Князь из Китежа

Глава 5. Неожиданное признание

Мы набросились на картошку с тушенкой, как будто в жизни ничего вкуснее не ели, слава Богу ума хватило у многих, но опять же не у всех, есть те, что с планшетами, взять с собой кружку и ложку. Из опыта прошедшей поездки –самые главные вещи. Как говорила одна героиня немецкой сказки: «Сковородка – оружие справедливости», а в нашем случае: «Ложка – показатель ума и сообразительности».

Пока мы уплетали за обе щеки, Мария Семеновна озвучивала основные моменты сегодняшнего дня: распределение группы на дежурных, в обязанности которых входит помощь на кухне, поддержание костра в нашем мини-лагере, подготовка воды на группу, а прочее нас не касается, так как это взял на себя лесничий.

Особое внимание куратор уделила безопасному время нахождению в лесу: не отбиваться от группы, не совать пальцы в костер, не играть с дикими животными, и особенно не пытаться их сфотографировать, не портить ручей своими опорожнениями и т.д.

Следующим пунктом шел пеший маршрут до часовенки Казанской иконы Богоматери, и встреча с местным культурным руководством, которое подготовило праздник на старославянский манер. Мария Семеновна посчитала, что подобный опыт будет не лишним, так как подобная атмосфера должна была лучше способствовать пониманию и анализу человека средних веков.

Ну что тут скажешь? Мои родители выросли во времена СССР, и вера в бога, и празднования традиционных народных праздников, которые шли испокон веков, были для них чужды, так как в основе их воспитания лежала политическая идеология. И поэтому в этих вопросах, лучшем экспертом являлась моя прабабушка, которая еще помнила, что такое «выкуп невесты», как правильно печь блины на Масленицу», что такое «святки» и как гадать на суженного.

Для Марины все это было намного ближе, она росла в деревне, и колядовать для них было будничным делом, как и проводить «сговор» до свадьбы. Я о таких вещах и не подозревала даже, мне казалось, что все достаточно просто: захотели пожениться, подали заявление в ЗАГС, расписались и всё.

Когда мои родители праздновали 15 лет совместной жизни, прабабушка очень серчала, что они до сих пор не венчаны, на что отец отмахнулся, так как до глубины мозгов был либералом, и считал, что подобные ценности, пережиток докапиталистического строя, а свободный человек вправе принимать решения самостоятельно и без посредников.

Естественно, нам в общих чертах объяснили цель и задачи нашей поездки, вкратце обозначали маршруты, но про местную самодеятельность ни слова не сказали. И теперь я даже не знала радоваться мне или уже начинать плакать.

Мария Семеновна так же распределила дежурство, сегодня дежурили на кухне Масхадов и Марина, видимо, от нее так же не ускользнула напряженность между ними. Когда Маринка услышала, даже немного побледнела, но старалась не подавать виду, а Масхадов показал свой фирменный оскал.

В лагере так же оставались Петров и Стрижнова, между которыми так же отношения не ладились. Катька постоянно напоминала Мишке, чтобы он знал свое место, и особые надежды не возлагал на Асю. А Петрова это жутко злило.

Все прекрасно понимали, что Мишка не пара Асе, ведь для нее уже все подготовили родители, и жених какой-то имелся, сынок папашиного друга. Но Петров все не унимался, а старался доказать, что он тоже чего-то стоит, что с ним она будет чувствовать себя королевой. А Ася просто воспринимала это как должное, ей не надо было чувствовать, она уже родилась с золотой ложкой во рту. Стрижнова не упускала момента как-то задеть Мишку, потому что сама долгое время крутилась рядом с Асей, и даже какое-то время ее видели на тусовках рядом с ней, но недолго, Ася не дружила с людьми, она с ними играла. Она могла себе это позволить. Хорошо, что я вовремя это поняла и не попала в ее окружение, нам с Мариной удалось держать дистанцию.

Особенно мы выдохнули, когда узнали, что она не поедет с нами на Светлояр, так как не успеет прилететь с Мальдив или Шиншилл, мы особо уже не вдавались в подробности, главное, что не придется наблюдать ее все эти дни и на том спасибо.

***

Собиралась я на маршрут очень тревожно, на Марине совсем лица не было. На мои вопросы она ответила, но лучше не стало.

- Он тебя обидел? – напрямую начала я.

- Кто? – в упор посмотрев на меня, спросила Марина.

- Масхадов? – шепотом проговорила я, чтобы никто не услышал.

- Не родился еще тот человек, который может обидеть Марину Лунину.

- А чего тогда шарахаешься от него? - удивилась я.

– Я не за себя переживаю, ясно? - утвердительно произнесла она. – И лучше, Соня, тебе в это дело не лезть. Я наворотила, я и разберусь.

Обычно, я так и делала, не влезала ни в какие дела. Сидела себе на попе ровно. Но сейчас я это оставить не могла. Я осознавала, что Марина разберётся, но ее порой взрывной характер мог усугубить положение.

— Значит так, – твердо начала я, - твое дело – это мое дело. Я не слепая и вижу, что с тобой что-то твориться неладное. Или ты меня вообще за подругу не считаешь.

Марина как-то замялась, а потом подошла и обняла меня. Я услышала, что она немного всхлипнула, а затем произнесла:

- Я просто беспокоюсь за тебя. Если он мне хоть что-нибудь сделает, то я это переживу, а вот если что-то случится с тобой, чувство вины меня доконает…но и молчать не получается… Я ездила несколько раз в город, мы договорились с Вовкой встретиться, посидели, погуляли…Потом он уехал, его автобус уходил раньше, чем мой… А мой, как назло, отменили… Начался сильный дождь… я пыталась уехать на попутке, и на тот момент я даже обрадовалась, что мне попался одногруппник… слово за слово, ты же знаешь меня… Мы распрощались, и я даже бы и не вспомнила это… если бы не получила накануне сообщение:

- Расстанься с Владимиром, иначе его больше не увидишь…

Я подумала, что это какой-то глупый розыгрыш. Пыталась дозвониться до него, но абонент недоступен. А потом ты сказала, что он не сел в автобус, а мы собирались вместе поехать… Что теперь думать, я даже не знаю… Может быть, я что-то лишнего наговорила… Может быть, что-то лишнее сделала…

Меня это прямо скажем повергло в шок. Во-первых, панику подруги можно было понять, во-вторых, люди же не исчезают среди белого дня, даже Масхадов не всемогущ, да, его папочка высоко сидит, но не настолько же. И потом он кавказец, у них невесты чуть ли не с пеленок, зачем ему Марина? Даже если бы она ему приглянулась, что очень удивительно, столько лет мы уже знакомы. Что-то тут нечисто.

- Мне ничего не понятно, конечно. Но сейчас никуда не пойду. Как-нибудь без меня, - начала я.

- Нет, ты пойдешь, - утирая слезы сказала Марина. Нам нужно проследить за Генкой и Вахой, они без Давида могут что-нибудь ляпнуть, что поможет понять, что происходит…

– А как же ты? – не унималась я.

- А что я? Без своих дружков, я не думаю, что он наберется смелости, я ведь могу и чугунком по роже съездить!

Точно! Вот оно оружие справедливости! - возникла у меня хоть одна позитивная мысль.

Самый хороший план это какой? Правильно! Никакого! Действуем по обстоятельствам! Это уже прям жизненное кредо какое-то.

***

Путь до часовенки занял у нас не так много времени, местный гид, дядя Петя, рассказывал, что на этом месте стояла еще до революции церковь, но потом ее разобрали, пытались перенести, но опять же ничего не вышло. И в 90-е построили эту летнюю церковь на деньги местных жителей. Слушать рассказы было интересно, в них переплетались история, народные сказания, даже легенды. Смотреть на бревенчатое аскетичное здание, лично мне, было приятно, чувствовалась какая-то красота в этой простоте архитектурного строя.

За все это время Ваха и Генка ржали как кони, и несли откровенную чушь, про каких-то телочек из Москвы, и что вчера немного перебрали, и различного рода отвратные вещи, от которых уши краснели, но ни про Давида, ни про Маринку и ни про Вовку слов я не услышала.

После посещения часовенки, мы отправились в соседнюю деревню, где нас уже ждали с песнями и плясками. В деревне проходило массовое гуляние, которое было связано с православными праздниками, но как показывает практика: древние обряды так же не забыты, а передаются от матери к дочери или от отца к сыну. Как во многих областях России сжигают чучело зимы на Масленицу, так и в этой деревне соблюдают древнейшую традицию: празднуют день Рода, чествуют женское начало и радуются урожаю.

Нам предложили поучаствовать в театрализованном представлении и побыть в роли актеров. Так как играть жриц я отказалась, мне досталась роль «невесты», особо делать ничего не нужно было, лишь ходить по кругу и пить из чаши воду. Так мне описали это действо. Я была, собственно, не против, лишь бы побыстрей закончилось это все, и можно было вернуться обратно в лагерь.

Все началось совсем не весело, меня переодели в длинную рубаху, нацепили полевой венок на голову, а затем посадили на бочку с медом и повезли куда-то. Остальные в это время завыли печальные песни, причем получался какой-то речитативный реп, а не плач. Ну да ладно. Затем начали водить хороводы по всей площади с различными запевами и плясками. Все это время я сидела на бочке и уже отчаялась, так сказать, побыстрее выйти замуж. И уже даже начала дремать, ведь встали мы ранним утром. Как один из ряженных актеров пришел за мной и повел на какой-то помост, украшенный цветами. Ну что сказать? Хорошо подготовились.

Когда я поднялась на помост, удивлению моему не было придела. В центре стоял ряженный шаман, а рядом - Псковский в косухе и с венком на башке, видок у него был растерянный, он явно не понимал, что он здесь делает. А ряженым шаманом была руководительница дома культуры этого села, мужчина пытался ей что-то объяснить, но ему отвечали, что-то типа: «Отмучитесь и идите с Богом». Нет не так. "Отженитесь и на все четыре стороны».

Чисто театральная моя сторона была возмущена, жених был хоть куда: и красив, и умен, и образован, но совершенно неадекватен. Как можно за него замуж-то выходить? Тем временем мы встретились взглядами. На что он выдал: - Нет, это уже слишком! И стащил венок с головы.

Простите, пожалуйста, это чем же я ему не угодила?!

Но его слушать не стали, а сунули с веселым видом чашу, как мне показалось, с водой, он недолго завис, как будто решал сложную арифметическую задачку, а затем сделал небольшой глоток, а затем и мне дали отпить эту гадость.

В глазах все помутнело, в горле запершило, я закашлялась… Все стало, как в тумане, но я еще держалась на ногах… Нам сунули какие-то плетеные браслеты, мужчина аккуратно завязал нити на запястье, вызывая легкое приятное покалывание на коже, а затем пришла моя очередь проделать тоже самое. Но земля как-то стала уходить из-под ног, и перед глазами все потемнело. Псковский подхватил меня в объятья и уложил, пытаясь реанимировать. Я не знаю, может быть, мое бессознательное дофантазировало: но мне показалось, что кто-то крикнул: "Целуй ее быстрей! А то ж помрет!"

И Псковский скорее всего делал мне искусственное дыхание, чем целовал, потому что внутри все обожгло каким-то пламенем, кулон на шее начал печь, а сердце бешено стучало, отдаваясь в висках.