Ловушка для мисс Паркер

Глава 5

Не знаю, как у мисс Оливии было с памятью на лица, но с голосом у неё всё было превосходно. Её выступление было настолько замечательным, что я забыла обо всём на свете: о том, что практически выдала себя, о том, что где-то в телеге или в будке шляпника лежит очень подозрительный контролёр, о том, что вся моя жизнь сложилась совсем не так, как мне когда-то мечталось. Мягкий, проникновенный голос утешал, обещал счастье и любовь, тепло домашнего очага и исполнение желаний. Теперь я прекрасно понимала, почему столичная пресса писала о мисс Каллахен исключительно в превосходных степенях. Оставалось, правда, загадкой, как её смогли уговорить приехать в Корделин, находящийся — уж будем откровенными — на самых задворках королевства. Впрочем, может, у них там в театре какие-то нормативы по благотворительности и приобщению провинции к настоящему искусству, откуда я знаю!

Надо сказать, что в восторге пребывала не только я: публика аплодировала и восторженно свистела, а бургомистр преподнёс столичной знаменитости огромный букет. Мисс Оливия раскланялась, сгрузила все цветы на крякнувшего от столь увесистой охапки помощника и уплыла со сцены.

Народ, бурно обсуждая выступление, начал освобождать площадь уже для настоящего праздника, то есть для еды и танцев. Традиционно по периметру площади поставили длинные высокие прилавки, служащие импровизированными столами, на которых потом будет выложена простая, но сытная и вкусная снедь: овощи, запечённое мясо, свежий хлеб. Рядом появятся две бочки с пивом для всех желающих. Это была своеобразная благодарность участников ярмарки Корделину, давшему возможность жителям отдалённых городков, затерянных в лесах и предгорьях, сбыть товары и приобрести необходимое.

Я всегда с удовольствием развлекалась на этих праздниках, так как это, пожалуй, было единственное мероприятие подобного рода за год. В Гримхоле, конечно, были и зимние праздники, и непременно отмечали Летний день, но происходило всё достаточно скромно, практически по-семейному. Да и откуда взяться масштабной гулянке в городке с населением чуть больше двух сотен человек, и это включая стариков и младенцев.

— Ванесса, — неожиданно окликнул меня вынырнувший откуда-то из-за прилавков Вилли, — а я как раз тебя искал…

— Добрый вечер, Вилли, — я улыбнулась чем-то взволнованному парню, — у вас всё в порядке? Торговля удалась?

— Да, отлично всё, — здоровяк задумчиво почесал в затылке, — только тут такое дело… В общем, отец подобрал мне… в общем, понимаешь, Ванесса…

— Дядька Леон сосватал тебе невесту, что ли? — наконец-то проявила сообразительность я.

— Угу, — кивнул Вилли, — ну и я, стало быть, на танцы с ней идти должен, а я ведь с тобой уже договорился…

— Симпатичная хоть невеста-то? — я дружески подмигнула, и Вильгельм ощутимо расслабился, поняв, что обижаться я не собираюсь.

— Очень, — он застенчиво покраснел, — и характер вроде хороший, и хозяйственная. Я вас познакомлю, хочешь?

— Конечно, с удовольствием, — не стала отказываться я, понимая, что с потенциальной соседкой стоит заранее наладить отношения.

— Тогда не уходи никуда, — велел Вилли и мгновенно растворился в толпе, чтобы буквально через полминуты вынырнуть обратно, держа за руку миловидную девушку с длинной рыжеватой косой, очаровательными конопушками и удивлёнными голубыми глазищами.

— Ванесса, это, стало быть, Молли, она из Брейца, её отец там лавку держит, — слегка смущаясь, представил Вилли будущую супругу, — Молли, а это Ванесса, она тёмная ведьма и наша соседка.

— Ой, это же вы сегодня днём лесника дядюшку Матиуса вылечили? Мой отец с ним в приятелях…

В глазах девушки был незамутнённый восторг, граничащий с обожанием, и я откровенно смутилась: не привыкла я к подобному отношению.

— Я просто оказалась рядом, — старательно делая вид, что событие-то пустяковое, отмахнулась я, — так что любая ведьма, хоть тёмная, хоть светлая, на моём месте поступила бы так же.

Может, захотела бы и каждая, да не каждая смогла бы, но об этом симпатичной Молли знать совершенно не обязательно. Пусть считает, что мои заслуги сильно преувеличены, так всем будет спокойнее.

— Ванесса у нас такая, это да, — с такой гордостью, будто он лично меня всему научил, откликнулся Вилли, — никогда никого без помощи не оставляет, матери вон моей зелье сварила, так она сразу на ноги встала, а то только до лавочки и могла доковылять.

— Очень рада знакомству, — я максимально дружелюбно улыбнулась будущей соседке и поспешила попрощаться. — Молли, ещё обязательно увидимся! Вильгельм, утром не забудьте нас со Слоутером, ладно?

— Конечно, хорошо тебе повеселиться, Ванесса, — Вилли энергично закивал лохматой головой и, подхватив Молли под ручку, влился в толпу празднующих.

Проводив их взглядом, я посмотрела на веселящихся горожан и поняла: не готова я сегодня принимать участие в танцах. Так что это даже хорошо, что Вилли будет занят своей будущей супругой, потому что отказывать я ему не стала бы, но и удовольствия не получила бы: слишком устала. Так что всё к лучшему.

Не зная, как распорядиться неожиданно образовавшимся свободным временем, я медленно брела по краю площади, а потом зачем-то свернула в проулок между двумя домами. Наверное, просто хотелось немножко тишины и покоя, но мечте не суждено было сбыться. Откуда-то из темноты послышались голоса, причём оба показались мне знакомыми, и я, стараясь двигаться бесшумно, сделала несколько шагов вперёд.

— Ты поступила не просто опрометчиво, ты сделала большую глупость, — в мужском голосе была столько неприкрытого раздражения, что я не сразу узнала Слоутера, а когда поняла, кто прячется в темноте, замерла на месте и даже почти перестала дышать.

— Но, Стивен, я просто растерялась, — а вот Оливию Каллахен я узнала сразу, да и трудно было бы не опознать такой потрясающий голос. — Я не ожидала увидеть тебя в этой жуткой глуши!

— Тем не менее, если ты меня узнала, но видела, что я не спешу признаваться, зачем было настаивать? — тот, кого я знала, как Арчибальда Слоутера, явно злился, а актриса пыталась оправдаться.

— Я не сообразила, прости, Стивен! Сама не знаю, что на меня нашло. Наверное, я просто так обрадовалась нашей внезапной встрече, — тут в голосе Оливии послышались хрипловатые чувственные нотки, — что просто потеряла голову…

— Главное, чтобы ты не потеряла её в самом прямом смысле, — с хорошо заметной угрозой проговорил мужчина, — и я не шучу, ты меня знаешь, Оливия!

— Ты приехал сюда из-за этой маленькой ведьмы? — судя по всему, с чутьём у мисс Каллахен было намного хуже, чем с артистическим талантом, так как даже мне было абсолютно понятно, что не стоит ещё больше злить собеседника. — Она, конечно, миленькая, не поспоришь, но, Стивен…

— Оливия, когда ты уезжаешь? — голосом Слоутера — а как мне его ещё называть? — можно было замораживать воду: получился бы прекрасный прочный лёд.

— Завтра утром, — в голосе мисс Каллахен прозвучала надежда, — мы могли бы…

— Нет, Оливия, — ещё горстка льда высыпалась на актрису, но она этого вроде как даже не заметила, — ты уезжаешь прямо сейчас, потому что у тебя в столице появились неотложные дела. Ты меня поняла, я надеюсь? А когда я вернусь ко двору, то постараюсь навестить тебя, дорогая.

— Обещаешь?

— Разумеется, Оливия, я всегда выполняю обещания…

Вслед за этими словами раздались негромкие шаги, и я вжалась в стену, перестав дышать. Но, к счастью, собеседники двинулись в другую сторону, и вскоре их шаги затихли окончательно. Я выдохнула и постаралась собрать разбегающиеся мысли.

«Ко двору…» Это кто же, интересно, прикидывается скромным контролёром и, главное, с какой целью? Мало того, что липовый Арчибальд Слоутер оказался незнакомцем по имени Стивен, так он ещё лично знаком со звездой столичной сцены и вхож в придворный круг. И этот, вне всякого сомнения, непростой и опасный человек, зачем-то второй день изображающий из себя скромного — промашка вышла только с пижамой и обувью — служащего Отдела, зачем-то приехал в Гримхоль! Ответ напрашивался сам собой, но я изо всех сил старалась отдалить момент, когда придётся взглянуть правде в глаза. Боги, ну почему я была так беспечна?! Расслабилась за пять лет жизни в уютном и маленьком Гримхоле, поверила в то, что выбранное дедом и его друзьями укрытие оказалось надёжным!

И что теперь делать? Слоутер видел слишком много даже для обычного контролёра, а уж если принимать во внимание то, что он явно птица достаточно высокого полёта, то он просто не мог не догадаться, что перед ним не скромная провинциальная ведьмочка Ванесса Паркер.

Но совершенно понятно одно: ни в коем случае нельзя дать ему понять, что я что-то узнала, пусть считает, будто всё в порядке. А я буду присматриваться, так как ясно же, что он устроил весь этот спектакль не по своей инициативе. Ну а потом… может быть, придётся воспользоваться идеей Герхарда, потому как живого человека, каким бы он ни был, конечно, жалко, но себя гораздо жальче.

Занятая этими мыслями, я незаметно для самой себя добрела до площадки, где стояли телеги, в том числе и наша, но забираться в неё не стала, так как при мысли о том, что могу столкнуться с загадочным незнакомцем, выдающим себя за Арчибальда Слоутера, по спине начинали бегать мурашки.

К счастью, я вовремя вспомнила про киоск пожилого шляпника и бодро направилась в нужную сторону. К счастью, сосед по ярмарке своим привычкам не изменил и оставил будку, которая служила ему киоском, открытой. Забравшись под крышу и с относительным комфортом устроившись на широкой лавке, я зачерпнула немножечко силы и организовала себе небольшую пирамидку, распространяющую живительное тепло. Пристроив греющий артефакт на пол, я прислонилась к стене и неожиданно для самой себя задремала.

Вообще я снов не вижу, ну вот не дано мне такое счастье — или несчастье, тут уж как посмотреть, — но сегодня я впервые за очень долгое время увидела сон, к тому же удивительно яркий.

Мне снилась моя комната в Академии, льющийся в широкое окно яркий солнечный свет, от которого ещё острее становилась испытываемая мною боль. На столе лежало письмо с печатью известной юридической конторы, в котором сухим канцелярским языком меня извещали о том, что мои родители, Дэвид и Ронда Тревил, погибли во время «магического эксперимента, опасного для жизни». Там же сообщалось, что моим опекуном до наступления совершеннолетия становится мой дед по материнской линии, Леонард Паркер. Деда я помнила очень плохо, так как он не слишком ладил с моим отцом и потому навещал нас исключительно редко. Если бы мне тогда, в то страшное солнечное утро, сказали, что именно дедушка станет для меня самым близким человеком, я бы не поверила. Дверь во сне отворилась, и в комнату вошёл не кто-нибудь, а его величество собственной персоной. Почему-то видела его я во всех подробностях, хотя в реальной жизни никогда с королём лично не встречалась. Понятно, что наяву Вальтер Красивый — именно так звали нынешнего монарха — никогда не появился бы в какой-то там Академии, пусть даже столичной. Здесь же он вошёл в мою комнату, невозмутимо уселся на стул и взглянул так пристально, что у меня внутри всё заледенело.

— Почему ты отказываешься? — непонимающе нахмурившись, спросил он. — В тебе не может не говорить моя кровь, она слишком сильна. Зачем ты прячешься, Виктория? Я могу дать тебе очень многое… практически всё.

— Вы виноваты в смерти моих родителей?

Естественно, наяву я никогда не рискнула бы задавать королю подобные вопросы, но это был сон, поэтому я осмелела.

— Родителей? — он презрительно скривил губы. — Ничтожные, обладавшие лишь крупицами магии неудачники. Ты не такая, Виктория, тебе дана сила, превышающая способности даже моих сыновей. Ты нужна королевскому дому, маленькая строптивица!

— Нет, — даже во сне волна удушливого гнева заставила тяжело сглотнуть, — я никогда не стану частью ваших планов, ваше величество. Мне нечего делать рядом с убийцей моих близких.

— Смелая, наивная и очень, очень глупая, — вынес вердикт монарх, улыбаясь холодно и как-то по-змеиному, — но ничего, время терпит. Пока — терпит.

Я вынырнула из сна, словно пловец с большой глубины, точно так же ловя открытым ртом сырой ночной воздух. Что это было?! Почему именно сегодня? И внутренний голос тут же пояснил: потому что в Корделине я находилась одна, без прикрытия, которое мне обеспечивал фамильяр. К тому же во время лечения Матиуса я по-дурацки подставилась, выпустив больше силы, чем это было позволительно для беглянки. Не исключено, что кто-то из магов, служащих правящей семье, занимается как раз тем, что отслеживает вот такие спонтанные выбросы силы, чтобы потом выяснить их природу и, если что, прибрать к рукам очередного одарённого.

Однако гораздо важнее другое: значит, меня действительно по-прежнему ищут, точнее, не меня, тёмную ведьму Ванессу Паркер, а незаконнорожденную дочь короля, Викторию Тревил, которую родственники надёжно спрятали от его величества Вальтера. И очень хочется верить в то, что поиски так и останутся безрезультатными, так как попадать в цепкие лапы короля я не собиралась ни при каком раскладе.

Пока я пыталась разобраться со своим странным и откровенно пугающим сном, на улице начало светлеть, значит, скоро рассвет, и мы наконец-то отправимся в ставший мне родным Гримхоль. Ну а там уже будем решать проблемы по мере их поступления, так как без совета Герхарда и Жанин я не была готова приговорить странного лже-контролёра к безвременной гибели в лесу. Не факт, кстати, что его удастся туда заманить: на дурака Слоутер не был похож абсолютно, а жаль…

Я погасила пирамидку, которая тут же рассыпалась в пыль, и выбралась на свежий предрассветный воздух. Праздник закончился под утро, но так как большинству гуляющих предстояла неблизкая дорога, то слишком долго веселиться никто не стал. Крестьяне и лавочники, которых на ярмарке было большинство, вообще народ чрезвычайно разумный и рациональный.

Далеко за крышами небо уже наливалось розовым золотом, обещая прохладный, но солнечный день. Я потянулась, разминая затёкшее после лежания в не очень удобной позе тело, и тут услышала шаги. Человек явно старался ступать осторожно, но в абсолютной тишине у него не очень получалось.

Через пару минут из-за поворота показался Слоутер, который, увидев меня, остановился как вкопанный.

— Ванесса? — казалось, он не ожидал меня здесь увидеть и слегка растерялся.

— А что тебя удивляет? Скоро рассвет, и так как ты не занял будку шляпника, то ею воспользовалась я.

— Да я не в претензиях, — широко улыбнулся Слоутер, но теперь мне в каждом его слове чувствовался подвох или скрытый смысл.

Он подошёл и остановился так близко, что я почувствовала сладкий аромат дорогих женских духов, причём аромат знакомый. Именно этот запах я почувствовала в трактире, когда проходила мимо растерянной мисс Каллахен. Значит, столичная знаменитость всё же сумела заманить Слоутера к себе: недаром он выглядит как обожравшийся сливок кот.

— А я встретил старого приятеля, представляешь? — зачем-то сообщил мне контролёр, сладко потягиваясь. — Так всю ночь и проболтали о прежних временах и юношеских проделках.

— Юношеских проделках? — ошарашенно повторила я. — Ты говоришь, как древний дед, Слоутер. Или ты пользуешься омолаживающими процедурами у целителей, и на самом деле тебе не тридцать, на которые ты выглядишь, а триста?

— Мне тридцать один, — возмущённо заявил обманщик, который пока даже не догадывался, что его уже частично разоблачили.

— Поздравляю тебя с этим чудесным фактом, — прислушиваясь к звукам просыпающейся ярмарочной площади, отозвалась я, — и скажи, почему ты решил, что мне интересно, где ты провёл ночь? Кстати, у твоего приятеля очень неплохие духи, такие, знаешь, запоминающиеся…

— Не понимаю, о чём ты говоришь, Ванесса, — тут же ушёл в глухую оборону Слоутер, — при чём тут какие-то духи?

— Абсолютно ни при чём, — согласилась я, — это была просто констатация факта, не более того. Так гораздо приятнее, чем если бы от твоего друга юности пахло, например, табаком или дешёвым виски.

— Почему сразу дешёвым-то? — неожиданно возмутился Слоутер.

Продолжить этот, несомненно, захватывающий разговор нам помешал встрёпанный, но довольный жизнью Вильгельм, бодрым шагом пересекавший площадь.

— Ванесса! Арчи! А я-то думал, вас будить придётся, а вы уже поднялись, — похвалил он нас, — у нас уже всё готово, можем ехать. Ежели нигде не застрянем, то к полудню уже и лавку откроем.

Я уже совсем было собралась загрузиться в телегу, когда увидела притаившегося за углом парнишку, который делал мне какие-то непонятные знаки. Чтобы убедиться, что ему нужна именно моя совершенно не выспавшаяся персона, я ткнула себя пальцем в грудь, и мальчишка активно закивал головой, мол, да-да, именно ты! При этом он прижал к губам палец, что я расшифровала как совет сохранить нашу беседу в секрете.

Тут к моему счастью Вилли попросил Слоутера помочь с погрузкой пустых коробов в телегу, и контролёр, денег с которого за проезд не взяли, отказать не смог: это выглядело бы неприлично. Поэтому, бросив на меня строгий взгляд, он широкими шагами направился вслед за Вильгельмом, а я, дождавшись, пока мужчины свернут за угол, шустро припустила к прячущемуся парню.

— Ты меня? — спросила я ещё раз на всякий случай.

— Тебя, — он сплюнул себе под ноги, — ты же ведьма Ванесса?

— Я, — отрицать очевидное было бессмысленно.

— Ну так вот, — парень снова хотел сплюнуть, но посмотрел на меня и воздержался, — за тебя Алекс просил, так что слушай сюда. Тот мужик, что с тобой разговаривал, за тобой следит.

— О как! — нельзя было сказать, что новость меня ошеломила, но тем не менее. — Откуда знаешь?

— Алекс просил за тобой присматривать и помочь ежели надо будет, — объяснил мальчишка, — ты вчера на ярмарке с этим мужиком поговорила, а потом он остановился недалеко от того места, где я стоял. Вытащил из кармана какую-то штуку и стал по ней разговаривать, смекаешь?

— Переговорный артефакт, — кивнула я, — штука дорогая, но не криминальная…

— Так он про тебя говорил, — как дурочке, пояснил парень, и вот тут я напряглась. — Говорит, мол, ни на шаг не отхожу, контролирую, но пока ничего точно сказать не могу. Тот, в этой штуке, ему что-то ответил, видать, сердитое, так этот говорит, мол, пока у него нет никаких доказательств, а есть только подозрения, которые надо проверить, только так, чтобы ты ни о чём не догадалась. И в конце сказал, что обязательно докопается до истины, но от помощи отказался, типа сам справится.

Я какое-то время молчала, переваривая информацию, а потом, внимательно взглянув на мальчишку, спросила:

— Тебя как зовут?

— Руди, — от ухмыльнулся, продемонстрировав неожиданно идеальные зубы, — а чего?

— Скажи, Руди, если будет такая необходимость, — тут я вздохнула, — вы меня сможете где-нибудь спрятать на несколько дней? Не сейчас, а в принципе…

— Найдём, — совершенно не удивившись, кивнул парнишка, — если нужда случится, просто любому мальчишке на улице скажи, чтобы тебя к Алексу проводили, а там уж разберёмся. А чтобы точно поверили и не обманули, вот, держи.

Он протянул мне самую обычную медную монетку, слегка выщербленную по одному краю. В кругляше была проделана крохотная дырочка, сквозь которую был протянут тонкий, но крепкий шнурок.

— Спасибо, — совершенно искренне поблагодарила я, надевая на шею ценную вещь, и не удержалась от вопроса, — скажи, а Алекс- он кто? Нет, что он сын лесника, я знаю…

— Тебе зачем? — парень насмешливо посмотрел на меня. — Помогает он тебе — вот и радуйся. Ежели он сказал, что всегда и всем поможет, значит, так и будет.

— А как же он говорил, что готов в услужение ко мне пойти на какой угодно срок? Я же далеко живу отсюда…

У меня пока не складывалась картинка: то, что Алекс является кем-то вроде главаря местных подростков, я уже поняла, но как он уехал бы из Корделина, если бы я захотела?

— Так отец же, — как на глупую, посмотрел на меня парнишка, — ежели надо было бы, то и поехал бы, и отслужил бы. А мы бы тут сами присмотрели. Ну да ладно, иди, ведьма Ванесса, а то сейчас этот твой появится.

Мальчишка слегка подтолкнул меня в сторону площади, а когда я оглянулась, на том месте, где он только что стоял, уже никого не было.

— Спасибо, — сказала я в пустоту и услышала в ответ тихий смешок.

Из-за поворота действительно показался Слоутер, непривычно встрёпанный и потный. Видимо, не привык господин контролёр — или кто он там на самом деле — к тяжёлому физическому труду, хотя назвать таковым укладывание в телегу пустых коробов было сложно.

— Эти бочки были невероятно тяжёлыми, — пожаловался он мне, — не понимаю, зачем людям столько постного масла? Купаться они в нём собираются, что ли?!

— Это один из самых востребованных продуктов, — я пожала плечами, — скоро погода испортится, дороги размоет, и в такие городки, как Гримхоль, будет просто не проехать. А потом зима, значит, дороги заметёт, так что проехать к нам можно будет только после того, как высохнет весенняя грязь, то есть в конце апреля. Вот Леон и закупился: постное масло, мука, соль, сахар, крупы. В мясе у него недостатка нет, как и в рыбе, и в овощах.

— А почему не воспользоваться порталом? — непонимающе нахмурился Слоутер. — Зачем все эти сложности?

— Может быть, потому что в Гримхоле нет людей, которые могут себе позволить вместо мешка муки купить разовый портал? — я я неприязнью покосилась на явно старающегося осмыслить мои слова контролёра. — Не всем выплачивают… премии.

— Что, и у тебя нет такой возможности? — он с интересом посмотрел на меня.

— Нет, а зачем? — я пожала плечами. — Всё, что мне нужно, я могу купить в лавке у дядьки Леона или в трактире Ноэля.

— Но как же так можно жить? — с искренним недоумением столичного жителя, узнавшего, что существуют места, где нет порталов, театров и магазинов, спросил он.

— Так тебе никто и не предлагает, — хмыкнула я, — хоть сейчас отправляйся обратно.

— У меня предписание, — тут же ответил Слоутер, — так что я возвращаюсь вместе с тобой. Кстати, я там занял два места в телеге, все только нас ждут.

Я не стала ничего отвечать, а подхватила сумку и бодрым шагом направилась в сторону телег, всей спиной чувствуя внимательный взгляд.