Князь из Китежа

Глава 8. Семинария не для меня

Либо тот отвар, который я хлебнула продолжал действовать, либо соль Псковского, вовсе не соль…Но глюки не отступали, а делались все интереснее и масштабнее…

Туман рассеялся, а я оказалась возле огромного деревянного строения, больше напоминающего форт с укреплениями и осадочными башнями, предположительно таким образом строился кремль для защиты городов, только увидеть воочию его из ныне живущих никто не мог, так как образцы просто не дошли до нас…Историки только предполагали, каким образом мог выглядеть кремль, воссоздавая макеты… Но это точно был не макет! А бревна, из которых был сложен сруб отличались величиной от того, что я видела. А верхушки смотровых и осадочных башен, я даже не могла рассмотреть, так как они уходили высоко в небо.

Я, может быть, так бы и сидела, онемев от восторга, страха и удивления. Но какие-то стоны рядом отвлекли, и я увидела девушку в черном плаще, которая свернулась калачиком и изнывала от боли.

- Тикай отсюда! Пока ее Аид не прибрал к рукам! – проснулся мерзенький голос.

- Я бы и рада тикать, только куда?

- Ну как куда?! Тем дальше, тем лучше! – совершенно спокойно заявили мне.

- Мда…у тебя там с логикой-то как дела? Нормально все? – разозлилась я.

— Вот загребут тебя в темницы Тартаровы! Посмотрим, у кого с логикой нормально! - как-то обиженно заявили мне.

- Тут и ждать не надо! Мы уже, можно сказать, в тартарарах! – пробубнила я.

- В каком таком вы месте? - услышала я откуда-то сверху громовой голос.

Сердце у меня забилось, как сумасшедшее, и уши даже немного заложило. Дожили. Одно дело, когда голос у тебя в голове и ты с ним разговариваешь, а другое – с небес.

- Папа…- простонала девушка.

- Гаяне? - удивленно громыхнули сверху.

Ооо… встреча поколений, - подумалось мне.

В одно мгновение ворота распахнулись и на нас высыпало несколько солдат в полном обмундировании богатырей десятых веков. Нет, конечно, я не ждала, что из этой крепости выйдут гламурные дамы и кавалеры, но и дружину в кольчугах, тоже не предполагала. Всё-таки заборная соль у Псковского. Воссоздать такой мир, еще и со спецэффектами, когда очнусь, благодарить его не буду, но впечатляет.

Нас окружили, девушке походу было совсем несладко, все ее лицо покрывала испарина, и она часто дышала через рот, пытаясь справиться с невыносимой болью. Мужчины не двигались, я тоже. Да и смысл? Убежать не убежишь! Да и когда эта дрянь меня отпустит, все само собой пройдет. Внутренний голос хихикнул, но говорить ничего не стал.

Я смотрела на воинов, они на меня, но ничего не происходило.

- Гаяне! - обеспокоенный мелодичный голос, прервал наше молчание. И я увидела взрослого мужчину в белой рубашке с закатанными рукавами. Было ощущение, что он только что сошел с красной дорожки. У мужчины была приятная падкая внешность, и я словила себя на мысли, что слишком тщательно разглядываю его.

- Ты на это отродие Апполонова не заглядывайся! - зашипели на меня. Тебя почти замуж отдали, и наш-то профессор, получше всяких пташек.

- Чего? Кого женили? Какие пташки?

- Поймешь, когда узнаешь! - снова обижено прошипели.

- Гаяне? Что случилось? – проговорил мужчина.

- Яр за гранью! Вот семинарист! —из последних сил говорила она, пытаясь достать что-то из-под полы плаща. Мужчина помог ей, в его руках оказалась папка с какими-то документами. Он также резко распахнул ее, как и захлопнул. От беспокойства и след простыл, его лицо стало словно вытесанным из камня, а в голосе появились раскаты грома:

- Гаяне в лазарет! Девушку ко мне в кабинет!

Мне тут же накинули мешок на голову и куда-то потащили.

- Караул! – завизжал внутренний голос! – Хулиганы зрения лишаю!

И тут я была полностью согласна!

***

(Ранее Псковский в лесу)

- Гер, ты убьешь его! - пытался меня вразумить Федор, мой друг и соратник.

А я знал, что он прав. Молодой княжич мог и не выдержать моего огня, который столько столетий не использовался, но ярость оглушала, дух, который пробудился с появлением Сони, буквально сжигал меня изнутри, рвался к ней, как обезумевший. И я не мог его остановить. Целый день она перед глазами стоит: маленькая, хрупкая, такая беззащитная.

- Зачем она вам? – снова повторил я свой вопрос.

Но парень не собирался говорить, силой он был наделен, мне пришлось постараться, чтобы скрутить его. А затем и вскипятить в нем кровь. Вообще не любил это дело, но здесь были явные нарушения. Заходить на нашу территорию воронам запрещалось, озеро и весь близлежащий лес были моей вотчиной по праву рождения.

Когда-то мой давний предок и теска Георгий Всеволодович заключил сделку с духом, огненным змеем, он помог сохранить земли и погрузил славный Китеж под воду, на дно озера Светлояр, а взамен получил возможность продолжать жизнь в потомках князя. Предпоследний раз змей просыпался в Великую Отечественную войну, когда немцы окружили Нижний Новгород. Дед тогда здорово их напугал, часто рассказывал, как у них пятки сверкали, потом они сюда особо не совались, бомбили только часто.

- Горыныч! Брось это дело! – повторил снова просьбу друг. Так называли меня самые близкие, это и с именем соотносилось Егор, и как-то суть мою отражало. И я отпустил, понимая, что его смерть ничего нам не даст.

Оставалось только ждать, когда с той стороны придет весточка. А мы уж своего не упустим…

***

(Кабинет ректора)

Меня наконец-то куда-то посадили и сдернули мешок с головы. В комнате было просторно и на удивление светло, за дубовым столом сидел светловолосый мужчина, имени которого я не знала, он тщательно что-то выписывал пером по пергаменту, отчего тот даже поскрипывал.

- Прошу извинить меня за столь грубый прием, но новые времена, требуют незамедлительных мер. Под новыми временами я понимаю, наше юное поколение, которое рвется к самостоятельности.

Я пыталась связать все эти предложения в единый посыл, но пока плохо получалось.

- Ну чего не понятного-то? – оживился мерзенький голос. - Дочь ему хлопот добавила, а теперь он сидит разгребает!

Ооо, вот так понятнее стало. Моим родителям лучше не знать, в какие астральные дебри меня отправила соль Псковского, им лучше вообще не знать, что я даже имела отношение к подобной соли. Я бы никогда бы и не решилась на подобные эксперименты, потому что не видела в этом никакого смысла. Просто трата времени! Конечно, глюки прикольные, но совершенно бессмысленные.

Наконец, мужчина закончил терзать пергамент, свернул его трубочкой и отправил с голубиной почтой. Меня это уже не сколько не удивляло, я воспринимала это как переработку моим мозгом образов, ранее увиденных где-то.

- Ну что же, София Ахилловна. Начнем с самого начала.

То, что мужчина назвал мне мое полное имя, тоже не сколько не удивило, ведь все это продукт моих собственных воспоминаний и эмоций. Бабушка Нюра, была любительницей всего экзотического, и вышла замуж за грека Димитриоса Нафтикиду, но он погиб, и в память о своей греческой любви она назвала папу Ахиллом, на тот момент, в ЗАГСе порицалось все иноземное, и папа из Ахилла стал Архипом, а фамилия Нафтикиду превратилась в Нафтикина. Но бабушка так и продолжала называть его Ахиллом.

- Но Псковская -то звучит лучше, - прошипели мне в ответ.

Я едва не закашлялась. Но вовремя удержалась, потому что мужчина, как-то подозрительно начал посматривать меня.

- Меня зовут Вольгович Ермил Финистович, я являюсь ректором этой семинарии, и отцом нерадивой ученицы, которая притащила вас сюда. И чтобы не допускать какие-то недопонимания, прошу рассказать вас, что, собственно, произошло.

Ооо! Очень оригинально! Я бы сама не додумалась до такого имени.

- Слушай, балда, что он тебе говорит, а не восторгайся! - произнес мерзенький голос.

- Но-но! Прошу без оскорблений! - произнесла я в слух.

Взгляд ректора устремился на меня, теперь в нем читалось любопытство.

- Простите, я это не это хотела сказать! - вовремя остановила себя я. Говорить ему то, что у меня в голове куча голосов, как-то не хотелось, даже понимая, что это какая-то «соленая» лихорадка. Хотя тело болело, как по- настоящему. Возможно, я ловила уже откат от этой странной соли.

- Продолжайте- продолжайте! – подбадривал меня ректор.

- Да нечего продолжать. Мы ехали на скорой помощи, затем фельдшер вышел по своим делам вместе с водителем, мы с подружкой остались в машине, внезапно появились ваша дочь и ее друг, они разломали раритетный автомобиль, который, возможно, был в единственном экземпляре, и в очень грубой форме направили меня сюда.

— Это всё? - поинтересовался мужчина.

- Мне добавить больше нечего, кроме того, что я жду, когда меня уже отпустит.

- Отпустят вы хотели сказать? – решил поправить меня ректор.

- Нет, отпустит. Понимаете, мы взяли из палатки Псковского соль, так как нам нужно было чем-то приправить картошку. А после обеда, отправились по маршруту, в селе Владимирское, для всех туристов приготовили театрализованное представление, я играла роль невесты.

- Псковский жениха? - переспросил ректор.

- Совершенно верно. После того, как я хлебнула из чаши, у меня начались задорные глюки. И я все жду, когда они наконец закончатся.

Уголки губ Вольговича дернулись в полуулыбке, а затем он предложил пройти в лазарет и немного отдохнуть.

Не знаю, можно ли было во время глюков отдыхать, но иногда же люди просыпаются внутри своего сна, а продолжают спать. Почему не попробовать отдохнуть внутри своего бредового состояния?!

- А что? Кормить не будут? – очнулся мерзенький голос.

- А тебе бы лишь бы пожрать, - защепили ей в ответ.

Сначала я думала, что это один и тот же голос, просто в разных интонациях, но, если они начали общаться, это уже о многом говорит. Например, что нужно скорее ложиться спать, чтобы наконец-то они угомонились.

***

(Псковский в лесу)

Прутья пощелкивали в костре, мне, конечно, холодно не было, но ребята из моей команды не привыкли к холодам. Моя команда ученых из университета, мои выпускники и аспиранты. Мы проделали с ним огромную археологическую работу. Поднять Китеж со дна, было моей мечтой, с тех самых пор, как я узнал о своем непростом положении: что внутри меня есть дух, который может пробудиться, и которого стоит обуздать. Из поколения в поколение передавались эти знания, спасение свое мы находили в молитве. Учились самоконтролю и отделению зерн от плевен.

До сегодняшнего утра все было под контролем, мы планировали встретить новую студенческую группу из Нижнего Новгорода, к нам часто приезжали из этого университета, и географы, и биологи, теперь историки пожаловали. Вообще, Китеж привлекал многих людей: православных, искателей приключений, ученых. Все находили в нем что-то свое. Наш туристический лагерь всегда принимал гостей. Я уже и забыл, как работал в университете, теперь все работы проводились на Светлояре.

Я даже не помню, как оказался на своем железном коне, как бросил его в поле, и уставился на приближающийся автобус, все было, как в тумане. Дед рассказывал, как также увидел мою бабушку, когда ее уводили в плен фашистские оккупанты. «Мир, Егорка, перед глазами перестал существовать, только ее лицо все застилало, а жар в груди так разгорелся, что выть хотелось». Вот и мне выть хотелось, хорошо, что тормоз вовремя сработал. Главное, держать с ней дистанцию, решил я. Если сложиться, то сложиться, если нет, то нет.

Вернулся в лагерь, забрал всю соль, что была, дед говорил, что хорошо помогала от всех недугов. И действительно на какое-то время помогло. Согласовали маршрут с руководством университета. Клавдия Ивановна, заведующая местным домом культуры, даже придумала какое-то театрализованное представление, чтобы студенты окунулись в атмосферу праздника, а не только туристической романтики и научных изысканий. Я был не против, нам иногда тоже необходимо было отдохнуть от своих забот, тем более что праздник должен был получиться ярким и интересным для местных жителей и их детей.

Но я совершенно не ожидал, что и мне придется участвовать. Когда я согласился помочь, я не думал, что придется брать на себе роль жениха, пока не увидел Соню - наваждение сегодняшнего дня. Ну что сделано, то сделано. Голос друга вырвал меня из размышлений:

- Егорыч, тебе два письма! Пляши!

- Федь, брось это! Тебе не идет роль шута! – ответил я.

- Ладно, не злись! – протягивая пергаментные свитки, добавил Федька.

- Они там совсем что ли отстали от цивилизации! – буркнул, разворачивая первый пергамент.

В пергаменте на древнерусском языке было сообщено следующее:

В полночь, на озере Светлояр. Велесов.

- Федь, посмотри, кто такой Велесов. Нужно понимать, кто с нами встретиться желает.

Во втором пергаменте писали на старославянском:

Юнца не трогать. Дѣвушка въ сѣминарiи. Даговорiмся. Вольговичъ.

-Федь, начни с Вольговича, этот договориться хочет, - попросил я.

- Понял! Ох, и вляпался ты Горыныч! - напряженно ответил друг.

Говорить я готов был, тем более что у меня имелся и пленник, и законов мы не нарушали.

- Посмотрим, кто еще вляпался! – усмехнулся я. И про Арнольдоча не забудь!

- Да понял я.