Лекарка в Мужской Академии (СИ)

Глава 31

Тяжелая дверь палаты скрипнула, и я обернулась, ожидая увидеть очередного курсанта с вопросом. Но вместо этого передо мной стоял Мартыныч, бледный, с темными кругами под глазами, но уже на своих ногах.

— Ты⁈ — Я едва не выронила склянку с отваром.

— А кто же еще? — Старый лекарь хрипло рассмеялся, но тут же закашлялся. Я бросилась к нему, подхватывая под руку.

— Ты должен лежать! Пятна еще не сошли до конца! Даже курсанты еще не встают!

— Лежать? Да я уже, кажется, проспал целую вечность! — Он ухмыльнулся, но тут же нахмурился: — Сколько я был без сознания?

— Достаточно для того, чтобы твоя Федосья чуть не вынесла дверь. — Я покачала головой, усаживая его на ближайшую скамью. — Она тут каждые полчаса появлялась, грозилась прорваться силой.

— А где она сейчас? — в его голос прокралась тревога.

— На кухне, варит бульон для больных. Я ее не пускаю…

— Соскучился по старухе, — вздохнул он, но глаза светились теплом. Потом окинул меня оценивающим взглядом. — Ну что, лекарка… Вижу, справилась без меня.

— Еле-еле. — Я провела рукой по волосам, чувствуя, как они слиплись от пота.

— Врешь. Я слышал, как первокурсники тебя хвалят. Да и больные уже на ноги встают. — Он прищурился. — Теперь тебя точно оставят здесь.

Внутри такое облегчение и радость. Ну Мартыныч дает, конечно!

— Яр и не собирался меня увольнять, — пожала я плечами. — Он просто решил разделить обязанности: боевого целителя и целителя при академии.

— Здраво, — кивнул Мартыныч. — Давно пора. Хорошо, что наш ректор неравнодушен к тебе и наконец это сделал.

Я резко подняла на него глаза.

— Он давно… давно хотел… А мы… друзья.

— Друзья, — фыркнул он. — Я видел, как он на тебя смотрит. Так же я на свою Федосечку засматривался. Как увидел ее тогда в столовой да в фартуке…

— У него невеста, Мартыныч! — напомнила я.

— Договорной брак, — отмахнулся он. — Эту девушку он пару раз в жизни видел. А на тебя… — он многозначительно приподнял бровь, — смотрит так, будто ты ему не друг, а судьба. Помни: детьми вы были — вы ж и на минуту не расставались… Даже отец твой говорил, что вы как ниточка и иголочка.

В груди что-то екнуло… Да, ниточка и иголочка…

— Это глупости…

Дверь с грохотом распахнулась, и в палату ворвалась Федосья, неся в руках огромную корзину с пирогами. За ней, виновато переминаясь, стояли два курсанта.

— Не удержали, — улыбнулась я.

— Мы пытались! — один из них растерянно развел руками. — Она сказала, что если мы ее не пропустим, то отравит наш ужин!

— И отравлю! — Федосья ткнула пальцем в сторону Матыныча. — Ты что, старый хрыч, совсем страх потерял⁈ Лежишь тут, как мешок с костями, а я вся извелась!

— Жена… — Мартыныч попытался встать, но она уже обрушила на него поток брани, одновременно раскладывая вокруг него пироги и поправляя подушку.

— Не шевелись! Сейчас накормлю, напою, а потом сама решу, как тебя наказать!

Я наблюдала за ними, и в груди защемило. Так они всегда: она кричит, ругается, а в глазах столько нежности, что аж дух захватывает.

В дверях появился Стоум.

— Анна, — кивнул он. — Ты свободна на пару часов.

— Мир? — я тут же спросила.

— Спит.

— А… — я замялась, но Стоум, кажется, понял.

— Яр? Да отлично. Сжег полчище навий и теперь в кабинете бумаги подписывает, — усмехнулся он. — Интересная работа у ректора мужской академии близ Черни. То чудовищ жжешь, то расписание лекций утверждаешь.

Я кивнула, но мысли уже бежали вперед.

Это ведь договорной брак… А я… Я знаю его столько лет. И я… кажется, я его люблю. Глупости? Да пускай! Но я правда… я правда его люблю! И просто хочу, чтобы он знал.

Знал то, что я не сказала тогда… на крыше.

— Спасибо, — быстро кинула я и вышла, даже не дослушав его ответ.

Коридор академии был пуст, только мои шаги гулко отдавались в тишине. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.

Признаться. Сейчас. Пока не передумала.

Я ускорила шаг и… чуть не наткнулась на женский силуэт.

— Извините, — сказала я, заглядывая в светло-голубые глаза молодой красавицы. Сердце пропустило удар.

— Анна? — спросила она.