Любовь на Полынной улице

Алина Брюс Всё ради дружбы

Когда заключаешь сделку с лаэ́дной, будь готов к последствиям.

Глядя в землистого цвета лицо и неестественно черные глаза, я почувствовал неприятный спазм в животе и был готов отказаться от собственной задумки, но тут эта лаэдна, будь она трижды не лаэдна, с усмешкой спросила:

— Боишься?

Чтоб Слэ́нни А́йхо испугался? Да ни в жизнь!

Как можно холоднее я процедил:

— А вам клиент нужен? Или мне пойти в другое место?

Женщина слегка поджала бледные губы, и по моей спине прошла волна мурашек. Да, Слэнни, молодец, дерзишь лаэдне, правильно, чего тебе терять?.. Переборов сомнения, я достал из сумки кошелек и выложил на темный поцарапанный прилавок продолговатую пластину а́тума.

Бездонные глаза лаэдны хищно блеснули. Атум заряжали чистой стихией в храмах Равновесия и обычно использовали для помощи тяжелобольным и при родах в надежде на благополучный исход; лаэдны же, вмешиваясь в судьбу человека, гарантировали результат. Если нужно немного удачи с работой, учебой или отношениями, обратись к лаэдне, и ты это получишь. Естественно, подобное искаженное обращение с чистой стихией, мягко говоря, не поощряется, поэтому и вход в храмы Равновесия для лаэдн закрыт. Однако клиенты сами несут им атум, а, использовав заряд, лаэдны пластины перепродают — уверен, не в ущерб себе.

— Что ж, цена достойна желания, — проговорила женщина с низкими, льстивыми нотками. — Чего же ты хочешь?

Горло мгновенно пересохло, и, кашлянув пару раз, я хрипло произнес:

— Хочу помочь другу. — Мне показалось, что в глазах лаэдны мелькнуло недовольство, но я постарался об этом не думать. — Мой друг, у него проблемы… э-э-э… с девушками. В смысле, проблема в том, что у него нет девушки. Никак не может ни с кем начать встречаться. Он хороший парень, только робкий. В общем, хочу, чтоб он… Э… — Стремительно теряя уверенность под пристальным взглядом лаэдны, я сбился, и заготовленная фраза улетучилась из моей головы. — Встретил такую… э… девушку, чтоб у них взаимная симпатия была.

Эх, Слэнни, да ты король красноречивых!..

— Это все? — бесстрастно спросила лаэдна.

— Д-да, — выдохнул я.

— Заказ принят, — проговорила она и улыбнулась, отчего моего сердца коснулся противный холодок.

Я ведь не совершил сейчас ошибку, нет?..

Собравшись с духом, задал последний вопрос:

— А когда можно ждать?..

— Завтра. — Улыбка лаэдны стала еще шире. — Не переживай, ты сразу поймешь, что моя магия сработала.

Оказавшись в своей квартирке, я несколько раз нервно прошелся из кухни в спальню и обратно, чувствуя, что меня начинает знобить. Хотелось вернуться обратно в пропахшую горькими травами лавку и отменить сделку. Или встретиться с Тэем и узнать, все ли с ним в порядке, но он жил на территории кампуса, там же была велика вероятность встретить Ная́ллу, а мы с ней рассорились, и, между прочим, из-за Тэя. А еще хотелось свернуться калачиком и заснуть, чтобы этот день оказался сном, что я в итоге и сделал.

Когда я проснулся на следующее утро, то, еще не открыв до конца глаза, ощутил, что что-то не так. В недоумении скосил на себя взгляд — и окаменел. Потом, резко вдохнув, рванулся с кровати, но запутался в одеяле и свалился на пол. Плюнув на все, прямо на четвереньках подполз к зеркальному шкафу.

Когда заключаешь сделку с лаэдной, будь готов к последствиям.

Загадывая, чтобы лучший друг встретил девушку, я не ожидал, что в девушку превратят меня.

Всему когда-то приходит конец: деньгам в кошельке, веселью на вечеринке, женской истерике.

Лежа на кровати с опухшим от слез лицом, я глядел в знакомый до боли потолок и икал. Кто бы знал, что Слэнни Айхо — истеричка? Живот вновь свело от зарождающегося смеха, и я до крови прикусил губу.

Хватит. Хватит!

Скомкав в ладонях одеяло, я медленно выдохнул.

Итак, что мы имеем? Я загадал желание, и эта чтоб-ей-было-хорошо лаэдна — когда многочисленные цветистые эпитеты стали повторяться по третьему кругу, я перешел на эвфемизмы, — так вот, эта кра́ббот-ей-в-ботинки лаэдна исполнила-таки мое желание, да только на свой лад, а именно: превратила меня в женскую версию Слэнни Айхо.

Скрипнув зубами, я покосился на свои волосы. Когда я был парнем, — как скоро я рехнусь, если буду так думать? — мои волосы были достаточной длины, чтобы находиться в небрежном беспорядке: девчонки это почему-то обожали. Теперь же каштановые пряди доходили до талии.

Что касается остального… Раньше я бы не упустил возможности ввернуть на этот счет похабную шуточку, теперь же, заключенный в этом по всем параметрам чужом теле, первым бы вдарил зубоскалу, и пусть мои кулаки в этой ипостаси какие-то детские.

Чувствуя, что внутри снова зарождается истерика, я с усилием заставил себя встать и поплелся в ванную, чтобы умыться. Там по привычке не удержался и взглянул в зеркало. От души ругнувшись, вцепился пальцами в раковину и хмуро уставился на свое отражение. И чем дольше смотрел, тем в большее бешенство приходил.

Да откуда тут могла взяться «взаимная симпатия»?!

Не хотел бы показаться тщеславным, но я, Слэнни Айхо, привык к женскому вниманию, и единственным моим реальным конкурентом на этом поприще среди третьекурсников — всего Флоррского университета, заметьте, — являлся Дрой Тэ́нниг. Правда, что в этой тупой образине находили девушки, я, хоть убей, не понимал. По сравнению с ним я просто эталон ума и красоты.

И вот сейчас, когда истерика слегка отступила, я смотрел на свое женское альтер эго — и что видел?

Недокормыша. Породу, которую я в своей нормальной жизни всегда избегал, — худющая, со впалыми щеками, острыми, совершенно не сексуальными ключицами. Грудь… есть, но это все, что о ней можно сказать. Глаза покраснели от слез — тоже терпеть не могу. Единственное, что хоть как-то скрашивало картину, — волосы: они длинные и достаточно густые.

И вот на это я потратил драгоценный атум?!

Признаться, испытывать глупую злость на лаэдну за свою никчемную внешность было гораздо проще, чем позволить себе задуматься о реальном положении дел.

Накрутив себя до состояния праведного гнева, я отыскал в своем обширном гардеробе более-менее подходящую одежду — футболку с толстовкой и спортивные штаны. Потом едва не поседел, осознав, что чего-чего, а обуви у меня на эту тощую ногу нет. Кое-как раскопав неудачно купленные спортивные туфли, которые раньше мне дико жали, я заглянул перед выходом в туалет, где пережил полнейшую дезориентацию и едва не отказался от мысли куда-либо идти. Но в последний момент собрал остатки воли и решительно покинул квартиру.

Слэнни Айхо так просто не сдается!

Слэнни Айхо, ты тупоголовый кретин!

Я смотрел на дверь, за которой еще вчера располагалась лавочка, а сегодня благоухала ароматами вполне себе респектабельная булочная, и мысленно ругался — на себя, на лаэдну, снова на себя, и так по кругу.

Как и куда она могла исчезнуть? Неужели дело в искаженной магии разума? Сама лавка была иллюзией или лаэдна попросту задурила мне голову так, что я забыл ее настоящее местоположение? А ведь, как и вчера, я пришел четко по адресу, который тайком выведал у старшекурсниц.

Осознав, что до сих пор не позавтракал, я таки осмелился зайти в булочную. Но, решив купить слойку с ветчиной, едва не подавился собственным голосом: это что за писк?! Сделав вид, что закашлялся, я торопливо повторил заказ. И как только получил теплый пакет, вылетел наружу, забыв спросить, давно они работают или только открылись.

Тоскливо дожевав свой нехитрый завтрак в ближайшем скверике, я поплелся обратно. Ясно, что неладную лаэдну мне так просто не найти.

Если я и надеялся, что дома, в спокойной обстановке, меня озарит, что же делать дальше, то был разочарован. Не успел я сбросить пар, от души отпинав диванчик, как в дверь постучали. Осторожно запустив в дверную щель ветерок — вообще-то колдовать не на территории кампуса студентам запрещалось, — убедился, что это был не кто иной, как невольный виновник моего отчаянного положения: Тэ́йис Бе́рланд собственной персоной.

Наша с Тэем дружба началась весьма примечательно: нам было лет по шесть, обоих привели родители на какой-то званый вечер. Тэй, уже в том возрасте более внушительной комплекции, чем я, вступился, когда старшие ребята вздумали задирать меня из-за внешности, эти жалкие завистники. Но мне заступничество Тэя категорически не понравилось, в конце концов, я ведь не неженка, что и продемонстрировал, выбив ему зуб. Выплюнув на ладонь окровавленный знак моей силы, Тэй задумчиво оглядел его и протянул мне руку — другую. С тех пор мы и дружим. И нашей дружбе не помешала еще ни одна девушка (даже Ласка; хотя вот Наялла однозначно старается), ни переезд из одной части А́рдии в другую — в главный университет Флорра, ни даже распределение на разные факультеты: Тэй попал на земляной, а я на воздушный.

Сначала я не хотел Тэю открывать. Ибо одно дело — опозориться перед самим собой, и совсем другое — перед ним. Но, немного поразмыслив, передумал. Ведь если я не расскажу все Тэю, то кому?.. Ласке бы вот точно не рискнул — она бы просто померла со смеху, да к тому же все равно на выходные уехала к своим.

Отперев дверь, я с колотящимся сердцем сиганул из крохотной прихожей в спальню и застыл рядом с диванчиком, скрестив на груди руки. Наконец Тэй появился в дверном проеме, почти полностью перекрывая его своей мощной фигурой. Вырос он, что ли? Или это у меня перспектива сместилась?..

— Э, здрасьте? — Кончики ушей Тэя, как обычно при виде незнакомой девушки, вспыхнули, заставив меня заскрежетать зубами. — А… кхм… Слэнни дома?

Он с глупым видом посмотрел на пустую кровать, оглядел всю комнату, дернул головой, явно намереваясь проверить и кухню, но под моим тяжелым взглядом передумал.

— А… э… Я Т-Тэйис, друг Слэнни, а вы?.. — Часто моргая, Тэй продолжил смущенно пялиться на меня, а я почувствовал, что начинаю звереть.

Нет, ну неужели он ничегошеньки не замечает?

В этот миг Тэй вдруг нахмурился, разглядывая мое лицо, и во мне слабо трепыхнулась надежда.

— Простите… А вы… Вы так со Слэнни похожи… — пробормотал он, и его брови приподнялись в озарении. — Вы его двоюродная сестра? Которая из Травницы? Кажется…

Я молча рухнул на диванчик. Ноги отказывались меня держать. Почти пятнадцать лет дружбы, Тэй, и все, что ты можешь сказать, — это «двоюродная сестра»? С трудом сглотнув, я собрался было рявкнуть: «Разуй глаза, это я, Слэнни!» — но вместо этого у меня вырвалось:

— Разуваться надо!

Тэй в недоумении покосился на свои ноги в серых носках, я же чуть не залепил себе пощечину, запечатав рот ладонью.

Что за чушь?!

Убрав руку ото рта, я четко произнес: «Лаэдна превратила меня в это чучело!» — но вслух прозвучало:

— Я превратилась в настоящее чучело!

Тэй вытаращился на меня, потом смущенно кашлянул:

— Вовсе нет… С чего?..

Я бросился к столу, едва не запнувшись по пути о кровать, и на ближайшем листке начеркал: «Это я, Слэнни, лаэдна превратила меня в девушку!!!» Но, уже протягивая записку Тэю, увидел, что фраза поменялась и теперь там читалось: «Слэнни — дурак, не умеющий брать ответственность за свои поступки!!!»

С бессильным рычанием скомкав бумагу, я почувствовал, как к горлу подступает тошнота.

Это еще что за дрянь?.. Это что, тоже проделки лаэдны? Типа твой секрет умрет с тобой?

Видимо, ужас отразился у меня в глазах, потому что Тэй вдруг отринул свою робость и, шагнув ко мне, подхватил под локоть.

— Тебе плохо? Давай присядь.

Я вновь попытался сказать правду, но получилось очень жалкое:

— Спасибо…

Пока Тэй усаживал меня на диванчик, я ощущал себя пятилеткой, которого няня собирается укладывать спать. От этой мысли отчего-то вместо гнева я испытал тоску, а уже усевшись, понял, что плачу.

Это. Просто. Невыносимо. Почему это тело только и делает, что ревет?

Спрятав лицо в рукавах, я услышал, как Тэй идет на кухню — за водой, и приготовился быть облитым, но, что удивительно, друг ничего не расплескал, хотя обычно рядом с девушками он становится неуклюжим. Может, он все-таки чувствует, что я — это я?..

— У Слэнни что-то случилось? — вдруг тихо спросил Тэй, опустившись рядом со мной на корточки. — Ты поэтому плачешь?

Чувствуя мгновенный прилив надежды, я вперил в него взгляд поверх стакана и медленно кивнул.

— И что именно?

— Слэнни… — Я задумался, а затем, поставив стакан на столик, решительно ткнул указательным пальцем себе в грудь.

— Э… — На лице Тэя высветилось недоумение.

Следующие несколько минут я и так и этак жестами пытался объяснить, что я — это я, но лишь в очередной раз убедился: друг совершенно не умеет разгадывать шарады. А возможно, видел Тэй совсем не то, что я задумывал показать. Устало откинувшись на спинку диванчика, я пробормотал:

— У Слэнни… большая проблема.

— Какая?

— Не могу сказать, — честно признался я.

— Э… Он что, клятву с тебя взял? — неуверенно спросил Тэй.

— Типа того.

Глубоко вздохнув, он серьезно проговорил:

— Я могу ему как-то помочь?

— Пока не знаю… — упавшим голосом ответил я.

— Ну ладно, — преувеличенно бодро сказал Тэй. — Если что, он в курсе, что может на меня положиться, и… ты тоже, конечно.

Надо же, ведь умеет он звучать уверенно, так какого мелкого краббота вечно с девушками мямлит?.. Но только я за него порадовался, как он огорошил меня вопросом:

— Да, не спросил — как тебя зовут? Я что-то не припомню…

Как зовут, как зовут…

— Лэ́нни, — буркнул я. Заметив ошарашенный взгляд Тэя, сквозь зубы процедил: — Лэни́ра. Но не зови меня так.

— А… Хорошо… Лэнни.

Повезло, что давным-давно встречался я с одной Лэнирой, в конце концов она допекла меня этим своим «Лэнни-Слэнни». С другой стороны, если оговорюсь, не так страшно.

Пока в Тэе не проснулось желание выяснить о «Лэнни» побольше, я кое-как его выпроводил, напоследок пообещав держать в курсе новостей. Потом вернулся на диванчик и обхватил гудящую голову руками.

Итак, каков промежуточный итог? Поговорить по душам с проклятой лаэдной — мимо, рассказать лучшему другу правду — тоже нет. И судя по всему, никому я ничего рассказать не смогу. Тогда что мне остается?..

Вцепившись в волосы, я глубоко задышал.

Это ведь все не шутки. Искаженная магия есть искаженная магия. Что, если я останусь в этом теле навсегда?..

Чувствуя, как расползается в животе леденящий холод, я тяжело сглотнул и посмотрел на полку с разными мелочами над комодом, с которой свисал медальон — заключенный в круг многогранник, — символ равновесия.

Возможно… Возможно, есть место, где мне помогут. Вот только, чтобы туда обратиться, мне потребуется куда больше мужества, чем для посещения злосчастной лавки.

Наша вселенная была создана в гармонии. Однако человек нарушил равновесие, исказив первоначальный Замысел собственным самоуправством, и весь мир, включая наполняющую его магию, претерпел изменения. Ранее единая чистая стихия распалась на четыре природные, а магия разума стала опасной. Помимо безвредных и полезных стихийных духов, появились вредители вроде тех же крабботов — мелких земляных духов, которые обожают селиться в обуви и там… э… гадить. А еще встречаются и откровенно жуткие, наподобие лейвов, которые рождаются в тех местах, где пролилась невинная кровь: беспощадные к убийцам, они могут напасть и на того, кто хоть раз в жизни поднял на кого-то руку. И если раньше магия давалась людям как дыхание и несла созидание, то теперь ее надо было в себе упорно взращивать, развивать, а иногда и укрощать, как дикого зверя.

Далеко не все захотели идти трудным путем. Некоторые стали неумеренно черпать силу от природных стихий, иссушая целые озера или убивая плодородную землю и растения. Другие же освоили искаженную магию разума: они не только насылают кошмары, внушают одержимость, но и могут довести человека до убийства. И наконец, есть лаэдны: из-за того, что они способны лишь на умеренные «поправки» в жизни человека, их считают менее опасными — хотя сейчас я отчетливо понимаю, почему вся искаженная магия находится под запретом.

Единственные, кто может противостоять искаженным, — аэ́ры: те, кто стремятся к изначальной гармонии и ради этого приводят свою магию в состояние равновесия. Некоторым из них это удалось: они не только гармонизировали свою магию, но и преобразовали четыре природные стихии в единую. Именно благодаря им в свое время возникли храмы Равновесия: специальные запечатанные сосуды с их магией до сих пор служат источником чистой стихии, от которого и заряжают атум. Если где мне и могли помочь, то только там.

Опасаясь столкнуться с кем-нибудь из знакомых, я направился не в главный храм неподалеку от университета, а в тихий зеленый райончик на другом берегу А́рны. Неловко потоптавшись на тротуаре перед белоснежными ступенями, я все-таки поднялся внутрь, где по стеночке прошмыгнул в дальнюю часть храма. И хотя в центр старался не глядеть, все равно всем существом чувствовал исходящую от алтаря энергию чистой стихии. Что и говорить, как у человека, связавшегося с искаженной магией, совесть у меня была нечиста.

Свободная аэра доброжелательно мне улыбнулась, чем-то неуловимо напомнив няню, и я решился к ней подойти. Пригласив меня присесть на деревянную скамью, она изящным взмахом руки создала вокруг нас непроницаемый купол. У меня даже перехватило дыхание от восхищения: хоть я и воздушник, подобный купол мне еще ни разу сделать не удавалось.

— Доверь мне свои тревоги, — произнесла аэра и протянула руку ладонью кверху.

Поколебавшись, я положил сверху ладошку и тут же ощутил, как меня наполняет спокойствие: очищенная магия аэр дарила умиротворение и даже могла исцелять душевные недуги.

Аэра же слегка нахмурилась:

— Я чувствую на тебе магию лаэдны… — А потом пристально взглянула в мои глаза, и мне показалось, что она смотрит именно на меня — Слэнни Айхо. — Что с тобой случилось?

Язык прилип к гортани, когда я осознал, что не смогу рассказать правду, но аэра, вновь улыбнувшись, произнесла:

— Не бойся, искаженная магия на меня не действует — пока ты держишь мою руку, можешь говорить свободно.

И меня прорвало: захлебываясь словами, я вывалил всю свою злополучную историю, не утаив и тот факт, что лично отдал атум лаэдне. Когда я закончил, аэра долго и сосредоточенно молчала, полуприкрыв глаза. Если бы не ее успокаивающая магия, я бы сошел с ума от ожидания. Наконец она отмерла:

— У меня для тебя два ответа. Первый: я не смогу снять с тебя заклятье лаэдны. — Несмотря на идущее от аэры спокойствие, я вздрогнул, и она накрыла мою руку своей второй ладонью. — И второе: я не могу этого сделать не потому, что искаженная магия так сильна, а потому, что на то есть Замысел.

Я в недоумении уставился в светло-карие глаза аэры.

— То есть… Как? — Внутри неожиданно вскипело возмущение. — Я что, так и останусь?.. — Но под серьезным взглядом аэры я захлопнул рот.

— Почему люди обращаются к лаэднам? Потому что ищут легких и быстрых путей. Но своей магией лаэдны грубо вмешиваются в Замысел — рвут и путают нити, как неумелые ткачихи. Однако истинный Мастер способен обратить ошибку во благо — так, что она вплетется в изначальный узор, не нарушив гармонии.

— То есть… Что это значит для меня? — не удержался я.

Аэра мягко улыбнулась:

— Заклятье лаэдны спадет, когда твое желание исполнится. А для этого достаточно, чтобы твой друг встретил девушку — настоящую, — и между ними возникла симпатия. Но пока этого не случилось, тебе самому дается возможность взглянуть на свою жизнь по-другому и понять, где в ней возник разлад. Именно поэтому я и не могу снять заклятье.

Механически поблагодарив аэру, я вышел из храма совершенно оглушенный.

А ведь я так надеялся, что мне помогут, что домой вернусь уже самим собой, а теперь… О каком разладе вообще речь?! Что за ерунда? Единственное, с чем я не в ладах, так это с новым телом! Чувствуя, как сквозь успокаивающую магию прорывается злость, я выдохнул.

Ладно, все-таки я узнал главное: чтобы расколдоваться, не придется прибегать ни к каким извращениям — всего лишь надо найти Тэю девушку. Вот этим и займусь.

Утро не задалось с самого начала.

Мало того что, кое-как продрав глаза, я пережил вчерашний день по второму кругу — с ругательствами, истерикой и отчаянием, так еще и окончательно испортил настроение, разглядев себя в зеркале. Сегодня на меня смотрело не просто чучело, а бледное всклокоченное чучело, потому что вчера мне, естественно, было не до наведения красоты (ха-ха!), а за почти бессонную ночь волосы окончательно спутались.

Единственный жалкий плюс во всем этом безобразии — не надо бриться.

Поскольку в таком виде меня ненароком могли принять за злобную уми́рру — водного духа, один взгляд на которого был способен привести в уныние, а от повторного можно было сигануть в ближайший водоем топиться, — пришлось приводить себя в порядок. К тому же я просто-напросто не привык испытывать отвращение к собственной внешности.

На территорию кампуса удалось попасть без особых трудностей — мой пропуск благополучно сработал. Но чувствовал я себя все равно препаршиво: хотя был самый разгар учебного дня и дорога от ворот вплоть до главного корпуса оставалась пустой, я опасался наткнуться на знакомых и подспудно был убежден, что меня разоблачат. Уверенности не добавлял тот факт, что в волосах у меня торчал ванильно-розовый зайчик.

Осознав, что без покупок это тело не обойдется, я наскоро выбрал себе наиболее подходящие толстовку со штанами и новые спортивные туфли (старые без особых сожалений оставил на скамейке в одном из дворов). И, уже переодевшись в университет, понял, что мне жизненно необходимо что-нибудь для лезущих в лицо волос. В магазине, растерявшись от обилия девчачьих мелочей, я наобум ткнул, как показалось, в обычную черную резинку и уже на прилавке узрел розового зайчика, таращившего на меня огромные глаза, но попросить что-то другое не посмел. Зайчик, зараза, был пришит на совесть и никак не отрывался, поэтому пришлось его оставить, повернув так, чтобы был меньше заметен. Однако мысль о том, что Слэнни Айхо, эталон вкуса и моды для всех третьекурсников, шествует с ушастым чудовищем на голове, обжигала не меньше вырвавшейся на свободу магии.

Но если я и считал, что этим мои неприятности ограничатся, то был весьма наивен. На площади перед главным корпусом меня кто-то окликнул:

— Эй, красотка! Почему одна? Хочешь с нами?

Вскипев, я повернулся, чтобы от души огрызнуться, но тут же осекся при виде двух знакомых парней из параллельного потока — вечных подпевал треклятого Дроя Тэннига.

— Ты недавно перевелась? Что-то я тебя не припомню, — протянул бочкообразный Хэ́лви, ощупывая меня глазами. — Хотя нет, что-то в тебе есть знакомое…

Вновь начиная звереть, я неосознанно вскинул руку, чтобы сформировать воздушный смерч.

— Ты смотри, какая яростная! — с явным восхищением пробасил рыжеволосый Борк, этот ходячий шаблон огневика. — Наверняка из наших!

— Да чтоб я!.. — непроизвольно вырвалось у меня, но тонкий девичий голосок подействовал отрезвляюще.

Сообразив, что устраивать магическую дуэль перед окнами ректора, особенно в этом теле, не самое разумное решение, я развернулся и инстинктивно бросился в сторону рощицы, разделяющей территорию воздушного и водного факультетов. Куда огневики не сунутся, так это туда: с водными у них вражда, а с нами — вечное противостояние.

— Давай как-нибудь вместе прогуляемся! — донесся мне в спину окрик Хэлви, отчего я запнулся и едва не растянулся на дорожке перед рощицей.

Я, конечно, знал, что Тэнниг и его компашка крайне неразборчивы в девушках, но такое!..

Истощив запас ругательств и отойдя от огненных придурков на безопасное расстояние, я понял, что слегка заблудился: невысокий главный корпус скрылся за зелеными верхушками деревьев, а широких, четко определяемых троп в рощице, по обоюдному согласию водников и воздушников, не было — как раз на случай появления общего врага.

Решив, что мне, в принципе, без разницы, куда идти, я отправился наугад и вскоре вынырнул на небольшую полянку, где на солнечном взгорке ко мне спиной сидела девушка и практиковалась. Взмахивая рукой, она заставляла сухие прошлогодние листья плавно подниматься и так же плавно опускаться, но с последним у нее каждый раз возникали проблемы. Судя по упражнению, она была моей однокурсницей — ну или осваивала программу с опережением. Не желая мешать, я поторопился уйти, но под ногами что-то хрустнуло, и девушка, уронив листья, обернулась.

Русоволосая, тоненькая, она оказалась одной породы с «Лэнни», однако отчего-то это не вызвало во мне отторжения. Возможно, потому, что, когда второй день подряд смотришь на недокормыша в зеркале, где-то в глубине души невольно проникаешься сочувствием к себе подобным.

Девушка светло улыбнулась:

— Заблудилась?

— Э… Ну да.

— Куда тебе надо? — Она легко поднялась и отряхнула подол юбки — на мой вкус, чересчур длинной, впрочем, девушке она шла.

— В главный корпус… — с заминкой ответил я, задержав взгляд на девичьих ногах. Уже давно тепло, к чему такие высокие ботинки?..

— Давай провожу, все равно я уже закончила.

— А, спасибо…

Ее спокойное дружелюбие сбивало с толку — я не привык к такой реакции на себя, — но недоумение испарилось, стоило вспомнить о своей нынешней ипостаси. Ясно. Она просто видит перед собой еще одну «подружку».

Однако, когда девушка приблизилась, на ее лице проступило удивление — не знаю почему, но в тот момент я даже задержал дыхание. Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза — в отличие от моих серо-голубых, у нее они были чисто серые. Потом она неловко улыбнулась:

— Прости, ты мне кое-кого напомнила.

Сердце отчего-то екнуло, и я вполголоса спросил:

— И кого же?

— А… Однокурсника.

Внезапно мне захотелось оказаться как можно дальше от этого места. Я ее вспомнил. Это она, та самая, со вступительной церемонии, только тогда у нее волосы были заплетены в косу… Усилием воли растянув губы в улыбке, я сообщил:

— Слэнни Айхо — мой двоюродный брат. Ты его имела в виду?

При звуке моего имени девушка вздрогнула и уставилась на меня в изумлении, потом собралась и вежливо протянула:

— Вот как!.. Да, я про него подумала.

Дорого бы я дал, чтобы узнать, что она имела в виду: «какая приятная неожиданность!» или «как не повезло!». Памятуя о том единственном разе в прошлом, когда наши взгляды пересеклись, и не забывая о своей репутации в целом, я склонился ко второму. Желание оказаться где-нибудь в другом месте резко усилилось.

— Меня зовут Э́йрия, можно Э́йри, — между тем представилась девушка, а когда я промямлил свое «Лэнира-Лэнни», не давая опомниться, спросила: — Навещаешь брата?

— Э… Вроде того…

Не желая пускаться в дальнейшие объяснения, я невзначай напомнил, что мне нужно было в главный корпус. Но закончить разговор на сдержанной ноте не удалось — стоило повернуться, как Эйри с придыханием воскликнула:

— Ой, какой милый!

Чувствуя, что покрываюсь мурашками, я обернулся — Эйри буквально светилась от восторга. Заметив мой дикий взгляд, она чуть смущенно указала пальцем на мои волосы:

— Я про зайку. Откуда он у тебя?

Зайка не подозревал, что в эту секунду его грядущая казнь в виде обезглавливания была отменена.

Пробормотав название магазинчика, я двинулся следом за Эйри, невольно ухмыляясь. Ее вкус, конечно, вызывал вопросы, но что-то такое в этой щенячьей радости было. Однако, когда мы распрощались у главного корпуса — к счастью, прилипалы Дроя благополучно исчезли, — я мысленно пообещал себе держаться от Эйри подальше, как и раньше. Дружелюбие или нет, а сближаться нам ни к чему.

Благополучно подсунув в деканат заявление с просьбой разрешить Слэнни Айхо отсутствовать максимально допустимые по семейным обстоятельствам три недели — проблем с учебой мне потом не хотелось, — я спустился в столовую на первом этаже. Обычно все обедали у себя на факультетах, сюда же ходили административные сотрудники и иногда студенты, желающие провести время с друзьями с других направлений. Чаще всего мы пересекались с Тэем именно здесь.

Вот и сейчас я заметил в очереди на раздачу массивный силуэт друга.

Тэй «Лэнни» обрадовался и даже галантно пропустил вперед, ну а я решил не отказываться — после нервного утра есть хотелось до ужаса.

— Насчет Слэнни… В общем, он уехал на время домой, там… возникли дела, — сообщил я Тэю, и он мгновенно напрягся.

— Да? А что?.. Он в порядке? Может, надо было поехать с ним?

От его участия в горле появился комок, и я с трудом произнес:

— Да нет, он сам разберется, это… чтобы решить его проблему.

Мне не нравилось обманывать друга, однако единственное, что хоть как-то объясняло мое отсутствие, была поездка домой. Но, видят аэры, теперь он будет переживать за меня еще больше. Дом уже давно перестал быть для меня хорошим местом.

— Кхм… — оторвал меня от мыслей Тэй и осторожно уточнил: — Ты правда это все съешь?

— А? — Опустив глаза на поднос, я едва не выругался. Забыв, что нахожусь в теле заморыша, по привычке набрал кучу еды. Пришлось с равнодушным видом пожать плечами: — Тебе отдам, если что.

Кажется, Тэй от такого слегка опешил, но потом добродушно усмехнулся — видимо, списал все на то, что «Лэнни» — сестра его друга. Я же дал себе мысленный подзатыльник: надо быть осторожнее, иначе вызову ненужные подозрения, а с учетом того, что рассказать ничего не могу, это породит лишние проблемы.

Какое-то время мы спокойно обедали — Тэй, похоже, вполне освоился в обществе «Лэнни», — но ровно до того момента, как к нам подлетела Ласка:

— Привет, Тэй! А где?.. — Она резко остановилась, только сейчас увидев, что за декоративным деревцем скрываюсь я. На ее лице появилось угрожающее выражение. — А это кто?

Я тут же вспомнил, почему слегка недолюбливал Ласку.

Если кто-то, глядя на легкомысленные кудряшки и миловидное личико, считал, что прозвище Ласса́ндры То́рвелл было призвано отражать ее нежный характер, то он жестоко ошибался: уж скорее оно соответствовало хищному зверьку. Мы подружились с Лаской случайно: на первом курсе попали в одну тройку на допзанятиях по вторичным стихиям. У нас с Тэем оказалась довольно неплохая вода, и нас прикрепили к такой же первокурснице-воднице, которая выступала нашим неофициальным куратором. Но если Тэй, отсмущавшись, стал общаться с Лаской более-менее нормально, то у меня с ней с самого начала сложилась взаимная неприязнь: мне не нравилась ее прямолинейность и некоторая диковатость, она же не уставала высмеивать мою внешность, стиль одежды и даже моих девушек. Какое-то время я размышлял, не является ли такое поведение знаком скрытой симпатии, но нет: Ласка провела между нами довольно четкую границу, а стоило, забывшись, ее хоть немного пересечь, как она показывала зубы. Поэтому вскоре я начал воспринимать Ласку скорее как парня, чем девушку, и у нас воцарилось шаткое равновесие.

К тому же чего у Ласки не отнять, так это способности все доходчиво объяснить — благодаря ей мы с Тэем всегда набирали на практике высшие баллы. А после того как она незаметно вошла в наш круг, я по достоинству оценил отсутствие попыток с ее стороны вбить между нами с Тэем клин. Что нельзя сказать про Наяллу.

Единственное, что изредка нарушало нашу странноватую дружбу, — несдержанность Ласки, стоило мне появиться в обществе девушки. Тогда эта язва тут же интересовалась, куда подевалась предыдущая, комментировала мои привычки и вспоминала глупые промахи. А замолкала лишь под укоризненным взглядом Тэя. Однажды, выйдя из себя, я припер ее к стенке:

— Чего ты этим добиваешься?

Почти полминуты она громко фыркала, потом выдала:

— Ты подаешь Тэю дурной пример.

Я не нашел, что ответить на это абсурднейшее заявление, и просто перестал показываться с девушками в присутствии Ласки. И вот сейчас, увидев ее убийственный взгляд, осознал, что она посчитала «Лэнни» очередной пассией своего непутевого товарища. Даже не знаю, что хуже: чтобы она оставалась в неведении или же узнала правду?..

— Это двоюродная сестра Слэнни, — пришел мне на помощь Тэй.

— Хмпф, а у него разве есть? — недружелюбно спросила Ласка, усаживаясь за стол так, чтобы отгородить меня от друга.

— Лэнира… э… Лэнни, из Травницы, — громко представил меня тот и шепотом добавил: — Слэнни о ней рассказывал. И ты же видишь — они похожи!

Ласка хмыкнула уже чуть тише, а я вновь удивился памяти Тэя: моя реальная двоюродная сестра жила в далеком Загорье, упоминал я о ней Тэю вскользь, виделся с ней и вовсе единственный раз в нежном возрасте, а похожи мы были разве что козявками, которые с торжественным видом друг другу продемонстрировали, стоило взрослым оставить нас одних. Но об этой странице семейной истории я, естественно, умолчал.

— А брат-то твой где? С Наяллой мирится? — не удержалась Ласка.

Хмуро покосившись на нее, я повторил историю с отъездом и не мог не заметить, что Ласка тут же посерьезнела и бросила на Тэя встревоженный взгляд. Ладно Тэй, а она-то чего?..

Пока меня не закидали ненужными вопросами, я натолкал в рот еды и мрачно слушал, как друзья вполголоса обсуждают предстоящее совместное занятие. Я привык в нашем треугольнике быть основанием, тем, к кому все притягивается, и теперь чувствовал себя лишним.

Ласка посмеялась над каким-то замечанием Тэя, и я скрипнул зубами. Вот насколько было бы все проще, если бы между этими двумя возникла симпатия, — не пришлось бы мне тащиться к лаэдне и не сидел бы сейчас как дурак, притворяясь собственной двоюродной сестрой. Но толку от Ласки в этом деле нет — хоть она и относится к Тэю гораздо лучше, чем ко мне, обращается с ним по-панибратски, а не как девушка. Так что придется приводить свой план в исполнение без нее.

После обеда я собирался увязаться за ребятами — все равно мне тоже к водникам, — однако не успел я об этом сказать, как Тэй вежливо попрощался, заявив, что им нужно идти, а Ласка просто махнула рукой. И я остался сидеть, глядя на то, как они уходят вдвоем.

Что-то до боли сдавило сердце, и, выждав целую минуту, я покинул главный корпус, но направился не к водному факультету, а на выход.

Хватит на сегодня впечатлений. Даже перебор.

— Тила́на? — Голубоглазая блондинка смерила меня недоумевающим взглядом, но, не дав ей времени отправить меня гулять дальше по кампусу, я торопливо проговорил: — Я двоюродная сестра Слэнни Айхо. У меня к тебе разговор.

Глаза Тиланы заблестели, а ухоженное лицо тут же расплылось в дружелюбной улыбке, и я понял, что обратился по адресу.

Задачка «Помоги Тэйису Берланду найти девушку» не зря изначально потребовала от меня кардинальных мер. Если не считать трепетной дружбы Тэя с одноклассницей, то начиная с первого курса он прочно закрепил за собой статус одиночки.

Вокруг меня всегда вилось много девушек, но если я и надеялся, что кто-нибудь из них да прилипнет к Тэю, то увы. Парочка пыталась, однако патологическая робость друга не давала им никаких шансов. Единственным исключением, с кем он смог просто нормально общаться, стала Ласка (и вот теперь «Лэнни», ха). Все же мои попытки научить его премудростям обращения с женским полом Тэй мягко игнорировал.

Именно из-за этого мы и поссорились с Наяллой.

— …Ну почему он никого себе не найдет? — надула она тогда свои накрашенные губы. — Мне просто не по себе, когда мы вынуждены сидеть втроем! Всем было бы лучше, если бы он обзавелся девушкой…

Она провела ноготками по моему предплечью.

В глубине души я был с ней согласен — вид друга, обреченного на роль третьего лишнего, мне не нравился. А устраивать посиделки вчетвером с Лаской я давно зарекся: уверен, если бы они с Наяллой оказались рядом, нам с Тэем пришлось бы их разнимать.

— Ты же знаешь, Тэю просто сложно, — устало вздохнул я, беря ее руку в свою. — Со своей стороны я и так все перепробовал, не могу же его заставить…

— А пусть он сходит к лаэдне! — воодушевилась Наялла. — Нет, ну а что? — протянула она, когда я нахмурился. — Ничего такого ужасного в этом нет, подумаешь, поможет девушку найти — многие так делают.

— Ну не знаю… Обращаться к искаженным… Это может быть опасно.

— Опасно! — вдруг раздраженно фыркнула Наялла. — Чего ты о нем так переживаешь? Он же не маленький мальчик!

— Перестань, — тихо остановил я ее, убирая свою руку, но она не унималась.

— Почему? Почему ты его всегда защищаешь?

— Тэй мне как брат, — все так же негромко, но отчетливо сказал я.

— А я твоя девушка! — сорвалась на крик Наялла. — И хочу быть для тебя на первом месте! Но этот Тэй вцепился в тебя, а ты!..

— Хватит!..

С той ссоры прошло десять дней, и все это время мы с Наяллой не общались. Она, конечно, выставила себя обиженной и ждала, когда я извинюсь. Меня же этот спор глубоко задел — еще ни разу в своих обвинениях она не заходила так далеко. Мне тогда потребовалась вся выдержка, чтобы, выпроводив Наяллу, не расколошматить полку с безделушками, скопившимися за годы учебы во Флорре. Я даже надел сдерживающий браслет, чувствуя, как бурлит внутри магия, и опасаясь, что она может вырваться наружу. Меряя шагами комнату, я все повторял и повторял: «Она. Просто. Ничего. Не знает». Словно это Наяллу оправдывало.

Я так с ней и не поговорил, но ее слова о лаэдне крепко засели в голове. И чем дольше об этом думал, тем больше мне казалось, что это единственный выход. Однако я был уверен, что Тэй на такое не пойдет. В отличие от меня, он регулярно посещает университетский храм, чтобы привести свою магию разума в равновесие; он бы не стал связываться с искаженными. С другой стороны, хотелось доказать Наялле, что она ошибается, и тогда я решил: вместо Тэя к лаэдне отправлюсь я.

С лаэдной получилось то, что получилось, и я вернулся в исходную точку. Только теперь задача осложнялась тем, что, будучи Слэнни Айхо, я был знаком с половиной университета, «Лэнни» же никому не известна. Именно поэтому пришлось разыграть свой единственный козырь, обратившись к четверокурснице с водного факультета Тилане.

Еще когда мы только начали встречаться с Наяллой, я замечал заинтересованные взгляды, которые на меня бросала голубоглазая водница. Впрочем, я ее никак не поощрял: что бы там ни думала Ласка о моем моральном облике, измены в список моих прегрешений не входят. Однако теперь у меня появилось то, что я мог Тилане предложить.

— Значит, ты хочешь помочь брату найти для Тэйиса подружку, и если я тебе с этим помогу, то ты поговоришь со Слэнни, чтобы он обратил на меня внимание? — медленно повторила Тилана, словно не до конца уверенная, что правильно поняла.

Я кивнул.

— Слэнни ко мне прислушается, хотя гарантий я тебе дать, конечно, не могу.

Все-таки мы с Наяллой не расстались, и, кто знает, может, после этой ссоры она отнесется к нашей с Тэем дружбе с бо́льшим пониманием. А если нет… Что ж, Тилана кажется неплохой девушкой.

— Но Тэю любая не подойдет, — спохватился я. — Он хороший парень, но робкий. Чересчур развязные его вгоняют в ступор. Лучше кого-нибудь посдержаннее.

Тилана задумчиво нахмурилась:

— А та девушка, наша, которая занимается со Слэнни и Тэйисом, кудрявая такая — она?..

Я покачал головой:

— Лассандра не в счет.

Тилана смерила меня испытующим взглядом.

— А ты сама-то не хотела?..

Я с каменным лицом отрезал:

— Нет.

— Ну ладно, я поняла. У меня есть несколько девушек на примете…

Из подобранных Тиланой кандидаток в итоге я одобрил только одну — кареглазую Ронни, второкурсницу, тоже с водного. Вода с землей гармонировали хорошо, а у Ронни земля к тому же была вторичной стихией. Сама же девушка чем-то отдаленно напомнила мне ту самую одноклассницу Тэя, с которой он дружил. И главное, услышав от нас о нем, водница смущенно порозовела и почти сразу согласилась.

Знакомство друга с Ронни наполнило меня робкой надеждой: не знаю, кто из них стеснялся больше, но, по крайней мере, донести тяжелые книги из библиотеки Тэй ей помог. Дальше было самое сложное — устроить последующие встречи так, чтобы это выглядело естественно. Мы с Тиланой долго ломали голову, пока я не вспомнил, как наткнулся в рощице на Эйри. На территории земляного факультета находятся невысокие скалы, частью проводящие границу с водным, — их используют как полигон для тренировок. Никто не запрещал Ронни попрактиковать там свою земляную магию. Конечно же, тогда, когда был высок шанс попасться на глаза Тэю.

Успех был просто ошеломительный, при этом Ронни не пришлось ничего выдумывать: на вторичных стихиях ей попался не самый хороший куратор, поэтому у нее и впрямь были проблемы с землей. Тэй же, наткнувшись на едва ли не плачущую от неудач девушку, которой накануне помог с книгами, не только не прошел мимо, но и — о чудо! — даже согласился потренировать еще.

Следующие несколько дней я с трепетом ожидал, что вот-вот избавлюсь от заклятья лаэдны, однако уже на выходных, когда я не рискнул появиться в кампусе, чтобы не привлекать к себе внимание праздношатающихся студентов, настроение у меня отчего-то испортилось. А придя наконец в условленное место в рощице, увидел, что дурное предчувствие не обмануло: Тилана встретила меня хмуро, Ронни же, сидевшая прямо на траве, казалась совсем поникшей. Кое-как растормошив второкурсницу, я услышал ее бормотание:

— Ничего не получится, он больше не будет со мной заниматься… — Она внезапно всхлипнула. — Я ему не интересна, ему другая нравится!

Я ошеломленно уставился на разрыдавшуюся девушку и не с первого раза смог произнести:

— Этого не может быть! Ты ошибаешься, иначе я бы… — Я прикусил язык, едва не проговорившись, ведь кто знает, как бы исказились мои слова из-за заклятья лаэдны.

Ронни подняла на меня блестящие от слез глаза.

— Вчера мы с ним тренировались, как до этого, все хорошо было, но потом… Он вдруг замер, словно увидел кого-то, и сказал, что ему пора… И что он больше не сможет со мной заниматься. Потом пожелал успехов и быстро ушел. — Она стерла слезы тыльной стороной ладони. — Я посмотрела… Он девушку догонял, она на наш факультет шла. Высокая такая, с кудряшками…

У меня приоткрылся рот. Ласка?! Да быть не может!..

Я перевел пораженный взгляд на недовольную Тилану, потом снова на плачущую Ронни, чувствуя легкую тошноту. Я где-то просчитался?.. Что вообще происходит?

— Это, наверное, какое-то недоразумение, — с трудом произнес я. — Просто у Лас… сандры характер такой… Тэй, вероятно, испугался, что она что-нибудь учудит…

Ронни глубоко вздохнула, стараясь успокоиться, и покачала головой.

— У него такое выражение лица было, словно его на измене поймали. И потом, когда мы вместе тренировались, он очень вежливо общался, но будто слегка отталкивал… Простите! — С новым всхлипом она вскочила и убежала, оставляя нас с Тиланой на поляне одних.

Та тоже надолго не задержалась. Смерив меня пристальным, нечитаемым взглядом, бросила:

— Надеюсь, твой брат о моем участии в этом не узнает.

Она ушла, даже не дождавшись от меня кивка.

Я долго стоял, ничего не видя и не слыша, пытаясь понять, что же случилось и почему на душе так пакостно. Ронни ошиблась. Чтобы Тэю нравилась Ласка? Не верю! Всему этому должно быть какое-то другое объяснение. Иначе почему он до сих пор не проявлял к ней никакого интереса? Что ему мешало? Боялся ее характера? Или опасался, что, если они расстанутся, у нас начнутся проблемы со вторичными стихиями?.. Но, главное, разве не рассказал бы он о своих переживаниях мне?..

— Лэнни?.. Что с тобой? На тебе лица нет!

Проморгавшись, я увидел перед собой встревоженную Эйри.

— Я… Все в порядке, просто…

Я беспомощно замолчал — не привык ни с кем делиться своими проблемами. Ни с кем, кроме Тэя.

— Если хочешь, тут есть одно местечко, очень… успокаивающее. — Помедлив, Эйри протянула руку. — Пойдем?

Этот жест напомнил мне аэру из храма, и, не успев себя остановить, я взялся за предложенную руку. Эйри улыбнулась и повела меня. Вскоре мы вышли на поляну побольше, где по невысокому зеленому пригорку ручеек стекал в крохотное озерцо, напротив которого стояла старая скамейка. Туда мы и сели.

Даже жаль, что за все время учебы я сюда не добрался. Здесь и правда так спокойно. Но когда есть свое жилье рядом с университетом, потребность искать уединенные места для свиданий на территории кампуса не возникает.

Слушая журчание ручейка, я покосился на Эйри.

Странно, я думал, что она тут же заведет девичьи разговоры по душам, но та не пыталась ничего выспросить — сначала с ленивой улыбкой щурилась на солнечный свет, проникающий сквозь листву, потом полюбовалась на ручеек и, наконец, набрала веточек для тренировки. Но всякий раз вместо того, чтобы плавно приземляться, они у нее падали, отскакивая в разные стороны.

— Ты слишком резко опускаешь кисть, — заметил я, не сдержавшись.

— А?

Она вздрогнула, словно совсем забыла обо мне, и я медленно повторил:

— Кисть. Ты опускаешь ее слишком резко. Надо вот так. — Широким взмахом я сначала собрал рассыпавшиеся веточки, потом приподнял их, а после — плавно приземлил.

— О! Лэнни, ты так хорошо объясняешь! — Эйри буквально сияла от восхищения, и я от неловкости перевел взгляд на ручеек.

Все эти восторги совершенно неуместны.

— Обычно объясняю, лучше еще раз попробуй.

Я заставил ее повторять до тех пор, пока у нее не получилось. Замерев от неожиданности, Эйри целую минуту глядела на ровно лежащие веточки, а потом повернулась ко мне с улыбкой:

— Знаешь, вы с братом и впрямь похожи. У него тоже очень легкая рука.

— Да? В смысле… кхм…

Она за мной наблюдала?.. Не успел я пережить бурю эмоций, которая от этого поднялась, как Эйри, посерьезнев, спросила:

— Твой брат… Он болеет или куда-то уехал? На занятиях его нет.

— Э… Да, уехал домой, по семейным делам.

Она задумчиво прикусила губу, но ничего не стала уточнять, а потом обратила на меня проницательный взгляд:

— Получается, ты здесь сейчас совсем одна?

Я неловко кивнул, и на лице Эйри отразилось понимание.

— Если… — нерешительно начала она, но потом твердо продолжила: — Если тебе нужна компания, куда-то сходить или вот так вместе посидеть, можешь меня звать. Просто шепни, и я приду.

Я ошеломленно уставился на ее поднятую ладонь.

«Шепнуть на ветер» — эта техника используется воздушниками для связи друг с другом. Сначала надо установить связь — оставить друг другу отпечаток своей магии, а потом достаточно подумать об этом человеке и отправить ему послание: ветер (магический, естественно) донесет его до нужного адресата. При этом перехватить такое сообщение способен лишь очень сильный воздушник, который тонко чувствует стихийные потоки. На экзаменах воздушников всегда накрывают специальным куполом, блокирующим Шепот, так сказать, во избежание. Но есть у этой техники один большой недостаток: она полностью открывает тебя для другого человека — его Шепот не настигнет тебя, только если ты будешь за пределами действия его магии. Все воздушницы, с которыми я встречался, рано или поздно предлагали мне связаться Шепотом, и я всегда отказывался. Конечно, связь можно блокировать или, по обоюдному желанию, даже разорвать, но мне не нравилось, в какое зависимое положение она бы меня поставила.

Вот и сейчас, глядя на хрупкую девичью ладонь, я собирался сказать «нет», но в последний момент передумал. Для Эйри я ведь «Лэнни», она предлагает мне Шепот чисто по-дружески — видимо, жалеет одинокую девушку, оставшуюся в незнакомом месте без брата. Ну а я… Наверное, мне не помешает хотя бы один человек, помимо Тэя, с которым я бы мог вот так спокойно посидеть… И это ни к чему меня не обязывает, ведь правда?..

Когда мы установили связь и медленно вышли на дорожку, идущую от рощицы мимо воздушного факультета к главным воротам, Эйри предложила сходить на следующий день в музей истории Флорра. Для свиданий исторические музеи, как мне казалось, не особенно подходили, поэтому я там ни разу не был. После произошедшего с Тэем и Ронни я все еще был в подавленном настроении, поэтому, чуть поколебавшись, согласился.

Как оказалось, не зря. Музей хоть и был небольшим, но в нем оказалось интересно — или дело было в хорошей компании? С Эйри я чувствовал себя непринужденно — она не лезла с лишними вопросами, а если вдруг что и спрашивала, то умела отступить, почувствовав мое нежелание отвечать. Еще было забавно наблюдать, как во время экскурсии ее серьезное, вдумчивое выражение лица сменяется искренним удивлением или восхищением. Я как-то отвык от такого яркого проявления эмоций.

На следующий день Эйри шепнула, что идет искать подарок младшей сестре, и спросила, не хочу ли я к ней присоединиться? Замерев от волнения, я целую минуту пытался отдышаться и только после этого шепнул в ответ: да.

Время, отведенное на мой «отъезд», стремительно истекало, а я так и не продвинулся со снятием заклятья, хотя и отчаянно хотел вернуться в свое тело: в этом мне было все так же некомфортно, а в последние дни и вовсе преследовало ощущение, что заболеваю. Умом я понимал, что мне надо поговорить с Тэем напрямую, но от одной мысли об этом в груди холодело, и стоило Эйри предложить новую встречу, как тут же соглашался.

Я избегал Тэя, но в конце второй недели, накануне выходных, он сам меня нашел. Я возвращался из рощицы, где общался с Эйри — сегодня у нее был загруженный день, а назавтра мы договорились сходить в букинистическую лавку, куда она давно мечтала попасть, — когда меня окликнул знакомый голос:

— Подожди, Лэнни!

Увидев друга, я испытал смешанные чувства. С одной стороны, как обычно, был рад его видеть, с другой — меня грызли страх и вина.

— Как там твой брат, от него есть новости? Мне он ничего не писал, — обеспокоенно проговорил Тэй, и мое чувство вины усилилось.

Вот болван, не додумался, что Тэй все это время находился в неведении, а я так старательно от него всю неделю ускользал, что у него не было шанса меня спросить.

— У него все нормально, — как можно увереннее сказал я. — Просто нужно еще немного времени.

— Ему точно помощь не нужна? — настойчиво спросил Тэй.

Я посмотрел в его глаза, горящие решимостью, и отчетливо понял: одно слово — и он все бросит, помчится другу на выручку. Я такого не заслужил.

Тяжело сглотнув, ответил:

— Точно. — И с благодарностью выдохнул: — Спасибо, Тэй.

Заметив его удивленный взгляд, неловко улыбнулся. Я же «двоюродная сестра Слэнни», мне ведь можно так к нему обращаться, да?..

Кажется, Тэй был не против, потому что кротко улыбнулся в ответ:

— Не за что. Если будет что-то нужно — обращайся.

Он уже повернулся, чтобы уйти, когда я, стиснув зубы, решился:

— Постой! У тебя найдется еще минутка?

Я увел озадаченного Тэя с дорожки под ближайшие деревья рощицы, да так и замер напротив него, вцепившись пальцами в рукава толстовки.

— Это насчет Слэнни? — спросил он, когда молчание затянулось.

— Н-нет, не совсем. Это насчет тебя…

Я беспомощно уставился в растерянное лицо друга: когда все эти дни проигрывал в голове наш диалог, слова каким-то образом находились, но сейчас чувствовал себя косноязычным тупицей.

Глубоко вздохнув, я предпринял новую попытку:

— Брат мне говорил… ты ни с кем не встречаешься… — Заметив, как помрачнел Тэй, я с трудом продолжил: — А ты бы хотел встречаться с… — Выговорить имя Ласки язык так и не повернулся, и от волнения я ляпнул: — С-со мной?

Еще секунду назад предложить кандидатуру «Лэнни» для проверки вдруг показалось неплохой идеей, но сейчас, глядя в округлившиеся глаза Тэя, я почувствовал, что стремительно краснею.

О всечистые аэры, пусть этот позор уйдет со мной в могилу!..

— Я имел-ла в виду… — промямлил я, отведя взгляд от пунцового друга.

Через минуту до меня донесся тяжелый вздох, и Тэй спросил:

— Это тебя Слэнни подговорил?

— А?

Все еще красный, друг неловко заметил:

— Просто у тебя такой вид, будто тебя под угрозой смерти заставили… — Не дав мне ответить, он довольно сурово продолжил: — Это его рук дело, твоего брата, так ведь? Передай ему, пусть обо мне не переживает. И не втягивает в это других. — Я заметил, как сжались его кулаки, но, когда он заговорил, в голосе послышалась грусть: — Слэнни… Он хочет как лучше, но не понимает, что я не смогу, как он… Поэтому не нужно всех этих экспериментов.

Он взглянул на меня, и я ощутил, как что-то тяжелое опускается мне на грудь.

— Лэнни? — тихо позвал он меня. — Прости, я не собирался… Ты тут совсем ни при чем. Это наше с твоим братом дело.

При чем, Тэй, очень даже при чем.

Скомканно попрощавшись, мы разошлись в разные стороны. Я чувствовал себя совершенно разбитым и больным: в голове стоял туман, в груди все сдавило, и даже живот неприятно заныл.

Вдруг кто-то налетел на меня со спины и рассерженно прошипел:

— Ты!

Обернувшись, я встретился с яростным взглядом Ласки. Она обвиняюще ткнула в меня пальцем:

— Так и думала, что от тебя будут проблемы! Что ты, что твой братец — сразу видно, одна семейка! Но если Слэнни я, так и быть, готова потерпеть, то ты держись-ка от Тэя подальше!

Я угрюмо уставился в зеленоватые глаза Ласки — смотреть на нее снизу вверх оказалось некомфортно — и процедил:

— А тебе-то какое дело?

Ласка гневно прищурилась.

— Я их друг. А вот ты… Не знаю, что там себе напридумывал Тэй, вот только Слэнни ни с кем из своих родных нормально не общается: ты, наверное, просто свалилась ему на голову, вон, он даже домой уехал — не из-за тебя ли? А ты за его спиной пытаешься воду мутить!

От потрясения я не сразу выговорил:

— Откуда… Откуда ты знаешь про родных Слэнни?

— Тэй рассказал, — буркнула Ласка неохотно.

Известие о том, что мой близкий друг поделился с кем-то — пусть даже с Лаской — чем-то таким личным, меня ошеломило. О чем еще она знает?..

Между тем Ласка сухо сказала:

— Не знаю, чего именно ты добиваешься, но мой тебе совет: забудь о Тэе.

— Это еще почему? — не удержался я.

Отвернувшись, она поджала губы, потом глубоко вздохнула и вперила в меня неожиданно серьезный взгляд.

— Потому что у тебя ничего не получится. Слэнни и Тэй… Они никого к себе не подпускают.

Я ждал какого угодно ответа, но только не этого.

— О чем ты? — растерянно протянул я, потом фыркнул: — Что значит «никого»? У Слэнни вообще-то есть девушка.

Теперь фыркнула Ласка.

— У Слэнни есть девушки — каждые несколько месяцев новая. А знаешь, почему он их меняет? — Внезапно мне захотелось закрыть ей рот, но она продолжила: — Потому что ни одна из них ничего для него не значит! — И уже тише добавила: — Он доверяет только Тэю, а Тэй… ему очень предан.

С трудом проглотив комок в горле, я еле слышно спросил:

— А ты?..

— А что я?

Мысль, промелькнувшая после слов Ласки, казалась невероятной, и все же я произнес:

— Тэй тебе нравится?

Ласка смерила меня подозрительным взглядом, а потом горько усмехнулась:

— Какая разница? Все равно… Ай, ладно, забудь! Я тебя только об одном прошу: не усложняй. И если тебе хоть как-то дорог брат, не лезь между ними — ничего хорошего из этого не выйдет.

И, не прощаясь, она зашагала прочь.

Не помню, как дошел до дома. В голове была мешанина чужих слов и собственных мыслей. Я сразу лег, чувствуя, как все тело ноет. Мне хотелось стереть этот день из памяти, хотелось исчезнуть самому… Одиночество, тяжелое, невыносимое, навалилось так, что стало трудно дышать. Но раньше в такие моменты со мной рядом был Тэй, а теперь? Как я могу после всего посмотреть другу в глаза?..

Я попытался заснуть, лишь бы ни о чем не думать, лишь бы отгородиться от реальности, но мне помешала неприятная тянущая боль в животе. Неужели я вдобавок что-то не то съел?.. Проворочавшись пару часов, я не выдержал и отправился заваривать чай. А пока чайник закипал, пошел в туалет.

На нижнем белье я увидел кровь.

Перед глазами потемнело, и мне пришлось опереться рукой о стену, чтобы не упасть. Я умираю?..

Меня затрясло от паники, и только через несколько минут я смог продышаться и очень медленно осознал: нет, не умираю, все гораздо хуже — очевидно, у этого женского тела начались женские дела.

Мысль была настолько чудовищна, что, если бы не свист закипевшего чайника, не знаю, что бы заставило меня выйти из туалета. Сняв чайник с плиты, я замер посреди кухни в полнейшей прострации. Раньше этот женский вопрос касался меня только тогда, когда девушки говорили мне, что не могут остаться ночевать, потому что у них эти дни.

Надо что-то делать… С этим надо что-то делать!..

Чувствуя, как паника вновь захлестывает меня, я сорвался и, едва не переломав себе на лестнице ноги, побежал в ближайшую аптекарскую лавку. Мне было так страшно, что я без смущения протараторил свою просьбу и не стушевался, когда аптекарь посмотрел на меня как на идиота.

Тебя б на мое место!..

Закупившись всем необходимым, я вернулся домой, где ощутил себя форменным извращенцем, пытаясь приладить эти женские штучки на свое белье (женское я, естественно, не носил). Потом, вконец обессилев, я выпил безвкусный чай и снова лег. Слэнни Айхо переживает критические дни, ха-ха… Если я могу об этом шутить, может, все не так плохо?..

Нет, это было не просто плохо, это было, лейв меня раздери, невыносимо. Ночь я еще продержался, а вот на следующий день меня накрыло: единственное, что мне хотелось, — это сдохнуть. Никогда в своей жизни я не испытывал такой боли — ни одна драка, ни одна болезнь, ни даже вырвавшаяся на свободу магия не причиняли мне таких мучений.

Сквозь собственные глухие стоны я не сразу разобрал шепот Эйри: совсем забыл, что мы договорились сходить в букинистическую лавку. Рассказывать о своем положении было унизительно, но все же я шепнул, что не смогу пойти из-за живота. На осторожный вопрос, не те ли у меня дни, я вынужденно ответил, что да, они самые. И не умер от стыда только потому, что умирал от боли.

— У тебя есть обезболивающий эликсир?

— Нет.

— Принести?

Я хмуро уставился на подушку. В любой другой ситуации я бы отказался, я должен был отказаться. Но в своем нынешнем состоянии был не в силах вновь идти в аптекарскую лавку, и, кроме Эйри, больше просить было некого, а терпеть эту муку… Прошептав свой адрес, я заставил себя встать, одеться и худо-бедно прибрать постель. Потом открыл окно и застыл на диванчике, обхватив живот руками.

Когда Эйри пришла и увидела мое бледное лицо — да, я опять походил на умирру, — она сказала мне ложиться, а сама отправилась на кухню разводить эликсир. Вернувшись, на секунду замерла на пороге с чашкой в руке, и у меня промелькнуло какое-то странное ощущение, но Эйри тут же решительно подошла к кровати и передала мне эликсир: он пах мятой, а на вкус был сладковато-горький.

— Ну вот, скоро подействует, — забирая чашку, сказала Эйри. — Если будет надо, разведешь еще — я оставила записку. Единственное, от него немного в сон клонит.

От моей благодарности она отмахнулась и робко предложила:

— Если хочешь, могу с тобой немного посидеть.

Я отвел взгляд от ее гипнотизирующих глаз, чтобы избежать искушения согласиться. Нет, я и так нарушил все свои правила. Раньше, когда я болел, единственный, кого я к себе подпускал, был Тэй. Еще ни одна девушка не видела меня в таком виде — болеющего, уязвимого.

— Не стоит, — глухо ответил я.

— Тогда шепни, когда тебе полегчает.

— Хорошо. Дверь можешь просто захлопнуть.

Улегшись, я прикрыл глаза и прислушался: на кухне зашумела вода, тихонько звякнула чашка, потом зазвучали шаги, и через полминуты дверь закрылась.

Вот так. Эйри не место в квартире Слэнни Айхо.

После сна, когда боль отступила, первым делом я сообщил об этом Эйри, а затем привел себя в порядок и поел, до этого аппетита не было. Вернувшись в комнату, забрался на диванчик с ногами и уставился в окно — сквозь верхушку вяза виднелось наливающееся глубокой синевой небо.

Физическая боль прошла, но на душе было тягостно. Теперь ничто не отвлекало от тоскливых мыслей.

«Слэнни ни с кем из своих родных нормально не общается», «Слэнни и Тэй… Они никого к себе не подпускают».

Знает ли Ласка, что произошло на самом деле? Рассказал ли ей Тэй о тех тенях, которые тянутся к нам из прошлого?..

Налетел ветерок, тревожа темную верхушку вяза, и я непроизвольно вздрогнул.

Тогда тоже была весна, и деревья в нашем саду уже оделись в свежую листву. Мне было двенадцать, и мы собирались с очередным визитом к дедушке. С самого утра я ходил кислый, и не только потому, что предпочел бы в такой погожий весенний день прогуляться с Тэем или хотя бы поискать в саду крохотных ви́ппи — безобидных духов-огоньков, которых было приятно подкармливать воздушной магией, — сколько из-за самого А́льдера Айхо. Суровый, немногословный и ужасно богатый, дед наводил трепет на всех своих родных: моя тетя, его старшая дочь, при первой же возможности сбежала от него замуж, в Загорье, и за все время навестила его лишь однажды, тогда-то мы и встретились с достопамятной кузиной. У отца нервы оказались покрепче, поэтому раз в несколько месяцев приходилось терпеть «отчетные» визиты, которые я тихо ненавидел.

Уже полностью готовый к отъезду, я маялся от безделья в своей комнате, когда, выглянув в сад, заметил, что один из виппи залетел в открытое окно гостиной на первом этаже. Я тут же рванул из комнаты вниз. Хотя виппи и огонек, он не способен устроить пожар, а может лишь тускло светить в темноте. Но оставлять духа в доме, полном магии, тоже не годилось. Раз уж мне все равно заняться нечем, почему бы не поймать виппи и не отнести обратно в сад?..

Спуститься я так и не успел — на лестничной площадке виппи проскользнул буквально мимо моего носа и ринулся прочь. Обругав столь шустрого духа, я с азартом бросился за ним: в любой момент можно было приманить его своей магией, но я так засиделся, что был не прочь устроить с виппи догонялки. Настигнув его уже на родительской половине, я осторожно взял малыша в ладонь и, подпитывая крохами магии, собирался незаметно удалиться, когда услышал за дверью голоса родителей.

Это был единственный раз в жизни, когда я добровольно кого-то подслушал. И до сих пор не знаю, повторил бы сейчас подобное или нет.

— …Ка-ак же меня утомляет этот вздорный старик! — прозвучал звонкий голос матери.

— Не забывайся! — сухо оборвал ее отец. — Именно благодаря ему у тебя все есть.

— У меня… — насмешливо протянула мать. — А у тебя разве нет?

— Давай не будем снова на эту тему, — еще суше проговорил отец. — Лучше следи за своими словами, а то будет как в прошлый раз — мне едва удалось отвести от тебя подозрение.

Прижавшись к двери, я напрягся и попытался вспомнить, о чем могла идти речь, но скучные взрослые разговоры не задерживались в моей памяти. Разве что после прошлого визита родители общались холоднее обычного.

Мать что-то проговорила, но я не расслышал, зато отцовский голос донесся очень отчетливо:

— Мой отец не дурак. Стоит тебе напомнить, что случится, если ему станет известно об адюльтере?

Адюль… что?..

— Чьем? — с новой насмешкой спросила мать. — Моем или твоем?

— Эдельми́на! — в голосе отца прозвучала угроза.

— Ой, да ладно, а ты думал, я не знаю, с кем ты встречаешься каждую неделю в…

— Хватит! — раздраженно прервал ее отец, а я осознал, что слишком сильно сжал ладонь, и поспешил ее раскрыть — вряд ли бедному виппи было больно, но трепетал огонек испуганно.

— Мы ведь уже давно обо всем договорились, — вновь заговорил отец, сухо и холодно. — Сейчас главное — не давать никакого повода в нас усомниться, а потом будем свободны на несколько месяцев.

— Несколько месяцев!.. — Мать тяжело вздохнула. — Ну почему нельзя отправлять к нему одного Слэнни?

Хотя я и так стоял неподвижно, после этих слов ощутил, что примерзаю к месту.

— Ему не нужен один Слэнни, — с недовольством ответил отец, — ему нужна наша семья.

— Как мне это все надоело! — в голосе матери прозвучала горечь. — Все это притворство… Бросить бы все и уехать!

— И сына бросить? — с едва уловимым раздражением спросил отец.

— Не делай из меня злодейку! — внезапно взвилась мать, и что-то с глухим стуком упало на пол. — Ты знаешь, я не хотела ребенка, знаешь, какие тяжелые были роды, и все это ради того, чтобы твой отец нас облагодетельствовал! Тебя-то все устраивало — не тебе пришлось напрягаться! А теперь делаешь вид, что сын тебе дорог!..

Она презрительно фыркнула, отчего мое сердце, которое и так билось неровно, с перебоями, болезненно сжалось.

— По крайней мере, мне не все равно, что с ним происходит, — процедил отец.

— Не все равно! — передразнила его мать. — Уж мне-то можешь не врать! Тебя интересуют только его успехи и то впечатление, которое он производит на твоего отца. И дорог он тебе только из-за денег, которые ты за это впечатление получаешь!

— А тебе? — с холодной усмешкой спросил отец, и мне захотелось закричать, только бы больше ничего не слышать, но я будто промерз изнутри и не мог издать ни звука.

— Зачем ты спрашиваешь? И так ведь все знаешь, — устало проговорила мать. — Я просто не могу его любить. Хорошо еще, что Слэнни — красивый мальчик, иначе, если б он пошел в вашу породу, не знаю, как бы я вообще смогла на него смотреть.

Отец что-то сказал, но из-за шума в ушах я ничего не разобрал.

На деревянных ногах я отошел от двери, больше не заботясь о том, что меня могут услышать. Виппи куда-то исчез, но мне даже в голову не пришло его искать. Я возвращался на свою половину, не разбирая дороги, ударяясь о мебель и дверные косяки, а по всему телу, нарастая, прокатывались обжигающе горячие волны. Сдерживающий браслет был у меня в кармане — последние годы я носил его с собой постоянно, — но я никак не мог прийти в себя и осознать, что со мной происходит.

Меня накрыло в музыкальной гостиной: магия рванулась наружу, и я упал, ослепленный болью. Впоследствии узнал, что ударной волной вынесло не только стекла — разнесло мебель, а рояль, мамин любимец, которому не повезло оказаться со мной рядом, разлетелся на щепки.

Я пролежал тогда с горячкой, вызванной этим срывом, целый месяц. В бреду меня преследовали кошмары: однажды показалось, что пришла мать, но стоило ей присесть рядом, как я увидел, что вместо лица у нее маска, за которой скрывается пустота. Я истошно закричал и успокоился, только когда это чудовище исчезло.

Единственным, кого я звал и хотел видеть, был Тэй. Помню, как очнулся от очередного кошмара и различил возле себя знакомый силуэт. Я тогда так ослаб, что не мог даже пошевелиться, но Тэй будто что-то почуял — подвинул стул ближе, взял мою руку в свою и просто сказал:

— Я здесь.

Когда моя вселенная взорвалась и разлетелась на осколки, Тэй стал землей под моими ногами. И только этой земле я мог доверять.

А год спустя родители Тэя отправились в лес — оба были травниками — и наткнулись там на гнездо стихийных духов. Никто так и не выяснил до конца, каких именно, но разве это важно, если в одночасье лишаешься обоих любящих родителей?.. Тэя взял к себе старший брат, но другу пришлось там несладко: у того и так было четверо детей, а его жена и вовсе Тэя за что-то невзлюбила. И когда я смотрел в глаза Тэя, то видел там отражение собственных мыслей.

У нас остались только мы.

Тогда же мы пообещали друг другу уехать после школы как можно дальше — Флорр показался нам прекрасным вариантом. Когда отец попытался заставить меня передумать — он прочил мне будущее в столице, — я холодно произнес:

— Вы отпустите меня во Флорр и обеспечите всем необходимым, а я не буду рассказывать дедушке Альдеру правду о нашей замечательной семье.

По моему взгляду отец понял, что я не блефовал, и отступил. Радости от этой победы я так и не почувствовал.

И вот теперь я здесь, запертый в этом теле по собственной глупости. Как можно было быть таким слепым? Неужели я и впрямь не замечал симпатии между двумя своими друзьями? Или замечал, но старательно делал вид, что ничего не вижу? Почему?.. Ну же, Слэнни Айхо, признайся себе хотя бы сейчас.

За окном окончательно стемнело, а я так и не зажег светильники. Впившись ногтями в ладони, смотрел, как в полумраке над комодом поблескивает гранями медальон — символ равновесия.

Мне было страшно.

Потому что Наялла оказалась права. «Вцепился» — точное слово. В одном она ошиблась: это я вцепился в Тэя.

Я ведь до сих пор лежу в своей старой спальне, а Тэй держит меня за руку и говорит: «Я здесь». И я знаю, что, если он позволит себе увлечься кем-то всерьез, мое эгоистичное сердце этого не вынесет. Потому что тогда я останусь совсем один.

И Тэй тоже это знает. И, получается, готов жертвовать своими чувствами ради нашей дружбы. С той одноклассницей он ведь перестал встречаться из-за меня… Но разве я могу снова ему это позволить?..

Я вспомнил, как они уходили от меня с Лаской вдвоем, и сердце мучительно сжалось.

Так страшно… Но ради него самого я должен его наконец отпустить.

— Хочешь помочь им проявить свою симпатию? — слегка растерянно повторила Эйри после паузы, и я кивнул.

Спустя три дня после того, как она принесла мне эликсир, я покинул дом и первым делом сходил в храм, где спросил аэру, что же мне делать, если у друга уже есть девушка, к которой он испытывает взаимную симпатию. Помолчав, аэра сказала:

— Возможно, дело в том, что они еще не встретились по-настоящему.

— В каком смысле? Они же…

— Пока что они друзья. Заклятье спадет, когда они оба откроют друг другу свои сердца.

— Получается, им надо друг другу признаться?..

Аэра согласно улыбнулась, а на прощанье, глядя мне прямо в глаза, произнесла:

— Ты на верном пути.

И мне показалось, она это не только про ситуацию с признанием.

В кампусе я шепотом позвал Эйри, потому что мне был нужен совет, а больше обратиться было не к кому. Хотя в глубине души я просто хотел ее увидеть.

— Хм… — задумалась она. — Если они привыкли общаться только на занятиях, то, может, им стоит сменить обстановку — устроить что-то вроде свидания…

— Только как это сделать, чтобы не спугнуть Тэя? — нахмурился я. — Просто так на свидание он Лас… сандру не пригласит.

— Да, был бы сейчас бал… — пробормотала Эйри, — но до Летнего еще далеко… А! — Она подняла на меня просветлевший взгляд. — Межфакультетская вечеринка!

Мое сердце радостно екнуло.

— Когда?

— На этих выходных! — От восторга Эйри хлопнула в ладоши.

Я едва удержался, чтобы за ней не повторить.

— Где в этот раз?

— На огненном.

Настроение слегка упало. Соваться в пекло к Дрою Тэннигу и его дружкам — вот уж… Ну ладно, все ради Тэя.

Я с надеждой посмотрел на Эйри:

— Ты мне поможешь?..

Ласка сверкнула на меня глазами.

— Что, прости?

— Говорю, ты готова завоевать Тэя? — И, не давая ей опомниться, продолжил: — Второго шанса у тебя может и не быть. Скоро возвращается Слэнни, и что тогда?

— Что? — невольно переспросила она.

— Тэй снова будет рядом с ним как привязанный, а ты будешь обречена сидеть в сторонке. Неужели тебя это устраивает? — с напором произнес я.

Конечно, если я верну свое тело, ничего подобного не случится, но пока что Ласке об этом знать не следует.

Она открыла рот, чтобы ответить, но так и замерла. Я же, почувствовав ее сомнения, возобновил атаку:

— Сейчас, пока Слэнни нет, разве между вами с Тэем ничего не изменилось? — Намекнул бы на Ронни, да никак, но не могло ведь ее появление пройти бесследно? — Разве сейчас не самое время для решительных действий?

И Ласка сдалась:

— Не понимаю, что ты задумала, но, если ты серьезно, у тебя что, есть какой-то план?

Тэй затравленно смотрел на трех девушек, глядящих на него горящими глазами, и краснел.

— На в-вечеринку?

Переведя взгляд с Ласки на Эйри, он уставился на меня как на главную заводилу.

— Да, на вечеринку. Я скоро уеду, — как можно увереннее сказал я, — и не прощу себя, если там не побываю. А Лас… сандра и Эйри тоже хотят. Но Слэнни ни за что бы не отпустил нас одних, тем более на огненный факультет — что, если к нам кто-нибудь пристанет? Но когда еще Слэнни вернется… — Картинно вздохнув, я как можно проникновеннее произнес: — Ты же нас не оставишь?..

Увидев обреченный взгляд Тэя, я внутренне улыбнулся. Так держать, Слэнни-хо!

Слэнни Айхо, ты когда-нибудь уже заставишь свою голову работать?!

Я перевел глаза с отделанного кружевом голубого платья на лучащуюся от радости Эйри и отрезал:

— Я в этом не пойду.

— Но… Как же?.. — растерялась Эйри, а Ласка фыркнула.

Знали бы они, что и кому предлагают… Бросив взгляд сквозь окно на магазин через дорогу, я усмехнулся:

— У меня есть идея получше.

…Когда в назначенный час мы встретились у корпуса огневиков, в котором проходила вечеринка, друзья оторопело уставились на меня.

— Вот это получше? — первой отмерла Ласка.

Я невозмутимо кивнул. Сама Ласка была в подобранном лично мной зеленом платье с женственным силуэтом, а Эйри — в прекрасном жемчужно-сером наряде под цвет ее глаз. Я же, как и Тэй, красовался в отличном мужском костюме, на который пришлось прилично потратиться. Мой образ завершала черная полумаска и черная же шелковая лента, которой я перевязал волосы — розовый зайчик был торжественно отправлен в отставку.

— Это… очень смело, — наконец нашлась Эйри.

Тэй лишь глупо покивал и переключил свое внимание на Ласку, которая от этого вдруг засмущалась и в своей грубоватой манере проворчала:

— Чего стоим? Пошли!

Невзначай пропустив Тэя с Лаской вперед, я присоединился к Эйри, чтобы вместе получить сдерживающие браслеты — на таких мероприятиях никому не хотелось проблем с разгулявшейся магией.

Вечеринка захватила почти весь первый этаж — в столовой освободили пространство для танцев, в остальных помещениях можно было просто пообщаться и сыграть в игру на любой вкус, а где-то за закрытыми дверями проходили бои — обычные, без магии, — куда допускали только избранных.

Едва Тэй с Лаской перешагнули порог столовой, я бросил им:

— Повеселитесь там! — И увлек Эйри за собой, успев заметить легкую панику на их лицах.

Вот так, теперь им никто не помешает!

Эйри растерянно смотрела по сторонам, я же чувствовал воодушевление — так давно не был на вечеринке, так соскучился по музыке и движению, и пусть я не мог насладиться происходящим в полной мере, кто сказал, что мы должны скучать в сторонке, пока Тэй с Лаской развлекаются?

Люди таращились на «Лэнни» в мужском костюме, но мне было все равно, тем более мое лицо скрывала полумаска. Прогуливаясь, мы с Эйри перепробовали все предложенные сладости — хотя мне больше нравилось смотреть на ее реакцию, — поугадывали шарады и сыграли еще в десяток игр, и я был готов назвать эту вечеринку самой лучшей в своей жизни, пока нас не занесло в последний зал.

В нем царила совсем другая атмосфера. В основном там находились одни парни — группами и поодиночке. Они переговаривались вполголоса, бросая друг на друга оценивающие взгляды. Увидев у дальних дверей парочку Борк — Хэлви, я мысленно выругался. Только не эти! Пока они нас не заметили, я развернулся, чтобы увести Эйри, но в дверном проеме буквально столкнулся с горой мышц. Я едва не упал назад, но в последний момент меня остановила чья-то огромная рука. Подняв глаза, я остолбенел.

Дрой Тэнниг собственной огненной персоной.

В одной рубашке, расстегнутой у ворота, он казался еще выше, чем обычно, и смотрел на меня очень-очень нехорошим взглядом. Таким, от которого сердце зашлось в диком стуке, а ноги опасно подкосились.

— Какая загадочная цыпочка! — плотоядно ухмыльнулся он и сжал мое плечо покрепче.

Я отрешенно подумал, что все это время ошибался и зря подозревал, что Тэнниг использует искаженную магию разума, чтобы одурманивать девушек. Правда оказалась гораздо прозаичнее: он их просто подавлял своей аурой.

Собрав всю силу воли и призвав на помощь свою мужскую гордость, я скинул его руку с плеча и прохрипел (пропищал):

— Пропусти!

— Неужели уходите? — не поверил Тэнниг, обратив внимание и на Эйри. — Да ладно, оставайтесь — посмо́трите, как я дерусь! — И, сверкнув улыбкой, этот гадский гад подмигнул мне. — Без рубашки.

Не знаю, как бы все обернулось, но тут Эйри схватила мою руку и решительно заявила:

— Разве вы не слышали — мы хотим пройти! Или вы не понимаете, когда вам говорят «нет»?

Она прозвучала так яростно, что Тэнниг опешил, а потом, в недоумении пожав плечами, молча нас пропустил. Я до последнего был уверен, что он не даст нам вот так просто уйти, и выдохнул, только когда мы убрались от злосчастного зала подальше.

Усадив меня в тихом уголке, Эйри сходила за напитками. Освежающая лимонная вода оказалась очень кстати, но теперь я цедил ее и отчаянно жалел, что не могу вырезать последнюю четверть часа из жизни.

Намереваясь отвлечься от унизительных воспоминаний, — да как мне вообще теперь с Тэннигом пересекаться?! — я уставился на Эйри, запрокинувшую голову к зачарованному потолку, по которому прокатывались огненные всполохи. Какая она все-таки удивительная: такая хрупкая, и ведь испугалась — у нее рука дрожала, — а все же не стушевалась перед Тэннигом, в отличие от меня.

Тогда, на вступительной церемонии, ее профиль сразу приковал мое внимание, и я протиснулся сквозь ряды студентов поближе. Будто что-то почувствовав, она оглянулась, и несколько секунд — вечность? — мы смотрели друг другу в глаза, а потом, даже не улыбнувшись, я отвернулся и смешался с толпой.

Почему я тогда к ней не подошел?..

Потому что прекрасно знал, чего ждать от Лэнир и Наялл и что они ждут от меня. Но эта незнакомка с огромными серыми глазами была другой: ее бы не одурачила моя внешность, она бы с легкостью заглянула в самое мое сердце и увидела меня настоящего, сломленного и одинокого. Но кому я такой нужен?.. Разве что Тэю. И я запретил себе думать о ней — садился на совместных занятиях так, чтобы ее не замечать, отводил случайный взгляд, забывая, забывая, забывая…

Что ж, оказалось, я очень хорош в самообмане.

— Все в порядке?

Я вздрогнул, увидев перед собой эти серые глаза — встревоженные, добрые, и с усилием улыбнулся:

— Все хорошо. Давай поищем ребят.

Мы нашли их в столовой, но отчего-то они не танцевали, как подобает влюбленным голубкам, получившим возможность побыть вдвоем, а стояли в сторонке. Лишь обойдя танцующих, я понял, что они столкнулись с Наяллой.

В роскошном кроваво-красном платье, подчеркивающем все ее изгибы, она смерила Ласку презрительным взглядом, скривила губы, и я услышал:

— Ты? Друг Слэнни? Не смешите меня!

— Наялла!.. — с предупреждением в голосе проговорил Тэй, а мое сердце опалило жаром, и я начал пробираться к друзьям вместе с Эйри.

Не успели мы приблизиться, как Наялла, все еще обращаясь к Ласке, с преувеличенной радостью продолжила:

— Хотя подожди — я вспомнила! Он тебя упоминал, прозвище еще такое нелепое… Выдра, кажется? А что, тебе подходит!

Вокруг захохотали, а я замер, пораженный тем, как некрасиво исказилось от усмешки лицо Наяллы, — неужели она мне и правда нравилась?..

Кто-то пихнул меня в плечо, протискиваясь мимо, и запоздало я понял, что это Ласка.

— Лассандра! — окликнул я ее одновременно с Тэем, но она даже не обернулась.

Тогда я протолкнулся к другу и хлопнул его по плечу.

— Иди за ней!

Ошеломленно взглянув на меня, он кивнул и начал прокладывать себе путь к выходу.

— А ты еще кто? — спросила Наялла, с неприязнью изучая мой мужской костюм. — Тоже «друг Слэнни»? — Она фыркнула. — Еще пиявка? Когда же вы все от него отстанете! Убогие!..

Почувствовав, как вздрогнула рядом со мной Эйри, я холодно осведомился:

— Все сказала? А теперь слушай: Слэнни никогда не прощает тех, кто оскорбляет его друзей. — Дрожащими руками я сорвал полумаску, и лицо Наяллы медленно вытянулось от удивления. — Я его двоюродная сестра, и он велел тебе передать — между вами все кончено.

Она сначала побледнела, потом покраснела под стать платью, попыталась что-то сказать, но я развернулся и потащил за собой Эйри.

Больше нам здесь делать было нечего.

Только покинув территорию огневиков и выйдя на главную дорогу, ведущую к воротам, я остановился и медленно выдохнул, выпуская скопившееся напряжение. Тэя с Лаской мы так и не встретили. А судя по тому, что я до сих пор «Лэнни», ничего у них не сдвинулось. И сдвинется ли?.. Я повернулся к Эйри — в свете фонарей ее платье переливалось серебристыми отблесками — и извиняющимся тоном произнес:

— Прости, что втянул… ла тебя во все это.

Она лишь покачала головой, потом собралась было что-то спросить, но передумала. В молчании мы неторопливо двинулись по дороге к воротам, но неожиданно мне отчего-то стало не по себе, и я заговорил:

— Ты уже сходила в ту букинистическую лавку?

— Нет, было не до этого.

— Хочешь, сходим вместе? — внезапно севшим голосом спросил я и попытался прокашляться.

Что-то с моим горлом было не так.

— Да, коне…

Эйри вдруг застыла, уставившись на меня, и ее рот от изумления приоткрылся. Я же замер с рукой у горла, на котором вдруг нащупал кадык, и только теперь почувствовал, что костюм мне тесен, а обувь жмет.

— Слэнни? — пораженно выдохнула Эйри, и я сделал единственное, что мог в этой ситуации.

Я сбежал.

Меня подвергли осаде. Взволнованный Тэй примчался с не менее взбудораженной Лаской: они стучали, умоляли, угрожали (и кто кому подает дурной пример?..), но я им так и не открыл, только заверил через дверь, что со мной все в порядке. Я был за них рад, но показаться на глаза не мог: мне было нужно время, чтобы прийти в себя — во всех смыслах.

На следующий день заявилась Наялла. Она истерично требовала, чтобы я успокоил ее и сказал, что слова моей двоюродной сестры — неправда. Я распахнул дверь, застав ее врасплох, и молча сунул ей в руки расческу, которую она как-то «случайно» забыла у меня. Наялла обиженно поджала губы, поняв все по моему взгляду.

А вечером, когда в окно заглянуло закатное солнце, в дверь тихонько постучали, и я услышал шепот:

— Это я.

Когда Эйри робко зашла в комнату, я неловко указал ей на диванчик, а сам замер, не зная, куда деваться: двое могли уместиться на нем, только обнявшись (из-за чего я, собственно, его и купил), сидеть на кровати показалось неуместным, а возвышаться над Эйри не хотелось. В итоге я опустился прямо на пол у кровати. Едва слышно хмыкнув, Эйри плавно соскользнула с диванчика и замерла напротив.

Какое-то время в ушах звучал только бешеный стук сердца, пока Эйри смотрела на меня своими невозможными глазами. Почему она не требует объяснений? Неужели не злится? Не обижена? Неужели ей не противно и даже не смешно?..

Эйри пошевелилась, заставив меня напрячься, и тихо спросила:

— Расскажешь?

Совсем другое слово, а я будто заново услышал: «Я здесь».

И я сдался. Рассказал все, начиная с такого же весеннего дня восемь лет назад. Я говорил, глядя в ее глаза, горящие сочувствием, и на сердце у меня постепенно разливалось непривычное тепло.

Когда комнату окутали мягкие сумерки, я признался:

— Тогда, на вступительной церемонии, я хотел подойти к тебе. Но испугался.

Эйри чуть склонила голову.

— А теперь? Ты бы ко мне подошел?..

Всему когда-то в этой жизни приходит конец: заклятью лаэдны, недопониманию между друзьями, поцелую. Но поцелуй, пожалуй, можно повторить.