школу? Альбус. я боюсь, мы слишком втягиваемся в политику!
Дамблдор грустно покивал в ответ:
- Безусловно, безусловно, Минерва, полностью разделяю ваши опасения.
Надо заметить, чтр МсГонагалл терпеть не могла этого насмешливого директорского тона, саркастического то ли согласия, то ли сочувствия - кстати, это вообще была его излюбленная манера. За долгие годы знакомства декан узнала другого Дамблдора - не всезнающего, убелённого сединами и всеми почитаемого властного мудреца, а озорника, лицедея и любителя дурацких, с её точки зрения, сюрпризов и розыгрышей - когда на директора находил такой стих, общаться с ним становилось делом весьма непростым. Впрочем, сейчас - хотя ручаться, конечно, трудно - Дамблдор отнюдь не ломал комедию.
- Драгоценнейшая моя Минерва, вам давно известно моё отношение к подобным вещам. Я сознательно ушёл из политики ещё до войны, надеясь укрыться от неё за этими стенами. И что же? Как видите, она продолжает меня преследовать, и, увы, с этим приходится считаться. Теперешняя обстановка, пророчество... Позвольте, я вам процитирую одну древнюю книгу. Там есть такая строка: "Вы говорите, что наше дело дрянь. Клянусь громом, вы даже не подозреваете, насколько оно плохо!" Представьте себе, меня даже не очень страшат те кошмары, которыми грозит пришествие нашего с вами старого знакомого Тома Реддла, хотя, видит бог, мы жизни не пожалеем, чтобы не допустить такой бойни - но это ещё не самое худшее. Гораздо хуже то, что, как только тёмные маги воцаряться в Министерстве, в Мировом Совете сразу же начнут диктовать свои законы сторонники реванша, военная партия, вздыхающая о старых добрых временах. А это поставит обе наши цивилизации на такую грань, о которой я, честно говоря, даже помыслить не хочу.
Дамблдор побарабанил пальцами по столу.
- Многие почему-то считают, что мне известен рецепт от всех бедствий. Это не так. Но я знаю одну простую истину - нельзя сдаваться раньше времени, это глупо и даже преступно. Времени, понимаете, Минерва? Нам нужно время, это наш шанс, подрастает новое поколение, а вместе с ним растёт надежда, что возобладает разум и принципы, а не ностальгическое безумие, и такие же безумные амбиции. И эта надежда, в том числе, и здесь, в Хогвартсе, который, как вы справедливо заметили, втянут в политику, и Хогвартс нам надо защитить.
- Боже мой, Альбус, - изумилась МсГонагалл. - И вы надеетесь, что этот мальчик...
- Минерва, - директор лукаво посмотрел на нее поверх своих очков-половинок.- Можно задать вам вопрос, который обычно задают в детском саду: вы умеете хранить тайны? Это значит вот что: вы знаете и помните, но молчите всю жизнь. Пожалуйста, отнеситесь со всей серьёзностью.
Декан поморщилась. Ну вот, подумала она, начал развлекаться, а вслух сказала:
- Ладно, хорошо. И что же?
- Вы дали слово, - Дамблдор многозначительно поднял палец. - Кстати, вполне возможно, что молчание продлит вам жизнь. Мы ведь с вами взрослые люди, не правда ли? Теперь слушайте. У Саурона нет никакого сына. Это выдумка.
- А как же...- растерялась МсГонагалл. - А кто же...
- Это он сам, - директор явно получал удовольствие от ситуации.
- Что за... Не может... - дальше декан замолкла не менее, чем на полминуты, затем медленно, в три приёма, выпрямилась в своём кресле. - Альбус, вы что же, приняли в школу самого Тёмного Властелина? Да что же это такое!
Тут Дамблдор уже без стеснения развеселился.
- Вы просто прелесть, Минерва! Только представьте: перед вами сидит величайший злодей нескольких миров, величайший маг за всю историю, а вы ему говорите - вам отказано в вашей просьбе, нас не устраивает ваш моральный облик, обратитесь в другую школу! Замечательно! Нет, моя дорогая, давайте спустимся на землю с этических высот. Выслушайте меня внимательно и постарайтесь понять...
Но МсГонагалл всё еще не могла придти в себя:
- Минутку, Альбус, он что, вот так прямо пришёл и сказал?
- Ну конечно нет. Приличия были соблюдены. Он назвался сыном, и я сделал вид, что поверил, а он сделал вид, будто верит, что я верю. И дальше начался вполне откровенный разговор. Видите ли, Минерва, этот человек - хотя он и не совсем человек - вовсе не безумный маньяк или оголтелый агрессор. Он прагматик, и это наш шанс. Ему нужна легитимизация, он хочет законным путём войти в круг избранных, в Мировой Совет, и, следует отдать ему должное, он выбрал весьма разумный путь. Теперешняя пирамида власти вполне его устраивает - хочет ли он занять её вершину, я, разумеется, знать не могу - сомневаюсь - но разрушать эту пирамиду ему нет ни малейшего смысла. К тому же, заметим в скобках, от Мордора до Хогвартса не ближний свет. Здесь, в наших краях, никакие потрясения ему не нужны, и он их не допустит - в своих же, разумеется, интересах. Нам очень повезло, что выбрал нашу сторону, то есть сторону существующей бюрократии. Ему нужно закончить Хогвартс, получить официальный диплом, и для нас это вернейшая гарантия безопасности.
- Саурон в нашей школе, среди студентов, - пробормотала МсГонагалл. - Немыслимо.
Дамблдор вновь весело хмыкнул.
- В другой старинной книге - что-то я сегодня так и сыплю цитатами - сказано: лучший способ защититься от дракона - завести своего. Взгляд, конечно, очень варварский, но верный.
- Если драконы не договорятся.
- Думаю, что они уже договорились, но, как ни смешно, это ровным счётом ничего не меняет. Между прочим, он дал клятву не участвовать ни в какой политической деятельности без моего согласия. И уж точно, всё это совершенно не влияет на учебный процесс.
- Учебный процесс... Но как же учить Саурона?
- Совершенно так же, как остальных. Никаких поблажек. Вообще, построже с ним. Не волнуйтесь, Минерва, он блистательный артист и прекрасно чувствует партнёра.
Некотрое время они сидели, молча глядя друг на друга. Дамблдор смотрел с сочувствием и ободрением, МсГонагалл - ошеломлённо и задумчиво. Декана обуревали противоречивые чувства. С одной стороны, она была смущена, озабочена, и даже более того - к душе откуда-то неожиданно подступило ощущение накопившейся усталости. Но с другой стороны была ещё и какая-то неприличная, эгоистичная радость и благодарность за то, что на свете есть Дамблдор, который здесь и сейчас, уверенный в собственной правоте, сидит за своим столом, и ей не надо ломать голову над всеми этими проблемами и парадоксами и брать на себя страшнейшую ответственность, и ещё - что же будет, когда Дамблдора не станет, и куда покатится этот мир.
* * *
Дамблдор, как всегда, оказался прав. Определённый Годриковой Шляпой на Гриффиндорский факультет (МсГонагалл не знала, что Дерек попросту приказал затрясшейся от ужаса Шляпе), Гортхаур-младший оказался идеальным студентом. Держался исключительно вежливо, неизменно дисциплинированно и дружелюбно, обладал прекрасным чувством юмора, а главное - был сокрушительно, неодолимо обаятелен. Иной раз декана охватывали сомнения - да точно ли этот симпатичный вихрастый паренёк - магический владыка с леденящей душу тысячелетней историей? Больше того - как-то, по давней привычке, проснувшись среди ночи, она поймала себя на удивительной мысли - почему такого хитроумца и весельчака я не встретила в молодости?
Однако постепенно, шаг за шагом, начали выясняться настораживающие странности. Один такой случай. на первый взгляд, совершенно пустяковый, приключился на первой, вступительной лекции по трансфигурации. Выяснилось, что Дерек совершенно не представляет себе, как управляться с волшебной палочкой.
- Мистер Гортхаур, - строго сказала МсГонагалл. - Вам следует уяснить, что техника владения волшебной палочкой является основой всего курса нашего обучения. Без этого любая деятельность неосуществима.
Дерек грустно покивал, потом скорчил сомневающуюся физиономию и взглядом указал декану на стол за стол за её спиной. МсГонагалл с величественным недоумением обернулась.
Стол беззвучно вибрировал, потом по нему покатились волны, его начало корёжить, судорожно растягивая поочерёдно во все стороны, затем он вообще потерял всякую форму и пошёл пятнами и мутными структурами, и меньше, чем через двадцать секунд на его месте стоял громадный вепрь с жёлтыми щербатыми клыками и черной щетинистой гривой. Взгляд его был дик и мрачен, по аудитории явственно потянуло густым звериным духом. Декан не то, чтобы попятилась, но несколько отпрянула назад, а вепрь вдруг заговорил.
- Палочка - это хорошо, - произнёс он страшнейшим разбойничьим басом, - Но талант и прилежание тоже чего-то стоят.
После этого заколебался, как в мареве, по нему побежали волны, и спустя неколько мгновений перед МсГонагалл вновь был прежний стол с массивной тумбой и прямоугольником зелёного сукна. Единственный свидетель этих чудес, Рон Уизли, взвыл от восторга, тут же зажал себе рот и опрометью выскочил из класса.
Декан подошла и осторожно постучала ногтем по столешнице. Звук вышел несомненно деревянный.
- Впечатляет, - признала она. - Что ж, мистер Гортхаур, мы учтём...ммм... ваши специфические особенности. Однако, в таком случае, темой вашей курсовой я назначаю историю волшебной палочки. Надеюсь, вы порадуете нас вдумчивым подходом.
- Да, профессор, разумеется, - охотно согласился Дерек, глядя с раскаянием и почтением.
- И... да, ваш юмор я оценила.
Однако МсГонагалл оценила не только юмор. Шутка Дерека втайне её ужаснула - декан недаром слыла очень разумной и образованной дамой, и она без труда сообразила, тенью и отзвуком какой колдовской силы было сегодняшнее легкомысленное происшествие. Кажется, Дамблдор угадал - нашёлся человек, с которым Тёмному Лорду лучше не спорить.
Но куда больший эффект шутка Дерека произвела на Рона. Вечером, в Гриффиндорской общей гостинной, совершенно потрясённый парень не мог говорить ни о чём другом:
- Он завонял! - повторял Рон, широко открыв глаза и то и дело убирая со лба пламенно-рыжую прядь. - По-настоящему завонял! Как настоящий живой кабан! Дерек, а ты еще кого-нибудь можешь создать? Какого-нибудь зверя?
Дерек, никак не ожидавший такого ошеломляющего успеха своего нехитрого трюка, веселился от души.
- Ну, у меня тут есть лошадь, я всегда ношу её с собой.
- Как это?
- Моего папашу хлебом не корми - дай только отправить меня с каким-нибудь поручением, ночь-полночь, это ему всё равно - туда отвези, сюда принеси, там договорись... всё такое. Я и соорудил себе коня - так, посимпатичнее, с седлом, стременами и прочим, заархивировал - всегда под рукой, ни думать, ни идти никуда не надо.
Дерек, привстав, вытащил из заднего кармана обычную флэшку на цепочке.
- И ты можешь, вот прямо здесь...
- Да, конечно, только неудобно - Гоостинная факультета всё-таки не для этого, не конюшня...
- Ничего! - возликовал Рон. - Ребята, сейчас Дерек покажет нам своего коня!
Гостинная немедленно наполнилась студентами всех курсов. Староста Перси Уизли озабоченно нахмурился:
- А он тут... не того?
- Нет, нет, - успокоил его Дерек. - Этот вопрос отрегулирован, да и мы недолго. Расступитесь немного, и стол сейчас отодвинем...
К столу разом протянулось двадцать рук, но Дерек только шевельнул бровью, и толстоногая махина с исцарапаной полировкой оторвалась от пола на пару дюймов и неторопливо отплыла к стене. Это уже вызвало всеобщий глубокий вздох, и Дерек едва не засмеялся: оказывается, его артистическому чувству совершенно безразлично, что выступать приходится перед фактически детской аудиторией - эффект грел душу ничуть не меньше. Он покачал головой и снял крышку с крохотного белого гаджета.
Посреди комнаты закрутился вихрь, похожий на небольшой смерч - он быстро темнел, в нём смутно возникали и менялись какие-то фрагменты, вращение замедлилось, проступили плотные объёмы и контуры, и вот ужев центре гостинной стоял огромный жеребец шайр - чёрный и атласный до зеркального блеска, с рельефным рисунком плетения вен на шее, высокий, как даймлеровский тягач. Пышные хвост и грива, влажный блестящий глаз с ресницами кинозвезды, роскошное мексиканское седло с глубоким тиснёным узором, стёгаными вставками, бахромой, серебряными бляхами, всевозможными бирюльками и висюльками, богато расшитыми чехлами стремянных ремней - можно было только гадать, сколько могло стоить это великолепие. На высокую луку намотан повод, и здесь же пристроен меч со сложной формы наборной рукоятью, и в ножнах, украшенных разноцветными ремешками.
Конь стоял спокойно, едва заметно переминаясь и слегка пофыркивая. Толпа, в полном восторге, обступила его со всех сторон.
- Ух ты, копыта как сковородки!
- Мохнатые, как в сказке...
- Можно его погладить?
- Ого, сколько железа у него во рту! Рычаги какие-то, цепочка... Дерек, зачем это?
- Это мундштук, - пояснил Дерек. просунув пальцы под один из ремешков уздечки, во множестве разбегавшихся по лошадиной голове. - Я никогда им не пользуюсь, это для красоты, мне он ни к чему... От всех этих финтифлюшек я бы тоже с удовольствием избавился, ездил бы просто на спортивном седле, но нельзя, понимаете, я же сын лендлорда, noblesse oblige, положение обязывает, надо соотвествовать, так что...
Меч, конечно, вытащили из ножен и с удивлением водили пальцами по изысканному дамасскому рисунку лезвия.
- Ты им дрался?
- Да боже упаси, - сказал Дерек. - Мне полагается, вот я его и таскаю, но пускать в ход - это уж увольте, ещё не хватало...
- Ты ездил в доспехах?
- Конечно, нет - эдак с ума сойдёшь. Нет, просто пончо и свитер - летом не жарко, зимой не холодно. Ну, зимой на севере, в Тангородриме, без шубы, само собой, делать нечего.
Короче, успех вышел оглушительный. Слов нет, в Хогвартсе видали чудеса куда круче, нежели явление из ничего здоровенного коняги со всей сбруей, но тут сработал ударный эффект любого чуда: удивительное явление при полной сохранности окружающей реальности - даже на памяти выпускников-старшекурсников никогда ещё заезжий принц из сказочной страны, без всякой палочки, пальца не разогнув, не творил вот так, запросто, в привычной обстановке, невиданных зверей - и это без всякой гордости и зазнайства, словно самое обыкновенное дело.
Чудо-конь втянулся-всосался под сдвинутый колпачок флэшки, стол возвратился на место, герой дня снова уселся за учебники, и впечатлённая публика вернулась к повседневным заботам. Надо сказать, что Дерека в Хогвартсе встретили очень хорошо, и первая причина была та, что иноземные пришельцы здесь вовсе не были редкостью. Сплошь и рядом, во все времена процент иностранных студентов в школе был весьма высок - устав этого не запрещал, а слава и авторитет заведения притягивали желающих со всех краёв и миров, например, совершенно официально здесь учились дети из всех посольств, находящихся в стране, так что в знаменитых коридорах и аудиториях можно было слышать самые экзотические акценты. На этом пёстром фоне Дерек - симпатяга-шатен, классический англосакс с безупречным английским - смотрелся очень выгодно.
Во-вторых, столь пришедшаяся Дереку по вкусу личина славного, доброго и очень скромного парня имела несомненный успех. Он первым иронизировал над собой и совершёнными ошибками, не придавал никакого значения своим магическим талантам и всегда был готов помочь, в том числе и деньгами - никогда не напоминал о долгах: отдал - хорошо, не отдал - да бог с ним! В разговорах постоянно ссылался на собственную провинциальную диковатость и неуклюжесть, в ответ на расспросы об отце говорил, что всё это - досужие россказни, а его отец - всего-навсего старый деревенский чудак, вдребезги рассорившийся с соседями.
Разные мелкие причуды. которые он время от времени себе позволял, тоже успешно работали на этот образ. Так, в Хогвартс он явился, как многие считали, в своём естественном деревенском виде - пончо с лапидарным ацтекским орнаментом и бахромой, черные джинсы и сапоги на каблуке. Это пончо у Дерека то разделялось для удобства впереди напополам, то мгновенно превращалось в официальную мантию, то, отрастив рукава и капюшон, становилось огромной толстовкой, но основа оставалась неизменной. Увидев форменные хогвартские шляпы, Дерек очень обрадовался и заявил, что у него дома волшебники носят точно такие же, и в доказательство немедленно взгромоздил такую штуковину на голову - как всегда, он придерживался стиля вежливо-издевательского обмана - на самом деле это был традиционный стетсоновский "cattleman" из черного бобра, с двумя глубокими защипами на высокой "шестигалонной" тулье - с которым он, независимо от погоды, редко расставался, выходя на улицу. Но школьные маги плохо разбирались в подобных вещах и к чудачествам собрата, носившего головной убор, смешно замятый на макушке, относились с уважительным юмором.
Но возникало и немало проблем. Особым указом курение в Общей Гостинной было строжайше запрещено, и то, как Дерек обходил этот запрет, тоже поначалу вызывало, с одной стороны - сочувственное понимание, с другой - немалое смущение, но затем все привыкли и не обращали внимания на то, что их школьный товарищ время от времени выходит через окно на стену башни, разгуливает по ней, словно и нет никакой гравитации, и курит там половинки тосканских сигар, которые втайне носит с собой под неизменным пончо-трансформером. Староста Перси возмущался, но со временем и он махнул рукой. Дерека ценили за дружелюбие, спокойствие, рассудительность и юмор, а его маленьких странностей вскоре уже никто не замечал.
Присутствовали и ещё кое-какие занятные мелочи. Например, Гортхаур-младший никак не мог привыкнуть к раздельным кранам горячей и холодной воды. В итоге там и сям возникали смесители, которым Дерек то возвращал первозданный вид, то забывал.
Особые, и не очень объяснимые отношения сложились у Дерека с самим замком, с его стенами. Хогвартс - от многоэтажных подземных крипт до крыш - строили волшебники, с применением мыслимых и немыслимых волшебных техник и чар, многие из которых не дошли до нас с тех назапамятных времён. Школа была буквально пропитана волшебной энергией и, кстати, в плане представляла собой сложную фрактальную антенну. В стены были вмурованы магические камни, амулеты, строительные растворы замешивались при помощи заклятий и духов, кладка хранила следы множества жертвоприношений. Любой простенок, любая арка или колонна могли бы рассказать не одну удивительную историю; здесь вряд ли найдётся хотя бы один проход или проём, бывшая или ныне существующая дверь, на которую хоть раз не было наложено проклятие, наговор или что-то ещё в этом роде - непроходимости, односторонности, адресного сглаза или, скажем, временного беспамятства. Но чары нельзя уничтожить, их можно лишь отключить, сам же механизм остаётся на месте, и иной раз, спустя столетия, может дать знать о себе самым неожиданным образом.
Кроме того, нельзя сбрасывать со счетов древнейшую, спонтанную магию самого камня, малопостижимую даже для самых продвинутых сегодняшних мастеров - например, стены библиотечных хранилищ, одной из главных хогвартских ценностей и святынь, охраняли природные демоны с миллионлетней историей, что превращало школьную библиотеку в неприступную магическую крепость, неодолимую ни для одного из существующих волшебников. Даже Ирма Понс, посвятившая жизнь тайнам хогвартских книжных лабиринтов, не знала многих отпирающих и запирающих заклинаний, и, случалось, в иных бункерах действовала наощупь, а что касается самой внутренней жизни каменных духов, так об этом и речи не заходило.
Для Дерека вся эта гранитная премудрость с её незримыми письменами особой загадкой не была. Долгое знакомство с Ауле не оставило для него тайн в языке минералов, да и сами каменные сущности ничего не имели против общения.
- Дерек, ты что, клад хочешь найти? - спрашивал народ в Гостинной.
- Я разговариваю с духом этой стены, - невозмутимо отвечал Дерек.
- Ух ты! Ну и как он там?
- Это не он, а она. Её зовут Одри. Замурована в стену, по моим расчётам, где-то в одиннадцатом веке.
- Какой ужас! - возмутилась Гермиона.
Дерек пожал плечами:
- Она сама хотела.
- Но почему?!
- Ну... Одри очень жестоко обошлась с юношей, который её любил, и не могла этого простить себе всю жизнь. Подробнее рассказать не могу, она не разрешает. Но теперь это стена - её, от фундамента до вон того угла. Дальше территория какого-то Утоюка, или Тутоюка, не разберу - он не хочет разговаривать. Хм, Одри настаивает на ритуале инициации...
- Это что ещё за ритуал?
- А вот этого девушкам знать не положено. Интимный обряд. Но придётся пойти на это, хотя бы из вежливости...
В чём суть таинственной церемонии, Гермиона так и не узнала, хотя о некоторых деталях и догадывалась, но в результате фея северной стены прониклась к Дереку самыми нежными чувствами и даже не возражала против устройства в своих владениях временных выпучин-аппендиксов, где Дерек мог бы, словно в кабинете, комфортно устроиться с записями и книгами подальше от шума и суеты - но декан МсГонагалл, однажды вечером, увидев на башне чудовищный вырост явно непристойного вида, наложила на эту затею высочайший запрет.
Однако магнетизму дерековой харизмы поддалась не только Одри - в результате, как выражался классик, "междуусобных бесед", Гортхаур-младший вскоре завёл прекрасные отношения практически со всеми стенными духами, что дало ему немало преимуществ -например, в библиотеку Дерек проходил прямо из Гостинной, минуя обычный вход и контроль, не спрашивая разрешения на доступ к закрытым полкам - после нескольких таких бесед демоны-хранители прониклись к нему почтением, и Дерек получил привилегии покруче директорских. Немаловажным оказалось и то, что благодаря дерековым талантам, гриффиндорская "прожорливая младость" получила контрабандный проход на кухню. Впрочем, с кухонной стороны Дерек вскоре получил ешё одно подспорье, но пока что он изучил все тайника и закоулки, и путешествовал по замку как хотел, что в немалой степени помогало в вопросах поддержания престижа.
Непременной традицией и хорошим тоном на Гриффиндорском факультете считалось совершать что-то запретное. Дерек, став мастером незаконных проникновений, в качестве обязательного озорства, выбрал для себя мытьё в элитной ванной для старост, недоступной простым смертным, и на зависть многим, наслаждался контрастными температурами, роскошью дизайна с витражами, мозаиками и изысканной резьбой по мрамору, а также ароматическими смесями и бальзамами в бассейне, где Гарри Поттеру ещё предстояло услышать пение драконьего яйца. Недремлющий Аргус Филч, не поддавшийся дерековым чарам, неутомимо изощрялся в попытках захватить врасплох злостного нарушителя внутреннего распорядка, но тщетно - окаянный злоумышленник всегда на шаг опережал блюстителя законности, да ещё умудрился завоевать расположение падкой на рыбные копчёности Мисс Норрис. Плакса Миртл, регулярно застававшая Дерека в запретных банных аппартаментах, с восторгом говорила: "Он такой бесстыдник - ну совершенно не стесняется, а я ведь всё-таки девочка! И знаете, что он мне предложил? Нет, такого я повторить не могу!"
Разговоры Дерека смущали не одну Миртл. Саурон-младший задавал странные, с общей точки зрения, вопросы, которые удивляли и сбивали с толку его друзей-волшебников.
- Вот чего я не понимаю. Вы, конечно, маги, у вас своя культура, но вы ведь ещё и англичане. И что же? Вы никогда не слышали "Битлз"? Не читали Шекспира? Не видели ролей Энтони Хопкинса? Ладно, Малфой мне процитировал монолог Гамлета. А вот вы, например, можете рассказать, кто такой был Генрих VIII? А что вы скажете на то, что Лобачевский без всякой магии согнул прямую, проходящую через две точки? Математики вы не знаете, считают за вас гоблины - куда это годится? А где ваше творчество? Счастье ещё, что многие из великих магов - по душевной широте или просто для развлечения - были ещё и магловскими писателями - их произведения почитались и в магическом сообществе - но это ничтожный процент. Такой культурный разрыв до добра не доведёт.
Этот же вопрос Дерек задал декану Мсгонагалл, и её объяснения оказались довольно интересными.
- Мне представляется весьма разумной предосторожностью природы, - сказала декан, для пущей важности даже сняв свои очки на цепочке, - что среди волшебников сравнительно невелик процент тех, кого мы называем художниками, поэтами... и так далее. Это вполне объяснимо - маги изначально были расой руководителей и администраторов. А вот у маглов отсутствие руководства и задач, поставленных свыше, программ, для которых они и были созданы, и которых они исторически лишились, как раз и сублимируется в разного рода искусства и религии. Скажу больше - у волшебников подобные занятия... как бы это выразиться... не поощряются. Дело в том, мистер Гортхаур, что любой образ, созданный магом - на бумаге, на холсте, при помощи нот или, например, глины - вам, надеюсь, не надо объяснять, кто такой Голем, а кто Пигмалион - являются в той или иной степени маршрутизаторами для преобразования мю-поля. И сейчас ещё по земле бродят существа - их называют по-разному - живые, и как бы не совсем живые, спонтанно возникшие из творчества талантливых, но безответственных магов, и причиняют немало хлопот Министерству. Любая строка, написанная магом, при определённых условиях может приобрести эффект заклинания. Элементарный пример: случайное совпадение имён - это уже реально действующее проклятие, причём с непредсказуемо пролонгированным действием. Был, помнится, колоссальный скандал, когда господин Гофман - на континенте - выложил в открытой печати целую серию магических методик, дело с трудом удалось замять. Особенно много неприятностей может доставлять музыка, она практически неподконтрольна... Маги, мистер Гортхаур, рузумеется, пишут, и пишут много, но эта деятельность подвергается жёсткой цензуре, существует особая группа специалистов - Магическая Ассоциация Литераторов - МАССОЛИТ; можно сколько угодно сетовать на её строгость, но я согластна с теми, кто считает эти меры необходимыми. Вы, разумеется, спросите, существуют ли нарушения, андеграунд и прочее - сколько угодно, но уж тут... - МсГонагалл пожала плечами, и на этом разговор завершился.
Ещё одна странность - его много расспрашивали о краях, откуда он был родом - всем были интересны земли, где и по сию пору гремят битвы сказочных титанов - и Дерек с удивлением убедился, что, несмотря на знакомство с немалым числом внеземных цивилизаций, непосредственно о Космосе и каналах между мирами его одноклассники имели довольно смутные представления. Он изображал на потолке карту Галактики, рисовал и объяснял схемы проходов и переходов, потом возникали картинки Средиземья: это горы Мордора, это река, вот наш дом, мастерские отца, а здесь уже земли эльфов.
- Вот отсюда, на левом берегу, - рассказывал он, - начинаются земли Восточного Леса, и докуда этот лес доходит и где кончается, никто по-настоящему не знает. Если бы мы жили в древние времена, когда были в моде красивые поэтические имена, которые давали по названию местности, меня бы звали Дерек из Восточного Леса. Ведь в старину так было и здесь - Джон из Хордла, Салливан из Вильялонги, или просто - Хордл Джон, значит, я был бы Родерик Восточный Лес... Имя Родерик означает "дом на склоне" - это в честь того дома, где отец встречался с матерью.
Дерек был прирождённым, необычайно одарённым рассказчиком-былинником, он умел говорить остроумно и занимательно, да и, кроме того, всем хотелось послушать мифического персонажа, своими глазами видевшего легендарные сражения эльфов и гномов. Дерек вовсю пользовался способностью вдохновенно врать с любого места, и под его обаяние попала даже Гермиона, ибо тоже не чуждалась эпической романтики.
- В какой величественной панораме былое поднимается вдали, - процитировала она бессмертного поэта, вздохнула и добавила уже от себя. - Нет, правда, потрясающе - герои, богатыри, пылающие крепости, крик назгула...
- Да нет никакого крика назгула, - сморщился Дерек. - Бред всё это. Ну с какой радости назгулу так орать?
- А как же...
- Это сирена. Такое устройство - крутится пропеллер, и оно завывает, там барабан с дырками...
- Зачем это?
- Драконы делают переворот через крыло и уходят в пике...
- У драконов есть крылья? - восхитился кто-то из малышей
- Да, "перевёрнутая чайка" - не знаю, чем она так хороша, но мой старик её очень любит. Штука в том, что горизонтально летящий дракон - идеальная мишень для крепостного арбалета. А ему ещё надо сбросить бомбу - зажигательную "лепёшку", или фугас, или осколочную - и бомба у него только одна, а с горизонтали, хотя бы и под углом, рассчитать и прицелиться - дело очень непростое. Кроме того, эту бомбу надо ещё и разогнать как следует, ракету на дракона не повесишь... Короче, идеальная позиция для захода на цель - вертикальное пикирование. Тут тебе и скорость, и точность - два на два фута, а фронтальная проекция по площади, считай, в четыре раза меньше, да ещё попробуй-ка, пальни из станкового, да хоть из какого арбалета, строго вверх - чёрта лысого. Но какую скорость набрать? У дракона ни кабины. ни приборов. Здесь и нужна сирена - чем быстрее летишь, тем выше тон, на котором она завывает - прикрутил к обтекателю на лапе (у дракона лапы не убираются), и ни о чём думать, ни на что отвлекаться не надо: услышал нужную ноту - выпускаешь бомбу, воздушный тормоз, выходишь из пике, и давай бог ноги, в смысле крылья. Психологический эффект тоже будь здоров: когда тебе на голову с неба, с диким воем, пикирует такая бандура, мало у кого нервы не сдадут. А крик назгула - это уж потом сказку придумали.
Гермиона была не только самой образованной ведьмой на факультете - она вдобавок обладала настоящим колдовским чутьём, непостижимой, но безошибочной интуицией, и в ответе Дерека ей, неизвестно почему, почудилось недоброе, какая-то большая чёрная тень вдруг проступила за его спиной. Гермиона даже смутилась и вдруг спросила:
- А ты где-нибудь учился раньше?
Дереку было очень уж неповадно отвечать на этот вопрос, но он знал, что ни соврать, ни уклониться нельзя: слишком легко его поймать за руку. Жутковатая слава Школы Ву докатилась и до Хогвартса, роились тёмные слухи и сомнительные подробности, и уж точно, скрыть такой факт биографии было невозможно.
- Да, в школе Ву, - ответил он небрежно. - Папаша отослал.
Гермиона сразу же насторожилась ещё больше.
- Про это место рассказывают ужасные вещи, - сказала она.
Если о Средиземье Дерек врал свободно и вдохновенно, прекрасно зная, что ни проверить, ни опровергнуть его нет ни малейшей возможности, то со Школой Ву ситуация была иная - тут кто-то, особенно старшекурсники, могли быть в курсе некоторых дел - Хогвартс организация информированная, а мир тесен. Однако и в этом случае он не слишком волновался - даже просто доказать его участие в большинстве акций и проектов было трудно, а уж какую именно роль он там играл - вообще знали немногие избранные. Слухи... Ну что ж, слухи - мало ли что говорят, а на случай уж совсем неприятного совпадения - скажем, чей-то родственник оказался некстати, по дурацкой случайности выжившим свидетелем - Дерек надеялся на талант импровизации: вот-де какая пакостная история зацепила недобрым крылом несчастного безвинного младенца, угодившего в переделку по милости зловредного папаши. В любом случае, каких-либо конкретных упоминаний он избегал, и держался искренних, но самых общих выражений. Впрочем, осведомлённость однокурсников о деятельности Дядюшки Ву оказалась невелика (интересно, как обстояло дело в Слайверине) - все слышали какие-то страхи, но толком рассказать никто ничего не мог. Поэтому он лишь состроил пренебрежительную гримасу:
- Что там действительно ужасно, так это занудство. Более занудного места свет не видывал. Отдают тебя какому-нибудь волшебнику в подмастерья - знаете такое слово? Здесь университет, профессора читают лекции, здесь настоящее образование. А там тебя просто гоняют в хвост и в гриву, как дармовую рабочую силу - ну, читать и писать научишься, в каком-то ремесле начнёшь что-то понимать, но и только. Меня, например, всё время посылали с какими-то поручениями - где я только ни бывал и на что не насмотрелся, а что толку? Обучением это не назовёшь...
Гермиона кивнула, не став ничего уточнять, но с той поры холодок недоверия и даже опаски навсегда засел в её отношениях с Дереком.
Второй, после волшебной палочки, серьёзной учебной проблемой стал дереков почерк - ладно бы ужасный, но абсолютно нечитаемый, Саурон-младший никак не мог избавиться от манеры временами вообще обходиться без букв и слов. МсГонагалл ещё проявляла некоторое понимание, пользуясь специальной дешифраторской опцией палочки, но другие преподаватели терпеть подобное были не намерены. Гусиное перо, несмотря на все старания, тоже плохо поддавалось усилиям - декан пошла на уступки и разрешила пользоваться ручкой из хагальского кварца, похожего на горный хрусталь - дымчато-зелёным трёхгранным стержнем, куда вставлялось пишущее металлическое жало - это устройство очень забавно выскакивало вместе с такой же полупозрачной чернильницей из массивного, охваченного ремнями кофра, в котором Дерек носил учебные принадлежности. Перо продолжало успешно писать, даже когда его забывали обмакнуть в чернила (на что преподаватели нехотя закрывали глаза) - однако делу это помогло мало. Поддержка вроде бы и пришла с неожиданной стороны, но, как увидим, эта первая попытка ни к чему не привела.
В ту зиму Дерек, со всем пылом неофита, погрузился в недра хогвартской библиотеки и прочёсывал её в поисках материалов по своим двум излюбленным темам: волновой генетике и методикам психотехники. Пользуясь возможностями бесконтрольного входа и выхода, и вооружась известными блокнотами, он пропадал там днём и ночью, встречая на своём пути загадки, находки, очарования и разочарования, и у него едва хватало времени на обычные задания по школьной программе, поэтому отнимавшие драгоценное время нелады с почерком пришлись очень некстати. Идеальным решением было бы диктовать кому-то, закомому с правилами чистописания, но ни секретарей, ни даже просто писцов здесь не было, а каждый раз просить кого-то из друзей, точно так же загруженных учёбой - нечего и думать.
Но вот как-то вечером на пороге гриффиндорской Гостинной появился удивительный гость. Судя по всему, это был домашний эльф - для школы не такая уж невидаль - вот только выглядел весьма необычно. Ростом он был едва ли больше метра, и первое, что бросалось в глаза - копна сивых волос, черные бусинки глаз из-под щётки сросшихся бровей, густо пробитых сединой, и громадный, тупо срезаный нос, далеко выступающий вперёд и похожий на обгрызенную ручку старого напильника. Вся его фигура воплощала то, что именуется словом "кряжистый" и производила впечатление законченой квадратности - она и сама вписывалась в квадрат - вот только не леонардовский - и непомерно большие для его роста ручищи с квадратными ладонями и квадратными пальцами, а уж про плечи и говорить нечего. На нём была потёртая кожаная куртка, черная майка, открывавшая квадрат оплетённой жилами шеи, потрёпаные джинсы с симметричными, опять-таки чёрными заплатками, занимавшими половину штанин, и сапоги на толстой подошве, с массивными латунными пряжками.
Наверное, минуту он простоял молча, не отвечая на вопросы, и затем, низким, рыкающим баритоном, вдруг заговорил на непонятном языке. Тут все, как по команде, расступились, и эльф оказался лицом к лицу с сидевшим за своим пюпитром с книгами и блокнотами Дереком. Тот удивлённо отложил перо и что-то ответил гостю, видимо, на том же каркающем наречии - впрочем, смысл был вполне понятен и без перевода: "Рожа как будто знакомая, но кто ты такой?"
Тут эльф внезапно повалился на колени, быстро дополз до Дерека, со всхлипом обнял его ногу и темпераментно заговорил. Выслушав его, Дерек покачал головой и даже присвистнул, затем, подняв и поставив пришельца перед тобой, принялся что-то ему объяснять, потряхивая пальцем перед невероятным носом. Эльф радостно закивал, хотя по вертикальной морщине на его щеке всё ещё катилась слеза.
- Представляете, это мой земляк, - подняв глаза и уже по-английски обратился Дерек к ошеломлённой аудитории. - Ещё в старину служил моему отцу. Сбежал, когда наш дом разгромили валары, скитался чёрте где, попал в Хогвартс, и вот теперь узнал, что я тоже здесь. Тут его называют Тилли, а настоящее имя даже не пытаюсь произнести - язык сломаешь.
Здесь у Дерека, как всегда, истина переплетена с ложью и недоговорками. Тилли был детищем самых ранних, ещё до-орковских, генетических экспериментов Саурона, когда он, в самом начале исследований, ещё только нащупывал оптимальное соотношение силы, выносливости, живучести и компактности, помноженных на фанатичную преданность. В итоге возникали самые немыслимые гибриды, продукты дичайших коктейлей из геномов эльфов, гномов и людей, и вот одной из таких отбракованных серий стал род Тилли. Можно догадаться, как сложилась бы его дальнейшая судьба и всех подобных ему моделей, но как раз тут в Тангородрим нагрянули валары. Туповатый и наивный, громила Тулкас, получив приказ освободить всех пленников, горя служебным рвением, крушил всё, что попадалось под руку, и заодно с бункерами и узилищами вчистую снёс лаборатории и виварии Саурона. Однако осторожный и дипломатичный Манвэ добавил в свой приказ особый политичный пункт - всех обнаруженных иномирян, о наличии которых в морготовской цитадели владыке валаров было хорошо известно, следовало незамедлительно распустить по домам, для чего в кои-то веки раз были открыты все ближайшие порталы. Эта дополнительная строчка мелким шрифтом и сыграла роковую роль в судьбе Тилли и ему подобных. Очутившись на непонятно зачем нужной свободе, он, плечом к плечу с братьями, отчаянно сражался за своего господина, уцелел, но в общем хаосе и суматохе, вместе с компанией каких-то гейрянских наёмников и таких же бедолаг, как и он сам, оказался буквально выметен за пределы Средиземья, прихватив с собой бригаду изувеченных родичей и непоколебимую веру в Великого Отца, Всемогущего и Дарящего Жизнь Саурона. После долгих скитаний и приключений (тут Дерек ничуть не солгал) эта команда обрела, наконец, приют в Англии, влившись в ряды местных эльфов. Прошедшие огонь и воду тангородримские пришельцы, объединённые культурой, религией и железной дисциплиной, с генетическим заложенным владением всеми видами военных искусств, довольно быстро создали одну из самых влиятельных группировок эльфийского мира, глава которой удостоился чести пристроиться под кровом всевластного Дамблдора.
Из-под сдвинутого рукава куртки Тилли выглянул край татуировки: схематично, но вполне узнаваемо - голова Глаурунга, и что-то вроде "кровь и верность" на мордорском наречии - работа явно куда более позднего времени, чем нашествие валаров. Дерек покосился на стопку своих книг и тетрадей, и вдруг спросил:
- Тилли, а ты грамотный?
- Да, - с радостной готовностью отозвался эльф.
- А можешь писать под диктовку? Ну-ка, садись, бери перо и пиши.
Услужливо присевшее кресло тут же подхватило Тилли, наклонная столешница с письменным прибором встала под руку.
- Так, пиши: "Пространство заклинания можно свернуть по любым четырём переменным..." Ого, какие вензеля! Тилли, да ты каллиграф! Ребята, кажется, мы нашли решение.
Тут же вмешалась непреклонная Гермиона:
- В Хогвартсе, - заявила она, - запрещено иметь домашних эльфов!
- Никакой он не домашний эльф, - возразил Дерек. - Тилли мой друг и земляк. - Тилли, едва веря ушам, засиял от счастья. - Могу я попросить земляка о небольшой услуге? Это правилами не запрещено!
Однако на следующий день, выслушав Дерека, декан Мсгонагалл приняла сторону Гермионы:
- Недопустимо. Домашние задания студенты пишут только собственноручно! Мистер Гортхаур, я понимаю ваши затруднения, но вынуждена просить вас изыскать какой-то другой путь. Попробуйте прибегнуть к помощи прописей. - и она, словно бы между прочим, посмотрела в окно: не разверзнуться ли небеса и не хлынут ли оттуда полчища орков.
Но Дерек лишь грустно кивнул и согласился:
- Разумеется, профессор. Я и сам должен был подумать об этом. Извините, - поклонился и вышел из кабинета.
- Ну что? - бросились к нему Рон и Гарри, поджидавшие в коридоре.
Дерек грустно покачал головой:
- Отказала.
- Вот старая зануда! - возмутился Рон.
Но Дерек был настроен куда более мирно:
- Нет, нет, она права, порядок должен быть один для всех... Слушайте, у меня другая идея. Я видел такие страшенные железные штуковины, чтобы печатать пальцами. Ну, вручную, без электричества, чистая механика...
- Пишущие машинки?
- Да, да. Думаю, это выход. Печатать можно с любой скоростью... Нужна такая старинная, средневековая. Современный принтер с клавиатурой не пойдёт, для Хогвартса это будет настоящее стилистическое оскорбление, если даже не кощунство. Есть же магазин, где продаются всякие древности?
- Наверное, дорого...
- Ничего, образование стоит любых денег.
Тем временем запрещённый Тилли никуда не исчез, он неприметно возникал из всех углов, что-то приносил, что-то сообщал, и, главное, фактически легализовал налёты Дерека на кухню - Гарри даже стал свидетелем, как Дерек объяснял эльфам какой-то небывалый рецепт чизкейка. Что поразило его больше всего - он случайно услышал, как эльфы называли Дерека "Старый хозяин".
- Эти добрые эльфы ничему не учились и всё перепутали - они смешивают меня с моим отцом, - беспечно пояснил Саурон-младший.
Магазин антиквариата нашёлся, и не один, и вот в общей Гостинной Гриффиндора появился древний и величественый "Ундервуд" - с пожелтевшими от времени цифрами и буквами на клавишах, зубчатыми колёсами, храповиками и пружинами, совершенно паровозного вида валами, блистающими никелем рычагами, изящным раздвоенной стрелкой указателя и нежным звонком, предупреждающим о приближении конца строки. Проблема заключалась в том, что музейный дедушка, несмотря на монументальность и идеальное рабочее состояние, был рассчитан исключительно на бумагу, а чудный хогвартский ретро-пергамент вызвал у него судороги и непроходимость. Дерек скомандовал: "Тилли, инструменты!" - те немедленно явились, и начались ежевечерние эксперименты по настройке и отладке, вызывавшие всеобщий интерес ("Ну, Дерек, всегда что-то придумает!") - трое приятелей, пуская в ход магию, увлечённо пустились в дебри технической премудрости.
Скептически настроенная Гермиона с неодобрением поднимала бровь:
- Не проще ли было поработать над почерком?
- Ты портишь нам всё удовольствие, - ворчал Дерек, не отрываясь от каких-то замысловатых самоудлинняющихся ключей.
- Цирк! - фыркала отличница и поворачивалась спиной к приятелям, поглощенным загадочными манипуляциями.
Кроме того, Гортхаур-младший пожелал изменить шрифт:
- Он должен быть авторским, будто бы рукописным, - объяснял Дерек Рону и Гарри. - Как в старину - скажем, готическим, но с мордорским акцентом, такими хвостиками - но одновременно усовершенствованным, чтобы легко читался... Хорошо бы ещё разноцветные заглавные буквицы...
Усилия и настойчивость не пропали даром - в итоге старичок "ундервуд" примирился с пергаментом, подобно как его дальней родственник "Зингер" - с джинсовой тканью, а шрифт, названный Мордорско-Готический Усовершенствованный (МГУ) - срисовали, добавив некоторые поправки, с одной из старинных книг. Чуть позже, употребив уже нескрываемое колдовство, Дерек встроил в своего ветерана то, что маглы назвают искусственным интеллектом - понятие в волшебном мире довольно распространённое - и тот обрёл долгожданную способность писать под диктовку.
"Ундервуд" превратился в настоящую достопримечательность Гостинной. Дерек установил его на специальный стол-подставку, выраставший из подлокотника им самим сконструированного кресла, стоявшего на его любимом месте у камина. Кресло было чёрное, резное, с башенками на высокой спинке и сквозной готической розеткой, похожей на велосипедное колесо со сложно перекрученными спицами. Мордорские вещие вороны мгновенно освоили перемещения через порталы, и дальше в бойницу гриффиндорской башни - часто можно было видеть, как такая чёрная птица, размером с гуся, с синевато-стальным отливом, царапая когтями полированные завитушки, что-то клекочет, склоняясь к уху Дерека. Многие находили такие сценки чрезвычайно романтичными, да и вообще, фигура Дерека в похожем на древний собор кресле у камина, утопающая в громадной толстовке с капюшоном и негромко диктующая заваленному книгами и бойко постукивающему "ундервуду", на несколько лет стала как бы фирменным знаком гриффиндорской гостинной. Надо ли говорить, что благодаря аромату легенды и неотразимой харизме Дерек быстро покорил множество девичьих сердец?
Ещё одной забавной диковинкой, отличавшей Дерека от одноклассников, оказалось умение летать. Это вызвало некоторый конфуз на первом же занятии по управлению метлой, когда суровая и решительная мадам Роланда Хуч, не расстающаяся со свистком судьи квиддича, выстроила их на газоне у Западного Входа, где уже были разложены двадцать изрядно побитых временем школьных мётел - известно, что на первом курсе не разрешалось пользоваться и иметь при себе собственную метлу. После вступительных объяснений - как взяться, какая позиция, как держать спину, как руки, и прочим элементарным приёмам, мадам Хуч разрешила осторожно приподняться над землёй. И, естественно, у Невилла Лонгботтома, как всегда, всё пошло вкривь и вкось.
Что именно произошло, достоверно не известно - скорее всего, и разволновавшийся Невилл по своей обычной неуклюжести не совладал с управлением, да и в механизме старой расшлёпанной метлы что-то переклинило - но устройство вдруг перешло в режим форсажа, и насмерть перепуганный Лонгботтом одним махом взмыл в небеса на головокружительную высоту, сорвался, оставив метлу медленно дрейфовать в воздухе по направлению к Запретному Лесу, и с отчаянным воплем полетел вниз. И быть бы беде, потому что все, включая и мадам Хуч, откровенно растерялись, но Дерек, не дожидаясь никакой команды, рванул наискось вверх - выстрелил сам собой, как говаривал один недооценённый современниками стилист - и подхватил парня метрах в трёх от земли, встреча с которой не сулила Невиллу ничего доброго. Поставив Лонгботтома, который были ни жив, ни мёртв, на ноги, Дерек сказал с укоризной:
- Невилл, будь поаккуратнее, рано тебе ещё так лихачить!
Это была историческая фраза, и нам ещё предстоит к ней вернуться, потому что она заложила основу их будущей многолетней дружбы, но пока что события развивались в ином направлении - подскочившая мадам Роланда облегчила душу, не разбирая выражений, осмотрела и ощупала Невилла со всех сторон, и лишь потом обратила внимание, что метла Дерека по-прежнему лежит на своём месте и он вполне обошёлся без неё. Роланда с изумлением воззрилась на Саурона-младшего.
- Гортхаур, - спросила она почти что с возмущением. - То есть... Вы что, можете летать?
Дерек великолепно изобразил недоумение и застенчиво кивнул:
- У нас многие волшебники летают, и в этом нет ничего особенного...
Но Роланда по-прежнему смотрела, недоверчиво хмуря брови, и Дерек, смущённо разведя руками, неторопливо воспарил на метр над стриженой травой, затем сделал приглашающий жест - изумлённая Роланда тоже оторвалась от земли и медленно поплыла вокруг ласково улыбающегося Дерека. Вернувшись на хогвартскую почву, она потрясла головой, почему-то откашлялась, схватила всё ещё не пришедшего в себя Невилла и повлекла его в больничное крыло на обследование к мадам Помфри, предварительно приказав всем оставшимся не двигаться и ни к чему не прикасаться под страхом немедленного отчисления, а из госпитального отсека помчалась прямиком к МсГонагалл, на ходу грезя триумфами на чемпионатах по квиддичу.
По удивительному совпадению, декан тоже была занята проблемами квиддича - она только что познакомила Гарри Поттера с Оливером Вудом - и выслушала сбивчивый рассказ мадам Хуч с большим вниманием. Однако её настрой вышел куда более скептическим:
- Сегодня мы уже нашли команде Ловца в обход существующих правил. Признаюсь, не хотелось бы вешать над нами ещё один дамоклов меч. Пожалуйста, пригласите Гортхаура.
Дереку предложили сесть, и МсГонагалл сказала:
- Мистер Гортхаур, вы, несомненно, догадыватесь, что ваши способности заставили нас задуматься о Чемпионате школы по квиддичу, где положение нашего факультета, что греха таить, весьма плачевное. Какие у вас соображения по этому поводу? Вы знакомы с этой игрой?
Дереку иногда казалось, что в человеческую душу и разум он заглядывает через зрачки. Встретившись с испытующим взглядом Мс Гонагалл и протиснувшись сквозь её зрачки, Саурон-младший без труда разглядел, что от него требуется, и тут же выбрал нужную линию поведения:
- Уважаемые профессора, - заговорил он словно бы в задумчивости. - Разумеется, я знаю, что такое квиддич, хотя, признаюсь, ни на одном матче пока не присутствовал... Я, конечно, был бы рад поддержать свой факультет, но боюсь, что мне придётся вас разочаровать. Ведь этот спорт основан на мастерстве владения метлой, её скоростными и маневренными качествами. Не сомневаюсь, что смогу переиграть в воздухе любую из существующих моделей, но это будет бесчестно и несправедливо - всё равно, что в магловском, скажем, футболе, применить телекинез. Это неспортивно. К тому же шила в мешке не утаишь, и на нас посыплются упрёки.
МсГонагалл кивнула:
- Мы автоматически подпадаем под статью о ненормативном применении магии на поле. Судейская коллегия будет вправе придраться и засчитать нам техническое поражение.
- К тому же есть и другая сторона вопроса, - продолжал Дерек. - Скажу прямо - я не спортсмен. Мне знакома увлечённость, но спортивного азарта у меня нет, и я не смогу должным образом отдаться тренировкам. Мне всегда будет жалко времени, которое я мог бы посвятить, скажем, углублённому изучению аналитической магии или трансфигурации.
- Это разумные слова, - согласилась МсГонагалл. - Ваша откровенность... ммм... в некотором роде делает вам честь. Что ж, Роланда, не всем блестящим идеям суждено осуществиться. Юноша прав, да и нам не вижу смысла искать неприятностей - возможно, время подобных... ммм... революционных нововведений ещё просто не пришло. Мистер Гортхаур, руководство факультета благодарит вас за искренность и, конечно, за спасение жизни студента. Можете идти.
В коридоре Гарри и Рон обрушили на него шквал восторгов:
- Гарри взяли в команду!
- Я теперь Ловец!
- Самый молодой за всю историю!
- А тебя зачем вызывали?
- Ну...- Дерек замялся. - Меня тоже приглашали, да я отказался.
Оба друга синхронно издали негодующий вопль:
- Почему?! Ведь ты же летаешь!
- В том-то и беда. Во-первых, МсГонагалл намекнула, что не стоит, а во-вторых... Я тоже поклонник квиддича, но поклоняться ему я хочу на трибунах. Моё место там. Гарри, спорт ревнив, он требует, чтобы ему посвятили всю жизнь - но у меня другие планы. Да и судьи не придерутся - МсГонагалл резонно не хочет подставлять голову под топор... Нет, Гарри, на сегодня - ты единственное приобретение команды, все уже говорят, что ты летаешь даже лучше, чем твой отец, а он, как я понял, был легендой.
Словом, Дерек, со всеми своими чудачествами и странностями, очень естественно вписался в школьную жизнь. Он легко сдружился с Гарри и Роном, которые, кстати сказать, вместе с растяпой Невиллом оказались его соседями по комнате, и напротив плаката с "Пушками Педдл" над кроватью Рона, красовалась великолепная катана Дерека на черных лакированных кронштейнах с венком пёстрых кистехвостых шнуров. Кстати, именно родовая берлога семейства Уизли оказалась тем самым удивительным домом, который привёл в восторг Дерека у входа в Девонширский портал.
Однако дружба с Гарри Поттером неизбежно вовлекла его в зону мрачного внимания другого, не менее значимого персонажа хогвартской саги - Драко Малфоя, и здесь вновь требуется кое-что пояснить.
Драко был единственным сыном Люциуса Малфоя - одного из крупнейших олигархов волшебного мира и приспешником Лорда Вольдеморта. Однако всё не так однозначно. Да, Малфой-старший относился к маглам с брезгливым отвращением, считая их недочеловеками, но особенным людоедом никогда не был. Да, он грезил о былых временах владычества чистокровных магов, но при этом всегда сохранял трезвую голову и не позволял себе отрываться от реальности - не превращался ни в маньяка, ни в буйного радикала, как, скажем, члены родственного семейства Лестрейнджей. Естественно, желал ещё большего богатства и власти, но никогда не забывал, что именно теперешняя ситуация позволила ему возвыситься и обрести могущество - словом, при всём своём аристократическом высокомерии и честолюбии не терял разумного взгляда и чувства реальности.
Кроме того, долгие годы вращаясь в высших сферах государственного руководства, Люциус чётко уяснил, что политика - это искусство возможного, а деятельность Вольдеморта изрядно попахивала паранойей - строить государство на подобной основе - дело рискованное, если даже не безнадёжное. Воинствующий идеализм, какого бы толка ни был, никого ещё до добра не доводил. Но сумасшедшая популярность и террористическая мощь Тёмного Лорда были таковы, что спорить не приходилось. Как бы то ни было, Люциус Малфой слыл одной из ключевых фигур чернокнижного подполья, хотя его скептицизм и затаённая выжидательность год от года лишь возрастали.
Драко отцовских сомнений не разделял. Выросший в атмосфере того, что именуют "расовой нетерпимостью", он, со всем жаром юности, был фанатичным приверженцем Вольдеморта и яростным поборником магической чистокровности, мечтая возвеличиться в грядущих битвах этой борьбы. А поскольку главным виновником падения Тёмного Лорда считался всеми почитаемый Гарри Поттер, то его Малфой-младший возненавидел, ещё даже не встретившись. И вот надо же - теперь они сидели на занятиях бок о бок, и, вдобавок к идейному противостоянию, между ними витал скверный душок соперничества. Что ж, у Драко всегда под рукой был готов кипящий злостью коктейль из высокородной надменности, собранного по крупицам личного превосходства и готовности напакостить врагу, используя все резервы изобретательности.
Но тут судьба сшутила новую шутку - рядом с Гарри и его ублюдочной, как считал Малфой, компанией, возникла новая, небывалая фигура - сын Великого Чёрного Властелина Дерек Гортхаур. Тут было над чем призадуматься. C одной стороны - несомненный союзник: хоть и иностранец, зато чёрный маг таких кровей и репутации, что большего и требовать нельзя - даже поговаривают, что лично знаком с Тёмным Лордом. С другой стороны - совершенно равнодушен к идейным и родовым конфликтам, сотрясающим магическое сообщество, на полном серьёзе изучает маглов, а дружбу водит с отщепенцами вроде Поттера, быдлом вроде Уизли и мерзкими грязнокровками типа Гермионы Грейнджер, что уж и вовсе ни в какие ворота. Вызвать его на разговор не получалось, потому что он всё время какой-то полусонный, и вот однажды, обуреваемый священной яростью избранного, Малфой закатил Саурону-младшему настоящую истерику, наорав на того от всей души.
- Ты посмотри на себя! - Драко начал с ядовитого шёпота и постепенно перешёл на крик. - Сын величайшего волшебника! Древнейшего рода! И киснешь в компании всякого отребья, вроде Уизли и Грейнджер! Ты должен быть с нами! Тебе надо учиться в Слайверине! Среди своих! И зачем тебе маглы? Это смешно, это глупо, в конце концов! Что сказал бы твой отец?
Малфой надсаживался с верхних ступеней центральной мраморной лестницы вестибюля, а Дерек со всей компанией в задумчивости смотрел на него снизу - и через несколько секунд гневный обличитель вдруг упал, да не куда-то, а в большущее стёганое кресло, которое возникло из воздуха за его спиной и ударило под коленки, после чего поднялось метра на три вверх, где в точно таком же кресле, закинув ногу на на ногу, Малфоя уже восседал Дерек. Оба собеседника медленно поплыли по кругу, словно располагаясь на концах невидимого диаметра.
- Малфой, - спокойно и вдумчиво заговорил Дерек. - Ты не понимаешь ситуации. Придётся тебе кое-что объяснить. Ты живёшь в цивилизованной стране, где есть законы, Министерство Магии, школы, суды и всё такое. Я приехал из дремучего феодального края, где вообще ничего нет. На левом берегу Андуина - это наша главная река, по одну сторону - земли моего отца, на другом берегу - эльфы и всякая мелкая сволочь - так вот, на моём берегу - сейчас ты будешь хохотать - всего два волшебника: я и мой отец. Там даже маглов нет, кроме приглашённых специалистов в лабораториях. Когда ты закончишь Хогвартс, твой отец устроит тебя на хорошее место в бюрократической системе, и ты получишь в наследство все его связи, авторитет и богатство. А я хочу построить государство, такое же, как здесь - с такой же политикой, экономикой, судами, школами, министерством - всем. А там, повторю, ничего, кроме гор, лесов и тупых эльфов. И как прикажешь мне быть? Выход только один - приглашать волшебников отсюда. Я могу им заплатить - но и только. Как ты думаешь, есть у меня возможность выбирать - чистокровные они или нет? Я тебе кое-что скажу. Я куплю у Фаджа Аскабан - сидеть в тюрьме волшебники могут и у меня. Я беру всех, я и тебя приглашаю, слава богу, я в состоянии удовлетворить любые запросы... представляешь теперь положение дел? Драко, я в безвыходных обстоятельствах, и мне не до этических разногласий. Что же касается маглов - да ведь без них тоже нельзя. Вот тебе самый простой пример - у нас там нет дорог, по крайней мере, в британском понимании слова. А как без них? И кого я погоню строить дороги? Не волшебников же! У них найдутся другие дела. Значит, маглов, значит, надо уметь ими управлять, знать их технологии, обычаи, всё такое... Драко, до твоих принципиальных разборок мне как до неба. Попробуй поставить себя на моё место...
От этих речей пыл у Малфоя изрядно поугас, однако всё ещё не остыл.
- А зачем ты торчишь в этом дурацком Гриффиндоре? - закричал он из своего летающего кресла. - Почему не пошёл к нам? Вся политика делается в Слайверине!
- Да уж больно у вас там все тупорылые, - отмахнулся Дерек. - Ты ещё поумней других, но всё остальное вахлачьё - смотреть тошно, просто какие-то браконьеры-лягушатники... Надо было идти в Райвенкло, у них народ поинтеллектуальней, да я не сразу сориентировался...
Эта воздушная беседа (простодушный Рон воспринял всё как издевательство над ненавистным Драко, и получил массу удовольствия) произвела на Малфоя сильное впечатление - и тем, что было сказано, и ещё больше тем, чего Дерек не произнёс вслух: Драко ясно почувствовал, что перед ним, по сути, единомышленник, который по каким-то соображениям обосновался во вражеском стане. Надо заметить, что сама манера и колодовская сила Дерека тоже возымела немалый эффект. Всё это Малфой изложил отцу, и Люциус, надо отдать ему должное, разглядел в этом коротком и случайном разговоре куда больше, чем его горящий нетерпимостью сын. Дело дошло до того, что в рождественские каникулы Малфои пригласили Дерека на обед - Саурон-младший совершенно сразил Нарциссу, ошеломив её великолепием фантастического букета, который едва прошёл в дверь - бедняга и не догадывалась, как веселился Дерек, развлекаясь перестановками в её сознании и подсознании - и после после двухчасового застольного обмена мнениями, где в выражениях никто не стеснялся, Малфой-старший основательно призадумался и невольно восхитился политической мудростью Дамблдора, выпустившего на доску политических шахмат эдакого ферзя.
Драко, естественно, не перестал язвить и насмешничать, но теперь в его сарказме сквозил укоризненно-уважительный тон, прямых нападок на Дерека он старался избегать, а его добродушно-рассудительные ответы терпеливо выслушивал, словно буйный Генрих увещевания епископа Кентерберийского. Зато в отношениях с Гарри Поттером у Дерека вышла серьёзная размолвка, разделившая их на многие годы, и этот эпизод заслуживает более подробного рассказа.
* * *
Началось всё, как ни странно, с того самого реферата про волшебную палочку. МсГонагалл слов на ветер не бросала и вставила дерековское эссе в официальный учебный план - пришлось, кряхтя, усесться за книги. В итоге на свет божий явился увесистый труд, фактически - диссертация, которая послужила триггером и подоплёкой многих удивительных событий, в немалой степени повлиявших на судьбы наших героев, и поэтому на ней, волей-неволей, вкратце придётся остановиться.
Желая произвести хорошее впечатление на МсГонагалл, Дерек писал со всей возможной научной скрупулёзностью, сыпал цитатами и ссылками, и достиг такой степени занудства, что даже пересказать его сочинение - непосильная задача. Временами он и сам чувствовал, что перегибает палку, и до некоторой степени спас своё произведение, удалив из него раздел теоретической магии, и откровенно заявив, что не станет вдаваться в историю волшебного сообщества - кроме самых необходимых упоминаний. Однако, хотя бы и поверхностно, кое-каких постулатов всё же пришлось коснуться.
Весь мир пронизан магической энергией. Сущность и природу этой энергии оставляем в стороне, нам важен сам факт. В незапамятные времена, первые волшебники, созданные неведомой нам цивилизацией богов (Дерек прекрасно знал эту цивилизацию, но на подобные темы предпочитал не распространяться) для управления расой маглов-горнодобытчиков - могли управлять этой энергией просто усилием воли, без каких бы то ни было приспособлений. Другими словами, в некую первоначальную эпоху никаких волшебных палочек не было, как не было и нужды в них.
Однако времена богов миновали. Материнская сверхцивилизация сгинула в пламени войны, и её детище - раса волшебников - лишившись подпитки и поддержки, начала утрачивать былое величие. Вырождаясь и растворяясь в вареве окружающих магловских племён, следующие поколения магов таких божественных способностей уже не имели. Для использования магической энергии им уже требовались специальные устройства - и тут начались открытия, заложившие основу соовременных волшебных технологий. Выяснилось, что определённые минералы - в основном кристаллы, специальным методом обработанные металлы, структуры биологического происхождения - зуб нарвала, волос русалки, перо феникса, рог единорога и так далее - могут накапливать в себе магическую энергию. Так наступила эпоха амулетов-аккумуляторов - всевозможных волшебных посохов, трезубцев, перстней и камней. Это было время великих магических владык с коронами власти и заколдованными мечами.
Но время шло. Магическое сообщество разрасталось, и волшебникам для их нужд требовалось нечто более унифицированне, массовое и компактное - дедушкин жезл, изготовленный пятьсот лет назад неизвестно из чего и работающий по праздникам, уже никого не устраивал. Исследования продолжались, и магическая техника сделала ещё один шаг вперёд, вплотную подступив к созданию волшебной палочки - была обнаружена удивительная способность некоторых материалов: специальным образом обработанная древесина отдельных растений приобретала в отношении магической энергии полупроводниковые свойства, пропуская её лишь в одну сторону. Рецепты и методики такого превращения хранились в глубочайшей тайне - вспомним фамильные секреты мастеров дома Оливандер - да и цена изделия выходила более чем внушительной, зато эффект превосходил все ожидания: даже самый пустяковый, скажем, обломок бивня индрика, в изолирующей оболочке из трансформированного бука, меньше, чем через час спонтанной подпитки, давал энергетический выброс мощности, пригодной для метаморфоз третьего - четвёртого порядка.
Собственно, всё уже было сделано - аккумулятор стал ещё и концентратором, и волшебный мир вступил на порог новой эпохи. Вскоре для изолирующего кожуха был изобретён универсальный поворотно-запирающий механизм, и конструкция, ушедшая в века, сложилась полностью: накопительный элемент в полупроводниково-изолирующем деревянном коконе, отпирающе-программирующее заклинание, энерговыхлоп, и образование в зоне мишени пятна или сферы преобразующего материю мю-поля.
Назвать точную дату создания первой волшебной палочки вряд ли возможно. История магии страдает тем же недостатком, что и любая история вообще - хронологическими провалами: никакой единой летописи не существует, хроники родов и кланов уходят порой в очень далёкое прошлое, но сопоставить их и соотнести со шкалой какого-либо летоисчисления более чем затруднительно. Поэтому приходится довольствоваться такой неопределённой точкой отсчёта, как "первое упоминание". Подобной исторической вехой для нас является абзац из рукописи одного из магов средневековья, а в магловских документах - чернокнижника - Рихарда Реймского. Летом 1047-го года он первым детально описал принцип действия и устройство волшебной палочки, ввёл понятие "аккумулятор-концентратор", подробно рассказал о своих опытах по первоначальному использованию удивительного механизма, и тем снискал себе славу автора величайшего изобретения за всю историю магии - Аккумулятора-Концентратора образца Сорок Седьмого года.
Однако нельзя умолчать и о том, что известны факты, бросающие густую тень на его лавры. Врата сомнений открывает первый же нехитрый вопрос: а кем же был этот знаменитый Рихард Реймский? Ответ звучит ошеломляюще - да никем. Захудалый волшебник средней руки, никакими достижениями, кроме своего легендарного детища, в истории не отметившийся - ни технологических, ни теоретических, ни исследовательских или каких-то иных разработок за ним не числится. Это уже подозрительно, однако в его биографии есть деталь, которая настораживает куда больше: превратностью военной судьбы (волшебники всегда воевали друг с другом, наше время не исключение) Рихард Реймский несколько лет был тюремщиком Герберта Орильякского - величайшего гения магической механики, автора многих открытий в теоретической и прикладной сферах. Именно он, на века опережая свою эпоху, прославился изысканиями в области действия заклинаний на то, что позже назовут метаматериалами, и попутно составил первую классификацию заклятий.
Чем именно занимался Герберт Орильякский, сидя под замком у Рихарда Реймского, доныне покрыто мраком, но его участие в создании аккумулятора-концентратора неоспоримо доказано - именно он придумал тот самый поворотный запиратель с двумя заговорными упорами, который открывает и закрывает внутренний канал волшебной палочки. Известны его работы (и весьма успешные) в области устройств, которые можно назвать предтечами аккумулятора-концентратора. Таким образом, невольно возникает щекотливый и довольно неприятный вопрос: так, может быть, и всю прочую конструкцию грандиозного творения тоже создал Великий Герберт? Это было бы понятно и естественно. Многие так и полагают, считая, что наделять правами авторства бездарного выскочку Рихарда Реймского это всё равно, что приписывать подвиги Геракла ничтожному Эврисфею.
История молчит. Летопись сохранила лишь сцену самой презентации, полную театральщины самого дурного вкуса - едва получивший вожделенную свободу Герберт Орильякский вместе с учениками и помощниками отбыл в дальнейшие скитания - увы. бедняге недолго оставалось жить - и дальше ворота узилища вновь распахнулись, и на пороге, перед собравшейся публикой, появился сияющий Рихард с аккумулятором-концентратором в руке.
Для полноты картины можно добавить, что существует ещё одна версия, столь же слабо докуменально подтверждённая, согласно которой настоящей, подлинной палочки сорок седьмого года и в глаза никто не видел, за неё сегодня выдают куда более позднюю, усовершенствованную модификацию, маркированную дополнительной буквой "М" - Аккумулятор-Концентратор Магический, и как раз его-то схема в значительной степени и указывает на фирменный стиль Герберта Орильякского - но и в этом случае доказать или опровергнуть что-либо практически невозможно.
Вряд ли мы когда-нибудь узнаем истину, но, как бы то ни было, эпохальное свершение произошло, волшебная палочка начала своё триумфальное шествие. Звучали заклятья, свежеиспечённые палочки исторгали магическую энергию, мю-поле творило чудеса, открывались неслыханные ранее возможности. По волшебному миру прокатился наговорный бум - именно в ту пору были написаны те бесчисленные специализированные заклинания, заполнявшие переплетённые и непереплетённые манускрипты, а позже - неподъёмные фолианты с застёжками и запорами. Множество мастеров - знаменитых и безымянных - год за годом, век за веком неутомимо создавали всё новые версии, разновидности, подражания, типы и редакции аккумулятора-концентратора. Появился бесчисленный ряд усовершенствований, возникла плеяда имён, родились легендарные образцы, немало ключей к загадкам, подобно тайне скрипок Страдивари, было унесено в могилу - например, до сих пор неведомо, какому ухищрению Бузинная палочка Дамблдора с волосом фестрала обязана своей бездонной энергоёмкостью и, вследствие того - невообразимой мощью.
Возникали и проблемы. Теперь балбес-недоучка, маньяк или просто разгильдяй получали в руки возможность по злому умыслу или без, серьёзно осложнить жизнь людям. И как быть учителю с оравой сорванцов? Двоечник с волшебной палочкой в руке - серьёзная угроза всей школе, а если, по чьему-то недосмотру, концентратор обалдуя по своим параметрам превосходит инструмент педагога, то ситуация осложняется ещё больше. Как быть?
Найденное решение было предельно простым, но эффективным - задавить качество количеством. Правда, пришли к нужной схеме очень и очень нескоро - потребовалось внедрение метаматериалов с программируемыми свойствами, элементов искусственного интеллекта, резервных накопителей мощности и стабилизаторов-глушителей возмущений гиперполя. Палочки этого типа стали массивнее, а их внутренний канал - длиннее. Прямо в палочку встраивался приёмник заклинаний (обычно на двадцать пять - тридцать штук) - блокираторов того преобразования пространственно-временной матрицы, которое и составляет суть колдовства. Принцип был таков: под действием остатка энергии, отсеченного выпускным запирателем после первого выброса, сердечник из магического материала - скажем, рога единорога - откатывался назад по каналу палочки ("свободный ход сердечника") и автоматически, без участия волшебника, подхватывал заклинание из загруженной пачки. Следовал запуск, снова выброс, и снова - откат, захват следующего заклинания, и вновь - выброс, откат и захват, и так до тех пор, пока не иссякал запас заклинаний, или волшебник не включал разобщитель, перекрывая сердечнику доступ к серии заклятий. Средняя частота выбросов легко превышала сотню в минуту, что с успехом позволяло замораживать и возвращать в status quo негативные воздействия практически любой силы. Устройство получило название Палочка Противомагическая Школьная, и этот девайс мгновенно обрёл небывалую популярность в учительской среде.
Нечего и говорить, что незамедлительно явилась россыпь вариантов и модификаций - например, Палочка Противомагическая Судейская, или, скажем, палочка с отсечкой выброса по два заклинания - и так далее. Дальнейшим шагом, уже в наше время - сорок второй год - стала разработка Магического Генератора, продуцирующего уже непосредственно мю-поле, что запросто поднимает частоту выбросов до полутора тысяч в минуту. Однако это уже порядочная машина, которую унести в руках не так-то просто.
* * *
Как раз на этом самом месте реферат Дерека и натолкнулся на те подводные камни, о которых дальше и пойдёт речь. Иными словами, всё это была присказка, а вот теперь начинается сказка. Дело в том, что не все волшебники с восторгом приняли волшебную палочку. Нашлись те, что отвернулись от неё с гневом и презрением.
Волшебное сообщество очень неоднородно. В нём есть границы, которые зачастую мало совпадают с теми, что прочертили бестолковые Маглы, есть свои государства и территории, о которых жители не-колдовского мира слышали разве что завиральные легенды, есть своя, непостижимая для посторонних иерархия, лидеры, оппозиционеры, экстремалы и маргиналы. Имеются и разного рода религиозные течения - более радикальные, менее радикальные - и вот среди них, совсем уж особняком, держится одна, очень древняя, предельно ортодоксальная и жестоковыйная секта, открыто противопоставившая себя всем прочим альянсам и корпорациям - так называемые "концентраторы", общепринятое международное прозвище, указывающее на их главную особенность - умение концентрировать магическую энергию без каких-либо технических средств. Именно они некогда отвергли волшебную палочку, и надо признать, у них были для этого достаточно веские основания.
- Расы волшебников, - сказала МсГонагалл Дереку на обсуждении его реферата, - понятие, безусловно, устаревшее, но по некоторым параметрам до сих пор вполне актуальное.
"Концентраторы" - сами они, правда, от этого названия отрекались и на каком-то древнем наречии называли себя чем-то вроде "хранителей" и "староверов" - выводили родословную от некой полусказочной ветхозаветной касты "стражей", во времена доисторических пращуров охранявших сокровищницу тайных знаний. Община эта была крайне замкнутой, концентраторы свято и неукоснительно блюли чистоту крови, браки допускались только между единоверцами с проверенным генеалогическим древом, и это дало вполне ощутимый результат: на сегодняшний день потомки стражей по магической силе на порядок превосходили все прочие волшебные группировки. Или, выражаясь аккуратнее, условного европейского волшебника среднего уровня. Какие-то генетические отличия, несомненно, присутствовали - уже много позже, проведя сравнительный анализ ДНК, Дерек сказал Анджелине: "Уж эта мне Раса Пептидной Гребёнки!" Анджелина не поняла, да, правду сказать, и особого внимания не обратила.
- Поэтому им, как и мне, не нужна палочка? - спросил Дерек.
- Не совсем так, - ответила МсГонагалл. - Они используют амулеты-накопители. Но это, конечно, другой уровень. У концентраторов очень небольшой набор вербальных сигнатур и, соответственно, совершенно другая система обучения.
Лидером и идейным вдохновителем секты, а фактически - её учредителем в теперешнем виде - был некто Клиффорд Янг, личность выдающихся способностей и удивительной судьбы. У концентраторов он считался Провидцем и Гласом Божьим. Как ни странно, это был почти наш современник - прожив невероятно долгую жизнь, он прихватил изрядную часть девятнадцатого века и дотянул до середины шестидесятых двадцатого. Объехав весь мир, Янг сплотил разрозненные ряды концентраторов - сейчас их около двенадцати жёстко обособленных анклавов в разных уголках света - и создал каноническую редакцию их учения.
- Признаюсь, я не сильна в вопросах этой религии, - сказала МсГонагалл. - Что-то насчёт греховности и порочности, в которой увяз мир, что волшебники сбились с истинного пути и будут наказаны, а надо хранить и соблюдать, ждать то ли пришествия, то ли знамения, и затем идти по открывшемуся пути. Откровение, исход... или как-то так.
- Профессор, - оживился Дерек. - Я обязательно должен с ними познакомиться.
- Следовало ожидать, - усмехнулась МсГонагалл. - Но уверяю вас, это не так-то просто. Концентраторы очень неохотно идут на контакт и никого не допускают в свои владения. Наш директор, человек либеральных взглядов, несколько раз пытался склонить их руководство к сотрудничеству и даже предлагал открыть в Хогвартсе представительство. Безуспешно. За последнее время произошли некоторые подвижки, но особых иллюзий я бы не строила.
Она сделала паузу.
- Мистер Гортхаур. Я не могу запретить или как-то повлиять на ваше решение, но мой долг - предупредить ещё раз. Явной конфронтации сейчас нет, но сепаратизм этих людей носит весьма радикальный характер. Достаточно сказать, что эта ассоциация в настоящий момент ведёт собственную войну - да, с потомками гномов, обитателями подземных пустот и коммуникаций - и отказывается от всякой поддержки - настолько они не желают иметь с нами ничего общего.
Дерек понимающе кивнул.
- Я понял. Могут просто отказаться разговаривать. Мне нужна рекомендация... чтобы кто-то меня представил... Авторитетный волшебник, который не замешан в политике... Профессор! Отпустите со мной Гарри Поттера!
Декан ещё немного помолчала, потом начальственно подняла подбородок:
- Мистер Гортхаур, я даю вам только один день. Не больше. Блумсбери, Западный Сассекс. Между прочим, это их центральный оффис, штаб-квартира, и вдобавок - фамильное имение самого Клиффорда Янга.
* * *
Дорога отрезала склон холма, будто нож - хлебную горбушку. На краю возникшего обрыва, в зарослях высоких трав, чудесным майским днём, лежали Дерек Гортхаур с Гарри Поттером, и смотрели в поля через дорогу. Дерек приник к выкрашенному в "мультикам" моноклю.
- Это что там, пшеница или овёс? - спросил он. - Как сказал лорд Веллингтон, в чём я ничего не смыслю, так это в сельском хозяйстве. Понятия не имею, что такое силосная башня, но, по-моему, вон та здоровенная штуковина - это она. Какой-то ангар... коттеджи... Странно, англичане - индивидуалисты, а тут прямо муравейник, вроде как казармы... Слушай, а дальше туман, не то что маглам, нам ничего не разобрать... Ладно, чёрт с ним, а левее это что?
- Это заброшенные карьеры, здесь добывали известняк, - отозвался Гарри. - Кстати, там тоже дорога идёт... Ты лучше скажи, что нам делать с теми парнями внизу?
По другую сторону дороги, за канавой, вплотную к к посевам озадачившим Дерека злаков, шёл четырёхметровый проволочный забор ("Что это там наверху?" - спрашивал Гарри, а Дерек отвечал: "Маглы назвают спираль Бруно - занятное изобретение, да ещё наверняка с заклятиями"), и прямо напротив приятелей имелись ворота на бетонных столбах, а рядом - деревянная будка, где под навесом дремали двое охранников.
- А вон и третий, - заметил Дерек. - Дальше, среди этой кукурузы. Замаскировался, думает, его не видно... Толково, но ты прав - надо что-то решать. Заборы и сторожа, конечно, вздор, но ведь мы не налёт затеваем, у нас ознакомительная экскурсия... Да уж, нельзя просто так взять и придти в Мордор... Эти громилы нас сейчас пошлют куда подальше, и кончен разговор.
- И как они обходятся без палочек? - вздохнул Гарри.
- Исторически сложилось. Ну не было у них возможности пилить черепа единорогов, стричь русалок и драть перья из хвоста феникса... Тебе тоже палочка не потребовалась, когда ты напустил удава на своё семейство. Потренировался бы - глядишь, и сам бы в концентраторы вышел... Ты свою точно в школе оставил? А то застукают - разговор окончен... Предлагаю сделать так: подходим и пробуем договориться по-хорошему. Нет - закатываем представление с громом, молнией, ураганом, явлением великанов и прочих потусторонних сил... ну, само собой, без членовредительства. Дальше будет видно. Это план "Б".
- А ты можешь всё это устроить? - с некоторой опаской спросил Гарри.
- Да это проще всего, - поморщился Дерек. - Вот как потом будем извиняться и оправдываться... Главное, не переборщить, а то эти кудесники вгорячах поднимут всю команду в ружьё, и нас обвинят, что мы развязали межволшебную войну - тогда МсГонагалл нам устроит - минус двести очков Гриффиндору... так что давай как-нибудь поделикатнее.
По крутой извилистой тропинке они спустились на дорогу.
- Смотри. Тот здоровяга с бычьей шеей - это Флем. Поменьше, худосочный - Клем. Они друзья, оба сыновья здешниих воротил, а Флем ещё и собирается в политику, по папашиным стопам... Ребята, вобщем, беззлобные, но мнения о себе очень высокого... мы им поможем внести поправки в самооценку...
- Ты что, мысли читаешь?
- Нет, конечно. Читать мысли невозможно. Но заглянуть в память и в кое-какие психические установки - дело нехитрое. Гарри, ты только не подумай, со своими друзьями я никогда себе такого не позволю...
Было жарко, весна быстрыми шагами приближалась к лету, ещё сохранившая запах свежести, юная листва перешёптывалась над дорогой. Аккуратный забор из прямоугольной сетки обрывался парой бетонных столбов с неряшливыми воротами - двумя рамами с укосинами, похоже, на скорую руку сваренными из стального уголка и без особого старания затянутыми допотопной колючей проволокой.
Странное чувство охватило Гарри. Что-то особенное в крылось этом месте, что-то, без малого патологически обостряющее восприятие. Мягкость белой пыли на дороге, ноздреватость бетона, бугры сварочного шва, ржавые вмятины черного металлического профиля - всё проникало до глубин и вызывало непонятное, особенное ощущение.
По ту сторону, справа, вплотную, стояло нечто похожее на садовую беседку, со скамейкой, стулом и столом внутри. Там в вольготных позах и расположились оба стража-привратника.
На обоих были одинаковые белые майки с непонятной символикой, но на этом сходство кончалось. Габариты Флема поражали воображение - Гарри подумал, что вот как-то так выглядел Минотавр - плечи такие, что от их вида заплакал бы любой чемпион "Мистера Олимпии", а икроножные мышцы нависали над щиколотками как балконы. Ко всему прочему, атлет-концентратор был ещё несомненным альбиносом - белые волосы, белые брови, белые ресницы. Ещё он имел крючковатый, короткий, будто срезаный нос, и громадную нижнюю челюсть, смахивающую на кузнечный молот. Клем, напротив, был тонок, худ и даже костляв, и словно выглядывал из копны тёмных, слабовьющихся волос, обладал хрящеватым, утолщавшимся к кончику носом и длинной, обвитой жилами шеей.
Обитатели сторожевой беседки явственно изнывали от скуки. Флем, сложив на груди устрашающего вида ручищи и опустив на глаза козырёк камуфляжной кепки, забросил ноги на перила и покачивался на задних ножках жалобно поскрипывающего стула - глядя на концентрический рисунок его подошв, Гарри призадумался, какой же у него размер. Клем, развалившись на скамье, с отрешённым видом, наводящим на мысль о медитации, обстругивал какую-то палочку. К появлению гостей оба отнеслись с полнейшим равнодушием. Впрочем, тон Дерека тоже не грешил пылкой заинтересованностью и на протяжении всей беседы оставался совершенно бесстрастным. Однако начал он даже очень приветливо:
- Здравствуйте, господа. Мы студенты из Хогвартса. Я Родерик Гортхаур, сын Саурона Гортхаура, а это мой друг Гарри Поттер, о котором вы, я думаю, слышали. Мы никакие не деревянщики, мы заправские концентраторы, никаких палочек... У нас тут небольшое дело к вашему начальству. Вы нам не поможете?
Ни малейшего интереса по ту сторону ограды его речь не вызвала. Бычара Флем без всякой интонации сказал:
- Документ о предварительной договорённости, - и при этом даже не пошевелился, поскольку ответ был ему заранее прекрасно известен.
Со своей стороны, Дерек тоже не проявил никакого энтузиазма. Он выпрастал руку из-под пончо, достал традиционный обрезок сигары, закурил и сказал:
- Мы как раз и идём за таким документом. Не валяйте дурака, парни, вам хорошо известно, что никаких договорённостей не бывает, ваши вожди не идут ни с кем на контакт. У нас разговор на десять минут - да - да, нет - нет, и мы уходим. Но вопрос важный, нам надо увидеть Элисон. Дайте нам провожатого, и больше от вас ничего не требуется.
Последовала та же реакция - Флем даже не сдвинул кепку с глаз.
- Проходи, не велено, - полусонно ответил он. - Не тратьте наше драгоценное время.
Клем был более вежлив:
- Напишите письмо. Изложите просьбу, её рассмотрят.
Дерек сплюнул, взглянул на свою сигару и отозвался не менее скучающим тоном:
- Последняя попытка. Ребята, давайте договоримся по-хорошему. Пойдите нам навстречу, и не пожалеете.
Флем чуть слышно хрюкнул:
- А что будет по-плохому?
- Сейчас узнаешь, - кивнул Дерек и повернулся к Гарри. - По-тихому не получается, видишь, Гарри? План "В" - делать нечего, переходим к спецэффектам. Видит бог, я этого не хотел.
Он стряхнул пепел.
- Знаешь, Флем, такой дурости я не ожидал даже от тебя. И ты ещё хочешь баллотироваться в старейшины и претедуешь на Кларинду? Да она убежит от тебя, и даже знаю, к кому. У тебя сегодня был шанс, но ты его бездарно упустил. Позоришь отцовские седины.
Передние ножки стула с треском опустились, и перед ними лягнули пол громадные кроссовки. Флем разинул рот и едва успел подхватить кепку.
- Ты... Что?.. Ты кто такой?
- Хороший вопрос. Задаёшь поздно. С этого надо было начинать - Дерек произнёс это тихо и спокойно, но получилось зловеще, с неприятным холодком, лёгкий озноб пробежал у Гарри меж лопаток. - А про тебя, Клеменс, и речи нет. Ты же мнишь себя писателем, каким-то там инженером человеческих душ, и что? Где твоё писательское шестое чувство? Уж ты-то должен был сообразить, с кем имешь дело. Значит, по-плохому...
Под шестым чувством Дерек подразумевал инстинкт самосохранения, но Клем понял всё иначе и потом клялся и божился, что да, конечно, он сразу догадался, кто перед ним, просто замешкался, просто был не готов...
Дерек поднял руку и покрутил двумя пальцами в воздухе. Тут выяснилось, почему от чудовищно перекачанной мышечной массы бывает порой мало проку - у Флема гибельно запаздывала реакция: едва ли ещё не полминуты до него доходило, что к чему, а за это время многое переменилось.
Мгновенно стемнело. Над головами выросла огромная чёрная туча в форме подковы. а из подковы росли головы исполинского небесного дракона уму непостижимой величины, голов было семь штук на массивных кудлатых шеях, и они увеличивались, надвигаясь веером, и с одной стороны солнце, заливая полуденными лучами всю эту чертовщину, создавало в ней мрачно-сказочный рельеф, а с другой стороны подступала совершенная тьма, и вся махина приобретала форму гигантской воронки, и из этой воронки к земле потянулся бешено вращающийся хобот, а ему навстречу, с земли, понеслись по кругу всё более усиливающиеся ветра. Сразу похолодало.
По дороге, вырастая, побежала стена пыли, и было видно, как внутри этой стены, заскакали мелкие и крупные камешки, а также иной всевозможный мусор. Уж Бог знает по какой причине, эти бегущие и догоняющие друг друга камешки потом долго снились Гарри.
Дерек, взглянув наверх, покачал головой:
- Как сказал один недоделанный идиотик, приближается прабабка всех Кориолисовых бурь... Эх, жаль не видит Дороти из Канзаса, она бы оценила, йорики-морики...
Первым опомнился Клем.
- Эй, эй, - заговорил он, предостерегающе подняв руку, но тут из бурлящего пространства, охваченного подковой, ударил страшнейший ливень, и огненная трещина молнии, рассыпая ломаные отростки, расколола небо и, как показалось, саму землю у самых ног Клема, и немедленно громыхнул гром - Гарри чуть не упал, вцепившись в дереково пончо. Правый бетонный, столб вместе с вделанным в него рельсом, заискрил синими искрами и поехал вбок, за ним перекосило воротину, люто натянувшую цепь с амбарным замком, следом поехала и ветхая будка с растерянными стражами ворот. Грянула следующая электрическая плеть, цепь с лязгом лопнула, взлетев ввысь вместе с замком, словно кистень старинного разбойника, створку с железным стоном, в котором была слышна и ржавчина, и усталость металла, развернуло и уложило наземь, и тут ветер превратился в ураган и смерч - крышу сторожки мгновенно унесло, а дальше, как ни удивительно, от земли оторвало и великана Флема. Клем одной рукой успел вцепиться в штанину напарника, а другой ухватиться за один из опасно накренившихся столбов-подпорок.
- Ну что, Флем? - спросил Дерек. - Как тебе мой плохой вариант? Подожди, это только начало.
- Прекрати! - проревел Флем. - Чёрт с тобой, сейчас откроем ворота!
- Флемушка, - нежно сказал Дерек. - Да ты посмотри - нет уж никаких ворот.
В этот момент рука Клема, медленно съезжавшая вдоль спасительной перекладины, доехала до кровожадно изогнутых гвоздей, оставленных покинувшими их стропилами улетевшей крыши - Клем разжал пальцы, и напарники с дружным воем взмыли в небо.
Дерек обернулся к Гарри и слегка развёл руками - дескать, что ж, вы получили, чего добивались - и затем посмотрел вперёд. Да, надо заметить, что бушевавшая вокруг стихия приятелей совершенно не затронула - ни одна капля дождя не упала, а ураган обтекал с лёгким дуновением. "Глаз бури, - пояснил Дерек. - Самое безопасное место. Не волнуйся, мы прихватим его с собой". Теперь надо был идти, но куда?
Штука в том, спустившись в ложбину, где проходила дорога, студенты очутились у подножия хотя и пологого, но всё же вполне заметного холма, склон которого загораживал все необходимые подробности ландшафта. Куда держать путь? Налево, чтобы обогнуть поля, засеянные таинственными сельскохозяйственными культурами и выйти к тем коттеджам, которые Дерек обозвал муравейником? Или срезать наудачу по дорожке, ведущей к каким-то зданиям официозного вида? Дерек поднялся метров на десять, но за сумрачной мутью и потоками мусора и пыли было трудно что-то разобрать.
В этот момент, описав дугу, влекомые неодолимой ураганной спиралью смерча, прямо у них из-за спины вылетели Флем и Клем. Друзья перебрались в следующий высотный эшелон и отнюдь не потеряли присутствия духа - Флем с сосредоточенным видом нёсся на спине головой вперёд и, меняя положение рук, пытался как-то управлять полётом, а Клем, держась за его джинсы уже обеими руками, корректировал курс: "Повыше! Пониже! Левее!"
- Куда идти?! - что было сил заорал Дерек.
- Налево и прямо! - проорал в ответ Клем, и оба исчезли в штормовой пелене.
Гарри с Дереком перебрались через поверженные ворота и зашагали по грунтовой дороге меж полей.
- Ты поаккуратнее с молниями, - сказал Гарри. - Сожжёшь им весь огород.
- Да нет, я чуть-чуть, - успокаивал его Дерек.- Всё-таки, что же они тут выращивают? Какие-то грядки...
- Похоже на чайную плантацию, - предположил Гарри. - Я видел по телевизору.
- Чай? В Сассексе? - усомнился Дерек. - Вряд ли, что-то не верится... Слушай, я думаю, это лён.
- Лён синий, - возразил Гарри. - Потом, это что-то вроде травы, а здесь какие-то кусты.
- Кусты... Погоди, кусты - значит, это картошка!
- Великоваты для картошки.
- Ну, знаешь, тут не простые люди живут... Давай спросим... где эти дураки летают? А, вон они... нет, высоковато, не докричимся.
- Убавь звук.
- Нельзя! Антураж, буря, Шекспир - то как зверь завоет, то заплачет, как дитя. Так, а это что? Ага, сторожевая башня! Ну, ясное дело, они же сектанты!
- Нет, это всё та же силосная!
- Ладно, неважно... Ого, я вижу, публика потихоньку собирается.
Действительно, справа и слева, по обе стороны необъяснённого поля, мелькали силуэты, а впереди, на фоне смутно проступившего чего-то величественного, напоминающего Регенсбургскую Валхаллу, двигалась уже целая толпа.
- Наконец-то, - пробурчал Дерек. - Очнулись. Слушай, а может, это какие-то ягоды? Малину я знаю, на неё не похоже...
- Прямо на нас бегут, - с тревогой заметил Гарри.
- Да, сворачиваемся. Надо бы спустить наших мальчиков, расшибутся... Где этих обалдуев носит?
- Вон, подлетают.
- Ага, вижу... - Дерек набрал побольше вздуха и рявкнул, что было сил. - Клеменс! Уходи с маршрута и снижайся до пятнадцати футов! Будет воздушная подушка!
Клем произвёл малопонятные действия над Флемом, но переборщил, и парочка с ходу перешла в пике - Дерек выругался, ветер стих, у самой земли удалой тандем подбросило, причём Гарри успел разглядеть, что Флем сохраняет угрюмо-спокойное выражение лица, и горе-привратники покатились по зарослям, раскидывая грязь и вырванные кусты.
- Ну что, живы они там? - спросил Дерек, со своим вечным разбойничьим прищуром всматриваясь в приближавшуюся толпу.
- Да, нормально, - сказал Гарри. - Встали, тоже сюда идут. Ну и видок у них... Дерек, выключай свои молнии.
- Да, да. Прощальный залп - Салют Наций, в знак добрых намерений.... Так, а это ещё кто?
С последней вспышкой из подступающей массы народа выскочила какая-то женщина и, пригибаясь, словно под обстрелом, побежала к приятелям, при этом указывая на них скрюченным пальцем и выкрикивая одну и ту же фразу. Вначале она показалась Гарри просто юродивой, безумной старухой, но при ближайшем рассмотрении - неизвестная остановилась шагах в десяти от них - оказалась немногим старше сорока, одета во вполне пристойный хотя и странновато-средневекового вида балахон, а длинные распущенные волосы были, несомненно, причёской. Повторяла же она, судя по всему, цитату из неведомого текста: "Приидет в окружении молний с немногочисленной свитой иссеченных в боях со злом ветеранов!"
- Здравствуйте, девушка, что же так надсаживаться, - дружелюбно обратился к ней Дерек. - Мы вас прекрасно слышим. Нам бы кого из начальства...
Тут обнаружилось новое чудо. Оказывается, Дерек умел так обращаться к Гарри, что никто из окружающей публики этого не слышал, и даже более того - это совсем не мешало Саурону-младшему одновременно вести с этой самой публикой вполне серьёзный разговор.
- Здравствуйте, здравствуйте, - приветливо, однако с достоинством, говорил он подходившим людям - те держались настороженно и соблюдали дистанцию. - Мы к вам по делу, простите, что нашумели, это случайно, немного не рассчитали... Гарри, улыбайся и веди себя вежливо... Ага, они ведут свою атаманшу, она пытается прощупать нам мозги, да ты ж ёлки-палки, бабка-то - щупачка, ишь, какой Мидвич, деревня телепатов... Вот с этой девушкой мы церемониться не станем, знай наших, мы тоже ребята не промах... Значит так, стой спокойно, ни во что не вмешивайся, а разговаривать предоставь мне.
В сопровождении убелённых сединами авторитетного вида старцев к ним приблизилась явная хозяйка этих мест - весьма статная дама лет тридцати, с пышными тёмными волосами, безжалостно усмирёнными самого простецкого вида заколками. Ни Гарри, ни Дерек никогда не видели такого шедевра скульптуры, как "Девушка с веслом", иначе им в голову пришли бы забавные ассоциации. Рабочий комбинезон, не скрывал ни начальственного облика, ни древнеримских мраморных форм. Она стояла перед ними, как дредноут, во всеоружии опыта, умения и власти. Очень красивые серые глаза смотрели строго и внимательно, но без всякой враждебности. Дерек уважительно снял свою ковбойско-магическую шляпу, Гарри, у которого шляпы не было, неловко поклонился просто так - наслушавшийся россказней о силе и крутых нравах концентраторов, он как раз подумал: "Здоровенная тётка, и взгдяд, как у директора школы", а в это время где-то в левом ухе у него звучал голос Дерека:
- Фактурная девушка... Принцип - ничто не слишком... Можно подумать, что воскресла Зента Бергер... Ого, какой взгляд! Умные женщины - моя слабость... Попа тоже вроде ничего, у меня по этой части строгие требования...
А в это время речь его товарища текла уверенно и дипломатично:
- Добрый день, госпожа Элисон. Позвольте представиться - мы студенты Хогвартса, я Родерик Гортхаур, сын Саурона Гортхаура из Средиземья, а это мой товарищ Гарри Поттер, он, как я понимаю, в представлениях не нуждается. Простите, что вламываемся так неучтиво, как неотёсанные чурбаны, но я прибыл из дальних краёв, а записаться к вам на приём никак не получается.... Гарри, вот та девчушка слева, с заячьими зубками - симпатичная, и ты ей нравишься... Между прочим, это Энабелл Эванс, младшая сестрёнка из их правящего триумвирата... Хм, и вон та хитрюга с лисьей мордочкой, взгляд бешеный, средняя сестра, Хэйли Каммингс - тоже ничего... Как всё закончится - познакомимся... У них тут матриархат, всем заправляют вот эти три сестры... Прямо чувствую себя классиком - наверняка и вишнёвый сад неподалёку...
Но ни Гарри, да и никто другой не слышали, как в это самое время шёл ещё один разговор, и это была уже чистая магия, а можно даже сказать, что и сверхмагия, нечто, лежащее за пределами даже магического сознания. Лаксианцы заложили в своих создания нечто большее, чем нынешний разум в состоянии представить; что-то уж совсем зыбкое и неуловимое, распознаваемое неведомым чувством, которому пока что нет названия. Перед Элисон - законной властительницей, завоевавшей свой титул в дюжине жестоких схваток, проявившей при этом чудеса отваги, прозорливости, а также коварства и притворства, стоял совершенно незнакомый, чубатый долговязый юнец со светло-серыми глазами, и первым делом она поняла, что на самом деле глаза эти по-волчьи жёлтые, и эти глаза вдруг заглянули ей в самую душу, и там сейчас же и произошло то самое никак не названное чудо: прежде, чем она успела сообразить, что происходит, лаксианское неведомо что в её душе ответило "да". Что, почему, какие сферы пришли в движение, и почему эти сферы были готовы к такому движению - неизвестно. Но - "да". И тотчас же их разговор переместился в ту ментально-астральную сферу, о которой слыхом не слыхали грамотеи Хогвартса.
Кто ты такой и какого чёрта делаешь в моей голове, невидимо и неслышимо, но гневно спросила Элисон, с тоской осознавая, что, пожалуй, как раз этого парня она бы к себе в мозги пустила. По крайней мере, она не сказала "убирайся".
Не кипятись, я просто познакомиться - так же беззвучно отозвался Дерек. - Молодой человек знакомится с девушкой, что тут особенного? Я за этим и приехал
Интерьер места их ментальной встречи был весьма и весьма величественным - бескрайне-громадный зал со сводчатым потолком и уходящими ввысь роскошными витражами с изображениями бородатых витзей самого внушительного вида.
- Мы у тебя в мозгу?
- И да, и нет. С одной стороны мы действительно, так сказать, в приёмных комнатах моего ума, но я вынес их в астрально-космическую сферу, в информационно-космическое пространство. Ты сильный маг, если смогла здесь оказаться - в этих покоях мало кто бывал. Впрочем, если тебя это не устраивает, я согласен перенести нашу беседу в твою голову.
- Ну вот ещё, - с достоинством возразила Элисон. - Я тебя вижу впервые в жизни. Нет уж, воспользуюсь твоим гостеприимством. Ещё мысли начнёшь читать.
В ментальных сферах нет возраста, и Элисон мгновенно сообразила, что мальчишескому облику собеседника особенно доверять не стоит. Мысль о том, что они оба стремятся выглядеть моложе своих лет, ей позабавила, и Элисон грустно усмехнулась.
Дерек вздохнул.
- Ну вот опять. Уже второй раз за день. Человек может молчать даже мысленно, и никто его мыслей тогда прочитать не сможет. Но и без всякой телепатической чертовщины твоя ситуация видна совершенно отчётливо, и ничего ужасного в этом нет.
- И что же ты видишь?
- Да много чего. Слушай, а ведь ты, похоже, добрый человек! Вот так диковинка! Каких только чуд я не встречал - и хитрых, и умных, и одарённых хрен знает какими талантами, но умный и при этом добрый человек - такая редкость, что слов нет... Ладно, ближе к делу... Жаль, тут нельзя курить... Вы тут все друг другу родственники, чёрт ногу сломит во всех этих троюродных и четвероюродных, жертвы инбридинга... Тебя выдали замуж за сонного наркомана, потому что он был наследник Пророка, ты терпела, сколько могла и ждала, а потом Бог сказал - возьми всё сама, если ты смелая и сильная. Ты захватила власть вместе с сёстрами, а теперь, естественно, вы все переругались, Ты хотела быть доброй мамочкой, но не вышло, Хэйли копает под тебя, и копает опасно. Нужна поддержка. Но я на твоей стороне. Мы в зоне предельной откровенности, и, уж извини, я обойдусь без этикета, зато от чистого сердца - принимай мою помощь и мой бен впридачу. Да, хочу ближе познакомиться с твоими прелестями, покусать за некоторые места. Как видишь, я ничего не скрываю. Твоя власть меня вполне устраивает, и если ты подгребёшь ко мне с нескромным предложением, я возражать не стану. Вы мне дьявольски нужны, ты и твоя команда, мне страшно повезло, что я вас нашёл, и отказываться от такого подарка судьбы я не собираюсь. Мои мысли тоже во многом открыты для тебя, и ты видишь - я не лгу. Между прочим, убедись, что искренность моих чувств к тебе тоже не поддельная. Знаю, что ты подумаешь, но уж так устроен мир...
- Так устроены все мужики.
- Можно сказать и так. Но всё начинается с внешности, тут уж ничего не поделаешь - закон природы, с ним не поспоришь.
Тут, при краткой вспышке напряжения, вызванной волнением, Элисон открылась удивительная картина: склоня голову на грудь Дереку, она рыдает в его объятиях. Видение мгновенно исчезло, и Элисон в растерянности решила. что ей чудом удалось заглянуть в будущее - но это было вовсе не будущее, а проступивший по недосмотру фрагмент ложно-паразитической памяти, который Дерек уже успел на всякий случай состряпать и заготовить для внедрения. Однако дело своё он сделал - шлюзы тоски и одиночества открылись, и Элисон взглянула на ситуацию с иной, щемящей стороны, которая для окружающих была тайной за семью замками-затворами-запорами.
- Не буду ханжой, - сказала она. - Я согласна пойти тебе навстречу, но, будь готов, поставлю довольно жёсткие условия. Тебе придётся их неукоснительно выполнять. И, между прочим, тебе это ничуть не повредит.
Дерек сокрушённо покачал головой:
- Да, вот они, наши договорённости - только откроешь рот, тебя, как лошадь, тут же хватают под уздцы. Знаем мы таких девчонок - только дай им волю, сразу же начинают воспитывать и командовать.
- А если ты нуждаешься в том, чтобы тебя воспитывали и командовали?
- Не спорю, не спорю, мне иной раз нужно опереться на чей-то нравственный совет, но давай договоримся так - я соглашаюсь на твои условия, но ты со своим руководством не перебарщивай.
Тут они слегка запутались, что же кому кто предлагает, однако лёд был уже сломан, все рубежи, начальные фазы и предисловия остались далеко позади, и перспективы во всей откровенности обозначились очень чётко. И из этой перспективы вся картина вдруг представилась Элисон в ином свете.
Она привыкла считать себя властительницей, привыкла к законному поклонению как к устоявшемуся положению вещей в её мире, но сейчас, под наплывом чувств, взглянула на ситуацию глазами пришельца: захолустная деревенька, секта отверженных, не такая уж и молодая женщина - роковой рубеж тридцатилетия позади - с лишним весом, заметным в некоторых местах - и на всё это смотрит прибывший издалека владыка (она прекрасно поняла, что этот парень без особых усилий может стереть всю округу в порошок). И ей остро, почти по-детски захотелось понравиться этому владыке, она смотрела ему в глаза и поняла по его взгляду, что да, она ему нравится, он оценил её достоинства, она улыбнулась - сначала робко, потом более уверенно, и, собственно, в эту минуту между ними всё и было решено - к ней вернулось чувство авторитета и власти, на неё смотрели её люди, и надо было демонстрировать повелительность, и Элисон стала это делать, в глубине души прекрасно осознавая - этот парень протянет руку и возьмёт всё, что ему надо, если захочет, а она будет только рада, если он этого захочет. Тут же, с раздражением, Элисон подумала о сёстрах - ведь придётся делиться - вон, Хэйли уже подпрыгивает от нетерпения, да и соплюшка Энабелл, развратный младенец, тоже округлила глазки и раздувает ноздри. Плевать, всё равно она первая, старшая и главная.
Однако, по старой, вошедшей в плоть и кровь привычке, она сохраняла лицо.
- Ты чертовски самоуверенный нахал. Но имей ввиду - я так просто не сдамся.
- Хорошо, сдайся непросто. Ладно, что там у нас по программе?
А в программе они по-прежнему стояли на пыльной дороге меж полей, и Дерек объяснял:
- ...и вот я неожиданно узнаю, что существует целая нация могучих волшебников, которые, как и я, обходятся без всяких деревянных подпорок, а опираются лишь на собственные талант и мастерство! Естественно, я не мог удержаться, я не мог не придти. Мой товарищ, Гарри Поттер - он сам тяготеет к невербальной технике - взялся показать, где вас найти. Ещё раз приносим глубочайшие извинения, что явились как незванные гости, но я от чистого сердца предлагаю вам дружбу с самым влиятельным магом Средиземья.
Элисон не стала отвечать сразу и выдержала отменную театральную паузу, которую в нужный момент оборвала та самая встрёпанная вещунья:
- Он сын великого волшебника! - завопила она. - Элисон, веди его в храм, к столбу!
В заволновавшейся толпе многие повторили это призыв: "В храм! К столбу!"
Ободрившаяся Элисон вновь вошла в роль:
- Что ж, мистер Гортхаур, мы приветствуем вас на нашй земле. Я должна вам кое-что сообщить. В пророчестве Гласа Божьего, Клиффорда Янга, нашего отца-вдохновителя, сказано, что Вестник, котором суждено стать лидером нации и повести нас по новому пути, явится из дальных стран, сопровождемый громами и молниями, и с немногочисленной свитой ветеранов, иссечённых в сражениях с мировым злом. Мы узнаем Вестника то тому, что он овладеет священным Скипетром и, кроме того, его должен признать Железный Страж. Родерик Гортхаур, вы соответствуете описанию из пророчества и мы просим вас пройти испытание. Не отказывайтесь, отнеситесь с уважением к обычаям нашего народа.
- Старик, дело дрянь, - услышал Гарри. - Меня явно спутали с королём Артуром... Но попа у девкии и впрямь что надо, и я хочу есть, так что, надеюсь, в финале всего этого фестиваля мракобесия нас накормят...
Вслух же он выразился так:
- Разумеется, Элисон, мы уважем ваши обычаи, и я действительно прибыл из дальних стран... с некоторыми простительными эффектами... но где моя свита иссечённых ветеранов?
Элисон ничего не ответила, а лишь с улыбкой посмотрела на Гарри. Дерек тоже посмотрел и ахнул.
- Святитители-угодники! - воскликнул он. - Шрам!
Элисон кивнула.
- Весь мир знает Гарри Поттера. Гарри, ты пострадал в схватке с величайшим из злодеев и одолел его. Большего выполнения требований и желать нельзя.
- Ладно, веди, куда же деваться. Гарри, готовься, нам предстоит выступить в роли заезжих циркачей.
Если обычные волшебники умудрились спрятать от магловских глаз многобашенный комплекс Хогвартского замка, то концентраторы в этом смысле им ничуть не уступали, и укрыли от посторонних взглядов целый холм с циклопической махиной храма Клиффорда Янга. Окруженные все более разрастающейся толпой, по широкой каменной лестнице, сквозь маскировочные облака и туманы, друзья поднялись к необъятной громаде Главного Собора, чей загораживающий полнеба силуэт более всего напоминал рождественскую ёлку неописуемых масштабов. Но если отвлечься от размеров, и попытаться определить сущность этого архитетктурного чуда одним словом, то, скорее всего, подойдёт эпитет "навороченный".
В самом деле, никакого благородного лаконизма форм тут и подобия не было, варварское великолепие здания достигалось изобилием башен и башенок, множества куполов на барабанах и шестигранниках, с резьбой и без резьбы, многоуровневыми ярусами, вставками с мозаикой, изразцами и цветовыми переходами, колоннами и апсидами; особенно много было странного вида закомар, похожих на сложные порталы - многокилевых, раковинных, со звёздчатыми кокошниками и без.
Однако ещё большее впечатление храм производил изнутри. Свет из окон, окошек и высоких пёстрых витражей открывал целую площадь, мощёную плитами, куда выходили арки приделов и галерей, и в центре которой, окружённый канделябрами с толстыми свечами, был круг из дикого камня, и в нём - массивный железный столб с чем-то наподобие ассиметричной короны наверху. Дерек покачал головой:
- С нами крестная сила... это ещё что такое?
То, что возникло между ним и Элисон, росло как на дрожжах, они улыбались, переглядывались и перешёпывались, но теперь, у границы каменного круга, Элисон вновь вернулась к официальному тону; кроме того, рядом, почти вплотную, многозначительно встали трое почтенного вида старцев в большущих чёрных беретах с пряжками и с квадратными седыми бородами. Давешняя истеричная тётка с космами тоже приплясывала рядом, и окружающие относились к ней с явным уважением - церковь всё больше заполнялась людьми.
- Великий Провидец, Глас Божий Клиффорд Янг оставил нам знание о Вестнике, который откроет нашему народу новый путь. Незадолго до кончины он, в своей неизреченной мудрости, отдал созданный им Скипетр Власти под охрану Железному Стражу и заключил его в этот ковчег. Родерик Гортхаур, если ты и вправду тот, кого мы ждём, возьми Скипетр, прими подчинение Стража, и скажи нам твоё слово.
- Я несколько смущён, - заметил Дерек - Я всё-таки чужестранец, а это святыня... Я не оскорблю ваших религиозных чувств?
- Таков обычай, - Элисон убавила торжественности в интонациях и даже едва заметно улыбнулась. - Не волнуйся, за последние пятьдесят лет на твоём месте стояли многие авторитетные маги - никто и близко не подступился к разгадке, считается, что это вообще невозможно, и перед нами просто символ веры.
- Ну, если вы настаиваете...
Гарри оглянулся - простор исчез, всё, до крайних проходов и приделов, было съедено бесчисленной шевелящейся толпой:
- Дерек, ты того, поаккуратнее, их тут уже человек пятьсот, если не больше...
- Чёрт, уже обед, я есть хочу - пробормотал Дерек, вглядываясь в столб.
Гарри смотрел во все глаза, ожидая каких-то чудес, но поначалу нничего необычного не происходило. Но вот он заметил, как по столбу вверх и вниз побежали не то складки, не то морщины, словно тот передёргивал металлической шкурой, а дальше ещё интереснее: из столба одна за другой стали вылетать вроде бы чёрные пчёлы, их становилось всё больше и больше, и скоро весь столб превратился в шаровидный кружащийся рой. Краем глаза Гарри заметил какое-то движение вокруг, оглянулся и растерянно наблюдал, как спешно, один за другим, люди опускались на колени. Внутри роя вспыхивали огни и прокатывались фиолетовые волны. Дохнуло жаром.
- Дерек, ты нас тут только не спали!
- Нет, нет, это таллиевая сборка, ничего страшного, всего одна установка... Аккумулятор классный, сколько лет держит энергию...
Рой начал растягиваться, делаясь похожим на песочные часы, его нижняя часть замедлилась, сгустилась, в ней стали проступать встраивающиеся друг в друга контуры - они слились, обрели чёткость, и перед друзьями выросла здоровенная собака, похожая на гигантскую овчарку, только шире и массивнее; она подошла к Дереку и обнюхала, шерсть отливала металлическим блеском, но зверь был явно живой.
- Это что же такое? - спросил Дерек, машинально почёсывая пса за ухом. - Как прикажешь толковать такое знамение?
- Это Железный Страж, - поражённо ответила Элисон. - Он признал тебя. У Провидца была такая собака...
- Ага. Ага. - сказал Дерек и поскрёб Стража под горлом - для этого ему даже не пришлось наклониться. - Значит, собака... ну и ну. Что-то всё напоминает старинную балладу: "Он шёл по сельской местности..." Ну что, друг, как тебя зовут? Я надеялся, что мне пришлют дракона, но ты тоже неплохо смотришься...
Тем временем верхний вращающийся шар расслоился - наружная оболочка засверкала и заискрилась, а в глубине принялось распадаться на неравномерные части тёмное ядро - его разномерные фрагменты, не прекращая неистового бега по кругу, резко обозначились ("Да это же взрывная схема!" - ахнул Дерек), затем внезапно затормозили, помедлили мгновенье и, бросившись к центру, соединились.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска и скачивания книг
Книжный Бот
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
О психологии, саморазвитии и личностном росте
Саморазвитие
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
ВКОНТАКТЕ