Магический договор – 2

Глава одиннадцатая

Яркое солнечное утро не радовало бывшего герцога. В последнее время его вообще ничто не радовало. Он чувствовал себя ненужным, старым и всеми забытым. Вот если б с ним рядом была его Генриетта, жизнь была бы намного приятнее.

Или нет, не приятнее – счастливее. А ведь как он был счастлив и покоен рядом с ней! Вот только не понимал этого. Зато сейчас очень хорошо понял. Когда остался один.

Глаза снова заволокла поволока слез. Он стыдливо сморгнул их и осторожно посмотрел по сторонам. Никого. Хорошо, что свидетелей его слабости не было. Он хорошо понимал, что думают слуги – избавившись и от неугодной жены и от бремени власти он теперь, по их мнению, должен пуститься во все тяжкие.

Да что слуги? Он и сам до гибели супруги был уверен, что без нее жизнь заиграет для него новыми красками. И действительно заиграла, только вот исключительно черными тонами.

Едва постучав, в комнату заглянула одна из новых служанок, нанятая дворецким. Она была вполне во вкусе того, прежнего герцога – пухленькая, улыбчивая и кокетливая. То есть вполне доступная. Но вот теперь она и ей подобные Эрнольда лишь бесили.

– Ваша светлость, – служанка подошла к нему непозволительно близко и наклонилась, давая насладиться прелестями белой груди, чуть не вываливающейся из слишком глубокого декольте, – вас приглашают на завтрак!

Измученный черной печалью и глубоким чувством вины герцог вспылил:

– А ну прикрой свое вымя и не смей тыкать им мне в лицо! И немедля позови ко мне дворецкого!

Отпрыгнув от гневно сжавшего кулаки хозяина, девица испуганно попятилась, не понимая, что она сделала не так. Ведь господин Макронс ясно ей приказал – скрасить герцогу его вдовство. Она старалась, но не получилось. Или просто нужно немного подождать? Решила не спорить и отправилась к дворецкому.

В ответ на ее жалобу тот недоуменно пожал плечами. И чего его светлость так рассердился? Господин Макронс прекрасно знал, как себя вел герцог во дворце. В его постели не побывала только та, кто этого не хотел. Но таких было немного. Так что изменилось теперь? Вот ведь не было печали – хозяин здесь всего второй день, а с ним уже столько хлопот!

Не спеша направился на вызов герцога. Тот сидел в кресле напротив окна и уныло глядел в небо. С точки зрения дворецкого, совершенно бесполезное занятие.

– Звали, ваша светлость? – господин Макронс даже кланяться не стал, ведь герцог сидел к нему спиной.

Тот повернулся и окинул дворецкого таким властным и требовательным взглядом, что тому захотелось уткнуться носом в колени.

– Чтоб я рядом с собой больше никаких коров не видел! – жестко приказал Эрнольд. – Иначе я сам поменяю весь штат прислуги! И вообще баб ко мне не посылать! Терпеть их не могу! – герцог снова отвернулся к окну, не ожидая ответа.

– Будет исполнено! – жалко проблеял дворецкий, впадая в еще более сильное недоумение.

Неужто герцог переключился на мужчин? Это было так неприятно, что дворецкий пошел советоваться с камердинером герцога господином Янгом. Высказав тому свои подозрения, услышал покровительственное:

– Ничего вы в человеческом характере не понимаете! Наш герцог искренне и глубоко любил свою супругу. Вот после ее трагической гибели никак и не может оправиться. А вы ему тупых шлюшек подсовываете. Это, вообще-то, оскорбление. Так что вы еще легко отделались.

Господин Макронс остолбенел. Герцог любил супругу? Отчего же тогда изменял ей постоянно? Причем об его похождениях знали все, потому что его пассии своих к нему чувств не скрывали. Даже сюда, до их глухомани доносились слухи о его постельных приключениях.

Но спорить с личным камердинером хозяина было глупо, и он лишь кивнул, принимая его слова к сведению. Янг видел сомнения дворецкого, но добавлять ничего не стал.

– Если все так, то я напрасно нанял хорошеньких служанок, – с горечью признал господин Макронс. – И куда теперь их девать?

Господин Янг пожал плечами.

– Вы их что, только как герцогских грелок нанимали? Другого они ничего делать не в состоянии?

– Нет, конечно, – дворецкий несколько возмутился, – они все делать умеют.

– Так вот пусть в доме приберут нормально, я сам проверю, – камердинер указал на свисающую с потолка черную паутину. – Грязь кругом. Да, была бы жива герцогиня, она бы такого бардака не потерпела, – горько добавил он и ушел.

Дворецкий пошел по комнатам, осматриваясь будто впервые. В самом деле, в каждом помещении на потолках виднелись тенета, кое-где даже и с пауками, на мебели лежал толстый слой пыли, полы были просто грязными.

Он озадаченно почесал в затылке. Вот ведь как привыкаешь к обстановке, что даже не замечаешь ни грязи, ни пыли. Для него это было так привычно, что не требовало каких-либо усилий по их устранению. Хотя для него есть весомое оправдание – он никак не ожидал, что на его бедную голову свалится отказавшийся от престола герцог.

Он вызвал старшего лакея и экономку. Велел им собрать всех слуг, взять в руки ведра и тряпки и навести в поместье порядок.

Экономка, госпожа Праксия, поморгала подслеповатыми глазами. Ей было уже очень много лет и последнее время она, по сути, ничего не делала. И не потому, что не хотела, просто из-за старости предпочитала отсиживаться в своей комнате, лелея болячки.

– А что, где-то есть грязь? Ведь горничные убирают, я им об этом постоянно говорю.

– Убирали, – дворецкий с неудовольствием фыркнул. – Их же никто не проверяет, вот они и творят, что хотят. Вы бы уже уходили на покой, заслужили.

Но госпожа Праксия не желала расставаться со столь хлебным местечком. И хотя за долгую службу ей полагалась пенсия и даже свой домик в поместье, но пенсия была в несколько раз меньше того, что она получала сейчас как экономка.

– Я еще бодра и деятельна! – она резко выпрямилась, пытаясь соответствовать этим громким словам и охнула от прострела в спине. Но, тем не менее, с фальшивой энергией заявила: – Я немедля пошлю всех служанок убирать в доме!

Гринбер, старший лакей, флегматично уточнил:

– Мои парни-то все выйдут работать, а вот новые служанки вряд ли. Они уверены, что их не для грязной работы нанимали, а для кое-чего поинтереснее.

– Поинтереснее? – удивилась престарелая госпожа Праксия. – Это для чего же?

Дворецкого слегка перекосило. В его обязанности просвещение неопытной девы, коей являлась экономка, не входило.

– Это совершенно неважно, – твердо заверил он ее, – главное, чтоб все ваши служанки добросовестно выполняли свою работу. А принимать ее станет камердинер его светлости господин Янг.

Старший лакей непочтительно присвистнул.

– Ого, я уже боюсь! Я его хоть и видел пару раз, но сразу понял, что он изрядный придира. Лицо у него острое, и взгляд такой же.

– Вот-вот, – согласился с ним дворецкий. – Так что понимаешь, что спуску нам не будет.

Через час, проходя по дому, господин Янг заметил более чем странную картину – довольно симпатичные девицы с неприлично высоко подоткнутыми подолами делали вид, что убирают, кто – пыль, кто – полы. Но вот что-то после их уборки чище не становилось. Скорее уж наоборот.

Скептически оценивая и обнаженные коленки красоток и качество их уборки, камердинер вернулся к своему господину. Экс-герцог сидел у окна, бездумно глядя на парк, в котором поспешно нанятые садовники стригли сухие ветви деревьев и кустов.

– Без должного надзора слуги всегда распоясываются, – с изрядной долей назидательности произнес господин Янг. – Вы не бывали здесь никогда, насколько я знаю.

– Что? – рассеянно переспросил ушедший в себя Эрнольд.

Мельком глянув на слугу, отвернулся к окну, не дожидаясь ответа. Горестно вздохнув, камердинер вышел, плотно прикрыв за собой дверь. В соседней комнате, оборудованной как кабинет, сидели и скучали личный секретарь герцога господин Инглипт и управляющий оставшимися у герцога имениями лорд Вастис.

Вышедший к ним камердинер в ответ на вопросительные взгляды лишь развел руками и обронил:

– Ничего нового. Тоскует.

Все дружно вздохнули. Они служили у герцога почти с момента принятия тем герцогской короны и были ему искренне преданы. Приехали они сюда с ним по собственной воле вместе с семьями и теперь не знали, как избавить его от овладевшей им беспросветной тоски.

– Что же нам делать? – господин Инглипт, привыкший к деятельной и даже несколько суматошной жизни, откровенно скучал без привычной работы.

– А что мы можем сделать? – управляющий кинул на стол карандаш, отчего тот сломался. Подняв его, принялся в который раз точить, занимая руки.

Господин Янг негромко произнес:

– Грешным делом я думал, что его смогут отвлечь нанятые дворецким красотки, но он на них даже смотреть не может.

– Чувство вины – разрушительное чувство, – глубокомысленно заметил секретарь, – оно убивает все нормальные человеческие желания.

Прерывая разговор, в кабинет без стука ворвалась леди Вастис. Приехав сюда вместе с мужем, она уже навела порядок в предоставленном управляющему довольно вместительном доме и теперь жаждала продолжить восстановление приличного вида у всего имения.

– Что за мерзкие девицы ползают всюду, – с порога высказала она свое возмущение нервно глядящим на нее мужчинам. – Откуда они? Из веселого дома?

Ее супруг выставил вперед руки в защитном жесте.

– Не думаю, дорогая. Но ты можешь уточнить у дворецкого. Это он их нанимал.

– Меня не интересует, кто их нанимал! – отрезала искренне возмущенная дама. – Меня волнует их невероятно развязное поведение!

Мужчины переглянулись и от имени всех управляющий признал:

– Да, их придется рассчитать.

– Немедленно! – припечатала леди Вастис и пообещала: – Я сама этим займусь. Где этот дворецкий? Кстати, почему именно он заведует прислугой в этом доме?

– Просто больше было некому, – секретарь растер затылок – от долгого сидения на одном месте у него затекла шея. – Это имение было, по сути, заброшено. И если б не прискорбные события, в таком состоянии и оставалось.

– Но теперь все изменись! – леди твердым шагом отправилась к дверям. – Мне придется лично здесь всем заняться. Герцог не может жить в таком свинарнике!

Она вышла, а господин Янг скорбно прокомментировал:

– Наш бедный герцог даже не замечает, что ест, а уж что делается вокруг, он и вовсе не видит. Когда же наконец он придет в себя?

Секретарь поднял руку, подчеркивая важность сказанного:

– Ему нужно предложить какое-то дело, но не простое, а такое, что его захватит.

Его собеседники одновременно скептически сморщили носы.

– И какое же это должно быть дело? Герцог же не может больше решать вопросы государственной важности, он сам от этого отказался.

– Да уж, эта пронырливая виконтесса Забарская, – это имя секретарь будто выплюнул, – та еще щучка. Но нам нужно хорошо подумать, на какой слабости Эрнольда сыграть, чтоб вернуть его к жизни.

– У него теперь одна слабость – покойная герцогиня. – Камердинер прошелся до окна и обратно, заложив руки за спину. – И как это изменить, не представляю.

– А вот на этой слабости мы и сыграем! – озаренно воскликнул управляющий. – У нее же где-то осталось ее любимое поместье. Уверен, там такой же бардак, как и здесь. И, отдавая дань памяти любимой супруге, там нужно непременно навести порядок! Вот пусть наш герцог этим и займется! Нужно лишь аккуратно подвести его к этой мысли.

Камердинер с секретарем переглянулись.

– А что, это может сработать, – господин Янг воспрянул духом. – И я вскользь упомяну в разговоре о беспорядке здесь и выражу сожаление, что в имении герцогини, которое теперь принадлежит Анриону, тоже наверняка столь вопиющее пренебрежение слугами своих обязанностей, их же никто не проверяет. Уверен, это поможет.

На этом и порешили.

Вечером, готовя своего господина ко сну, камердинер с досадой заметил:

– Ваша светлость…

Герцог его прервал:

– Не обращайся ко мне так. Я просто лорд и «светлостью» уже никогда не буду.

Его голос звучал равнодушно, ему и в самом деле было все равно. Но господин Янг упрямо возразил:

– Для нас, ваших верных слуг, вы навсегда останетесь герцогом, ваша светлость. Но я хотел сказать, что это поместье находится в крайне запущенном состоянии.

– И что из того? – герцог устало поднялся, направляясь к холодному одинокому ложу. – Уверен, что все скоро изменится и более ухоженного поместья в герцогстве найти будет трудно.

– Это так, – камердинер принялся аккуратно складывать дневной костюм хозяина. – Но я вот подумал об имении ее светлости. Там ведь тоже давным-давно никто не приезжал. Неужто там тоже такой же беспорядок и небрежение? Слуги без пригляда хозяев распускаются везде.

Герцог замер на полдороге. Его лицо, только что бывшее отстраненным и равнодушным, стало озабоченным.

– Я об этом и забыл, – он неожиданно хлопнул себя по лбу. – Генриетта очень любила тетушкино поместье. И ее бы сильно огорчило его запустение. Решено – завтра же поеду туда. И как жаль, что я не взял с собой хотя бы слабенького мага, чтоб открывать порталы! Тогда можно было бы перемещаться по герцогству в любой конец за несколько минут. Благодаря леди Салливерн амулетов перемещения полно, можно не экономить.

Господин Янг мысленно возликовал, но внешне оставался таким же спокойным и даже несколько апатичным.

Повернувшись к камердинеру, Эрнольд приказал уже тем самым не терпящим возражений тоном, каким говорил всю свою жизнь:

– Немедля передай господину Инглипту, чтоб он написал сыну о моем посещении его имения и тут же отправил с посыльным! И пусть маг с амулетами встречает меня в поместье герцогини! Уверен, я смогу приехать туда достаточно быстро.

Он лег, хотя спать ему вовсе не хотелось, но перед дальней дорогой следовало хорошенько отдохнуть, а камердинер отправился выполнять поручение.

Секретарь отдыхал в своих комнатах вместе с семьей. Деликатно постучав, господин Янг дождался разрешительного «войдите» и с сияющей физиономией вошел в небольшую приемную. Встречавший позднего гостя в домашнем халате господин Инглипт догадливо воскликнул:

– Похоже, вам все удалось!

Тот радостно кивнул, объявив:

– Мы завтра же едем в поместье герцогини! А вам, господин секретарь, велено тотчас же отправить к новому герцогу просьбу прислать туда мага с амулетами переноса. Эрнольд решил проверить, как там идут дела и сделать все, чтоб наследие супруги выглядело достойно.

– Надеюсь, это только первая ласточка, – секретарь сделал приглашающий взмах рукой и прошел в небольшой кабинет в своих апартаментах, господин Янг последовал за ним.

Обмакнув перо в чернила, Инглипт каллиграфическим почерком изложил на гербовой бумаге просьбу хозяина. Аккуратно сложив лист, запечатал его своей печатью и передал камердинеру.

– Прошу вас найти гонца, – извиняюще произнес, не желая бегать в столь позднее время по имению, – вы все же лучше меня знаете местные реалии. Да к тому же мне еще придется переодеваться, когда как вы выглядите вполне достойно.

Чуть заметно пожав плечами, камердинер взял письмо, хотя ему давно хотелось отдохнуть, но на служебной лестнице он стоял ниже личного секретаря его светлости и отказать права не имел. Торопливо сбежав по лестнице, прошел в служебное крыло, где проживал дворецкий и решительно постучал в дверь.

Открыл ему зевающий слуга. Увидев полностью одетого камердинера, озадаченно захлопал глазами.

– Позови мне господина Макронса! – приказал Янг, свирепо хмурясь.

– Но он уже почивает! – воспротивился слуга, привыкший к покойной размеренной жизни.

– Меня это не волнует! – отрезал камердинер, все более сердясь. – У меня срочное поручение его светлости.

Слуга, впечатлившись, сделал шаг в сторону, и господин Янг прошел внутрь. Слуга пошел будить дворецкого, а камердинер окинул опытным взглядом прихожую. И ему тут все ужасно не понравилось: слишком много было роскоши для простого дворецкого. Бархатные стулья, стол красного дерева с золотой инкрустацией, такие же шкафы по стенам.

Интересно, а что находится внутри столь роскошных апартаментов? Понятно, что вся обстановка изъята нахальным дворецким из личных комнат его светлости. Так, придется принять меры.

В проеме появился крайне недовольный господин Макронс в роскошном парчовом халате.

– Что случилось такое срочное, что не могло подождать до утра? – недовольно осведомился он у камердинера.

– Случилось распоряжение герцога, – господин Янг вскинул подбородок. – Нужно срочно отправить гонца в столицу к его светлости герцогу Анриону. – он потряс письмом.

– Хорошо, давайте, я кого-нибудь найду, – нехотя согласился дворецкий.

Господин Янг скептически прищурился.

– Извините, мой дорогой, но что-то я вам не доверяю. Отправляйте слугу за гонцом, я сам вручу ему послание с соответствующим наказом. А то чую я, что он доскачет до ближайшего постоялого двора, где и проведет эту ночь.

Дворецкий покраснел от негодования, но признался себе, что все так бы и было. Велев болтающемуся у него за спиной слуге позвать грума, величественно пояснил камердинеру:

– Он сметливый парнишка, и проворный. Домчит послание в кратчайшие сроки.

Грум в сопровождении слуги явился быстро. Судя по его одежде и ясному взгляду, он еще не ложился. Передав ему письмо, господин Янг прочел ему нотацию о необходимости спешить. Тот понятливо поклонился, пообещал исполнить все в лучшем виде, спрятал конверт за пазуху и убежал.

Господин Янг широко повел вокруг, указывая на дорогую обстановку.

– Завтра мы с его светлостью убудем с инспекцией поместья покойной герцогини. А вам я советую воспользоваться нашим отсутствием и вернуть все герцогскую мебель туда, откуда вы ее позаимствовали. Скоро по дому с проверкой пойдет супруга управляющего. Не думаю, чтоб она оставила без внимания столь вопиющее нарушение.

Он вышел, а встревоженный дворецкий будто заново увидел чужие вещи в своих комнатах и застонал. Он так привык жить с удобствами! Да и что греха таить – он отчаянно любил красоту! Погладив драгоценную инкрустацию на полированной поверхности шкафа, снова проклял тот день, когда герцогу вздумалось приехать жить сюда, в это поместье, которое дворецкий давным-давно привык считать своим.

Но ничего не поделаешь – мебель придется возвращать. Да и герцогскую посуду, на которой он привык за эти годы вкушать пищу, тоже. А как же будет недовольна его жена, вышедшая за него замуж только потому, что он мог обеспечить ей достойную жизнь! Об этом даже думать не хотелось, и он медленно побрел в спальню, на ходу скинув теплый дорогой халат, купленный на присвоенные доходы от имения.

Если управляющий проверит все его траты, не миновать увольнения, да еще и с позором! И как ему теперь быть?

Поутру, едва позавтракав, герцог приказал запрягать лошадей, еще раз подосадовав на собственную недальновидность. Ведь что стоило ему захватить с собой мага и амулеты переноса! Но вот только, поверженный в глубокую печаль-тоску, он ни о чем другом думать не мог.

Камердинер рассчитывал ехать со своим господином в покойной карете, но нетерпение Эрнольда было столь велико, что он отказался от всех удобств, приказав всем сопровождающим ехать верхом.

– Так будет гораздо быстрее, – ответил он на увещевания слуги. – К тому же обратно мы переместимся порталом, а для тяжелой кареты амулетов переноса нужно несколько.

Камердинер промолчал, но невольно подумал, что для своих любовниц герцог ничего не жалел, ведь он видел все даримые им драгоценные безделушки, подчас стоившие целые состояния. Экономил его светлость только на супруге – ей от него подарков перепадало до смешного мало. Вот только она этого не замечала, как не замечала и его быстро меняющихся любовниц.

Они ехали верхом по тряскому гравийному тракту до обеда, утомив лошадей. На отдых остановились в деревенском трактире. Появление столь знатных господ вызвало у хозяина настоящий шок. Пока увалень, служащий у трактирщика мальчиком на побегушках, ловил по двору на трапезу господам заполошно носящихся кур, герцог передыхал от непривычно длительного пути в отдельной комнате.

Господин Янг, отбивший о твердое седло весь зад, с трудом сдерживался, чтоб не стонать. По его мнению, цель, к которой они так стремились, вовсе не заслуживала подобных страданий. Имение герцогини никуда бы не делось, прибудь они туда с комфортом на пару дней позже. Но Эрнольду возражать не следовало, это он за годы длительной службы усвоил хорошо. Раз уж ему взбрела в голову блажь мчаться, как на пожар, все его спутники будут молча исполнять его требование.

К удаче сопровождающих герцога мужчин, подменных лошадей в этой дыре не оказалось, и, чтоб дать замученным коням передых, им пришлось переночевать в трактире, причем более-менее сносный ночлег оказался лишь у самого Эрнольда, остальным же пришлось довольствоваться тюфяками с сеном, разложенными на полу в общей трапезной.

Когда поутру они пустились в путь, у всех болели и бока и спины. Но к вечеру следующего дня, потратив на обед в лесу целых полдня, давая остыть лошадям, они прибыли в поместье, оставленное Генриетте ее тетушкой.

Эрнольд бывал здесь только раз, он даже не помнил, по какому поводу, и теперь, неспешной рысцой проезжая мимо ухоженного села, невольно заметил, что оно кажется довольно зажиточным и ухоженным. Ему даже стало слегка досадно. Он-то втайне надеялся выступить этаким благодетелем, хотя бы так заслужить прощенье супруги. Ему отчаянно не хотелось думать о ней как о навеки его покинувшей. Когда он закрывал глаза, ему казалось, что она рядом – протяни руку, и дотронешься. Потому-то ему и не хотелось возвращаться в жестокую реальность.

Парк возле господского дома был на редкость красив даже в это холодное время года. Розы, замороженные инеем, сверкали на солнце, заставляя любоваться столь совершенной красотой. Герцог со своими людьми тихо ехал по аллее, когда начался какой-то странный переполох. Но он посчитал это вполне понятным – ведь ехал-то он сюда с проверкой.

Возле конюшни он спустился с коня и охнул от острой боли в спине. Все-таки в его возрасте не стоило проводить столько времени в седле. Придерживаясь за спину, он прошел в дом. Слуги, которых оказалось довольно много, с удивлением разглядывали и его самого, и вошедшую за ним свиту.

– Чего пялитесь? – сердито прицыкнул на них господин Янг. – Где тут у вас хозяйские покои? Его светлость нуждается в отдыхе.

– И пусть позовут целителя, – подсказал секретарь. – Герцог нуждается не только в отдыхе, но и в лечении.

– Не нужно никаких целителей! – отказался Эрнольд. – Просто пусть подготовят горячую ванну. Этого вполне достаточно.

За служанкой в форменном синем платье, так напоминающем униформу служанок в герцогском дворце, он прошел на второй этаж. Апартаменты, предназначенные для хозяина, оказались вовсе не запущенными, как он думал. Более того – в камине даже лежали аккуратной стопкой приготовленные дрова, оставалось их только зажечь, что он и приказал сделать.

Быстро растопив камин, служанка сделала книксен и убежала. Камердинер, успевший обследовать комнаты, признал:

– Как ни странно, но везде порядок. Видимо, здесь добросовестный управляющий, в отличие от вашего имения, ваша светлость.

– Генриетта всегда умела подбирать служащих, – герцог сбросил меховой плащ и со вздохом опустился в глубокое кресло. Нервно поерзал, стараясь утишить боль.

Камердинер не стал напоминать ему промах герцогини с вороватым поваром. Убрав плащ, сходил в умывальню, куда лакеи уже принесли горячей воды, приготовил ванну с целебным отваром и помог герцогу разоблачиться.

– Ты иди тоже передохни, – со вздохом облегчения разрешил ему Эрнольд, – думаю, здесь не одна умывальня.

Камердинер, чувствовавший острую потребность освежиться, воспользовался этим позволением, чтоб найти одного из слуг, показавшего ему свободную комнату поблизости от покоев герцога. В ней в углу за ширмой оказалась лохань, подле стояли ведра с горячей водой. Возблагодарив своего небесного защитника, господин Янг с удовольствием погрелся, вымылся и почувствовал себя вполне довольным жизнью.

Вернувшись к герцогу, застал того уже одетым и отдыхающим на диване в большой гостиной. Поскольку смена одежды была всего одна, ведь при поездке верхом много с собой не возьмешь, камердинер собрал грязное белье и свое и господина, и отправился разыскивать прачку или того, кто может передать вещи для стирки.

Пока он шел по коридорам, ему постоянно казалось, что за ним кто-то следит, но, сколько не оглядывался, никого не заметил. Это было странно, но объяснимо – здесь мало бывало незнакомых людей, вот он и вызывал любопытство у слуг.

Внизу лакей взял у него тюк, пообещав передать прачке. Обратно камердинер пошел не сразу, а убедился, что все спутники герцога устроены вполне прилично. Господин Инглипт даже заверил его, что все на вполне достойном уровне – у всех свои комнаты с лоханями за ширмами и удобные кровати.

– Знаете, господин Янг, – признался он, наклонившись к нему, – я бы даже сказал, что здесь все, как сделала бы ее светлость, будь она жива.

По телу камердинера прошла невольная дрожь.

– Ну это понятно, это же ее имение, – неуверенно пробормотал он.

– Это понятно, но вот откуда это неприятное чувство, будто она где-то рядом? – секретарь снова обернулся, чуть заметно вздрогнув.

– С чего вы это взяли? – чуть более нервно, чем хотел, спросил камердинер.

– Аромат, просто аромат ее любимых духов. И не застарелый, а свежий! – господин Инглипт многозначительно потянул носом.

Янг повторил его движение, но ничего не почуял.

– Эээ, – он не знал, что сказать. Неужто секретаря стали мучить видения? – Возможно, кто-то из здешних обитателей пользует такие же духи?

Секретарь раздраженно принахмурился.

– Мне ничего не кажется, не думайте. А про духи – вы разве не знаете, что этот состав делался исключительно для Генриетты? Ни у кого другого их не было и быть не может, потому что она сама добавляла в них какой-то секретный состав!

Господину Янгу захотелось сбежать – уж слишком сильным убеждением в своей правоте у собеседника горели глаза.

– Возможно, сюда уехала одна из ее служанок? – предположил он, сделав шаг назад. – Уверен, это вполне возможно. Ну и духи с ней.

Секретарь вздернул вверх палец, собираясь возразить, но тут из-за поворота вышла пританцовывающая девица. И господин Янг, и господин Инглипт замерли, не в силах поверить своим глазам.

– Разрази меня гром, если это не камеристка покойной герцогини! – изумленно выпалил секретарь.

– Да, это Алия, несомненно, – обрадовался Янг, установив, откуда взялся так смутивший собеседника аромат.

Они молча ждали, когда к ним приблизится камеристка герцогини. Поравнявшись с ними, она изящно поклонилась и с некоторым неудовольствием произнесла:

– Добрый день, господа!

Мужчины дуэтом ответили:

– Добрый! Но как ты здесь очутилась?

Девушка смерила их ехидным взглядом и заметила:

– Скорее уж я должна задать вам этот вопрос.

Камердинер, в отличие от секретаря вовсе не задетый столь непочтительным высказыванием, мягко сказал:

– Но это же очевидно. Его светлость решил проверить, как обстоят дела в поместье его сына, правителю же некогда заниматься подобными пустяками.

Алия кивнула, принимая этот ответ, и в свою очередь пояснила:

– А я здесь по просьбе ее светлости. Перед тем злосчастным балом, она попросила меня уехать сюда, если с ней что-либо случится. И вот я здесь.

Секретарь, в это время нервно дергавший носом, резко заметил:

– Вместе с ее духами?

Алия кокетливо усмехнулась.

– Нравится? Мне флакончик герцогиня подарила давно, где-то год назад. Но я его берегу. Впрочем, запах очень стойкий. Я вот поминала дорогую герцогиню и понюхала пробку от флакона, а аромат все еще держится. Здорово, да? – она с наивной улыбкой глянула на мужчин.

– Хмм… – не знал, что сказать господин Янг. – Он вообще не знал, о чем говорить с кокетливыми девицами.

– А почему герцогиня просила уехать тебя сюда? – подозрительно уточнил секретарь.

Она всплеснула руками.

– Да как же! А кто же бы присматривал за имением? Госпожа любила порядок и знала, что я ее не подведу.

– Она что, знала, что погибнет? – шокировано переспросил камердинер.

Алия пригорюнилась. У нее даже показались слезы на глазах. Жалобно шмыгнув носом, сказала:

– Предполагала. После слов его светлости этой поганке, виконтессе Забарской, что сделает ее герцогиней.

– Ну, этого ее светлость слышать не могла, – остановил ее господин Инглипт.

– Да конечно! – камеристка вызывающе уперла руки в бока. – Все она слышала, своими ушами!

– Никогда не поверю, что герцогиня, даже и слышавшая что-то подобное, стала бы делиться своими переживаниями со слугами! – недовольно бросил возмущенный столь неприятным оговором покойницы секретарь.

– Она мне ничего и не говорила, – удивленно округлила глаза служанка, – просто я слышала ее разговор с самим герцогом, да и с его магом. Я не такая дурочка, чтоб не суметь сложить два плюс два!

– Я тоже слышал нечто подобное, – тихо заметил камердинер, только для того, чтоб секретарь прекратил глупейшее пререкание.

– Вот как? – тот пораженно закашлялся. – Ну хорошо, допустим. Но как ты сюда попала?

– Да меня леди Салливерн перенесли! – Алия восторженно закатила глаза. – Представляете? Раз – и я уже здесь!

– Да, мы бы тоже с удовольствием перенеслись порталом, – завистливо вздохнул секретарь, подрыгав болевшей от долгой статической позы ногой.

– Верховая езда не самое приятное дело, – согласился с ним камердинер, – особливо без привычки.

Не давая ему больше ничего добавить, Алия заявила:

– Вынуждена вас покинуть, очень много дел. Здесь так давно не было гостей, что мне просто необходимо проследить, чтоб все было в порядке!

Она моментально сбежала, оставив мужчин озадаченно глядеть ей вслед.

– Ну вот и объяснение мучившего вас аромата герцогских духов, – господин Янг с удовольствием принюхался к появившимся в коридоре приятным кухонным запахам. – Но мне больше по нраву, как пахнет съестное.

– Поддерживаю! – секретарь повернулся в сторону кухни. – Особенно когда жутко голоден.

– Еще бы нам быть не голодными, когда мы провели столько времени верхом! К тому же трапезничать приходилось такой дрянью, – камердинер даже передернулся от отвращения, припомнив снедь, подаваемую им в постоялых дворах.

На призывные ароматы из своих комнат начали выглядывать остальные спутники герцога. Скоро перед комнатой секретаря оказались все, кто был рядом. Не хватало только самого герцога. Трижды прозвучал гонг, такой же, какой был и в герцогском дворце. Выбежавший из-за угла лакей пригласил всех в малую трапезную.

За столом, покрытым белоснежной скатертью уже сидел тяжело вздыхающий герцог. Он ласково гладил вышитую салфетку. Господин Янг сразу узнал ее – точно такие же выкладывались во время приватных обедов для герцогской семьи. Откуда они здесь? Или герцогиня привезла их сюда еще при своей жизни?

Принесли первую перемену из семи блюд. Голодные мужчины быстро расправились со всем, что было подано. Вторая перемена оказалась не меньше, и ели уже гораздо медленнее. На десерт снова было подано семь блюд.

– И снова семь! – прошептал герцог. – Любимое число Генриетты!

После трапезы, окончившейся довольно поздно, осоловевшие от обильной еды спутники Эрнольда быстро разошлись по своим комнатам. Сам же герцог, отпустив камердинера, еще несколько времени бродил по своей комнате, вспоминая первую встречу с Генриеттой, и лишь потом устроился в кровати.

К его удивлению, спалось ему на редкость хорошо, так, как после гибели супруги не спалось ни разу.

Поутру он, широко улыбаясь, признался пришедшему помочь ему одеться камердинеру:

– Не знаю, что здесь за воздух такой, но дышится легко, как в молодости, когда был уверен, что мне все под силу. Да и чувство такое, будто Генри где-то рядом, в соседней комнате.

Господин Янг молча подал ему рубашку. Что сказать на этот явный бред? Но, если герцогу так легче, то, конечно, он подыграет.

– Да, ваша светлость, – нейтрально пробормотал он и расправил на рубашке некрасивый залом.

– Маг здесь? – нетерпеливо спросил Эрнольд, задумчиво заломив бровь.

– Да, прибыл сегодня утром, совсем недавно.

– Это хорошо. Я думаю повидать сына и попросить у него разрешения переехать сюда. Буду жить здесь. А ты как думаешь?

Камердинер призадумался. Имение герцогини было куда меньше, чем поместье герцога, а, следовательно, удобств у сподвижников Эрнольда поубавится. К тому же без хозяйского пригляда слуги, взявшиеся было за ум, очень быстро примутся за прежнее. Да и растащенное имущество тоже нужно будет вернуть его владельцу.

Доложил свои соображения герцогу и тот уныло вздохнул.

– Надо, надо и снова надо! Но ты прав, нужно поправить то, что еще можно. Вернемся обратно. Но при первой же возможности я буду перемещаться сюда, чтоб отдыхать душой. Мне здесь очень нравится, все просто дышит Генриеттой, ее любовью и заботой!

– Здесь всем заправляет ее камеристка, Алия, поддерживающая заведенные герцогиней обычаи, поэтому и кажется, будто здесь живет ее светлость, – от этих опустошающих слов камердинера Эрнольд нахмурился.

– Не напоминай мне больше о служанке! – потребовал он. – Я понимаю, что Генриетту не вернуть, но не мешай мне хотя бы мечтать об этом! – и неожиданно признался: – Я слишком долго жил в лучах ее любви и нежности, не замечая этого. И теперь чувствую себя как южная птичка, внезапно попавшая на холодный север. Мне так же холодно и зябко. И страшно.

Господин Янг пораженно сглотнул, не позволив более ничем выказать своего удивления. Его светлость впервые так открыто выказал свои чувства перед обычным слугой. Камердинеру даже казалось – герцог вообще впервые прямо признается в своих чувствах. Но это и понятно – прежде он был правителем, а правителям не положено открыто демонстрировать свои эмоции, какими бы они ни были.

Позавтракав весьма плотно и вкусно, герцог передал повару свою благодарность, еще раз прошелся по дому и парку, выискивая, к чему бы придраться. Лорд Трокс, один из магов свиты Анриона, ходивший вместе с ним, то и дело дергал плечом, будто оно у него болело, и нервно озирался по сторонам.

– Вы что-то чувствуете? – герцог заметил его странное поведение.

– Здесь полно остаточной магии, – лорд замер в охотничьей стойке.

Эрнольд пренебрежительно взмахнул рукой.

– Здесь много лет под заклятьем вечного сна провел нынешний глава рода Парванских, маркиз Элисон. Наверняка это от него идет шлейф.

– Я слышал об этом, – лорд потер рукой лоб, – его же разбудили леди Салливерн, не так ли?

– Да, – герцог оторвал от замерзшего стебля обледеневшую розу и поднес к лицу. – Надо же, она не только цветет под слоем льда, но даже и пахнет! – невольно восхитился он. – Просто чародейство какое-то!

– А что леди Салливерн делали в этом поместье? – подозрительно осведомился маг. – Зачем-то же сюда они переносились?

– Не знаю, не интересовался. Но эти девицы везде суют свои любопытные носы, так что ничего удивительного в том, что они побывали и здесь, не вижу. Возможно, по просьбе Генриетты.

Мага это объяснение не устроило, но допытываться до истины было некогда – все сопровождающие герцога вышли из здания, конюхи привели лошадей, и ему пришлось открыть проход в имение герцога. Все перешли в него и, уже закрывая портал, лорд Трокс машинально оглянулся. И на мгновенье ему показалось, что из окна второго этажа на него смотрит сама герцогиня. Но разглядеть ее он не успел – портал закрылся.