Космический замуж. Мои звёздные мужья (СИ)

Глава 10

Я сижу между моими мужьями, и тепло их рук проникает в самую душу, растапливая лед тревоги. Но для того, чтобы это тепло стало настоящим, мне тоже нужно быть честной.

Как они отреагируют на мою правду? Отвернутся?

От этой мысли внутри все снова сжимается в ледяной комок.

Ну, и пусть отвернутся. Зато так будет честно. Лишь бы о детях позаботиться помогли.

Айвар, все еще стоя на коленях, поднимает мою руку и снова касается губами моих пальцев, на этот раз смелее, дольше. По руке бежит волна жара, а внизу живота все скручивается в тугой узел желания. Он поднимает на меня глаза, и в их темной глубине больше нет гнева. Только голод.

— Мия… — шепчет он хрипло.

Рамиль, сидящий рядом, не отпускает мою вторую руку. Он наклоняется ближе, и я чувствую его дыхание на своей щеке. Он пахнет озоном, специями и чем-то еще — чем-то уникальным, принадлежащим только ему.

— Ты с нами, кайра, — тихо произносит он, и эти слова звучат как клятва. — Ты — наш центр. Наше равновесие.

Он мягко проводит кончиками пальцев по моей шее, и я невольно выгибаюсь ему навстречу, как кошка. Я чувствую их Зов — не как требование, а как приглашение. Он окутывает меня, баюкает, обещает защиту и наслаждение. И сопротивляться ему почти невозможно.

Да и не хочется совсем.

Только на одну ночь, шепчет предательский внутренний голос. Забыть обо всем. Просто быть с ними.

Айвар поднимается с колен и садится на диван с другой стороны от меня. Теперь я зажата между двумя могучими телами, окружена их теплом, их запахом, их силой. Он убирает прядь волос с моего лица, и его пальцы задерживаются на щеке, поглаживая кожу.

— Мы так долго тебя ждали, — говорит он, и его взгляд скользит по моим губам.

Он наклоняется, и мое дыхание прерывается. Его губы накрывают мои.

Сначала нежно, неуверенно, словно пробуя. А потом смелее, настойчивее. Я отвечаю ему, не в силах сдержаться, и в этот момент чувствую, как Рамиль целует мою шею, оставляя на коже влажный, горячий след.

Мир сужается до этих ощущений. Губы Айвара, исследующие мой рот, его язык, дразнящий мой. Руки Рамиля на моей талии, притягивающие меня ближе к себе. На наших телах вспыхивают узоры — эхо общего желания.

— Такая сладкая, — шепчет Рамиль мне на ухо, и от его голоса у меня по телу бегут мурашки.

Айвар отрывается от моих губ и смотрит на меня затуманенным взглядом. Он медленно тянет за край моей ночной сорочки, обнажая плечо.

— Позволь нам, — хрипло просит он.

Я киваю, не в силах произнести ни слова.

Они действуют слаженно, без слов, словно единый организм. Рамиль помогает мне стянуть сорочку через голову, и она падает на пол мягкой грудой шелка. Я остаюсь перед ними обнаженной, и щеки вспыхивают от смущения. Но в их взглядах нет осуждения. Только восхищение.

— Прекрасна, — выдыхает Айвар.

Он целует мое плечо, а Рамиль оставляет дорожку поцелуев вдоль позвоночника. Их руки исследуют мое тело — неторопливо, нежно, но настойчиво. Пальцы Айвара очерчивают контур моей груди, заставляя соски затвердеть.

Рамиль поглаживает мой живот, его ладонь опускается все ниже, и я сжимаю бедра, предвкушая его прикосновение.

— Расслабься, кайра, — шепчет он, и его пальцы скользят между моих ног, находя самое чувствительное место.

Я вскрикиваю от неожиданности и удовольствия. Он начинает поглаживать меня. Медленно, круговыми движениями. Внутри все начинает плавиться. Айвар в это время накрывает мою грудь ртом, дразня сосок языком.

Теряю голову, отдаваясь ощущениям, двойному наслаждению. Я изгибаюсь, подставляясь под их ласки, позволяя им делать со мной все, что они хотят.

Но сквозь туман удовольствия, сквозь пелену страсти, в мой разум пробивается ледяная игла страха.

Я же девственница.

Они узнают. Как только они войдут в меня, они все поймут. Что я неопытна. Что у меня не было мужчин. А значит…

Дети.

Они поймут, что дети не мои. Что я им лгала.

Весь этот хрупкий мир, который мы только что начали строить, рухнет. Их доверие испарится.

А что они сделают с детьми? Заберут? Отдадут в какой-нибудь хазарский приют? Нет! Я не могу этого допустить! Я клялась Алане!

— Мия, — мурлычет Рамиль мне на ушко, — ты напряглась… Думаю, ты хочешь нам что-то рассказать.

Они что-то подозревают? Страх оказывается сильнее желания.

— Я... я не могу, — я задыхаюсь, лихорадочно придумывая оправдание. Что сказать? Что? — Мне нужно время. Я боюсь...

И я не вру. Действительно, боюсь.

Они переглядываются, и я чувствую волну их замешательства. Они не понимают. Но они мне верят. Моя эмпатия улавливает не подозрение, а... сочувствие.

Айвар берет мое лицо в свои ладони.

— Кайра, — говорит он серьезно, глядя мне в глаза. — Мы никогда не причиним тебе боль. Никогда.

Рамиль кивает.

— Мы будем ждать столько, сколько нужно. Твое доверие для нас важнее всего. Ты нам доверяешь?

Я смотрю на них, и слезы наворачиваются на глаза. Они верят мне. И от этого моя ложь кажется еще более чудовищной.

Но они не отстраняются. Рамиль мягко укладывает меня на диван, а Айвар опускается на колени передо мной.

— Но это не значит, что мы не можем доставить тебе удовольствие, — шепчет Айвар, и в его глазах вспыхивает знакомый огонек.

Рамиль улыбается.

— Совсем не значит.

Он наклоняется и целует мой живот, а Айвар... Айвар опускает голову ниже.

— Что... что вы делаете? — шепчу я, не понимая.

— Мы покажем тебе, кайра, — отвечает Рамиль, его губы касаются моей кожи. — Мы покажем тебе, как это может быть. Без боли. Только удовольствие.

И прежде чем я успеваю что-либо сказать, я чувствую горячее, влажное прикосновение языка Айвара между своих ног.

Я вскрикиваю, выгибаясь дугой. Это совершенно новое, ошеломляющее ощущение.

Рамиль в это время целует мою грудь, мои плечи, шепчет мне на ухо нежные слова, а Айвар... он творит чудеса своим языком.

Он знает, где коснуться, как надавить, какой ритм выбрать. Я полностью в их власти. Тело горит, плавится и рассыпается на миллионы сверкающих искр под их умелыми ласками.

Мир взрывается миллионами сверкающих искр. Волна обжигающего жара проносится по телу, заставляя выгнуться дугой, и из горла вырывается крик — не то стон, не то всхлип. Я содрогаюсь, уносимая потоком чистого, незамутненного удовольствия.

Сквозь призму эмпатии я чувствую их восторг, их торжество, их собственническую нежность, которая окутывает меня плотнее любого одеяла. Это не только мой оргазм — это их общая победа, и от этого осознания по щекам текут слезы.

Когда тело, наконец, обмякает, я остаюсь лежать в тумане сладкой истомы. Дыхание сбито, мысли спутаны.

Рядом чувствуется теплое тело, и сильная рука гладит меня по бедру, пальцы очерчивают изгиб талии. Но прикосновения между ног не прекращаются. Они становятся другими — дразнящими, исследующими. Я с трудом размыкаю ресницы и вижу над собой лицо Рамиля. Его глаза потемнели от желания, а губы изогнуты в предвкушающей улыбке.

Это он… Он теперь между моих ног. Я даже не заметила, как они поменялись местами.

Твёрдый, горячий и огромный член упирается мне между бедер, обещая, требуя. А Айвар… Он лежит рядом, его грудь — широкая и теплая — прижимается к моей спине, а его рука обнимает меня, лаская живот. Его горячее дыхание щекочет шею.

— Мия, — шепчет Рамиль, бархатный рокотом пробирает до костей. — Расслабься, просто потрогаю тебя там…

Его пальцы снова скользят у меня между ног, но на этот раз смелее, настойчивее. Он нежно раздвигает складки, проникая одним пальцем внутрь, и я снова тихо вскрикиваю, но уже не от неожиданности, а от нового витка возбуждения.

Золотая вязь на коже Рамиля вспыхивает ярче, переплетаясь с черными рунами Айвара на его руке, что лежит на мне. На моем теле им отвечают ответные узоры, и наш общий Зов больше не шепчет, а ревёт в крови, требуя полного слияния.

В их эмоциях нет лжи, нет подвоха. Только чистое, первобытное желание обладать, защищать и дарить наслаждение. Они хотят меня всю, без остатка. И я хочу отдать себя им. Хочу до боли, до судорог в пальцах.

Рамиль убирает палец, и я разочарованно всхлипываю, прикусывая губу. Но он лишь усмехается, а затем его колено раздвигает мои ноги шире.

Он устраивается удобнее, и… прижимается членом к влажному входу. Сейчас. Это случится сейчас. Он войдет, и этот хрупкий, драгоценный мир рухнет. Он войдет… и поймет.

Паника ледяной змеей обвивает сердце, сдавливая его так, что становится трудно дышать. Они узнают. Они все поймут. Про детей. Про мою ложь.

— Я… — шепчу, и голос срывается. Мой разум лихорадочно ищет выход, но его нет. Рамиль чуть подается вперед, касается членом самой чувствительной точки, и я не выдерживаю. — Я девственница… у меня еще не было мужчины…

Я зажмуриваюсь так сильно, что перед глазами пляшут цветные пятна, и готовлюсь к худшему. К гневу, к презрению, к тому, что они меня оттолкнут.

Все замирает. Ласки прекращаются. Дыхание Рамиля над моим ухом обрывается. Мир, который только что ревел и плавился от страсти, тонет в оглушительной, звенящей тишине.