АВТОР О СЕБЕ И О СВОЕМ РОМАНЕ

Родилась я во Флориде, во второй половине двадцатого века. Мой отец служил во флоте, поэтому мы частенько переезжали с места на место. Самые ранние мои воспоминания относятся к тому времени, когда мы жили в Род-Айленде, а потом в Пенсильвании, пока мне не исполнилось семь лет. В тех местах мне очень нравилось; но потом отца послали на юг, и это стало для меня изгнанием. Ни снега, ни осеннего листопада, ни смены времен года. Для меня это было подобно глубокому аду (хотя в то время такое сравнение еще не приходило мне в голову). А как там было жарко! Мне никогда не нравилась жара, и я страшно тосковала по северу.

Как раз лет в семь я вдруг очень увлеклась чтением. Я вообще рано начала читать; меня привлекали иные миры, в которые я попадала, стоило лишь раскрыть книгу. Довольно скоро я поняла, что можно прочесть «Трех мушкетеров» бессчетное количество раз, даже выучить наизусть, но вот книга кончается — и как же узнать, что произойдет с героями дальше? Других книг Дюма в нашей библиотеке не было. Однако выход был найден: я сама с легкостью начала домысливать дальнейшее развитие событий. Разумеется, при этом главную роль я отводила себе самой: в своем воображении я сделалась еще одним мушкетером, присоединившись к этой славной компании, как когда-то д'Артаньян.

А что, быть девчонкой? Вот уж нет! Женщины там или безвольные, как Констанция Бонасье, или злобные, как миледи Винтер. Спасибо, не надо. И всех симпатичных милашек, с которыми забавлялись наши герои, они попросту обманывали и использовали. Ни за что!

Позже я прочла «Графа Монте-Кристо» — там женщины тоже были довольно-таки беспомощными, а если и сильными, то зловредными. М-да... В книге про Робин Гуда ситуация как будто оказалась получше, однако и от Марион толку было немного, так что пришлось мне опять представлять себя в роли мужчины. Затем мое сердце пленили легенды о короле Артуре, но и там было то же самое: это же надо — ни одного женского образца для подражания! От вероломства Гвиневеры я вся покрывалась мурашками, Элейн казалась мне пассивно-агрессивной манипуляторшей, а Владычица Озера вообще состояла из одной лишь руки. [4] Замечательно. Так что пришлось мне быть рыцарем. М-да...

Потом я познакомилась с автором, которого полюбила на всю жизнь, — Дж.Р.Р. Толкином. Стиль его прозы был таким, что хоть ложись и умирай на месте, а от его захватывающей мифологии сердце так и трепетало. У него тоже встречались женщины, однако они не сидели сиднем, как кисейные барышни. Женщина-воин, так-то! Это и было как раз по мне: Эовин, повергающая предводителя назгулов, произнося одну из лучших своих фраз: «Прочь, нечистый сын мрака, пожиратель падали!» Вот от чего хотелось испустить исступленный крик. Однако, повзрослев, я поняла, что и Эовин — как бы это сказать? — несколько сыровата. Ее образ — это то, что одни называют пресным, другие — скучным. Но как же, дева-воительница — и вдруг скучно?! Ну, согласна, может быть, слишком уж сильно сказано. Вообще, я бы могла растянуть свои рассуждения об Эовин на многие страницы, просто не хочу набить вам оскомину, но факт остается фактом: в конце концов она позволяет-таки находящимся вокруг мужчинам решать за нее ее же судьбу, а сама при этом едва не лишает себя жизни. Смерть или слава! Нет, это просто смешно. Вряд ли подобное обнадеживает или оказывает благотворное влияние.

Вам, должно быть, понятно, что в то время я еще ничего такого не замечала. Я лишь знала, что в своем воображении вынуждена «играть в мужчин», однако со временем я стала воображать себя в своих выдуманных историях просто переодетой женщиной — а иногда даже маленькой девочкой (впрочем, я тогда и была маленькой), к которой прислушиваются прочие герои. А я в свою очередь прислушивалась к ним... Дело в том, что наша семья много путешествовала, а в таком возрасте вряд ли возможно иметь друзей, которые живут где-нибудь на другом конце страны, и поэтому у меня были воображаемые друзья, как бывает в подобной ситуации со многими. Только моими друзьями были д'Артаньян и Атос, Робин Гуд, король Артур, пылкий Эдмон Дантес и отважный король-изгнанник Арагорн, сын Араторна. По вечерам, лежа в кровати, я в своих мечтах странствовала вместе с ними по свету — и в конце концов обнаруживала, что они уже во многом не соответствуют оригиналу. Тогда-то мне и становилось наиболее интересно.

В то время я взялась за чтение книг Ненси Дрю: с одной стороны, чтобы слегка окунуться в ту литературу, какую читали мои сверстники, а с другой — они ведь все были девочками, живущими в относительно реальном мире, и их нельзя было обвинить ни в злобе, ни в глупости. Но чем больше я читала, тем явственнее понимала, что в литературе встречается очень и очень немного женских персонажей, которым хочется подражать. Ах если бы в детстве я могла прочесть романы Элизабет Мун об отважной Паксенаррион!

Как бы там ни было, тут мне помогла не кто-нибудь, а моя мама. Если вы читали произведения Лоис Буджолд про семейство Форкосиган (если нет — прочтите, они просто потрясающие!), то вам знакома Корделия Форкосиган; она и моя мама вполне могли бы быть сестрами. Мама у меня обладала твердыми убеждениями и была настоящей красавицей-южанкой — этакий железный кулак в бархатной перчатке. Сложись ее жизнь по-другому, она могла бы сейчас править миром — или хотя бы Соединенными Штатами (зачем слишком жадничать?). Она была для меня женщиной выдающейся, талантливой и сильной и не скрывала этого, а образованные мужчины из кожи вон лезли, чтобы очутиться подле нее, оказать ей хотя бы самую малую услугу, чтобы получить в награду ее ослепительную улыбку. Красота ее не была классической, но это никого и не смущало. Она была добра к несчастным, щедра к тем, кто нуждался в ее щедрости, но одновременно тверда как скала, о которую разбивались всякие глупцы и мерзавцы. С этим было чертовски трудно бороться в подростковом возрасте, но, святые небеса, это был образец для подражания! Могу с полной уверенностью побиться об заклад, что все лучшие черты моей Ланен Кайлар берут свое начало во всем самом лучшем, что было в Марте Ньюман Моррис... М-да, как это похоже на писателя: слишком уж я подзатянула. Ближе к делу, Элизабет!

В 1976 году я поступила в шотландский университет Сент-Эндрюс. Когда я сошла с самолета тем октябрьским днем — буквально с самого первого момента, как я ступила на землю Шотландии, — я поняла, что попала домой. Воздух там был, к моей радости, прохладным, с резким привкусом зимы, от которого у меня на глазах выступили слезы: на меня нахлынули воспоминания прошлого. Я вернулась домой, на север. Это было так непривычно: мне казалось, будто у меня с плеч свалился тяжкий груз. Эта земля, люди, язык — все казалось мне именно таким, каким нужно. Ощущение было странным — чувствовать себя как дома, будучи так далеко от места, где ты родилась; впрочем, если ваш отец служит во флоте, то дома у вас все равно что нет. И с тех пор я время от времени живу в Шотландии.

Я была в восторге от Сент-Эндрюса, однако для получения степени мне пришлось изрядно попотеть. Я не привыкла к такой напряженной работе. Во время учебы у меня на многое открылись глаза; с трудом выдержав все экзамены, я получила-таки долгожданную степень. Именно тогда я впервые попала в одну из тех ситуаций, когда думаешь: «Если я смогу сделать это — я смогу сделать все». Все, что осуществимо. В университете тебя и вправду учат преодолевать едва ли не любые перипетии судьбы, всеми возможными способами. Пока пытаешься совладать с чем-то, бывает чертовски страшно, но, святые небеса, когда все позади, то сразу возникает чувство свободы и тело наполняется силой, обретенной при прохождении сквозь это живительное пламя! Хотите вы этого или нет...

Писательство — удивительная профессия, и я до сих пор с изумлением осознаю, что спустя многие годы удостоилась чести стать настоящим писателем. При этом сложнее всего оказалось развить в себе самодисциплину, сидя в небольшом кабинете за компьютером. Душа-то у меня всегда жаждет общения, и мне страшно недостает моих Друзей!

Пока что я написала лишь две книги — или, скажем так, опубликовала всего две. Это не одно и то же. Первая называется «Song in the Silence» (в русском переводе — «Эхо драконьих крыл»), а ее продолжение — «The Lesser Kindred» («Малый драконий род»). Третья часть из этой серии пишется в настоящее время, и я вернусь к ней, как только закончу вот с этим... До встречи в Колмаре!

Элизабет.

Загрузка...