3. Дина. Скитания

Я пробудилась от легких толчков, сотрясавших мои плечи, а потом почувствовала странную болезненную тяжесть где-то внутри головы, между носом и горлом.

— Дина, проснись, — настойчиво звал чужой голос, наконец кто-то рывком оторвал меня от подушки и усадил.

Я открыла глаза и потерялась. «Моей» комнаты не было. Я сидела, поджав ноги, на высокой кушетке, в помещении, заставленном столами и камерами навроде инкубаторов. Подумав, я признала лабораторию, которую вчера еще на «экскурсии» показал Кристо.

— Кристо? — спросила я в пространство.

Он тут же появился, неся в руках темно-серый ворох.

— Как дышать? Нормально?

Я внимательно вдохнула, потом выдохнула. Кристо встал очень близко и напряженно наблюдал. Одет он был не как прежде: во что-то сплошное темно-синее, с большим мешковатым карманом на левом бедре и лямками, будто от рюкзака, на плечах. Все это меня насторожило.

— Вроде да, а в чем дело?

Он помолчал, а я невольно зафиксировала взгляд на его губах — гладких, будто твердых, и бледных, но все же нормальных человеческих. Вокруг них на ровной коже не было никаких признаков щетины, что при его темной шевелюре смутно показалось мне неправильным. Его лицо выглядело слишком молодым, но глаза — нет. В этот момент в его глазах не было прежней мягкости, он смотрел как человек, которому прямо сейчас нужно сделать нечто важное и отчаянное, и если это связано со мной, то выбора у меня не остается.

— Мы имплантировали тебе фильтр-обогатитель, — объяснил он. — Нам придется покинуть корабль. Прямо сейчас. Надень это.

Первым моим порывом было бурно возмутиться: я же не согласилась на эту операцию! — но в следующую секунду до меня дошел смысл сообщения Кристо.

— Покинуть?.. — промямлила я. — То есть мы где?

— На дружественной планете, здесь наша база, — ответил Кристо и, не дожидаясь, пока я исполню его просьбу, засунул мои ноги во что-то из темно-серого вороха, оказавшееся штанами.

Подхватил меня под мышки, поставил на пол и непонятным образом зафиксировал штаны на талии. Прямо поверх юбки.

— Пока ты спала… — продолжал он, надевая на меня куртку из жесткого какого-то материала, — а спала ты несколько дольше, чем обычно, произошло то, чего мы опасались — стратегические объекты нашего сообщества в административном центре были атакованы и перешли под контроль армии конфедерации. Все боевые корабли, находившиеся там, арестованы, а не попавшие под арест сейчас собираются в условной точке для определения дальнейших действий. Ну, а мы с тобой должны выполнить одно персональное задание.

— Я-то что вам задолжала? — все-таки возмутилась я. Блин, это ж надо было попасть в гости к космическим лохам!

Кристо, мне показалось, сдержал усмешку.

— Остаться в живых, — как-то зловеще ответил он. — Думаю, что на этот раз наши интересы совпадают.

С этими словами он застегнул куртку, которая была явно велика, и критически осмотрел меня со всех сторон. Я поняла, что готова опять разрыдаться со страху, и попыталась бороться со сжавшими горло всхлипами, но Кристо вдруг провел ладонями вокруг моей талии, и от неожиданности такого интимного поползновения я замерла. Он же с самым серьезным видом продолжал меня лапать: положив ладони на правое плечо, провел ими вдоль руки, придерживая рукав куртки с двух сторон, потом сделал то же самое с другой рукой, потом, сохраняя холодное выражение лица, ощупал мне грудь и спину, бока и ноги. Вот когда дело дошло до ног, я поняла, что ничего сексуального в действиях Кристо нет — он так подгонял по моей фигуре костюмчик, который под его ладонями послушно сжимался и приобретал нужный размер. Я уже и не думала возражать, когда Кристо усадил меня обратно на кушетку и проделал похожий фокус с обувью, надев какие-то бахилы прямо на кроссовки. Затем у меня на руках появились перчатки, а на голове — шапка-капюшон с задранными на лоб огромными очками. На кого ж я теперь похожа…

— Сколько, ты сказал, я спала?

Кристо снова помог мне спуститься с кушетки и повел к стене.

— В десять раз дольше, чем ты обычно спишь.

Ответ поставил меня в тупик. Я ожидала чего-нибудь в часах или уж в сутках. Ой, мама…

Ага, значит, они меня все-таки усыпили. Когда узнали все, что хотели. Чтобы под ногами не путалась. Здесь совсем со мной не считаются!

— Кристо, я тебя ненавижу, — прошипела я сквозь зубы.

— И что это значит? — равнодушно спросил он, глядя куда-то через плечо.

— Что я не желаю тебе ничего хорошего, и, наоборот, обрадуюсь, если ты заболеешь и умрешь! — Вот, оказывается, что такое ненависть.

— Нерациональное отношение, — заметил Кристо. — Ты сейчас полностью от меня зависишь. Если умру я, то с большой долей вероятности умрешь и ты.

— Ну и пусть! — в сердцах бросила я.

Он, наконец, повернул ко мне голову, и в его взгляде рядом с насмешкой примостилась грусть.

— Жаль.

Он взял меня за запястье одной рукой, а другую вытянул вперед, в стену. Та, как я уже привыкла наблюдать, растворилась в воздухе. Очередная шпилька застряла у меня на языке…

В комнату ворвался теплый ветер, заполнивший ее странным, непривычным запахом. За стеной, примерно на полметра ниже уровня пола корабля, простерлась пыльная пустыня — бледно-желтая неподвижная рябь от края до края под фиолетовым небом. Другая планета.

Кристо, переступив порог, спрыгнул вниз, на поверхность, и потянул меня за собой. Я уперлась ногами в пол и нервно крикнула:

— Никуда не пойду!

Кристо повернулся ко мне и неожиданно отпустил мою руку.

— Хорошо. Оставайся. Прощай.

Но не ушел, так и стоял в пыли чужой планеты у подножия своего корабля и смотрел на меня снизу. Действительно прощался. Меня мгновенно охватила жуткая паника, и я застыла. Я не хотела оставаться в корабле, который в ту же секунду представился страшным и враждебным, ведь для меня там уже не осталось места, и я даже никого не знала. Он словно дышал холодом в спину, в то время как впереди блестели теплые, знакомые глаза Кристо. По его лицу я видела, что он все понимает и просто ждет, какой из двух предлагаемых ужасов я выберу: неизвестный мир со знакомым и даже близким уже инопланетянином или крошечная скорлупка в огромном космосе, где никогошеньки моя судьба не волнует.

Конечно, я выбрала Кристо. Потом, много позже, я осознала, что выбор этот сделала неразумно, что гораздо безопаснее для меня было бы на корабле, и никуда бы эти инопланетяне не делись и обеспечили бы мне все, жизненно необходимое, но тогда, в бог знает скольких миллиардах километров от дома, я больше всего боялась не голода и ему подобного дискомфорта, а одиночества. Кристо не был чужим. Он был единственным «своим», и меня с ним к тому моменту уже связывала целая витая веревочка из всяких застрявших в нервах эмоций. Крепко связывала. Сейчас, критически натянувшись, она начала трещать и рваться, хлестнув по мне импульсом боли.

Запретив себе размышлять дальше, я спрыгнула в пыль инопланетной пустыни и вцепилась в руку Кристо.

— Идем скорей, — печально улыбнулся он и быстро пошел прочь от корабля.

Я почти бежала следом. Глаза застилали слезы, и я не сразу удивилась тому, что в этом чужом мире достаточно легко дышится. И вообще здесь легко.

Вспомнив, что я даже не знаю, как выглядит корабль, я оглянулась на ходу.

Черный квадрат выхода уже затягивался серой, в цвет всей обшивки, дымкой. Корабль был в длину с вагон пассажирского поезда, и в два раза выше, весь ребристый и вместе с тем гладкий. «Где ж тут двигатель? И чем оно может стрелять?» — сумбурно подумала я. Тем временем, не зарастив еще до конца дырку в боку, это нечто оторвалось от поверхности и начало неторопливо подниматься вверх, все выше и выше, пока не скрылось из виду где-то в фиолетовой дали.

— Что это за планета? — спросила я, поспевая за Кристо и с трудом сдерживаясь, чтобы не клацать зубами.

Кристо произнес невоспроизводимую фразу на своем языке, видимо, означающую название, и добавил по-русски:

— Извини, я изучал твою речь ускоренным курсом и многие специальные термины тебе передать не смогу. Эта планета обнаружена и присвоена нашим сообществом относительно недавно. Она меньше Земли, и имеет меньшую гравитацию, что ты уже заметила, наверное, а самое для нас главное — жизнеобеспечивающую атмосферу и полезные руды. Здесь образованы поселения и предприятия, но нам с тобой туда не надо. Мы идем на военную базу.

— Она далеко?

— Относительно чего?

Как же трудно договариваться с инопланетянином обо всем, что касается времени и пространства!

— Ну, сколько раз я успею устать и отдохнуть, пока мы доберемся? И почему твой корабль сразу не опустился на эту базу?

— Я надеюсь дойти за один раз, но ты, наверное, устанешь. Корабль не опустился на базу, потому что она уже может быть захвачена конфедерацией, и в этом случае есть риск попасть под арест или обстрел.

Я плохо соображала на бегу, но через какое-то время до меня дошло.

— Мы идем на возможно захваченную базу?! Нас тоже арестуют или обстреляют?!

Кристо беззаботно рассмеялся.

— Вряд ли. Не думаю, что ее успели захватить реальными силами. Вероятнее, что захвачен лишь контроль над автоматикой. Обстреливать нас они не будут — на тебе форма армии конфедерации. Арестовать могут… Но я постараюсь этого избежать.

Он шел очень быстро, пружинисто отталкиваясь подошвами от пыльной почвы. Наверное, у него, как у любого военного, очень хорошая физическая подготовка. А у меня нет! Я никак не могла приспособиться к собственной легкости и постоянно спотыкалась. Из-за этого у меня появилось ощущение, что я бегу и опаздываю, сбилось дыхание, и я на секунду оцепенела, представив, что в любой момент на меня могут напасть. Достаточно вспомнить, как меня похитили с Земли — я ведь даже понять ничего не успела. Так же и убьют… Откуда-нибудь с затаившегося на орбите спутника наведут лазерный луч на две крошечные движущиеся фигурки — и все, только две кучки пепла останутся. Что-то такое было в любимой Димкиной компьютерной игрушке.

Я настолько отчетливо представила себе то короткое мгновение, которое, может быть, отделяет меня от лютой смерти, что утратила всякую надежду не только на возвращение домой, но даже и на то, чтобы вообще куда-то дойти. Я вслушивалась и вглядывалась, на самом деле ничего не замечая, пытаясь уловить хоть какой-то признак приближающейся гибели и зная, что, даже если его замечу, ничего сделать для своего спасения просто не успею. Сердце колотилось бешено в груди и в ушах, мне казалось, что его стук барабанным боем уносится в пустынное пространство и слышен даже за километр, а все тело сжалось так, что, наверное, я даже уменьшилась в объеме. Это все было жутко мучительно, и я, наконец, подумала: «Скорей бы умереть».

— Дина, не бойся, — вдруг сказал Кристо. — За нами никто не гонится. Армия конфедерации сейчас занята другими проблемами, и я вообще сомневаюсь, что хоть какой-то корабль сюда долетел. Мы узнали о нападении, когда оно еще только случилось, и успели уйти в канал на эту планету. Дистанционно автоматику не перенастроить, никакие сигналы по транспланетным каналам не доходят, и, значит, очень велика вероятность того, что база не захвачена. Да успокойся же! Надо было взять с собой баллон этого газа…

Легко сказать — успокойся! Вот Аська бы…

— Асю уже похитили? — хрипло спросила я.

— Не знаю, — ответил Кристо. — У нас нет связи с кораблем, который ушел к Земле.

Он, не сбавляя темпа, перехватил мою руку, крепко взяв за запястье. Теперь я при всем желании не смогла бы от него отстать, и скоро, занятая только сложной задачей ритмичного и быстрого переставления ног, впала в спасительное отупение. Это было хорошо — образовавшийся мысленный вакуум высосал из меня все эмоции, в том числе панический страх. Я лишь тупо смотрела под ноги, на сизовато-желтый мелкий песок, забавно, десятком тонких вьющихся струек взмывавший вверх еще до того, как на него наступит мой сапог. Вместе с осознанием этой забавности я и обратила внимание на то, что перестала бояться, и оглянулась по сторонам.

Вдалеке, у самого горизонта, показались какие-то темные нагромождения, которые я приняла за горы. Впрочем, с таким же успехом они могли оказаться и домами, и деревьями — было темновато.

В какой-то момент резко стемнело еще больше, и фиолетовый сумрак накрыл все вокруг. От неожиданности я утратила ориентацию в пространстве, но Кристо не сбавил темп, словно в пути и не надеялся на зрение. Подул прохладный ветерок.

— Сейчас будет холодно, — услышала я. — Форма хорошо держит комфортную температуру, а лицо ты сможешь защитить маской. Но холоднее, чем у тебя дома, здесь не будет.

Действительно, кончик носа уже уловил понижение градуса, и, действительно, не более сильное, чем у нас в городе зимой. Максимум минус двадцать пять, вполне терпимо.

Тут же стало стремительно светлеть, и мне подумалось, что на этой планете слишком короткие ночи. Так ведь и выспаться не успеешь, а уже на работу. Опять же, продолжала размышлять я, дни тут явно тоже коротки — народ что, постоянно носится с работы домой и обратно? Наверное, у них особый график. К примеру, пять суток через десять.

Не успела я себе это представить, как в фиолетовое небо перед нами выкатился источник света — огромная бледно-голубая луна, вся в темных и белых пятнышках, раз в двадцать больше земной и, понятно, ярче. Скорость у нее тоже оказалась гораздо выше: впереди она маячила недолго, заметно перемещаясь влево, и скоро скрылась за горизонтом. Мир опять погрузился во тьму.

— Я чокнусь, — случайно вслух произнесла я. — Какие же тут приливы?

— Впечатляющие, — рассмеялся в ответ Кристо. — По берегам двух здешних океанов никто не селится.

— А она одна такая?

— Луна? Есть еще одна, меньше, зато массивнее, на дальней орбите. Вон, смотри!

Он вытянул вперед и вправо руку, которой держал мою, и я с трудом, но все же разглядела неподвижно висящий среди тьмы малюсенький желтенький диск. И тут меня поразила ненормальная мысль: «Фантастика! Я на другой планете!», и некоторое время я переваривала ее и вызванное ею странное, из детства вынырнувшее, восторженное ощущение.

Глаза, различив на небе тусклый спутник, привыкли к темноте, и я заметила, что Кристо опустил на лицо огромные очки-маску. Неужели ему холодно? Почему бы и нет. Может быть, на его родной планете нормальная температура плюс пятьдесят.

Как же все-таки получилось, что мы так похожи? Я до сих пор не спросила. Конечно, а когда мне было спрашивать, если меня тупо усыпили сразу, как только я потеряла значение источника информации? Свиньи они, и я еще найду способ сообщить об этом Кристо. С другой стороны, если бы меня похитили гигантские пауки или желеподобные амебы, я, наверное, уже давно сошла бы с ума.

А за спиной у Кристо, действительно, был рюкзак. На него я обратила внимание уже в первых лучах встающего из-за горизонта спутника, пошедшего на второй заход.

— Если сравнивать с Землей, то сколько здесь длятся сутки? — спросила я.

Кристо помолчал, наверное, производя какие-то расчеты.

— Приблизительно на одну пятую короче. Для тебя эти сведения лишние, мы здесь не задержимся.

— Мне просто интересно, — буркнула в ответ я.

— Это очень хорошо, — одобрил он. — Хоть ты и трусишка, но достаточно быстро принимаешь новые обстоятельства.

Трусишка!.. Ну, ладно, согласна, с тех пор, как оказалась в обществе инопланетян, в истерику я впадала чаще, чем когда-либо раньше. Но кто повел бы себя иначе? Я нормальная, это точно! Чтобы спокойно относиться к нынешним «обстоятельствам», нужно быть камнем.

— Таких не берут в космонавты, — вполголоса резюмировала я свои мысли. — И что же нам здесь надо?

— Космический аппарат, чтобы следовать дальше. Мы с тобой ищем одного человека. Возможно, придется посетить несколько планет.

Потрясенная этим известием, я не смогла придумать, что еще можно спросить. Я увижу еще и другие планеты! Господи! Я точно сплю! А… домой-то когда? Впрочем, что-то мне подсказывало, что лучше этот вопрос пока не задавать.

Наверное, потрясение добавило мне сил или заставило забыть об усталости, но я на какое-то время перестала замечать постепенно разливающуюся по ногам ноющую боль. Кристо был прав, я уставала. Что он там говорил про остаться в живых?..

Мне казалось, что шли мы уже бесконечно долго, когда он неожиданно мрачно заявил:

— Не вышло!

— Что?! — вцепившись в него второй рукой, взвизгнула я.

— База уже занята. Опусти очки, сама увидишь.

Я надвинула на лицо очки-маску и, вглядевшись сквозь тонкую прозрачную стенку, поняла, что обзор стал светлее и дальше. А вдалеке, среди чистого поля, стоял космический кораблик, почти точно такой же, какой оставил нас с Кристо на этой планете. Кроме него, ничего над пустынной гладью не возвышалось.

— А где база? — спросила я.

— Под поверхностью, — задумчиво ответил Кристо.

Он не остановился, но заметно сменил направление, будто хотел обойти цель с другой стороны.

— Придется делать диверсию. Удачно получилось, что я хорошо знаю эту базу, на ней обучался.

Я мысленно завыла. Слово «диверсия» не вызывало у меня мирных ассоциаций. Ну почему, почему никто у меня тут не спрашивает, а хочу ли я принимать участие во всем этом?!

— А можно, я здесь подожду?

— Нет. И не отпускай мою руку.

На этот раз ужас парализовал мою способность соображать напрочь, и я растерянно потащилась, беспорядочно переставляя ноги, как неотъемлемое приложение к Кристо. Впрочем, инстинкт самосохранения достаточно быстро очухался и реанимировал волю, которая, в свою очередь, заставила меня резко остановиться и упереться ногами в землю.

— Нет! — крикнула я что было сил. — Никуда не пойду!

Я вырвала свою руку из руки Кристо, забыв о низкой, в сравнении с привычной земной, гравитации и поэтому не рассчитав усилий. В результате я отлетела спиной назад и мягко опустилась пятой точкой в гостеприимную пыль, слегка поддавшуюся подо мной. Кристо остановился и повернулся. Уговоры в его планы, конечно, не входили, и он, похоже, сам не знал, что предпринять дальше. Пока же просто медленно направился в мою сторону…

Разумом мне стало очень тоскливо, потому что им-то я четко понимала: никуда мне не деться здесь, на чужой планете, мне некуда бежать, и придется рисковать и гибнуть на бессмысленной для меня войне, — но тот же инстинкт отказался смириться, он велел мне попытаться спастись от неминуемой угрозы. Я вскочила на ноги и прыжками понеслась прочь от Кристо.

Он побежал за мной. Получалось у него гораздо лучше, и расстояние между нами, насколько я могла видеть, ежесекундно оглядываясь, нисколько не увеличивалось. Его прыжки были длиннее, вот только прыгал он не прямо ко мне, а вбок, отрезая мне путь в противоположную от стоявшего на приколе корабля сторону. Как я скоро поняла, он вовсе не стремился меня поймать — он меня гнал в ловушку, как охотник зайца, не позволяя свернуть с нужной ему траектории.

Внезапно у меня чуть не разорвалось сердце от того, что из-под ног резко ушла почва, и я провалилась вниз.

Господи, вот когда мне стало предельно, как никогда прежде, жутко! За то короткое время, пока я падала, проскальзывая сквозь рыхлую пыль, я успела вспомнить и всю семью в розовом свете, и родной город, и даже школу, а с окончанием падения подвела итог: какой же я была дурой, когда, имея все это, еще чем-то бывала недовольна!

Оказавшись в пустоте и темноте, в течение маленького промежутка между всхлипами, я оценила обстановку. Сидела я на чем-то твердом и гладком, а мои судорожно раскинутые в стороны руки, не распрямившись, уперлись в гладкие выгнутые стенки, смыкавшиеся над головой. То есть я попала в трубу. Ужаснуться еще и этому факту мне не дал Кристо. Он упал сверху, схватил меня в охапку и прижал к себе.

— Дина, успокойся, — произнес он в самое ухо таким непередаваемо уверенным тоном, что я тут же бросила вспоминать когда-либо слышанные молитвы, тем более, что затея эта была безнадежной (при родителях — упертых атеистах мы с Димкой и в церкви-то ни разу не были).

В его голосе почудилась еще одна нотка, которая мягкой искоркой кольнула меня в лоб, оставив чувство защищенности. Мне безотчетно показалось, что ему очень важна моя жизнь, и что он будет бороться за нее больше, чем за свою собственную.

— Ничего страшного не случится, — продолжал Кристо тем же тоном. — Только делай, что я говорю, ничего трудного, и мы точно выживем. Готова? Я буду впереди.

Я на всякий случай всхлипнула и кивнула, забыв о темноте. Хотя какой-то слабый свет пробивался в провал, да и мой кивок пришелся подбородком ему в плечо, в общем, он правильно понял и отпустил меня, передвинув себе за спину.

— Эти стены — оплавленный здешний песок. Ход прожег начальник базы втайне от руководства армии, и как раз, когда я был здесь, это случилось. Сошло за испытание действия плазменной пушки в особой среде. Восемь раз, ага…

Из этого пояснения мне удалось заключить, что у Кристо имеется чувство юмора, и ощутить к нему прежнюю симпатию. Решив ни о чем больше не думать и по возможности ничего не пугаться, я всхлипнула последний раз и приготовилась двигаться за ним.

Нам пришлось ползти. Когда глаза снова привыкли к темноте, я заметила, что стенки нашего кротячьего лаза мерцают тысячами крошечных звездочек так, что силуэт Кристо впереди был различим по отсутствию их сияния, и этот спецэффект из детского сказочного фильма окончательно меня успокоил.

Я с трудом успевала за Кристо, подтягиваясь на руках и борясь с сильным скольжением коленей. Вспомнив, как далеко находится вражеский корабль, а значит и база, я торопливо зажмурилась и заставила себя считать шаги, чтобы не думать о том, как я уже устала, и сколько еще нужно преодолеть. Сначала я сосчитала до трехсот, а затем начала сначала. Потом стала досчитывать до тысячи. Потом, попутно со счетом, мне в голову стали лезть мысли, для которых раньше не было места или времени: обрывки фраз, замеченные странности в поведении и обстановке.

«Земля под защитой…»

«Поверь, никому не нужно нападать на Землю…»

«Мы считаемся с интересами Земли. По возможности…»

«Можешь пожаловаться консулу…» Сказано так спокойно, даже буднично, словно среди землян обращаться к консулу Земли за ее пределами — обычная практика. Что за черт? Я, конечно, мало интересовалась международными новостями, но для широкой земной общественности до сих пор запуск пилотируемого корабля на Международную космическую станцию — событие. Да широкая земная общественность совершенно точно считает, что мы еще даже на Марсе не высадились!

«Мы не предполагали, что запрашиваемым ресурсом окажешься ты…»

«Часто случаются такие взрывы?..» Кристо весь оцепенел, когда об этом спрашивал.

Свет — выделение энергии… Телепортация…

«Еще раз про персонажи „Дан-Натан“ и „Ян-Натан“: происхождение…» Так напрягся, что чуть не взлетел. Будто они, эти Баба-Яга и Кощей Бессмертный, реально существуют, и сведения о них чем-то крайне важны.

«Твоя подруга — не человек. Она — существо, специально созданное…» Кристо, хотя и добавил «возможно», однако сказал это уверенно, словно человекоподобные существа со сверхчеловеческими способностями — норма. Сказал про Аську. Если подумать, то почему бы и нет? Что-то странное, особенно на первый взгляд, в ней точно есть: невиданный оттенок глаз, который дает переплетение фиолетовых и зеленых прожилок в радужке, темные волосы, цвет которых вообще трудно определить из-за стального блеска изгибов прядей в косе, еще что-то неуловимое. Но все эти странности забываются, когда, кстати, очень быстро, Ася становится ближе. Что значит — не человек? А ее близнецы тогда как?

И еще: ПОЧЕМУ ОНИ ТАК НА НАС ПОХОЖИ?!

Вот сволочи! Выдавили из меня все, что им было надо, а на мои вопросы отвечать не посчитали нужным! Ну, Кристо! Вот только выживем, и я до тебя доберусь!..

Злость добавила мне сил, поскольку я ни о чем, кроме своих обид, не думала, то ползла механически, и окончание пути стало для меня неожиданностью. Просто Кристо пропал, а вместо него передо мной появилась черная стена. Когда я это поняла, вообще все мысли исчезли у меня из головы, а дыхание замедлилось. Я подкралась к преграде и прислушалась, но ни одного звука не услышала. Тогда я осторожно ее потрогала, ожидая, что она, как многие встреченные мной за пределами Земли стенки, растает в воздухе. Не тут-то было. Это оказалась тонкая плита, и от моего нажатия она отошла в сторону, открыв проход к освещенному помещению, в которое, даже не успев сориентироваться на местности, я из трубы и выпала.

Впрочем, мое нелепое появление осталось незамеченным, поскольку все присутствующие были заняты своими проблемами.

Собравшись в комок, я вжалась в стену и рассмотрела обстановку. Кристо стоял в одном шаге, спиной ко мне, лицом к центру небольшого зала, где находилась группа людей в такой же, как у меня, темно-серой форме. На Кристо они смотрели растерянно, а вокруг них, заключая в клетку, медленно поднималась прозрачная стена. Почему люди в форме не препятствовали заключению, я поняла, рассмотрев Кристо: он держал всех под прицелом какой-то связки трубок с рукояткой, наверное, чего-то вроде ружья. Причем в ход он его уже пустил — судя по тому, что один из группы с болезненным выражением лица прижимал руку к колену.

В следующий момент из стены метрах в трех справа выскочили два человека и застыли, не сводя глаз с ружья Кристо, тут же уставившегося всеми своими дулами на них. Ох, блин! Я обернулась в поисках плиты, за которой должен находиться спасительный лаз, но оказалось, что весь зал изнутри отделан одинаковыми плитами, и нужную я быстро найти не смогу. Значит, здравствуй, погибель…

Воспользовавшись появлением своих, двое из группы в центре прыгнули на поднимающуюся перегородку, зацепились за верхний край и попытались перемахнуть наружу, но Кристо этого дожидаться не стал. Он выстрелил сначала в тех, кто был ближе и представлял большую опасность, то есть в двоих вошедших (я услышала два слабых хлопка из ружья, а потом увидела, как два тела стали клониться к полу), и сразу за этим — в тех, кто пытался перелезть через преграду. Один рухнул на нашу сторону, другой — внутрь «стакана». Я видела, что еще кто-то внутри пытается прыгнуть на край, причем дальний от нас, где, при достигнутой высоте больше человеческого роста, выстрел Кристо не смог бы его достать из-за ближней стенки, но не смог подтянуться и сорвался.

В зал вошел еще один в серой форме. Он сначала остолбенел, явно увидев то, чего не ожидал, а потом медленно потянулся к огромному карману на левом бедре, где, очевидно, находилось оружие. Все стволы Кристо тут же нацелились на него. Вошедший замер и что-то сказал. Кристо что-то ответил. И выстрелил.

Вошедший упал замертво.

«Господи, если ты есть на этой планете, сделай так, чтобы больше никто не стрелял! Я, оказывается, очень боюсь, когда стреляют».

Кристо ударил кулаком по одной из плит на стене, после чего заметно сменилось освещение: зал окрасился в зеленое, а «стакан» с находящимися в нем людьми — в желтое. Несколько плит сначала потемнели, а потом отобразили наступающий рассвет на поверхности планеты, на других появилось изображение каких-то пустых коридоров и залов. Кристо сосредоточенно водил пальцем по темно-синей плите, рисуя трудноуловимые фигуры. Я в тот момент просто не могла поверить, что именно этот человек совсем недавно беззаботно смеялся и успокаивал меня мягкостью своего взгляда. Чего еще от него можно ждать?!

Один из экранов-плит транслировал изображение космического корабля, и я ела его глазами, ожидая, что вот-вот оттуда выскочит толпа вооруженных солдат, появится здесь, и настанет нам окончательная хана. Однако изображение вдруг покрыла черная сетка, поделившая его на квадраты. Глядя на сетку, Кристо дорисовал что-то на синей плите и ткнул двумя растопыренными пальцами по плите справа. Я увидела, как откуда-то сверху к кораблю протянулся тонкий белый лучик, и через секунду корабль разлетелся на куски. Точно как в Димкиной компьютерной игрушке и моем недавнем кошмаре. В «стакане» произошло единомоментное бурное шевеление, подтвердившее вывод о кончине корабля. Что ж, хоть из него теперь угрозы ждать не придется.

До чего здесь круто!

Мне показалось, что можно расслабиться, и я уселась поудобнее, согнув одну ногу и распрямив другую.

— У тебя все нормально? — не отвлекаясь от манипуляций с панелями, самым будничным тоном спросил Кристо.

Он продолжал что-то рисовать, причем делал это одновременно двумя-тремя самостоятельно двигающимися пальцами одной руки. Левой. В правой было ружье.

— Д-да, — отбив зубами дробь, ответила я.

Недалеко от меня лежали три тела, и я ждала, что хоть одно из них шевельнется. Мне не хотелось знать, что с моим участием произошел настоящий смертельный бой, и что Кристо, единственный «свой» здесь человек, способен убивать, не задумываясь. Это было даже несколько иначе страшно, чем все то, чего я боялась прежде, потому что под угрозой оказалось само существование нормального, привычного мне мира. Наверное, так поражается любой человек, увидевший, как просто и быстро прекращается чужая жизнь, невольно проецируя это событие на себя и своих близких. Инстинктивно поражается, поначалу не размышляя и даже не умея выразить свое потрясение словами. Как я тогда. Надо же, и внезапная смерть брата меня к такому повороту не подготовила…

В «стакане» народ сидел тихо, напряженно следя за действиями Кристо. Кто-то заговорил, и до меня не сразу дошло, что обращаются именно ко мне. Да, на мне ведь точно такая же форма!

Я подняла маску, чтобы они увидели мое лицо и поняли: от меня помощи ожидать бесполезно.

Кристо с явной насмешливой интонацией бросил в сторону заключенных короткую тираду. Те дружно, со смесью интереса и разочарования, уставились на меня. От их испытующих взглядов стало не по себе.

— Идем, Дина, — сказал Кристо.

Я с трудом поднялась на ноги. Он подошел, взял меня за руку и, переступая через трупы, мы вместе вышли из зала.

Как продвигались темными коридорами, спускались и поднимались по узким лестницам, находили в глухих стенах двери, я помню плохо. Зато очень хорошо — тот момент, когда увидела маняще мягкое кресло, забралась в него с ногами и тупо уставилась вперед, ничего не замечая. Кристо, вроде, прижал меня к креслу каким-то приспособлением, умудрившись не изменить мою позу, уселся рядом в таком же кресле, а после этого свет погас, и я поняла наконец, что такое невесомость.

Тьма на этот раз меня не испугала. Возможно, потому, что усталость наконец-то отключила ту часть нервной системы, которая умеет бояться, или я чувствовала спокойную уверенность Кристо — а я ее точно чувствовала — и подчинилась ей, но внутренности маленького космического кораблика мне показались самым уютным местом во Вселенной.

Невесомость скоро исчезла, внезапно, как появилась. Включился тусклый, приятный свет, и я смогла оглядеться.

Мы находились в кабине размером с мою комнату дома. Рядом со мной было два кресла: одно занимал Кристо, другое пустовало. Перед нами — наверное, пульт управления: конструкция из плиток разного размера. Кристо держал пальцы правой руки над несколькими сразу, а пальцами левой, как в зале базы, что-то рисовал на самой большой по размерам плите. Потом убрал руки с пульта и повернулся.

— Теперь будем отдыхать, — сказал он.

— А где мы сейчас? — спросила я.

— Нигде. Мы вышли из пространства. Еще рано продолжать путь, нам нужно восстановить силы.

Про пространство я не поняла, и уже привычно выпустила это из внимания. Главное — он признался, что устал. Значит, он все-таки человек. Может быть, совсем не страшный?

— Тебе часто приходится делать такое? — помимо воли произнес мой рот.

Он встал и освободил меня от прижимающего механизма. И окружающее давление, и собственный вес оказались вполне обычными. Я выпрямила ноги и посмотрела Кристо в лицо.

— Такое я сделал впервые, — подчеркнув первое слово, ответил он.

— А раньше когда-нибудь ты убивал? — осмелев, продолжила допытываться я.

Он тоже посмотрел на меня, словно сомневался, что это может быть интересно. Потом сел обратно и развернул свое кресло ко мне.

— Ты опять стала меня бояться? Это нелогично. У меня нет причин тебя убивать.

— А какие были причины убивать тех, на базе?

— Те — это бойцы армии конфедерации.

— Что за конфедерация?

Опять тот же взгляд. Жалко, что ли, взять и все объяснить?

— У тебя есть еще вопросы?

Сначала я даже задохнулась от возмущения. Оказывается, он считает меня идиоткой, которой все равно, что вокруг происходит, лишь бы ей самой не делали больно!

Потом я вдохнула, а на выдохе задала все вопросы, которые удалось сформулировать во время подземного перехода на базу. Выслушав, Кристо пошарил под креслом и вытащил две плоские коробочки. Не торопясь, вскрыл одну и передал мне.

— Я не хочу есть! — разозлилась я. Все-таки считает идиоткой…

— Это из-за долгого сна, — объяснил Кристо. — Твой желудок разленился. Тем не менее, ты голодная, и, если не поешь, то очень скоро лишишься сил. Я отвечу, не беспокойся. Просто в первую очередь я решаю задачи безопасности.

Тонкий шантаж, однако. «Помоги мне решить мои задачи, и тогда я помогу тебе…»

Я ковырнула шпателем желтоватую массу и, преодолев отвращение, положила ее в рот.

Он прав: очень голодная!

Когда наши коробки опустели, Кристо дал мне бутылку с водой и начал.

— Мы похожи, потому что у нас в основе один и тот же генотип. Мои далекие предки очень давно жили на Земле и подались к новым мирам, когда придумали принцип преодоления космических расстояний и смогли построить такую технику. Они долго искали пригодный для жизни мир, а потом обосновались на первой же приглянувшейся планете. Там стало не до полетов: несколько поколений увлеченно строили цивилизацию мечты, и лишь когда что-то получилось, вспомнили о давнем развлечении. К тому моменту истории в межзвездном пространстве обнаружилось несколько новых ходов, и, воспользовавшись ими, мы познакомились с другими выходцами с Земли, основавшими свои цивилизации на иных планетах.

Ты не догадывалась об этом, да? Но, если подумать, ничего нет удивительного в том, что эти события не стали достоянием земной истории. Широкой общественности и людям, историю диктовавшим, об этом не было ничего известно. Те, кто строил космические корабли, действительно способные находить пригодные для жизни планеты, считали огласку излишней, опасаясь, что им силой станут навязывать чужие интересы.

Земляне всегда выходили в космос. С некоторой периодичностью на Земле появляются люди, вновь открывающие принцип поглощения пространства и изобретающие способные на это аппараты. Некоторые покидают Землю ненадолго, только для удовлетворения любопытства, считая ее своим домом, другие — навсегда, сбегая от катастроф, войн и эпидемий, прихватывая с собой население целых городов и основывая цивилизации. Что касается первых, то на Земле живет несколько кланов, давно путешествующих по Вселенной. Представитель одного из них считается консулом Земли, с ним советуются по возникающим относительно Земли вопросам, он помогает тем землянам, которые, как ты, оказались за пределами Земли случайно, против своей воли. Я не специалист по Земле, как ты уже заметила, и больше ничего о ней не знаю.

Что касается основанных землянами цивилизаций, то они рано или поздно пересекаются, объединяются против враждебных рас, либо сами враждуют между собой из-за сырьевых планет или планет с редкими благоприятными условиями. Мое сообщество в свое время объединилось с другими, сохранившими при этом самостоятельность, — в вашем языке подходящее по значению слово для такого союза — «конфедерация». Для координации сил и решения общих задач было создано общее правительство, обосновавшееся на отдельной, нейтральной, не представляющей ценности планете, и объединенная армия. Долгое время мы успешно противостояли другим цивилизациям и их союзам, но недавно наступило затишье, и кое-кто, заручившись поддержкой правительства конфедерации, решил воспользоваться им для предательства. Интересами моего сообщества конфедерация стала пренебрегать, присваивая всю пользу от совместных предприятий, а когда мы стали готовиться к абсолютно автономному существованию, нам перекрыли доступ к общим сырьевым ресурсам. К чему это привело, ты видишь. Нам не хватило времени, и теперь приходится действовать так, как я на базе, отбивая каждую боевую единицу наудачу. Но все достаточно плохо: большая часть нашего флота обездвижена или уничтожается, а мы отчаянно цепляемся за любые, даже эфемерные возможности.

Кристо замолчал, давая мне возможность осознать услышанное. Это было нелегко. В голове лишь повторялись произнесенные им только что фразы, но собственного, разумного, не возникало ничего.

Ладно! А почему бы и нет? Я просто привыкла считать, что освоение космоса — дело далеко не частное, оно требует объединенных усилий многих государств и огромных денег. Но, если отбросить этот постулат, то ничего необычного Кристо мне не сказал. Все, как он выражается, логично.

Но не все ясно. Они сильны, многочисленны и далеко не дружелюбны.

— А почему, как ты сказал, никому не нужно нападать на Землю?

Ответ он формулировал долго. Наверное, для него самого он не был очевидным.

— Видишь ли, считается, что на Земле жить сложнее. Это, по общему мнению, не лучшее место во Вселенной.

Никогда не падала лицом в грязь. А если бы упала, то, наверное, ощутила бы то же самое. «Жить сложнее!» А чем может быть легче? У них там что, везде тепло и еда сама готовится? Тем, кто нашел дорогу к звездам, этого достаточно? Или там для каждого находится уютное место и приятное дело? Нет, правда?!

— Чем другие планеты лучше? — медленно, обиженно спросила я.

Хотя, что бы он мог мне объяснить? Уже понятно, почему он обращается со мной, как с идиоткой — я ведь из тех землян, у кого не хватило ума «открыть принцип поглощения пространства». Можно подумать, что он сам семи пядей во лбу, а не просто потомок тех, у кого хватило!

Его ответ окончательно разломал мое представление о мире:

— Земля гораздо сложнее других планет. А самое в ней неприятное… Мне не очень это понятно, ведь я, как уже сказал, не занимаюсь Землей… Если коротко, то там, кроме людей, любят находиться еще другие разумные существа, с превосходящими возможностями, и они в человеческую жизнь активно вмешиваются.

Через пару минут, мысленно трижды повторив это сообщение, я готова была согласиться с тем, что являюсь идиоткой. «Не занимающийся Землей» инопланетянин знает о моей родной планете больше, чем я сама… Опять же, я заметила в его тоне нечто, похожее на уважение: мне не слабо жить на «сложной» планете — и успокоилась относительно его мнения.

— Нам нужно отдохнуть, — повторил Кристо. — Это маленький аппарат, его главный недостаток в том, что он не может пробивать собственные каналы. Придется искать подходящий чужой, для этого потребуется много внимания, а я слишком устал. Сейчас мы приведем кресла в режим кровати и будем спать.

Он продемонстрировал, как это делается: уперся затылком в спинку, и она плавно опустилась до удобного положения, а часть кресла под ступнями, наоборот, поднялась. Я сделала то же самое, и принялась устраиваться поудобнее, когда вдруг поняла, что Кристо ответил далеко не на все мои вопросы.

— А про какие другие расы ты говоришь? У вас что, негроиды воевали с европеоидами?

— Нет, — спустя не меньше минуты отозвался Кристо. — Другие расы — это разумное коренное население других планет.

И замолчал. Мне же моментально расхотелось спать. Значит, существуют-таки разумные пауки и студни!

— А какие они? — требовательным тоном продолжила я.

Кристо шумно вздохнул.

— Еще увидишь. Мы сейчас ни с кем не враждуем. С некоторыми даже удалось подружиться, и они служат в нашей армии.

Воображение, подготовленное фантастическими фильмами и компьютерными играми, нарисовало картину длинного парадного строя, в котором через одного навытяжку стояли люди в темно-синей форме и гигантские скорпионы. Бр-р-р!

— Но они хоть не сильно противные? — осторожно уточнила я.

— Нет. Они ненамного крупнее нас, покрыты шерстью, передвигаются на четырех конечностях, имеют длинный хвост и естественное оружие — когти и зубы.

Представив себе и это, я донельзя удивилась. Это ж крупная кошка вроде тигра! Разумный тигр — это круто!

— Вот прямо-таки разумные? — не поверила я.

— Очень даже! — с явным уважением к зверям-соратникам отозвался Кристо. — Хотя иначе, чем мы, поскольку их развитие было очень замедлено.

— Почему? — не унималось мое любопытство.

— Потому что они жили в благоприятных условиях, в отсутствие необходимости заботиться о теплом жилье и пригодной пище. У них нет речевого аппарата, и голосом они могут лишь издавать звуки для привлечения внимания. Ну, еще для придания эмоциональной окраски.

— Как же они общаются? Как вы с ними общаетесь?

— Они разговаривают всем телом: двигают ушами, хвостом, лапами, взъерошивают или приглаживают шерсть. Мы научились понимать этот язык, они понимают нашу речь.

— А на расстоянии?

— Между собой они давно приспособились обмениваться ментальными сигналами…

— В смысле?! — это известие привело меня в восторг. — Телепатия?

— Ну, наверно, — вяло согласился Кристо. Он выдавал мне все меньше информации.

— А с вами?

— При помощи специальной техники.

Могла бы догадаться. Есть же у нас радиотелефонная связь, почему ее не может быть у них? Можно ведь обмениваться не только голосовыми, но и текстовыми, и какими-нибудь другими сообщениями…

Я хотела еще что-то спросить, но это намерение пресеклось внезапно появившимся ощущением усталости, причем не моим, а Кристо, и тут же я почувствовала себя виноватой за то, что мешаю ему отдыхать. Это было нечто новое, раньше я чужие чувства не воспринимала. Ментальный сигнал?

Вот так способ заткнуть рот под прикрытием совести…

Обидно. Ну вот чем его временная усталость лучше моей постоянной растерянности в чужом для меня мире и связанного с ней почти непрерывного страха?

Я отвернулась от Кристо и тихонько всхлипнула. Мне нестерпимо захотелось оказаться на диване перед телевизором рядом с мамой, положить голову на ее мягкое плечо и наслаждаться вечерним покоем, таким привычным когда-то… Я так ярко вспомнила этот приятный эпизод, что даже ощутила мамин запах и нежную кожу ее руки, вдруг успокоилась и стала медленно погружаться в сон.

Наверное, Кристо тоже воспринял мою обиду как ментальный сигнал. По дороге в сторону сна меня догнал его мягкий, как прежде, голос:

— У кскривсов есть интересная особенность. Знакомясь, они пробуют кровь того, с кем знакомятся: делают маленький разрез когтем, слизывают немного крови и как-то ее анализируют. Оказывается, узнают много интересного…

Голос Кристо остался на грани реальности и растворился, а я в следующий же миг очутилась в мохнатых объятиях разумного тигра, который, сосредоточенно сопя и роняя слюни, ковырял кривым когтем мою шею. При этом я веселилась, как сразу после телепортации, давала советы, где лучше ковырять и была уверена, что в результате немедицинского анализа крови приобрету надежного друга.

А потом приснился Кристо… Он рассматривал меня с ног до головы изучающим взглядом, и этот взгляд становился все теплее и теплее, пока я поняла наконец до полной убежденности, что нравлюсь ему. Во сне это было для меня очень важно, я даже восприняла свое открытие как победу, триумф, и тоже залюбовалась им — красивым, сильным, надежным… В завершение сна он сообщил, что ему очень понравилось меня целовать.

Проснувшись, я не обнаружила и следов своего сновидения: ни зверя, ни ласковой заинтересованности моего спутника. Прочный след остался во мне самой — я в Кристо влюбилась.

Он еще спал, лежа на спине. Его лицо было спокойным, лишь высокий лоб прорезала еле заметная морщинка. Лицо почти-землянина… Каким бы он получился, если бы его предки не улетели к далеким планетам, обрекая свои гены на неизбежные изменения, а продолжили свой род на Земле? Я попыталась представить Кристо землянином. Мало что бы изменилось: кожа была бы пористой и без этого бледного оттенка, зато жесткой на щеках и подбородке. Ушные раковины были бы крупнее и выразительнее, а то у Кристо ушей, можно сказать, вообще нет. Тело… нет, я не знаю, какое у него тело. Похоже, красивое: гармонично сложенное, крепкое, все на месте и ничего лишнего. Как, интересно, может измениться человеческое тело и иных условиях? Если у них на планете гравитация или давление больше, то и тела сильнее. Или нет? Волосы кажутся обычными и для земного мужчины. Надо будет как-нибудь потрогать.

Устав разглядывать Кристо, я решила, наконец, осмотреться вокруг. Невысокие темные стены мерцали тусклым желтым светом, и все вокруг было будто коричневым. Как в могиле. Наверное. Панель управления слабо мерцала, и я с трудом поборола в себе желание провести по ней рукой. Зато, наверное, можно провести рукой по стене — вдруг появится еще какая-нибудь комната или окно.

Я встала и прошлась по кабине. Как и на единственной посещенной мной другой планете, двигаться здесь было легче, чем дома. Под полом слабо гудело, но и только.

Обследование стен принесло мне только одно открытие — тесное помещение непонятного назначения. И все. Я одна с глубоко спящим от усталости инопланетянином-коммандос в крошечном фургончике где-то… вне пространства. В полной и абсолютной жопе, короче.

Загрузка...