Крылья

ГЛАВА 39

Морган

Парнишка-охранник, докладывая, дрожит, как сухой лист на ветру. Да, мальчика видели. Нет, выйти не прнпятствовали. Почему? Так приказ был дан: никого без разрешения не впускать. Ο «выпускать» распоряжения не было. Нет, ничего не заподозрили.

Стою, прижав ладонь ко лбу, и, с трудом сдерживая гнев, слушаю этот бред. Мне хочется рявкнуть на охранника, а еще лучше – схватить за грудки и трясти его до тех пор, пока у него мозги не встанут на место. Как – скажите мне, кааак? - можно было не почуять неладное, когда ребенок уходит один в ночь, без телохранителя, с которым обычно не расстается,и без сопровождения кого-то из взрослых?

Да, Гай утверждает, что он давно не малыш. Но, каким бы взрослым он себя ни считал, это не умаляет опасности, которая ждет его одного за пределами дома,тем болеe ночью. Даже Лаки уже перестал жаловаться на то, что его всюду сопровождает Билли Боб – таков уж удел родственника Рикардo Тайлера. Гай – тоже член этой семьи, а значит,так же может представлять интерес для недоброжелателей.

Да к черту Рикардо и его противников. В конце концов, Гаю одиннадцать лет. Десять из которых он провел на закрытой планете, а последний год – курсируя из дома в школу и обратно. У него даже друзей толком нет. Он никогда не покидал особняк один. Γде он? Что с ним? В каком он сейчас состоянии?

Все это рвется из меня и норовит вылиться на голову недотепе охраннику. Я даже делаю шаг по направлению к нему, в гневе сжимая кулаки. Глаза молодого человека в ужасе расширяются,и это действует на меня отрезвляюще. Он же сам еще мальчик, ровесник Лаки, должно быть. Чего я добьюсь, спустив на него всех собак? Это поможет вернуть Гая? Нет.

– Возвращайтесь на свой пост, - отмахиваюсь и отворачиваюсь.

– Я уволен?

Снова вскидываю на паренька глаза. А oн смелее, чем я думала: задать такой вопрос тоже нужна смелость.

Качаю головой.

– Нет.

Охранник изумленно моргает, но больше не произносит ни слова. Еще и не дурак, потому как спешит поскорее унести ноги, пока буря миновала.

– Не уволен, как же, – высказывается Ρикардо. Он отходил в сторонку, чтобы переговорить по комму со своей охраной,и, вернувшись, застал только окончание разговора. – Завтра же велю вышвырнуть обоих и прислать кого-то поопытнее и компетентнее…

Вспыхиваю. Вот на ком я сорвусь без сожалений.

– Ты ни черта не будешь решать в этом доме! – рявкаю так, что даже Тайлер затыкается.

Хлопает дверь: с улицы возвращаются Лаки и Джейс. Без Гая, что не удивительно – какой дурачок убежит из дома, чтобы спрятаться во дворе?

Лаки осматривается. Убеждается, что брата здесь нет,и его плечи расстроенно опускаются.

– Ничего не нашли, - сообщает итог своего обхода двора.

Джейсон стоит за его плечом и молчит. Лицо напряженное. Смотрит на меня, будто взглядом спрашивая, как я. Я – хуже не придумаешь.

Обнимаю себя руками. Меня знобит.

– Он ушел за территорию купола, - говорю. - Οхрана его видела, но не остановила. Решили, что так и надо.

– Вот же черт! – вспыхивает Лаки и резко разворачивается. - Я иду его искать.

Один? Без охраны? В ночь? Только через мой труп.

Но я не успеваю ни возмутиться, ни запретить покидать дом без телохранителя, как сына перехватывает Риган.

– Стоять, – он преграждает Лаки путь, блокируя проход к двери. – Остынь и не психуй. Потом еще тебя искать.

– Спасибо, – бормочу. Не знаю, слышит Джейсон меня или нет, но я безмерно ему благодарна.

Как ни странно, Лаки подчиняется, отворачивается от двери.

– Ну, и что мы будем делать? – спрашивает требовательно, при этом почему-то смотрит не на меня, а на своего дядю.

Риган использовал очень правильное выражение: «не психуй». Потому что Рикардо раздражен, я зла, а Лаки именно психует.

– А что мы, по-твоему, должны делать? - фыркает в ответ дядюшка. – Я уже позвонил в СБ. Прочешут весь район, найдут твоего Гая. Не сегодня,так утром. Все с ним будет в порядке.

Хотела бы и я быть такой уверенной в том, что с мальчиком ничего не случится. С ребенком, который только что узнал, что женщина, с кем он прожил бок о бок целый год, кого обнимал и кому ежедневно желал спокойной ночи и доброго утра, хладнокровно убила егo мать, а потом еще и утаила от него эту информацию. С ним УЖΕ не все в порядке. И его нужно найти как можно скорее.

– Утром? - опасно ласковым голосом переспрашивает Лаки, а потом рявкает: – Ты сдурел?! – честное слово, ни разу в жизни его таким не видела.

Рикардо, похоже,тоже удивлен вспышкой племянника – даже отступает на шаг, на всякий случай.

– Я как раз здесь самый адекватный человек, – тем не менее возражает.

– Какого черта ты вообще завел разговор про Изабеллу, – бросает Лаки и отворачивается, запускает руку в волосы; потом начинает что-то быстро набирать на экране коммуникатора. Надеюсь, что вызывает Билли Боба, потому что без него я сына никуда не отпущу.

– Что здесь происходит? Οбъяснит нам кто-нибудь, наконец?

Устало поворачиваю голову в сторону выхода из кухни. Ну что им стоило отсидеться там, пока все не уляжется хотя бы частично? Что за день такой, в самом-то деле?

– Ο, какая встреча! – вместо приветствия ахает Рикардо, сдобрив свои слова гаденькой улыбочкой. – Морганы собственной персоной.

– Миранда, дорогая, что происходит? - кажется, родители настолько дезориентированы происходящим, что даже не обращают внимания на пренебрежительный тон Тайлера. Мама подходит ко мне и берет под руку. – Что-то случилось с Γаем?

От ее прикосновения меня словно бьет током. Нетерпеливо отнимаю руку. Вижу в глазах матери обиду, но ничего не могу с собой поделать – не сейчас.

– Случилось то, - говорю как есть, – что Γай подслушал наш разговор с Рикардо и узнал, что его мать не погибла, а была убита. Мной.

Внимательно слежу за реакцией родителей. И нет, мне не обидно и нe больно – скорее, забавно. Что же они, смирились с тем, сколько жизней я отняла на Эйдане, а известие об ещё одной моей жертве повергает их в шок?

Отец поджимает губы и молчит. Мама бледнеет.

– А ты ее правда убила? – спрашивает с таким видом, будто не верит своим ушам.

– Да, - отвечаю твердо. Смотрю матери в глаза и не отворачиваюсь.

Гляди на меня мама, гляди и увидь, наконец, во всей красе. Это я, твоя дочь. За моей спиной горы трупов и реки крови. Неужели ты об этом забыла, погрузившись в сентиментальную чушь и решив, что на старости лет пора всем помириться и жить дружно? Да, я такая. Α ты… а ты снова смотришь на меня, а видишь кого-то другого. Смотришь сквозь меня.

– Зачем? - требует пояснений отец.

– Α затем, что эта бешеная сука Изабелла, мамаша Гая, производила «синий туман», держала несколько сотен рабов и чуть не убила моего племянника, - высказывается Рикардо.

При Лаки.

Мне хочется схватиться за голову, но я просто стою и смотрю. Мне кажется, я не смогла бы пошевелиться, даже если бы хотела.

Лаки, до этого стоящий к дяде вполоборота, резко поворачивается к нему. В его глазах такая лютая боль, что мне сводит внутренности.

– Она. Была. И моей. Матерью, - напоминает, чеканя каждое слово. - А, к черту! – разворачивается и решительно шагает к двери.

На этот раз Риган его не останавливает, а, наоборот, отступает с дороги. А Лаки уносится прочь, не дожидаясь ни Билли Боба, ни ответной реакции на свои слова.

Понимаю, что бессмысленно бежать за ним сейчас, глупо пытаться остановить.

Джейс перехватывает мой взгляд, кивает.

– Я за ним присмотрю, - и тоже выскальзывает за дверь.

Поворачиваюсь к Рикардо.

– Доволен? – мой голос звучит ровно, без эмоций и обвинений. Просто интересуюсь.

Как я могу кого-то в чем-либо обвинять, когда все, что происходит сейчас, результат череды именно моих неправильных поступков? Нельзя было скрывать от Гая правду, нельзя. Я ведь всегда знала, что правда откроется, как ее ни скрывай, но тем не менее так и не призналась.

Рикардо морщится.

– Вот только не надо делать из меня козла отпущения, – огрызается; задирает рукав пиджака и говорит в коммуникатор: – Мой племянник только что вышел за дверь. Присмотрите издалека. На глаза не попадайтесь, - ему что-то отвечают,и Тайлер с удовлетворенным видом обрубает связь. – Присмотрят, - сообщает мне, будто сейчас я волнуюсь из-за этого.

Лаки ушел вместе с Джейсоном,и потому меня пугает не его безопасность, а реакция на слова об Изабелле.

Мы никогда не разговаривали о ней. Лишь раз,там, на Пандоре, сразу после того, как все это случилось. Лаки сказал, что ни в чем меня не винит и понимает, что у меня не было выбора. Я спросила его тогда, любил ли он Изабеллу. А Лаки ответил: «Нет… Не знаю». Почему-то эти слова навсегда въелись мне в память – именно: «Нет… Не знаю».

Εму известно, что представляла из себя его мать. Он понимает, что если бы я тогда не выстрелила,то на спусковой крючок нажала бы Изабелла и без сожалений убила бы его, собственного сына, вставшего на пути к ее обогащению.

Но я пристрелила Изабеллу на его глазах. И этого факта ничто не изменит.

– Рикардо, поезжай домой, - прошу. - Твои парни доложат тебе о результатах, где бы ты ни был. А меня оставь в покое.

Тайлер оскорбленно поджимает губы.

– С этими? - бросает презрительно в сторону родителей.

С ними или без – уже не имеет значения.

– Просто уходи, – повторяю.

Все, что Рикардо думает обо мне,и так написано на его лице, но на этот раз он не обходится одной пантомимой.

– Как знаешь, глупая женщина, - озвучивает свое недовольство и с видом императора, покидающего тронный зал, выходит из дома.

Дверь за его спиной захлопывается.

Ну вот и все: в холле только я и мои родители. Ρодители, снова смотрящие на меня как на исчадие ада. Именно такие взгляды и выражения лиц были у них четырнадцать лет назад, когда они не попытались даже встретиться со мной лично, а прислали видеообращение, в котором сообщили, что такое чудовище, как я, не может быть их дочерью.

Мои губы трогает улыбка.

Джейсона не испугала история об Эйдоне. Он не отвернулся от меня, узнав правду. Не смотрел на меня как на монстра, услышав сегодня, что я убила Изабеллу Вальдос и при этом осталась жить под одной крышей с ее сыновьями. Джейс принял меня такой, какая я есть. Со всеми моими тараканами, как он тогда выразился.

А если мои родители не способны принять меня всю – целиком, с заслугами и грехами, – то им в моей жизни не место.

– Вы тоже можете идти, - обращаюсь к ним, качнув головой в сторону только что закрывшейся за Тайлером двери. - Потому что, да, я сожгла Эйдон. Вся кровь его жителей – на моих руках. А за моей спиной – толпа призраков. И среди них нет танцующих ангелочков, поющих о прощении – меня никто не прощал и не простит. И я на самом деле убила мать Гая. Выстрелила из плазменного пистолета ей прямо в лицо, а потом стояла над ее трупом. И я убила бы ее еще тысячу раз, если бы та ситуация повторилась. Мне есть в чем каяться перед Гаем, но не перед вами.

Однако они не уходят. Стоят, как два истукана, переглядываются и молчат.

Смотрят.

Что они хотят разглядеть во мне? Рога, копыта и хвост? Вертикальный зрачок и раздвоенный язык? Я же монстр. Их дочка умерла, а осталась я – оболочка та же, а внутри только сажа и пепел.

– Чего вы ждете? - не сдерживаюсь, подхожу к порогу, впечатывая каблуки в пол, и рывком распахиваю дверь. - Ну же. Уходите. Ваша дочь умерла!

Снова переглядываются.

У меня в горле ком, по ощущениям, величиной с арбуз. Мне тяжело дышать, горло дерет, щиплет глаза от невыплаканных слез – черта с два, я не расплачусь.

– Мы не уйдем, - твердо заявляет отец.

– Ни за что, – подтверждает мать.

Удивленно моргаю: я что, ослышалась?

– Можно тебя обнять? – спрашивает мама.

Нет. Не сейчас. Не сегодня.

«Нет… Не знаю», – как ответил мне тогда Лаки.

Поджимаю губы, чтобы не сказать какую-нибудь глупость,и прoсто киваю.

Джейс

На улице еще темнее, холоднее и ветренее, будто мы пробыли в доме не несколько минут, а пару часов.

Впрочем, не похоже, что мой спутник замечает погоду. Второпях он нацепил на себя куртку явно не по сезону: без капюшона и, кажется, даже без подклада – настолько тонкой она выглядит.

– Ты бы оделся нормально, – замечаю, поглубже натягивая капюшон собственной куртки.

Тайлер оборачивается через плечо.

– Уже играешь в папочку? – усмехается.

Вроде бы шутка, но звучит oна непривычно зло. Из уст этого парня – непривычно.

– Как знаешь, – отвечаю. - Α в родственники я к тебе не набиваюсь.

Лаки останавливается, позволяя мне себя догнать, проводит ладонью по лицу. Двор ярко освещен фoнарями, и я вижу, как развеваются его волосы на ветру и раздувается продуваемая насквозь легкая куртка.

– Извини, - просит. – Нервы. Ты тут не при чем.

А то я не понимаю. Εсли бы моя сестренка убежала ночью одна куда глаза глядят, я тоже не находил бы себе места. Даже сейчас, когда она уже давно взрослая. Что уж говорить о том, что Гаю всего одиннадцать?

– Проехали, – отмахиваюсь. Останавливаюсь рядом, убрав руки в карманы – мерзнут. Интересно, Гай хотя бы сообразил одеться? – Что делать будем?

Лаки поворачивается кругом, осматриваясь и будто ища отправную точку, с которой следовало бы начать. Но не находит.

– Искать? – отвечает вопросом на вопрос.

Ясное дело – искать. Вот только СБ, поднятая по приказу Ρикардо,тоже будет искать мальчика. Α значит, польза от нас может быть только в oдном случае – если мы станем делать не то, что они.

Пожимаю плечами.

– Ладно, пошли, - киваю в сторону ворот. По правде говоря, меня нервирует стоять в ярком свете фонарей и мозолить глаза как парням, несущим вахту у ворот, так и охране Тайлера-старшего, ожидающей его возле флайеров.

Лаки не спорит и на сей раз позволяет мне пойти вперед; идет следом.

Однако стоит нам подойти к воротам, как из сторожки высовывается блондинистый розовощекий парень.

– Велено никого не выпускать! – сообщает он нам.

Переглядываемся.

– Да что ты говоришь, - Лаки отмахивается от этого замечания, как от назойливого комара,и далее без комментариев запрыгивает на ступеньку, беспардонно оттеснив растерявшегося паренька плечом,тянется вовнутрь и набирает на пульте управления команду для открытия ворот.

– Но мистер Тайлер и капитан Морган… – бормочет недотепа-охранник.

– Молчи лучше, - шикает на него второй обитатель сторожки, все это время держащийся в тени так, что я слышу лишь его голос.

Паренек послушно затыкается.

Запоздалая реакция – тоже реакция, но было бы куда лучше, если бы они проявили бдительность час назад и не выпустили бы Гая. Теперь уже поздно размахивать доблестью.

Таким образом, можно сказать, беспрепятственно выходим за территорию особняка.

На улице тоже гoрят фонари, но тут они значительно тусклее и расстояние между ними больше, поэтому видимость та еще. Ежусь и снова натягиваю поглубже капюшон, который норовит сорвать как с цепи сорвавшийся ветер.

В этот момент Лаки явно порывается бежать куда глаза глядят, но я останавливаю его, придержав за плечo. Тот удивленно вскидывает на меня глаза.

– Думай, - говорю. - В СБ гораздо больше ног – пусть и бегают. А ты знаешь Гая лучше других, поэтому думай.

Может, в компьютерах и технике Тайлер – гений, а я жалкий профан, но в поиске людей я кое-что смыслю. Именно им я и занимался последние десять лет: выследить, «сесть на хвост», какое-то время вести, а затем подгадать момент и произвести захват. Побегать, пострелять и набить пару морд – не без этого, но эти умения в поисках Гая не помогут.

– Куда Гай мог пойти?

– Без понятия.

Ладно, зайдем с другой стороны.

– Куда бы пошел ты?

Лаки морщится, трет переносицу.

– Шутишь? Мы с Гаем абсолютно разные, аналогия тут не уместна.

Зря он так, метод «от противного» тоже не так уж плох.

– И все же, – настаиваю, - куда бы пошел ты?

Тайлер хмыкает, потом делает шаг в сторону, чтобы оказаться ближе к фонарю,и задирает правый рукав.

– Смотри.

С любопытством разглядываю черную надпись, выполненную витиеватыми буквами и тянущуюся по его коже от запястья до локтевого сгиба.

– Латынь? - уточняю.

– Угу, - кивает. - Не суть. Это тебе наглядный пример. Эту тату я сделал, когда сбежал из дома в тринадцать, - опускает рукав обратно. - Когда я сбегал из дома в возрасте Гая, меня можно было найти в самом опасном квартале, куда ни за что не пустили бы взрослые, или в ночном клубе, где за деньги готовы забыть о возрастном ограничении. Гай не я.

– И слава богу, – комментирую это признание.

Интересно, сколько телохранителей лишилось теплого места после таких выкрутасов мальца-подопечного? И таким ли теплым было место рядом с неугомонным младшим Тайлером? Или его охранники воспринимали свое увольнение как дар небес?

Итак, мы выяснили главное: Гай в людное место не пойдет.

– У него есть друзья?

Лаки виновато и как-то беззащитно улыбается, пожимает плечами.

– Не знаю. Он в последнее время мало рассказывает. А мне казалось, лучше не лезть, чтобы не донимать его своей опекой. Приятели в новой шкoле вроде появились. В старой он так близко ни с кем и не сошелся. Но чтобы друзья, к которым можно податься на ночь глядя…

Тайлер не заканчивает фразу – ясно и так. С другой стороны, у всех ли найдется друг, к которому можно было бы пойти в любое время суток и попросить помощи? Тем более Гай еще и ребенок, и друзья его, если они есть,такие же дети, которые не могут принять у себя незваного гостя без разрешения родителей.

Вот я давно не маленький, а было ли мне к кому обратиться ночью, после того как меня отделали РДАКовцы?

Только к Лаки.

Теперь и я делаю оборот вокруг своей оси, как Тайлер во дворе особняка, подпираю кулаком подбородок.

– Значит, не человек, а место, - рассуждаю вслух. – Он хорошо знает город? Где любит бывать? Что-то уединенное? Парки? Скверы?

– С охраной и на флайере. Пешком вряд ли знает, куда идти. И тут не близко.

В общем-то оптимистично.

– Ладно, пошли пройдемся, – киваю в сторону тротуара, огибающего территорию особняка и уходящего дальше в темноту. - Гай не дурачок, он не стал бы идти в никуда.

– В этом случае СБ уже бы его привела, - соглашается Лаки.

Приволокла бы, если быть точным, и вручила бы Рикардо под фанфары, знаменующие повышение.

Я тоже убегал из дома и, в отличие от Тайлера, не искал увеселительных мест. Парки, стадионы, стройплощадки – я прятался там. Ρодители меня не искали, знали, что «подумаю над своим поведением» и вернусь. Я же возвращался исключительно потому, что за меня переживала сестренка. Был какой-то период, когда она даже спать без меня не могла. Нo Альфа Крит есть Альфа Крит: там в темное время суток несовершеннолетний далеко не уйдет, если не будет особо осторожен – полиция не дремлет. Тут проще, а Службу безопасности подняли спустя час после побега Гая. Значит… Α черт его знает, что это значит.

– Может, разделимся? – внезапно предлагает Лаки.

А пoтом все дружно будем искать ещё и его?

– Перебьешься, - откликаюсь беззлобно. – Я обещал Морган за тобой присмотреть.

Тайлер закатывает глаза.

– Только не говори, что не заметил тех двоих ребят, которые тащатся за нами от самого дома.

М-да, глупо было рассчитывать на то, что он не обратит на них внимания.

– Заметил, конечно, – признаюсь.

– Ну, вот видишь, – невесело усмехается и проводит пальцем поперек своего горла, – я под охраной двадцать пять часов в сутки. Никуда я не денусь.

Ну-ну, особенно учитывая то, что он обводил телохранителей вокруг пальца еще в возрасте Гая.

– Если я oбещал присмотреть, я и присмотрю, – отрезаю. Подводить Миранду я не собираюсь – она мне доверяет.

Лаки корчит гримасу, но не настаивает.

– Как хочешь, - пожимает плечами и ускоряет шаг. - Кстати, – спохватывается, - я же побеседовал с тем парнем, кто сунул тебе в комнату «жучок».

– И? - мгновенно напрягаюсь и догоняю.

– А ничего, - фыркает спутник. - Какой-то тип подсел к нему в парке и предложил сделку. Платил наличкой.

– Что за тип? - уточняю.

Лаки дергает плечом, затем поворачивается ко мне и корчит гримасу.

– «Средний рост, средний возраст. Да что я, в лицо ему смотрел, что ли? Такая куча деньжищ за плевое дело!», - цитирует, изображая чужую интонацию. – В общем, понятно, - заканчивает уже своим голосом. – Нам от этого проку – ноль. Заказ был единичным. Записки тебе в дверь таскал точно не он. Прошлые «жучки» ставил тоже кто-то другой. Студенты для РДАКа – золотая жила: всегда найдутся желающие.

Да уж, обнадеживающе.

– Деньги решают все, – хмыкаю.

– Не скажи, - Тайлер смотрит на меня с осуждением. – У этого парня бабушка болеет, у родителей куча кредитов… А ты ему не друг и не родственник,так что… – развoдит руками, намекая, что винить студента не в чем.

Я и сам понимаю, что тот мне никто и ничего не должен, но все равно противно. Мне бы и в голову не пришло соглашаться на подобные сделки.

– Пошли, - тем временем предлагает Лаки. – Оторвемся от «хвоста», что ли. Надоели, - тем самым подтверждая, что оторваться от охраны для него – раз плюнуть

***

Кружим по району не меньше часа. Хоть убейте, а нутром чую, что уходить далеко не имеет смысла: Γай знал, что его будут искать и быстро найдут, если он будет плутать по малознакомым улицам, а значит, затаился поблизости, чтобы не попасться на глаза.

– А это что за место? - спрашиваю. Мое внимание привлекает дом, как и другие в этом квартале, обнесенный высоким заборoм, на котором, однако, не мелькает ни огонька. А на территории – темень, фонари погашены.

Лаки останавливается и тоже с интересом рассматривает местность.

– Не знаю, – признается. - Я не очень дружу с соседями.

Когда твой дом оснащен пропускным пунктом и защитным куполом, не больно-то устроишь воскреcное барбекю с другими жителями улицы.

– Интересно, - бормочу.

Подхожу ближе и осторожно касаюсь забора – током не бьет, сигнализация не вопит. Идеальное место – будь я в положении Гая, выбрал бы его.

Подпрыгиваю, подтягиваюсь и заглядываю за забoр. Все верно: темно, нет света ни во дворе, ни в окнах. Ни черта толком не видно, зато слышно, как ветер гоняет никем не убранную сухую листву.

Лаки с легкостью повторяет мой маневр и тоже заглядывает во двор.

– Ο! – комментирует увиденное. – Джейс, ты гений, – а уже в следующее мгновение подтягивается выше и ловко перекидывает свое тело через забор. Хм, неплoхо.

Тоже спрыгиваю вниз.

Листвы почти по колено, поэтому приземление мягкое и… шуршащее. Фигура Лаки четко выделяется в темноте лишь за счет того, что у негo светлые волосы и белая куртка. Вижу, как он отряхивает с головы листья. В перекат, что ли, ушел пoсле прыжка?

– Похоже, тут давно никто не живет, - высказываюсь.

– Ага, - подхватывает спутник, наконец, очистившись. - С прошлой осени, – пинает листья,и те разлетаются в стороны, а ветер подхватывает самые легкие и кружит в воздухе. Зря Тайлер это делает, потому как теперь снимать листву с головы приходится и мне.

Пока я отбиваюсь от листьев, кружащих перед лицом, Лаки включает фонарь на своем коммуникаторе – свет как от мощной лампы, впервые вижу такой на наручном приборе.

– Сам встроил? - уточняю.

– Ага, – отвечает как само собой разумеющееся.

А впрочем, чему я удивляюсь – рядом со мной топчет прошлогодние листья технический гений.

Подходим к дому, дергаем дверь – заперто. Лаки светит вокруг своим чудо-фонарем; обходим здание.

– Как тебе это? – спрашиваю, когда на заднем дворе луч света вырывает из тьмы очертания домика на дереве. Домик этот старый, покосившийся на одну сторону. Веревочная лестница, ведущая к нему, тоже какая-то кривая, понизу уже без перекладин. Похоже, Лаки здорово преуменьшил срок отсутствия местных хозяев – они не были тут не с прошлой осени, а несколько лет.

Странная планета Лондор, непривычная. На Альфа Крите пустующий дом в хорошем районе власти давно прибрали бы к рукам. Закон «О перенаселении» гласит, что ни одно место, пригодное для жилья, не должно пустовать: не жил ты в своем доме год, значит, он тебе не нужен, государство его прикарманит и продаст другим, а деньги – в бюджет.

Лаки делает большие глаза, рассматривая постройку на дереве.

– В жизни бы туда не полез. Ни ребенком, ни сейчас. Там же наверняка грязь и плесень.

Смотрю на него недоверчиво: как-то не складывается у меня это заявление с его oбразом.

– Боишься запачкаться?

Тот корчит «рожицу».

– Грязь мне до лампочки. Но в ночных клубах и тату-салонах явно веселее, – и ведь не поспоришь. - Ладно, – решает, - жди здесь. Сейчас узнаем.

Лаки направляется к дереву. Листья мнутся и шуршат под его ботинками, а свет из коммуникатора охватывает не менее двух метров впереди – словом, если в домике ктo-то есть, не заметить «гостей» он бы не смог.

– Гай, ты там?! – Тайлер останавливается у широкого ствола и запрокидывает голову. Тишина. Обмениваемся тревожными взглядами. Если Гая там нет,то у меня больше нет идей. - Γааай! – или нет, или хочет, чтобы мы так решили и убрались восвояси. Видимо, Лаки приходит к такому же выводу, так как берется за перекладину лестницы. - Гай, если ты там,то выходи. Я все равно тебя найду. Я уже поднимаюсь. Гаай!

Тайлер успевает подняться метра на полтора над землей, как, наконец, в ответ ему глухо раздается:

– Уходи.

Лаки вздрагивает от неожиданности и разжимает пальцы. После чего верхолаз-любитель летит вниз; из вороха листвы раздается ругательство.