Однако политические итоги Тангородрима вышли вдесятеро горше военных. Отношения между эльфами и людьми никогда не были простыми. Когда одна раса высокомерно смотрит на другую с ледяным презрением и едва ли не с брезгливостью, а та, в свою очередь - с недоверием и настороженностью, это уже повод для вражды. Но подобная трещина превращается в пропасть, если сторонам суждено сойтись лицом к лицу в смертельной схватке и пролить, без всяких преувеличений, реки крови - ведь люди, в большинстве своём, сражались за Саурона. Будущее туманно, дороги судьбы темны, но еще во многих поколениях память о былой резне сотворит немало зла.
Произошли вещи и куда более неприятные. Назвать валаров предателями язык ни у кого не повернулся, но думали все именно так. Горькая истина вытеснила остатки былой веры и надежды - примитивно рассуждая, стало ясно, что если уж в этот раз не вышло, то защиты от Владыки Тьмы не существует вовсе - как еще предстояло выразиться одному иноземному автору, "а уж какая силища пёрла". Саурон жив-здоров, за стенами Мордора вновь множатся орки, и будущее ничего хорошего не сулит. А валары... Появятся ли они снова, не появятся - неведомо, да хотя бы и появились - храни нас Манвэ от таких защитников - ведь не Морготовы же воинства смешали с землей Белерианд и обрушили в море чуть не пол-страны - свои же отцы-покровители валары, которым, как выяснилось, сто раз наплевать на возлюбленных перворожденных. Здесь присутствовал ещё один немаловажный аспект - несмотря на историческую разобщённость племён Средиземья, многие из эльфийских кланов состояли в кровном родстве, и горечь утрат приобрела поистине вселенский размах. Словом, что пока не грянули новые потрясения, надо собирать вещи - и на благословенный Тол Эрессеа - подальше и от головорезов Мордора, и от безразличных к чужим бедам валаров. Там места еще есть, климат райский, а коли что-то не заладится - рядом бескрайние земли Амана, где ничуть не хуже, и пока ещё пускают.
Отток эльфов из Средиземья в той или иной мере существовал всегда, но именно эта, послевоенная волна эмиграции стала наиболее масштабной, и именно она положила начало дальнейшему фатальному исходу.
* * *
Профессор уверяет, что после Великой Битвы много лет повсюду в Средиземье царил мир. Загадочное утверждение. Да, ландшафт изменился сильно, но характер войны - ничуть. Речь, видимо, о том, что после ангбандской мясорубки ход военных действий заметно сбавил обороты, наметилась передышка - валары в равной степени разгромили обе противоборствующие стороны, и наступившем хаосе нечего было и думать о каких-то крупных операциях - однако вооруженное противостояние отнюдь не утратило накала, да и с чего бы?
Тем не менее, немного закрепившись в Мордоре - о восстановлении Тангородрима и разговора не было - Саурон, даже еще ничего толком не решив, а просто почувствовав бессмысленность дальнейших военных действий, предпринял несколько попыток договориться с эльфами по-хорошему: мир, или, по крайней мере, перемирие, в обмен на сотрудничество и новые технологии.
Где-то Саурона выслушали, где-то - не очень, но в целом ответ был отрицательный, а главари - в первую очередь уцелевшие в бойне лидеры Гиль-Гэлад и Элронд вообще не пожелали разговаривать и настоятельно отговаривали других. Добрососедские отношения с Сауроном в их планы совершенно не вписывались. Обнаружились довольно интересные вещи - как ни удивительно, но эльфы вовсе не стремились к миру, скорее наоборот, и тому было несколько причин.
Все эльфийские короли были военными вождями. Война и подготовка к войне давала им власть и поддерживала государственные структуры - весь уклад жизни, вся система хозяйствования были чисто военными, и образ врага был важнейшей частью менталитета. Можно было бы назначить на эту роль гномов, но в сравнении с Темным Властелином они проигрывали по всем статьям. Договоренность же с Сауроном Гортхауром ("Жестокосердым") не укладывалась ни в одной эльфийской голове - да как же так, еще отцы-деды с ним воевали! Что же касается новых технологий - никаких новшеств эльфы не терпели, и само понятие прогресса отвергали вчистую. Эта цивилизация была полностью развернута в прошлое - больше всего эльфов радовало, когда они могли воскресить какой-нибудь древний обычай, или прием, или, например, вооружиться пращуровским мечом - подобные деяния служили предметом гордости и весьма почитались.
Мрачно усмехаясь, Саурон подумал, что, назначь он эльфам плату за свою военную угрозу, мог бы выторговать себе неплохие условия. Что ж, не вышло договориться - не беда. Со своей обычной хваткой и напором он принялся за дело. Ангбанд сровняли с землей? Что ж, это повод провести полную модернизацию. Валары не тронули золотых запасов Моргота, и Саурон заново выстроил свои опытные производства на основе последних технологий, закупил научное оборудование нового поколения, воссоздал инженерные коммуникации, используя даровой источник энергии - очень кстати оказавшийся рядом вулкан Ородруин, и заодно, не пожалев средств на проектирование, бетон, сталь и гранитные полимеры, укрепил Мордор. Такого строительства Средиземье еще не видело. Кроме того, былая слава позволила Саурону вновь набрать иноземных контрактов и во многом вернуть работавших в Тангородриме специалистов.
Вскоре объявилась и Йаванна. Саурон, в компании инженеров, шел по стройплощадке с рулоном чертежей в руках, когда она внезапно предстала перед ним, как застывшая молния, и глаза ее сияли, а наэлектризованные густые волосы нимбом поднялись вокруг головы и струились, точно водоросли, попавшие во множество течений сразу. Саурон прервал сам себя на полуслове, и сделал обеими руками движение, будто отгонял двух мух одновременно - и сейчас же вся его свита словно испарилась; они с Йаванной кинулись друг другу навстречу, и обнимались и целовались, наверное, минут пять, потом зашли в распахнутые ворота какого-то пакгауза с тюками и мешками, Саурон вновь махнул рукой, ворота захлопнулись, и вокруг здания сейчас же выстроилась цепь вооруженных орков, и Йаванна сказала: "Расслабься, я все сделаю сама, я так хочу".
Потом начался другой разговор. Саурон сказал:
- Мне нужны поля, сады, оранжереи, парники. Искусственных белков хватает, а вот со злаками дело дрянь.
Йаванна сказала:
- Они не оставят тебя в покое. У Манвэ сильная оппозиция. Ауле чувствует вину перед гномами. К тебе зашлют шпионов.
Эти слова, пусть и не явно, означали открытие новой эпохи.
* * *
И вот, как-то, по истечении неведомо кем отмеренного времени, к Саурону пришло осознание, что этот перекресток судьбы он успешно миновал, жизнь и война вошли в нормальную колею. Разумеется, всевозможных сюрпризов никто не отменял, но аварийный экстрим, с его метаниями и судорогами, позади, и самое время собраться с мыслями.
Ранним мартовским утром, еще не пивши и не евши, Саурон, по традиции, раздевшись догола, взвалил на плечо громадный рулон заветных шкур и, прихватив трубку с табаком, поднялся на крышу собственного дома. Конечно, хотелось бы поразмышлять, озирая пространство с какой-нибудь заснеженной вершины, но вершины были далеки и неудобны, а барад-дурские башни еще не достроены. Впрочем, его особняк и сам по себе был довольно высок и, расположенный на холме, предлагал недурной обзор. Здесь, наверху, стояло кубическое кресло из дикого камня, напоминавшее половинку разрубленной поперёк ванны. Завернувшись и глядя на мир из косматой амбразуры, Саурон набил трубку, выпустил дым и уставился вдаль.
По левую руку от себя он видел огромные, с черными вертикальными провалами, кулисы северной скальной стены со снежными козырьками полок и ползущими по ним обрывками туманов-облаков. Справа, за грязными скатертями мартовских снегов, синели один над другим оба хребта южной стены, а вот прямо, разбегающийся на восток, к горизонту, равнинный простор был неясен и загадочен. Там, на фоне облачного, будто набухшего весеннего неба, можно было различить гряду величавых гор, черные, неровные строчки лесов и ниже - странное чередование темных и белых полос - словно тающие льды на разводьях великих рек. Этот край ждал экспедиций, исследователей, первопроходцев.
Саурон беспокойно заворочался под своими мехами. Он не собирался заглядывать в будущее или осмысливать какие-то вехи. Он хотел просто разобраться в мыслях, но что-то ничего не получалось. В голову лезли каждодневные заботы, вопросы, детали, проекты... Он отмахнулся от всего этого и сосредоточился на ощущениях.
Первое ощущение - тревожное, но все равно очень приятное - чувство свободы. Не надо больше оглядываться ни на валаров, ни на Моргота, не надо предугадывать чью-то реакцию и готовиться к чему-то из расчета на эту реакцию. Сейчас он хочет отказаться от эльфов, стать владыкой людей, и некому сказать - Саурон, как низко ты пал, до чего докатился - никто не упрекнет и даже не оценит. Он один, он сам себе судья, ни перед кем не держит ответа. Ко всем делам теперь примешивался этот щекочущий аромат свободы.
Да, эльфы и люди. Наконец-то мысли свернули в нужное русло. Эльфы оставались самой серьезной из проблем. Птичья и всякая иная разведка сообщала, что отток нолдоров и синдаров из Средиземья год за годом нарастает. Совы и ястребы, понятно, статистики не вели, но теперь в Барад-дуре разведкой управлял карлойд - биологический компьютер с искусственным интеллектом, и не было необходимости вручную расшифровывать доклад каждой кукушки - на стол к Саурону ложились уже обработанные данные, и, пробегая глазами колонки цифр и пестроцветье диаграмм, властитель Мордора удручённо сдвигал брови. Как всегда, жизнь не считалась даже с самыми тщательно разработанными планами. Да, число эльфов сокращалось, и уже обозначился тот временной рубеж, за которым влиянием этой расы можно будет пренебречь - то-то порадовался бы Моргот, ныне висящий в силовом коконе где-то в безднах подпространства! - но, увы, победа, как это часто бывает, выходила запоздалой и бессмысленной.
Во-первых, уход эльфов не радовал Саурона уже по той простой причине, что это было бы утратой бесценного экспериментального материала - огромная потеря для исследований, которую не возместили бы никакие культуры тканей. Во-вторых, по срокам, как минимум, еще целое поколение будет представлять вполне реальную угрозу. А прекращать войну надо было уже сейчас.
Саурон выколотил трубку и полез за табаком. Война мешала страшно - чудовищная, бессмысленная трата времени, сил и средств, она втягивала в свой смертельный водоворот уже и будущее - вслед за эльфами все больше людей выходило на эту тропу, причем как с той, так и с другой стороны, и кровавая эстафета явно не собиралась прекращать свой роковой поход. Нельзя быть одновременно исследователем, правителем и полководцем! Но попробуй-ка останови этот дьявольский маховик - спросите об этом у полковника Буэндиа, если кто-то еще помнит такого.
А тут ещё пожаловали обещанные Йаванной шпионы - Орден Исстари явился в Средиземье в полном составе. Возникновение этой организации произошло при довольно курьёзных обстоятельствах. Майар Курумо с давних времён был, что называется, правой рукой Манвэ, и в первую очередь - шефом валарских спецслужб. Это был самый информированный из валинорских боссов, всегдашний советчик владыки, а также исполнитель наиболее щекотливых поручений - Манвэ постоянно держал Курумо при себе, считая его коварство неодолимым. Однако дальше события свернули в русло довольно избитого сценария - традиционая роковая ошибка царских любимцев, столь блистательно описанная Цвейгом: с какого-то момента рекомендации Куромо начали приобретать всё более дидактичный характер - он уже не советовал, а указывал, не объяснял, а учил, и в конце концов убедил и себя, и своего господина, что только его, Куромо, решения единственно верные, и ни в какой вышестоящей правке и корректировке не нуждаются.
Властитель может закрыть глаза на многое, много чего стерпеть и простить подданному - кроме одного: сомнения или даже тени сомнения в своём праве на власть. Призрак такой угрозы без труда перевешивает все доводы разума. В этом случае даже у самых бестолковых или безвольных монархов просыпается звериное чутьё и неведомо откуда взявшаяся энергия. У Манвэ, при всей его ограниченности, недальновидности, нерешительности, властная хватка оставалась железной, и никаких компромиссов в этой области он не выносил. Чья-то диктатура в сфере его непререкаемой власти ни в каком виде, ни при каких обстоятельствах не допускается. Карьера неодолимо-коварного Курумо стремительно завершилась.
От слишком вознёсшегося и невесть что возомнившего о себе советника пришлось избавиться - правда, и в этом случае Манвэ остался верен своей половинчатой, вялотекущей политике, для решения проблемы он выбрал утончённо-хитроумный путь, доказав, что в коварстве ничуть не уступает своему высокомерному подручному. Представьте: Аратары вдруг вспомнили о горячо любимых перворожденных - бедные эльфы! Брошены на произвол судьбы, среди военных пепелищ, на съедение злодею Саурону и его свирепым тварям! Бедолаги сражаются там из последних сил и надеются на помощь валаров - надо немедленно поддержать их! В открытую это не получится, времена переменились, но можно послать к ним наставников, мудрых лидеров, магов, наделённых волшебной силой, чтобы те, вникнув и разобравшись в обстановке, научили, подсказали, организовали и направили. Во главе этой деятельности должен встать знающий специалист, умудрённый опытом мастер политической интриги, разведчик-интеллектуал - кто же это, как не Курумо, непревзойдённый эксперт в области тайных операций и скрытных методов борьбы! Ему следует немедленно отбыть в Средиземье, начать разработку и подготовку.
Курумо, естественно, объяснять ничего не требовалось. Подавив вспышку бешеной злобы - внешне он позволил себе лишь горькую усмешку - Курумо предоставил "этому недоумку Манвэ" на грядущем печальном опыте убеждаться, чего тот лишился и сколько потерял - и обратился мыслями к Морготу - его пример другим наука. Если Моргот с Сауроном, избавившись от гнёта неумных валинорских властителей, обрели в Средиземье свободу и создали там собственной государство, то почему бы и ему, всесильному магу, не пойти тем же путём? Там воля, там простор, и Всевышний своих чертогов не возвёл. Душу Курумо сжигала зависть к Саурону и жажда власти. Лелея самые амбициозные замыслы, он с недобрым вдохновением приступил к взваленной на него миссии, не сомневаясь, что сумеет обратить её себе на пользу.
На Совете Манвэ старательно изображал искреннюю обеспокоенность судьбами эльфов, но бутафорская сущность затеи ясно проступает в подборе группы обеспечения для новоявленного резидента: заинтересованности владыки лишь на то, чтобы приставить к бывшему фавориту двух доносчиков-соглядатаев - "синих магов" Алатара и Палландо - от них Курумо первым делом поспешил избавиться - а дальше дело пустили на самотёк. Первым помощником и заместителем Курумо - того поначалу переименовали в Курунира, а затем - в Сарумана - назначили случайно попавшегося под руку библиотекаря Олорина, книжного червя и главного валинорского летописца, ни сном, ни духом не ведавшего ни о каких тонкостях оперативной работы. Это загадочное, произведённое в спешке назначение туманно объясняли тем, что-де энциклопедические познания Олорина, бездонный кладезь его эрудиции, послужит величайшим подспорьем в нелёгком деле Сарумана, и, как ни сопротивлялся злосчастный буквоед, не желавший расставаться с любимым историко-теоретическим поприщем, как ни тянул и ни отнекивался, высочайшая воля неумолимо вырвала его из привычного уклада и забросила в водоворот чуждых для него стихий.
Оценив юмор ситуации, Йаванна, уже из чистого озорства и желая насолить Курумо, которого терпеть не могла, настояла на включении в состав экспедиции известного валинорского чудака Айвендиля - будущего Радагаста. К нему Курумо относился со снисходительным презрением, считая слабоумным любителем всевозможных птичек и зверюшек, да и попросту юродивым, так что назначение этого полуидиота к себе в сподвижники посчитал завершающим плевком на могилу своей некогда блистательной репутации.
Эту-то собранную впопыхах разношёрстную компанию и окрестили - сколь высокопарно, столь и загадочно - "Орденом Исстари". По прибытии на место они должны были вступить в контакт с силами местного Сопротивления - Кирданом Корабелом, Галадриэлью, Элрондом, а также лидерами помельче - и общими усилиями направить борьбу с мировым злом в идеологически верном направлении.
Саурон насупил брови. Трогательное родство судеб сочувствия не вызвало, зато порядком насторожили перспективы появления валарской инспекции. Его ничуть не беспокоили изощрённые стратегические планы эльфийских воителей, подсказанные их заморскими наставниками - давно канули в прошлое времена, когда воинственные полчища нолдоров сокрушали владычество Моргота; еще меньше Саурона пугали мстительные замыслы снедаемого жаром честолюбия отставного министра - все сюрпризы Сарумана были ему заранее известны наперечёт. Но была в этом издевательском списке фигура, внушавшая более чем серьёзные опасения - Олорин, он же Митрандир, он же, чуть позднее - Гэндальф. Саурон хорошо его знал ещё по Валинору, и прекрасно отдавал себе отчёт, как жестоко ошибаются те, кто считает Олорина безвредным книгочеем. У того был великолепный аналитический ум, зоркий взгляд, и весьма нестандартный подход к вещам. Нрава он решительного, дотошен и скрупулёзен, обмануть его практически невозможно, и самое главное - Манвэ тоже знает ему цену и к его докладам прислушивается, а сам Олорин-Митрандир своим служебным продвижением дорожит. Тут есть над чем задуматься. Политические ветра на Таникветиле переменчивы, и что завтра стрельнёт в голову владыке валаров - одному Эру ведомо. На прямое вторжение он вряд ли решится, но изрядно напакостить исподтишка - это сколько угодно, тут уж держи ухо востро, так что Митрандир - угроза вполне конкретная. Не в первый раз Саурон ощущал, как в реальности зыбко и непрочно его могущество - хочешь, не хочешь, но надо как-то извернуться и заколотить последний гвоздь в крышку гроба этой осточертевшей валинорской истории.
Нет, все равно мысли путаются. Саурон потряс головой - попробуем по-другому: чего я на самом деле хочу? Заниматься делом. В привычных масштабах. Независимо ни от чего. Планов - море. Но для этого все равно нужна власть. Надо править. Как? Что ж, во во многих человеческих поселениях его почитают за Бога. Может быть... но нет, Бог это слишком утомительно. Бог получается с серьезным валарским ароматом, а валары для следующих поколений - пустой звук. Да и вообще - трудно быть богом. Бог не ошибается, бог все предвидит и всем управляет. Это надо быть самоубийцей, чтобы вот так взять и громогласно объявить: "Я отвечаю за все" - всех собак будут вешать. Персонализация божества превращает любую ересь - а ереси уже появились, и еще больше на подходе - в откровенный терроризм, а всемогущество и вездесущность начисто лишают свободного времени. Нет, правителю лучше оставаться за сценой, а на сцене, на виду, пусть будет монархия или какая-нибудь демократия. Другими словами, нужно государство. Но такого опыта нет. Надо поездить, посмотреть и поучиться. Вот первый конкретный вывод.
Вторая очевидная вещь - с Сауроном договариваться никто не станет. Слишком одиозная фигура, как выразился бессмертный классик: "Большую ты, брат, память по себе оставил". Как бы ни обернулись события, проект "Саурон Гортхаур" надо закрывать. Зловещий приспешник Моргота, ужасающий наместник Ангбанда должен неоспоримо и, по возможности эффектно, умереть. Но при этом власть, богатство и авторитет надо исхитриться уберечь. Непростая задача: умереть - но остаться в живых. Потерять все - но сохранить достояние неизменным.
Что ж, такой способ существует, и он далеко не нов. Этот трюк называется "наследник". Тут Саурон даже засмеялся от удовольствия. Да-с, оказывается, у Саурона был сын - златокудрый херувимчик, невинный младенец, ни в каких черных делах не замешанный...
Нет, нет, нет. Что за вздор. В упавшего с неба ангелочка Митрандир, само собой, не поверит, нюх у этой валарской ищейки собачий. Нужен нормальный парень, выросший у всех на глазах (ничего не поделаешь, придется потерпеть), скажем, эгоистичный гуляка, бездельник, но! - добродушный и ничего страшного не совершивший. С отцом не в ладах - тут потребуется очень аккуратно распустить слухи - образованный, а злодей-папаша знай гоняет непутевого сынка с поручениями по всему миру, и жизни ему не дает. Пусть этот Саурон-младший познакомится со всеми, пусть даже эльфы знают его в лицо - избави бог, никаких смертей - и, когда он придет к власти, никто особенно возражать не станет.
Чертовски мило, но сразу возникают два вопроса: кто будет изображать Саурона-старшего, когда на сцену выйдет Саурон-младший, и кто будет управлять во время его неизбежных долгих отлучек?
Что ж, есть улайры-назгулы - продукт экспериментов по цифровой записи личности. История это длинная, что-то вышло более удачно, что-то менее, но в итоге осталось девять вполне дееспособных цифровых облаков - добровольно сохранивших себя в такой форме королей, князей и полководцев. Создать для них мобильную энергетическую подпитку и путем элементарного клонирования снабдить их более чем пристойными физическими телами, чтобы, по мере надобности, они могли воплощаться и развоплощаться, было делом нехитрым, и вот вам, пожалуйста, команда очень толковых и преданных администраторов, на которых вполне можно положиться.
Погоди-ка. Развоплощаться. Вот и ответ на другой вопрос. Где наш Саурон-батюшка? А он, знаете ли, развоплотился. Витает. Он же маг, чародей, что ему стоит! Неплохо, но какой-то реальный символ все-таки нужен. Может быть, стелу, шпиль какой-нибудь высоченный? Или шар на башне с вращающимися в двух плоскостях кольцами? Мол, начальство хоть и диффузное, но, думаешь, оно спит? Нет, брат, оно одним глазком дремлет, а другим поди уж где видит! Точно. За вами, парни, глаз да глаз нужен! Саурон посмотрел на одну из упрятанных в леса и брезент башен. Глаз! Да не какой-то, а огненный, чтобы ночью издалека было видно! Вольтова дуга меж каменных рогов!
Тут Саурон захохотал от души. Вот ведь дурачьё, такая чепуха как раз для них. Они еще не в то поверят. Дальше понятно. Финальная битва, Саурон убит, орки сметены - да, орками придется пожертвовать - на трон взгромоздился гуляка-ветрогон, ни у кого не вызывающий подозрений, однако все же научившийся чему-то во время странствий, Митрандир отбывает с докладом в Валинор - все спокойно, враг мертв, эльфов практически не осталось, точка, тема закрыта. Война окончена, валары забыли о Средиземье, можно без помех и угроз заниматься делом, и хорошо бы успеть выжать из уцелевших нолдоров хоть какие-то данные на будущее.
Саурон еще раз набил трубку. Да, но умереть придется чертовски убедительно - Гэндальфа так просто не проведешь. Пасть на поле брани и состряпать максимально достоверный труп? Этот придира займется исследованием. Сгореть - так он и пепел сумеет допросить, а если у него есть хоть малейшее представление об информационном поле, никакие клоны его не обманут. Ухнуть в море? Да откуда же в Мордоре взять море! Придется что-то изобретать, плюс еще надо очень тщательно подгадать по срокам - наследник, отъезды-приезды, финал, смерть - все должно произойти вовремя, строго по обстановке, не раньше и не позже.
Однако и это не главная проблема. Есть вопрос посерьезнее. Еще во времена своих былых скитаний Саурон узнал, что государства и цивилизации всевозможных миров и галактик очень любят объединяться в разные федерации, союзы, а то даже и в империи, и на советах избранных, за плотно закрытыми дверям, решать судьбы стран и, как они выражались, колоний. А Средиземье, какие бы маги и волшебники им ни правили - всего лишь дикое лесное захолустье в самом начале развития, и подобным решениям ничего противопоставить не в силах. Нагрянь завтра какие-нибудь цивилизаторы-колонизаторы - и еще пожалеешь о валарах! С другой стороны - и эту сторону он прекрасно знал - без международных связей, без включенности в мировую систему обмена научной информацией никакой дальнейший прогресс невозможен, и прежней торговлей концентратами иридия и осмия через посредников на предмет закупки строительного и лабораторного оборудования тут не обойдешься.
Выход простой - надо как-то умудриться найти способ сесть с Владыками за тот самый стол заседаний, пусть хотя бы и за очень дальний краешек, и начать вникать в суть тамошней механики. Да, пока что ни веса, ни авторитета, но будешь, во всяком случае, в курсе дел, и, вероятно, сможешь приобрести покровителей и союзников. А дальше - тут Саурон тихонько замурлыкал - дальше посмотрим, лиха беда начало. Спешка здесь ни к чему.
Само собой, в подобный клуб с улицы не войдешь - придется пока искать обходных путей, и для этого нужен совет грамотного в этих вопросах человека. С таким человеком Саурон был знаком, и стал собираться в дорогу.
* * *
Место, куда направлялся Саурон, называлось Свалка или Заведение Крошки Мю, и находилось в глубоких пучинах космоса. Свалок космического мусора и, соответственно, перерабатывающих заводов, в пучинах немало, все они устроены по одному принципу и выполняют одну и ту же задачу: очистка орбит и путей между орбитами от всевозможной вышедшей из употребления рухляди, остовов и обломков. Однако заведение Мю (хозяйку звали Мюриэл, фамилии же и биографии не знал никто) имело несколько существенных отличий. Первое - размеры. Это была одна из самых больших свалок в этом уголке Галактики. Второе - специфика, Мю владела настоящим островом погибших кораблей, основу которого составляло кладбище крейсеров и авианосцев - инвалидов войн всех времен и народов. И вот отсюда брали начало разные другие удивительные особенности.
Штука в том, что заведение Мю было не столько свалкой, сколько барахолкой. Здесь можно было купить любые запчасти для любой космической техники. Только тот, кто имеет представление, на каких экзотических уродах невероятного происхождения публика порой путешествует по космосу, может оценить масштабы этого бизнеса. Полетел какой-нибудь реверс-контур в дедовском драндулете, снятом с производства еще до войны - днем с огнем, ищи-свищи - давай к Мю, нет там - нет нигде. Но там есть. Более того. Любой из необходимых агрегатов можно просто заказать и не бояться стопроцентной предоплаты - на своей территории Крошка Мю гарантировала честность сделок, и была посредником весьма строгих нравов, царила та самая дисциплина, которая чуть не стоила жизни Джону Уику. Непонятливых здесь не держали - каждый знал, что ни две головы, ни девять жизней не спасут от кары за обман или сорванные сроки - но вот спрашивать о происхождении товара было не принято. Деталь, установленная на положенное место, должна успешно работать, а вот на спиленный номер или срезанный ярлык рекомендуется закрыть глаза.
Легко понять, что при такой постановке вопроса оставался один шаг до иных форм бизнеса, и этот шаг был давно и уверенно сделан. Заведение Крошки Мю являлось известнейшим черным рынком оружия. Порядок осуществлялся прежний - купить можно что угодно и сколько угодно, но вопросы не поощрялись. Очень часто в гостях у Мю бывали представители чрезвычайно солидных кругов и служб, которые по каким-то причинам стеснялись открыто поддержать какой-то не слишком популярный режим в далеких краях, и вот после краткой беседы и компьютерного обмена любезностями с банком, у означенного режима вдруг появлялась столь необходимая ему военная техника. Однако не это было магистральным направлением деятельности Мю.
Еще одной стороной предпринимательства служила теневая торговля программным обеспечением и просто пиратским софтом. Свалка была прибежищем хакеров всех мастей с мощнейшей электронно-фотонной базой, и здешние специалисты знали все о существующих програмах, и почти все о программах, которые придут завтра, и за деньги, которые иначе как безумными, назвать нельзя, могли обеспечить такие чудеса в таких сетях и системах, что только руками разведёшь. Но и эта отрасль была для Мю не главной.
Свой главный бизнес она держала исключительно в собственных руках, и ни одной живой душе не позволяла к нему даже приблизиться. Этот бизнес был торговля информацией. Все ее торговые агенты, все эмиссары, которых она рассылала по всем доступным и не очень сферам жизни, все знакомства и связи работали на выполнение одной задачи - поиск, добыча и скупка сведений о политике, политиках, войне, мире и всех тех скрытых механизмах, что двигали и движут обществом в мирах и вселенных. По степени осведомленности хозяйка свалки превосходила многие разведки очень серьезных держав. Денег на это Мю не жалела, прекрасно зная, что затраты окупятся многократно. Про нее рассказывали, что никаких записей она не вела, а весь свой необъятный архив удерживала в невероятной, фантастической памяти.
Вообще о Крошке Мю ходило великое множество россказней и мифов - например, бытовало мнение, что это увешанная с ног до головы оружием громадного роста великанша, которая голыми руками может завязать узлом рельс. Происходило это потому, что ее мало кто видел, а если и видел, то вряд ли догадывался, с кем имеет дело, и владычицу невидимой империи такая ситуация вполне устраивала. Очень и очень немногие избранные допускались пред ее очи, и совсем уж единицы бывали в ее личных апартаментах. Одним из таких и был Саурон.
Они познакомились здесь же, на свалке, в те далекие времена, когда незримое могущество Крошки Мю еще даже не зарождалось, а только замышлялось, оба в ту пору были опальными изгнанниками, оба мечтали о будущих вселенских свершениях, и в эпоху Моргота некоторые лихие выкрутасы их судеб удивительным образом совпали. Между ними проскочила искра, произошло немало интересного, отношения то раскалялись, то остывали, услуга шла в уплату за услугу, но взаимопонимание пережило испытание временем, и вот она сидит перед Сауроном в кресле, больше похожем на трон, и из сигареты с длиннющим мундштуком сочится ароматный дым.
Крошка Мю была довольно миловидной миниатюрной дамой неопределенного возраста, внешность ее навевала мысли о войне кланов Тайра и Минамото; она давно потеряла счет высшим образованиям, а манеры ее смело можно было назвать если и не аристократическими, то уж точно вполне интеллигентными - однако задумчивый, почти меланхоличный взгляд заставлял холодеть спины двухметровых громил, повидавших на своем веку такое, что на год лишило бы сна обычного человека.
- Итак, - сказала она, - Наш волшебник Земноморья решил начать жизнь с чистого листа.
- Средиземья, - проворчал Саурон. - В Земноморье другой парень.
- Знаю, знаю. Ведомство старушки Урсулы. А мне достался вот этот красавец. Что-нибудь выпьешь?
Саурон полулежал, утопая в авангардистской формы кресле с полированной подставкой для стакана, и вытянув свои неимоверно длинные ноги в остроносых сапогах со множеством ремешков. Странные вещи происходили с ним в этом кабинете. Когда-то, давным-давно, еще в начале становления их с Мелькором северной державы, новая, полная напряжения и стрессов жизнь, открыла неожиданную сторону в его натуре - он полюбил странствия, которые в ту пору составляли главную часть его жизни. То ли это было заложено в нем с рождения, то ли стало одной из граней чувства освобождения от кабалы Ауле - бог весть, но лучшим средством сбросить на время груз проблем, отвлечься и расслабиться, стала для Саурона дорога. Шальное, пьянящее, ни с чем не сравнимое ощущение свободы - никого, ничего, только ты и дорога, как сказал поэт - ступай, куда хочешь, и делай, что знаешь; под рукой лишь фляга, да через плечо на ремне - оружейный ящик с блокнотом на "липучке", и все зависит только от тебя. Встречным-поперечным невдомёк, что перед ними владыка, отягощенный государственными заботами - они видят лишь странника и спутника с твердой рукой и верным глазом, да ты такой и есть на самом деле - живешь теми находками, которые попадаются в пути. Одной такой находкой и оказалась Мю.
И вот теперь, неведомо почему - может быть, виновата сама Крошка Мю? - в сердцевине насквозь, в квадрате и в кубе искусственного мира, властитель рек и лесов, законодатель самой экологичной цивилизации своего мира, вновь погружался в чарующую простоту и наглядность походного житья - ясность и расслабленность доходили до такой степени, что он мог запросто уснуть в том самом кресле. Даже в его отношениях с Йаванной не было подобной естественности - на них все равно лежала тень этикета и проступал привкус церемонности - здесь же он мог бездумно являть самого себя, нимало не заботясь о производимом впечатлении.
- Словом, ты вознамерился влезть за стол к власть предержащим, - сказала Мю, аккуратно выкручивая сигарету из мундштука. - Признаюсь, я давно этого ждала. Что ж, мой смотровой ордер обойдется тебе... мммм.... - она подняла глаза, и Саурон невольно представил себе парящий в воздухе калькулятор. - Шесть с половиной. Нет, погоди. Шесть восемьсот.
- Вот те на, - картинно удивился Саурон. - А откуда еще триста тысяч?
На это Мю ничего не ответила, а только сдвинула брови и внимательно посмотрела на собеседника.
- А... - сказал Саурон. - Ты всё вспоминаешь того типа на заправке. Ну и память. Послушай, он же умер от пневмонии.
Но Крошка Мю была непоколебима:
- Он бы не умер от пневмонии, если бы я его не пристрелила.
- Ты, матушка, уж больно строга.
Мю едва заметно шевельнула плечом:
- А ты не пляши стояк и коровяк напротив моего магазина. Перевод немедленно.
С формальностями покончили быстро, и горлышко пузатой бутылки с жидкостью чайного цвета забренчало о граненые стаканы.
- Теперь о деле, - заговорила Крошка Мю. - Твоё Средиземье находится на довольно бойком перекрестке. Тут тебе и Федерация, и Альянс, и Сорок Великих Домов, и Союз Шести Рас - в такой толчее непросто определить, куда тебя приткнуть. Но, как известно, изобилие - ровно до тех пор, пока не начинаешь что-нибудь искать. К сожалению, все известные Аналоги гораздо старше тебя, так что потрясти их твоими достижениями вряд ли удастся, так что тут нужен другой путь - хорошее знакомство. Все эти сильные мира сего - друзья и родственники. Правят кланы. Они знакомы с детства, их отцы знакомы с детства, и так далее, сидели на соседних горшках, за одной партой, Лига Плюща, все такое. Так что тебе, друг сердечный, тоже придется посидеть на фирменном горшке какого-то семейства. Это раз. Два - ты чародей самого что ни на есть древнего разлива. Вы там у себя, в вашем заповеднике гоблинов, магией дышите как воздухом, и даже не замечаете, говорите на языке Истинной Речи и даже врёте на нем, как драконы. Это значит, что ты со своей магической энергией, или что там у вас, на две, пять, семь голов выше колдунов и ведьмаков разных амберов и камамберов - следовательно, надо найти место, где твои таланты были бы неоспоримым достоинством.
Как видишь, круг поисков сильно сокращается. И все же я в сомнениях. Выбор по-прежнему достаточно широк, и я не хочу, чтобы слезы твоего разочарования подмочили мою репутацию. Давай-ка сделаем так... Ответь мне на несколько вопросов.
- Тест?
- Ну да. Тест... Вот ты уже новый человек, уже больше не Саурон Гортхаур... Кстати, как тебя будут звать?
- Не знаю, я еще не придумал.
- То есть ты пока что человек без имени. Уже интересно. Пошли дальше. Ты ставишь точку, закрываешь дверь за прежней жизнью. Что-нибудь из нее ты возьмешь с собой? Может быть, в чем-то раскаиваешься? У кого-то попросишь прощения?
Саурон шумно втянул воздух.
- Боюсь, что не у кого просить. Да и у меня никто не просил. Нет уж, уйду непрощенным.
- Непрощённым... Еще забавнее. Ладно. Ну, а каким ты станешь? Что ты будешь за человек?
- Ну, на такой вопрос не ответишь, тут уж по обстоятельствам. Какой? Хороший... Плохой... Злой, может быть...
- Замечательно. Нет смысла продолжать. Я знаю, где для тебя есть место. Даже знаю, как ты будешь одет...
Тут Мю даже засмеялась, что случалось с ней крайне редко. Чуть приподняв изящный пальчик, она зажгла огромную, в пол-кабинета, голографическую схему.
- Вот она. Как видишь, в самом центре нашего родного Гео-Гейрянского сектора. Планета с довольно любопытной историей. Как твой, как и мой мир, заселена стопроцентной лаксианской перчаткой - тут все стандартно, но вот дальше интересно. После того, как ушли лаксианцы, к тебе в Средиземье пришли валары и создали полный спектр переходных рас - эльфы, гномы и прочее - а сюда, на Гею - этот закуток называется Гея - не пришел никто. Ну, кроме, естественно, портальной диффузии, но это не в счет. Прикинь, у них там до сих пор двухкастовая лаксианская схема и та самая архаичная система управления!
Про системы подключения, программирования и управления сознанием и подсознанием Саурон и сам мог бы много чего рассказать, но знал, что Мю не выносит, когда ее перебивают, поэтому лишь осторожно спросил:
- То есть они чистокровные?
- Вот именно. Ну, само собой, гейрянцы там похозяйствовали на всю катушку, использовали эту самую Гею как вагонетку с рудой, срыли и вывезли целые континенты - боже, кому я это объясняю? - плюс тысячелетнее вырождение и деградация, но лаксианские управленцы там по-прежнему правящая аристократия, а трэш-планктон - они их называют "маглы", смешное слово - это обычное быдло, расходный материал. Само собой, нынешняя Гейра - она теперь Гестия - и сейчас там присутствует, но это фоновая мелочь, можешь не обращать внимания.
Теперь смотри. Твоя задача - вписаться в эту их правящую элиту. Она входит в Альянсы, Дома, Федерации и так далее - у них в секторе таких союзов и союзиков как грязи, сможешь выбрать на свой вкус.... Заправилы люто шарят среди трэша, потому что понимают - смешение и вырождение снизило их начальный кастовый уровень до черт знает чего - поэтому тебя они должны оторвать с руками, ты натуральный майар древней концентрации, среди них как мамонт или танк в детском саду. Там сейчас большая склока, и тебя будут пытаться перетянуть на одну из сторон... Решают всё, как и всегда, избранные, а для остальных придумали демократию; к одному такому авторитету ты и отправишься, он дико влиятельный дядька и директор той самой школы, где тебе предстоит изображать чужеземного вундеркинда. Туда, правда, принимают с одиннадцати лет, ты у нас немного постарше, но, как я понимаю, это не проблема, а кроме того, ты получаешь, что хотел - знакомство со школьной скамьи. Хлебнешь ты прелести общих спален и допотопных интернатских запретов... Зато оценишь красоты горной Шотландии - my heart in the highlands...
- Кормёжка тоже наверняка ужасная, - проворчал Саурон.
- Потерпишь... Зовут твоего будущего босса Альбус Дамблдор, ты мог слышать это имя. Имей ввиду, он чертовски непрост, так что особенно не расслабляйся. Короче, это и есть твой шанс - вживайся, врастай, заводи знакомства, друзей, а дальше... Дальше все в твоих руках, я своё дело сделала. Сразу отправишься на разведку? За портал оплата отдельная, и даже не заикайся о майарских скидках.
- Спасибо, Мю, - сказал Саурон. - Ты добрая девушка.
На Гее в тот раз Саурон провел больше года. Он разговаривал с людьми, менял обличия, вникал в тонкости диалектов, проехал через множество городов и стран, побывал в архивах и университетах, и своими угловатыми каракулями исписал два десятка блокнотов. В итоге ему все очень понравилось, он почувствовал вкус удачи и пришёл в самое лучшее расположение духа. Особенно ему полюбился театр - нигде, ни в каких мирах он не встречал ничего подобного, и пришел в полный восторг.
А дома его поджидали удивительные новости. К тому времени валарская резидентура вполне серьезно освоилась и укоренилась в Средиземье. Заправилы - Саруман, Митрандир-Гэндальф, Радагаст, Элронд, Галадриэль и кое-какая сошка помельче - регулярно собирались на так называемый Белый Совет, где главным вопросом была борьба с Сауроном. Однако, поскольку здесь речь пойдет о волшебстве и волшебниках, волей-неволей придется сделать очередное отступление, чтобы немного пояснить, на какой же почве Саурон переиграл Гэндальфа.
* * *
Научные интересы Саурна были довольно хаотичны - он принадлежал к тем счастливым натурам, которым интересно все на свете. Пожалуй, два направления его исследований можно назвать основными. Первое и главное - генная инженерия: достижений в этом ремесле требовал и Моргот, и многочисленные заказчики из всех миров, и приезжающие из всевозможных фирм и лабораторий стажеры. Что ж, свое дело Саурон знал и любил - изобретательно и умело тасовал фрагменты ДНК, изменял, сцеплял и расцеплял гены, и никто лучше него не мог, потеснив старушку эволюцию, скажем, сделать волка умнее и сильнее, какого-нибудь разумного богомола научить дышать под водой, а какой-то небывалой твари из несусветной тьмутаракани дать способность питаться тем, что её дедам-прадедам и во сне не снилось.
Вообще, стоит заметить, что склонность к ремесленному мышлению наложила существенный отпечаток на весь научный подход Саурона в целом. Он не был теоретиком, и открытия на кончике пера его ничуть не привлекали. Его всегда интересовал механизм действия, вещественное устройство, способ подключить, выключить, подкрутить и настроить. Это сказалось и на втором его увлечении, выбранном просто ради интереса и удовольствия. Таланты майара позволяли ему прямой доступ к информационному полю, и Саурон был совершенно очарован теми возможностями, которые ему открывались. Он немедленно принялся искать для этих возможностей практического применения, и остановился на вопросах контроля над сознанием и подсознанием - эта область вызывала у него колоссальное любопытство еще со времен работы над проектом "Милашки Глау" - дракона Глаурунга с гипнотическими способностями.
История открытий Саурона - это отдельный роман с приключениями и множеством неожиданных поворотов, сами же результаты вывели его имя в первые строчки даже не мирового рейтинга, а золотого списка столпов современной нейрофизиологии и нейрокибернетики в зале славы науки. Эти успехи имеют самое прямое отношение к нашему рассказу, но чтобы не превращать его в диссертацию, ограничимся лишь самыми краткими упоминаниями. Благодаря исследованиям Саурона и его помощников мы знаем, что мозг всех гуманоидов всего Гео-Гейрянского сектора - включая людей, эльфов, гномов и бесчисленных прочих - во всех ныне известных Вселенных - есть система управления, выстроенная по единому, вплоть до деталей, проекту, созданная сверхцивилизацией или працивилизацией Лаксу (лаксианцами) неведомо когда неведомо для чего. Это дьявольски сложная машина с механической и виртуальной частями, состоящая из программируемых блоков, соединенных каналами, разнородными контактами, каскадными переходами, с дублирующими схемами, комплексами поддержки, громадным объёмом всех видов памяти и массой портов для подключения некоего дополнительного оборудования, о котором мы и сегодня не имеем ни малейшего представления.
За многие десятилетия экспериментов, построения моделей, озарений, перебора вариантов и методов Саурон настолько вник во всю эту механику, что уже сам свободно писал программы и подпрограммы для любых участков и уровней и, подключившись к нужному разуму, мог сменить ему характер, приоритеты, симпатии, убеждения, вклеить им самим состряпанные воспоминания - игры с памятью он особенно любил - ничто не имеет над личностью такой власти, как предыдущий опыт.
Но если среди людей, эльфов и многих прочих, подобно основательно подзабытому ныне персонажу, "нигде искусству своему он не встречал сопротивленья", то в противоборстве с валинорскими исстари картина складывалась обратная. Гэндальф, Саруман, Элронд и остальные были очень даже в курсе сауроновых дьявольских умений, готовы к его ментальной агрессии, и если даже не могли полноценно противостоять натиску, то уж, во всяком случае, без боя не сдавались и успевали дать сигнал тревоги товарищам - а переполошить эту компанию раньше времени в планы Саурона никак не входило.
Однако отказываться от своих подкорковых методик он отнюдь не собирался. Его противникам было невдомек, что мозговедческие изыскания Врага, как они его называли, зашли гораздо дальше, чем можно было предположить, и в распоряжении Саурона есть область, где бессильны их постлаксианские контрмины.
Эту область мордорский исследователь именовал Подложкой - всё многоэтажное здание сознания и подсознания стояло на ней и даже было в нее погружено, что говорило о ее древнем происхождении - более молодые структуры буквально проросли сквозь нее. Саурон долгое время не обращал на Подложку внимания, считая ее просто системой энергоподпитки - трофически она пронизывала все вышележащие узлы и центры. Но как-то однажды - случайность выпадает на долю умов подготовленных - по ходу какого-то теста он ненароком активировал фрагмент этого своеобразного блока питания, и вдруг натолкнулся на требование авторизации. Изумленный и заинтригованный, Саурон ввел свой стандартный входной код. Это сработало, и таинственная система объявила о готовности к загрузке программы. На этом краткий эпизод взаимопонимания завершился, потому что никакой программы на такой случай у Саурона не было. Скажем больше: впоследствие нигде, ни в одном из миров он не встретил даже намёка на существование каких-либо программ для Подложки, а все попытки создать собственный аналог ник чему не привели.
Саурон не жалел ни сил, ни времени на разгадывание доставшейся ему загадки и, хотя окончательного, решающего ключа так и не нашел, но все же выяснил массу интересных вещей. Подложка оказалась артефактом неведомой, архаичной, еще долаксианской схемы управления, симбиотически соединенным с более поздними структурами и служившего, как выразился Саурон, "радостью выполненного долга". Подложка, запитывая энергией соответствующие центры, задавала то, что называется "призванием" - стремление к какому-то роду деятельности, продиктованное так и не найденной программой, и каждый шаг к заданной профессии - врача, строителя, так далее - сопровождался чувством глубокого удовлетворения, а любые отклонения отклонения от цели, напротив, вели к депрессии и ощущению измены делу всей жизни.
Подложка стимулировала все, что угодно: потребность служить, любить, убивать или творить. Несмотря на то, что полностью подчинить себе эту сферу Саурону не удалось, он добился чрезвычайно важного результата - Подложка была абсолютно неподконтрольна никаким лаксианским образованиям, а вот контакт с ней открывал подход ко всем прочим отделам мозга. Разумеется, вмешательство и влияние по-прежнему оставались делом рискованным, но осведомленность достигалась полная, а это немало.
Объектом проникновения мордорский властелин без колебаний выбрал Сарумана. Элронду и Галадриэли он не доверял, не имея ни малейшего желания блуждать в парадоксальных лабиринтах эльфийского разума, Радагаста вообще не принимал всерьёз, а Гэндальфа с самого начала поставил себе за правило обходить за версту, справедливо полагая, что у старого хитреца наверняка припрятана в загашнике пара таких джокеров, встречи с которыми лучше до поры до времени избежать.
Зато Саруман с его высокомерием и скрытым, но непреодолимым стремлением к первенству, подходил как нельзя лучше. Со вкусом расположившись в Подложке лидера оппозиции - благо все ментальные щиты и хитроумные блокировки остались за порогом и помешать никак не могли - Саурон убедился, что все его догадки оправдались, и ему, как Тому Сойеру в известной ситуации, и делать-то почти ничего не надо. В принципе, без особых усилий можно было превратить Сарумана в своего прямого поклонника и сторонника, но Саурон решил не перегибать палку - он просто подогрел у великого мага жажду власти, которая и без того кипела в том на критическом градусе - и лишь пожалел о том, что приходится отлаживать все вручную, без соответствующего софта. Самое же главное, что подключив контакт, теперь можно было получать самый подробный отчет о заседаниях Белого Совета практически в масштабе реального времени - отпадала нужда в синицах на подоконнике, читающем по губам филине на ветке против окна, и прочих цирковых ухищрениях.
* * *
Итак, вернувшись из дальних странствий, Саурон первым делом взялся за протокол последнего Совета и, надо признать, откровенно растерялся. В первый момент ему показалось, что произошли какие-то искажения в схеме восприятия и передачи. Саурон немедленно прозвонил все цепи, не поленился заглянуть в саруманову Подложку, и даже рискнул аккуратно выглянуть из нее в верхние эшелоны, подобно тому, как капитан подводной лодки, не поверив данным радаров и акустики, решается всплыть и поднять над волнами трубу перископа. Но нет, все было в порядке. Тогда пришла мысль, что его тактика раскрыта, и Белый Совет попросту издевается над потугами противника. Затем - что перед ним какая-то хитроумная дезинформация. И лишь прослушав запись раз десять, переговорив со своими людьми, сопоставив услышанное с донесениями разведки, Саурон был вынужден признать, что нет ни ошибки, ни обмана - Гэндальф и Саруман на полном серьёзе говорили о Кольцах власти и о Едином Кольце, от которого они ждали великих бед и напастей.
Постояв некоторое время посреди кабинета и глядя в окно пустым взглядом, Саурон разделся, взял трубку, табак, тюк любимых шкур и полез на крышу, в свою каменную половинку ванны. Стояло лето, Мордор плыл в небывало жарком июне среди горных лугов, пчел и цветов, и вместо привычного логова Саурону пришлось соорудить нечто наподобие шатра, под которым он и уселся, уминая большим пальцем табак в трубке.
Ну что же. Да, были Кольца, было и Единое Кольцо. Давным-давно, на самом закате правления Моргота в мире грянуло увлечение психотехникой. Всякого рода излучения, волны, высокочастотные колебания - сплошь и рядом на основе тогдашней фотоники и электроники - резонансный мониторинг соответствующих центров в мозгу, составление схемы, включение, и готово - личность превращается в запрограммированного функционера.
Саурон тоже отдал дань этой моде. То, что человеческий мозг есть настраиваемый инструмент, для него никаким открытием не было, все эти пути управления были к тому времени ему хорошо известны, да и нанотехнологии, в том числе и энергетические, уже предоставляли известную свободу маневра. Правда, такой подход уже тогда представлялся ему чересчур вульгарным, Саурон не был поклонником метода "дёшево и сердито", но попробовать стоило, да и Моргот, естественно, с радостью ухватился за идею. Уж чего проще - надеваешь кольцо на эльфийского короля, и дело сделано: с одной стороны расконсервируются и активируются кое-какие паранормальные способности, издревле заложенные в мозгу - те, что пригодятся в борьбе за власть, а с другой - возникает преданный исполнитель приказов и замыслов.
Первые эксперименты показали вполне приемлемый результат, и было решено запустить изделие в серию. Однако здесь вмешалась злая судьба - вторжение валаров и череда последующих войн спутали все карты. Когда, наконец, до практического применения у Саурона, в ту пору еще по инерции следовавшего в колее политики покойного Моргота, дошли руки, стало ясно, что, во-первых, недостаточно обкатанная конструкция не была, что называется, "доведена до ума", а во-вторых, сама идея безнадежно опоздала. Печальна порой бывает судьба изобретений, опередивших свое время, но куда горше участь открытия, по каким-то причинам не успевшего к трамплину своего триумфа - хороша ложка к обеду, немало многообещающих конструкторских догадок так никогда и не изведали запаха металла.
Уже само изготовление колец - невероятно трудоемкая ручная сборка, индивидуальная подгонка, сумасшедшая дороговизна компонентов - было немалой проблемой. Кроме того, реальная эффективность не оправдала надежд - свихнуть мозги двум-трем эльфийским князьям или военачальникам оказалось явно недостаточным, к тому же действие гаджета эльфами легко считывалось, что сводило на нет все усилия. Из-за несовершенства и неотлаженности процессов надежность изделий тоже оставляла желать лучшего - гаджеты сбоили, глючили и постоянно нуждались то в перенастройке, то в программном обновлении, а это в тогдашних условиях было делом очень непростым.
Колючая вязь в блокнотах Саурона того времени рассказывает, что были планы модернизации, предполагались Кольца второго и третьего поколений, но как раз тут, в экспериментах по волновой генетике, сумрачный мордорский гений и натолкнулся на взаимодействия в информационном поле, и был ошеломлен перспективами, которые открывались для дистанционного контроля над мыслительными процессами. На этом и заканчивается история о Кольцах Власти. Саурону не надо было долго объяснять, на какое магистральное направление вывел его случай, и неуклюжие кольцевые излучатели были незамедлительно отправлены пылиться на полку в музее науки и техники, в компанию к первому велосипеду барона Дреза, изобретателя дрезины, и деревянным часам гениального самоучки Кулибина.
Кольца, уже полученные людьми, эльфами, гномами, со временем выработали ресурс и утратили волшебные свойства. Большинство бесследно кануло - многие легли в могилу вместе с владельцами, иные стали фамильными реликвиями, и последующие поколения даже не догадывались об их изначальном роковом предназначении. Единое Кольцо долго служило чисто представительским атрибутом, затем судьба забросила его в дальние, удивительные края, откуда ему предстояло появиться в довольно неожиданном качестве.
Однако слава Колец надолго пережила их самих. Перекочевав из реальности в мир легенд и преданий, они очень органично вплелись в узор сказочной ткани, повесть о них обросла подробностями и приключениями, и естественным образом стала частью фольклора.
Прикусив чубук, Саурон беспокойно заворочался под своим шатром. Да ведь мы тут не сказки рассказываем, здесь у нас чистое безумие вполне конкретных людей. Несколько уцелевших Колец, в полном беспорядке разбросанные по Средиземью - это потерявшие всякую силу артефакты, не имеющие ни малейшего значения ни в политическом, ни в военном смысле. Соответственно, и Единое Кольцо, которому уже нечем управлять - ныне тоже пустая финтифлюшка, интересная лишь памятью о заблуждениях былых времен. Кто этого может не понимать?
Валары, в своих заоблачно-заморских краях растерявшие всякое представление о реальности, и до сих пор живущие символами Предначальной Эпохи. Кирдан и Галадриэль - в силу природной эльфийской замороченности мозгов - даже вещий Элронд, несмотря на головоломность происхождения, мыслил как эльф, и вера в чародейскую мощь Черного Властелина затмевала для него и очевидность, и доводы разума. Радагаст, поглощенный биологическими технологиями партизанской войны - тот вообще о подобных вещах не задумывался, а кабинетный мудрец Саруман, сжигаемый властолюбием и желанием взять верх над соперником, был готов не то что поверить, но и сам придумать что угодно, лишь бы заполучить вожделенный приз.
Но Гэндальф? Сказками его не обмануть, иллюзиями о возвращении могущества эльфов он себя не тешит, да и власть в Средиземье, похоже, для него не цель. Судя по всему, его интересы остались в Амане, туда он и держит путь, но что же за игру он затеял здесь?
Признаем сразу - неизвестно, сумел ли Саурон раскрыть эту тайну. Зато известно нечто другое - событие, не менее загадочное. В то самое лето - можно назвать точную дату - 2850 год, как раз тогда, когда Тёмный Владыка недоумевал над столь озадачившей его записью, Гэндальфа-Митрандира тоже вдруг разобрали сомнения, и он решил проверить - а не вернулся ли в родные пенаты развоплощенный Враг. Способ для этого Гэндальф выбрал весьма неординарный - выяснять истину он отправился в Дол-Гулдур.
Дол-Гулдур был одной из немногих крепостей, которую Саурону удалось отстоять вне Мордора, у южных границ своего царства, в Лихолесье, в пользующейся недоброй славой чащобе, где каждую тропинку стерегли орки и чудища, а сам замок, и без того неприступный, охраняли назгулы под командованием внушающего всем ужас Хамула. Появиться в этих местах одному из лидеров Белого Совета было не просто безрассудством, а чистой воды самоубийством. Но вот чудо! - непостижимыми путями Гэндальфу удалось проникнуть внутрь, провести там более суток, поговорить с пленным королем Траином, на котором любознательные помощники Саурона проводили эксперименты по формированию культуры тканей для имплантации, и затем так же, невредимым, беспрепятственно покинуть зловещую цитадель. Уже сам факт звучит невероятно, но его полностью подтверждает последующая беседа с Элрондом, где Гэндальф с печалью извещает, что опасения оправдались, и Саурон действительно вернулся в зримом облике.
Однако самую удивительную, можно сказать, фантастическую деталь этого путешествия Гэндальф все же утаил. Штука в том, что в это же самое время, в эти же самые числа, на Саурона тоже внезапно накатила охота проверить, как там обстоят дела в Дол-Гулдуре, и он побывал там - только вслушайтесь в эти слова! - одновременно с Гэндальфом! Злосчастный бедолага Траин, в самом финале своих жестоких приключений все же выбравшийся на волю (как тут не подивиться гномьей живучести!), уже на смертном одре утверждал, что своими глазами видел, как Гэндальф и Саурон сидели за столом напротив друг друга и вели какую-то доверительную беседу. Разумеется, у многострадального старика могли путаться мысли, могло что-то примерещиться, в его откровения можно верить или не верить, но вот что любопытно: по странному стечению обстоятельств, после посещения Дол-Гулдура всякие подозрения по поводу Гэндальфа и Единого Кольца резко сменяются у Саурона планами по использованию возникшей ситуации.
А планы получались неожиданные и очень интересные. Вся это суета вокруг Кольца подсказала Саурону решение, которое просто так, само собой, вряд ли пришло бы ему в голову. Он вдруг сообразил, как эффектно и убедительно обставить собственную смерть, чтобы потрясти зрителей и не оставить никаких сомнений. Если вся эта валарско-эльфийская братия по каким-то, совершенно неважно каким, причинам уверилась, что сауроново всевластие и даже сама жизнь напрямую зависят от Единого Кольца, то стесняться нечего, и надо пойти навстречу пожеланиям публики - максимально колоритно разыграть требуемый спектакль: гибель кольца - гибель Саурона. Ну, прямо Вагнер.
Идея, надо признаться, изрядно не нова. Еще странствуя по мирам и галактикам в поисках оборудования и материалов для своих первых лабораторий, в одной заснеженной стране, Саурон слышал историю о таком же, как и он, короле-чернокнижнике, который додумался запрятать собственную смерть в многократно дублированный комплекс из вставленных один в другой (a la matryoshka) контейнеров и живых органнизмов, укрытый на краю света. Другой архиумник, встреча с которым была у Саурона еще впереди, пошел в этом направлении еще дальше: ключ от своей жизни и смерти поделил едва ли не на десяток фрагментов и заключил их в различные предметы и существа, в кажущемся хаосе раскиданные по всему миру - чем, к слову сказать, сильно осложнил жизнь одному из будущих сауроновых одноклассников. Что ж, теперь и Саурону пришел черед поучаствовать в схожем представлении - состряпано, опять-таки, по-балаганному грубовато, но, как видно, всех устраивает.
Картина такая: команда ликвидаторов, отряженная белосоветчиками, преодолевая всевозможные убийственные препятствия (препятствия надо будет хорошенько продумать, важно не перегнуть палку), несет Кольцо в Мордор, к самому Ородруину, где, по их загадочным понятиям, его и следует уничтожить. Забавная деталь: проще всего, избавив себя от хлопот, было бы перехватить посланцев Гэндальфа у самого вулкана, тут бы и волноваться не о чем, и расходов почти никаких, но нет - придется изображать из себя тупого негодяя, который в озверелом помрачении ума и допустить не может, что кто-то способен отказаться от дьявольской власти Кольца, от шанса стать новым Черным Властелином, и вместо этого швырнет магическое орудие господства над миром в огненное жерло. Так что волей-неволей придется организовывать шоу по всему маршруту.
Ну, а как швырнет - сигнал, цепи замыкаются, взрыв, башни рушатся, пылающее око гаснет в корчах, пол-Мордора проваливается сквозь землю, Враг пал и разгромлен, и Гэндальф может отчитаться в Валиноре, что лихо сгинуло, с Сауроном покончено, и обратился он в бессильный и злобный призрак. Дальше - как и было задумано: Белый Маг собирает чемоданы и уходит со сцены со всеми присными, а в Мордор возвращается разгильдяй-студент, все это время обучавшийся во французской стороне на чужой планете, проливает горючую слезу по безвременно усопшему папаше, и никто не в силах отказать безобидному сироте в праве на разоренные отцовские земли - все равно, селиться там в ближайшие века ни одна живая душа не решится.
Саурон даже засмеялся от удовольствия, и тут же придвинул к себе очередной блокнот. Придется раскошелиться, взрывчатки уйдет уйма, но распределить ее надо с головой. Первый эшелон зарядов перед воротами, второй - позади: в зрителях, скорее всего, недостатка не будет, и их воображение надо потрясти во всех смыслах слова. Лабораторные корпуса и дворцовый комплекс обнесем пиротехникой - фейерверк должен быть впечатляющим, но безвредным: пороховые стаканы с цветными смесями, горящий нафталин стеной до небес, но все в целости и сохранности. А вот башни-близнецы, над которыми и полыхает всевидящее око - это у нас задний план - придется заминировать всерьез и многоярусно - рассказ об их падении будет передаваться из поколения в поколение.
Не откладывая дела в долгий ящик, Саурон созвал улайров. Девять жутких призраков, от одного вида которых волосы стыли в жилах у самых отчаянных храбрецов Средиземья, торжественно расселись по обе стороны длинного черного стола на драконьих лапах. Саурон, в черном же резном кресле со шпилями на высокой спинке, расположился во главе, и начал так:
- Нас ждет разговор о будущем, и речь пойдет в основном о хоббитах.
Соединив две эти фразы в одном предложении, Саурон пришел в хорошее настроение.
- Задача на первый взгляд как будто и нехитрая, но она потребует от вас немалых стараний. Мы начинаем искать Кольцо Всевластья.
- Что же его искать, - сдержанно заметил Король Ангмара.
Вопрос звучал вполне резонно. Местонахождение Единого Кольца никакой тайны не составляло - Кольцо, ко всему прочему, было еще сильнейшим радиомаяком, и сигнал его свободно читался даже из космоса. Но Саурон лишь насупился.
- Начинаем искать, - повторил он. - Сначала в самых скромных масштабах, потом активнее, потом, видимо, будем откровенно гоняться за ним. Ищите, но избави вас бог его найти. В Шир - ни ногой. Действуйте скрытно, но так, чтобы вашу скрытность можно было раскусить. Не переигрывайте, мы имеем дело не с дураками. Вам должны поверить. Тактика стандартная - убивайте, но одного свидетеля не заметьте. Поймайте, но одному дайте убежать. Ошибайтесь, но как можно натуральнее... впрочем, что мне вас учить. Теперь смотрим на карту. Наша стартовая площадка вот тут, в болотах. Где-то здесь утонул эта бестолочь Исилдур - господи, кому же я доверился... Через Андуин попробуйте перебраться незаметно, нам сейчас лишняя напряженность ни к чему, а вот дальше - поездите, порасспрашивайте, помелькайте. Но без фанатизма - еще не время гнать лошадей.
Среди множества забот и набирающих ход приготовлений неожиданно появилась Йаванна. Вид у нее был печальный и туманный. Саурон лишь покачал головой:
- Иви, может быть, всё-таки послушаешь меня? Плюнь на Аман и переезжай!
- Сядь, - тихо сказала Йаванна, и сама села рядом.
- Ив, мне скоро придется уехать, и надолго...
- Ронни, выслушай меня. Я пришла попрощаться.
- Невеселое начало.
- Я очень... Ты себе не представляешь, как я хочу, чтобы мы были вместе. Чтобы у нас был дом, чтобы я была хозяйкой... Я была бы очень строгой хозяйкой, я бы за всем следила... Но это невозможно. Я пыталась жить без тебя - не получается. Но мне не преодолеть своей судьбы, своего жребия. Я решилась. Я знаю, что мне делать. Мой путь к свободе лежит через владения Мандоса.
- Прекрати, это верная смерть.
- Валар не может умереть. Но он может развоплотиться, и ни Мавэ, ни Илуватар не в силах этому помешать. Мой дух освободится, отправится в скитания по иным мирам и найдет тебя.
- Ив, мы можем попросту не узнать друг друга, пройти в двух шагах...
- Да, у меня будет другое обличие, другая память... Но моя любовь останется прежней. Я верю, мы почувствуем, и всё поймем. Быть может, все даже сложится лучше, потому что откроются еще какие-то пути...
- Иви, послушай. Я уезжаю надолго, но не навсегда. Нам случалось разлучаться и раньше. Когда я вернусь, здесь многое будет иначе...
- Для тебя, но не для меня. Я должна поменять свою жизнь, и другого выхода нет. Ронни. я уверена, и не надо меня переубеждать. Если надо, я соблазню тебя десять раз подряд, в любой ипостаси. Женщины собственницы, и я такая же, как все - ты мой, и таким будешь всегда, уж такое это коварство любви. И ради этого я сделаю все, что сочту нужным, а потом еще все, чтобы ты об этом не пожалел. Пойдем, сегодня я твоя, и у нас еще останется время попрощаться. Помни - хозяйка твоего дома однажды вернется к тебе, рано или поздно, после каких угодно перевоплощений я сумею собрать свою память, и ещё - в те частицы, которые неподвластны чарам Мандоса, я вложу знак - это будет корона, так ты меня узнаешь.
- Корона?
- Да. К тебе придёт женщина в короне, и где бы ты ни был, что бы ни делал, ты всё поймёшь.
Они расстались, не дождавшись утра - на востоке едва-едва пролегла первая светлая полоска.
- Прощай, мой родной, - сказала Йаванна. - Я должна спешить. Ты прав, мы расстаёмся не навсегда, и я всё равно с тобой. Не печалься и не забывай - корона.
Она исчезла, а Саурон ещё долго молча сидел один в пустой комнате.
Прежде чем сказать твердое "да" операции "Студент-наследник", требовалось решить еще один вопрос. Чтобы добраться из Средиземья до Геи, приходилось выписывать ни с чем не сообразный крюк с двумя не слишком надежными пересадками. И дело тут вовсе не в скорости или комфорте, против которых, естественно, Саурон отнюдь не возражал - нет, фокус в том, что два стыковых портала начисто лишали всякой возможности прямой связи между Лондоном и Мордором, а Саурон очень даже предвидел вариант, при котором запоздание известий хотя бы на пол-суток, поставит под удар всю так тщательно и терпеливо выстроенную комбинацию. Пришлось пойти на довольно дорогой компромисс - за громадную цену расконсервировать и арендовать у Гильдии Проводников прямой нуль-канал, который хотя и начинался едва ли не от самых врат Барад-Дура, но вел совсем не в Лондон и даже не в Эдинбург - портал, который не сдвинуть и не переключить, открывался в дремучем захолустье, далеком юго-западе, в Девоншире, в двух шагах от моря - не ближний свет до Шотландии или Кингс-Кросс. Ничего другого для Средиземского захолустья никто предложить не мог. Все же, по сравнению с окружным путем на перекладных, это был немалый выигрыш, а главное - обеспечивался столь необходимый прямой контакт - просто-напросто посади на выходе человека с телефоном, ещё проще - покажи дорогу воронам, и беспокоиться не о чем, тем более, что локальных телепортационных ходов в самой Британии - видимо-невидимо.
Стоял чудесный солнечный день, природа едва лишь задумалась о подступающей осени, когда Саурон отправился опробовать свое новое приобретение. Крохотная деревушка, что-то-там-Сент-Кэчпоул. Райский уголок - редкие пологие холмы, поля, дубравы, изгороди, игрушечные домики в зелени и поздних цветах поднимают традиционные каминные трубы. Странное чувство. Ведь он бывал в Англии и раньше, но почему-то именно сейчас ощутил нечто необычное - как если бы ему вручили собственные ключи от давно знакомого дома - как будто все прежнее, но одновременно иное, какой-то другой ракурс. А вот, совсем рядом, и какой-то удивительный дом, словно сошедший со страниц детской книжки с картинками - весь в пестрых заплатах от переделок, несообразно высокий, с криво переходящими друг в друга этажами и невероятным нагромождением башенок, мезонинов и многоярусных чердаков, подпертых балками. Казалось бы, уже следующий порыв ветра опрокинет эту фантасмагорию, но нет - домик держался стойко и даже самоуверенно. Саурона позабавил сказочный юмор этой архитектуры, и, кроме того, он оценил удобство расположения - практически вплотную к порталу.
Ах, черт, он же совершает грубейшую ошибку! Саурон поспешно отвернулся и зашагал вверх по тропинке. На домике антимагловские чары, нельзя подавать виду, что его замечаешь. Не очень-то вежливо - заезжий двухметровый верзила беззастенчиво пялится на что, что чужим видеть не положено. Чудно - владыки этого края скрывают сам факт своего существования. Но, с другой стороны, он и сам занят тем же! Тропинка взбегала на заросший деревьями холм, и на середине подъема стояла массивная скамейка из цельного, вдоль распиленного ствола. Саурон сел, старательно изображая случайного и скучающего туриста. Нежданное чувство, явившееся на выходе из портала, только усиливалось. Пройдет совсем немного времени, и этот мир станет его домом - холмы, леса, маги, маглы... все такое. Ого, вон показалась и хозяйка волшебного дома - ничего не скажешь, дама внушительных габаритов, и вид весьма решительный, вдобавок - огненно-рыжая. Время вдруг представилось ему трехсекционным магловским календарем - прошлое и будущее бок о бок с настоящим. Вот эти домики, поля, изгороди - самое что ни на есть настоящее - это его будущее, и он уже сейчас в нем живет. А другое, и куда более конкретное будущее - Гэндальф, Саруман, Кольцо Власти, Манвэ - пыльные, битые молью персонажи - это все прошлое, хотя битва с ними еще только предстоит. Похоже на старый неоплаченный долг - этих денег еще нет, но и уже нет. Ум за разум заходит... Но если где и арендовать помещение под штаб-квартиру, то у этой грозной рыжеволосой тётки - сколько бы она ни запросила, удобнее места не найдешь...
Пролетели годы. Сколько? Не так-то просто сосчитать, эта история полна парадоксов времени, в разных мирах оно течёт по-разному, немудрено заблудиться, но вот однажды, таким же летом в лондонский кабинет Альбуса Дамблдора ворвался долговязый подросток лет четырнадцати с серо-голубыми глазами и громадным, не поддающимся никакому усмирению чубом, и громко взмолился:
- Профессор, возьмите меня в свою школу!
* * *
- Так что же, - герцогиня вложила в свои слова должную меру аристократической брезгливости. - Теперь, чтобы отдать приказание, мне надо спрашивать разрешения этого мальчишки?
Ну вылитая мачеха из диснеевской "Золушки", подумал Дерек, даже веки так же накрашены. Вот только у неё ни дочерей, ни подчерицы - ничего, кроме этого титула. Бедная злюка, то-то она за него держится зубами и когтями. Но какое же занудство, никаких сил нет - вон, Гумпердинк, простая душа, на полном серьёзе пустился в объяснения прохода подобного рода бумаг по Королевской Канцелярии, Гертруда, тоже изнывая от скуки, строит глазки, да уж и не глазки, а корчит целые рожи, и даже ногой толкает под столом - эк ведь девку раздирает - а вот Бергхоф спокойно молчит, уже понял, к чему идёт дело, и терпеливо ждёт. Но сколько можно ждать? Осточертело.
Дерек, с удовольствием давая выход злости, треснул ладонью по столу - Гертруда от неожиданности даже подскочила, но тут же уставилась с восторгом.
- Простите, Джозеф, я вас перебью. Урсула, вам не надоело ломать комедию? Всё уже ясно, мы просто теряем время. С меня хватит. Сейчас я повторю те тезисы, которые изложил с самого начала, вы отвечаете, и ставим точку. Итак. В третий раз повторять не буду. Вы отдаете перчатку и манускрипт для изучения в университет Хогвартс. Через два дня я присылаю вам молекулярные копии и того, и другого, никакими средствами неотличимые от оригиналов. Особо дотошным можете сказать, что перчатку изучают в научной лаборатории, а рукопись хранится в университетской библиотеке - это лишь прибавит вам авторитета. Катану забирает господин Бергхоф, и уголовное дело на этом закрывают - думаю, он согласится сделать заявление, что меч всё это время пребывал на выставке в Англии. Кроме того, вам остаётся этот дом и двести тысяч фунтов пенсиона. Сможете продолжить традицию ваших званых ужинов - разве что куропатки будут из другого магазина, но, думаю, гости этого не заметят.
- Но королевский указ уже подписан, - игриво проворковала Гертруда.
- Да, подписан, но не утверждён, и может пролежать в Королевской Канцелярии до скончания веков.
- Сажаете меня на крючок, - ледяным тоном произнесла герцогиня.
- Да, сажаю, - подтвердил Дерек. - Потому что прекрасно понимаю, с кем имею дело. Вы не святая Агнесса, моя дорогая. Ведите себя хорошо, и я забуду всю эту историю, я не ставил целью жизни ваше перевоспитание, есть, прах дери, и другие заботы. Короче. Бумаги готовы, предлагаю сейчас в темпе всё решить, и я ещё успею подвезти господина Гумпердинка на поезд в 17.15. Если же нет - никакой герцогини Оркнейской больше не будет, я вступаю в хозяйские права, а перчатка и манускрипт всё равно будут отправлены в Хогвартс и скопированы, вот только показывать их туристам будет уже другая старушка. А вы, моя прелесть, отправитесь до конца дней хлебать баланду за казёный счет, и только потому, что у вас не хватило ума сообразить, с кем решили вздорить. Всё это я сказал вам в первую же нашу встречу, да, видно, апломб - это далеко не мозги. Решайтесь. Если нет - мы все сейчас встаём и уходим, а завтра, ещё до полудня, в вашей жизни начнутся весьма существенные перемены.
Герцогиня помолчала, потом спросила:
- А как быть с Эдмундом? - и всем стало ясно, что она сдалась.
Дерек покачал головой:
- Ну, это не наша епархия... Джозеф, как это правильно сказать?
- Вне нашей юрисдикции, - подтвердил Гумпердинк.
- Он же претендует на эти... руины?
- Скорее, пещера, - вмешалась Гертруда.
Дерек неопределённо поднял плечо:
- Он художник, ему нужна какая-то мастерская, место романтическое... Сдайте ему в аренду, фунтов за двадцать, прослывёте меценатом, какие проблемы...
Герцогиня кивнула. Её ненависть вдруг сменилась усталостью и презрением.
- Ну, где ваши бумаги? - с отвращением сказала она.
Об интересах бедняжки Марии никто и не вспомнил.
По узкой лестнице, ведущей прямо из кабинета, все спустились в длинный зал библиотеки. Здесь, в широком проходе между книжными полками, уходящими к потолку, рядом с гипсовыми Сократом и Аристотелем, на полированой дубовой тумбе, под хрустальным колпаком, сияла серебром рыцарская перчатка, часть старинного доспеха неведомых времён - впрочем, Дереку эти времена были как раз очень хорошо знакомы. Грани, шипы, безупречные сочленения с элегантными желобками по краю стыка, тонкий узор гравировки. Мифрил, кристаллическое серебро, подумал Дерек, загадка древней гномьей технологии, чёрт, даже волнуюсь. Как это работает? Один Кирилл знает, но молчит, хитрец.
Дерек отставил колпак, взял перчатку и оглянулся.
- Урсула, прикройте рот, - сказал он укоризненно. - Нельзя в вашем возрасте так вытягивать шею. Шея первая предаёт женщину в схватке со временем... Заведите себе колье, как Шарлотта Блэклок... Ну да, вы ждёте, что я сейчас надену эту перчатку, и меня убьёт заклятие гномов? Вот, смотрите, надеваю...
Серебряные пальцы с гребнистыми фалангами пошевелились возле самого носа герцогини.
- Увы. Понимаю ваше разочарование, но со мной не сработает.
Он убрал перчатку в кофр и пояснил:
- Как вы знаете, ни сломать, ни даже поцарапать эту штуку невозможно, а к выходным на этом месте у вас будет точно такая же.
Бергхоф, по-прежнему не проронив ни слова, не спеша направился к катане, снял её с подставки, внимательно осмотрел, вложил в ножны и аккуратно уложил в длинный пеликановский кейс с бугристым бархатным нутром и креплениями на липучках. У Дерека с собой был кейсе не хуже - со встроенной системой климат-контроля, поддерживающей заданные температуру, давление, влажность и содержание кислорода. Он открыл его возле большого стеклянного куба, в котором дремал, открытый на середине, бог знает какой по счёту том манускрипта Войнича. Дерек натянул тончайшие нитяные перчатки, достал книгу, полистал, прислушался к шелесту страниц, даже понюхал, удовлетворённо кивнул, опустил рукописного гиганта в специальное гнездо и захлопнул высокую кессонированную крышку.
Вручив Гумпердинку чек, превзошедший самые смелые амбиции юного адвоката, Дерек, как и обещал, отвёз его на станцию и усадил в поезд, но сам вовсе не торопился вернуться в Хогвартс и отчитаться перед Дамблдором. Произведя необходимые манипуляции, он покинул сумеречный перрон, мокнущий под моросящим дождём, и оказался в местах, о самом существовании которых было известно лишь узкому кругу избранных - Дургеш, комплекс рукотворных пещер в крошечном высокогорном княжестве среди гималайских заснеженных круч, втиснувшимся в уголок между Индией, Непалом и Тибетом. Эти лабиринты, некогда вырубленные в горном хребте ныне исчезнувшим народом, одно время служили тюрьмой с цепочкой камер, открытых в простор километровых пропастей: хочешь - сиди, любуйся рериховским великолепием величественных горных пейзажей, только поаккуратней ворочайся во сне, а не хочешь - что ж, один шаг, и ты навсегда свободен; потом здесь было святилище последовательно сменявших друг друга нечленораздельных богов с двенадцатисложными именами, а вот теперь сюда въехали лаборатории Дерека-Саурона со всей той электроникой и фотоникой, которую нельзя было разместить в Хогвартсе.
Стояла ночь. Дерек прошёл по галерее за неохватными колоннами с остатками былых орнаментов, поднялся по каменным ступеням, спустился по деревянным, и в первом же зале заметил свет из комнаты. которую он именовал "Большой балконной". Тут он нос к носу столкнулся с томной красавицей Юмой Лау - правой рукой и карающим мечом местного князя-короля-президента - как обычно, накачанной самодельными наркотиками (по части этой кухни Юма была великой мастерицей), и оттого пребывающей в привычном расслабленно-раздраженном состоянии, в котором она была особенно склонна к разного рода садистским выходкам.
- Пожаловал, - сказала она, с отвращением окинув его взглядом. - Ну и как твои эпохальные планы? Продвинулся в своих великих делах? Нечего скрывать, я знаю, ты хочешь переделать мир, всё прибрать к рукам... и что?
- Сегодня не очень, - равнодушно ответил Дерек. - Сегодня я работал на других.
- Вот так всегда! - с неистовой злобой зашипела Юма. - Все вы так! Все вы слабаки! Даже ОН! - тут она гневно указала куда-то в сторону. - Стоит дойти до дела, из вас дух вон! В вас нет стержня, нет настоящего огня! Но ничего. Придет срок, я доведу дело до конца...
Выглядела она довольно причудливо - экзотический генеральский мундир, сшитый по её собственным эскизам, с откровенно маскарадными золотыми эполетами, надетый на голое тело, и гусарские рейтузы, заправленные в солдатские сапоги с высокой шнуровкой. Искаженное лицо, с тремя упавшими на лоб синими прядями, демонстрировало всю прелесть, доступную южнокитайскому происхождению. Дерек вдруг сообразил: ей кажется, будто от её крика содрогаются горы, хотя на самом деле это был свистящий прерывистый шёпот. Он только с досадой покачал головой:
- Юма, да любит он тебя, всё в порядке. Пойди, отдохни.
Она свирепо фыркнула и ушла. В конце коридора Дерек открыл одну за другой две герметичные стальные двери и оказался в собственных пещерных аппартаментах. Загорелся свет, запел свою комариную песню кондиционер, приводя воздух в должное состояние, Дерек сбросил кофр, поставил на стол чемоданчик с манускриптом и включил компьютер. Над столом вспыхнула и замерцала голографическая модель ДНК, утыканная заметками, поправками и разноцветьем выделенных участков. Перемотав и покрутив картинку, поиграв с масштабами, он отыскал интересующий фрагмент, затем, взглянув на приборы и клацнув запорами, извлёк манускрипт, сразу открыв на нужной странице.
Да, вот это место - стручки гороха с женскими головками, пять, шесть, семь - и та самая закорючка, он не ошибся. А вот она же на карте генома, всё правильно. И что, как спрашивает Юма? Уже ясно, что не редуктант митохондриальной ДНК, да и то сказать - кой черт её сюда занёс? Какой-то замысловатый оперон? Что-то включать и выключать? Но что? Зачем? С первого взгляда больше всего похоже на некий модуль подключения чего-то. Но чего? По всей вероятности, какой-то дублирующей схемы. Или не дублирующей, а просто дополнительной. И что за схема? Где её искать? По всему геному таких модулей полно. Кто-то собирался много чего навешивать, убирать, заменять... Загадка. Что ж, на работу никак не влияет. А вот и главный вопрос, который откровенно страшно задать - кем же надо быть, чтобы в глухой древности, без современной техники, без современной теоретической подготовки, на одних заклинаниях, черт знает на какой экспериментальной базе, можно сказать, на коленке, всё это открыть и расписать? Нет, лучше не думать.
Саурон вздохнул, постоял, всё выключил и сложил по местам, достал из высокого холодильника ампулу в никелированном пенале, вставил в пневматический шприц с хитрой эргономичной рукоятью, и убрал в кофр. Потом взял табак, трубку, ёршик, зажигалку с гнутым хоботом, разделся догола и, прихватив громадный тюк овчин, по длинному коридору - как раз над теми кошмарными камерами - вышел на выступающий далеко пропасть многоярусный карниз. Здесь он смёл снег со громадного, грубо сколоченного кресла, уселся, замотавшись в кокон из шкур - Дерек изначально хотел шкуры тибетских яков, но выяснилось, что они для этого никак не подходят - и, по давнему обычаю, закурил.
Да, нигде не увидишь таких звёзд, как в Гималаях. Сперва, как обычно, в голову лезла всякая ерунда - Дамблдор хочет вторую перчатку - в пару к той, что уже есть и гномьей маске со шлемом - ладно, вот тебе перчатка. Не зря он сидит в этой школе и изображает паиньку. Ампула - дадим Анджелине последний шанс, хотя уже всё понятно. Но дома что-то уж очень быстро все развивается - ах, еще бы годика полтора, не до всех крысиных нор еще удалось докопаться... Но Олорин - вот тебе и тихоня-ботаник - надо же, как развернулся. Нашел себя, ничего не скажешь. Обошёл Курумо - кто мог такое представить, аналитик победил тактика. А Курумо - нет, имечко Саруман подходит ему больше - окончательно спятил, крышка. Эх, боюсь чуть-чуть не дотянем. Но и дела повернулись неожиданно. Что же касается загадки, которую загадал ему Вольдеморт - нет, уж давайте тогда по традиции начнём всё сначала - а началось всё с легенды или сказки.
Сказка, придуманная Сауроном, грешит множеством нестыковок - как временных, так и просто фактических, тем более, что Саурон много и вдохновенно импровизировал на эту тему, будучи одним из тех завзятых рассказчиков, про которых говорят "врёт, как дышит". Однако в большинстве случаев проверить его было невозможно, да и некому, а в случае каких-то конкретных разночтений он, подобно Геку Финну, всегда находил способ выйти из положения, применяя широко известную методику "чем больше правды и чем больше путаницы, тем лучше". Некая усредненная и наиболее романтичная версия его приключений выглядит так:
"В не столь уж отдаленные времена, в дебрях Эриадора жила-была красивая и весёлая колдунья Хакки. И вот однажды она встретила Саурона и полюбила его всем сердцем, а он полюбил ее. Средиземье переживало горькие времена, но влюбленные были счастливы, и на свет появился чудесный малыш, но Хакки, дав ему жизнь, умерла, перед смертью наказав Саурону заботиться о ребенке. Однако шла война, и Саурон, опасаясь за судьбу малютки, переправил его в соседний, параллельный мир, где младенцу ничто не угрожало.
Мальчик рос в чужой стране, в чужой семье, в убогом доме возле железной дороги, мечтая о лучшей доле - особенно в тёмные зимние вечера, когда, поднимаясь к себе на самый последний этаж, он видел на противоположной стороне, за рельсами, столбами, проводами и сугробами, наметёнными у высокого бетонного забора, хорошенький домик с приветливым жёлтым огоньком над входом. Ему грезилось, что однажды он переберётся на ту загадочную, сказочную сторону, войдёт в тот дом, и там его встретит какая-то новая, волшебная жизнь, радости, уют и близкие люди. Однажды, когда ему стукнуло шесть, он отыскал пролом в бетонном ограждении, пролез и ясным морозным полднем перешёл через насыпь.
Увы. Никакого уютного домика или ведущей куда-то тропинки - лишь стены и окна серых безликих официозов. Это было потрясение, страшная, горькая реальность, в которую невозможно верить. Поэтому, когда вечером со своей верхотуры он вновь увидел тот любимый, манящий свет, мальчик без колебаний выскочил на улицу и помчался к знакомой дыре в заборе. Здесь к нему быстро пришло понимание, что нужно взобраться куда-то повыше. За забором, вдоль железной дороги, неизвестно откуда неизвестно куда тянулась на массивных основаниях пара огромных труб, запелёнутых в асбест и какую-то фольгу - эти трубы в некоторых местах непонятно зачем поднимались длинным прямоугольным горбом вполне приличной высоты. Не без труда вскарабкавшись на такой горб, мальчик вновь увидел заветный огонёк и пошёл ему навстречу, твёрдо решив в этот раз добиться цели. Но трубы очень скоро вновь нырнули вниз, и он с тоской понял, что сейчас безнадёжно потеряет сокровенный ориентир. О возвращении же и подумать было невозможно. Тогда мальчик стиснул зубы и просто шагнул вперёд.
Он и представления не имел, что уже вступил в пределы портала. Его подхватило, закрутило-завертело, и он упал на влажную землю среди зарослей папоротника, одуревая от ударивших в нос незнакомых запахов. Стояла тёплая летняя ночь, лес вокруг, и в двух шагах - тот самый домик с фонарём над крылечком и островерхой, теряющейся во мраке крышей. Через минуту мальчика окружили и поставили на ноги какие-то устрашающего вида косматые существа с клыками, и с оружием в руках, настроенные, впрочем, вполне дружелюбно, усадили за стол, накормили острой, но чрезвычайно вкусной похлёбкой, потом его куда-то несли, везли, и к утру, в громадном каменном зале, он предстал перед огненным великаном, который сказал:
- Ну, здравствуй, Родерик. Я твой отец."
На этом поэтическая часть приключений Родерика Гортхаура заканчивалась - дальше Родерик обычно переходил к шутливым сетованиям на то, что папаша в воспитательных целях, а также видя в сыночке единственного, кому можно доверять, принялся нещадно гонять его со всевозможными поручениями во все края и страны, по Средиземью, а также прочим доступным землям, не давая ни роздыха, ни срока, так что и конь притомился, и стоптались башмаки. Это было истинной правдой - главной задачей Саурона в тот период было убедить Средиземье - и, следовательно Олорина-Митрандира с компанией - что в Мордоре появился живой, реальный наследник. Действительно, бойкий отпрыск увлеченно, хотя и с юмором, переругивался с эльфами, беззлобно торговался с гномами, самозабвенно развлекался среди людей, так что через несколько лет (паренёк стремительно взрослел) средиземское сообщество и впрямь свыклось с фактом, что да, есть такой весёлый, легкомысленный, ленивый мальчишка, который плюёт на политику, папашиных кровожадных взглядов не разделяет, от чего и терпит всякие притеснения. Дерек умудрился даже познакомиться с Арагорном, вызывая у того, вместе с естественным враждебным отторжением, то смех, то досаду. Наконец, пришла весть, что разгневанный отец, вконец отчаявшись и махнув рукой, отправил непутёвого сынка в какие-то дальние края на учёбу - набираться ума.
Однако это было необходимой, но формальной и, по сути, нехитрой прелюдией. Напомним, что вся городьба затевалась ради того, чтобы усадить свежеиспечённого преемника на хорошее место в клубе Вселенских власти предержащих, и Саурон решил, пока есть время, познакомиться с этим клубом поближе. Да, он приготовил маску разумного, хотя и дремучего сельского колдуна для своих дальнейших похождений, эта роль требовала максимальной естественности, но подготовиться и заранее выяснить расстановку сил считал этапом непременным и обязательным.
А разбираться было очень даже с чем. В доставшемся ему Гео-Гейрянском секторе, как предупреждала всеведущая Мю, правило бал множество самых разнородных объединений и коалиций - Галактическая Федерация, Галактический Совет, Альянс Систем, Совет Наблюдателей Сорока Домов, и так далее - как выразился классик, "чёрта в ступе и вообще бог знает что" - у всех свои интересы, своя шкала ценностей, свои планы и претензии, а также собственные Вооруженные Силы. Словом, юному Родерику предстояло окунуться в водоворот Большой Политики.
* * *
Здесь, как всегда, придётся кое-что объяснить. О политике у Саурона были свои, весьма определенные представления. Долгие годы в двух шагах от трона Манвэ, знакомство с Морготом, странствия по городам и государствам, контрабанда оборудования и информации - с согласия сильных мира сего или без оного - всё это составило у него четкое понимание механизмов правления. Заявления с трибун, в прессе, на официальных встречах ровным счётом ничего не значат - это театр, это раскрашенный фасад. Действо на сцене - это для дураков, еще хуже того - для толпы. Главное - за кулисами. Патриотические, религиозные или государственные интересы, если таковые вообще присутствуют, всегда тесно переплетены и перемешаны с личными интересами тех, кто добрался до кнопок и рычагов. Решают и договариваются вовсе не короли, премьеры и президенты, а те, кто стоит за их спинами - коридоры власти важнее кабинетов, в любом дипломатическом кейсе есть потайные отделения - их содержимое важнее официальных бумаг с подписями и печатями, и в каждом договоре есть пункты, о которых не торопятся поведать журналистам.
Но как узнать истинные намерения и планы владык? Костяные старцы, что-то решившие за плотно закрытыми дверями, о долгосрочных преспективах вряд ли расскажут, сами денег никуда не понесут, глушитель на пистолет не навернут, и сами даже Крошке Мю не позвонят. Они прикажут это сделать кому-то, а этот кто-то - ещё кому-то. Здесь и начинается самое интересное. Правило Суворова гласит: не вербуй директора, вербуй секретаршу - знает она не меньше, а на контакт идёт гораздо легче. Еще Юлий Цезарь говорил, что сплетни рабов на задворках могут сообщить больше, чем речь любого сенатора. С парадного подъезда меня пока что никто не пустит, думал Саурон, зато чердак, подвал и чёрный ход в полном моём распоряжении. Однако и на эту кухню тоже нужно знать вход. Исходя из этой логики, Саурон - выступив вначале в роли отца, а затем и сына - определил себя в Школу Дядюшки Ву.
Школа Ву - это, наверное, самые дорогие в мире курсы переподготовки и повышения квалификации с сугубо индивидуальным подходом. Схема там такая: предположим, кому-то - человеку или организации, роли не играет, важна лишь платежеспособность - требуется отправить в дальние края посланца с некой ответственной миссией, причём так, чтобы об этом знало как можно меньше народу. Проблема в том, что для выполнения задания этот заезжий гость должен обладать набором умений, которые редко встречаются у одного человека одновременно. Скажем:
- водить космический шаттл,
- говорить на редко встречающемся диалекте,
- мастерски владеть определенным оружием,
- уметь собрать бомбу из стандартного продуктового набора,
- знать назубок историю трёх поколений некой семьи,
- быть специалистом в каком-нибудь экзотическом ремесле - например, в особом стиле ковроткачества. Или коневодства. Или чеканки по медным сплавам.
Вдобавок не худо иметь внешность, которая не вызывала бы лишних вопросов на месте предполагаемых событий.
В случае подобных затруднений ваш путь лежит прямиком в школу Дядюшки Ву - в Париж, в Латинский квартал, в скромный оффис под названием "Оранжерея", неподалёку от Сент-Этьен-дю-Мон. Вас ждут долгие и непростые собеседования, расходы астрономической величины, но в итоге вы получите даже больше, чем ожидали - еще и потому, что в контракт обязательным порядком входит, так сказать, общеобразовательное обучение, дабы с воспитанником можно был разговаривать на уровне современных представлений. Ваш кандидат пройдёт подготовку экстра-класса у специалистов по самым продвинутым методикам, сдаст жесточайшие экзамены в условиях максимально приближенных, и приобретённых знаний ему хватит с лихвой для выполнения любого задания - выполнимого и невыполнимого, а вы получите мастера-профессионала элитного уровня. Да, известные риски присутствуют, не всем удаётся преодолеть драконовское горнило испытаний, не ведающее снисхождения сито, но для того, кому это удалось, диплом школы Ву открывает двери таких работодателей, о каких в ином случае можно только мечтать.
Для особо продвинутых выпускников (тайно или явно Дяюшка Ву никогда не терял из виду своих бывших питомцев) школа предлагала - правда, без всяких скидок - дальнейшее углубление навыков, второй диплом, так называемый "международный", включающий, среди прочего, освоение техник иных цивилизаций. Здесь подготовка была еще круче, зато наличие двух дипломов Ву гарантировало руководящую роль практически в любом сообществе ассасинов и доступ к информации высших порядков.
Третий диплом - это уже для когорты избранных - вкупе с окончанием организационно-аналитического курса - автоматически усаживает владельца в кресло такого ранга, о котором и сказать что-то трудно. На описываемый момент таких во всём мире было всего двое, их никто не знал в лицо, и даже не было уверенности, что они живы - в том числе и потому, что во многих странах и федерациях такие люди были признаны опасными в государственном масштабе и подлежали уничтожению без суда и следствия. Сам же Дядюшка Ву успешно пребывал в добром здравии - хотя и мало кто знал, где - и очередь авторитетов, идущих к нему на поклон, отнюдь не укорачивалась.
Разумеется, злые языки утверждали, что выпускники школы образуют некое тайное братство, которое много чего контролирует, а сам Дядюшка Ву подторговывает сведениями, полученными от своих заказчиков. Саурона это ничуть не беспокоило, им двигал иной расчёт. Деньги его волновали мало, их у него было предостаточно, а интерес к власти лежал совсем в другой плоскости. Диплом школы Ву был ему нужен как пропуск в сферы, как он выражался, альтернативной или "маркерной" информации, где дела ведутся без имён и документов, мир "окологосударственных структур" (они же "близкие к..."), где для очень узкого круга клиентуры работают уникальные эксперты, способные заглянуть в святая святых сетей любого генерального штаба и любой разведки, и уже простые слухи предсказывают смену политических настроений точнее, чем даже самые высокопоставленные официальные источники.
Дядюшка Ву много чего повидал на своём веку, но всё же удивился, когда девятилетного карапуза потребовалось обучить нелёгкому ремеслу доставки и сопровождения дипломатической почты - занятие совсем не детское. Но он и вовсе растерялся, когда меньше, чем через год этот же мальчуган, прокопчёный пороховой гарью и забрызганный кровью не в меру любопытных разведчиков сорока миров, явился к нему за вторым образованием. Век живи - век учись, подумал Дядюшка Ву. Его трудно было в чём-то убедить, но на пятом дипломе, уразумев, что имеет дело с гением, который, что крайне важно, не собирается составлять ему конкуренцию, Дядюшка Ву сделал двенадцатилетнего Родерика комппаньоном и открыл ему все тайны своего бизнеса, о чём, кстати сказать, ни разу не пожалел. Дерек-Саурон стал его верным эмиссаром, в том числе и по самым деликатным вопросам - все путешествия Дерека, в которые, как он потом рассказывал, гонял его неуёмный папаша, были заданиями Ву. По пути Саурон наблюдал, выспрашивал, читал секретные отчеты, выслушивал откровения разного рода воротил и главарей, бывало, навещал Крошку Мю, сопоставлял и делал выводы. Ему очень не хватало его блокнотов и карт с пометками, но и без этого картина политической мозаики уже ясно складывалась у него в голове, а будущие ходы и направления читались вполне отчетливо. Наступала очередь Хогвартса.
* * *
Вольдеморт выглядел ужасно, можно даже сказать, кошмарно - его облик полностью соответствовал не слишком-то вежливому выражению "жертва аборта" - искалеченный и недоношенный эмбрион со взрослыми, полными ненависти, глазами. Он был завёрнут в потрёпанную полосатую шаль с восточным оттенком, и пристроился в глубине облезлого кресла, в круге неверного света от неистово коптящей лампы на дощатом столе; за проёмом с неведомой целью прорезаной стены, в соседнем помещении время от времени, в таком же полумраке, мелькали какие-то смутные фигуры. Заброшенный склад, подумал Дерек, вернее, то, что от него осталось. Он осторожно поставил на стол свой кофр.
- Здравствуйте, мессир. - сказал он. - Простите, что вваливаюсь к вам как невежа, без приглашения, но записаться на приём у меня не получилось. Позвольте представиться - Родерик Гортхаур, сын Саурона Гортхаура, владыки Мордора и Средиземья - вероятно, вы о нём слышали. С согласия Министерства магии и лично Альбуса Дамблдора приехал на учёбу в известную вам школу Хогвартс и счёл необходимым явиться с визитом вежливости засвидетельстовать своё почтение. Если я не вовремя и отвлекаю от каких-то дел, то незамедлительно ретируюсь и зайду как-нибудь в другой раз.
- Что вздор, - ответил Вольдеморт мерзким сварливым шёпотом. - Раз уж такой добрый, принёс бы что-нибудь поесть.
- Обязательно, мессир, - Дерек защёлкал замками кофра. - Это салат, вот вот белково-углеводный коктейль и йогурты. Да, да.... вот маленький стаканчик. Разрешите за вами поухаживать...
Тут у двух разноплеменных магов началась процедура взаимного прощупывания - без слов и даже без взглядов, но на всех уровнях колдовских приёмов всех ныне известных школ и методик. Это был в некотором роде поединок, спарринг, но результат вышел неожиданным: между ними вдруг возникло удивительное взаимопонимание и, что уж и вовсе странно, даже доверие, или, по крайней мере, отсутствие всякого стеснения.
- Значит, ты сын Саурона...- Какое-нибудь образование у тебя есть?
- Школа Ву.
- А, так у тебя диплом Ву...
- Девять.
- Девять чего?
- Девять дипломов Ву.
- Ого. Передо мной самый дипломированный убийца всех известных миров... Что ж, тем проще будет разговаривать...
Родерик кивнул.
- Позвольте, мессир, изложить мою историю... Если вы не против, я присяду. Кресло мне.
Саурон не был бы Сауроном, если бы хоть с кем-то стал до конца откровенным. Однако, заглянув в разум Вольдеморта, он понял, что без всяких опасений может быть вполне искренним, и поэтому задействовал маску церемонного и рассудительного провинциала - образ, максимально соответствующий задаче и не вызывающий никакого протеста у слушателя.
- Сэр, я приехал из деревенской глуши за опытом и образованием, потому что дома у меня дела складываются самым плачевным образом. Мой отец, будучи глух к голосу разума, ввязался в войну, которая в ближайшее время неизбежно уничтожит и его правление, и его самого. Мое положение в этом случае печально и затруднительно - я получу во владение обширный разорённый край, где отсутствует всякая законность, нет ни дорог, ни городов, и нет никакой основы для государства и государственности, нет даже чётких границ, а на диких просторах вооружаются орды магловских дикарей. Кроме того, что меня очень волнует, в этих условиях мы становимся лёгкой добычей для окружающих наш мир союзов и альянсов, у нас нет ни дипломатии, ни представительств... ничего. Но это лишь половина проблемы. Вторая часть, на мой взгляд, ещё серьёзней. Если мне суждено создать государство, то каким оно должно быть? Что именно я должен построить? Каков мой план? Я объехал немало стран и столиц, но лишь здесь, в Англии, увидел то, что искал.
Тут Саурон отмахнулся от личины деревенского зануды-интеллигента и прешёл прямо к сути дела:
- Я хочу государство магов, касты избранных, владеющих магической энергией и использующих маглов как материал и тягловую силу, все эти эльфы, гномы, тролли и прочая шушера не в счёт, их время вышло. Главное препятствие - нехватка кадров. Если не считать отца, на сегодня я единственный маг по обе стороны Андуина. Я нуждаюсь в поддержке Британского содружества магов, да и не только Британского, я приму всех и предоставлю такие условия, какие тут никому и не снились. Однако в этих делах, как вы понимаете, я новичок, мне нужна легитимность, я должен войти во все эти советы и альянсы на законных основаниях. Пришлось дать слово Дамблдору, что не буду вмешиваться ни в какую политику, если только она не станет мешать учёбе - пока что я лишь присматриваюсь к общей картине и вижу очень досадный разлад между волшебниками...
Вольдеморт кивнул, и Дерек смолк, ожидая, что он скажет.
- Что ж, понятно, - заговорил Тёмный Лорд. - Ты ищешь поддержки Большого Брата, учишься и разбираешься в обстановке... Разлей-ка ещё по одной... Я всё время мёрзну, как надоело... Нет, я буду обращаться на "вы", твоя молодость не обманет меня, у тебя глубокий подход, а твоя техника высока... Ты ведь концентратор?
- Да, мне не нужна палочка.
- Ты уже был у наших концентраторов?
- Пока нет.
- Это твои - то есть ваши - союзники. Мои тоже.
- Называйте меня Дерек.
Вольдеморт сомкнул тёмные морщинистые веки и некоторое время помолчал.
- Дерек. Вы не представляете себе, с какой трагедией столкнулись. И вы, и я - возможно, мы уже опоздали... Впрочем, если ваше появление не случайно, ведь ваш отец - экспериментатор, до нас доходили вести... Вы многого не знаете... Послушайте меня... Я не знаю, кто нас создал - может быть, лаксианцы, может, кто-то еще - но мы были расой господ. На конференции в Илиуме - вряд ли ты даже слышал о ней - мы сидели с Владыками за одним столом, как равные с равными, наше слово было веским. Наши владения простирались до края Вселенной, мы были хозяевами множества миров! Звёздный час... А цивилизация маглов была плёнкой, гнилостной плесенью у подножия нашего величия. И что теперь? Эта пакостная ржавчина разъела наше могущество, подточила наши силы, и в итоге сожрёт нас, если не принять срочных мер! Кто такое мог себе представить? Нами правят предатели, забывшие свою историю! Что ж, в ней и впрямь мало красивого, это история волшебников, скрестившихся с мартышками. Скрестившихся - скотский термин для скотов. А знаешь, с чего всё началось? Они использовали женских особей как эмбриоконтейнеры... Безобидная идея, но процесс вышел из-под контроля - и вот чем кончилось. Деградация, а потом и полное вырождение. Дерек, мы скоро вымрем. Нас вышибут из всех Галактических Советов - кто захочет иметь дела с говорящими мартышками - низшая раса. Грязнокровые выродки... Возможно, к возрождению ведёт некий генетический путь, твой отец, как я слышал, что-то в этом понимает... Но такой подход чреват, два десятка сверхмагов только создадут лишние проблемы, наше движение и так на грани раскола, есть тут одна сумасшедшая девка... Фанатики должны знать своё место. Наша сверхзадача - восстановить границу - да какую, к свиньям, границу - пропасть между нами и маглами, чтобы никто, никогда... Короче, нужна политическая воля - я пытаюсь, как могу, расшевелить это стадо, но говнюки из Министерства магии объявили на меня настоящую охоту, да и сам я, признаюсь, сплоховал... Впрочем, нет худа без добра - официально объявлено о моей смерти. Признание, что я не существую - лучший подарок для меня со стороны этих идиотов, я много чего успею, прежде чем ублюдки раскумекают, в какую лужу сели.
- Когда вы и ваши сторонники придёте к власти, я рассчитываю весьма плодотворное сотрудничество. Не скрою, ваши идеи меня потрясли. Возродить расу генетическим путём? Задача фантастическая, но почему нет? Да, геном распылён, фрагменты неизвестны и наверняка присутствуют в латентно-рецессивной форме... но есть маркеры, зубец "Т"... Мессир, я крепко призадумался.
Вольдеморт усмехнулся, и это было впечатляющее зрелище.
- Сказано: "Твоё "Когда" звучит как "Если". Ладно, я тебя понимаю, ты в самом начале пути, делаешь первые шаги... Но я вижу, что мы единомышленники. Хорошо, учись, вникай, я не стану мешать, но при случае - можешь не объяснять, я осознал сложность твоего положения - при случае поддержим друг друга, таких возможностей, как я, тебе никто не даст, договорились? Я рад нашему знакомству, оно вселяет надежду...
Идея о восстановлении чистоты расы и заложенных в ней перспективах Саурону и в самом деле очень понравилась. И первая его мысль была такова: не может быть, чтобы никто не пытался проделать это раньше. Так началась дорожка, которая, в конце концов, привела его к манускрипту Войнича.
Тут Саурон выколотил трубку, прочистил и заново набил табаком. Нет, не об этом речь, наука своим чередом, а сейчас дело в предчувствиях, ведь подступил рубеж, после долгих лет стараний показался финал - то, ради чего он жил и не жалел усилий: может быть, уже после Рождества, может быть, к весне его планы станут реальностью!
Нет, стоп, стоп. Сначала оглянемся. Вот ведь что удивительно - его жизнь: хаос борений-метаний, исканий-скитаний, порой просто выживаний, а посмотришь назад - оказывается, это был вполне определённый и даже логичный жизненный путь, конкретно ведущий откуда-то куда-то и способный много чего рассказать о том, кто этим путём идёт. Валары, Ауле, Моргот, Средиземье, эксперименты Тангородрима, путешествия, эльфийские войны, Мордор, Крошка Мю, и вот теперь - Хогвартс, пусковая платформа для его дальнейших замыслов. Остался один шаг. Что ж, всё готово - декорации выстроены, роли выучены, сцены отрепетированы. И эти Сэм с Горлумом ребята хотя и неказистые, но вроде с головой, не должны подвести, да и Гэндальф не должен выкинуть никакого коленца - уж кто-кто, а он больше всех заинтересован как можно быстрее вернуться в Валинор... Да, какой режиссёр погибает... Впрочем, есть и запасной вариант, и совсем уж аварийный - словом, он готов к неудаче, но вот что касается удачи - готов ли он к ней?
Теперь как раз стоит посмотреть вперёд. Саурон вглядывался в будущее, как полководец всматривается в ряды приближающегося противника - какие бы сюрпризы там ни таились, главное внимание - собственным силам, их предстоящему маневру. Пока что, тьфу-тьфу-тьфу, всё складывается удачно - лаборатории работают, исследования продвигаются, контрактов полный портфель, поселения фермеров-концентраторов разрастаются, а он скоро станет полноправным хозяином. А дальше? Судьба, как известно, это корабль, с которого не уйдёшь, но ту ли он выбрал каюту и туда и привёл лодку своей судьбы? Действительно ли перед ним то, что ему нужно, не ошибка ли, не обманывает ли он сам себя? Сколько раз он наблюдал ситуацию под названием "несчастный, ты получишь, что хотел". Сколько великих пало жертвой собственных иллюзий - не грозит ли ему то же? Познай себя, ибо единственный инструмент, которым ты познаёшь мир - это ты сам, а потому не худо бы знать, что этот инструмент из себя представляет. Ты и есть тот самый корабль судьбы, плывущий по бурным житейским морям, поэтому следует очень чётко представлять себе оснастку, габариты и ходовые качества этого корабля.
Такой задачи никогда не стояло. Цели были ясны, сил - немерено, условия - жёсткие, а время не ждёт - так что задумываться о чём-то смысла не было. Здесь надо пояснить, что такие понятия, как добро и зло, или просто совесть, Саурону в голову никогда не приходили. Он знал, что следует держать слово и уметь отблагодарить - дальше этого его нравственные нормы не шли; например, то, что его жизненный путь устлан или даже завален трупами, многие из которых, мягко выражаясь, были мало похожи на то, что они представляли собой при жизни, его ничуть не волновало. Он любил науку и творчество, любил играть людьми и обстоятельствами, ценил радости чувственные, эстетические и интеллектуальные, но в цене за эти удовольствия видел лишь одну сторону - рентабельность. Другими словами, Саурон не желал знать никаких границ для того, что именуется "сопутствующим ущербом".
Итак, через год - а может быть, и гораздо раньше - ему предстояло стать официальным лидером, повести за собой целую расу волшебников, окунуться мир большой политики, на этот раз зайдя уже с парадного входа, на законных основаниях. Впереди интриги, соглашения, возможно, войны, союзы, договоры, хитрости, вероломство, а для себя - наука и страшнейшее одиночество. Где ты, Йаванна? По каким заоблачным мирам бродишь в своей короне? Нет, ни в каких помыслах у него не мелькало и тени сомнения - может быть, что-то переиначить, от чего-то отказаться, или хотя бы переждать - но возникшее откуда-то беспокойство, или даже просто мысль о беспокойстве заставляла насторожиться и прислушаться. Как они тут говорят - better safe than sorry, семь раз отмерь, уверенность в победе не повод для безрассудства.
Уже сама дистанция, с которой он оценивал теперешнее положение дел, указывала на затаившееся неведомо где, пока еще невидимое, зёрнышко будущей усталости. Не подстерегает ли его за каким-то дальним поворотом судьбы желание всё бросить, на всё махнуть рукой?
* * *
Башни Хогвартса величественно плыли в синем небе восхитительного летнего дня, подаренного природой горам и озёрам Шотландии. Замок был пуст - насколько это вообще возможно для университета. Разумеется, в подвалах и технических проходах бурлила незримая для постороннего взгляда жизнь хозяйственных эльфов, ещё не уехавшие и уже вернувшиеся преподаватели разбирали свои архивы, несгибаемая Ирма Понс что-то переставляла в недрах библиотеки, но студенты - кровь, плоть и многоголосая душа этого здания - отсутствовали практически полностью - только вчера схлынула последняя волна экзотических заочников, хмурых второгодников-пересдатчиков и запоздалых аспирантов. В аудиториях, галереях и коридорах царили противоестественные тишина и пустота - даже неугомонный Пивз куда-то исчез. Те, кому предстояло в самое ближайшее время шумно и жизнерадостно заселить эти стены, присутствовали сегодня лишь в списках на пергаментах в тяжёлых кожаных папках на столе директорского кабинета, трёхпалой свирелью возвышавшегося над крышей гриффиндорской башни. За этим столом с удобством и расположился сам директор Дамблдор, а напротив, в кресле с вогнутой резной спинкой - декан гриффиндорского факультета Минерва МсГонагалл.
- Вы правы, Альбус, - говорила она. - Мне как-то не по себе. Предчувствие, если хотите. Этот новый мальчик... сын Саурона. Так ли разумно наше решение? Не мне вам объяснять, какая сейчас обстановка, плюс эта история с пророчеством, Поттер... И теперь ещё вдобавок Саурон-младший - это лишнее внимание Министерства, Фадж и так у нас днюет и ночует... Может быть, имело смысл поговорить о переводе его в какую-то другую
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска и скачивания книг
Книжный Бот
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
О психологии, саморазвитии и личностном росте
Саморазвитие
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
ВКОНТАКТЕ