Космический замуж. Землянка для двух генералов

Глава 2. Серебристые тени

Случившийся эпизод с генералами не даёт покоя до самого вечера, пусть я и отложила его куда подальше, занятая важным делом помощи маленьким друзьям.

— Глип! — зову малыша в который раз.

Обычно он реагирует на мой голос, а тут будто сквозь землю провалился. Мысль, пронесшаяся метеором в моей голове, заставляет горько улыбнуться. Я скучаю по дому, очень. И каждый вечер, глядя на все эти мерцающие огни и дома на деревьях, я вспоминаю, как выглядел мой дом до катастрофы.

Уж не знаю, сколько нужно человеку, чтобы стать «своим» в чужом мире. У нас, на Земле, истории, где некоторым людям ведь и за несколько лет не удавалось привыкнуть к другим ритмам городов и стран. А тут другая планета…

Я помню, как впервые увидела смену цвета воды в реке неподалёку от дома. Признаться, как заворожённая, наблюдала, как она с фиолетово-синего становится зелено-розовой. Удивительное зрелище.

И это я называю лишь самую малость от того, что здесь ежесекундно происходит. Не говоря о том, какие зверята наполняют это место. Это вообще кладезь для Красной книги, но такого здесь, конечно же, нет.

Сейчас я заканчиваю с маленьким пушистым комком. И когда я говорю «комок», это так и есть. Шарик, покрытый мягкой шерстью, а точнее даже волосами. Прежде чем найти его лицо, спрятанное за упругой шевелюрой, мне пришлось изрядно постараться.

— Ну вот и всё, — накладываю последний шов на его ране, образовавшейся из-за острых краёв какого-то прибора, название которого я не запомнила в многообразии незнакомых слов от владельца животного.

Я могла бы по мановению волшебной здешней мази соединить края ранки, но она работает так только с царапинами. Но когда глубоко повреждены ткани, приходится прибегать к той медицине, которую я изучала и знаю.

— Скоро будешь как новенький, — глажу я животное и слышу довольный «урк».

Дальше он сам катится по столу, а затем и по полу, наматывая свою длинную шерсть вокруг себя.

Дверь по волшебству открывается, и я вижу встревоженное лицо хозяина. Поток слёзных слов благодарности от грузного ксантианина, черты лица которого напоминают мне рыбу.

И почему-то сразу перед глазами вспыхивают лица генералов.

Они выглядят совершенно иначе. Они похожи на людей, но цвет их кожи слегка серебристый. Из-за этого даже через экран они притягивают внимание. Не отметить ещё и их мощные фигуры. Раза в полтора больше стандартного ксантианина, а меня так точно в два.

Вновь осекаю себя на этих мыслях, потому что пора закрывать мой садик и двигаться к дому.

— Глип! — всплёскиваю руками, потому что его так и не видно.

Оборачиваюсь вокруг своей оси, высматриваю тёмные углы. И как раз в одном вижу, как поблёскивают яркие глаза.

— Эй, — присаживаюсь, протягивая руки своему питомцу.

Он явно испуганно выглядывает из своего укрытия и, озираясь, стрелой мчится ко мне.

— Ты чего? — он запрыгивает мне в руку, и его длинный хвост буквально обвивает ладонь, — напугался этого шарика?

С улыбкой спрашиваю, а Глип только ютится к моей коже. Качаю головой, иногда он вызывает такую дозу умиления, что хочется плакать.

— Зюк! Идём домой! — мой пушистый зазнайка лениво потягивает лапки, приоткрыв один глаз, а когда видит Глипа, уютно расположившегося на моём плече, тут же подскакивает, — вот так бы сразу, — усмехаюсь я, — а то мы будем ещё ждать его величество.

Он трётся об мою ногу, но даже не поторапливается.

Выходим из помещения, и, обернувшись, я провожу ладонью по замку, который тут же закрывается. Защёлки выезжают из пазов автоматически, и звучит характерный щелчок.

Размеренно движемся в сторону моего дерева, чтобы там, усевшись в огромное мягкое кресло со своими маленькими друзьями, наслаждаться просмотром чего-нибудь увлекательного об этом месте. Это ежедневный ритуал, чтобы больше понять и население, его принципы и традиции, так и флору с фауной для моей работы.

Потому что, не скрою, бывают случаи, где я совершенно бессильна и некомпетентна из-за того, что здесь всё иначе. А мириться с этим я не готова, потому что моё сердце сжимается каждый раз, глядя на то, какое горе проживают хозяева.

Доходим до нужной развилки, и только я хочу свернуть и скомандовать сделать это Зюку, как слышу жуткие звуки, будто кто-то пытается резать что-то железное. Скрежет становится ближе, и я замечаю, как из-за одного из припаркованных кораблей выглядывает странный ксантианин.

— Доброго…

Договаривать я уже не хочу, отшатываюсь мгновенно и судорожно хватаю своего Зюка на руки.

Он пугает своими странными повадками, будто вынюхивает жертву, а ещё глазами. Безумными и полными какой-то животной ярости. Его зубы клацают, то и дело издавая неприятный стук. Только хочу ускориться в сторону дома, как этот ксантианин в мгновение ока оказывается передо мной, преграждая дорогу.

— Простите, могу я пройти, — вежливо указываю в сторону, но его зрачки, которые заполняют весь белок, тут же чернеют.

Картинка выглядит так ужасающе, что я от растерянности даже не понимаю, что делать. Лишь крепче сжимаю своих зверьков. Сколько я уже тут, подобное я встречаю впервые.

Ксантианин тем временем издаёт утробные звуки, не похожие ни на их специфичную речь, что звучит с чуть растянутыми гласными, ни на то, что я когда-либо видела и знала за всю свою жизнь.

Сглатываю, когда он начинает рвать на себе одежду, и хочу юркнуть у него справа, однако он, будто почуяв это, бросается в правую сторону. Откуда-то доносятся те звуки, что он издавал минутой ранее, и будто сам Ксантис чувствует что-то неладное, потому что обычно такое дружелюбное светлое небо окрашивается в серо-чёрные тона.

Делаю два шага назад, полагая, что смогу укрыться в садике. До него точно ближе. Однако этот монстр, словно отталкиваясь ногами от пола, перелетает меня, приземляясь на четвереньки.

Пользуясь случаем, понимаю, что дорога впереди открыта, и, даже не глянув в его сторону, я со всех ног убегаю. Сама про себя считаю дома, что остаются позади.

Стараюсь не думать и не оглядываться, чтобы не дать ужасу проникнуть в каждую клеточку моего тела.

В груди сердце выдаёт нечеловеческую скорость, а страх уверенно поселился прыгающим комком в животе. В горле пересохло, и я даже боюсь думать о том, что будет, если меня нагонит этот сумасшедший ксантианин.