Ловушка для мисс Паркер

Глава 9

Некоторое время мы шагали в тишине: я обдумывала шокирующую информацию, полученную от лесовика, а фамильяры, видимо, помалкивали из солидарности. Лес вокруг был самый обычный, разве что не было заметно никакой живности. Не летали мухи, не звенели комары, не шуршали мелкие грызуны, которых всегда великое множество в любом лесу. Даже деревья не шумели ветвями, а стояли молча, словно часовые, охраняющие путь. А может, так оно и было, я ведь о тайных тропах ничего не знала кроме того, что они в принципе существуют.

— Нет, ну надо же, какой мерзавец! — посреди абсолютной тишины неожиданно воскликнула Жанин, и я вздрогнула. — А на вид вполне приличный человек!

— Это ты про Слоутера или как там его на самом деле? — на всякий случай уточнила я, так как с Жанин никогда нельзя быть полностью в чём-то уверенной. Порой её мысли идут таким замысловатым путём, что нормальному человеку и представить невозможно. Но на этот раз я угадала.

— Разумеется, — негодующе фыркнула жаба, — а ещё принцем прикидывался, негодяй!

— Разве? Он ведь как раз говорил, что не принц вообще, — в борьбе между нежеланием злить приятельницу и любовью к правде у Герхарда победила последняя, и он не промолчал.

— Ничего подобного, — смутить Жанин на моей памяти пока не удавалось никому, — это он только говорил так, чтобы мы подумали, будто он такой скромный, что просто не хочет сознаваться. А на самом-то деле ему очень хотелось, чтобы все считали его принцем в этом… как его там… в изгнании, вот!

Мы помолчали, пытаясь осмыслить всю глубину коварства Слоутера, но от необходимости что-либо ответить нас избавил просвет, появившийся неожиданно в конце тропы.

— Это что, уже выход, что ли? — искренне изумился Герхард. — Вроде бы мы только вошли в лес. Это ж какие деньги можно зарабатывать, если пускать сюда тех же купцов, а?!

Тут в лоб размечтавшемуся коту прилетела здоровенная еловая шишка, взявшаяся непонятно откуда.

— Понял, — тут же сказал кот, потирая ушибленную голову, — был неправ, поторопился. Приношу свои самые искренние извинения.

В кронах послышалось что-то, отдалённо напоминающее хихиканье, и снова наступила тишина. А впереди действительно был выход, и, если внимательно всмотреться в ночной мрак, то можно было рассмотреть дорогу, ведущую прямо к городским воротам.

— Спасибо, дедушка лесовик, — ещё раз поблагодарила я и поклонилась, — выручил ты меня!

Деревья сомкнулись за моей спиной сразу, как только я отошла от леса на десяток шагов, и теперь при всём желании нельзя было догадаться, что здесь только что была широкая удобная тропа.

Подходить к воротам и стучаться я не собиралась, так как в этом случае стражники наверняка меня запомнят. Не каждую ночь в ворота ломятся девицы, взявшиеся непонятно откуда. И Слоутер, который непременно станет меня искать, моментально догадается, что шляющаяся по ночам барышня — это та, которая ему и нужна. Так что правильнее всего будет дождаться утра и пройти в город с остальными путниками. В Корделин всё время кто-то приезжает и приходит, так как в наших краях города крупнее попросту нет. Вот я и постараюсь смешаться с крестьянами и ремесленниками, идущими в город на работу или по иным делам. А за то время, которое осталось до рассвета, как раз успею подготовиться. Я, конечно, по мнению некоторых, ведьмочка бестолковая, но на то, чтобы не соваться в Корделин в облике известной многим Ванессы, моих мозгов хватало.

Правда, пользоваться придётся обычными, не магическими средствами, но зря я что ли столько времени делала всевозможные притирки, кремы и зелья для красоты?

— Иллюзию накинешь? — с едва уловимой тревогой спросил Герхард, — не опасно?

— Опасно, конечно, — не стала спорить я, — поэтому никаких иллюзий. Я не знаю возможностей «королевских гончих», поэтому лучше перестраховаться.

— Согласен, — облегчённо выдохнул кот, — правильно решила, Ванесса, молодец.

— Только тебе придётся самому в город пробираться, — напомнила я фамильяру, — Жанин мы замаскируем под изделие народного промысла, а ты для этого слишком большой.

— Подо что?! — вскинулась жаба. — Какого промысла?!

— Народного, — терпеливо объяснила я, — хочешь, сделаю из тебя копилку, хочешь — фигурку на камин… Временно, разумеется!

Даже в темноте было видно, что Жанин судорожно хватает ртом холодный ночной воздух, не в силах вымолвить ни слова.

— А как мне ещё тебя в город пронести? — поинтересовалась я. — Готова выслушать любые разумные предложения, потому как наличие живой жабы в корзинке — это именно то, что поможет потом Слоутеру меня опознать.

Жанин задумалась, а я тем временем извлекла из мешка небольшую деревянную коробку со всякими нужными вещами. Начать решила с волос, так как меняющее их цвет зелье обладало довольно резким запахом, и понадобится не меньше двух часов, чтобы он выветрился. Зато и действовало оно долго: часов семь или даже восемь.

Вылив на ладонь почти половину флакона, я тяжело вздохнула и стала тщательно распределять зелье по волосам, стараясь сделать это максимально аккуратно. Буквально через минуту мои тёмные волосы сначала словно покрылись пылью, а потом стали невнятного не то русого, не то пепельного цвета. Главное, что от моей тёмной шевелюры не осталось даже следа.

Следующим на очереди был флакончик с настойкой, придающей коже нездоровую бледность. Сама я ни за что не стала бы этим пользоваться, но у дам, стремящихся приобрести «аристократическую томность», средство пользовалось неизменным успехом. Через пять минут, глядя на меня, можно было предположить, что я годами сидела в сыром погребе и не вылезала оттуда вообще никогда. А что такое солнце и свежий воздух, знала исключительно со слов других людей.

— Ужас какой, — уважительно проговорил Герхард, отодвигаясь от меня подальше, — неужели это может кому-то нравиться? Но узнать тебя совершенно невозможно, Ванесса…

— Может, тогда в глаза не капать? — с надеждой спросила я, так как зелье с белладонной ненавидела всеми фибрами своей ведьминской души.

— В нашем деле мелочей не бывает, — сурово ответил фамильяр и сочувственно вздохнул. — Ты же понимаешь, что это вопрос твоей безопасности…

— Копилка, — неожиданно сказала Жанин, и мы с котом вздрогнули, — так и быть, ради общего дела я согласна побыть копилкой.

— А чего не статуэткой? — зачем-то спросил Герхард.

— Копилка — это символично, — значительно проговорила Жанин, — будем считать это моим вкладом в наше будущее благосостояние.

Каким образом копилка может повлиять на озвученное жабой материальное благополучие, мы с котом выяснять на всякий случай не стали. Себе дороже будет…

— Хорошо, как скажешь, — кивнула я и потянулась за очередным флаконом, радуясь возможности хоть немного отсрочить процедуру закапывания белладонны.

Вытащив со дна маленькую склянку, я встряхнула её и убедилась, что зелья точно хватит даже на такую увесистую жабу, как Жанин.

— Будет немного холодить, но это только в самом начале, — проинструктировала я подозрительно посматривающую на склянку помощницу, — потом будет ощущение стянутости, но оно пройдёт.

— Точно пройдёт? — Жанин, кажется, уже жалела, что согласилась на эту авантюру, но отступать было поздно. — Точно-точно?

— Обещаю, — я очень серьёзно посмотрела на жабу и даже приложила ладонь к груди.

— Ну ладно, тогда делай, — неуверенно произнесла Жанин и крепко зажмурилась.

Я капнула немного зелья на пупырчатую спинку и осторожно втёрла, стараясь нажимать не слишком сильно. Со шкурой тут же начали происходить изменения: она словно бы уплотнилась и стала напоминать камень, покрытый тонким слоем глазури. Очень такая симпатичная фигурка получилась, ну прям как живая. Я подумала и провела ногтем вдоль спины, и там появилась небольшая щёлка, размером как раз такая, чтобы пролезла мелкая монетка.

— Великолепно, Ванесса! — Герхард смотрел на меня с такой гордостью, словно это он сам меня всему научил. — Ни за что не догадаешься, что она живая.

— Ты, главное молчи, Жанин, ладно? — попросила я жабу, которая безуспешно пыталась себя рассмотреть. — Я потом тебя перед зеркалом подержу, если тебе так уж любопытно.

— Ладно, — не стала спорить Жанин, — будем считать это просто интересным жизненным опытом. Будет, о чём потом принцу рассказать.

— Конечно, — не стала спорить я, — а теперь последний штрих, и можно будет потихоньку выдвигаться в сторону ворот. Вон уже первые желающие подтягиваются.

Действительно, возле закрытых на ночь ворот уже маялось в ожидании несколько человек в простой, не сказать — бедной, одежде. Видимо, это были жители ближайших деревень, идущие в Корделин на заработки. Вскоре к ним присоединились женщина с тележкой, в которой стояло несколько молочных бидонов, и дедок с тачкой, полной мешков с овощами.

Я вздохнула и, мысленно желая Слоутеру, из-за которого приходилось всё это терпеть, несварения желудка, закапала в глаза белладонну. Проморгавшись и вытерев слёзы, я вопросительно взглянула на Герхарда. Тот оценивающе прошёлся взглядом по мне от макушки до пяток и обратно и удовлетворённо кивнул.

— Встретимся возле рыночной площади, около лавки, торгующей тканями и одеждой. Найдёшь? — спросила я у фамильяра, который прятал в кустах мешок с очками, жилеткой и прочими ценностями.

Кот бросил на меня возмущённый взгляд и демонстративно отвернулся. Затем, шёпотом пожелав нам с Жанин удачи, неспешно пошёл в сторону ворот, только чёрная спина мелькнула в желтеющей осенней траве.

— Ну, пойдём и мы, — сказала я минут через десять, когда городские ворота со скрипом отворились, и народ начал потихоньку втягиваться внутрь.

Приготовив несколько мелких монеток, я посадила Жанин, старательно изображающую копилку, в корзинку, прикрыла тканью, и направилась к Корделину. Я старалась не оглядываться слишком уж откровенно, но всё равно то и дело посматривала по сторонам, опасаясь увидеть Слоутера.

Как я и рассчитывала, в город удалось попасть без каких-либо проблем. Стражник у ворот, с трудом справляясь с зевотой, записал моё имя — естественно, вымышленное — в толстую потрёпанную книгу, выяснил цель прибытия, получил положенные три медяка и тут же переключился на немолодую торговку, пришедшую с тележкой зелени. На жабу, сидевшую в корзинке, он посмотрел мельком, даже не стал задавать никаких вопросов. Подумаешь, пришла девчонка продавать поделку, так мало ли их таких тут ходит, всех не упомнишь…

Отойдя от ворот на приличное расстояние и наконец-то поверив, что этот этап пройден, я побрела в сторону торгового района, где располагались основные лавки и магазинчики. Там я рассчитывала найти тех, кто сможет мне помочь.

Добравшись до лавки, торгующей одеждой и тканями — в основном простыми, но прочными и немаркими — я вежливо поздоровалась с выглянувшим из-за прилавка немолодым торговцем.

— Доброе утро, девочка, — подслеповато прищурившись, ответил он, — ты что-то ищешь?

— У вас ведь есть старая одежда? — поинтересовалась я.

— Есть, как не быть, — лавочник махнул рукой в сторону сваленных на дальнем прилавке вещей и, поняв, что я не тот покупатель, который может принести прибыль, потерял ко мне всякий интерес. — Выбирай, что тебе надо, на вес продаю.

Я подошла к наваленным вещам и довольно быстро выбрала пару рубашек из прочной серой ткани и пару брюк, которые, по идее, должны были мне подойти. Там же я раскопала кепку и изрядно поношенные, но всё ещё прочные сапожки.

Заплатив несколько медных монеток, я подхватила корзинку с Жанин и вышла из лавки. Оглядевшись, заметила неподалёку знакомую чёрную спину и пушистый хвост. Отлично, значит, Герхард не только спокойно прошёл в город, но и отыскал нужное место. Едва заметно кивнув фамильяру, я внимательно посмотрела по сторонам. Быть не может, чтобы тут, в торговом районе, не болтались мальчишки.

Действительно, неподалёку от лавки кожевенника на ступеньке крыльца жилого дома сидел пацан лет десяти-одиннадцати и лениво жевал соломинку. На меня он не обращал ни малейшего внимания, что, в общем-то, было совершенно неудивительно. Мало ли таких, как я, болтается по Корделину как по делу, так и просто с целью убить время.

Когда я подошла и поставила на землю корзинку, он даже не повернул в мою сторону голову, поэтому пришлось начинать разговор самой.

— Привет, ты мне не поможешь? — миролюбиво спросила я.

— С чего бы? — мальчишка бросил на меня быстрый взгляд и небрежно сплюнул.

— Мне бы найти Алекса или Руди…

— И чо? Я тут при чём? Тебе надо, ты и ищи, — он с насмешкой взглянул на меня, явно и не собираясь помогать.

Вздохнув, я вытащила монетку, которую дал мне Руди и которую я носила на шее на шнурке, чтобы не потерять. Мальчишка впился в неё взглядом и даже перестал жевать соломинку.

— Где взяла?

— Руди дал, сказал, что в случае нужды могу обратиться, — коротко и по делу ответила я, — необходимость возникла.

— Жди, — бросил пацан и, поднявшись на ноги, почти моментально исчез между домами.

Прошло минут десять, и он вернулся вместе с Руди, который с откровенным удивлением уставился на меня, не узнавая в бледной немочи ведьму Ванессу.

— Привет, это я, Ванесса, только с изменённой внешностью, — поспешно, пока он не ушёл, сказала я.

— Голос твой, да, — помолчав, ответил Руди, но приближаться не спешил. — А чего случилось-то?

— Мне бы спрятаться на несколько дней, — попросила я, — не переживай, у меня есть чем заплатить. Могу деньгами, могу зельями. А насчёт внешности… Мне пока по-другому нельзя, но через какое-то время срок действия зелий закончится, и всё станет по-прежнему. Мне бы к этому моменту оказаться где-нибудь, где не будет посторонних глаз. Если это, конечно, возможно.

— От кого прячешься? — по-прежнему без улыбки спросил Руди. — Это не от любопытства, просто знать надо, чтобы понимать, в какое место тебя отвести лучше.

— Боюсь, если я скажу правду, вы откажетесь мне помогать, — вздохнула я, — может, сгодится версия, что он нелюбимого жениха?

— Не откажемся, — качнул лохматой головой Руди, — если обещали помочь, то поможем, хоть бы и «королевская гончая» за тобой по следу бежала…

Я опустила голову, а парни ошеломлённо переглянулись.

— Правда, что ли? — как-то растерянно проговорил Руди. — Это где ж ты им дорогу перешла-то, ведьма Ванесса?

— Это моё прошлое, — невесело усмехнулась я, — не хочу в клетку, понимаешь?

— Даже если клетка золотая и с красивыми камушками? — проявил удивительную догадливость Руди.

— Именно так, — я пожала плечами, мол, и сама не рада, но так уж получилось.

Парни переглянулись, потом тихонько о чём-то переговорили, но я не прислушивалась, так как привыкла уважать чужие секреты.

— Это все твои вещи? — видимо, приняв какое-то решение, спросил Руди.

— Да, только у меня ещё кот, мой фамильяр, — я подозвала Герхарда, который до поры до времени успешно прикидывался самым обыкновенным котом.

— Ну уж для кота мы место точно отыщем, — засмеялся неизвестный мне пока мальчишка и погладил Герхарда по лоснящейся спинке. Кот закатил глаза, но ничем не выдал своего недовольства, наоборот, даже попытался изобразить довольное мурлыканье. Получилось так себе, но никто не стал вслушиваться.

— Значит, так, Ванесса, — уже исключительно по-деловому проговорил Руди, — ты сейчас выйдешь на площадь, купишь там какой-нибудь еды, так как в том месте, куда мы тебя отведём, жрать нечего. В смысле — есть, — поправился он. — Потом подойдёшь к магистрату… Знаешь, где это?

— Знаю, я там разрешения на торговлю и на получение зелий оформляла, — кивнула я.

— Возле магистрата найдёшь мальчишку без руки, он там у крыльца милостыню просит, — продолжил инструктаж мой спаситель, — кинешь ему в миску вот эту монетку. Потом отойдёшь в сторону и подождёшь, пока он пойдёт как бы по своим делам. Иди вслед за ним, никуда не сворачивай. Как увидишь, что он во двор вошёл, не бойся, ступай за ним, а там тебя встречу я, или вон Карл, — тут Руди показал на мальчишку, к которому я обратилась в самом начале.

— Как всё сложно, — удивилась я, — а почему так?

Парни переглянулись и снисходительно усмехнулись, словно я спросила какую-то глупость. Но потом Руди снизошёл и объяснил.

— Ты понимаешь, Ванесса, Корделин — пусть и маленький город по сравнению со столицей, но только и в нём свои законы. Тут ведь рядом лес, до предгорий больше крупных городов нету, так что все редкости, что там добывают, сюда стекаются. Здесь крупных купцов знаешь, сколько? У которых дома в столице, выезды, кареты, счета в банках… Здесь у них перевалочный пункт, о котором властям знать совсем ни к чему.

— Да ладно! — я действительно была поражена, так как мне казалось, что жизнь в Корделине исключительно тихая, мирная, почти сонная. — А почему об этом никто даже из местных не знает?

— Ты смешная, — Карл искренне расхохотался. — Кто же это показывает? Есть жизнь явная. А есть тайная. У нас тоже свои интересы, так что ты не вникай, а просто делай, что говорят.

— Спасибо, — я подумала, что мне и в самом деле не стоит вникать в хитросплетения скрытой жизни Корделина, у меня своих секретов — завались. Ещё и поделиться могу, если кому не хватает.

— Тогда до встречи, Ванесса, — Руди кивнул, и мальчишки моментально растворились в переплетении улочек и дворов.

— Какая, оказывается, насыщенная жизнь в Корделине, — озвучил мои мысли Герхард, предварительно убедившись, что нас никто не слышит, ибо говорящий кот — это слишком даже для этого полного сюрпризов городка.

На площади, куда я пришла минут через двадцать, уже вовсю кипела торговля, хотя день был и не ярмарочный. Побродив по рядам, я купила хлеба, колбасы, несколько пирожков и плетёную коробочку жареной картошки. Про запас взяла вяленого мяса и сухарей, а также мешочек засахаренных фруктов.

Потом, прикинув время, поняла, что через пару часов внешность потихоньку начнёт меняться, так что пора прятаться. Вышла к магистрату, отыскала взглядом бледного мальчишку лет тринадцати, сидящего на ящике неподалёку от лестницы. У него не было руки, а на земле стояла старая миска с выщербленным краем.

Решив, что вряд ли возле магистрата сидит несколько одноруких подростков, пересекла небольшую площадь и остановилась неподалёку. Парнишка равнодушно посмотрел на меня и отвернулся, поняв, что ждать монетку от такой оборванки, какой я выглядела, бессмысленно.

Сделав несколько шагов, я бросила в миску, на дне которой сиротливо лежало несколько медяков, выданную мне Руди монету. Парень скосил на неё взгляд, но на его лице не дрогнул ни единый мускул, он ничем не дал понять, что узнал медяк. Я уже совсем было решила, что ошиблась и бросила важную монетку не тому, но тут он поднялся, прихватил миску и неторопливо побрёл куда-то в гущу узких улочек.

Выждав немного и сделав вид, что рассматриваю внушительное здание магистрата, я неторопливо пошла вслед за мальчишкой, стараясь не потерять из виду спину в неприметной серой рубахе. Мой провожатый, видимо, опасаясь того же самого, шёл медленно, словно задумавшись. Герхард чёрной тенью скользил рядом со мной, а Жанин мужественно помалкивала в корзинке.

Наконец парень свернул в какой-то узенький проулок между двумя заброшенными домами, и я решительно шагнула следом.

— Эй, ты, сюда двигай, — послышалось откуда-то из-за кучи старых досок, — только осторожно, не упади и не урони ничего.

Я скользнула на голос и оказалась в небольшом, шагов десять в длину, переулочке, где и ждал меня мальчишка с миской в руках.

— Теперь жди, — сказал он, — только никуда не уходи, а то заплутаешь или ещё чего случится. Скоро за тобой придут.

— Спасибо, — поблагодарила я и только через несколько секунд поняла, что сказала это уже пустому месту. Как и куда делся мой провожатый, я так и не поняла. Но мужественно стояла, стараясь даже не шевелиться, так как высящиеся вокруг деревянные стены выглядели не слишком надёжными. Вот так заденешь, а они обвалятся, и проблема со Слоутером решится сама собой, так как тащить в королю будет элементарно некого.

— Ванесса?

Голос Алекса я узнала сразу, а вот самого его разглядеть удалось чуть позже. Он стоял у деревянной стены и как-то почти сливался с ней, лишь улыбка сверкала в полумраке. Как он умудрился подобраться так тихо, что я ничего не услышала? Впрочем, что-то мне подсказывает, что ответа на этот вопрос лучше не знать.

— Алекс! Огромное тебе спасибо за то, что согласился мне помочь! — я говорила совершенно искренне и, видимо, парень это почувствовал, так как улыбка стала ещё шире и как-то теплее.

— О чём ты говоришь, — он отбросил официальное «вы», тем более что посторонних при нашем разговоре не было. Если у стен и были уши, то наверняка кого-то из приятелей Алекса. — Это самое малое, что я могу для тебя сделать. Вчера мисс Шарлотта смотрела отца и сказала, что если бы не своевременная помощь, он не выжил бы.

— Я рада, что смогла помочь, честное слово…

— Что у тебя случилось, Ванесса? Мне сказали, что тебя ищет «королевская гончая», это правда?

Я задумалась, соображая, что могу рассказать, а о чём лучше вообще никому не знать.

— Мне не нужны твои тайны, — правильно истолковал моё молчание Алекс, — просто скажи, почему тебя ищут и что тебе грозит, если найдут.

— Ищут, потому что я нужна королю, — со вздохом призналась я, — у меня, скажем так, редкие магические способности, о которых мало кто знает. А что будет… Ничего хорошего, я полагаю. Какое-то время, пока от меня будет польза, подержат взаперти в каком-нибудь провинциальном замке, а потом произойдёт несчастный случай. Кстати, «гончую» ты видел: это тот мужик, который был со мной на ярмарке. Только тогда я даже не предполагала, что он явился по мою душу и что он — легендарная «гончая».

Какое-то время Алекс молчал, а потом спросил:

— Спрятать мы тебя спрячем, это не проблема, — он почесал в затылке, — но ты же не будешь скрываться всю жизнь по подвалам и тайникам. Нужно что-то придумать…

— Я хочу уехать в другое королевство, получить там гражданство и жить спокойно, — неожиданно призналась я.

— Вариант, — согласился Алекс, — могу замолвить словечко в каком-нибудь караване. Ты куда хотела бы?

— Мне вообще всё равно, — я пожала плечами, — куда первый караван будет, туда и отправлюсь.

— Тогда пойдём тебя прятать, — Алекс протянул мне руку, за которую я и ухватилась, как утопающий за соломинку.