Мастер Трав V

Глава 12

Я смотрел вслед Грэму ещё несколько секунд. Его сгорбленная фигура, тянущая за собой четырехметровую тушу ящера уже привлекала внимание. Да и могло ли быть по-другому?

Какой-то крестьянин остановился у обочины, разинув рот. Двое мальчишек бросили свои игры и побежали следом, что-то восторженно крича. Женщина с корзиной белья замерла на полушаге, а потом качнула головой не то с осуждением, не то с уважением. Хотел мысленно сказать «старый дурак», но сам себя остановил — не дурак. Я понимал его лучше, чем хотел бы признать. В таком месте, как Янтарный, репутация — это всё. Пусть это достаточно крупный поселок, а не деревня, но здесь все всех знают. Каждый шаг на виду, каждый поступок обсуждают, как обсуждал Гарт с другими меня и мой проснувшийся слишком поздно Дар. Собственно, что такое репутация хуже некуда я ощутил на себе, и такого больше не хотелось, она и так лишь понемногу начала меняться в лучшую сторону, правда, пока с отдельными людьми.

В любом случае, Грэм привлек внимание, как того и хотел. Повлияет ли это на что-то? Не знаю. Вспоминая его два молниеносных броска кинжалом я задумался, а смогут ли так молодые охотники? Такие, например, как Гарт — он ведь не самый слабый среди молодых, это мягко говоря. Смогут они так идеально рассчитать, почувствовать момент и успеть им воспользоваться? Что-то я сомневался. И дело даже не в физической силе или управлении живой, думаю, в этом плане большинство охотников находятся на сопоставимом уровне — всё дело в навыках, которые приобретаются только в лесных сражениях со зверьми, которые прошел Грэм. Такому не научиться на тренировках — это надо пережить.

Я качнул головой и двинулся к дому. Ноги гудели, а в висках пульсировала тупая боль от бесконечного поглощения и передачи живы. Духовный корень ныл, словно перетруженная мышца. Постоянная подпитка Грэма, затем восполнение собственных запасов, а до того использование усиления в бою и при подъёме неплохо меня вымотало, хотя в день, когда Грэм с Морной убили Измененного, мне пришлось потрудиться сильнее. Вот только старику в десятки раз тяжелее, но несмотря на это он выглядел по-настоящему довольным. Пусть это всё и шло в ущерб его здоровью, но он был готов на это. Как в тот раз, когда он для моей защиты выпил какое-то зелье усиления, благодаря которому и расправился с волками. Впрочем, за это он заплатил еще большим распространением черной хвори. Грэм такой и другим не будет.

Я двинулся домой скорым шагом, хотя усталость тоже была. Мое восстановление от живы не работало нормально, потому что я почти всё отдал Грэму, и надо было срочно восполнить ее, чтобы снять эту усталость. Правда, я не был уверен, что мой духовный корень был готов к тому, чтоб переваривать еще и еще живу.

Ладно, посмотрим.

Скоро я добрался до дома и первым увидел волка Трана. Тот лежал у калитки, положив морду на лапы. При моём появлении он поднял голову, принюхался и снова опустил её. Старый зверь явно скучал: его работа заключалась в охране, а охранять пустой дом было не слишком увлекательно. Один раз ему только дали повеселиться, когда он поохотился на насекомых, а сейчас он был как обычный скучающий сторожевой пес. Не знаю, возможно опасность миновала, но кто знает Марту? Даже если Гарт оставил меня в покое из-за занятости на охоте, то Марта может и попытаться пробраться в дом и взглянуть на то, что тут выращивается и как. Просто возможно делать это она будет не лично, а через кого-то. И такие попытки огромный волк Трана пресекал на корню одним своим видом. Зато едва я открыл калитку, на меня налетел Шлепа и закружился вокруг, хлопая крыльями и вытягивая шею. Проскользнув мимо, он выскочил наружу и недовольно и обеспокоенно загоготал.

Ясно, значит волнуется, что я где-то по дороге потерял Грэма.

— Да придет он скоро, придет, — успокоил я гуся и прошел внутрь и сел на ступеньки и поставил рядом все корзины.

— Ух… наконец-то спина отдыхает, — вздохнул я.

Шлепа подбежал ко мне и продолжил гоготать.

— Да жив твой хозяин, живее всех живых.

Гусь издал звук, который можно было интерпретировать как «ну ладно, поверю на слово», и наконец перестал носиться кругами. Хотя продолжал коситься на дорогу.

Седой, тем временем, выпрыгнул из корзины на землю и принялся яростно чесаться. Места укусов трещинниц распухли, а шерсть вокруг них слиплась. Да, надо пролечить его, а то еще заразу какую подхватит.

— Пи-пи-пи!

— Знаю-знаю. Сейчас займусь, как разберу всё это.

Самое важное сейчас — яйца.

Я быстро отпер дом и занёс корзину с драгоценным грузом — три крупных яйца в ржаво-бурой скорлупе, обмотанные огненной крапивой. То, что может стоить не меньше самого ящера по словам Грэма, если все они сохранят потенциал жизни. Поэтому нужно дать им нужную температуру — как на жаровне.

Быстро растопив очаг, я убрал загородку и положил яйца почти возле углей, оставив небольшое расстояние. Огненную крапиву, которой их обмотал Грэм не стал снимать, лишней не будет. Я видел, что это растение пока даже не собирается вспыхивать от близости к огню — для него это было всё еще нормальной температурой.

Ладно, а теперь яйца. Я конечно знал, что мой Дар не позволяет с ними контактировать, но попробовать хотелось — просто ради того, чтобы утолить любопытство. Я протянул руку и попытался коснуться яиц своим Даром, ощутить жизнь внутри, почувствовать пульсацию, как это делал с семенами и…

Ничего. Вообще. Словно я пытался прощупать камень или кусок мертвого дерева.

Я нахмурился и попробовал снова: сосредоточился, направил восприятие глубже… Всё равно ничего. Просто будто кто-то создал стену между мной и животным миром. По сути ведь Дар был ограничителем — он позволял развиваться только в одном направлении. Интересно, существовали ли универсалы? Те, кто мог вообще всё и у кого не было никаких ограничений? Грэм говорил, что Дар может быть один, и пока всё мною виденное подтверждало это. Правда, видел я не так уж много, но это уже другой момент.

Я вздохнул. Ну нет так нет. Просто хотелось узнать, есть ли в них жизнь или они уже погибли. Я осторожно поправил яйца, рукой попробовав не слишком ли поднялась их температура. Как будто всё было нормально. Для меня эти яйца были просто теплыми камнями в ржаво-бурой скорлупе. Тут нужен Тран.

Следующие полчаса я провел в суете.

Сначала я рассортировал добычу: огненную крапиву сложил в одну кучу, тлеющий мох в другую, угольную лозу, которую успел выкопать, просто отложил на подставку. Взглянув на огненную крапиву, которую я выкопал для пересадки, немного расстроился. Кусты выглядели неважно: листья поникли, а стебли обмякли. Жар Проплешины остался далеко позади, и растения явно страдали без него. А я мог дать им только жар очага, не более.

Тлеющему мху решил сразу сделать подходящие условия для жизни. Притащил небольшой плоский камень, выложил на него кусочки мха и поставил у самого очага, поближе к огню. Если этот мох действительно сохраняет тепло внутри себя, то рядом с огнём ему должно быть комфортно. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы мох выжил и начал расти. По крайней мере, я на это надеялся.

Мхи… Давно хотел заняться их выращиванием: лунный мох для отваров, тлеющий — для согревающих мазей. Если получится создать условия для обоих видов дома, то это сильно упростит мне жизнь.

Потом настала очередь Седого.

— Пи!

— Иди сюда.

— Пи-пи!

— Не спорь.

Мурлык попытался увернуться, но я был быстрее. Схватил его за шкирку и, несмотря на возмущенный писк, понёс к корыту.

— Пи-пи-пи!!!

— Тихо! Надо промыть, мало ли какую заразу эти трещинницы в тебя могли занести.

Он извивался, пищал, пытался укусить, но я держал крепко. Вода была прохладной — как раз то, что нужно. Я аккуратно промыл каждую ранку, смывая засохшую кровь и грязь.

Седой делал максимально страдальческий вид.

— Не драматизируй, — отмахнулся я и поставил его перед собой, чистого и мокрого. Теперь — самое главное.

Вытер его тряпкой, — отчего он выглядел взъерошенным, — и быстро сходил за мазью в дом.

Вернувшись, начал наносить мазь на каждый укус.

— ПИИИ!!!

— Знаю, щиплет. Терпи.

Мурлык дернулся так, что чуть не вырвался, но я удержал его, пока не обработал все места укусов. Конечно Седой меня пока не понимал, он знал по-сути только те несколько слов-команд, которым я его научил, но по моему, это маленькое существо отлично разбиралось в интонациях моего голоса и как-то понимало, чего я от него хотел.

— Всё, свободен. — сказал я, закончив.

Седой спрыгнул на землю, обиженно фыркнул в мою сторону и демонстративно отвернулся. Впрочем, уже через минуту он чесался гораздо меньше — мазь начала действовать. Виа я выпустил и она вползла в дом, и кажется просто. отдыхала. Душильник вместе с остальными мутантами я перенес и посадил возле крыльца. Все-таки несмотря на всю их подвижность, всем им нужна земля и вода.

Ну а после этого занялся добычей Грэма. Саламандры и углеходы лежали во второй корзине. Мертвые и холодные… но прикоснувшись к ним я понял, что не совсем они холодные. Даже после смерти их тела сохраняли тепло — видимо, это свойство существ, живущих в зоне огненной живы. Разделывать их без Грэма я не рискнул, так как понятия не имел как это делается правильно, и не хотел испортить ценную добычу. Поэтому просто выложил тушки в тени, подальше от солнца. Думаю, он скоро вернется и расскажет всё о них: какие части ценные, какие можно готовить, а какие, возможно, и вовсе ядовиты. Однако на саламандре я провел таки Анализ. Выбрал самую крупную особь, — ярко-оранжевую, с красными пятнами вдоль хребта, — и сосредоточился.

Анализ.

Ощутил знакомое покалывание в висках и легкую, привычную вспышку боли.

[Огненная Саламандра (мёртвая)

Описание: существо, обитающее в зонах повышенной концентрации огненной живы. Адаптирована к экстремально высоким температурам. Кровь содержит незначительную концентрацию огненной живы в стабильной форме.

Свойства: Может использоваться для добавления в некоторые типы восстанавливающих эликсиров для незначительного усиление их свойств. Ускоряет метаболизм, улучшает кровообращение.

Побочный эффект: легкое повышение температуры тела на 2–4 часа.

Предупреждение: Кровь существа быстро теряет свойства при охлаждении.]

Вот значит как, при добавлении может дополнительно усилить свойства отваров? Это любопытно. Не просто кровь, а полноценный ингредиент! Возможно именно поэтому Грэм и хотел наловить этих тварей — он точно знал о таком свойстве их крови. Но больше меня смущала строка о том, что кровь быстро теряет свойства при охлаждении. Пока я чувствовал, что саламандры теплые, но сколько еще это продлится?

После Анализа я передумал, и перенес часть тушек саламандр к очагу. Подкинул в него дров и пошел заниматься огненной крапивой.

Я вынес выкопанные кусты наружу. Присел рядом и положил ладонь на ближайший куст. Живы во мне оставалось совсем немного, но я потянулся к своему скудному запасу и начал передавать.

Растение откликнулось, но слабо. И хоть оно приняло живу, однако ярко выраженного эффекта я не заметил. Обычно мой Дар действовал почти мгновенно и стоило только влить живу, как растения буквально оживали на глазах: листья расправлялись, стебли крепли, а цвет становился насыщеннее. А тут едва заметное улучшение. Листья чуть-чуть приподнялись. Может быть. Или мне показалось?

Проблема была очевидна: огненной крапиве нужен не только Дар — ей нужно тепло, и много тепла. Грэм ведь меня предупреждал.

Я огляделся. Ящик не подойдет, потому что если он будет слишком близко стоять к очагу, то рано или поздно загорится. Нужен глиняный сосуд. Я пару раз использовал треснувший кувшин, поступил также и на этот раз. Заполнил его землей, пересадил туда один куст крапивы, немного полил его и поставил у очага.

Я смотрел на крапиву и видел, что чем дольше она стояла у огня, тем больше оживала: листья постепенно выравнивались, а стебель наливался силой. Я прикоснулся к ней Даром и почувствовал, что эти условия — ровно то, что ей нужно. И хоть они, — эти условия, — были намного хуже чем там, в жаровне, где всё было пропитано огненной живой, но всё равно выжить крапива могла и тут. Вот только судя по всему ни о какой эволюции и улучшении можно было и не мечтать. Я влил в нее еще пару капель живы, и словно только под воздействием тепла огня она смогла ее правильно впитать.

Любопытно…

Ладно, еще посмотрим через время, что выйдет из этой крапивы. Рано пока делать выводы. Но то, что это «проблемное» растение — уже очевидно. Как и сердечник. Правда, у него хоть есть огромный потенциал, ради которого вся эта возня имеет смысл, а тут… поддерживать огонь в нашем отсутствии невозможно, а дома мы не всегда. Стоит очагу остыть — и растения снова начнут увядать.

Я посмотрел на тлеющий мох на камне у огня. Вот на него надежды было больше: если получится его размножить, если он приживется, будет хорошо.

Выйдя наружу, я критически оглядел оставшиеся кусты крапивы. Их было много, больше десятка. А места у очага хватало максимум на два-три.

Что ж, значит все остальные пойдут на закалку, как изначально и планировалось.

Я проверил сердечник, который теперь далеко от себя не убирал, и понял, что он как обычно требует еще живы. Вот только у меня и те крохи, что были, закончились.

Пошел за ограду и начал понемногу высасывать ее из сорняков и растений чуть покрупнее. Минут через пять у меня накопилось небольшое количество живы, которым можно было поделиться с сердечником.

Вернулся и отдал ему, и это утолило его голод. Сердечник в целом показывал неплохой рост: за пару дней он заметно увеличился, выпустил новые листочки, хотя до полноценного растения ему было еще далеко.

Я посмотрел на себя, на руки, ноги и лицо и пошел смывать всю эту грязь. Те же руки до сих пор были черные от тлеющего мха и всё это надо быстро отмыть. Я добрался до корыта и наконец-то смыл с себя всю грязь, пот и пыль Проплешины. Вода была прохладной, а ощущалась так и вовсе холодной после жара огненной зоны. И это было божественно.

Только когда я вытерся и ощутил себя чистым, до меня дошло, насколько я голоден. Желудок не просто урчал, он буквально выл, требуя еды немедленно. Пока я занимался делом, это всё было на втором плане, теперь же выбралось на первый. И раз я так хочу есть, то каким голодным будет Грэм после того, как дотащит ящера до Шкурни? Он потратил вообще все свои силы на этот рывок из Жаровни до поселка.

Так что готовка стала следующим пунктом. Готовил то, что уже привык — корнеплоды, из которых делал что-то вроде рагу. Да, собственно, мне было даже не важно что есть — главное побольше. Это потом, когда Грэм вернется, он приготовит как надо мясо саламандр, а сейчас бы чем-то простым утолить голод. Вдобавок я в чуть меньшем котелке поставил вариться кашу. Лишним не будет.

Пока еда булькала на огне, я решил провести ещё один эксперимент — мысль о пустых кристаллах живы не отпускала.

Сначала вышел за забор и снова занялся Поглощением — живы было катастрофическим мало, но для эксперимента много и не нужно было.

Набрав достаточно живы, я вернулся, вытащил пустые кристаллы и разложил их на столе.

Некоторые, конечно, были просто осколками, бесполезными обломками, которые даже теоретически не могли удержать энергию, но могли пойти в отвары и зелья. Но несколько… результат торговли с мурлыками, — сохранили форму. Треснувшие, да, но более-менее целые.

Я взял один такой кристалл — небольшой, размером с ноготь большого пальца, с тонкой трещиной, проходящей наискось, — и напитать его живой было несложно. Прикоснувшись пальцем к трещине и мысленным усилием послал туда поток живы, как это делал, когда использовал усиление или укрепление. Правда, в этот раз понадобилось дополнительное усилие, чтобы вытолкнуть живу из тела, но когда я понял принцип, жива послушно потекла в кристалл.

Часть ее, увы, терялась рассеиваясь в воздухе, я это чувствовал, а часть попадала внутрь и кристалл из мутного-тусклого начал обретать зеленоватый цвет. Любопытно, значит кристалл будет отражать цвет, в зависимости от типа цвета дара?

Довольно скоро кристалл заполнился и жива почти начала вытекать обратно. Конечно же заткнуть пальцем ее не вышло. Но мне как раз и нужно было, чтобы жива вытекала наружу.

Я положил кристалл на землю, рядом с сердечником в корзинке, и стал ждать, мысленно отсчитывая время.

Минута. Две. Пять.

Свечение кристалла становилось всё слабее. Десять минут — и он погас полностью. Пустой, как и был. А впитал он в себя полторы единицы живы. Негусто. Разряжался он к сожалению слишком быстро. Быстрее, чем я ожидал. Но идея была хорошей: создать «автономный источник питания» для сердечника, чтобы не зависеть от моего постоянного присутствия. Но скорость утечки…

Нужно либо найти кристалл без трещин — а такие стоят денег, которых у нас пока нет, — либо найти способ замедлить утечку.

И тут мне в голову пришла мысль. Живица! Смола, которая обладает консервирующими свойствами — почему бы не использовать ее?

Что если покрыть треснувший кристалл живицей? Она должна запечатать трещину и замедлить утечку живы. Мне ведь не нужен идеально герметичный накопитель, даже наоборот, нужен именно «протекающий», но медленно. Чтобы жива выходила постепенно, подпитывая сердечник в моё отсутствие.

Идея казалась… рабочей.

Нужно будет набрать живицы и проверить.

Еда была почти готова. Запах рагу и каши наполнял дом, и мой желудок урчал всё настойчивее, а Грэма всё ещё не было. Но я не собирался есть без него.

Я вышел в сад проверить, как там мои растения. Подпитать их сейчас я не мог, прежде нужно восстановить живу, но проверить, пройтись и прикоснуться Даром хотелось. Жужжальщики кружились вокруг эволюционирующего живосборника и, скорее всего, пока нас не было, полакомились парочкой капель янтарной росы. Остальные растения их интересовали намного меньше. А ведь сегодня мы в том числе за живосборниками и шли, и не только за ними, но как-то уже стало не до того. Когда я остановился возле грядок с восстанавливающей травой то и не сразу заметил, что кое-что изменилось. Вернее, изменился один куст травы. Я присел возле него и начал всматриваться: изумрудные прожилки, словно покрытые крошечными кристалликами… они пульсировали и тянулись от корней к вершине.

Эволюционировала, — мелькнула мысль.

Еще недавно я отмечал про себя, что четыре куста восстанавливающей травы крупнее других и готовы со дня на день перейти на следующую ступень. И вот первый куст перешел.

У меня оставался один Анализ на сегодня, и я без сомнений использовал его именно на этот куст.

Анализ.

[Восстанавливающая Трава (Улучшенная)

Редкость: Уникальная

Стадия развития: Пробужденная

Описание: Восстанавливающая трава, прошедшая первую стадию магической эволюции. Кристаллические прожилки в листьях служат естественными накопителями живы, значительно увеличивая концентрацию активных веществ.

Свойства: Повышенная совместимость с другими ингредиентами при варке. Повышенная концентрация восстанавливающих веществ.]

Я медленно выдохнул. Описание отличалось от тех, что были у других растений, и не было строки про потолок эволюции, это значило что трава изначально обладала более высоким потолком развития, чем мята. Но самое главное, это ее новые свойства. Совершенно очевидно, что с ними я смогу создать новые варианты отвара. А если совместить все улучшенные ингредиенты с кровью саламандры, с каплями янтарной росы, и суметь добавить в существующий рецепт еще какой-нибудь усиливающий компонент — это будет уже нечто большее? чем тот старый восстанавливающий отвар. Это будет то, что сможет помочь сыну Рыхлого. И ведь другие растения тоже не стоят на месте — я всех их улучшаю.

Из раздумий меня вырвали шаги. Тяжелые шаги уставшего человека.

Я обернулся и увидел Грэма, медленно идущего к дому. Хоть шел он еле-еле, но это была походка победителя. Топор был за поясом, а на усталом и измученном лице играла улыбка.

Я быстро вышел наружу и помог ему дойти. Теперь уже можно было ни от кого не скрывать свою слабость, поэтому он оперся о меня и позволил помочь.

Шлёпа радостно загоготал, увидев хозяина. Даже волк Трана поднял голову и коротко гавкнул.

Грэм уселся на крыльце, а я быстро принес ему воды, которую он выпил одним длинным глотком.

— Стоило ли оно того? — спросил я, присаживаясь напротив. — Так надрываться?

Хоть я всё понимал, но не спросить не мог.

Грэм поднял на меня усталый, но твёрдый взгляд.

— Стоило.

А потом его губы дрогнули, и он добавил:

— Видел бы ты рожу Борга Секача. Уже ради этого одного стоило.

Грэм покопался в штанах и, вытащив руку, раскрыл ладонь. На ней лежало пять желтеньких монет. Пять золотых.

Огромная сумма!

— Так много?

Грэм ухмыльнулся.

— Сейчас повышенный спрос на броню, на оружие, на алхимию… Всё нужно, всего не хватает. — Он сжал монеты в кулаке. — Броню постоянно пробивают, схваток много. Охотники гибнут, снаряжение портится. Хорошая шкура на вес золота, а ржавозубый ящер — это очень хорошая шкура. Я подозревал, что так и будет. Но тоже ожидал меньшей суммы.

— Пять золотых… У нас уже было семь с продажи ромашек и отваров. С ящером теперь двенадцать. И ещё полтора Тран обещал за лунник и женьшень.

— Именно, — Грэм довольно кивнул. — Тринадцать с половиной. А долг — пятнадцать.

Он положил монеты на стол и посмотрел на них долго и молча. Я понимал, о чем он думает. Три золотых мы соберем, это не проблема. Семена, которые дал Тран, растут как ценные, так и те, что скоро мы отдадим на продажу. Всё это вкупе с отварами для гнилодарцев окончательно закроет вопрос долга.

— Этим ящером и его яйцами, — сказал он наконец, — мы выплатим долги.

— Это если яйца уцелели… — поправил я его.

— Ты их поставил у очага? — спросил Грэм.

— Конечно.

Грэм тяжело выдохнул. Так, будто наконец-то отпустил все тревоги и всю тяжесть долга одним выдохом. Только теперь я понял, как сильно на него давил этот долг — сильнее, чем черная хворь. Для него вернуть долг значило доказать, что он держит слово и отдает долги даже тогда, когда серьезно болен, и что его слову можно верить.

— А теперь, — он с кряхтением поднялся, — пошли есть. Я голоден как волк.

В ответ мой желудок издал громкое, почти неприличное урчание.

— Пи-пи-пи! — тут же подал голос Седой подбегая к нам.

Видимо, это значило: «и мне тоже».