться там не стал и сразу закрылся в тесной, тёмной и пока ещё не слишком жаркой парной. С непривычки хватило и этого — пот прошиб чуть ли не сразу, как только улёгся на полог.

Минут пять я просто бездумно пялился в потолок, затем вышел и облился холодной водой. Подумал-подумал и решил закругляться — вытерся, оделся и пошёл в дом, не забыв прихватить с собой и пакет.

— Садись обедать! — пригласила меня на кухню Людмила. — А я пока в бане дров подкину.

Потчевать она взялась меня ухой и пирогом с курицей, запивал всё это я чаем — так в итоге разморило, что едва за столом не уснул. Но до вечернего дежурства в дружине требовалось хотя бы немного покемарить, вот и поспешил откланяться, хотя в иной ситуации и предпочёл бы задержаться.

— Огород на следующей неделе вскопаю тогда? — уточнил, получив от Людмилы пятёрку и чуть ли не половину пирога. — В субботу я свободен.

— Договорись. Но ты лучше зайди ко мне в конце недели или позвони.

Я пообещал так и поступить.

— Калитку прикрой! — попросила на прощание Людмила. — И спасибо, Гудвин! Даже не знаю, что бы я без тебя делала!

— Обращайтесь!

Отсалютовав на прощание отправившейся в баню кадровичке, я захлопнул калитку и двинулся к воротам, а там наткнулся на распивавшего чаи сторожа, который вынес на улицу и растопил здоровенный пузатый самовар.

— Снова ты? — поразился старик. — Откуда?

— Так дрова же Терентьевой привёз, — пояснил я. — Машина ушла, я их колоть остался.

— А! Точно! Он говорил, что дров совсем не осталось. Даже баню вытопить не смог.

— Кто? — не понял я.

— Терентьев — кто? Заявился на прошлой неделе, да ушёл не солоно хлебавши.

Я без спросу присел рядом со сторожем и уточнил:

— Ничего не путаешь? Это точно Терентьев был?

— Ну а кто ещё⁈ — возмутился сторож и, ничего не спрашивая, налил мне чая в гранёный стакан с мельхиоровым железнодорожным подстаканником. — Раз говорю — он, значит — он.

Если б о длительной отлучке главы семейства мне сказала сама Людмила, я бы сейчас только плечами пожал, ну а тут не утерпел и заметил:

— Терентьев же в командировке!

Старик с довольным видом хохотнул.

— Всем бы такую командировку с ногами от ушей!

— В смысле?

— А чего тут непонятного? Эльфийку он в баню привёл молоденькую. Ну или не шибко молоденькую — они ж не как люди стареют, только это никакой роли не играет. Ясно, что не коллегу помыться пустил из-за того, что у неё дома горячую воду отключили!

— Точно нет, — согласился я.

Потянуло обратно в баню, но сделал над собой усилие и отпил чая.

Муж объелся груш, да?

В ворота проехала белая легковушка, и я с некоторым даже удивлением узнал в водителе Игоря из больничного гаража.

— У Игорька тоже здесь участок? — спросил, когда старик вернулся за стол.

— Есть, — подтвердил тот. — Но он его совсем забросил. Только по работе и появляется. Заместителя главврача третьей городской возит. Видел двухэтажную домину за каменным забором? Там ещё кипарисы на территорию растут. С размахом начальство живёт! Зимой и вовсе трактор пригоняют дорогу чистить. Номенклатура!

Я покивал, допил чай и распрощался со словоохотливым дедком, поспешил в динамовский спорткомплекс. Позвонил с проходной в госбезопасность и ушёл в тренерскую, поделился с Борисом пирогом, завёл будильник и завалился на продавленный диванчик. Спать!

Встал по звонку. Зажал лицо в ладонях, потряс головой, и тут в дверь заглянул привлечённый дребезжанием будильника Ян.

— Ты чего так поздно? — удивился поморский эльф.

— Решил перед дежурством в дружине выспаться, — пояснил я, не став говорить, что сегодня у меня выходной.

— Подбросить? — предложил Ян.

— Давай, — согласился я, чем помощника тренера откровенно удивил.

— Серьёзно? — хмыкнул он. — Тогда каску с антресолей возьми и погнали.

Доехали до горздрава буквально за пять минут, и на сей раз никаких неприятных ощущений я не испытал. Ни голова не закружилась, ни тошнота не подкатила.

— Спасибо! — отсалютовал напоследок эльфу и отправился в штаб дружины.

Спросил там дежурного:

— Как Ант?

— Уже выписали, — сказал гном и повёл пальцем по строчкам, забормотал: — Гудвин, Гудвин, Гудвин… — встрепенулся. — Ага! Тебе в общежитие режим контролировать!

— Не пойдёт! — отрезал я.

— Чего это? — удивился дежурный.

— Сам из общежития, мне с коллективом ссориться не с руки.

— Конформист, да?

Прозвучало обидно, и я подался вперёд, навис над столом.

— Я полагаю нужным направлять коллектив и вести его к трудовым свершениям, а не противопоставлять себя ему! И моя задача как члена рабочей дружины — это охрана правопорядка! За режимом пусть следят те, кому за это деньги платят!

— Другие, значит, пусть грязной работой занимаются?

— По общежитиям не пойду!

— Боишься?

— Если в женские — да, боюсь. А в мужских чего я не видел? Не интересно! — отмахнулся я и перешёл в наступление. — И вообще — где моя путёвка в санаторий?

— Какая ещё путёвка? — округлил гном в глаза. — За что?

— За вредность!

— Иди ты!

— Куда?

Дежурный засопел и пошелестел какими-то бумагами, затем повысил голос:

— Лариса Ивановна! Мария Афанасьевна! Возьмёте третьим?

В комнату заглянули две подтянутых тётеньки поморско-эльфийской расовой принадлежности — темноволосые, спортивные и симпатичные или самое малое со вкусом накрашенные. Они смерили меня пристальными взглядами и едва ли не синхронно кивнули:

— Пойдёт!

— А мы куда? — уточнил я. — Не по общежитиям хоть?

— Для начала по проспекту Авиаторов до площади Энергетиков дойдём, — подсказала эльфийка в модном брючном костюме.

— А после по Золотому тракту походим, — не шибко-то понятно добавила тётенька в платье до колен.

Туфли у обеих оказались на платформе, и я счёл нужным предупредить:

— Только я бегаю медленно. Вы, главное, меня не бросайте.

— Хулиганов боишься?

— Очень. И ещё заблудиться.

Только нет — как раз заблудиться я нисколько не опасался, поскольку мало того, что изрядно продвинулся в изучении карты, так ещё и бывал уже на площади Энергетиков, ведь именно там располагалась рекомендованная мне Тони парикмахерская.

Тони…

Вспомнил о стиляге и невольно нахмурился, но сразу заставил себя расслабиться.

Бегать за ним не стану. Сам объявился! Тогда и поговорим.

Проспект Авиаторов мне понравился. Широкий, оживлённый, освещённый не только уличными фонарями, но и витринами многочисленных магазинов, гостиниц, кафе и ресторанов.

— И чего нам тут делать? — удивился я. — Тут хулиганов днём с огнём не сыщешь!

Мария Афанасьевна достала из миниатюрной сумочки на длинном ремешке пачку импортных сигарет с золотистым фильтром, сунула одну в рот и закурила, после чего заявила:

— Хулиганы и тут попадаются, но они не по нашей части.

— А кто по вашей?

— Шлюхи и фарца! — веско изрекла Лариса Ивановна и надорвала фантик жвачки. — Больше, конечно, шлюхи.

Возник вопрос, в каком именно медицинском учреждении работают — или служат? — эти странные тётеньки, но я вслух высказывать его не стал.

— Плохо, конечно, что ты в спортивном, — вздохнула Мария. — Но клыков нет — это плюс.

— Всё равно на стилягу не шибко похож. Слишком мясистый для них. Худей, Гудвин! Лишний вес приводит к сердечно-сосудистым заболеваниям, да и суставам хорошего мало.

— И в спортивном больше не приходи. Ни в одно приличное заведение не пустят.

— Его и в костюме не пустили бы!

Тётеньки перебрасывались фразочками, словно в настольный теннис играли, и я взмолился:

— А можно меня на хулиганов поставить?

Эльфийки поглядели на меня и разом выдали:

— Нет!

— Какие тебе ещё хулиганы, Гудвин? Ты толстый!

— Не догонишь, не убежишь!

И вновь начали перешучиваться, я вздохнул и жонглировать словами не стал, двинулся дальше, с интересом поглядывая по сторонам, а заодно украдкой изучая своих спутниц.

Лариса была самую малость суше подружки, худощавое лицо с крупным носом казалось острым и хищным. Скулы — резкие и высокие, чёрные брови — вразлёт, стрижка — короткая. Брючный костюм ей удивительно шёл.

Мария выглядела мягче и обладала более выразительными формами, но оставалась при этом спортивной, шагала легко и даже танцующе. Округлое лицо с чувственными губами притягивало заинтересованные взгляды мужчин и оценивающие женщин. Первая жевала жвачку, вторая курила тонкие дамские сигареты.

У меня не возникло ни малейшего желания подкатить ни к той, ни к другой.

По широким замощённым плиткой тротуарам прогуливались парочки и куда-то спешили компании молодёжи, в попавшемся на пути сквере играл на гитаре патлатый музыкант, коему внимало несколько длинноволосых юношей и растрёпанных девиц. Общественного порядка никто не нарушал.

— Это ведь не центр города, — отметил я, углядев вдалеке пирамиду НИИ Сверхтяжмета. — Чего тогда гостиниц столько?

— Тут всё в шаговой доступности, — пояснила Мария. — Отели, рестораны, историческая застройка.

Мы миновали площадь Энергетиков и свернули с неё в какой-то тёмный проезд, прошли через арку и очутились на пешеходной улице, замощённой брусчаткой. Модницам на высоких каблуках там приходилось несладко, моим спутницам — нормально.

Всюду стояли лавочки, светились витрины и вывески, зачастую привычные надписи дублировались на непонятных языках. Большинство домов было каменными трёхэтажными особняками, возведёнными два-три века назад, но от некоторых остались только фасады, над которыми возвышались современные высотки, а где-то прорехи в исторической застройке заняли здания ресторанов и кинотеатров.

Публика изменилась, на вечерний променад здесь вышли модники и модницы решительно всех рас — удалось заметить даже нескольких гоблинов. Хватало тут и звероликих представителей восточного мира, и вроде бы обычных людей, эльфов и гномов, но при этом иных или даже чуждых — какими выглядели и модели на подсунутых мне Тони снимках. Явно иностранцы!

И ещё я подметил, что немалая часть тёмных эльфиек прогуливалась не в компании своих сородичей, а в сопровождении орков — когда городских, а когда и чистокровных лесостепных или островных, но неизменно ухоженных, прилично одетых и… Каких-то малохольных, что ли? Словечко это для описания двухметровых лбов подходило мало, но и утончёнными этих мальчиков было всё же не назвать. Не иначе — начинающие вегетарианцы.

Полностью автомобильное движение тут ограничено не было, и время от времени через перекрёстки проезжали легковые машины. Частенько это были милицейские автомобили, а вот среди прохожих никто в форме на глаза не попался.

— А чего повязки не надели? — спросил я.

— Да к чему они нам? — хмыкнула Лариса. — И давай — поотстань чуток, будто мы сами по себе.

— И без нужды не вмешивайся, — добавила Мария. — Тут контингент сплошь приличный, лишнего себе обычно никто не позволяет.

Требовать более внятных инструкций я не стал, отпустил эльфиек шагов на десять и двинулся следом, демонстративно вертя головой по сторонам, благо посмотреть было на что. Сверкали неоновыми огнями вывески ресторанов, красовались золотыми галунами караулившие их входные двери швейцары, щеголяли коротенькими юбчонками модницы всех оттенков кожи, демонстрировали достижения зарубежной лёгкой промышленности их спутники.

Столько возможностей для людей, эльфов и гномов! Столько соблазнов для орка!

При этом я не выпускал из поля зрения спутниц и примерно через полчаса неспешного фланирования по пешеходной зоне с эпизодическими остановками у баров, ресторанов и отелей пришёл к выводу, что интересует их подъезжавший к тем автотранспорт — причём исключительно тот, который привозил эффектных девиц в полной боевой раскраске или же увозил ночных бабочек в компании ничем особо не примечательных кавалеров.

Время от времени Мария записывала регистрационные номера в блокнот с отрывными листами, но опять же — далеко не всех, зачастую игнорируя машины, из которых высаживали таких фей, что эдакая избирательность заставила меня теряться в догадках.

Теряться не хотелось, я подошёл и спросил:

— Вы что же — всех проституток в лицо знаете?

Тётеньки рассмеялись.

— Если б только в лицо! Мы ж из кожвена!

Это многое объясняло, и всё же я уточнил:

— И просто будем смотреть?

— Хочешь им лекцию об опасности беспорядочных половых связей прочесть? — с насмешкой глянула на меня поверх огонька сигареты Мария.

— Домой хочу и спать, — не полез я за словом в карман. — А проститутками менты заниматься должны!

— Они ими и занимаются, — подтвердила Лариса. — Мы просто смотрим, чтобы малолеток не вовлекали. Всё, брысь! Отойди!

Я открыл было рот, чтобы осудить дурные манеры спутниц, но вместо этого молча отступил в сторонку. Просто в этот самый момент бар отеля «Интурист» покинул Лев, а это заведение определённо было не из тех, что может позволить себе посещать простой лейтенант милиции.

Вот как так-то?