Магия предательства

Глава 10

Сэйдж

Ужин прошел великолепно. Я съела свой салат, хлебные палочки и запеченные спагетти, а Кам умял свою курицу с пармезаном. Мы оба слегка постанывали, выходя из ресторана, пока я плотно прижималась к нему. Мы всё еще не обсудили серьезно то, что произошло прошлой ночью, но я знала, что этот разговор неизбежен, и мое лицо горело от стыда при мысли о том, как я вышла из себя и ударила его, как я лгала им всем о Брайсе и его угрозах.

Выражение его лица, а точнее, полное его отсутствие, тогда меня чуть не убило. Я вбежала обратно в дом и сразу поднялась наверх, сорвала с себя одежду, надела ночную рубашку и скользнула в постель, пока слезы текли по моим щекам. А когда Фишер и Кай легли рядом и обняли меня, я по-настоящему сорвалась. Уродливо расплакалась. Знаете, так абсолютно уродливо: с громкими всхлипами, сморканием, прерывистым дыханием… полный набор. А они просто крепко держали меня, успокаивали, пока Фишер перебирал пальцами мои волосы, а Кай мурлыкал мне в шею.

Должно быть, я отключилась, потому что в следующее мгновение уже наступило утро, а мое лицо болело и саднило от слез и того, что я их вытирала. Фиш и Кай всё еще были в постели, и я просто прижалась поближе к Фишеру, по которому в последнее время сильно скучала. Мне нужно было провести с ним время наедине, и скоро. Слоан спал либо в гостевой комнате, либо на диване в гостиной. Обычно он оставался, когда оставались все остальные, и я была благодарна за то, что Слоан действительно постарался не злиться на меня. Они пришли увидеться со мной, а я опоздала, а потом еще и превратилась в размокшую лапшу. Какая веселая ночка. Кам прервал мои размышления и вернул мое внимание к себе.

— Куда мы теперь? — спросила я Кама, когда он повел меня прочь от байка вниз по улице.

— Подумал, мы могли бы немного растрясти эти углеводы и, может, сходить к озеру ненадолго? На улице так хорошо, грех не воспользоваться. — Он наклонился и поцеловал меня в макушку, пока наши ноги несли нас в направлении парка Перидот.

— Звучит отлично, — согласилась я, и это была правда. Возле озера было так расслабляюще. Вода звала меня почти так же сильно, как и растения.

Мы шли в уютном молчании, пока не нашли идеальное место, чтобы посидеть. Под прекрасной группой гигантских плакучих ив, не слишком близко к воде, но вид всё равно был невероятным. К тому же длинные ветви создавали иллюзию уединения, а это будет интимный разговор — я уже видела это по тому, как нервничал Кам.

— Это подойдет, детка? — Кам указал на ровное место, устланное мягкой, пружинистой зеленой травой.

— Идеально. У тебя в рюкзаке есть плед? — Он кивнул, снял рюкзак с плеч и достал его. Мы вместе расстелили плед и повалились на него, лежа на спине и глядя вверх на деревья.

Желание использовать магию было сильным, а нахождение на природе всегда выводило её на передний план моего сознания, но в эти дни я не пользовалась своими силами, пока мы не выясним, какого черта происходит.

— О чем думаешь? — спросил Кам, взяв меня за руку и притянув ближе к себе, чтобы я могла положить щеку ему на грудь.

— Просто о том, как бы мне хотелось использовать свою магию. Ей становится не по себе взаперти.

— Представляю. Мне жаль, что тебе приходится проходить через всё это дерьмо. Ты этого не заслуживаешь. — Его рука скользнула вверх-вниз по моей спине, кончики пальцев очертили линию бедра и вернулись обратно.

— Никто не заслуживает этого дерьма. Я имею в виду, я перешла от жизни обычной соседской девчонки к… чем бы это всё ни было. Такое случается не каждый день, слава звездам, — рассмеялась я.

— Мне нравится, что ты во всем находишь светлую сторону, ты всегда такая позитивная. Тебя это не утомляет? — спросил он, и я на мгновение задумалась, прежде чем ответить.

— Нет, в смысле, не особо, — попыталась я объяснить. — Это просто часть моего характера. Зачем выходить из себя из-за вещей, которые ты не можешь контролировать? Всегда могло быть и хуже, поэтому я стараюсь видеть хорошее в любой ситуации. Это определенно не всегда легко сделать, и не всегда получается. Но это помогает мне оставаться в моменте и быть благодарной за то, что у меня есть. — Я не была уверена, что объяснила это правильно, но почувствовала, как он понимающе кивнул.

— Хороший подход к жизни, надо бы мне начать делать заметки, — ответил Кам, пока его пальцы играли с одной из моих кос.

Мы лежали вместе, и я наслаждалась каждым его нежным прикосновением и мерным стуком его сердца под моим ухом.

— Сэйдж, послушай. Мне так жаль за мое вчерашнее поведение. Я волновался и повел себя нерационально. Я всё еще расстроен, но мне нужно объяснить тебе почему. Мне нелегко этим делиться, и я надеюсь, что ты меня выслушаешь. — Пока он говорил, его сердцебиение участилось, и я была благодарна, что он захотел открыться мне настолько, чтобы рассказать о себе больше.

Мы сели, лицом к воде. Я прижалась к его боку и крепко сжала его руку. Я хотела, чтобы он знал, что я поддерживаю его. Если ему будет легче не смотреть на меня во время рассказа, то я просто буду держать его за руку в надежде, что он почувствует, что я та, кому он может доверить свои секреты.

Он вздохнул:

— Во-первых, я хочу поговорить о том, что произошло вчера. Уверен, теперь ты знаешь, что Джонни — наш коллега и с ним безопасно, но ты не знала этого, когда была с ним наедине в Мистическом Поросенке, и не знала этого, когда согласилась, чтобы он тебя подвез. А что, если бы он работал на демонов или просто оказался плохим парнем?

— Знаю, просто у меня выдалась тяжелая пара недель, и я об этом не подумала. Изумрудные Озёра всегда были для меня таким безопасным местом, и тяжело вот так просто выбросить в окно всё, что я когда-либо знала. — Я щелкнула пальцами для убедительности.

— Но тебе придется начать это делать, Сэйдж. Мы знаем слишком мало обо всех этих странных происшествиях, чтобы не быть здесь начеку. Необдуманные решения — это опасные решения, и я не готов позволить тебе снова пострадать. Ты хочешь что-то сказать? — мягко спросил он, поглаживая мою руку большим пальцем.

— Мне не нравится, когда со мной разговаривают свысока, Кам. Ты заставил меня почувствовать, будто мне нельзя доверить принимать собственные решения, и думаю, это стало для меня триггером из-за того, через что я прошла в своих прошлых отношениях. — Он резко повернул голову, чтобы посмотреть на меня, и я прервала его, прежде чем он успел заговорить: — Нет, я знаю, что ты совсем не такой, как он, поверь мне. Но он был очень контролирующим и снисходительным. Вчера я чувствовала, что ты не хотел слышать, что я скажу. Единственным, что было важно в тот момент — это убедиться, что ты дал мне понять, как сильно я облажалась. А потом я совершила непростительное и дала тебе пощечину. Мне так стыдно за себя, и я надеюсь, что ты простишь меня за это, потому что знаю, что сама себя прост…

Мои слова оборвались, когда Кам взял мое лицо в ладони, повернул к себе и, наклонившись, нежно прижался губами к моим.

— Я был дураком, малышка. Ты уже прощена, и я не хочу, чтобы ты больше себя за это корила. — Он прижался лбом к моему, и я закрыла глаза, через несколько мгновений он отстранился и снова посмотрел на озеро.

— Ты упомянула, что моя вчерашняя реакция стала для тебя триггером, и думаю, это хороший способ объяснить, почему я отреагировал именно так. Но чтобы ты полностью поняла причину, я должен рассказать тебе одну историю. И она не из хороших… — Он замолчал, с трудом сглотнув, словно пытался прочистить горло, чтобы произнести необходимые слова.

— Ты можешь рассказать мне что угодно, Кам. Я рядом, хорошо? — подбодрила я его, и через мгновение он начал говорить. Я не перебивала, потому что казалось, будто он заново переживает эту историю. То, как эмоции скользили по его лицу, а глаза слегка остекленели… что бы он ни собирался мне рассказать, ему будет нелегко это сделать.

— Ни для кого не секрет, что я не силен в словах и отношениях, но ради тебя я буду очень стараться это изменить. Я действительно хочу, чтобы у нас всё получилось, маленькая ведьма. Когда мне было пятнадцать, мои мамы — да, у меня было две мамы, — усмехнулся он, — они были для меня всем. Любящие, понимающие, и я любил их всем сердцем. Мой десятилетний брат, Хантер, и я были зачаты от одного и того же донора спермы, но мамы вынашивали нас по очереди. Мама Би была моей биологической матерью, она была сильной и молчаливой — теперь нетрудно догадаться, от кого мне это досталось. Мама была скорее экстравертом, душой компании, и Хантер был точно таким же.

Кам прерывисто вздохнул, и я прислонилась головой к его плечу в знак молчаливой поддержки. Мое сердце уже сжималось от того, как он использовал прошедшее время в рассказе о своей семье. Я уже знала, к чему всё идет, и хотя мне не терпелось узнать больше о мужчине рядом со мной, мне было безумно его жаль.

— Каждый год с момента нашего с братом рождения мы ездили в отпуск в горы Меридиан-Дип и всегда снимали один и тот же домик. Мы оставались на неделю или две, и это было главным событием года. Дорога туда занимала около пяти часов. В пути мы ели мармеладных червячков, играли в Game Boy и читали комиксы. Мой брат был на несколько лет младше меня, в этом году ему исполнилось бы двадцать пять… в общем, мы пробыли в домике около недели.

— Мы с Хантером плавали в озере. В тот вечер было так тепло, и температура воды была идеальной для купания. Мама и Мама Би были наверху, на веранде, готовили ужин на гриле, и мы слышали их музыку и смех даже в воде.

— Было уже поздно, но там мы всегда жили по собственному расписанию. Светлячки начали зажигаться в темнеющем небе, а мерцающие огоньки гирлянд на домике отражались в воде. Всё это я вспомнил уже после того, как всё случилось. — Он откашлялся и провел руками по лицу.

В животе неприятно скрутило: этот счастливый семейный отпуск вот-вот должен был принять мрачный оборот, и я бы всё отдала, чтобы это остановить.

— Мама Би крикнула нам, чтобы мы поднимались ужинать, и Хантер подплыл к лестнице, выбрался на пирс, чтобы пойти к дому. А я остался. Мне просто хотелось еще несколько минут полежать на спине и посмотреть на звезды. Это расслабляло и казалось одним из тех моментов в жизни, когда всё просто хорошо. Но это закончилось в одно мгновение. Оранжевое зарево осветило небо, я выпрямился в воде и увидел тот самый миг, когда огромный огненный шар ударил в стену домика.

— Как раз когда я собирался закричать, я увидел группу людей, стоявших в стороне, их внимание было приковано к горящему дому. Кто бы ни был этот маг-пиромант, он выпустил еще три огненных шара, пока остальные стояли позади и переговаривались между собой. Вместо того чтобы помочь, я оцепенел. Я скользнул под пирс и ждал. И ждал. Думаю, я убедил себя, что это кошмар. Я просто не мог поверить, что мою семью только что сожгли заживо в нашем доме для отпуска. Но я слышал крики моих мам и знал, что это реальность.

— Прошло больше часа, прежде чем мигалки спасателей осветили место происшествия, и я выплыл из-под пирса и выбрался на берег. Всё мое тело тряслось. Я помню, как проводил большими пальцами по остальным пальцам, снова, и снова, и снова. Они так сморщились от воды, и я не мог понять, как моя кожа когда-нибудь снова станет такой, как прежде. Точно так же, как я никогда не смогу вернуться назад. Кто-то, должно быть, заметил меня, потому что за считанные секунды меня обступили парамедики и затащили в машину скорой помощи. Домик превратился лишь в груду тлеющего пепла к тому моменту, когда задние двери машины захлопнулись.

— В тот день я потерял своих мам и единственного брата. Поскольку мне было всего пятнадцать, я переехал к Фишеру и его семье. Наши родители были очень близки, и он жил через улицу. Иногда мне всё еще кажется, что это дурной сон, что я могу просто закрыть глаза и всё перезапустить.

Слезы текли по моим щекам, и я не могла их остановить. Это была душераздирающая история, неудивительно, что он не любил о ней говорить. По тому, как он рассказывал, было видно, что он изо всех сил старается отстраниться от эмоций, но его голос несколько раз срывался, и каждый такой срыв был подобен трещине в моем сердце. Это было событие, которое сформировало из него того мага, что сидел сейчас передо мной.

— Мне так, так жаль… — выдохнула я, поглаживая его широкую спину. Вот почему он так опекал остальных парней и меня. Вот почему он должен был контролировать каждую ситуацию, чтобы знать вероятность исхода. Вот почему он излучал эти вайбы «папочки» и заставлял меня чувствовать себя в большей безопасности, чем когда-либо в жизни. Я знала, что у него не было таких намерений, но будь я проклята, если не чувствовала себя дерьмом за то, как он, должно быть, изводился от волнения вчера, когда мой телефон сел.

— Так что, как видишь, у меня есть некоторые проблемы с контролем, и не нужно быть мозгоправом, чтобы понять, откуда они растут. С тех пор я веду себя так с парнями, но по какой-то причине, когда дело касается тебя, это просто какая-то запредельная реакция. Здесь есть это притяжение, — он взял мою руку и прижал её к своей груди, — и я не могу с ним бороться. Более сильный мужчина сказал бы тебе держаться подальше от меня, от нас, но силы покинули меня в тот самый миг, когда ты мне дерзила, не слушалась меня, материлась на меня, трахалась со мной, называла меня папочкой… ты мой личный шторм, которого я, блядь, не предвидел.

— Кам. — Его имя было лишь хриплым вздохом на моих губах.

— Я не могу потерять тебя, малышка. Я больше не могу никого потерять.

Я смотрела, как этот прекрасный, сломленный мужчина разрушает свои стены и голыми руками показывает мне свое сердце. Кам потянулся ко мне и взял мое лицо в свою огромную ладонь. Мы не говорили, мы просто связались. Наши глаза сказали всё, что нужно было сказать. Этот момент был выше любых слов. Наши души сплетались друг с другом, он отдавал мне эту часть себя. Я почувствовала, как его большой палец смахнул слезу с моей щеки, а его зрачки внезапно расширились, превратившись в черные бездонные омуты. Он резко отвел от меня взгляд и посмотрел через Изумрудное Озеро. Боль была высечена на чертах его лица. Внезапно всё, что я знала о Каме, встало на свои места, и мне показалось, будто я вижу его впервые. Он был гораздо, гораздо большим, чем просто альфа-мудаком, он нуждался в мести, и я собиралась помочь ему её получить.

В ушах внезапно заложило, когда Кам поднялся с места, на котором мы сидели. Я не могла оторвать от него глаз. Он излучал энергию, а давление воздуха становилось всё сильнее и сильнее. Я слышала смех подростков на другом берегу озера, наслаждающихся поздним вечерним солнцем.

С небес раздался такой оглушительный грохот, что я была уверена: сами боги не смогли бы его воссоздать. Смех сменился криками, когда раскаты грома продолжались, становясь всё громче и громче. Кам запрокинул голову, глядя на темнеющее над нами небо, и открыл рот в реве. Гром был продолжением его боли и внутренних терзаний.

Крупные капли дождя начали падать на землю, небо разверзлось, а фиолетовое и синее электричество побежало по его рукам и предплечьям. Он так долго танцевал между раем и адом, и теперь дьявол звал его, тянулся к его сердцу. Дьявол может пойти на хуй. Кам мой.

Дождь хлынул потоками, безжалостно и неистово вырываясь из туч. Я встала и смахнула мокрые волосы с глаз. Кам двигался к озеру, каждый его целенаправленный шаг вызывал отголоски грома. Всё казалось замедленным. Я двинулась к моему большому парню еще до того, как мозг осознал это движение. Казалось, его магия тянула меня прямо туда, где я должна была быть. Его рука потянулась к затылку, он грубо схватил ворот своего хенли и сорвал его через голову, обнажив передо мной спину.

Я резко вдохнула. Как я до сих пор не видела его спину — оставалось для меня загадкой, но я не сомневалась, что это был первый раз. Думаю, он сделал это намеренно.

Домик.

В цвете он был навсегда запечатлен на всей его спине и плечах. Синева прекрасного озера с пирсом начиналась на пояснице. Дорожка из камней вела вверх по пологому берегу через редкий сосновый лес. Покатая крыша простого А-образного домика была освещена мерцающими белыми гирляндами. А над этим прекрасным отпускным пейзажем раскинулось небо — точное зеркальное отражение того, что я видела в реальности прямо сейчас. Резкие, безжалостные молнии — фиолетовые, синие, белые и золотые — прорезали его широкие плечи. Детализация была настолько реалистичной, что я побоялась, как бы меня не ударило током, если я проведу пальцами по этому прекрасному произведению искусства.

Кам услышал меня позади себя и развернулся. Его дыхание было прерывистым, вода стекала по лицу. Он поднял руки, схватился за свой узел, и его промокшие волосы рассыпались по плечам. Мой взгляд проследил за водой, стекающей с кончиков волос, прежде чем снова встретиться с его глазами. По моему лицу тоже стекала вода. Он поднес руку к моему рту, большим пальцем очертив нижнюю губу, и протолкнул его кончик внутрь, когда я приоткрыла рот для него.

Это происходило. В животе всё перевернулось, когда его рука резко выбросилась вперед, крепко сжав мое горло. Он запрокинул мое лицо к себе, и тут всё просто взорвалось. Вокруг нас ударили молнии, осветив лицо Кама, взгляд в его глазах должен был меня напугать. Должен был заставить меня дрожать от страха, но вместо этого с моих губ сорвался громкий стон, а он смотрел на меня сверху вниз с обжигающей интенсивностью, какой я никогда не видела.

Мои руки метнулись к его ремню, пытаясь как можно быстрее стянуть с него ебаные штаны, но он отшвырнул мои руки, схватил подол моей рубашки, стянул её через голову, и я бросилась на него. Мне это было нужно. Ему это было нужно.

Он поймал меня, его огромные руки легли мне на задницу и с легкостью подняли, так что я смогла обвить руками его шею, а ногами — талию. Кам быстро понес меня обратно в то маленькое укрытие под ивами, где мы были раньше, и я разжала руки, пока его пальцы расстегивали мой лифчик, я же принялась за свои сапоги и штаны. Всё, что я знала — это то, что я должна была заполучить его, а буря, которую он создал, была настолько мощной, что даже если здесь кто-то и остался, они не смогли бы увидеть ничего дальше пяти дюймов от своего носа.

Когда я встала, стянув джинсы и трусики, он возвышался передо мной, как какой-то ебаный бог викингов, подчиняющий законы атмосферы своей воле. По его коже струилось электричество, волосы завились от воды. Небо за его спиной озарилось вспышкой молнии, и я заскулила, когда его взгляд скользнул по моей пышной фигуре с голодом хищника, только что приметившего добычу.

— Детка, — прорычал он, и моя пизда сжалась.

Моя грудь быстро вздымалась и опускалась, груди подрагивали от усилий.

— Ложись на плед. Раздвинь эти восхитительные бедра и покажи мне то, что принадлежит мне.

Клянусь звездами…

У меня в мозгу произошло короткое замыкание, но я обнаружила, что опускаюсь на плед, не отрывая взгляда от его глаз. Я легла на спину, уперлась ступнями и раздвинула ноги.

— Шире. Я хочу видеть, насколько ты влажная.

Что ж, если он продолжит так говорить, из моей киски хлынет ливень, способный соперничать с этой бурей. Я раздвинула ноги так широко, как только смогла, и гром ударил так громко, что я подскочила.

— Дотронься до себя, покажи мне. Покажи, как сильно я тебе нужен, детка.

Моя рука скользнула вниз по животу, и я сразу почувствовала, насколько сильно возбуждена: мои пальцы легко заскользили по щелочке, и я начала поглаживать клитор круговыми движениями, не разрывая зрительного контакта. Мои бедра начали двигаться, а вторая рука нашла твердый сосок, за который я потянула, и Кам тихо выругался.

— Пожалуйста, — взмолилась я.

— Я нужен тебе, малышка? Тебе нужно, чтобы Папочка трахнул тебя, так? Хочешь, чтобы этот татуированный, пирсингованный член оказался внутри тебя? Скажи мне, и ты это получишь. Я смотрела, как его рука обхватила упомянутый член, и он несколько раз помастурбировал.

— Ты нужен мне, Папочка. — Я толкнулась бедрами навстречу своей руке. — Ты нужен мне прямо сейчас, блядь. Отдай мне свою боль.

В его глазах вспыхнул огонь, а затем он оказался на мне, вдавливая меня в мокрый плед, наши губы сплелись, покусывая, посасывая, вылизывая. Голова шла кругом, и одного лишь ощущения его члена, трущегося об меня, было почти достаточно, чтобы я кончила.

— Я попробую тебя на вкус, мне нужна твоя сладость по всему моему лицу. Всю прошлую неделю я почти ни о чем не думал, кроме твоей киски, — прохрипел он мне в шею, и всё, что я могла — это застонать в знак поощрения, когда он скользнул вниз, закинул мои ноги себе на плечи, подложил руки мне под колени, раскрывая меня широко и полностью отдавая на свою милость.

Он пожирал меня, как изголодавшийся зверь. Моя голова моталась из стороны в сторону, я зарылась руками в его волосы, бесстыдно трахая его лицо и гарантируя, что этот его рот никуда не денется, пока я в него не кончу. Гром раскатился, когда он вонзил в меня три пальца, я вскрикнула от ощущения наполненности, но если я могла принять его член, то справлюсь и с пальцами.

Оттянув его лицо назад, я открыла глаза и посмотрела на него между своих бедер, словно он был у алтаря, поклоняясь мне — или, может быть, проклиная меня вместе с собой. Что бы это ни было, в тот момент небо озарилось вспышкой света, и я увидела свою сперму, блестящую на его губах и подбородке. Какая-то часть меня хотела почувствовать смущение, но потом Кам хищно улыбнулся, слизнул всё с губ, и я поняла, что мне реально похуй. Это. Было. Чертовски. Горячо.

— Ты на вкус как рай. Будь хорошей девочкой и отдай Папочке всё без остатка, маленькая ведьма. Кончи для меня. Он опустил губы и вывернул пальцы, я увидела, как перед глазами взрываются звезды. Я дернулась и толкнулась киской навстречу его рту, выкрикивая его имя, пока его язык кружил и вылизывал мой клитор, гарантируя, что я прочувствую каждый момент, разбивающий душу на осколки.

— Сегодня ночью я заявлю на тебя полные права, детка. Прямо здесь, со звездами и луной в свидетелях, я сделаю тебя, блядь, своей, — пообещал он, и мое тело содрогнулось от желания.

— Ты нужен мне, Папочка. Я твоя, но мне нужно попробовать то, что принадлежит мне. Это будет честно. — Я изогнула бровь и поманила его пальцем, садясь. Он придвинулся к моему лицу, его член торчал вперед, готовый для моего языка.

— Поцелуй его.

С улыбкой я взяла его за бедро, приподнялась на колени и притянула головку прямо к своему рту. Я оставила невесомый поцелуй на кончике, его пирсинг блеснул в свете молний.

— Оближи меня, детка.

Наклонившись, я провела языком от его яичек, поверх штанг, которые прощупывались под гладкой кожей, и до самой верхушки, обведя головку, пробуя его уникальный вкус, которого мне хотелось больше. Глядя на него из-под ресниц, я открыла рот и высунула язык, ожидая дальнейших указаний.

Его рука легла мне на макушку, и он резким движением протолкнул свой хуй глубоко мне в рот. Я расслабила челюсть, давая ему полную свободу трахать мой рот так, как он захочет. Его голова запрокинулась, вода стекала по его прессу, и когда он достал до задней стенки горла, я слегка поперхнулась. Но когда он попытался отстраниться, я удержала его за бедра, позволяя себе привыкнуть к ощущению его в моем горле. Расслабившись, я сглотнула.

— Блядь!

Его толчки стали короткими, но глубокими, и я сглатывала каждый раз, когда его член бился в заднюю стенку моего горла. Мои руки сжимали и играли с его яйцами. Я не была уверена, как он на это отреагирует, но мне очень хотелось попробовать. Скользнув рукой чуть дальше, я задела его промежность, он крякнул, но не остановил меня. Всё было влажным, и мне просто хотелось посмотреть, как он отреагирует. Я никогда раньше не делала ничего подобного с парнями, но сама мысль об этом возбуждала меня. Очень сильно.

Вторая рука обхватила его мошонку, и я протолкнула палец между его ягодиц, коснувшись колечка мышц, он вздрогнул. Но всё еще не останавливал меня, а мои намерения были ясны. Блядь, я была так возбуждена. Слегка надавив и покружив кончиком пальца, я протолкнулась внутрь, и он застонал. Он был таким тугим и горячим. Блядский ад.

— Нет, в твой рот я кончать не буду. — Он отстранился, мои руки упали, а он опустился на плед, перевернув меня так, что я оказалась на четвереньках. — Ты грязная девочка, и сейчас я вытрахаю из тебя всю душу.

Крик вырвался из моего горла, когда Кам потянул меня за косы и вошел в меня до самого основания. Не дав мне и секунды на передышку, он начал трахать меня так жестко, что моя спина выгнулась, а он потянул за волосы еще сильнее, меняя угол так, чтобы входить так глубоко, что всё, что я могла — это издавать нечленораздельные звуки. Его грудь прижалась к моей спине, и я открыла рот, когда его пальцы стали искать путь внутрь. Кам прижал пальцы к моему языку, а затем убрал их. Звонкий шлепок по заднице заставил меня сжаться вокруг его члена и взвизгнуть от жжения, но его ладонь опускалась снова и снова, и я знала, что долго не продержусь.

— Я собираюсь трахнуть тебя сюда, маленькая ведьма. — Его влажные пальцы надавили на мое тугое колечко, и я заерзала, оглядываясь на него широко раскрытыми глазами. — Но не сегодня. Я растяну эту дырочку как следует, чтобы мой член чувствовал себя там чертовски хорошо, малышка. А потом, может быть, Кай трахнет твою киску, пока я буду глубоко здесь. Он протолкнул второй палец мне в задницу, и образ, который он создал — как они оба трахают меня одновременно — запустил мой оргазм как ракету.

— Папочка! — выкрикнула я, опускаясь на предплечья, выставив задницу прямо в воздух, пока он продолжал безжалостно меня трахать.

— Скажи это. Скажи, блядь, что ты моя, малышка.

— Я твоя, я твоя, я твоя, — скандировала я. Глаза закатились, когда он в последний раз с такой силой шлепнул меня по заднице, что это вызвало еще один оргазм. Он с ревом излился в меня, и его семя затопило мою жадную киску. Я сжимала его, словно мне нужно было, чтобы он разрисовал все мои стенки, помечая меня как свою.

Кам поднял меня, всё еще оставаясь внутри, и обвил руками мое тело, целуя в шею, пока наши тела дрожали от афтершоков нашей страсти.

— Мне никогда не будет тебя достаточно, маленькая ведьма, — выдохнул он мне в горло, прежде чем провести языком от моего плеча до уха.

— Отлично, потому что я обожаю то, как ты трахаешь меня своим модным хуем, — ответила я. Он громко рассмеялся, заваливаясь на бок и увлекая меня за собой. Дождь шел еще полчаса, пока мы просто лежали там, сплетясь друг с другом, обнаженные, и все чувства, которые мы испытывали друг к другу, были обнажены и выставлены напоказ. Здесь ничто не могло нас тронуть, и думаю, нам обоим было нужно это время, чтобы стать ближе и укрепить наши отношения. Я сильно влюблялась в Кама и просто надеялась, что когда он узнает правду о том, что произошло со мной вчера вечером с Брайсом, он поймет, что я всего лишь пыталась уберечь его и остальных. Потому что, как бы он ни был не в силах вынести мою потерю, я тоже не могла потерять их. И уж тем более не из-за Брайса.