Глава ВОСЕМНАДЦАТАЯ

— Ладно, — сказал я. — Объявляю заседание военного совета открытым.

Мы все сидели у меня в крохотной гостиной, поедая гамбургеры из «Бургер-Кинга». Томас с Молли голосовали за «Макдоналдс», но поскольку платил я, их известили о том, что тут вам не демократия, так что все кончилось «Бургер-Кингом».

Да здравствует Король, бэби.

Мёрфи удивленно округлила глаза.

— Военный совет? — переспросила Молли (глаза ее, пожалуй, не уступали сейчас по размеру Мёрфиным). — Мы что, вступаем в новую войну?

— Я это, типа, метафорически, — объяснил я, удостоверившись, что баланс кетчупа и горчицы в моем гамбургере находится в пределах приемлемого. — Мне нужно определиться со следующим моим шагом, а за последние дни меня слишком часто молотили по башке. Вот я и решил, что немного посторонней помощи моему мозгу не помешает.

— До тебя это только сейчас дошло, да? — невинно пробормотал Томас.

— Разговорчики в строю! — буркнул я. — Суть в том, чтобы вместе сгенерировать какие-нибудь полезные идеи.

— И не слишком дурацкие, — добавила Молли, с трудом удержавшись от того, чтобы не прыснуть.

Я смерил ее взглядом. Она поперхнулась жареной картофельной соломиной.

Мёрфи сосала через трубочку диет-колу.

— Ну, — сказала она. — что касается меня, я не знаю, что тебе посоветовать, пока не узнаю, что у тебя за противник.

— Я же говорил тебе в машине, — возмутился я. — Рыцари ордена Темного Динария.

— Падшие ангелы, почерневшие от времени монеты, сумасшедшие убийцы — это я поняла, — сказала Мёрфи. — Но это не говорит мне ничего о том, на что они способны.

— Она права, — негромко заметил Томас. — Ты не слишком много рассказывал об этих типах.

Я сделал глубокий выдох и откусил большой кусок гамбургера, чтобы подумать над ответом, пока жую.

— Эти твари могут делать очень многое, — произнес я, наконец. — В первую очередь, монеты, похоже, позволяют своему обладателю менять свой физический облик на тот, который лучше, чем обычное человеческое тело, приспособлен для боя.

— Боевые трансформеры! — восхитилась Молли. — Клево.

— Не так уж и клево, — возразил я. Потом подумал и согласился. — Ну, может, немного и ничего. Это делает их менее уязвимыми. Это делает их более подвижными. Вооружает самыми разнообразными орудиями убийства. Само собой, клыками, когтями и тому подобным. У Кассия, кажется, зубы ядовитые были. Обладатель монеты Урсиэли мог превращаться в медведоподобную тварь с клыками, когтями и рогами впридачу. Другая превращала волосы в миллион живых титановых лезвий, и они могли извиваться по всему помещению или пробивать стены. Протягивались аж на двадцать или тридцать футов.

— У меня среди клиенток такие встречаются, — встрял Томас.

Мёрфи поморщилась и покосилась на него.

Я кашлянул и тоже испепелил его взглядом.

— Еще один из них, Никодимус, похоже, формы не меняет, но его чертова тень может спрыгивать со стены и душить вас. Страшно как черт знает что.

— Какой-нибудь униформы, общей для всех, у них нет? — поинтересовалась Молли.

— Ничего, даже отдаленно напоминающего, нет, — ответил я. — У каждого из Падших, похоже, собственные предпочтения. И я подозреваю, что эти предпочтения меняются в зависимости от того, кто носит монету. Падший Квинта Кассия напоминал змею, и вся магия у Кассия была по-змеиному ползучая. Но он абсолютно во всем отличался от Урсиэли, которая, в свою очередь совершенно отличалась от нынешней Девицы-Богомола, а уж эта и вовсе отличается от всех остальных виденных мною динарианцев.

Мёрфи кивнула.

— Что-нибудь еще?

— Адепты, — сказал я. — Больше похоже на культ, пожалуй. У Никодимуса есть последователи с вырванными языками. Фанатики, вооруженные до зубов и настолько сумасшедшие, что готовы покончить с собой, только бы не попасть в плен к его врагам.

Она поежилась.

— Аэропорт?

— Угу.

— Это все?

— Нет, — я мотнул головой. — У Никодимуса были еще… назовем их цепными псами, пожалуй. С той только разницей, что это не собаки. Не знаю, кто это на самом деле, но они уродливы, быстро бегают, и у них большие зубы. Но не это делает их такими опасными.

— Не это? — переспросил Томас. — Тогда что?

— Падшие, — ответил я.

В комнате воцарилась тишина.

— Это существа древнее времени, которые провели две тысячи лет, изучая все входы и выходы смертного мира и смертного разума, — негромко продолжал я. — Они понимают такое, к чему мы буквально не знаем, как подступиться. Они видели все на свете трюки, изучили все ходы, и они все равно что заряженная тачка для каждого обладателя монеты — если только сами не берутся за руль. У каждого из них безупречная память — это все равно как если бы в их распоряжении находилась целая библиотека информации, а уж комбинаторы из них такие, что в сравнении с ними кардинал Ришелье показался бы Матерью Терезой.

Томас бросил на меня долгий, пристальный взгляд и нахмурился. Я постарался не обращать на него внимания.

Мёрфи тряхнула головой.

— Давайте подведем итог: неизвестное число врагов с неизвестными нам возможностями, поддерживаемое шайкой психов, сворой боевых животных и сверхчеловечески разумной карманной мелочью, — она покосилась на меня. — Знаешь, с учетом того, сколько мы еще не знаем, типа, трудно что-то планировать.

— Ну, значит, это нам и нужно делать в первую очередь, правда? — не очень уверенно спросила Молли. — То есть, узнать о них больше?

Томас посмотрел на Молли и молча кивнул.

— Для этого их надо сперва найти, — заметил я.

— Поисковое заклятие? — предложила Молли.

— У меня нет никаких фрагментов, чтобы с ними работать, — вздохнул я. — А если бы и имелись, кто-то из их команды сумел прикрыться завесой от заклятий самой Мэб. А Мэб я и в подметки не гожусь. У моего заклятия просто не будет шансов.

— С таким антуражем, как у них, им придется держаться подальше от мало-мальски людных мест, — заметила Мёрфи. — Шайка громил без языков? Если динарианцы в городе, это должно помочь отыскать их без особого труда.

— В прошлый раз они базировались в Преисподней, — сказал я. — Поверь мне, там любой дряни места с лихвой хватит.

— А как насчет мира духов? — тихо спросил Томас. — Уж там-то найдется хоть кто-то, кто смог бы поведать нам что-нибудь.

— Возможно, — кивнул я. — Я знаком с одной или двумя лоа. Но информация такого рода или дорога, или не слишком надежна. Иногда и то, и другое. И не забывайте, о ком мы говорим. Падшие — это тяжеловесы мира духов. Перечить им не хочет никто.

Молли разочарованно шмыгнула носом.

— Если мы не можем выследить их с помощью магии, и мы не можем найти их физически, как нам узнать о них больше?

— Вот именно, детка, — сказал я. — На то и военный совет.

Несколько минут все мы молча жевали. Первой заговорила Мёрфи.

— Мы подходим к этому не с той стороны.

— А? — с надеждой встрепенулся я.

— Мы рассуждаем как хорошие парни. Нам нужно рассуждать как нехорошие. С учетом того, что им угрожает, чего им желательно избегать.

Я чуть подался вперед и кивнул ей, чтобы она продолжала.

— Я плохо разбираюсь в сверхъестественных аспектах этой ситуации, — сказала она. — Про этих твоих динарианцев я вообще почти ничего не знаю. Но я знаю кое-что про Марконе. Например, я знаю, что даже при том, что ряду его подчиненных не терпится занять его место, еще больше таких, кто остается ему верен, или считает, что помощь ему, попытка спасти его, дадут им те или иные преимущества.

— Угу, — кивнул я. — И что?

— Значит, где бы ни прятали его динарианцы, это должно быть такое место, куда сеть Марконе не дотянется. Мы можем не сомневаться, что в неожиданных местах, но на виду, они не прячутся.

— Блин-тарарам, — хмыкнул я. — А ведь да. И не только это. Марконе готовился загодя. Он подготовил для себя это убежище. Более того… — я осекся. — Местоположение твоего тайного убежища должно держаться в полной тайне от всех, вам так не кажется?

— Ну, — утвердительно кивнула Молли. — Что толку от убежища, если всем известно, где оно?

— Динарианцы совершено точно знали, куда он собирался, — сказал я. — Заклятие, сложенное ими для того, чтобы взломать оборону здания — не импровизация. Для этого оно слишком сложное. Это требовало долгой, заблаговременной подготовки.

— Сукин сын, — выругался Томас. — Марконе продал кто-то из своих.

— Значит, если мы найдем эту крысу… — начала Мёрфи, уловив идею.

— Мы, возможно, найдем нить, ведущую к монетоголовым, — договорил я с недоброй ухмылкой. — Кто теперь скажет, что идея военного совета была неудачной?

— Монетоголовые, — хихикнула Молли.

— У меня талант на прозвища, — скромно сказал я. — И кончай хихикать! — добавил я, понизив голос. — Чародеи не хихикают. Это портит имидж.

Молли справилась с хихиканьем, только набив рот картошкой.

Я глотнул колы и повернулся к Мёрфи.

— Итак, нам нужно узнать, кто собирается подставить Марконе. Кто-то, занимающий достаточно высокое место в его империи, чтобы знать местонахождение убежища, и кто выигрывает от отсутствия Марконе.

— Ты исходишь из того, что информатор действовал сознательно, — заметила Мёрфи. — Это не обязательно так. Кто-то мог выдать информацию случайно, а может, его силой принудили к сотрудничеству.

Я помолчал, обдумывая это.

— Верно. Тогда мы начнем с поисков того, кто мог выдать информацию об убежище.

Мёрфи взъерошила свои золотые волосы руками и задумчиво нахмурилась.

— Если честно, ОСР редко пересекается с организованной преступностью. Надо сделать несколько звонков, тогда смогу сказать определеннее.

Томас побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

— ФБР должно знать больше, разве нет?

— И вы ведь знакомы с этим парнем… Риком, да? — спросила Молли. — Ну, с тем, который помогал тому извращенцу меня допрашивать?

Мёрфи не очень добро прищурилась. Она издала звук, который трудно было назвать утвердительным, но и отрицания в нем я тоже не услышал. У Мёрфи довольно сложные отношения с бывшим мужем.

Молли потребовалось не больше полсекунды, чтобы заметить выражение лица Мёрфи. Она осеклась и некоторое время беспомощно оглядывалась по сторонам.

— Э… да, Гарри, а что с Мистером? Он с самого нашего прихода спит как полено.

— Что автоматически ставит нас перед второй частью проблемы, — сказал я. — Убийцами из Летней Коллегии. Мне кажется, велик шанс того, что они наблюдают за моим домом.

Томас повел бровью.

— Я не ощущаю ничего такого поблизости.

— Вы и того, что зашел в кабак через парадный вход, тоже не ощутили, — не без ехидства заметила Мёрфи.

— Я объезжал квартал, — обиженно заявил Томас. — Чертова метель в самом разгаре, и ни одного стояночного места. Ненавижу этот город.

— Я навострил всех своих оберегов, — сообщил я. — По идее, я должен знать о появлении любой угрозы на расстоянии квартала. Ну, и нужно подняться очень, очень рано, чтобы просочиться мимо Мыша.

Мыш, сидевший перед Молли и строивший скорбные глазки ее сандвичу с курятиной, покосился на меня и стукнул хвостом по ковру.

— Если они подберутся совсем близко, я буду знать это наверняка. Возможно, они окружили дом, рассредоточившись для лучшего наблюдения за входящими и выходящими, — продолжал я. — Думаю, бебеки не особенно хотят вышибать мою дверь — пока, во всяком случае. Они предпочитают драться там, где у них меньше шансов причинить побочный ущерб. Но мне почему-то кажется, что на таком снегу они не в лучшей форме.

Молли нахмурилась.

— Вы думаете, Мэб воздействует на погоду для вас?

— Может, нынешний снегопад — это случайное совпадение, — сказал я. — Но если и так, он чрезвычайно кстати.

— С тобой ничего не бывает кстати, Дрезден, — заявила Мёрфи.

— Вот и я о том же, — кивнул я, потирая челюсть. Мне отчаянно хотелось побриться, но острых ощущений от носа более чем хватало, и мне не хотелось добавлять к этому порезы от бритвы. Как-то не слишком я доверял твердости своих рук. Вокруг ошивалось слишком много жутких тварей, и мне не стоило отвлекаться от насущных проблем даже на пару минут: я бы начал думать о том, насколько безнадежно мое положение, и запросто мог бы забиться в норку и закрыть за собой вход.

Не думай, Гарри. Ты слишком много знаешь о том, что тебе угрожает.

Анализируй, принимай решения и действуй.

— О’кей. Будем исходить из того, что команда Летних видела, как мы заходим сюда. До тех пор, пока мы не вышли, они будут полагать, что мы все еще здесь.

— А-а, — встрепенулась Молли. — А я-то думала, зачем вы меня взяли с собой.

Я подмигнул ей.

— А как же, Кузнечик? Ага. Когда мы выйдем, я хочу, чтобы ты сделала так, чтобы бебеки и их команда не заметили этого. Будем надеяться, это подарит нам немного времени — пусть они изображают терпеливых охотников и ждут, пока я высунусь обратно.

— Хи-хи! — не выдержал Томас. — Весь высунешься, или как?

Мёрфи кинула в него луковым колечком; он поймал его и сунул в рот.

— Кстати, Томас, для тебя у меня есть новая игрушка.

Мой брат удивленно приподнял брови и посмотрел на меня.

Я вышел в спальню и вернулся с маленькой фигуркой — пластилиновым человечком, более всего напоминавшим мультяшного персонажа Гамби. Я поднес его ко рту, подышал на него и пробормотал слово заклинания.

— Лови, — сказал я и бросил его Томасу. Тот поймал фигурку и…

…в кресле, где только что сидел мой брат, появился облаченный в его одежду высокий мужчина, болезненно худой и слишком угловатый, чтобы назвать его красивым или хотя бы симпатичным. Волнистые волосы казались вечно всклокоченными. Глубоко посаженные глаза покраснели, словно от постоянного недосыпа, зато волевой подбородок сообщал его образу решительности.

Блин-тарарам. Неужели я правда выгляжу вот так? Может, мне не хватает макияжа или чего-нибудь в этом роде?

Мёрфи едва не поперхнулась и переводила взгляд с меня на Томаса в его новом обличии и обратно. Молли даже не пыталась скрыть своей реакции.

Во клево! — заявила она.

— Чего? — спросил Томас. Хотя говоривший выглядел как я, голос у моего брата не изменился, а на губе продолжало краснеть пятнышко кетчупа. Некоторое время он оглядывался по сторонам, потом встал и нырнул в мою ванную посмотреться в маленькое зеркальце для бритья. — Ты что, изобрел куклу, превращающую людей в сводных братьев-уродцев?

— Переживешь, красавчик, — крикнул я в ответ.

— Только не думай, что я позволю тебе сломать мой нос для полного сходства, псих ты этакий!

— Угу, с этим проблема, — хмыкнул я. — Я лепил его еще до всех этих событий.

— Нет проблемы, — вмешалась Молли. — У меня с собой гримировальный набор — глаза я, по крайней мере, ему подрисую. Не знаю, получится ли сделать что с носом, но на расстоянии он будет выглядеть как надо.

— Если он будет выглядеть как ты, Гарри, — заметила Мёрфи, — не получится ли так, что он привлечет к себе враждебное внимание?

Томас фыркнул и вышел из спальни — уже без кетчупа на лице.

— Гарри в таком виде все время расхаживает, и ничего. Несколько часов потерплю.

— Не умничай, — сказал я. — Дай нам два или три часа и выходи. Не съезжай с проезжей части и не останавливайся. Не давай им возможности окружить тебя. У тебя мобильник при себе?

— Еще бы, — отозвался он. — Только с учетом того, сколько я общался с вами двоими, а еще плохой погоды, не уверен, что он еще работает, — я хмыкнул и бросил ему свою кожаную ветровку и посох. Он поймал их на лету и нахмурился. — Уверен, что не хочешь взять этого с собой?

— Ты их, главное, не потеряй, — ответил я. — Если бебеки увидят моего двойника без ветровки, они мгновенно раскусят, что к чему. Весь смысл этого в том, чтобы они ничего не заподозрили. Чары будут действовать еще часов шесть, может, семь. Как только они иссякнут, возвращайся сюда.

— Ладно, ладно, — буркнул Томас, облачаясь в мою ветровку. Мое заклятие не распространялось на размер одежды, так что ему пришлось немного повозиться, просовывая руки в рукава, зато выглядела ветровка так, как ей и полагалось на мне. — Кэррин, не позволяйте ему делать никаких глупостей.

Мёрфи кивнула.

— Постараюсь. Но вы же его знаете… — она взяла свое пальто и надела его. — Куда мы едем?

— Вернемся к Гард, — ответил я. — Домой к Карпентерам. Бьюсь об заклад, Марконе оставил ей прядь своих волос, чтобы она могла найти его — на случай вроде этого.

— Но ты говорил, тебе не прорваться сквозь… сквозь защитную магию этих монетоголовых.

— Возможно, нет. Но насколько я знаю Марконе, он собирал образцы волос или крови и своих людей. Искать их, если им потребуется помощь, или…

Мёрфи поморщилась.

— Или если они заслужили преждевременной отставки.

— Надеюсь, Гард подскажет нам изнутри способ обнаружить источник утечки, — добавил я.

Тем временем Молли со своей гримировальной палитрой колдовала над лицом Томаса. Настоящее его лицо более-менее совпадало с иллюзорным, но не совсем. Впрочем, я обучил Молли основам иллюзорной магии — не более. Мой собственный опыт по этой части не слишком велик, так что внимательного наблюдателя я вряд ли обманул бы надолго. Главное, Молли смогла прищуриться и заглянуть сквозь иллюзию.

Конечно, от вас не требуется стопроцентной иллюзии, если вам удается не давать людям хорошего повода приглядеться к ней внимательнее. В конце концов, иллюзия не самоцель — главное, это заблуждение, в которое оно вводит людей.

Молодежная культура в своей готской разновидности не миновала Молли, что сказалось на ее гримировальной палитре, в которой преобладали оттенки синего и розового. В результате синяки под глазами у Томаса приобрели замечательное сходство с оригиналом — как и все лицо за исключением распухшего носа.

— Сойдет, — сказал я. — Мёрф, ты поведешь машину. Молли, будь добра.

Моя ученица расплылась в ухмылке, торопливо застегивая пальто. Потом, прикусив язык от напряжения, свирепо нахмурилась, пробормотала что-то и махнула рукой в мою сторону. Я ощутил, как завеса окутывает меня тонким желеобразным слоем. Мир вокруг меня чуть затуманился, словно я смотрел на него сквозь слой мутной воды, зато лицо Мёрфи расплылось в улыбке.

— Вот здорово, — сказала она. — Я его совсем не вижу.

Молли продолжала напряженно хмуриться, поддерживая действие заклятия, но она все же покосилась на Мёрфи и благодарно кивнула.

— Отлично, — произнес я. — Идем, Мыш.

Мой пес поспешно вскочил и с готовностью шагнул к двери, виляя хвостом.

Мёрфи посмотрела в мою сторону, вопросительно изогнув бровь.

— Если бебеки не купятся на это, мне необходимо раннее предупреждение. Чем более раннее, тем лучше, — объяснил я.

— Может, ты просто немного нервничаешь, выходя без куртки и посоха? — спросила она, понизив голос.

— Возможно, — согласился я.

Я соврал ей только наполовину. Обзывайте меня как хотите, с курткой или без нее, с посохом или без, чем дольше я думал о том, на что мы идем, тем больше это действовало мне на нервы.

Я вовсе не нервничал.

Я просто боялся.

Загрузка...