Любовь на Полынной улице

Глава 1. Щит Пепла

Алые, золотые и оранжевые полосы растекались по горизонту. Сиреневая дымка уже окутала верхушки ближайших холмов, а добропорядочные жители Нор’Талла́са[35] спешили по домам. Еще немного — и город потонет в огне. Настоящем, живом, ревущем пламени. И никто не сможет его остановить, ведь сегодня самый жаркий день утта[36]! День обретения Пламени. День Праматери И́гни.

Каждый год все огненные элементали О́нимуса стремились к столице Ноктарио́на. Если верить древним преданиям, именно здесь, на холме Тлеющего Обета, О́нима из Искры создала Великую Праматерь Игни и наделила ее пламенем.

Едва родившись, Игни дала Тлеющий Обет: согревать и защищать людей, оберегать от болезней и голода, дарить тепло и уют. Но если ее пламя станет причиной разрушений и гибели, то виновный в этом навлечет на себя страшное проклятие.

Старейшины говорят, что на вершине холма до сих пор чернеет круг от пламени, вспыхнувшего в момент произнесения Обета. Самые отважные, кто осмелился ночевать там, утверждают, что иногда можно услышать шепот самой Праматери:

«Береги огонь… Береги огонь…»

Но от чего именно его надо беречь, никто не знает.

Много тысячелетий огненные элементали собираются на холме Тлеющего Обета, чтобы почтить свою Праматерь.

Этери Фламмáрис, как и все, обожала День Праматери Игни. Это был едва ли не единственный день в году, когда ее родители не ругались, не срывались на ней и сестре, не жаловались на жизнь и нелегкую участь бедных элементалей. В этот день можно было все: перекинуться саламандрой, пробраться через пламя в храм какого-то бога и понаблюдать за таинствами жрецов (в обычные дни это строго запрещалось!); или устроить огненные салки — кто быстрее доберется через свечи-печи до вершины холма, к ритуальному костру; ну и, конечно, главная часть праздника — ярмарка!

Ярмарка в честь Праматери Игни всегда начиналась с закатом.

Все жители Ноктариона, кроме огненных элементалей, прятались по домам. Правительство заранее раздавало Щиты Пепла — особые артефакты, которые не позволяли гуляющему по улицам пламени сжечь здания.

Городские службы развешивали Сети Пепла на деревьях, фонтанах и украшениях, распыляли зелье, предотвращающее возгорания. И все равно что-то обязательно забывали.

Среди молодежи была популярна одна, не особо законная, игра — нужно было найти что-нибудь незащищенное антиогненными чарами и сжечь это. Чем крупнее объект, тем больше почета получал элементаль. Участвовать могли только те, кто получил камень-приглашение.

Этери всегда мечтала стать одной из них. Во-первых, те, кто играл, считались особо сильными элементалями. И Этери, обычная девчонка, надеялась однажды стать такой же. Ну а во-вторых, ей до искорок в волосах хотелось сделать что-то назло родителям. Те были такими осторожными и правильными, постоянно боялись всего на свете, что Этери мечтала доказать и им, и себе — она другая. Она ничего не боится!

И в этом году судьба улыбнулась ей.

Говард, муж ее сестры, каким-то образом получил вожделенное приглашение. Но, так как у них недавно родились тройняшки, Эмма устроила жуткий скандал. В результате Говард с крайне недовольной физиономией передал Этери заветный камешек и сказал, что предупредит организаторов о замене.

Этери стояла спиной к холму Тлеющего Обета, сжимая в руке гладкий, чуть теплый кругляш, и с тревогой рассматривала родной город. Сердце стучало так громко, что, казалось, весь Ноктарион слышит ее. В воздухе расцветали магические огненные цветы, отражаясь в оконных стеклах. Этот день всегда вызывал у элементалей жажду приключений. Все были возбуждены. Вокруг царила невероятная атмосфера радости и легкого сумасшествия.

Участники тайной игры после организационного собрания, которое проходило в соседнем с холмом парке, уже разбрелись по городу. На всех были одинаковые темные плащи. Свой Этери обнаружила под дверью комнатушки, которую снимала, несколькими днями ранее.

На собрании проверили камни-пригласительные и обсудили правила. Организаторы — их лица были скрыты масками и широкими капюшонами плащей — нанесли на спины участников силуэт мерцающего пламени, который заполнялся цветом по мере того, как элементаль сжигал незащищенные предметы. Чем больше и значимее объект, тем больше очков получал участник. Других правил не было. Игрок мог промотаться всю ночь по городу в поисках одного-единственного многоэтажного доходного дома, хозяин которого забыл защитить свою собственность, или набрать очки за счет фонтанов, кустов и лавок в городских парках — решать должен был сам участник.

Немного поразмышляв, Этери направилась к центру города. Она рассматривала окружавшие ее дома, мимо которых проходила изо дня в день. Сейчас, под покровом темноты, в отблесках магического пламени, они выглядели незнакомо и пугающе. Темные глазницы окон, немые вывески, на которых хозяева таверн обычно писали меню на день, и Щиты Пепла. Почти на каждом здании красовалась защита от огня.

Где-то глубоко внутри зародились сомнения. Обычно радостный и сияющий Нор’Таллас сейчас выглядел ощетинившимся шершето́ром[37], готовым к полноценной битве за свою жизнь.

Нет, я понимаю, что они боятся огня… Но неужели надо делать это настолько демонстративно? — размышляла Этери. — Ведут себя так, будто мы маньяки какие-то.

Она как раз проходила мимо небольшой лачужки, которая невесть каким образом сохранилась и теперь была зажата между двумя большими современными домами, когда заметила, как занавеска в дверном окне качнулась.

Этери перешла дорогу и сделала вид, что рассматривает витрину книжного магазина. Она стояла так, что хорошо видела, как от стены отделились две фигуры и вскоре скользнули в дверь той самой лачуги.

— Хм-м-м, странно это все, — прошептала Этери и уже собиралась двинуться дальше, как услышала легкий хлопок, а затем в окне лачуги взвились языки черного огня. Этери отшатнулась. — Мать моя Игни! Адское Пламя! Что там происходит?!

Она бросилась к двери и попыталась ее открыть, но та была заперта. Тогда Этери выбежала на середину улицы и принялась метаться от дома к дому. Она стучала, просила о помощи, но никто ей не открывал.

В голове роем проносились мысли. Потушить Адское Пламя не удастся. Она — чистокровная элементаль, ей недоступна смешанная магия Огня и Некромантии, разрушающая все на своем пути. Только сильный некромант способен потушить такой огонь.

Но зачем кому-то понадобилось вызывать мощный поток черного огня в крошечном домишке? Надеюсь, это какая-то ошибка и там все живы!

Раздался треск, и Этери обернулась. Лачуга больше не полыхала, а по улице разлилась звенящая тишина.

Через пару мгновений внутреннее пламя Этери дрогнуло, взвилось, по венам пробежали неудержимое веселье и первобытный восторг.

— Да что за аббадонщина![38] — Этери прикрыла глаза и попыталась совладать с внутренним огнем. А когда открыла их, едва не рухнула на мостовую. — Ювелирная лавка Роузена!

Этери подбежала к входу: сквозь витрину было видно, что внутри распространяется самый обычный живой огонь. Именно он взывал к пламени Этери.

Она уже собиралась перекинуться саламандрой, как заметила две фигуры внутри лавки. Те самые, которые совсем недавно заходили в дверь соседней лачуги.

Вдруг ее плеча кто-то коснулся.

— Хочешь бросить файер, но колеблешься, малышка? — раздался низкий голос.

Этери почувствовала, как внутреннее пламя сильнее загудело, взволновалось в возбуждении. Ей стоило немалых усилий, чтобы не вскрикнуть и медленно обернуться.

Перед ней стоял высокий парень, закутанный в такой же плащ, что и она.

Еще один из участников игры?

Парень смотрел на нее сверху вниз. Этери не видела его лица, но почему-то казалось, что он смотрит на нее с легким превосходством. Возможно, что-то такое было в его голосе или позе… А может, она почувствовала это через свое пламя.

— Думаешь, ты лучше других? — продолжил он. — Зачем тогда взяла пригласительный камень? Бегаешь тут, стучишь во все двери. Какое тебе дело до этой лавки? Почему сама не сожгла ее? Все в городе знают, что Роузен ломит цены в два, а то и в три раза выше, чем другие мастера. Только пыль в глаза пускает, что он маг и может заколдовать обручальные кольца или брачные браслеты на счастливую семейную жизнь. Он заслужил это!

Этери не нашла, что ответить, и снова взглянула на лавку.

— Все равно это неправильно, — наконец прошептала она.

Парень усмехнулся и шагнул вперед.

— Неправильно?! — повторил он, поднимая руку. На его ладони вспыхнуло алое пламя. — Но сегодня День Игни. Сегодня можно все. К тому же это игра, не забывай, малышка!

Этери едва успела отшатнуться, как огненный шар сорвался с ладони незнакомца и с оглушительным треском врезался в витрину. Стекло разлетелось на осколки, и лавка вспыхнула, как сухой хворост.

Пламя взвилось, заливая все вокруг ярким светом и жаром. Воздух наполнился смесью аппетитного запаха полыхающего дерева и отвратительным смрадом горящей мебельной обивки.

Этери почувствовала, как дурнота подкатывает к горлу, и попятилась: дальше, дальше от этого места.

Спутники парня выскользнули из лавки, весело хохоча.

— Теперь ты можешь рассказать всем, что была здесь первой и видела, как я победил в игре! — бросил парень через плечо, торопясь уйти вместе со своими спутниками.

Оставшись одна и поборов наконец тошноту, Этери бросилась к лавке, но было уже поздно. И хотя пламя не могло навредить огненной саламандре, она заплакала. От бессилия и обиды.

«Береги огонь… Береги огонь!» — пронеслось на самом краю сознания.

Новый треск и взрыв дали понять, что помочь Этери ничем не может. Она медленно отходила от пылающей лавки. Жар, который Этери чувствовала кожей, теперь казался ей чужим и неприятным. Пламя разрасталось, охватывая все здание, а дым поднимался к ночному небу, словно молчаливый свидетель ее сомнений.

Но вдруг она остановилась. Что-то было не так. Этери резко оглянулась и всмотрелась в пылающее здание. Над входом отчетливо виднелся светящийся Щит Пепла.

Но как тогда лавка загорелась?

Этери вздрогнула, чувствуя, как холодный страх пробирается под кожу.

Но никто не мог дать ей ответ на этот вопрос. Город продолжал бурлить огненной жизнью, лавка медленно разрушалась, а Этери стащила с себя теперь уже ненавистный игровой плащ, скомкала, бросила его в ближайшую канаву и направилась прочь.

Праздник в честь Праматери Игни был безнадежно испорчен.

Великая Игни, я не писала сюда больше года!

Прости, мой огонек!

Так много всего произошло… Не знаю, с чего начать.

Ты помнишь последнюю мою запись? Я тогда только поступила в ученицы к мадам Нокса́ре.

Я так много училась, так много работала, что совсем не было времени вести дневник. Зато у меня скопился целый сундук с разными записями по швейному делу.

Теперь я старшая помощница мадам Ноксары.

Но я решила вернуться к записям, мой огонек, не поэтому.

Ты даже не представляешь, что у нас происходит. Великая Игни, это так ужасно! Я боюсь выходить на улицу.

Недавно в империи Роджа́т[39] произошли массовые убийства элементалей. Всех видов! Игни, помоги! Мне так страшно! Говорят, что все из-за банды какого-то головореза Олива́нте. Они убили брата тамошнего императора. Но я просто не могу поверить, что император Роджата такой жестокий! Он приказал их всех уничтожить, огонек! Всех роджатских элементалей!

Конечно, я понимаю, что Роджат на другой стороне Э́рдики[40]. Что император Ноктариона спокойнее, чем роджатский демон (ты только подумай, огонек, он на самом деле из демонической расы!). Но все равно мне страшно. Я боюсь выходить на улицу. Мне кажется, что за мной кто-то следит.

Не могу сказать точно, но иногда у меня волосы сами собой вспыхивают от чужого обжигающего взгляда! А я, огонек, не самым дешевым антиогненным бальзамом пользуюсь!

Ладно, буду заканчивать. Сегодня выходной, и я обещала сестре, что посижу с племянниками. О, совсем забыла написать. Эмма… Ты помнишь Эмму?.. Она старше меня на три года. Эмма в прошлом году родила троих замечательных малышей. Я теперь тетя Этери!

Хи! Так смешно! Я… И тетя!

В общем, я обещала Эмме, что посижу с малышами, пока они с Говардом отправятся по каким-то своим делам.

Фух! Вот написала тебе, огонек, и легче стало.

Тусклый свет свечей лениво озарял затхлый подвал, где собрались четыре огненных элементаля и один человек. Каменные стены, покрытые копотью, пропускали чуть слышный гул верхнего мира.

— Все должно быть идеально, — низкий голос лидера отражался от стен. Он стоял немного в стороне, лицом к остальным, закутанный в темный плащ с широким капюшоном.

— Так и будет, — подал голос один из элементалей. Крошечные язычки пламени, вспыхивающие на кончиках пальцев, выдавали его нервозность. — Все готово!

— Ха, готово у него! Родерик, а Щиты Пепла? — хмыкнул молодой элементаль с дерзкой улыбкой. Он сидел, подобрав под себя ноги, на перевернутом ящике. — Я же говорил вам: Щит Пепла не пробьешь снаружи! Он выдержит огромную силу пламени… — Его глаза вспыхнули коротким золотистым отблеском.

— С чего ты взял, что мы действуем снаружи? Кроме того, ты слишком много на себя берешь, Малиш, — резко бросил лидер. — Я же сказал, что обо всем позабочусь. Финли?

— Ключи от задней двери у меня, — раздался голос из темного угла.

Элементали обернулись и уставились на единственного среди них человека, лениво перекатывающего на ладони черный шарик.

— Адское Пламя! — со смесью восторга и страха выдохнул Малиш.

— Это тебе не «рыбалка» на рынке, — с уважением проговорил Родерик.

— Достаточно, — голос лидера был спокойным, но в нем звучала такая сила, что все вопросы мгновенно отпали. — Те, кто идут со мной, уже всё знают. Остальные отвлекают внимание. Плащи для игры и камни-пригласительные возьмете в ящике на выходе. Там же лежит свежий выпуск листовок. Распространите везде, где сможете. Все свободны!

— А если появится случайный прохожий? Или конкурент? — не унимался Малиш. — Мало ли кого занесет в этот квартал.

Лидер медленно повернул голову в сторону говорившего.

— С чего бы ему появиться? Оба дома под защитой. Там не должно быть никого лишнего, вы меня поняли? — Он немного помолчал, а потом добавил: — Ну а если все же появится, то я лично им займусь.

Малиш плотно сжал губы и молча кивнул. Он первым направился к выходу, остальные потянулись следом. Каждый из них брал плащ, небольшой кругляш и пачку листовок «Искры свободы», посвященных свободе огненных элементалей.

Мой огонек,

я сегодня была в пекарне мастера Иле́я, так на меня опять кто-то глазел!

Понимаешь, мой огонек, я почувствовала, что не только в волосах начали вспыхивать искорки, но и мое внутреннее пламя отозвалось на чей-то неведомый зов.

Я так испугалась, что перекинулась в саламандру и сбежала через ближайшую свечу.

Мой огонек,

недавно мне в руки попала одна листовка. Я не знаю, кто их печатает, но все, что там написано: про наш непомерный труд, про то, что у нас нет своей страны, что наша оплата меньше, чем у Древних… все так трогает меня. Это отзывается горечью в моем сердце. Каждый вечер я молюсь Игни, чтобы хоть что-то изменилось!

Мой огонек,

сегодня День Демиургов!

Ты даже не представляешь, как я счастлива! Я не видела маму и папу больше шести месяцев! И вот сегодня после обеда я смогу отправиться к ним в гости на целых три дня!

О, Праматерь Игни, дай только вытерпеть эти последние часы!

Как же хорошо дома! Мама и папа в полном порядке. Приехала Эмма со своей семьей. Ее малыши такие чудесные, но они еще не умеют перекидываться в саламандр и не контролируют свой огонь. Один из них (по правде говоря, я их путаю!) расплакался и случайно сжег праздничный пирог. Как хорошо, что мама испекла несколько.

Слава О́ниме и И́мусу, Демиургам нашего мира!

Скользкие камни мостовой, узкие улочки, мокрые, как корабельные крысы, коты и собаки, зычные голоса торговцев, перекрикивающих друг друга, — все это действовало Этери на нервы. Уже третий час она тащилась следом за мадам Ноксарой. Проливной весенний дождь, тяжесть коробок с тканями и украшениями? Мадам Ноксару это, казалось, вообще не волновало.

Конечно, не она несет все это добро!

Этери сейчас готова была продать душу за глоток чего-нибудь горячего, с пряными травами, или, в крайнем случае, за рыбную похлебку. Но мадам Ноксара была непреклонна.

— Этери, дорогуша, нам осталось всего два дома. Возьмите себя в руки! Я начинаю жалеть о том, что выбрала вас вместо Мириам…

— Конечно, мадам Ноксара. Простите, мадам Ноксара. — Этери вздохнула, перехватила коробки поудобнее и поспешила за хозяйкой к главной рыночной площади Нор’Талласа.

Дождь, казалось, стал сильнее, но протолкнуться через площадь все равно было невозможно. Светлые и темные эльфы, люди, гномы и еще куча не пойми кого заполонили каждый свободный лот[41]. Конечно, можно было обойти рынок, но на это ушло бы вдвое больше времени. А теперь, из-за сэкономленных минут, Этери вынуждена была протискиваться сквозь толпу.

И как понять, кто перед тобой? С виду человек человеком, а приглядишься — зрачок вертикальный.

Она тряхнула мокрыми волосами и прибавила шагу. Где-то в груди заворочалось знакомое чувство. В последнее время оно появлялось каждый раз, стоило ей выйти на улицу.

За ней кто-то следил. Наблюдал. Оценивал. Контролировал едва ли не каждый шаг.

Все началось после Дня Праматери Игни. Сперва это пугало Этери, и она даже подумывала обратиться к дневной страже, но потом… потом стало нравиться. Ей льстило, что за ней наблюдают. Теперь она наряжалась, даже если отправлялась по поручениям мадам Ноксары. Иногда вместо того, чтобы успокоить волосы антиогненным бальзамом и собрать их в тугой пучок, Этери распускала их, позволяя природному огню саламандры играть в упругих локонах.

Великая Игни, только светлые ушастики могут пригласить швею с помощницей к себе домой! Ни разу не видела темных с таким самомнением. Чтоб им Лунная Богиня светить перестала!

— Ай! Мамочка! — вырвалось у нее, когда прямо под ноги попался толстый черный хвост крысы. — Гадость какая!

Она отшатнулась, пытаясь не наступить на животное, и тут же поскользнулась, выронив коробки. Этери обязательно рухнула бы на мокрую мостовую, если бы не сильные руки прохожего, которые успели ее подхватить.

— Осторожнее, малышка. Мостовая нынче злая, как голодный тролль, — голос незнакомца был тяжелый и обволакивающий, с легкой насмешкой.

Этери подняла глаза на своего спасителя. Высокий, в плаще с глубоким капюшоном, из-под которого виднелись лишь четко очерченная линия подбородка и блеск глаз — светлый или темный эльф, человек или оборотень, понять было невозможно. Он мог быть даже элементалем!

— Благодарю, — выдавила она, чувствуя, как щеки заливает жар.

Незнакомец чуть склонил голову, как будто ее слова позабавили его.

— Не за что. Но в следующий раз смотри под ноги. В Нор’Талласе мостовая не прощает невнимательности.

Он разжал руки и, не дожидаясь ответа, исчез в толпе. Этери застыла на месте, пытаясь привести мысли в порядок.

Что это было? И почему мне кажется, что я раньше с ним встречалась?

— Этери! — раздался резкий голос мадам Ноксары. — Вы решили отдохнуть посреди рынка? Видят Демиурги, я заменю вас Мириам!

Этери ойкнула, схватила коробки и бросилась догонять хозяйку, но странное ощущение от встречи с незнакомцем еще долго не покидало ее.

Когда Этери с хозяйкой наконец добрались до Белых кварталов, дождь уже почти утих. Стража лениво проверила номена́р[42] мадам Ноксары и, удовлетворившись документом, открыла ворота, бросив напоследок равнодушный взгляд на тяжело нагруженную Этери. Внутри района, где проживали только светлые эльфы, было гораздо тише: широкие улицы, просторные дома с причудливыми фасадами, никаких криков и снующих под ногами крыс.

Мадам Ноксара, конечно, направилась к самому большому дому на улице.

— Иди к задней двери, — бросила она Этери.

Этери замешкалась, чувствуя, как холодный ветер пробирается под ее промокшее платье.

Бр-р-р! Надо побыстрее двигаться, а то вскоре на первой полосе «Тене́бриса» напишут: «Этери Фламмарис — первая в Онимусе огненная элементаль, умершая от переохлаждения».

Улыбнувшись собственным мыслям, она уже собиралась направиться к задней двери поместья, как вдруг ее внимание привлекло движение на противоположной стороне улицы. Там, прислонившись к стволу дерева, стоял высокий мужчина в темном плаще с глубоким капюшоном. И он смотрел прямо на нее.

Сердце Этери рухнуло в пятки. Странное чувство вернулось снова: кто бы там ни отирался, он явно наблюдал за ней.

Перехватив поудобнее коробки и свертки, вжав голову в плечи, Этери торопливо зашагала прочь. В голове проносился миллион мыслей: от предположений о том, кто мог преследовать ее, до обвинения себя в излишней самоуверенности.

Кому я нужна? Что за глупости? Обычный прохожий, который ждет своего друга…

Полностью поглощенная этими мыслями, она и не заметила, как оказалась на кухне в светлоэльфийском поместье, и очнулась, только когда мадам Ноксара по привычке принялась громко ее отчитывать:

— Дорогуша, такими темпами вы и обучение свое не отработаете, не говоря уже об очередной плате за работу. Придите в себя, или вы хотите вместо рассрочки сразу вернуть мне весь долг?

Этери вздрогнула и выдавила кривую улыбку:

— Простите, мадам Ноксара! Конечно, я сейчас немного согреюсь и буду полностью готова.

Та с недовольством осмотрела Этери и демонстративно отвернулась.

Этери бросилась к плите, на которой что-то жарилось. Едва она протянула руку к огню, как непонятно откуда взявшаяся поварешка легонько стукнула ее по руке.

— Огонь магический саламандре вредный. Подожди малость, Ха даст тебе живой огонь.

Этери опустила взгляд и только сейчас заметила несколько домовиков, которые деловито сновали по кухне. Некоторые из них лично занимались приготовлением еды, а другие использовали домовую магию, недоступную другим расам.

Она благодарно улыбнулась, стала на колено и коснулась кулаком правой руки лба, а затем подбородка. Домовушка расплылась в широкой улыбке:

— Саламандра знает аркоу́н[43]. Ха нравится саламандра.

С этими словами она протянула Этери огарок свечи.

Коснувшись настоящего, живого, а не магического пламени, Этери почувствовала, как ее накрывает волной силы: от кончиков пальцев до самых волос пламя лавой разливалось по телу, вымывая последние крохи холода. Спустя пару мгновений Этери выдохнула и весело рассмеялась, заметив пар, окутавший ее голову.

— Живой огонь — лучшее средство для сушки волос, — заметила Ха и вложила ей в ладонь небольшую булочку. — Саламандре пора работать.

Этери еще раз повторила аркоун и бросилась на поиски мадам Ноксары.

Больше трех часов они выбирали фасон, рассматривали ткани, обсуждали украшения и детали будущего свадебного образа мисс Лавинии, дочери хозяина поместья.

Когда работа была сделана, Этери вместе с хозяйкой вышла через парадный вход. Она тут же с тревогой посмотрела на противоположную сторону улицы. Странный незнакомец все еще стоял там.

И не скучно же ему…

Как бы Этери ни тревожилась, ей льстило такое внимание. Она встряхнула локоны, позволив расшалившимся огонькам пробежать по ним, выпрямила спину, как учила мадам Ноксара, и направилась в сторону выхода из Белых кварталов, стараясь не смотреть в сторону незнакомца.

Через пару минут она скользнула быстрым взглядом по другой стороне улицы, но мужчины там уже не было. Испытав легкое разочарование, Этери собралась с мыслями и ускорила шаг, чтобы догнать мадам Ноксару, как вдруг услышала:

— Кажется, ты кое-что потеряла, малышка.

Она оглянулась. Тот самый незнакомец протягивал ей одну из коробок с лентами, которую — Этери была в этом точно уверена — она никак не могла уронить.

Забрав коробку и скомканно поблагодарив мужчину, Этери задумалась:

Кто он такой и что ему от меня нужно? И как он прошел мимо стражи?

Мадам Ноксара ушла довольно далеко, поэтому ей пришлось чуть ли не бежать. Этери уже собиралась выйти за ворота, где должна была стоять хозяйка, как вдруг ее остановил стражник.

— Простите, мисс, но я должен проверить ваши карманы.

Этери вспыхнула, она буквально ощутила жар от собственных пылающих волос. Стражник отшатнулся, но, похоже, отступать не собирался.

— Мисс, таковы правила, вы знаете.

Из-за ворот крикнула мадам Ноксара:

— Этери, дорогуша, ну покажите вы ему свои карманы! Что вы, в самом деле, будто в первый раз.

Положив коробки на специальный столик у ворот, Этери с трудом подавила злость и отвращение. Каждый раз, оказываясь в домах Древних рас, ей приходилось терпеть насмешки и унижение, в том числе от самых маленьких. Сегодняшняя мисс Лавиния не стала исключением: она постоянно подшучивала над «костлявостью» Этери, ее рыжими волосами и огненно-карими глазами.

Даже стражник, который, судя по серой шевелюре, был вервольфом, с легкой насмешкой смотрел на нее.

Этери медленно выдохнула, успокаивая внутреннее пламя, и широко расставила руки.

— Сам смотри, — с ненавистью бросила она.

Стражник, сделав вид, что ничего не заметил, запустил руки в карманы Этери и через мгновение просиял улыбкой.

— Нашел! — воскликнул он и достал небольшой сверток.

Услышав это, мадам Ноксара торопливо подошла к воротам, но не зашла внутрь.

— Что там? — со смесью тревоги и злости прошипела она.

Этери отшатнулась и уставилась на сверток. Она точно помнила, что карманы ее платья еще совсем недавно были пусты.

Если бы там хоть что-то было, я бы почувствовала это, когда сушила себя живым пламенем…

Стражник медленно, словно наслаждаясь процессом, разворачивал сверток.

Вскоре, когда последние узелки были распутаны, он положил его себе на ладонь, бросил взгляд на мадам Ноксару, второго стражника и Этери, а затем развернул бумагу.

— И что там? — Мадам Ноксара заглянула через решетку.

— Браслет, — ответил второй стражник вместо первого.

— Браслет? — Этери пристально смотрела на раскрытую ладонь. — Но это не мой! У меня карманы вообще были пусты!

— Так, я ничего не понимаю! — взвилась мадам Ноксара. — Какой это может быть браслет, если это просто черная веревка? Отпустите уже мою помощницу!

Этери коснулась браслета, все еще лежащего на ладони стражника, и ее тело пронзил поток магической энергии. По коже пробежал жар, в ушах зазвенел гул веселящегося пламени.

На мгновение мир вокруг замер. В воздухе будто что-то замерцало, а затем перед ее глазами возникли огненные символы — тонкие линии, сплетающиеся в сложный узор древней руны. Символы мерцали, распознавая ее как свою истинную владелицу.

Этери почувствовала, как в душе вспыхивает теплое чувство, от которого одновременно становится и тревожно, и приятно, — это браслет передавал ей чужую клятву. Обещание сильное и нерушимое. Обещание вовек быть вместе, что бы ни случилось. Обещание, которое не сможет разорвать даже время.

Когда символы исчезли, Этери выдохнула.

— А́урис Фла́мма, — прошептала она.

— Что? — Мадам Ноксара и стражники уставились на нее.

— Аурис Фламма, — повторила Этери. — Это браслет из лигори́на, особого магического сплава из волокон листьев священного дерева И́гнисра и магмы, добытой в самом глубоком руднике Але́тто.

— Впервые слышу, — недовольно пробурчала мадам Ноксара.

— Гм-м-м, — прочистил горло один из стражников. — А не тот ли это браслет, что дарят молодым при обручении?

Этери вздрогнула.

— Д-да… Обычно так и происходит. Но еще во времена Великой Войны Аурис Фламма дарили любимым, чтобы запечатлеть обещание.

— Обещание?

— Обещание вернуться и соединиться священными узами брака.

Мадам Ноксара нетерпеливо цокнула языком:

— Так, дорогуша. Я знать не хочу все эти твои огненные штучки. — Она поджала губы и с презрением посмотрела на стражников. — Если у вас, господа, больше нет к нам вопросов, то мы пойдем.

Стражники торопливо кивнули, извинились, всучили Этери ее браслет и попрощались.

Дорога в мастерскую прошла в полном молчании. Оставив там коробки и свертки и попрощавшись с хозяйкой, Этери направилась к себе.

По пути домой она не могла избавиться от навязчивых мыслей о своей жизни. С каждым шагом те становились все тяжелее. Казалось, что сама мостовая будто стонала под тяжестью ее души.

Этери родилась огненной элементалью — существом, предки которого были созданы Демиургами Имусом и Онимой из самого пламени. Когда-то элементали были свободными и несокрушимыми. Так почему же сейчас Этери вынуждена таскать тяжести и подчиняться стражникам? Она вспомнила все, что читала в листовках «Искры свободы», которые едва ли не каждые четыре дня появлялись у ее двери.

Ее жизнь, как и жизнь многих огненных (да и других элементалей), казалась цепью мелких унижений. Каждый день одно и то же: работа на мадам Ноксару, бесконечные поручения, насмешки и презрение Древних. Всякий раз, когда на нее смотрели сверху вниз, в душе разгоралось глухое, бессильное пламя. Она могла бы сжечь Нор’Таллас дотла, испепелить его высокомерных жителей, но вместо этого вынуждена была терпеть. Ради чего?

Этери задумалась: когда она в последний раз чувствовала себя свободной? И не смогла вспомнить. Она всецело принадлежала другим. Ее огненная магия, талант швеи, сила — все было частью чужих целей и чужого расписания.

Она остановилась, чтобы перевести дыхание, и невольно огляделась. Узкие улицы, каменные фасады домов — все вокруг словно замыкало ее в клетке. Послышался приглушенный смех. Откуда он доносился, Этери не могла понять, но она точно знала, что так заразительно она не смеялась уже очень давно.

Этери сглотнула. Внутри все кипело от едва подавляемого гнева. Ее положение тянуло вниз, словно камень на шее. Она снова вспомнила, как стражник рылся в ее карманах, как мадам Ноксара отчитывала на глазах у всех. Как будто она не личность, а просто еще одна вещь среди тех коробок, которые носит.

Свобода… Она ощущала ее тень, но никогда не могла ухватить. Свобода была в пламени, что играло в ее волосах, в мгновениях, когда живой огонь согревал ее и наполнял силой. Но ей было этого мало. Слишком мало.

Этери ускорила шаг, крепче сжимая в руке Аурис Фламма. Обещание. Обещание быть вместе. Но кто дал ей это обещание? Не тот ли это незнакомец, что караулил ее сегодня на рынке и в Белых кварталах? Это он же следит за ней в последнее время? Или кто-то другой?

Уже открывая дверь своей крохотной комнатушки на последнем этаже доходного дома, Этери решила, что ее терпения осталось совсем чуть-чуть. Вскоре все изменится. Ведь истинный огонь не может быть вечно заключен в клетку.

Мой огонек,

сегодня в «Тенебрисе» на первой полосе написали что-то невероятное! В городе участились случаи жалоб огненных на своих хозяев; появилось множество забастовок. Огромную популярность набирает движение «Искры свободы» (я писала тебе про их листовки). Департамент дневной стражи объявил награду за поимку тех, кто стоит во главе этой организации.

Неужели хоть кто-то решил защитить нас?!

Если бы я была чуть храбрее, я бы тоже примкнула к этому движению!

Этери стояла у рабочего стола в лавке мадам Ноксары, привычно сворачивая рулоны ткани, которые не подошли очередной посетительнице. Лавка Ноксары была не просто швейной мастерской, а настоящим центром моды для состоятельных дам. Местные часто шутили, что слоган «Подгоним под ваши мерки» мадам Ноксара воспринимает буквально, ведь каждый клиент покидал лавку с уверенностью, что лучше него никто не выглядит.

Уже вечерело. Этери любила такие моменты, когда сине-сиреневое небо окрашивалось в желтые пятна из-за яркого света магических фонарей. До закрытия лавки оставалось совсем немного.

Звякнул дверной колокольчик. Этери даже не повернулась в сторону вошедшего: обычно посетителей встречала мадам Ноксара, поэтому тревожиться было незачем.

— Добрый вечер, — послышался низкий и притягательный голос. Внутренний огонь Этери встрепенулся. — Я ищу девушку. Этери.

Этери вздрогнула, но так и не подняла головы, наблюдая за происходящим из-под опущенных ресниц.

Мадам Ноксара скрестила руки на груди и сжала губы в тонкую линию. Она с презрением и недовольством рассматривала незнакомца.

— Я не понимаю, как вы узнали, что Этери тут работает, но я запрещаю ей общаться с таким безродным… угольком! — Она пристально оглядела плащ и обувь незнакомца, словно пытаясь найти подтверждение его недостойного происхождения. — Вон отсюда! Убирайтесь!

Ее слова прозвучали словно удар плетью. Этери почувствовала, как жар заливает ее щеки, а пламя внутри гудит от злости. Она крепче сжала рулон ткани, чтобы не выдать себя. Страх потерять работу был сильнее желания вмешаться.

Была бы тут нормальная свеча, я бы свалила к Праматери Игни!

Но незнакомец, кажется, не разделял мнения мадам Ноксары. Он медленно поднял руку. Рукав его плаща скользнул вниз, обнажая запястье, которое опоясывала простая черная веревка. Неожиданно по ней пробежали искорки, и теплый золотой свет заполнил всю лавку, словно первый луч солнца перед рассветом.

Этери вздрогнула: ее собственный браслет неожиданно откликнулся теплом. Она взглянула на него — ее Аурис Фламма сиял так же ярко, словно приветствовал родственную душу.

— Это что еще такое? — взвизгнула мадам Ноксара, и ее лицо мгновенно побледнело. Она не отрывала взгляда от браслета незнакомца, словно тот мог взорваться в любую минуту. — Вы… Вы… — ее голос сорвался, она резко выпрямилась и отшатнулась. — Ладно, у вас есть пять минут. Но не больше.

Ее исчезновение за занавеской оставило в лавке напряженную тишину.

Мужчина шагнул ближе, плащ зашуршал, касаясь пола. Теперь, когда свет падал прямо на его лицо, Этери могла разглядеть незнакомца. Высокие скулы, тонкий нос, проницательные глаза и теплые медные волосы — он казался одновременно грозным и притягательным.

— Больше не поскальзываешься на мостовой? — спросил он. Его голос звучал мягко, но в нем таилась уверенность.

Этери растерянно кивнула, чувствуя, как сердце бьется быстрее.

— Как ты меня нашел?

— Я впервые увидел тебя на празднике в честь Праматери Игни, — ответил он, и его губы тронула едва заметная улыбка. — Ты была… особенной. Сияющей. Настоящей. Я не мог перестать думать о тебе.

Этери почувствовала, как жар приливает к щекам.

— Ты шпионил за мной? — ее голос прозвучал громче, чем она ожидала.

— Не шпионил. — Он сделал шаг вперед. — Я наблюдал. Я хотел понять, кто ты, достой…

— Достойна ли я тебя?! — От возмущения на кончиках пальцев Этери вспыхнуло пламя.

— Дурочка! — тихо рассмеялся он и притянул ее к себе. Заглянув в глаза, в которых плясали огоньки, он тихо прошептал: — Достоин ли я тебя.

Ее голова закружилась от смеси радости и смущения. Если бы не его руки, лежащие на спине, Этери точно упала бы. Она указала на свой браслет.

— Почему так? Почему не познакомиться сначала, а потом уже запечатлевать обещание? — ее голос дрожал от растерянности.

Он улыбнулся:

— Я знал, что только так могу проверить, истинная ли это любовь. Наше пламя создано друг для друга. Это предопределено свыше. Мы должны быть вместе. И так ли важно, в каком порядке произошло знакомство? Этери, будь моей! Я обещаю, что сделаю твою жизнь лучше. Без боли, без страха и нищеты. Подарю тебе тепло и уют, которые ты заслуживаешь.

Этери смотрела на него, не в силах подобрать слова. Это было слишком. Слишком внезапно. Слишком невероятно. Но, глядя на мужчину, Этери чувствовала, что тот говорит искренне.

— Это… неожиданно, — наконец пробормотала она. — Мне нужно подумать.

— Сколько потребуется, — ответил он, склонив голову. — Я буду ждать.

С этими словами он надел капюшон и скрылся в дверях лавки, оставив ее наедине со своими мыслями.

Этери присела на ближайший стул, ее ладонь невольно прикрыла Аурис Фламма. Она чувствовала тепло браслета, словно оно передавало тепло сказанных мужчиной слов.

Но что я знаю об этом человеке? — думала она. — Могу ли я доверять ему? А главное, хочу ли я этого?

Прошел месяц с того дня, как незнакомец в плаще появился в лавке мадам Ноксары, и жизнь Этери изменилась до неузнаваемости.

Леонар стал ее путеводной звездой, проводником в новый, неизведанный мир радости. Мир, где больше не нужно было думать о мелочах, беспокоиться о завтрашнем дне или экономить на продуктах. Он снял для нее квартиру в одном из самых престижных доходных домов Нор’Талласа с видом на главную площадь, где вечерами выступали артисты и фокусники. Каждый день приносил что-то новое: роскошные цветы, необычные украшения, дорогие свечи, которые стоили больше, чем ее месячная зарплата.

Леонар настоял, чтобы Этери ушла из лавки мадам Ноксары.

Сегодня был особенный день. Этери пригласила Леонара на ужин к своей сестре Эмме. Она решила наконец познакомить его с семьей.

Конечно, ее немного пугала мысль, что Эмма может начать задавать слишком много вопросов, но Леонар был совершенно спокоен. Казалось, что у него всегда на все готов ответ.

— Я хочу, чтобы твои близкие знали, как много ты для меня значишь, — сказал он.

Ужин превзошел все ее ожидания. Леонар оказался настоящим мастером общения и очаровал абсолютно всех. Он рассказывал забавные истории, которые заставляли смеяться даже Говарда — мужа Эммы, человека, которого было крайне сложно впечатлить. Тройняшки, племянники Этери, с восторгом рассматривали подарки, которые он принес: магические игрушки, меняющие цвет от тепла ладоней. Эмма не скрывала своей радости, наблюдая, как ее дети с восторгом носились по дому.

— Вот это парень! — шепнул Говард Этери, пока Леонар учил детей фокусу с маленькими огненными шариками. — Ты его не упусти!

После ужина, пока Этери и Эмма мыли посуду, сестра посмотрела на нее с хитрой улыбкой.

— Ты счастлива, это видно, — заметила она. — Но признайся, чем он занимается? Откуда у него столько денег? Это же… Ну, немного странно, правда?

Этери опешила. Ее сердце забилось быстрее. Она никогда об этом не думала. Леонар всегда был для нее воплощением щедрости и заботы. Какой смысл разбираться, откуда у него деньги? Но теперь вопрос сестры засел у нее в голове, словно заноза.

Она попыталась отшутиться, но на обратном пути все же решила выяснить это.

— Леонар, а чем ты занимаешься? — осторожно спросила она, стараясь, чтобы ее голос звучал легко, будто простое невинное любопытство.

Леонар остановился и развернулся к ней. Его лицо по-прежнему было мягким, но в глазах мелькнул отблеск чего-то холодного. Хотя он и улыбался, но эта улыбка уже не казалась такой искренней.

— Этери, милая, зачем тебе это знать? — спросил он, и в его голосе звучала едва заметная угроза. — Разве имеет значение, откуда у меня деньги, если я использую их, чтобы порадовать тебя? Сделать твою жизнь лучше? Подарить тебе хоть немного искр свободы?

— Но… — начала было она, но Леонар поднял руку, останавливая ее.

— Мы элементали, Этери. Наша жизнь — это постоянная борьба. Нас никогда не принимали, нам всегда приходилось добиваться всего с боем. Я нашел свой путь. Разве это плохо? Разве я делаю что-то не так, если могу дать тебе все, чего ты заслуживаешь?

Этери вздрогнула. Его слова звучали так знакомо. Когда-то она их уже слышала. Они звучали так верно, так мудро. Этери знала, что Леонар прав. Все, что он говорил о несправедливости по отношению к элементалям, находило живой и горячий отклик в ее душе.

Так же всегда размышлял ее отец.

Когда Этери и Эмма были малышками, он часто рассказывал им истории об элементалях.

— Знаете, девочки, — начинал он, усаживаясь на заднем дворе в низкое кресло возле костра, пламя которого словно прислушивалось к его словам, — когда-то все элементали были великими. И водные, и земляные, и мы, огненные. Мы создавали города, питали мир энергией, дарили тепло и свет. Без нас этот мир не мог существовать.

Он проводил рукой над пламенем, и оно следовало за ним, извиваясь, как живая змейка. Этери задерживала дыхание, глядя на это маленькое чудо, — ее пламя тогда еще не особо слушалось.

— А теперь что? — продолжал отец. — Нас угнетают. Мы — те, кто дарит жизнь, — теперь на задворках Онимуса. У нас нет своей земли, своих законов. Если кто-то убьет элементаля, что скажут? «Да они все равно чистая сила, фиг убьешь! Вернутся, если захотят». Возвращаются не все, — его голос дрогнул, и Этери заметила, как он сжал кулаки. — Нас используют как инструмент и даже не думают, что мы тоже живые. Нам платят меньше, чем другим, не дают никакой защиты. «Просто энергия» — так они нас называют. Но мы не просто энергия, девочки. Мы — жизнь. Мы заслуживаем большего.

Этери кивала, но тогда она еще не до конца понимала, что отец имел в виду. Лишь годы спустя, наблюдая за несправедливостью, с которой сталкивалась сама, она осознала, насколько он был прав.

И сейчас слова Леонара лишь подтверждали ее мысли о том, что жизнь элементаля далека от идеала.

Мой огонек,

я совсем запуталась. Ты даже не представляешь, как все сложно! Леонар… Он такой невероятный. Сильный, уверенный, харизматичный. Когда он смотрит на меня, я будто таю от тепла его взгляда. Он умеет говорить так, что я забываю обо всем на свете. Но иногда, огонек мой, он пугает меня.

Его дерзость и непоколебимость… Они завораживают, но одновременно вызывают тревогу. Я вижу, как он стремится защитить огненных, как легко ломает ради нас любые правила, как будто ему все позволено. И я не знаю, радоваться мне или бояться.

Он делает мою жизнь ярче, богаче, лучше. С ним я чувствую себя особенной. Но стоит задуматься, откуда у него столько денег, и сердце сжимается. Я не хочу задавать вопросов, на которые боюсь услышать ответы. Но ведь правда когда-нибудь выйдет наружу, верно?

Что мне делать, огонек? Разум кричит, что я должна быть осторожной, но сердце… Сердце тянется к нему, как искра к искре. Может, Праматерь Игни направит меня? Или я просто должна довериться своему собственному огню?

Мой огонек,

я все никак не могу перестать думать о том, о чем пишут в газетах. Снова говорят про «Искры свободы». Только представь себе, эти проныры выяснили, что движением руководит тот же, кто стоит во главе банды, которая орудует в Ноктарионе. Я в это не верю!

Тот, кто так пламенно говорит о правах элементалей, кто призывает выходить на митинги и устраивать забастовки, не может быть плохим. А его сравнивают с Оливанте — ты помнишь эту историю, правда? Но ведь Оливанте точно погиб, это все знают. Так кто же эти люди? Откуда они взялись?

И знаешь, что странно? Леонар. Он всегда такой заботливый, щедрый… Но почему-то исчезает именно в те дни, когда происходят беспорядки. Я пыталась убедить себя, что это просто совпадение, но каждый раз подобные мысли гложут меня все сильнее. Я замечаю, как он уходит из дома вечером и возвращается поздно ночью на следующий день. Леонар улыбается, рассказывает, как много дел у него было, но я чувствую, что он что-то недоговаривает.

Огонек, что мне делать? Я люблю его. Это чувство сильнее, чем я думала, но разве любовь может оправдать ложь? Если он действительно причастен к тому, что происходит в городе… Смогу ли я смотреть на него так же, как прежде?

Вчера он снова ушел, сказав, что у него важная встреча. А сегодня утром в газете уже пишут о новом нападении. Я себя зря распаляю или просто не хочу видеть правду?

О, Праматерь Игни, прошу, дай мне силу разобраться в этом.

Глава 2. Пламя и Тень

Этери поправила тугой пучок волос и посмотрела на свое отражение в витрине магазина. Внешность была непривычной: светлые волосы — это нечто новое для нее, а ярко подведенные губы и темное платье добавляли образу таинственности. Сердце колотилось, как перед прыжком в огненный водопад. Леонар настоял, чтобы она не только изменила внешность, но и использовала новую фамилию. Этери Дрейк. Она усмехнулась.

Кто бы мог подумать, что когда-то я буду в таком участвовать?

Банк, который планировала ограбить банда «Тени огня», располагался в одном из старейших зданий Нор’Талласа. Каменные стены, массивная дверь с медной окантовкой и высокие окна, украшенные витражами, создавали ощущение надежности и безопасности.

— Идеальное место для кражи, — сказал Леонар несколько недель назад.

Этери готовилась долго. Перекрасилась, пыталась изменить голос, походку. Сейчас ей предстояло все это продемонстрировать.

Она вошла в здание, стараясь не привлекать внимания. Помещение было наполнено приглушенным шумом: клиенты тихо переговаривались, кто-то обсуждал проценты по ссуде, а кто-то считал има́ли[44]. Этери уверенно подошла к стойке.

— Добрый день, — ее голос звучал ровно, но внутри все сжималось от переполнявшей смеси тревоги и восторга. — Я хочу положить деньги на счет.

— Конечно, госпожа. — Темный эльф, сидящий за конторкой, улыбнулся и жестом пригласил ее за стол.

Этери еще никогда в жизни не открывала счет в банке. Элементалям это было запрещено. Поэтому сейчас она притворялась человеком. И это было непросто. Если огонь в волосах погасил бальзам, то за язычками пламени в зрачках надо было следить, чтобы ни в коем случае не выдать себя.

Пока служащий готовил бумаги, Этери скользила взглядом по залу. Сундук, ее цель, был в центре комнаты, возле массивной колонны. Огнеупорный, как говорил Леонар, и защищен магическим печатным кругом. Никто, кроме сотрудников банка, не мог открыть его.

— Вот ваши документы. — Служащий протянул ей бумагу.

Этери всплеснула руками.

— О Вира́т[45], поверить не могу! Какое счастье! Спасибо вам! — Она засуетилась и принялась доставать из сумки небольшую коробочку с булочками. — Возьмите! Это из пекарни мастера Илея. Я брала себе, но вы так добры ко мне. Съешьте хоть кусочек.

Пекарня мастера Илея славилась своей выпечкой, поэтому молодой эльф довольно улыбнулся и едва ли не в один укус умял сразу три булочки.

Этери сделала вид, что погрузилась в чтение документов, но ее мысли уже были далеко.

Когда? Сколько еще ждать? — Она взглянула на часы. Все должно было начаться с их боем.

Как только стрелка достигла вершины циферблата, в зал ворвались трое. Плащи, капюшоны, маски. Один из них вышел вперед.

— Всем оставаться на местах! — его голос гулко разнесся по залу.

Воздух разрезали истошные крики посетителей. Некоторые из них даже упали на пол. Этери застыла. Нет, она знала, что так и будет. Они даже пару раз отрепетировали все с Леонаром. Но оказаться в центре событий было намного страшнее, чем она представляла.

— Ты. — Лидер указал на старого кассира. — Открой сундук. Сейчас же.

— Я… Я не могу… — голос старика дрожал.

— Откроешь, иначе станешь удобрением, — проревел второй бандит. Этери по голосу узнала Малиша. Он уже занес руку со сгустком файербола.

Этери почувствовала, как внутри все дрогнуло. Это был их план. Но паника, накрывшая огненной лавиной, не давала сдвинуться с места. Понадобилось несколько долгих секунд, чтобы Этери пришла в себя и прокричала:

— Подождите! — голос прозвучал громче, чем она рассчитывала. Все головы повернулись в ее сторону.

Она шагнула вперед.

— Не будьте дураками! Он не откроет, если вы будете угрожать. Сундук защищен магией, основанной на Эмпатии.

Кассир побледнел:

— Чт-то?

— Заткнись! — бросила она, стараясь выглядеть увереннее. Оглядев зал, подошла к тому самому темному эльфу, который только что готовил для нее бумаги. — Ты откроешь сундук.

Тот моргнул несколько раз и покорно поплелся за Этери к центру зала.

Он прикрыл глаза и сосредоточился. Вскоре теплое свечение охватило его ладони. Магическая печать начала бледнеть, а спустя несколько мгновений послышался щелчок.

Сундук открылся.

— Отлично! — Лидер бандитов улыбнулся, заглянув внутрь. — Забираем все! Быстро!

Этери шагнула назад, наблюдая, как ее новые «соратники» наполняли мешки. Сначала она чувствовала себя как во сне: происходящее казалось нереальным. Но затем, когда Леонар вручил ей мешочек золотых имали, появилось невероятное ощущение азарта и адреналина. Горло перехватило от радости, а внутренний огонь случайно вырвался и поджег скатерть на ближайшем столе.

Я сделала это! Я не подвела!

Когда сундук опустел, лидер бандитов выпустил сгусток пламени, и на белоснежной стене отпечатался символ «Теней огня». Этери бросила последний взгляд на работников банка, которые с ужасом смотрели на нее. Внутри что-то дрогнуло. Появилось противное, липкое ощущение грязи. Этери отогнала это чувство, решив, что подумает об этом позже.

На улице их уже ждали лошади. Леонар быстро вскочил в повозку и протянул Этери руку:

— Ты молодец!

Этери ухватилась за нее и через мгновение оказалась прижата к любимому.

Громкий хохот и улюлюканье заполнили улицу, когда банда скрылась в узких переулках.

Сердце Этери колотилось, в голове гудело. Азарт, восторг и чувство собственной значимости окутывали ее, как тепло Праматери Игни.

Я сделала это! Я смогла!

Это был ее первый раз. Теперь Этери ждала новая жизнь. Жизнь, полная веселья, азарта и опасности.

Элдрин Ноктис вышел из кареты и остановился у входа в банк. Высокий, широкоплечий, в темном камзоле из плотной ткани, застегнутом на все крючки несмотря на теплую погоду, он выглядел сурово и неприступно. Его холодные, безжалостные стальные глаза, особо выделяющиеся на фоне кожи цвета черного обсидиана, изучали каждую деталь окружающего мира, будто пытаясь разглядеть то, что скрыто от обычного взгляда.

За последние шесть месяцев это был уже… Он даже не помнил, какой по счету это был вызов в предместья Нор’Талласа. Если раньше Элдрин носился за «Тенями огня» по всему Ноктариону, то теперь они, словно крысы, засели в столице. Это могло означать только одно: что-то удерживало Леонара Эшбринге́ра, главу банды, в этом городе. И Элдрин точно помнил, когда это началось.

В Ночь Праматери Игни в Нор’Талласе горело много незащищенных домов. Но один пожар выделялся. Это была ювелирная лавка Роузена. Когда Элдрин прибыл на место, он обнаружил следы Адского Пламени на стене, соседствующей с небольшой лачугой. Та была расплавлена едва ли не до основания. А на выходе из лавки, рядом с раскуроченной дверью, темнел символ «Теней огня» — выжженная буква «Т», помещенная в центр круга.

С той ночи подобные метки появлялись на местах преступлений все чаще и чаще.

Кроме того, незадолго до первого пожара в столице начали распространять странные листовки, в которых провозглашалась свобода огненных элементалей; призывы свергнуть власть в Ноктарионе, вернуть холм Тлеющего Обета и создать собственную огненную державу. Элдрин не раз предупреждал главу безопасности темноэльфийской империи, но тот считал, что это безобидные временные волнения, которые вскоре пройдут, стоит лишь завершиться традиционным праздникам в честь Игни.

Но вот праздники давно прошли, а листовки заполонили не только Нор’Таллас, но и предместье столицы.

Элдрин отмахнулся от грустных мыслей, вошел в здание банка и огляделся. Ни одной подпалины, ни единого следа поджога — ничего, что указывало бы на присутствие огненных элементалей, кроме «фирменного» знака на стене. Это было необычно. Леонар никогда не менял своих привычек.

Что-то здесь явно не так, — подумал Элдрин, осматривая каждый уголок помещения.

Его интуиция кричала о том, что нужно быть готовым ко всему.

Мой огонек,

я хорошо помню, как Леонар впервые привел меня на собрание. Я так волновалась. Мне казалось, что он знакомит меня со своей семьей. И наверное, в каком-то смысле так оно и было. Банда действительно стала для него семьей. Через некоторое время я узнала, что он очень рано потерял отца. Мать погибла два года спустя. Воспитанием Леонара занимался старший брат Динар, который уже к тому моменту создал «Тени огня». Но во время налета на провинциальное денежное хранилище Динар погиб, и власть в банде перешла к Леонару. Те, кто знал его с детства, уважали его, прислушивались к нему и всячески помогали.

Да… Они настоящая семья.

На свою первую встречу с бандой я выбрала самое милое платье, которое у меня было, надела туфли и уложила волосы. Леонар только тихо посмеивался:

— Ты всегда прекрасна, малышка. Зачем ты пытаешься стать еще красивее?

Мы отправились на заброшенную ферму недалеко от города. Добирались через огонь. Я терпеть не могу ходить с Леонаром через свечи. Чтобы нас не отследили, он всегда выбирает самые дешевые и укромные проходы в жутких уголках Нор’Талласа. Он постоянно путает следы, стараясь быть незамеченным.

И вот мы наконец-то на ферме.

Ребята встретили меня очень тепло. Почти все они оказались семейными. Нора, жена Таллина, приготовила потрясающие пирожки с ревенем и яйцами. Леопольд откуда-то достал вкуснейшее фуке́, приправленное семенами огненного дерева. Рита принесла домашнюю запеканку. Все были дружелюбны. Только Малиш, один из близких помощников Леонара, смотрел на меня косо. Да и Игния, его сестра, тоже.

— Леонар, может, ты научишь свою девку нормально одеваться? — спросила она, откинувшись на спинку стула. — Не ровен час, нас из-за нее быстро примут городские ищейки. Дамочка-то выделяться любит.

Я почувствовала легкое покалывание на кончиках пальцев и едва сдержалась, чтобы не подпалить этой нахалке прическу. Но Леонар быстро смерил ее строгим взглядом, и она замолчала.

Уже много позже, через несколько недель, Нора рассказала, что до меня с Леонаром была Игния.

— А потом он встретил тебя и бросил ее. Вот она теперь и бесится.

— Но я же в этом не виновата.

— Она на Леонара злится, а на тебе срывается. Попробовала бы она что-то ему сказать — он бы ее сразу выгнал.

— Выгнал? И что? Это так страшно?

— Этери, ты не можешь просто так уйти из банды. Только заплатив огромные откупные. А если тебя изгонят, то ты теряешь всякую защиту, но на тебе все равно будет висеть клеймо «Теней огня». Ты станешь хуже богха́ра!

Я вздрогнула: отец часто повторял, что с таким поведением, как у нас с сестрой, мы рискуем стать бездомными элементалями, изгнанными из клана. Но, по правде сказать, я всегда думала, что это вымысел, детские сказки. Тем не менее Нора выглядела действительно встревоженной.

Она немного помолчала и продолжила:

— А это значит, что законной жизни тебе не видать. Вот почему все держатся Леонара. Как бы мы ни мечтали создать свои семьи и начать нормальную жизнь, без его разрешения это невозможно.

Я ничего не ответила. Откровение Норы стало для меня чем-то вроде холодного душа.

Знаешь, с тех пор я все чаще замечаю жестокие взгляды Леонара: его грубые слова, непримиримые высказывания. В листовках «Искры свободы», которые, кстати, издает именно Леонар, все чаще стали появляться откровенные требования ко всем огненным сплотиться и пойти войной на Древних. Меня это пугает, мой огонек…

Но Леонар такой с другими. Со мной — никогда. И это меня успокаивает. Я верю, что ко мне он всегда будет добр и заботлив.

Одним из излюбленных мест встреч «Теней огня» были храмы Фустар. Леонар всегда говорил:

— Ну кому в здравом уме придет мысль, что банда огненных элементалей устраивает сходку в храме богини, покровительствующей темным эльфам?

В этот раз собрание состоялось далеко за полночь: благо храмы Старых богов никогда не закрывались.

Леонар, Леопольд и Родерик по очереди рассказывали о следующем деле. Линда сидела в стороне и подпитывала Зеркало Тишины — артефакт, который отталкивал любые звуки, не давая им покинуть купол.

— Запомните, — голос Леонара звучал жестко, но притягательно. — Нас интересуют только бланки. Что бы вы ни нашли в сундуках — ничего не трогайте. Следите за тем, чего касаетесь. Мы должны зайти незаметно, забрать треть бланков и так же тихо уйти.

— Объясни мне, неразумному, почему лишь треть. — Малиш с вызовом смотрел на Леонара. — Зачем каждый раз подвергать себя риску, если можно забрать все разом?

— Потому что если мы заберем все, то это заметят и поднимут шум. А так пропадет пара десятков бумажек из большой стопки — и никому до этого не будет дела.

— А так мы постоянно ходим по грани. Все из-за того, что ты неожиданно начал заботиться о своей заднице, — огрызнулся Малиш.

Леонар вспыхнул. Его взгляд, полный ярости, заставил Малиша попытаться слиться со скамейкой.

Этери тихо вздохнула. В последнее время Малиш часто перечил Леонару. Она просила любимого присмотреться к помощнику, но тот уверял: «Когда-то я спас жизнь Малишу и Игнии. Они мне обязаны и никогда не пойдут против меня».

На следующий день Этери и Марта, жена Родерика, отправились в город за покупками. Лето подходило к концу. Марта, которая была в положении, должна была вот-вот родить, так что Леонар решил этим воспользоваться. Они набрали тканей для малыша, зачарованных кругляшей для облегчения прорезывания зубов и целую гору детских вещей.

Они только подошли к департаменту дневной стражи, как Марта вскрикнула:

— Праматерь Игни, помоги! Сестра, началось! — Она схватилась за живот и громко застонала.

Из департамента выбежали стражники.

— Госпожа, вам бы повитуху! Или лекаря! — наперебой закричали они.

— Сестра! О Великие боги Онимуса, как же больно! — причитала Марта, придерживая живот.

Этери уверенно вела ее к скамье у входа, но подсчитывала про себя стражников, вышедших на улицу.

Семь… девять… — Она ущипнула Марту за бок.

Та завыла еще громче:

— Не могу! Ой, не могу! Помогите кто-нибудь!

Пока стражники помогали Марте лечь, укладывали под голову свернутое одеяло, Этери под предлогом, что ей нужен живой огонь, чтобы согреть воду и обмыть ребенка, прошла в здание.

Через несколько минут она впустила Леонара, Малиша и Родерика. Те быстро разбежались по кабинетам, а Этери вернулась на кухню, где начала греметь котелками, стараясь выглядеть занятой.

— Привет, малышка, — вдруг раздался голос за ее спиной.

Она ощутила знакомое прикосновение и искорки азарта во внутреннем пламени.

— Леонар, не время для поцелуев! — прошептала она, прижимаясь к любимому и растворяясь в его огне.

Он наклонился к ее уху:

— На поцелуй всегда есть время…

В этот момент дверь распахнулась.

— Эй, что тут происходит?! — грозно окликнул их стражник.

— Все нормально, — поспешила сказать Этери. — Это мой жених. Он мне помогает…

Но мужчина нахмурился и сделал шаг вперед.

— Что-то тут не так. Капитан! — позвал он, оборачиваясь.

Леонар двигался быстро. Он бросился к стражнику, в одно движение заломил руку за спину и толкнул на стену.

— Ты ошибся дверью, друг, — прошипел он.

Стражник вырвался, а затем резко развернулся и ударил Леонара в грудь. Тот отшатнулся, сбив со стола котелок.

— Сдавайся! — рявкнул мужчина, вынимая меч и замахиваясь на Леонара.

Этери замерла. Ее внутренний огонь дрогнул, когда она увидела, как любимый ловит один удар запястьем, падает, с трудом уворачиваясь от второго. Она знала, что в такой ситуации Леонару нужно время, чтобы собраться, но стражник вновь замахнулся.

Этери не думала. Пламя само вырвалось из ее ладоней. В мгновенье мужчина заорал, упав на колени. Его плащ загорелся, и он уронил оружие. Этери шагнула к нему, направляя поток пламени прямо на его грудь. Он захрипел и рухнул, уже не двигаясь.

Леонар поднялся, тяжело дыша. Его взгляд встретился с ее.

— Ты… Ты спасла меня, малышка, — прошептал он.

Этери смотрела на лежащее тело. Ее дыхание было прерывистым, огонь на ладонях еще не погас. Она впервые убила. В воздухе нестерпимо воняло опаленной плотью.

— У меня не было выбора, — просипела она.

Леонар подошел, обнял ее, но она чувствовала, как дрожит его собственное тело.

— Все будет хорошо, малышка. Мы выберемся.

В коридоре послышался топот. Они переглянулись, не сговариваясь перекинулись в саламандр и сбежали, оставив дымящееся тело стражника лежать на полу.

Мой огонек,

я убила. Вчера я убила стражника. Темного эльфа. Не знаю, как это произошло. Просто он угрожал Леонару, и я не смогла смотреть на это спокойно. Все было так естественно. Сначала я швырнула в него первый файер. Потом подошла ближе и направила поток пламени прямо в центр его груди.

Я смотрела, как кожаный нагрудник плавится под моим огнем, как сорочка тлеет, а затем на коже появляются волдыри. Он, наверное, кричал. Должен был кричать. Но я ничего не слышала. Это было как в тумане. Только пламя. Только мое пламя.

Я убийца, мой огонек. Я не знаю, как теперь с этим жить.

Леонар говорит, что в этом нет моей вины. Что я защищала нас. Защищала его. Но этот стражник ведь был живым… Тем, кто дышит, чувствует, боится. А я смотрела, как его жизнь гаснет, как от его тела поднимается дым.

Я снова и снова вижу его лицо перед собой. Такие четкие черты, жесткая линия челюсти… И глаза. Они, кажется, смотрели прямо на меня, даже когда он уже рухнул на пол. Я закрываю глаза, но его взгляд остается.

Леонар держал меня в ту ночь. Он обнимал меня и шептал, что я поступила правильно, что так и нужно было. Что никто не посмеет тронуть его, пока рядом я. Но что, если я не смогу простить себя? Что, если мое пламя, мой Дар стал чем-то ужасным?

Я чувствую, как внутри что-то меняется. Я все еще люблю Леонара, но теперь мне страшно. Не за него. За себя.

В начале лета Этери переехала к Леонару: теперь они жили вместе с его бандой в огромном доме. Кому раньше он принадлежал и куда пропали прежние хозяева, Этери старалась не думать. Эмма встретилась с ней всего один раз. Она попросила сестру беречь себя и передала слова родителей: если Этери не одумается, они отрекутся от нее.

Но Этери и не думала бросать Леонара. Она верила, что любовь, которая пылает в их сердцах, сильнее всего мира. К тому же ей жутко нравилась новая жизнь. Теперь она могла зайти в лавку мадам Ноксары и потребовать лучшие ткани для своих платьев. Больше не приходилось готовить самой или ужинать в дешевых тавернах — они с Леонаром посещали дорогие ресторации, куда раньше ее даже на порог не пускали.

Однажды Леонар пришел поздно вечером и сказал:

— Собирайся. Мы опаздываем!

Этери, уже готовая ко сну, почувствовала, как холодная змейка тревоги обвилась вокруг сердца:

— Что случилось? Мы бежим?

— Глупая! — рассмеялся Леонар. — Нас ждет небольшой отпуск. Мы едем в Тальми́р.

— Ох! — только и смогла выдавить удивленная Этери.

Тальмир был едва ли не самым дорогим курортом в Ноктарионе. Небольшой городок, расположившийся на южном берегу озера Эль, поражал тихими улочками, старинными домиками, уютными трапезными и золотыми пляжами. Здесь находились виллы членов императорской семьи, а также множества дворян и чиновников. Это был, пожалуй, самый темноэльфийский город. Если на улице встречались люди — а они, как правило, были намного светлее темных эльфов, — их непременно провожали удивленными взглядами, ведь позволить себе отдыхать в Тальмире мог далеко не каждый.

Дорога заняла меньше суток. Леонар предпочитал перемещаться через какие-то странные порталы, а не ехать, как обычные жители империи, по дорогам и трактам. Но даже такая короткая дорога дала Этери время, чтобы поразмышлять о том, что же ее ждет в Тальмире.

Конечно, она надеялась, что Леонар спланировал тайную свадьбу. Хоть они и были обручены через Аурис Фламма, но торжественной церемонии бракосочетания так и не было. Иногда Этери ловила на себе сочувствующие взгляды девушек из банды. Например, Нора едва ли не напрямую говорила, что Этери должна настоять на скорой свадьбе. Ведь не ровен час, и она понесет дитя. А ребенок, рожденный вне брака, не будет под защитой Праматери Игни.

Этери пыталась завести разговор с Леонаром, но тот лишь отмахивался и ссылался на огромную занятость.

— Этери, малышка, ну чего тебе не хватает? Мы живем как в сказке! Ты только посмотри! Чего только у тебя нет.

В такие моменты Этери всегда становилось стыдно, и она замолкала.

Но стоило оказаться в Тальмире, ее охватило ощущение грядущего чуда…

Город оживал в ночи. Улицы, вымощенные темным камнем, мягко отражали свет магических фонарей. Те то вспыхивали, то угасали, словно звезды в ночном небе. Окна старинных домов, украшенные дорогой лепниной, покрытой сияющей краской, тоже освещали дороги, а над озером Эль витал легкий туман, подсвеченный чарующими всполохами магии.

Ресторация находилась прямо на берегу. С балкона открывался вид на спокойную водную гладь, по которой, прорезая туман, скользили небольшие лодки. Казалось, что весь город сошел с полотен Элькара́сса, знаменитого живописца прошлого века, настолько природная красота, архитектура и свет переплетались в едином узоре.

Этери оглядывалась вокруг с восхищением. Они сидели за столиком из черного мрамора, украшенного искусными серебряными узорами. Приборы из тончайшего эллингорского фарфора, арвалионские ковры на полу, настоящие живые свечи из Зенитара — все говорило о роскоши. В таком месте она еще никогда не бывала.

Но все удовольствие портили удивленные, а порой и откровенно недовольные взгляды высокородных темных эльфов за соседними столиками.

— Пусть смотрят, малышка, — улыбнулся Леонар, небрежно откинувшись на спинку кресла. — Они же не знают, кто мы.

Этери кивнула и сосредоточилась на ужине. Перед ней стояли блюда, которые она видела впервые: полупрозрачные лепестки рыбного мяса, пропитанные сладковатым соусом из фиалок, томленый рвак[46] с густой темно-бордовой подливой. В бокалах искрился светлоэльфийский аэри́сс — он был легкого золотистого оттенка, с пузырьками и совершенно не туманил голову.

— Это невероятно, — прошептала она, отправляя в рот еще один кусочек рыбы. — Я даже не думала, что еда может быть такой… волшебной.

Леонар рассмеялся.

— Видишь? Я же обещал тебе лучшую жизнь.

Когда ужин подошел к концу, официант — темный эльф с угольно-черной кожей и выразительными голубыми глазами — принес счет. Он поставил его на стол с легким поклоном. Этери заметила, какими плавными были его движения, почти завораживающими. Она отметила и серебряный браслет на его запястье — знак служения дому, которому принадлежал ресторан.

Леонар бросил взгляд на чек, усмехнулся и неожиданно резко встал.

— Пора идти, малышка.

— Но… — начала было Этери, но Леонар схватил ее за руку и вытащил из-за стола.

— Бежим! — рассмеялся он, уводя ее прочь с балкона.

Послышались возгласы, но Леонар увел ее так уверенно и быстро, что никто не успел их остановить. Они выскочили в общий зал и, коснувшись свечи, сбежали через пламя.

Позже, лежа в постели на вилле, Этери не могла заснуть. Она смотрела на потолок, где мерцало слабое магическое свечение. Ее охватывало беспокойство.

Это было неправильно, — думала она. — Они так хорошо нас приняли, накормили, обслужили с уважением. А теперь… Этот чек, который остался на столе, вычтут из зарплаты официанта.

Перед глазами стояло его лицо — четкие черты, гордая осанка, взгляд, в котором мелькнуло что-то неуловимое. Ее грызло чувство вины, но она знала, что не скажет об этом Леонару.

— Ты слишком громко думаешь, малышка, — раздалось из темноты.

Этери вздрогнула, но промолчала, сделав вид, что уснула. Внутренний огонь гудел, словно пытался заглушить ее сомнения. Но впервые за долгое время она почувствовала, что ее счастье может оказаться слишком хрупким.

На рассвете Этери проснулась от того, что Леонар нежно ее целовал: сперва в лоб, потом в висок, потом в губы.

— Просыпайся, малышка. Нам пора.

Этери сонно потянулась, позволила огню пробежать по телу, разгоняя остатки сна, и привстала на локте.

— М-м-м? Не хочу никуда торопиться…

— Но мы не можем тут оставаться, малышка, — в его голосе звучала тревога.

— Как это не можем? — Этери тут же проснулась окончательно и резко села на кровати. — Ты же говорил, что это отпуск.

Леонар отвел взгляд и чуть улыбнулся, будто извиняясь.

— Пока ты спала, наши ребята немного… повеселились. — Он коротко рассмеялся, но в этом смехе сквозила неуверенность. — Теперь нам пора.

Этери почувствовала, как внутри начинает закипать злость.

— Леонар Эшбрингер, Аббадон тебя задери! Ты серьезно? Наш отпуск в Тальмире — это очередное прикрытие для твоих делишек? — Она так злилась, что не заметила, как пламя в ее волосах вспыхнуло ярче.

— Эй, малышка, ну было же весело. — Леонар поднял руки, словно пытаясь ее успокоить. — Надули официанта, хорошо отдохнули, провели время вместе. Какая разница, что, пока мы отдыхали, ребята немного поработали?

— Поработали? И как, Леонар, они поработали? Что они взяли? Все ли остались живы? — голос Этери стал резким, а внутренний огонь зашипел, будто подкинули дров. — Мать моя Игни, как я устала! Устала молиться Праматери, чтобы в твою огненную задницу не прилетело Адское Пламя. Ты забыл, как погиб Динар? А что стало с Рони? Ты помнишь Рони? Тот самый мальчик, который помогал тебе при налете на лавку зельевара. Ему нет и тринадцати, а он уже гниет в тюрьме. Ты не выкупил его, Леонар! Ты решил, что слишком крут для этого!

Лицо Леонара исказилось. Ее слова, казалось, ударили его под дых.

— Этери… — голос был хриплым. — Как ты можешь так говорить? Все, что я делаю… Я делаю ради тебя.

— Ради меня? — Этери встала с кровати, ее волосы полыхали, тело было охвачено огнем. Она почувствовала, как из ее ладоней вырывается жар, наполняя комнату. — А ты спросил, нужно ли мне все это? Я хотела простой жизни, Леонар. Быть с тобой. Не быть подружкой главы банды. Ради тебя я отреклась от семьи. Ради тебя изменила своим принципам. Ради тебя я… С меня хватит!

Леонар всхлипнул и упал на колени. Главарь банды «Тени огня» стоял перед ней, будто провинившийся мальчишка.

— Этери, малышка, мой огонек! Прости меня! Я… Обещаю, что теперь все будет иначе. Я не знал… Прости. Не бросай меня. Поверь, я не выживу, если ты уйдешь.

Этери прикрыла глаза. Она почувствовала, как ее внутреннего огня кто-то коснулся. Конечно, это был Леонар. Он единственный, кто мог проникнуть в ее душу и заговорить с ней напрямую. Его огонь обволакивал, согревал, словно извинялся. Она ощутила, как напряжение спадает с плеч, волосы, которые еще мгновение назад шевелились от огненного ветра, мягко опустились на спину. Дыхание успокоилось, а мысли прояснились.

— Прости меня, малышка, — повторил Леонар, он поднялся и осторожно притянул ее к себе. Его поцелуй был таким нежным, что ее сердце дрогнуло.

— Хорошо, — прошептала Этери, зарываясь в его объятия. — Но ты все исправишь, Леонар.

— Конечно, малышка. — Он кивнул, поднял ее на руки и отнес обратно на кровать.

Но где-то на границе сознания пульсировала мысль:

А изменится ли что-то на самом деле?

Тусклого света, проникающего сквозь грязные, запыленные окна кухни департамента дневной стражи Нор’Талласа, явно не хватало. Следователь Элдрин коротко приказал зажечь магические светильники.

Когда помещение достаточно осветилось, его взору во всей своей жестокости предстала картина преступления: закопченные стены, обугленные обломки мебели и следы подпалин. В центре комнаты как мрачное напоминание о случившемся лежало тело, накрытое темным плащом.

Элдрин подошел ближе, присел на корточки и осторожно приподнял ткань.

— Темный эльф, — пробормотал он, не обращаясь ни к кому конкретно.

Лицо убитого застыло в гримасе боли и ужаса, а кожа на груди была обожжена до волдырей, местами до самого мяса. Элдрин даже не удивился — здесь работал огненный элементаль. Но этот почерк был ему не знаком.

Неужто кто-то новенький в банде завелся?

Поднявшись, Элдрин осмотрел кухню, изучая каждую деталь, каждый обугленный угол. Пальцы нервно скользнули по ручке кинжала на поясе.

Десять лет… Десять долгих лет он охотился за «Тенями огня». Десять лет, прошедших с того момента, как они напали на рейсовый экипаж. Тогда Элдрин потерял все: жену, двух сыновей, спокойствие и саму суть своей жизни. Боль и гнев стали его постоянными спутниками.

И в тот же день погиб Динар — предводитель банды. Элдрин не верил, что с его смертью банда распалась. «Тени» лишь ушли в подполье. А несколько месяцев спустя появился Леонар, младший брат Динара. И все началось снова, только на этот раз банда действовала хитрее, безжалостнее и неуловимее.

Внезапно возле тела стражника что-то едва заметно вспыхнуло и тут же погасло. Элдрин прищурился, заметив небольшой предмет у его ноги. Склонившись, он поднял то, что на первый взгляд выглядело как простой темный браслет из плетеной веревки.

Но для Элдрина это был не просто браслет.

— Аурис Фламма, — прошептал он, сжимая находку в пальцах.

Леонар… Глупый мальчишка. Кому ты мог дать такое опрометчивое обещание? Кого ты вовлек в этот кровавый круг?

Элдрин ни на секунду не сомневался, что браслет принадлежал Леонару. Остаточная аура была слишком знакома, слишком узнаваема. Веревка казалась почти живой, пульсировала в его ладони, словно отчаянно пытаясь предупредить свою вторую половинку об опасности.

Сдерживая злость, Элдрин осторожно сложил браслет в мешочек, пропитанный ауроспе́ром — веществом, блокирующим любую магию.

— Теперь ты приведешь меня прямо к своей паре, — произнес он тихо, но уверенно.

Решительно и быстро Элдрин покинул департамент, обдумывая следующий шаг.

Леонар не скроется. Не в этот раз.

Глава 3. Искры свободы

Мрачный подвал, где собралась банда, едва освещали несколько свечей. Воздух был тяжелым, пропитанным напряжением и запахом горящей восковой смеси. Повсюду валялись запыленные старые листовки.

Этери сидела в углу, скрестив ноги и обхватив себя руками, в тщетной попытке спрятаться от обвиняющего взгляда Малиша и собственных гнетущих мыслей.

— Это все из-за нее! — голос Малиша звучал как раскат грома, и он сопровождал слова ударами кулака по столу. — Она привлекла внимание! Из-за нее теперь засады на каждом углу! Элементалей хватают, будто мы прокляты!

Этери почувствовала, как внутри все сжимается. Он был прав. Она знала, что он прав, но не могла заставить себя признать это. Этери подняла взгляд на Леонара, стоявшего в стороне, почти в тени. Его лицо было напряженным, глаза блестели. Он молчал.

— Не говори ерунды, Малиш, — произнесла Линда, глядя на него с холодным презрением. — Засады начались давно. Слишком много огненных подхватило зов Леонара в «Искрах свободы». Этери тут ни при чем.

— Ах, ни при чем? — Малиш обернулся к ней, его голос стал еще громче. — А как тебе вчерашний случай в департаменте? Кто швырялся файерболами? Кто привлек внимание? Ты хочешь сказать, что это не ее вина? Да если бы хоть кто-то из нас такое натворил, Леонар содрал бы с него шкуру! А ей все прощается!

Этери вскочила на ноги. Она чувствовала, как в груди закипает гнев, огонь пробежал по ее пальцам.

— Да, я убила стражника, но я защищала Леонара! Если бы я этого не сделала, его бы уже не было!

— Ха! — усмехнулся Малиш, делая шаг к ней. Его темные глаза сверкали, и на мгновение он показался ей опаснее, чем когда-либо. — Ты защищала его? А кто защитит нас, а? Ты понимаешь, что ты натворила? Арестовали десятки элементалей, даже тех, кто и близко не был связан с нами. Твою сестру с ее мужем забрали! Ты хоть осознаешь, что это значит? Твои племянники уже в приюте, а под родителей копают! Если они хоть слово скажут, нас всех переловят, как кроликов!

Этери отшатнулась, словно от удара. Слова Малиша резанули ее сильнее, чем она ожидала. Этери не знала, что арестовали Эмму. Гнев сменился страхом, но она упрямо встретила взгляд Малиша.

— Ты не смеешь винить меня в этом. Я защищала того, кого люблю. И ты бы сделал то же самое, если бы на месте Леонара была твоя сестра!

Малиш шагнул ближе, его лицо исказилось от злости.

— Любишь? А ты уверена, что и он тебя любит?

— Малиш! — зарычал Леонар, но того было уже не остановить.

— А ты хоть знаешь, как вы с Леонаром познакомились? Думаешь, это была судьба? Думаешь, ты такая особенная? Если бы ты была особенной, он бы не потерял Аурис Фламма!

Этери замерла. В воздухе повисло напряжение. Малиш обернулся к остальным, словно прося их поддержки, но все молчали. Лишь Линда поднялась, встала за Этери, демонстративно кладя руку ей на плечо.

— Она не виновата, — спокойно сказала Линда. — Все мы знали, на что идем. Это наша жизнь. И ты, Малиш, это знаешь лучше всех.

— Нет, она должна понять, — перебил Линду Малиш. — Ты помнишь ювелирную лавку Роузена в Ночь Праматери Игни, Этери? Ты стояла там, вся такая невинная, и пялилась на витрину, когда мы ворвались внутрь. Леонар тебя заметил. Чтобы ты не заорала и не вызвала стражу, ему пришлось тебя очаровывать, зубы заговаривать. А потом… Потом он начал следить за тобой, чтобы ты никому ничего не сказала.

Этери вздрогнула и посмотрела на Леонара. Он стоял, опустив голову, будто подтверждая все, что говорил Малиш. В душе заворочалось противное чувство… стыда? Обиды? Униженности?

— А потом, — продолжал Малиш с торжествующей усмешкой, — мы поспорили, что он сможет влюбить тебя в себя за две встречи. Помнишь, как ты ходила в Белый квартал? Он все устроил так, чтобы ты его заметила. Это был спор, Этери! На тебя поспорили!

— Хватит! — Этери не могла больше этого выдерживать. Она повернулась к Леонару. — Это правда?! Ты спорил на меня?!

Леонар вздрогнул, но не поднял глаз, упрямо продолжая смотреть в пол.

— Но наш великий глава просчитался, — не унимался Малиш. — Он сам привязался к тебе. Решил, что ты такая чистенькая, благородная, честная, красивая; такая особенная, что стоит ради тебя рискнуть всем. Он бросил Игнию ради тебя, а теперь мы все расплачиваемся за это!

Этери почувствовала, как в груди что-то оборвалось. Она подошла к Леонару и коснулась его руки.

— Это правда? — ее голос дрожал.

Леонар поднял на нее глаза. Его взгляд был полон вины.

— Да, малышка, это правда. Но я ни о чем не жалею. Ты моя жизнь, и я готов сделать все, чтобы спасти тебя.

— Все? — Малиш захохотал. — Все, кроме того, чтобы признать: она разрушает то, что мы строили годами! Еще неизвестно, как на нас всех отразится потеря этого твоего треклятого браслета!

Леонар вздрогнул и в мгновение преобразился. Малиш перешел какую-то незримую черту в своих обвинениях. Теперь посреди подвала стоял грозный лидер «Теней огня».

— Довольно! — его голос прорезал комнату, как удар молнии. — Никто не смеет винить Этери. Или меня. Мы все знали риски. Если ты, Малиш, забыл, в этой банде нет места тем, кто не готов рисковать.

Малиш зло сверкнул глазами, но замолчал. Леонар шагнул к Этери, взял ее за руки.

— Я защищу тебя, — тихо сказал он. — Обещаю.

Но в этот момент Этери не чувствовала себя защищенной. Она остро ощущала свою вину, обиду и стыд, что так нелепо доверилась малознакомому элементалю. И впервые за все время она засомневалась не только в «Тенях огня», но и в самом Леонаре.

Элдрин Ноктис стоял на вершине холма, наблюдая за лесом, где скрывалась банда «Тени огня». Вечерний свет пробивался сквозь кроны деревьев, играя на его черном камзоле. Ветер трепал длинный плащ, и магия в воздухе гудела, как натянутая струна.

Несколько дней назад Элдрин получил сообщение, что Леонар Эшбрингер, лидер легендарной банды «Тени огня» и тайный глава движения «Искры свободы», готовит самое крупное нападение в своей жизни, на императорский банк Ноктариона, а после планирует свержение власти в империи. В тот же день мастера-артефакторы из департамента сообщили, что смогли отследить связанную пару Аурис Фламма, который Элдрин нашел на последнем месте преступления. Хозяйка браслета, Этери Фламмарис, оказалась невестой Эшбрингера. Вместе с остальной бандой они скрывались в домике на окраине деревушки Пи́лы, неподалеку от Нор’Талласа.

Элдрин сразу приставил к Леонару и Этери слежку, а заодно и к ее сестре. К слову, Эмму с мужем уже арестовывали по подозрению в связях с «Тенями огня», но, так как ничего не нашли, пришлось отпустить. И вот сейчас Элдрин очень злился на своих помощников: они пропустили очень многое. К тому же результаты наблюдений вовсе не радовали: «Тени огня» продали все драгоценности, платья, повозки и личный экипаж; Этери отправила к сестре несколько коробок; затем «Тени» купили дюжину сундуков, побывали в лавках артефакторов и, казалось, вовсе не планировали ничего незаконного.

— Капитан, они будто собираются сбежать, а не ограбить банк, — доложил младший следователь прошлым вечером, нахмурившись. — Один из наших ищеек, у него есть Дар Эмпатии, говорит, что Леонар спокоен как никогда, а Этери выглядит подавленной.

— И много налетов «Теней огня» ты видел, сынок? — усмехнулся Элдрин, скрестив руки на груди.

— Не так много, сэр, но Леонар… Он другой. Обычно он взбудоражен, а сейчас… Что-то не так.

Элдрин выдержал паузу, позволив юноше почувствовать вес своих слов.

— Даже такую искусную эмпатку, вроде Лиране́ль Аспера́нской, этот мерзавец может запутать, если захочет, — бросил он холодно. — Завтра на закате мы их возьмем. Будьте готовы.

Мой огонек,

сегодня я пишу в дневник в последний раз.

Эмма, моя дорогая, моя любимая, моя единственная. Думаю, ты помнишь, как мы одновременно завели дневники. Помнишь, как до хрипоты спорили, как правильно их вести. Ты просто ставила дату, а я всегда обращалась к своему внутреннему огню. Да, я знаю, прошло много лет, но все так же пишу для своего огонька.

Сестренка, если ты читаешь эти строки, значит, я не смогла сдержать обещание. Я не была осторожна, не уберегла свой огонек. Прости меня за это.

Надеюсь, мои слова станут той искрой, которая достигнет твоего сердца и согреет его, даже если меня уже не будет рядом.

Я часто вспоминаю наше детство. Как мы играли на заднем дворе, как ты защитила меня от родителей, когда я случайно подожгла скатерть. Помнишь, как ты всегда повторяла слова Праматери Игни: «Береги свой огонь»? Ты всегда была такой сильной, такой светлой. Но я не уберегла свой огонь.

Теперь я понимаю, как трудно тебе было смотреть на мою новую жизнь, на путь, который я выбрала. Я помню, как ты пыталась остановить меня, предостеречь, вернуть обратно. Но я не смогла услышать тебя. Я шла за своим сердцем, как бы глупо это ни звучало. Думала, что любовь может оправдать все.

Леонар стал для меня всем. Он дал мне то, чего я жаждала больше всего на свете, — свободу. Но теперь, оглядываясь назад, я вижу, какой ценой это было достигнуто. Я потеряла тебя. Потеряла нашу семью. И возможно, саму себя.

Я не уверена, что у нас с Леонаром остался шанс. Мы на краю пропасти. Наверное, идти за ним было ошибкой, но сейчас уже слишком поздно это исправить.

Я оставляю это письмо в своем дневнике. Прочти его. Прочти весь. В этих страницах — то, что я не смогла сказать тебе раньше. Все мои страхи, сомнения, мечты и ошибки. Если ты захочешь узнать правду, ты найдешь ее там.

Прощай, моя дорогая сестра. Я надеюсь, что твоя жизнь будет долгой, счастливой и полной света. Когда тройняшки подрастут, расскажи им про их глупую тетю Этери, которая слишком сильно любила огонь.

Твоя Этери

«Тени огня» собрались в небольшом домишке на окраине деревушки, чтобы в последний раз отметить вместе День Праматери Игни. Этери казалось, что счастливее, чем в тот день, она еще не была. На рассвете они с Леонаром должны были покинуть Ноктарион и отправиться в Закатное королевство[47], чтобы начать новую жизнь.

Солнце уже скрылось, когда Этери вдруг почувствовала опасность. Уже несколько дней ей мерещились странные звуки, не покидало ощущение, что за ними наблюдают. Она даже пожаловалась, что как-то видела неподалеку мужчину, слишком похожего фигурой на Ноктиса, но Леонар лишь посмеялся, заметив, что у нее слишком живое воображение.

И если раньше Этери верила любимому, то в этот раз все было иначе. Огонь внутри нее начал трепетать, словно предупреждая об угрозе. Она схватила Леонара за руку.

— Что-то не так, — прошептала она.

Леонар посмотрел на нее, его взгляд был мрачен. Он кивнул и поднялся.

— Родерик, Малиш, Леопольд, на изготовку. Линда, активируй Аурический купол! — бросил он через плечо.

— Малиш пропал! — крикнула Линда. Она уже подняла защиту, и легкая золотистая полусфера почти полностью накрыла дом. Щит мягко мерцал, отражая любую магическую атаку, в том числе аурасперовую бомбу. Леонар всегда продумывал все наперед.

Но прежде, чем купол полностью закрылся, раздался взрыв, сотрясший стены дома. Дверь слетела с петель, и внутрь ворвались стражники. Их лица и тела скрывали защитные плащи из Сетей Пепла, блокирующих магию огня.

— Засада! — крикнул Леопольд, бросая файербол в нападающих.

Этери ощутила, как страх смешивается с адреналином. Ее огонь вспыхнул, заливая ладони теплом. Леонар уже отбивался от первого нападающего, когда в проем двери вошел Элдрин Ноктис. Его глаза блестели холодной сталью, а руки объяло Адское Пламя.

— Леонар Эшбрингер, — его голос звучал ровно, но в нем бурлила ненависть. — Сегодня все закончится.

Леонар обернулся и усмехнулся, но в его улыбке была лишь горечь.

— Ты слишком самоуверен, Ноктис.

— Я никогда не ошибаюсь, когда дело касается мести, — спокойно произнес Элдрин и направил в сторону Леонара поток огня.

Этери среагировала мгновенно. Она оттолкнула Леонара в сторону, направляя свой огонь на Элдрина. Поток пламени столкнулся с его Личным Щитом, разлетевшись во все стороны.

— Отойди. Иначе ты сгоришь вместе с ним, девочка, — прошипел Элдрин, сжимая кулаки, с которых прямо на пол капало Пламя, прожигая все на своем пути.

— И не подумаю! — крикнула она.

Вокруг сражались друзья, они защищали ее и Леонара ценой своих жизней. Значит, и ей следовало сделать то же самое. Этери почувствовала, как внутренний огонь разгорается все сильнее. Она понимала, что это их последний бой. Леонар бросился к ней, схватив за плечо.

— Этери, надо уходить.

— Нет, он не оставит нас в покое, — прошептала она.

Этери и Леонару хватило пары мгновений, чтобы принять самое страшное решение в своей жизни. Они обнялись, а затем их магия начала сливаться. Огонь, исходивший от их тел, становился все ярче и горячее, превращаясь в ослепительное пламя. Это был настоящий живой Огонь, чистая Сила, увеличенная в несколько раз запечатленным обещанием и истинной любовью.

Элдрин оглянулся. Почти все его стражники уже справились с остальными членами банды. Остались только Леонар и Этери.

Элдрин отступил на шаг, видимо понимая, что задумали эти двое. Он поднял руку, концентрируя всю свою магию в одном мощном потоке.

— Это конец, — прошептал он, и из его ладоней вырвался беспощадный обсидиановый огонь.

Поток Адского Пламени столкнулся с магией Леонара и Этери. Казалось, время остановилось. На мгновение все звуки исчезли, и только свет заполнил пространство.

Этери ощутила, как ее тело растворяется в этом пламени. Она успела услышать, как Леонар шепчет ей на ухо:

— Даже в смерти, малышка.

Эхом прозвучал голос Праматери Игни:

— Береги огонь…

А потом все исчезло.

Когда пламя угасло, от дома осталась лишь выжженная земля. Элдрин Ноктис стоял в центре этого пепелища, тяжело дыша. Он огляделся вокруг.

Элдрин уже видел это однажды. Десять лет назад, когда потерял свою семью. Тогда он уничтожил Динара Эшбрингера. Теперь погубил и его брата. «Тени огня» исчезли. Без Леонара «Искры свободы» погаснут.

Элдрин закрыл глаза и вдохнул запах гари.

— Да, это конец, — прошептал он. Но вместо триумфа почувствовал лишь холодную пустоту. Из всех членов банды «Тени огня» ему было жаль лишь молодую и глупую девчонку, которая полетела вслед сверкающей искорке любви и сгорела в ее пламени.

Ветер поднял пепел, разметав его по лесу. Элдрин повернулся и медленно пошел прочь, сжимая рукоять меча до боли. Может быть, он уничтожил банду и заговорщиков, но в душе он знал, что часть его самого погибла вместе с ними.

С тех пор как погибли Леонар и Этери, прошло много времени.

Эмма, получившая не только дневник, но и солидное состояние от сестры, создала первый в Нор’Талласе Дом Помощи Игни, куда могли прийти огненные элементали, если нуждались в поддержке или защите. Ее муж, Говард, оказался неглупым малым и стал защитником в городском суде.

Движение «Искры свободы», как и предполагал Элдрин, не смогло без Леонара долго существовать и вскоре исчезло.

Но!

До сих пор по Нор’Талласу ходят легенды. Говорят, что в Ночь Праматери Игни, когда полная луна заливает своим холодным светом темные леса и холмы, на окраине деревушки Пилы, в развалинах старого дома, вспыхивают отблески магического пламени.

Шепотом рассказывают, что это дети Леонара и Этери, рожденные из пепла их магии, танцуют в огне, играют со стихией, что однажды принесла их предкам гибель. Они не знают ни усталости, ни страха, и их огонь невозможно потушить.

Элементали верят: когда эти дети войдут в полную Силу, они восстанут против гнета Древних рас. Их огонь, питаемый жаждой свободы и любовью, которая была сильнее смерти, сотрет старый порядок с лица Онимуса.

И тогда, говорят, мир увидит рассвет, озаренный новым пламенем.