Меня зовут Гудвин

Глава 8

Восемь

Череп Анту не проломили, но приложили его прутком по голове достаточно сильно, чтобы, очнувшись, он так и продолжил лежать на пыльном асфальте. Помимо закрытой черепно-мозговой травмы он заработал рассечение — хорошо ещё, Ольга оказалась на удивление предусмотрительной особой, и в карманах её джинсовой курточки обнаружились и бинт, и упаковка ваты. Кровотечение нашему звеньевому она остановила без особого труда.

Сам я всё это время безостановочно дул в свисток. Переполошил жильцов дома, попросил вызвать милицию и скорую, не забыл предупредить и о первом пострадавшем. Во дворе началась суета, и я позаимствовал у Ольги носовой платок, обернул им и вручил эльфийке нож. После во дворе задерживаться не стал и поспешил в переулочек, где мы повстречались с троицей хулиганов.

Над прохожим там уже хлопотали какие-то случайные доброхоты, но досталось тому куда сильнее Анта, остался ждать скорую помощь. А там и милицейский патруль прикатил. Стражи порядка возжелали взять меня с собой, дабы я опознал злоумышленников, если вдруг получится на тех случайно наткнуться — замучался объяснять, что никого толком в темноте не разглядел, а лиц не видел вовсе. Разобрал лишь, что железным прутком орудовал человек, и только.

— И как нам их теперь искать? — разозлился старший сержант.

— Ну я ж не один их видел! — фыркнул я. — Да и на ноже точно пальчики остались. Всех дел — по базе пробить.

— А они там есть?

— Точно есть! — решил я. — Татуировка у него на руке тюремная была. Перстенёк на одном из пальцев набит!

— Это ещё ни о чём не говорит!

— То есть блатные у вас за такие партаки со случайных пассажиров не спрашивают?

Таёжный орк прищурился.

— Ты сам-то какой масти будешь?

Я хохотнул.

— По фене ботаю, на трёх работах работаю!

— Юморист, ля!

В итоге отвезли меня в опорный пункт милиции, там сняли показания и предупредили, что ещё вызовет следователь, после чего я отправился в горздрав отчитываться за наше звено.

— Медленно бегаешь! — попенял мне дежуривший сегодня в штабе дружины молодой человек.

— Это эльфы слишком быстро бегают. Ветер в голове, вот и не думают о последствиях.

— А ты думаешь?

— Всегда. Я — умный!

Но на самом деле так уж доволен собой я вовсе не был. Экстрасенс же — вот на кой в драку полез? Растерялся? Так это ни разу не оправдание!

Молодой человек вздохнул и раскрыл журнал.

— Ладно, теперь в пятницу твоя очередь.

— Не пойдёт! — отрезал я. — У меня свидание в пятницу.

— И что с того?

— То! И вообще устал я что-то. Работа нервная, не успеваю восстанавливаться после смен. Мне б в санаторий. Во, точно!

Ответом стал обречённый вздох.

— Ладно, на когда теперь тебя записывать? — спросил дежурный.

Я наглеть не стал и сказал:

— На воскресенье ставь.

— Ну и чего ты комедию ломал, ля? — возмутился молодой человек. — Как раз два дежурства на неделе и получится!

— Какая комедия? Путёвку гоните!

Дежурный отмахнулся.

— Слушай, если ты в воскресенье выходишь — давай, на фарцовщиков тебя поставим?

— В смысле?

— У нас месячник по борьбе со спекулянтами идёт, — пояснил молодой человек. — Есть несколько точек, где эти дельцы собираются. Походишь — посмотришь. Дружинника в тебе никто и не заподозрит даже.

Я пожал плечами.

— Да можно, наверное. Но только вечером.

— Можно и вечером. Ладно, решим ещё!

В общежитие я вернулся далеко за полночь и возиться с раскладушкой не стал, уместился на кровати с Элей, потеснив ту к стенке, чем утром и воспользовался, не став на сей раз разглагольствовать о важности регулярных занятий лечебной физкультурой.

Проводив сожительницу на работу, я позавтракал в столовой и вернулся в общежитие, взялся наводить во дворе порядок, понемногу начиная ненавидеть и осень, и все лиственные деревья разом. В ответ же на ворчание тёти Тамары о том, что нормальные дворники встают на рассвете, лишь пожал плечами.

— Вам шашечки или ехать? Что-то не вижу желающих вставать на рассвете за четвертной!

— А комната как же?

— Подвал с бетонным полом и кирпичными стенами без отопления? Так это ещё поискать надо старорежимного дворника с чахоточными детишками! Они лет сто назад все кончились!

— Тьфу на тебя, балабол!

Тётя Тамара махнула тряпкой и ушла в дом, ну а я вывез мусор, подмёл тротуар и отправился на курсы. Когда после занятий пришёл на пляж, там меня уже дожидалась Ирена.

— Опять ты? — вздохнул я. — Ты ж обиделась вроде?

Белобрысая девчонка лишь рассмеялась.

— А я тебя простила!

— Если б простила, то в покое бы оставила, — возразил я.

— Между прочим, я газету принесла! Свежую! Специально для тебя купила!

Газету я сунул в пакет к шахматному учебнику, с сомнением поглядел на озеро и поёжился.

— Ну пошли, что ли…

Тумана сегодня не было, зато по небу необычайно быстро плыли кудлатые облака, а на берег одна за другой набегали высокие волны. Не могу сказать, будто озеро штормило, но и лезть в него у меня никакого желания не было. Как оказалось — не только у меня.

— Холодно! — поёжилась Ирена и улеглась на лежак. — Разомни меня и побегу.

— Когда у тебя уже сборы закончатся? — тяжко вздохнул я, опустился на корточки и занялся левой голенью девчонки.

— Послезавтра отборочные соревнования стартуют. Если хорошо покажу себя на городском уровне, поеду на вседержавные. Соскучишься по мне за две недели?

— Нет.

— Мог бы соврать, что соскучишься! Вот возьму и специально плохо выступлю. Назло тебе буду каждый день на пляж приходить!

— Угу, я совру, а ты поверишь и плохо выступишь. Вот смеху-то будет!

— Ну я же не совсем дура! — глянула назад Ирена.

Я потянулся шлёпнуть её по заднице, чтобы не вертелась, но вдруг обнаружил, что на пляже мы теперь не одни. Длинноногие и преимущественно тощие лесные эльфийки встали чуть поодаль и пялились на нас самым беззастенчивым образом. Узнал их сразу: подружки Ирены!

— Ты их позвала? — прошипел я девчонке.

— Ага, — подтвердила эльфийка. — Поспорила, что ты меня на всеобщем обозрении лапаешь. Так что побольше нежности, дорогой!

Белобрысая дурында наслаждалась происходящим, ну а у меня настроение в один момент ниже плинтуса упало. Прекрасно ведь представляю, как «глухой» телефон работает — вот пойдут гулять слухи, и либо тренер этих пигалиц отношения выяснять придёт, либо того хуже — её родители на меня нажалуются.

Развёл, понимаешь, шуры-муры в рабочее время и на рабочем месте!

Я не удержался и ущипнул эльфийку, но та перетерпела боль, ещё и улыбнулась шире прежнего.

— Ты такой страстный!

— Ой, да иди ты уже!

— Сначала плечи разомни!

Когда Ирена и её подружки утопали с пляжа, я отправился на спортплощадку, но избиение боксёрского мешка особого удовлетворения не принесло, поэтому забежал в озеро и, уверенно рассекая волны, доплыл до буйков и вернулся обратно. Вышел на берег, обсох и достал газету, но бумажные листы едва не вырвало из рук, пришлось свернуть их и приступить к штудированию шахматного учебника.

Пришли волейболистки и почти сразу ушли, поскольку на таком ветру играть было самое меньшее некомфортно. Рыбаков на каменной насыпи сегодня не было, лодочная станция не открылась, а к обеду и вовсе с неба полетела противная холодная морось — тогда пляж опустел окончательно.

Пришёл Эд в своей обычной одежде — цветастой рубахе с коротким рукавом, брюках-бананах и кроссовках, протянул руку, позвал обедать.

— Сразу оба-двое? — удивился я.

— Всё! — махнул рукой островной орк. — Избушку на клюшку! Нелётная погода!

В столовой нам повстречался Борис.

— Поможете машину разгрузить? — спросил играющий тренер регбистов. — Сейчас цемент привезут, а дождь моросит, на улице не бросишь.

— В мешках? — уточнил Эд. — Нормально. Подсобим.

Но в мешках — не в мешках, а я переоделся обратно в шорты и правильно сделал: иначе бы точно в цементной пыли штаны и олимпийку перепачкал.

Машину разгрузили за четверть часа, и домой я отправился с кульком цемента. Думал, заняться сооружением основания под печь, но в общежитии дожидалась повестка от следователя, пришлось бросать всё и ехать в прокуратуру, куда меня вызвали прояснить какие-то вопросы касательно вчерашней стычки с троицей хулиганов.

Ничего я прояснить не смог, но зато и времени на всё про всё ушло не так уж и много. По возвращении нашёл старое ведро и мастерок, позаимствовал чуток песка из песочницы, развёл раствор и в два счёта соорудил из припасённых кирпичей фундамент для печи.

Не стену же выкладывал — тяп-ляп и готово. Пол газетными листами застелил, даже не насвинячил особо.

Газету я использовал старую, с презентованным же Иреной выпуском «Нелюдинского рабочего» завалился на кровать. Недавний инцидент с товарняком был упомянут, но никаких подробностей в заметке не приводилось, о сходе с рельс локомотива и вагона пассажирского состава и вовсе не говорилось, зато вся первая полоса оказалась посвящена тлетворному влиянию иностранной пропаганды, которая играет на самых низменных чувствах и в первую очередь нацелена на неокрепшие умы молодёжи.

Я лишь ухмыльнулся, но вчитался в текст и озадаченно хмыкнул. По всему выходило, что сотрудники госбезопасности вскрыли подпольную ячейку йети, активных участников которой подозревали сразу в нескольких случаях саботажа и намеренной порчи оборудования железной дороги.

Сразу вспомнилась стычка с грузчиком, вот и задумался, не имеет ли тот отношения к позавчерашней аварии на грузовой станции. И если так, не мог ли я её предотвратить, проявив гражданскую сознательность и дав показания, а не предпочтя отмолчаться.

Впрочем, этот неприятный вопрос занимал меня не так уж и долго: вскоре я задремал, а после и вовсе уснул.

Разбудила Эля.

— А ты чего не на работе? — удивилась вернувшаяся со смены медсестра.

— Дождь, — махнул я рукой в сторону окна и зевнул.

Эля фыркнула.

— Да уж знаю! — Она поставила в ванну стекать зонт и спросила: — Не опоздаешь?

Я взглянул на будильник и решил, что и в самом деле пора выходить, если только хочу успеть перед сменой поужинать. Дождь заметно усилился, я надел старые спортивные штаны и майку, на голову водрузил панаму, а олимпийку свернул и убрал в пакет. Толку от неё сейчас в любом случае было бы немного — пусть уж лучше останется сухой.

Начала дежурства дожидался под навесом, куда набился и весь остальной заступавший на ночную смену медперсонал. Юз стоял тут же, но желания пообщаться не выказал. Когда подъехал наш автомобиль и мы быстренько погрузились в него, Гоша традиционно потянул носом воздух, и врач опередил его, заявив:

— Перцовка!

— С языка снял! — и глазом не моргнув, ответил шофёр.

Ну и поехали. Дождь разогнал крыс по норам, но лично нам на пользу это не пошло, поскольку через раз натыкались в подъездах на компании молодых бездельников или вполне себе уже состоявшихся пропойц. С учётом того, что были это преимущественно гоблины и орки, никаких тёплых чувств к тёмному эльфу они не испытывали, и от тех или иных посягательств с их стороны Юза уберегало одно лишь моё присутствие, а действовать с позиции силы я мог позволить себе далеко не всегда, и зачастую сторонам приходилось изображать вооружённый нейтралитет. Но один раз пустить разряд по металлическому ограждению лестницы всё же пришлось — сыпануло то искрами будь здоров, раздухарившиеся было гоблины вмиг угомонились и рассосались по квартирам.

Небо прояснилось только часам к трём ночи, вот тогда-то я и обратил внимание на переливы северного сияния.

— Выброс? — поинтересовался у коллег.

Гоша покачал головой.

— Просто фоновое излучение, — сообщил он мне, зевнул и мотнул головой. — Чего-то меня сегодня рубит.

— Погода сам видишь какая, — проворчал Юз и вздохнул. — Ладно, поехали!

Благодаря нескольким часам сна перед сменой, лично я встретил утро хоть и уставшим, но отнюдь не валящимся с ног. Позавтракал, потом заглянул в отдел кадров.

— Доброе утро! — поздоровался с Людмилой. — С машиной что-то решили?

— Доброе! — отозвалась кадровичка. — Да, договорилась. Найди Виктора Бабаева — он в гараже сейчас. Объясни, куда и во сколько подъехать. Или мне самой позвонить?

Я в который уже раз скользнул взглядом по её обручальному кольцу и пообещал разобраться со всем самостоятельно. Но, прежде чем отправиться в гараж, испросил разрешения сделать телефонный звонок и через девятку набрал номер капитана Кузнецова.

На месте того не застал, представился и сказал, что всё в порядке, после чего попрощался с Людмилой, а в гараже, к своему немалому удивлению, наткнулся на того самого типа, которому Михалыч якобы пообещал достать комплект импортных покрышек. Думал, он из госбезопасности, но нет же — стоит, фары белой легковушки тряпочкой протирает.

Та здорово напоминала одну из последних модификаций «волги», а по-здешнему именовалась «сатурном» — именно на такой, только чёрной, меня давеча подвозил капитан Кузнецов. Если это больничная, то определённо приписана к какой-нибудь здешней шишке.

Я подошёл и руки протягивать не стал, уточнил:

— Ну как, не отыскались колёса?

Человек удивлённо воззрился на меня, но в его глазах тотчас мелькнуло узнавание.

— А! Нет, не отыскались. Ни колёса, ни Михалыч. Полторы сотни — пуф! — Подняв руку, он прищёлкнул пальцами, потом полюбопытствовал: — А ты чего тут?

— Бабаев нужен. Знаешь такого?

— Витю-то? Идём!

Витей Бабаевым оказался чернобородый круглолицый гном лет двадцати на вид, плечистый, но не шибко-то крепко сбитый. Он стоял перед грузовиком с поднятой крышкой капота и с мрачным видом дымил папиросой.

— Витюша! — строго произнёс мой сопровождающий. — Вот для кого все эти плакаты «не курить» развешаны? Спалить нас хочешь?

— Отвали, Игорёк! — отмахнулся широченной ладонью коротко стриженный бородач. — Иди свою лайбу полируй! — Но папиросу всё же затушил и бросил мне: — Ты, что ли, Гудвин? Где в воскресенье встречаемся?

— Витюша! — нахмурился Игорь. — Нашему по итогам ревизии строгача впаяли, если он тебя на леваке поймает — даст коленом под зад, выговором не отделаешься!

— Да какой ещё левак? — поморщился гном. — Терентьева через профком путёвку оформила, дрова ей повезу.

— А-а! — разом поскучнел Игорь и потопал обратно к белой легковушке.

— Заместителя главврача возит, — пояснил мне Витя и с неприязнью добавил: — Чистоплюй, ля! — Потом сразу перескочил на другую тему: — Терентьева обещала поллитру выставить!

— Не в курсе, — покачал я головой.

— Это не вопрос, обещала. Но давай баш на баш: тебе поллитру, а ты мне с погрузкой-выгрузкой кой-чего поможешь.

И вновь я покачал головой.

— Не пойдёт. Мне ж дрова ещё наколоть нужно будет.

— Так мы до того всё обстряпаем. Ты во сколько сюда в воскресенье подойти сможешь?

Если б не стеснённое денежное положение, я бы точно послал этого хитрована куда подальше, ну а так сразу сообразил, что сумею пристроить бутылку водки с немалой для себя выгодой, и сказал:

— К половине одиннадцатого.

— Не, это рано. Давай к двенадцати.

— Что перевозить-то будем? — поинтересовался я.

— Да всякое! — неопределённо пожал плечами Виктор. — Сам пока точно не знаю. Родственники с переездом подсобить просили.

Я многозначительно хмыкнул.

— Так бутылки маловато.

— Многовато бутылки, Гудвин! Многовато! Ты ж не единственным грузчиком будешь. Одному там ловить нечего — до вечера провозишься.

— А так не провозимся?

— Нет, ля! Мне уже к половине четвёртого в гараже быть нужно!

Осталось лишь поверить гному на слово.

Из больницы я поехал на курсы, высидел занятия — при этом даже особо не зевал и не клевал носом, но в спортзал не пошёл и отправился отсыпаться. Встал ближе к обеду, пошёл наводить порядок на вверенной территории и сразу понял, что мокрые листья меня бесят ещё даже сильнее сухих. Да ещё во дворе затеяли игру в футбол мальчишки — едва удержался от того, чтобы не рыкнуть на них и не погнать делать уроки.

Ещё и урну перевернули поганцы! Пришлось собирать разлетевшийся мусор, благо внутри оказались лишь мятые сигаретные пачки и окурки.

Я уже подмёл тротуар, когда из-за забора долетел звон битого стекла. Тяжко вздохнул и отправился собирать осколки рассаженного мячом окна. За этим занятием меня и застала тётя Тамара.

— Гудвин! — позвала она меня с крыльца. — Поменяй стекло!

— Да разбежался! — фыркнул я, собрал на совок мелкие обломки и высыпал их в урну. — Я дворник, а не стекольщик!

— Ты смерти моей хочешь? — вздохнула комендант. — Они же поубивают друг друга!

Как оказалось, речь шла о жильце пострадавшей комнаты и отце засандалившего мячом в окно мальца. Якобы отношения между теми были хуже некуда, и такого повода начистить друг другу рожи точно не упустит ни один, ни другой.

— Мужа своего попроси окно поменять! — предложил я.

— Он на смене!

— Повезло ему!

— Три рубля дам!

— Да хоть тридцать, ля! Не умею я!

— Ну хоть попробуй! Стеклорез у меня есть.

Я имел представление, как следует резать стекло, но сам этим никогда не занимался, вот и заколебался, но всё же махнул рукой.

— Ладно! Попробую!

Перво-наперво мы отправились в комнату с выбитым стеклом — точнее, в квартирку из двух соединённых дверью помещений. Там нас встретила хмурая лесостепная орчиха средних лет. Буркнула что-то неприветливо, разрешила проходить.

Рама была двойной, но мяч рассадил только внешнее окно, и я осторожно выбрал крупные обломки, замерил габариты позаимствованным у коменданта портняжным метром и, получив от неё же алмазный стеклорез, отправился на чердак.

Первое стекло самым бездарнейшим образом расколотил, второе треснуло, а третье, несмотря на все потуги выверить размеры, обломилось криво и в раму не встало. Пришлось переделывать.

Провозился в итоге никак не меньше двух часов, даже заработанная трёшка уже не в радость оказалась. Но зато помимо неё от мамы малолетнего футболиста мне перепала лепёшка и пяток пирожков с капустой и яйцом. И вкусно, и на обед тратиться не пришлось. Разве что сходил за творогом, раз уж неожиданный приработок случился.

Дальше я спустился в свою полуподвальную комнатушку, поднатужился и водрузил чугунную печурку на сооружённое для неё основание. С подсоединением дымохода никаких сложностей не возникло, но когда запалил внутри газетный лист, потянуло дымом, пришлось замазывать стык остатками цемента, предварительно разведёнными в небольшом количестве воды. Не уверен, что поможет — ну да поживём увидим.

Потом же только и оставалось, что изучать шахматный учебник в ожидании Тони. Правда, с тем же успехом мог спать завалиться, поскольку сосредоточиться мешало ясное осознание того простого факта, что если стиляга вдруг продинамит, обратиться за помощью мне будет попросту не к кому. Сомневаюсь, что дядя Вова с распилкой ствола возиться пожелает!

Но Тони пришёл и даже футболку со спортивными штанами принести догадался, на которые свой модный зауженный костюм и поменял.

— Куда нам? — спросил он после этого.

— Тут недалеко, — ответил я, взял двуручную пилу и портняжный метр, повёл стилягу за собой. — Слушай, ты талоны на мясо пристроить сможешь?

— Да, есть кому сдать.

— И почём?

— По цене мяса и возьмут, — сказал Тони и забеспокоился. — Слушай, а нас точно на дискотеку пустят? Там центровое место, оркам особо не рады. Вообще стараются билеты не продавать.

— Почему?

Стиляга пожал плечами.

— Находят причины. В кассе же постоянно билетов нет, а с распространителями ещё договорись попробуй!

— Не боись, нас пустят! — уверил я орка. — У меня всё схвачено.

— Смотрю, ты от клыков избавился.

— Ага, типа того.

Тони хотел что-то спросить, но тут увидел спиленный тополь и присвистнул.

— Ого! Я думал, что-то поменьше будет!

— Да разделаем его на раз-два! — отмахнулся я и принялся размечать ствол на фрагменты по сорок сантиметров каждый. — Глаза боятся, руки делают!

— Это у тебя подработка такая? — предположил стиляга.

— Это я нужному человеку помогаю. А подработка… Нужна?

— Ещё спрашиваешь! — фыркнул Тони. — Эльфийки любят красиво жить, а на зарплату почтальона особо не разгуляешься!

Я бы сказал, что красиво жить за чужой счёт любят не эльфийки — точнее, не только эльфийки, а вообще все представительницы древнейшей из профессий, но мораль орку читать не стал и вместо этого протянул ему пилу.

— Погнали!

Раз-два! Раз-два! Раз-два!

На себя — от себя, на себя — от себя…

Поначалу полотно пилы частенько изгибалось и стопорилось, но очень скоро мы приноровились и первый кусок ствола отпилили, даже не запыхавшись — напрячься пришлось, лишь когда уже опустились к самой земле. Но иначе никак — ствол на козлах не устроить.

— Предложили мне подработку, — произнёс я, оценив пусть и не очень впечатляющую, но всё же вполне рельефную мускулатуру напарника. — Сегодня сходим, поговорим.

— Куда? — удивился стиляга.

— Туда! — усмехнулся я. — В ДК! Есть там вакансии — может, и нам предложат чего.

Но уже через полчаса я крепко усомнился, что работа вышибалой окажется для Тони по плечу. Мне хоть бы что, а он — сдулся. Нет, ясно и понятно, что пьяных выводить — не вагоны разгружать, и труд там скорее нервный, чем физически тяжёлый, но всё же, всё же…

Стиляга сел перевести дух, а я сходил за тачкой и взялся возить тяжеленные чурбаки во двор общежития. Может, с ними и в сквере ничего не случится до воскресенья, но рисковать не хотелось. Уж лучше подстраховаться.

Дальше мы снова пилили, а затем я опять возил. И так несколько подходов кряду.

— Ну и какая мне теперь дискотека? — протяжно вздохнул Тони. — Я ж мокрый как мышь!

Я и сам изрядно вспотел, но беспечно махнул рукой.

— Сейчас душ примешь!

Тони заглянул в ванную комнату и присвистнул:

— Хорошо устроился!

— Да не, я тут на птичьих правах. Знакомая пожить пустила.

— Всем бы таких знакомых!

Я взял со стола и протянул ему последний пирожок.

— Будешь?

— Это с чем? — уточнил Тони. — А то я вегетарианец.

— Капуста и яйцо.

Стиляга куснул пирожок, и тут распахнулась дверь.

— Здрасте! — недоумённо и не слишком-то приветливо произнесла Эля.

Я не позволил выйти ситуации из-под контроля и быстро сказал:

— Элла — это Тони. Тони — это Элла. Будьте знакомы!

Едва не подавившийся пирожком стиляга что-то нечленораздельно промычал, спешно собрал одежду и юркнул в ванную комнату, а медсестра воззрилась на меня.

— Кто это и что он тут делает?

— Это Тони, он стиляга.

— И зачем он здесь?

— Помог мне кое с чем. — Я подступил к Эле и прижал её к стене. — Между прочим, мальчик из хорошей семьи, с пропиской, работой и жилплощадью.

— И что с того? — фыркнула медсестра.

— Холостой и уважает великую эльфийскую культуру! Хватай, пока не захомутали!

— Очень надо!

Эля попыталась высвободиться, но я её удержал.

— Ну а чего тебе не нравится?

— Гудвин, отстань! Отпусти!

— Может, хоть картошку пожаришь? — предложил я, отступая на шаг назад.

— Да вот ещё! — подбоченилась медсестра. — Я тебе не кухарка! Работаю твоего не меньше!

— Давай, давай, давай! — похлопал я в ладоши. — Организуй сковородку, и мы тебя на дискотеку возьмём. Тони сказал — центровое место.

— Мы? — округлила глаза Эля. — Вы теперь — мы?

— Хорошо! Я тебя возьму — так лучше? Просто Тони мне помог, и его я уже точно возьму, а ты пока не заслужила.

— Это я не заслужила⁈

У меня кончилось терпение, и я хрустнул костяшками пальцев.

— У меня денег нет тебя по ресторанам водить. Если сейчас червячка не заморим, придётся где-то в центре ужинать, а на какие шиши?

— И куда ты меня поведёшь? — прищурилась зеленокожая девица. — В какую дискотеку?

— Которая в ДК лёгкой промышленности. Знаешь такую?

Эля знала. Она тяжко вздохнула и спросила:

— И где я тебе сейчас картошку найду?

— У тёти Тамары попроси. Беги давай!

Хлопком пониже спины я направил медсестру на выход, та фыркнула, но всё же упрямиться не стала — положила на столик сумочку, сняла и вручила мне плащ, после чего отправилась на поиски съестного.

Почти сразу после этого ванную комнату освободил принарядившийся Тони, я велел ему ждать, а сам пошёл приводить себя в порядок. Когда вернулся, на столе благоухало несколько кусков пирога, а Эля с гордостью принимала от Тони похвалы её кулинарным талантам.

— Ах ты ж хозяюшка! — улыбнулся я, сразу сообразив, что медсестра просто позаимствовала угощение у кого-то из соседок. — И с чем же пирог? С начинкой?

— С печёными овощами! — с достоинством ответила Эля.

— Очень вкусно! — в очередной раз уверил её Тони.

И да — так оно на самом деле и оказалось.

Дальше мы коротали время за разговором о музыке и кинематографе — точнее, о музыке, кинематографе и великой эльфийской культуре общались Эля и Тони. Для меня названия коллективов и фильмов были пустым звуком, подключился я к разговору, лишь когда стиляга предложил составить ему компанию в походе за фирменными пластинками.

— Это куда? — уточнил я безо всякого воодушевления.

— Знаешь толкучку в парке у динамовского спортобщества? Там по выходным коллекционеры собираются. — Тони неуверенно покосился на Элю, но всё же пояснил, на кой чёрт я ему вообще там понадобился: — Просто, если одному ехать, можно и без денег, и без пластинок остаться.

— Съездим, — кивнул я, ибо долг платежом красен. — Я там рядом работаю, в субботу смогу отлучиться во второй половине дня.

Тони покачал головой.

— У меня воскресенье и понедельник выходные.

— Тогда давай в воскресенье с десяти до половины двенадцатого. Потом уже занят буду.

— Идеально!

Мы условились встретиться на трамвайной остановке, а дальше Эля порылась в шифоньере, прихватила своё трикотажное платье и что-то из нижнего белья, после чего упорхнула в ванную комнату прихорашиваться. Когда она вышла уже в полном боевом раскрасе, я самую малость даже о своём намерении свести её с Тони пожалел. Мелькнула мысль, что такая корова нужна самому. И пусть не корова, а тёлка, но мелькнула ведь, чего уж греха таить!

Впрочем, ничего из моей затеи в любом случае не вышло. Не проскочило между парочкой стиляг искры. Друг другу они определённо приглянулись, но и только. Поговорить о современной зарубежной музыке и великой эльфийской культуре — это запросто, а вот закрутить роман — уже нет.

Вроде всё рассчитал верно, но не учёл какой-то малости. А какой — не пойму.

Вот чего бы им друг другом не заинтересоваться?

Дворец культуры лёгкой промышленности оказался зданием классической постройки с колоннами, фронтоном и прочими архитектурными излишествами, от которых впоследствии отказались ради упрощения и удешевления. Располагался ДК на оживлённой улице, сбоку от него раскинулся парк с тропинками, скамейками и летней эстрадой или даже кинотеатром под открытым небом, через который мы и пошли.

— Тут тоже дискотеки устраивают, — подсказал Тони, — но только пока тепло и до одиннадцати вечера.

— Бывала я там, — скривилась Эля, — вечно всякие хамы пьяные приставали!

На ступенях ДК уже толпились модно одетые люди и эльфы. Гномов я насчитал существенно меньше, а орков набралось и вовсе откровенно немного — и были это преимущественно фигуристые девицы с чёрными волосами и бирюзового оттенка кожей.

Ну а крепкие ребятки из числа островных орков обнаружились чуть в сторонке — то ли дожидались у входа в парк открытия дискотеки, то ли высматривали, к кому прицепиться. Были они сплошь в спортивных костюмах, поэтому более вероятным мне показался второй вариант.

Ещё в очереди стояло достаточно много синекожих выходцев из Офира, да и прочих нелюдей самых экзотических наружностей хватало, но Эля и Тони как-то разом поскучнели, явно потеряв всякую надежду попасть внутрь.

— Давайте за мной! — позвал я и двинулся к служебному входу, куда с противоположной от парка стороны вела подъездная дорога.

В небольшом закутке там курили плечистый джинн в свободного кроя штанах, белой футболке и кожаной жилетке и троица эльфиек, молоденьких и симпатичных, в коротеньких мини-юбках и блузах со столь откровенными вырезами декольте, что произвели бы настоящий фурор на танцполе, будь белобрысые красотки хотя бы самую малость мясистей.

Наше появление привлекло к себе всеобщее внимание, и я предупредил вопросы, сказав:

— Мы к Араму.

— Нет его, — коротко отозвался крепыш.

Зелёная малолитражка моего знакомого была припаркована в пяти метрах от служебного входа, но опускаться до упрёков во лжи я не стал и беспечно пожал плечами.

— Тогда скажи Жасмин или Жанне, что Гудвин пришёл. Они в курсе.

В глазах джинна мелькнуло понимание, и он мотнул головой девицам.

— Топайте, передайте.

Эльфийки послушно побросали окурки в урну и скрылись во дворце культуры, а Эля привстала на цыпочки и прошептала мне на ухо:

— Жасмин и Жанна — это вообще кто?

— Увидишь, — улыбнулся и повернулся к Тони. — Время есть?

Тот всё понял верно, оттянул рукав пиджака и сказал:

— Без десяти минут девять.

Синекожий крепыш тоже оказался сообразительным и уверил меня:

— Сейчас подойдёт.

Подойдёт? Я мог бы ухватиться за эту оговорку, но не посчитал нужным, а затем, повторяя наш маршрут, здание дворца культуры обогнула компания островных орков. Вполне допускаю, что эти крепенькие ребятки просто решили устроить себе вечерний променад, но очень уж пристальные взгляды и нехорошие ухмылочки ясно дали понять, что последовали они за нами исключительно из желания поразвлечься за чужой счёт. И у них были на это все шансы: пусть островные и мельче лесостепных, но шестеро против двоих — это шестеро против двоих.

Джинн с хмурым видом скрестил на груди руки и заходить внутрь не стал, не предложил сделать этого и нам. Оно и понятно: стоит только шпане ощутить себя хозяевами положения, и мигом на шею сядут и ножки свесят.

Тони обеспокоенно заозирался, я чуток выждал, после широко и дружелюбно улыбнулся. Клыки натянули губы и проглянули наружу, островные предпочли пройти мимо.

Эля тут же взяла меня под руку, и я с тоской подумал, что план пристроить её в хорошие руки не выдержал столкновения с психологией орков и получил пробоину почище той, что оставил в борту «Титаника» айсберг.

Вышел Арам, раскинул руки, блеснул стальным браслетом часов и золотыми побрякушками.

— Гудвин, дорогой!

Обниматься с ним мне нисколько не хотелось, так что я протянул руку. Джинн крепко пожал ладонь, после обратился к своему сородичу.

— Что такое?

Тот посмотрел вслед островным оркам, потом кивнул в мою сторону — так, что мотнулась короткая косица.

— Шуганул их.

Арам вновь повернулся ко мне, и его улыбка разом померкла.

— Прости, а что случилось с твоими клыками?

— В порядке всё у него с клыками, — буркнул синекожий крепыш.

— Да? О-о! — Но долго замешательство Арама не продлилось, и он распахнул дверь. — Заходите, заходите! С заведения приветственный коктейль!

Тёмным коридором мы миновали какие-то подсобные помещения и очутились в просторном вестибюле первого этажа.

— Акустика тут не ахти, — вздохнул Арам, — но в зале кресла, там не потанцуешь.

На площадке между пролётами уходившей на второй этаж лестницы оказалась установлена стойка с аппаратурой, с той возился тёмный эльф — очевидно, диск-жокей. Усатый крепыш устанавливал на втором этаже осветительное оборудование, а ещё я углядел что-то вроде дым-машины. Столь серьёзный подход к делу вызвал невольное уважение — равно как внушали его и размеры колонок.

Буфет оказался закрыт, зато на стойке гардероба стояли ряды высоких бокалов, а в его глубине высились ящики с бутылками газводы, пива и шампанского. Крепкого алкоголя я не увидел, но наверняка не обошлось тут и без него. Обслуживать посетителей готовились встретившиеся нам у служебного входа эльфийки, а главным у них был наряженный в костюм с блёстками джинн, который традиционной для сородичей косице предпочёл химическую завивку.

— Внушает! — признал я, нисколько не покривив при этом душой, поскольку подобного размаха не ожидал. — И сколько сюда помещается?

— По требованиям пожарной безопасности установили потолок в сто двадцать посетителей, — сказал Арам и вздохнул, но сразу встрепенулся и потянул нас к гардеробу. — Зураб, коктейли гостям! Обслужи, пока народ не повалил! — И он предупредил: — Открытие! Отвлекусь на пятнадцать минут, но обязательно ещё вас найду.

Джинн убежал, Тони попросил сделать ему какой-то там бриз, и бармен одобрительно улыбнулся, ну а Эля решила взять бокал шампанского.

— Два! — добавил я, но сам пить не стал и отдал свой сожительнице.

Денег с нас не попросили, и Эля вновь поглядела на меня с искренним уважением.

Стало чуток даже не по себе.

Послышались шум голосов, появились первые посетители, и если одни сразу поспешили к буфету, то другие начали рассаживаться по стоявшим вдоль стен диванчикам. Точнее — оные диванчики занимать. Какие-то из них оказались либо зарезервированы, либо полагались завсегдатаями своей собственностью, поскольку прямо на моих глазах нескольких прибежавших с улицы торопыг в категорической форме попросили пересесть.

Одна эльфийка взялась обходить диванчики и собирать заказы, вторая встала за кассу и начала пробивать покупки, третья отпускала газировку, пиво и шампанское, а джинн-бармен готовил коктейли. К нему моментально выстроилась длинная очередь, но никто по этому поводу не роптал.

Заиграла музыка, центральная люстра погасла, мрак начали разгонять горевшие вполнакала лампочки бра, по вестибюлю забегали разноцветные лучи софитов. Часть их осветитель нацелил на лестницу, там в клубах пара возникли Жасмин и Жанна. Зеркальные купальники на них так и заискрились, и я невольно залюбовался этой парочкой, двигавшейся в такт музыке с грацией и уверенностью опытных танцовщиц.

Эля будто заметила мой интерес и начала раскачиваться, словно бы невзначай касаясь крепким бедром. На Тони она даже не смотрела, а сам он увлечённо глазел по сторонам.

Полнейшее фиаско!

Посетители прибывали и прибывали, но, прежде чем вестибюль наполнился, вновь появился Арам.

— Гудвин, на пару слов! — позвал он.

— Тони! — окликнул я стилягу, а когда тот не услышал, подтянул за руку и прокричал на ухо: — Присмотри за Элей! — И предупредил медсестру: — Надо отойти!

Дверь в служебный коридор оказалась заперта, Арам достал связку ключей.

— Чтоб по ДК не разбредались! — пояснил он, выбирая нужный. — А то за всеми не уследишь!

Мы двинулись дальше, и музыка очень быстро стихла, появилась возможность спокойно говорить, не пытаясь перекричать ритмичную мелодию.

— Жасмин и Жанну видел? — спросил меня Арам. — Красотки!

Я кивнул в знак согласия и указал себе за спину.

— И ты звал меня с такой толпой управляться? Думал, тут масштаб поменьше.

— Масштаб! — всплеснул руками джинн. — Да разве ж это масштаб! И сам же видел — публика собирается приличная. Главное, на входе всякую шпану отсекать.

— Каким образом? — поинтересовался я. — Вот купил кто-то билет, как ты его не пустишь?

— Вот! — воздел к потолку синий указательный палец Арам и отпер одну из боковых дверей, щёлкнул выключателем. — В этом-то всё и дело!

Окон в комнате не было, всей мебели — стол, стулья, шкафы и ростовое зеркало. Не рабочий кабинет, но и не гримёрка. Что-то среднее.

— В этом-то всё и дело! — повторил Арам, достал бутылку коньяка и пару рюмок, предложил: — Выпьешь?

Я приметил буковки «КВВК» и от коньяка выдержанного высшего качества решил не отказываться, сказал:

— Капни понюхать.

Ответ Арама вроде бы нисколько не удивил, он плеснул янтарного оттенка напитка в одну рюмку, в другую налил куда больше.

— Твоё здоровье! — провозгласил тост и выпил махом, сразу налил снова.

При всём моём настороженном отношении к нему, алкоголиком джинн не выглядел, да и вторую порцию коньяка вливать в себя не стал, лишь пригубил, что наводило на кое-какие мысли, но строить далеко идущие выводы я повременил и повертел рюмку, полюбовался дорожками на стенках, принюхался. Аромат немедленно шибанул в голову — сам по себе он был правильным и тонким, но эффект многократно усилило орочье восприятие.

Захотелось чуть-чуть лизнуть, но меня донельзя впечатлил эффект, произведённый кружкой пива, поэтому пить я не стал и отставил рюмку на край стола.

— Хороший, — ответил на невысказанный вслух Арамом вопрос.

Тот аж руками всплеснул.

— Хороший⁈ Лучший из того, что можно купить за деньги! — Джинн улыбнулся и поправился: — Ладно-ладно, за вменяемые деньги. Импортный в расчёт не берём.

Я вновь взял рюмку и потянул носом воздух — будто добрый глоток сделал, сел на чуть скрипнувший под моим весом стул, спросил:

— Так в чём всё же дело?

Арам улыбнулся.

— Математика простая: сто двадцать билетов продают через кассу — за день и на открытии дискотеки, но кто-то уходит раньше, поэтому ещё тридцать мы реализуем в течение вечера. Сейчас действует правило живой очереди — кто первым встал или сумел ко входу протолкаться, тот билет и получает. Как показывает практика — самая проблемная публика по этим дополнительным билетам и проходит. Доводят себя до кондиции в окрестных пивных и ломятся к нам уже заправленными.

Я понимающе усмехнулся.

— Таким коктейли малоинтересны, да.

— Да не в этом дело! — скривился джинн. — У нас даже драки не так уж и часто случаются, просто эти маргиналы создают нервозную обстановку! И внутри, и в особенности на улице. А это на посещаемости сказывается. И не продавать дополнительные билеты вовсе — тоже не вариант. У меня план, мне кровь из носу выручку надо обеспечить. На хозрасчёте же!

— И что ты предлагаешь?

— Нам распространитель билетов нужен, — перешёл к сути своего предложения Арам. — На пятницу и субботу, возможно — ещё и на воскресенье. В четверг — нет, в четверг наполняемость не ахти.

— И как вам распространитель поможет, если на входе шпана толпиться станет?

— Билетов нет и не будет — так зачем им толпиться? — отмахнулся джинн. — Поинтересней занятие найдут! А даже если нет — придумаю что-нибудь! — Он допил коньяк и спросил: — Ну так что? Возьмёшься, как говорится, отделять козлищ от агнцев? Сам понимаешь, никого из своих я на эту работу поставить не смогу.

Джинны и в самом деле слишком уж бросались в глаза, но я заподозрил в предложении собеседника второе дно и уточнил:

— А что по деньгам?

Арам с ответом торопиться не стал, достал пачку сигарет и повертел её в руках, предложил:

— Пойдём, покурим!

Мы покинули ДК через служебный выход, а там на задворках уже дымили двое синекожих крепышей — одинаковых словно горошины из одного стручка.

Заметив мой интерес, Арам пояснил:

— Братья! — Он щёлкнул газовой зажигалкой, закурил и сказал: — Билет стоит полтора рубля, пятнадцать копеек — твои.

На самом деле меня заинтересовало не столько сходство джиннов, сколько сам тот факт, что они в рабочее время столь откровенно бьют баклуши, но решил на этом внимания не заострять и после несложных расчётов произнёс:

— Четыре пятьдесят за вечер и это в лучшем случае? С такой-то нервотрёпкой?

— Мало разве? — пыхнул табачным дымком Арам. — И потом, если придётся порядок наводить, с меня ещё пятёрка неофициально. А распространителем мы тебя по договору возьмём. Хорошие деньги — нет разве? Ну хоть попробуй сегодня! Или танцевать пойдёшь?

Походы на дискотеки в трезвом виде нисколько не прельщали меня даже в молодости, а сейчас прыгать под незнакомые ритмы и вовсе представлялось чем-то без малого извращённым, так что кивнул.

— Попробую.

Тут на углу мелькнул свет автомобильных фар, и к нам вывернул новенький красный «меркурий». Мимо он не проехал, остановился метрах в десяти, и его пассажиры тоже оказались красными. Не в плане политических убеждений — всего лишь краснокожими. Но опять же — не аборигенами Нового Света, а уроженцами ближневосточного по классификации моего родного мира Фарсиса. Который прямо сейчас, к слову, воевал с Офиром, выходцем откуда был мой синекожий собеседник.

Никакой обеспокоенности тот не выказал, попросил:

— Постой пока, — выкинул окурок в урну и двинулся к незваным гостям.

Только незваным ли? Лично у меня в этом возникли серьёзные сомнения.

Братья-крепыши напряглись, но за Арамом не последовали, как остались у своего автомобиля и четверо из пяти приехавших на нём ифритов. Общаться с джинном взялся лишь выбравшийся с переднего пассажирского сиденья худощавый мужчина средних лет в деловом костюме, но без галстука. Остальные — в спортивном.

Разговор пошёл на каком-то неизвестном мне языке, но как раз за ходом разговора я и не следил, всё своё внимание сосредоточив на группе поддержки собеседника Арама. Вспомнилось предупреждение Эда, что ифрит без ножа — не ифрит, и на относительный паритет сил я решил не полагаться. Знаю, чем такие вот приглашения просто рядом постоять заканчиваются! Отошёл к автомобильчику Арама, с показной непринуждённостью облокотился о его крышу.

Что ж — постоим…

В подтверждение самых паршивых опасений, один из ифритов в спортивном неспешно двинулся к нам — медленно и внимательно вглядываясь в лица, он прошёл мимо джиннов, встал напротив меня и потребовал:

— Отойди в сторонку, зелёный!

Улыбнулся я в ответ отнюдь не напоказ, напоказ я хрустнул костяшками пальцев. С тех посыпались прекрасно различимые в вечернем полумраке искорки, тогда сказал:

— Не нарывайся, красный!

Ифрит постоял чуток, буравя меня недобрым взглядом, потом вроде как нехотя вернулся к своим товарищам. Ну а я недобрым словом помянул Арама.

Знал же, что от барыги ничего хорошего ждать не приходится, но вот же — встрял!

А просто взять и отойти — нет, никак не мог. Мало того, что потом от дурной злости бы разорвало, так ещё и репутацию бы подмочил. И кто знает, где и как это в будущем аукнется? Впрочем, и так разозлился, и так ведь аукнуться может!

И потому, когда ифриты погрузились в автомобиль, а вернувшийся к нам Арам отпустил синекожих братьев, сдерживаться я не стал.

— Ты ведь понимаешь, что так дела не делаются, да? — хмуро глянул я на джинна.

— О чём ты, Гудвин? — развёл тот руками. — Просто знакомые пообщаться завернули!

— Общение общению рознь! — отрезал я. — Арам, ты меня в свои разборки с ифритами втянул. Повторяю: так дела не делаются.

Полной уверенности не было, но и в подобные совпадения тоже нисколько не верилось. Едва ли тут каждый день тёрки случаются — скорее уж, этот хитровыдуманный барыга специально ифритов вызвал. Неспроста же меня с собой к служебному входу потянул!

Арам глянул оценивающе, потом достал бумажник и вынул из него четвертной.

— Так лучше?

От фиолетовой банкноты я не отказался, но всё же счёл нужным предупредить:

— Давай на будущее такие вещи на берегу обговаривать. Ненавижу сюрпризы.

— Хорошо, — легко согласился джинн и уточнил: — Но с билетами могу на тебя рассчитывать?

— Сегодня попробую, а дальше видно будет, — сказал я, уже заранее для себя решив впредь с Арамом никаких дел не вести, и спросил: — Это кто вообще был? Конкуренты?

Джинн улыбнулся.

— Простое недоразумение!

— Как скажешь.

Мы зашли в ДК и заперли за собой дверь, а уже на подходе к кабинету Арама наткнулись на Жасмин и Жанну. Синекожие девицы тут же повисли на мне и потянули в гримёрку, но джинн погрозил им пальцем.

— Имейте совесть! Он тут с подругой, между прочим!

— Гудвин! — театрально закатила глаза Жасмин. — Ты разбиваешь мне сердце!

— Нам! — поправила подружку Жанна. — Ты разбиваешь нам сердце!

Но Арам вновь шикнул на них, и мы беспрепятственно прошли в его кабинет. Там я вновь принюхался к своей рюмке. Немного даже перестарался — по мозгам дало будь здоров. Правда, намёк на опьянение отпустил в один момент. Занятный получился эффект.

Джинн отпер ящик стола и выложил на него три полосы билетов по десять в каждой.

— Правил два! — предупредил он. — Не продавай все сразу и не бери ни копейки сверху. За превышение предельной наполняемости нас пожарная инспекция в два счёта закроет, а если прихватит народный контроль на продаже по завышенным ценам, то впаяют нетрудовые доходы.

Браться за распространение билетов мне нисколько не хотелось, но подтянул к себе листы, присмотрелся к ним.

Управление культуры. ДК лёгкой промышленности. Дискотека.

Цена полтора рубля. Штамп даты. Линия контроля.

Перфорация между билетами для облегчения отрыва.

Арам протянул линейку.

— Лучше несколько заранее оторви, — посоветовал он.

Я нисколько не сомневался, что в этом его поручении присутствует некое двойное дно, поскольку ни один нормальный торгаш не станет за здорово живёшь делиться десятой частью прибыли, но подвох был неочевиден, а четыре рубля пятьдесят копеек — это мой дневной доход, отказываться от такого приработка не хотелось.

— Кто будет говорить, когда и сколько можно пускать в продажу? — уточнил я, разделяя билеты на одном из листов.

— Подсчёт посетителей на входе ведут. Идём, познакомлю!

Но знакомиться с билетёрами не возникло нужды, поскольку ими оказались всё те же синекожие братья.

— Полный аншлаг, босс, — отчитался один.

— Никто пока не уходил, — подтвердил другой.

Арам указал на меня.

— Скажете Гудвину, кого и сколько нужно будет запускать. — И протянул руку. — Всё, побегу! Дела!

— Погоди! — придержал я джинна. — Выручку кому сдавать?

— Найди меня, как все билеты пристроишь.

Но вот как раз с реализацией билетов и возникли серьёзные сложности. Заплатившие полтора рубля за вход молодые люди и нелюди не спешили покидать дискотеку, и мне ничего не оставалось, кроме как фланировать по коридору к вестибюлю и обратно к входным дверям. В толпу я не лез, только посматривал на танцующих со стороны. Несколько раз попадались на глаза Эля и Тони — те то ли встретили знакомых, то ли просто вписались в общество уважающих великую эльфийскую культуру завсегдатаев, и хоть были в одной компании, но друг с другом особо не общались.

Ну а потом на выход прошествовали две броско накрашенные эльфийки, и один из братьев сказал:

— Девчонок перебор, подыщи двух парней.

— Если их трое будет, тоже нормально, — добавил второй джинн.

Они выпустили эльфиек, а следом и меня, и собравшаяся на ступеньках публика заволновалась, только — нет, никого из головы стихийно образовавшейся очереди внутрь не пустили.

Нет билетов, и точка!

Я прошёлся меж колонн, огляделся и приметил двух прилично упакованных, но не слишком-то уверенно державшихся вроде бы студентов. К ним и подвалил.

— Билеты нужны?

Молодые люди откровенно напряглись, но всё же уточнили:

— Почём?

— Полтора рубля вход.

— Это понятно! — буркнул один. — Ты сколько возьмёшь?

— Полтора и возьму. За два — трёшку.

— Покажь! — потребовал другой, пригляделся к билетам и пожал плечами. — Вроде настоящие…

— Заплатим, если пропустят!

— До свидания! — фыркнул я и завертел головой по сторонам.

— Да погоди ты! Давай сначала один купим.

— Ой, да не жмитесь вы! Гоните трёшку, и провожу до входа, а то ещё с лестницы спустят.

Так и решили, и моё содействие оказалось отнюдь не лишним.

— Куда прёте⁈ — возмутился один из компании тёмных эльфов, отиравшихся непосредственно у входной двери. — Тут очередь!

— Завали! — рыкнул я. — Не видишь, с билетами!

Джинны-билетёры скоренько запустили внутрь парочку молодых людей, а я остался снаружи, осмотрел молодёжь, желающую попасть на дискотеку, не заметил никого мало-мальски подходящего под озвученные Арамом требования и похлопал в ладоши.

— Билеты кончились и в продажу сегодня уже не поступят. Всем спасибо, все свободны! Мест нет!

Друзей после этого у меня не прибавилось, но отъявленных хулиганов тут не сыскалось, как не оказалось и орков — с кулаками на меня никто не попёр. Некоторые отправились восвояси, другие продолжили ждать, курить и передавать по кругу бутылки вина.

Но, в общем и целом, подработка мне по душе не пришлась. Досрочно покидали дискотеку посетители по самым разным причинам — кого-то подвели коварные коктейли, а кто-то завёл удачное знакомство и спешил продолжить общение в более интимной обстановке, но случалось это не так уж и часто, поэтому все билеты я распродал только в двенадцатом часу, когда желающих потанцевать практически не осталось. Ещё немного, и бегать бы за ними пришлось.

Сдал выручку Араму, получил своё законное вознаграждение, а на вопрос о продолжении сотрудничества неопределённо пожал плечами.

— Подумаю. Раньше октября в любом случае точно не освобожусь.

Такой ответ джинна нисколько не порадовал, и он зашёл с другой стороны:

— Может, твоему приятелю подработка нужна? За порядком присматривать он хлипковат, но билеты продавать — почему нет? Или не потянет?

Таким уж хлипким Тони отнюдь не был, но я прекрасно понял, что именно имел в виду Арам, и потому кивнул.

— За порядком — точно нет. — И поскольку поручаться за стилягу нисколько не хотелось, всё так же неопределённо пообещал: — Поговорю с ним насчёт билетов. А порядок поддерживать не в частном порядке надо: вам бы дружинников к этому привлечь.

Синюю физиономию Арама аж перекосило.

— Вот уж дружинники и даром не сдались! — всплеснул он руками. — У меня их рейды в печёнках сидят! То музыку не ту ставим, то коктейли не тем продаём, то беспорядка от нас слишком много. А какой от нас беспорядок, скажи? В парке на открытой танцплощадке дискотеки проводят — вот там постоянно драки и безобразия! А закрываются они раньше, поэтому всякая шпана оттуда к ДК и тянется!

— Арам, дружинники тебе нужны снаружи, а не внутри. Сечёшь? И чтоб не девчонок за слишком короткие юбки стыдили, а хулиганов гоняли.

— И где ж таких взять?

— Подумаю, — сказал я, попрощался с джинном и отправился на поиски Эли. Изрядно поднабравшаяся за вечер медсестра потянула меня танцевать, но я слабины не дал и повёл её на выход. Тони остался общаться со своими новыми знакомыми.

Общественный транспорт уже не ходил, а на такси я тратиться не пожелал — прогулялись, освежились. Эля заметно протрезвела, но поставить раскладушку не дала и сразу потянула в кровать. Мне и самому хотелось сбросить пар, но уже в процессе нашего горизонтального общения моя зеленокожая сожительница вдруг выдала:

— Знаешь, Гудвин, а ведь по гороскопу мы идеально друг другу подходим! Причём и по восточному гороскопу, и по западному!

— Не выдумывай! Ты моего дня рождения не знаешь!

— А я в паспорте посмотрела. Так здорово, правда?

Но здорово не было, финал дня вышел смазанным.