Космический замуж. Землянка для двух генералов

Глава 21. Цена Триединства

Двери главного зала смыкаются за нами с глухим стуком, отрезая от уютного запаха блинов и тепла. Воздух здесь, в тронном зале, ледяной и разреженный. Им не надышишься.

Старейшин собралось больше, чем когда-либо. Их длинные серебряные одежды не струятся, а тяжело висят, будто отлиты из свинца.

И лица… Боже, их лица. На них нет мудрой отстранённости. Только серая, точащая изнутри усталость и страх.

Мои генералы застывают по бокам от меня, как две скалы.

— Триединство, — начинает верховный старец. — Оно установлено. Мы чувствуем его отсвет. Но этого недостаточно.

— Обороны держатся, — отсекает Каэлэн. — Новая линия выстроена. Мы отбили атаку.

— Вы отбили удар по стене, генерал, — другая старейшина, женщина с лицом, испещрённым светящимися морщинами, качает головой. — Но фундамент рушится. Чума не просто заражает. Она эволюционирует.

В центре зала вспыхивает голограмма.

Я вижу Кристальный Лес — сердце Ксантиса, место, откуда течёт жидкий свет рек и пульсирует телепатическая энергия. Но сейчас он… болен. Свет в нём неровный, прерывистый. А в самом центре, вместо яркого ядра, пульсирует тёмно-багровое, почти чёрное пятно. Оно, как раковая опухоль, разъедает свет изнутри.

— Источник энергии отравлен, — шепчу я, и все взгляды впиваются в меня. — Оно питает чуму.

— Именно так, дитя, — кивает верховный старец. — Обычные щиты, даже ваша связь, действуют как барьер. Но болезнь уже здесь. Внутри. Чтобы исцелить планету, нужно исцелить её сердце.

Риан делает резкий шаг вперёд.

— Что вы предлагаете? Ритуал? Мы готовы.

— Не ритуал, — звучит голос Каэлэна. Он ещё не двигался, но я чувствую, как по его спине пробегает холодная волна понимания. — Оружие. Вы хотите, чтобы мы превратили нашу связь в оружие и нанесли удар в самое ядро.

Тишина повисает тяжёлым, липким полотном.

— Да, — старейшина закрывает глаза. — Сила Триединства, сфокусированная в луч, в копьё чистого сознания… Она может пронзить исток заразы и очистить его. Это единственный путь.

— А какой ценой? — мой голос звучит громче, чем я планировала. Все снова смотрят на меня, но я не отвожу взгляд от старейшины. — Для нас? Для этой… связи?

Женщина-старейшина смотрит на меня с бездонной печалью.

— Связь — это канал. Если через канал, рассчитанный на ручеёк, попытаться пропустить океан… Он не выдержит. Ментальные пути могут сгореть. Вы можете потерять друг друга. Потерять себя. Остаться пустыми оболочками.

У меня перехватывает дыхание.

Не от страха за себя, а от ледяного ужаса при мысли о том, что я могу не чувствовать их. Эту тихую уверенность Каэлэна. Это тёплое любопытство Риана. Что внутри снова будет только тишина, но уже не моя, а мёртвая, выжженная.

— Нет.

Каэлэн наконец поворачивается. Его серебристые глаза метят старейшин, одного за другим.

— Мы не согласны. Это не обсуждается. Мы будем держать оборону. Искать другой способ. Использовать технологии…

— Технологии бессильны против того, что рождено духом! — вскрикивает один из старцев, вскакивая. — Времени нет! Каждый час ядро отравляет энергию сильнее! Скоро щиты падут, и даже ваша связь не сдержит напор! Вы обрекаете нас на вымирание!

— Мы не обрекаем, мы ищем путь без бессмысленной жертвы! — парирует Риан.

Шум нарастает. Старейшины говорят наперебой, их голоса сплетаются в гулкий гневный хор.

Я смотрю на этих мудрых, могущественных существ и вижу лишь стаю напуганных животных, загнанных в угол.

Я отступаю на шаг. Потом ещё один.

Моя спина упирается в холодную стену. Закрываю глаза, и передо мной не тронный зал, а наша кухня. Тёплый запах блинов. Довольные глаза Каэлэна, когда он ел. Смех Риана. Лапа Зюка на моей ноге. Шорох Глипа, ворующего кусочек.

Мой садик. Мои питомцы. Мои… мои генералы. Мой дом.

Я открываю глаза.

— Я согласна.

— Алиса… — начинает Риан.

— Нет, — перебиваю я. — Это не их приказ. Это мой выбор. Ты слышишь? Мой. Выбор.

Я делаю шаг вперёд, разрывая их защитный строй, встаю между ними.

— Я не делаю этого из долга. И не из страха. Я делаю это потому, что хочу. Хочу, чтобы Зюк мурлыкал на солнышке. Чтобы Глип воровал блестящие фрукты. Чтобы Клод снова бегал за своим генералом. Чтобы воздух снова был сладким, а не горьким от страха.

Я поворачиваюсь к Каэлэну, вижу, как в его каменном лице появилась трещина, и там, в глубине, мечется что-то беззащитное и яростное.

— Ты сказал, я ваш якорь. Так вот я им и буду. До конца. Но не как жертва, а как часть вас. Как часть этого мира, который я… который я люблю.

Риан хватает меня за руку.

— Мы не позволим тебе…

— Вы не имеете права меня остановить, — шепчу я, наклоняясь к нему. — Это мой дом. Моя семья. И я буду её защищать.

Каэлэн издаёт звук, похожий на сдавленный рык. Он подходит так близко, что я чувствую исходящее от него тепло.

— Ты не понимаешь, что тебе грозит…

— Я понимаю, что мне грозит, если я ничего не сделаю, — отвечаю я так же тихо, не отводя взгляда. — Мне грозит смотреть, как всё, что я люблю, умирает. И жить с этим.

Мы стоим, уткнувшись взглядами друг в друга, и весь зал, все старейшины перестают существовать.

— Тогда мы идём вместе, — говорит он громко на весь зал. Его рука находит мою, сжимает её так, будто хочет вдавить в кость. — Все трое. Наши жизни, наши умы, наша связь — мы отдаём их в руки судьбы Ксантиса. Но мы делаем это на наших условиях.

Риан выдыхает.

Затем его вторая рука ложится поверх наших сцепившихся пальцев.

— Условия? — спрашивает верховный старец.

— Вы готовите всё, что нужно для ритуала-удара, — говорит Каэлэн, его командирский тон не оспаривается. — Но до рассвета нас никто не тревожит. У нас есть… дело.

Он не смотрит на меня, но я чувствую, как по его руке ко мне бежит сокрушительная волна такой нежности, что у меня перехватывает дыхание.

Старейшины переглядываются, затем, один за другим, склоняют головы.

Мы разворачиваемся и идём к выходу.

Дверь закрывается, и Риан тут же прижимает лоб к моему виску.

— Чёрт, Лис, — шепчет он, и его голос срывается. — Ты сумасшедшая. Прекрасная, безумная, храбрая…

— Она наша, — глухо произносит Каэлэн. Он не прикасается ко мне другой рукой, просто стоит, впиваясь в меня взглядом, будто пытается запечатлеть навсегда. — И мы никуда её не отпустим. Мы пойдём за ней.

Я поднимаю нашу сплетённую руку и прижимаю её к губам. Целую его костяшки, потом — пальцы Риана.

— Тогда отведите меня домой, — говорю я. — У нас есть ночь.

Приглашаю вас в еще одну супер эмоциональную история литмоба!