Космический замуж. Мои звёздные мужья (СИ)

Глава 8.3

Этот день пролетает как одно яркое, суматошное мгновение. День, наполненный детским смехом, запахом молочной смеси и непривычным, но таким приятным ощущением дома.

Хазары постоянно рядом. Они наблюдают за каждым моим движением с жадным любопытством, пытаются помогать, чаще мешая, чем реально что-то делая, но их старание трогает до глубины души.

Пока дети спят днем, я несколько раз пытаюсь связаться с Аланой через квантовый коммуникатор. Тщетно. Канал молчит.

Я отправляю ей зашифрованные сообщения, умоляя дать хоть какой-то знак. И когда я уже почти теряю надежду, на экран приходит короткое, всего из нескольких слов, ответное сообщение.

«Все сложно. Жди. Не высовывайся. Если не выйду на связь в течение трех дней… считай, что мы не вернемся. Мия, умоляю, не бросай их».

Ледяные пальцы страха сжимают мое сердце. Три дня.

Если Алана не появится, дети останутся со мной. И что тогда? Мне придётся хранить чужую тайну до конца жизни? Или мне стоит всё рассказать свои мужьям?

А что, если они отвернутся от меня?

А что, если не захотят растить чужих детей? Или расскажут на Совете, и у меня заберут малышей? Или ещё хуже, детей вообще убьют. Алана говорила, что их ищут.

За мыслями и заботами о малышах, вечер наступает незаметно.

После купания, которое превратилось в еще одно соревнование «кто лучше пускает мыльные пузыри», Кира почти сразу засыпает в своем Гнезде. А вот Лео, наоборот, перевозбудился.

Он не плачет, а просто капризничает, вертится, не желая закрывать глаза.

Я сижу рядом с ним, напевая тихую колыбельную, но ничего не помогает.

— Ему не хватает мужского влияния, — вдруг заявляет Айвар, подходя к нам.

Я удивленно поднимаю на него глаза. Он выглядит абсолютно серьезным.

— Что, прости?

— Мужского влияния, — повторяет он. — Ему нужна дисциплина.

Не дожидаясь моего ответа, он осторожно, но неуклюже, словно мешок с драгоценными кристаллами, берет Лео на руки. Малыш замирает от удивления, глядя на огромное лицо воина, нависшее над ним.

— Слушай и запоминай, юный хазар, — басом начинает Айвар, сурово глядя на Лео. — Это колыбельная рода Гур.

И он начинает напевать. Низким, рокочущим голосом. Только это не колыбельная. Это самый настоящий боевой марш.

— Вставай, воин, враг у ворот! Кристалл в руке, победа ждет! Ночь темна, но долог наш путь. Про честь и славу не забудь!

Лео, ошарашенный таким подходом, округляет глаза и замолкает.

Он смотрит на Айвара, потом на меня, и вдруг его личико расплывается в беззубой, счастливой улыбке, и он издает радостный клич.

Айвар расценивает это, как безоговорочную педагогическую победу. Он с гордым видом смотрит на меня и на Рамиля.

— Вот, — говорит Айвар, продолжая покачивать Лео и басить свой марш. — Дисциплина и боевой дух. Это все, что нужно мужчине.

Я не выдерживаю и смеюсь. В который раз за этот день!

Огромный, суровый хазар, поющий колыбельный марш младенцу — это самое милое и нелепое зрелище, которое я когда-либо видела.

Но от смеха Лео перевозбуждается еще больше. Его хазарская энергия искрит, создавая в комнате ощутимое напряжение. Я чувствую это как покалывание на коже. Ещё и Кира просыпается и начинает плакать и фонить в унисон.

— Что с ними? — встревоженно спрашивает Айвар, его педагогический триумф мгновенно испаряется.

— Энергетический всплеск, — констатирует Рамиль, подходя ближе. — Они не могут успокоиться.

Я тихо говорю:

— Я успокою.

Присаживаюсь на мягкий ковер между Гнездами.

Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох и отключаюсь от всего, кроме моих малышей.

Настраиваюсь на их частоту — хаотичную, испуганную. Транслирую в ответ свою.

Я не копирую их энергию. Я создаю для них идеальное эхо их собственной сущности, но без страха и боли. Я отзеркаливаю их потребность в безопасности, в материнском тепле, в покое.

Хазары замирают. Я не вижу, но чувствую, как они смотрят на меня. Они видят то, что недоступно обычному глазу — золотистое сияние, которое окутывает меня и детей, создавая эмпатический кокон. Поле абсолютной тишины и безопасности.

Дети мгновенно затихают. Их дыхание выравнивается. Через минуту они уже спят глубоким, спокойным сном.

Я открываю глаза. Чувствую себя опустошенной, но умиротворенной.

Айвар и Рамиль смотрят на меня, затаив дыхание. Я вижу в их глазах не просто удивление. Я вижу благоговение.

— Идеальная эмпатическая мимикрия, — шепчет Рамиль, и в его голосе слышится трепет ученого, который увидел чудо. — Невероятно.

— Мия, — хрипло говорит Айвар, — Наша кайра…

А у меня слипаются глаза. Уже проваливаясь в сон, на краю сознанию, слышу, как они спорят, кто меня отнесёт на кровать.

По телу пробегает дрожь предвкушения. Опять будут ко мне приставать?

Только я просыпаюсь среди ночи, словно от толчка.

Сердце колотится, а внутри разливается липкая, ноющая тревога. Но она не моя. Эхо чужих эмоций проникает через связь с моими мужьями.

Замираю, прислушиваюсь. В апартаментах царит тишина.

Но я отчётливо ощущаю бурю эмоций моих могущественных мужчин. Гнев, острый, как лезвие, и под ним густую, застарелую боль и обиду, которая похожа на незаживающую рану. И ещё ревность, обжигающую, как кислота. И страх потерять что-то важное…

Меня охватывает паника. Они же не собираются друг друга поубивать?