Каприсуэль. Во власти желания

Глава 36. Зыбкий сон

Использовал… Использовал… Использовал… Горькие мысли-птицы взрывали мне мозг, разлетаясь в голове огненными брызгами.

Боль наполняла немыслимой тяжестью все тело. Ныло и болело все – руки и ноги, кости и мышцы. Даже в животе скручивалось все в тугой комок, заставляя внутренности биться в судорогах.

- Девушка невинна, командор. В матке наблюдается сгусток величиной с орех. Скорее всего, это свидетельствует о приближающейся овуляции. Все прочие анализы в порядке, гены полностью соответствуют вашим требованиям.

- Почему она не просыпается?

Мужской густой грудной голос заставил прислушаться. Все болезненные ощущения вмиг притупились и отступили на задний план.

- Шок и защитная реакция, командор. Это свойственно девушкам вашего вида.

- Этот ответ меня не устраивает. Все прочие девушки "моего" вида, - передразнил женщину мужчина, - так из этого шока полноценно и не вышли.

- В этот раз все будет хорошо, командор. Эта особь реагирует адекватно на все раздражители.

- Ты отвечаешь, док, за нее головой. Это твой последний шанс оказаться в спасательном корабле.

Словно молот в голове раздались гулкие шаги, зашипела отъезжая в сторону дверь и в помещении воцарилась тишина.

Однако я совершенно точно знала, что нахожусь здесь не одна. Пусть моя голова и была одурманена болью и страхом, я отчетливо слышала удаляющиеся шаги одного человека. Тот, или та, которую назвали доком, все еще находилась здесь.

Словно отвечая на мои мысли, по моему телу пополз совершенно осязаемый взгляд. Мне даже показалось, что я чувствую, как надо мной склонились.

- Он ушел, девочка… - голос, обратившийся ко мне, прозвучал неожиданно ласково.

Мне даже показалось, что по волосам кто-то провел рукой. Я не удержалась и открыла глаза. Немолодое лицо женщины в строгом белоснежном комбинезоне было подернуто пеленой грусти и сожаления. Вокруг глаз лучиками разбегались в стороны морщинки. Брови недоуменно сведены к переносице.

- … что же ты не просыпаешься? Командор уже теряет терпение.

И только сейчас до меня дошло, что я вновь летаю во сне. В этот раз выйти из своего тела оказалось сложнее, чем в прошлый раз. Словно и не действовала на меня сила тяжести, я зависла в воздухе. Сверкавшие чистым серебром стены были холодны и безлики. Несколько барокамер с откинутыми стеклянными крышками стояли вдоль одной стены. Я лежала в такой же, абсолютно голая, лишь прикрытая тонюсенькой простынкой.

К рукам и ногам, голове были подсоединены провода и датчики. Такие же два провода тянулись к мониторам и от моего живота. Так вот что вызывало такие странные болевые ощущения.

Один из мониторов привлек внимание женщины. Волнообразные графики неслись по экрану, расцвечиваясь разными цветами.

Она посмотрела на меня, на экран, затем снова на меня. И опять на экран. Не сводя с него глаз, тихо спросила:

- Ты ведь меня слышишь?

Я то слышу, а вот ты… На мониторе волны зажглись голубым цветом, плавно перешедшим в зеленый. Но она, кажется, что-то поняла. На лице ее заиграла понимающая улыбка, и она опять посмотрела мне в лицо.

- Я знаю, что ты меня слышишь, Каприсуэль. Ты боишься, и я тебя понимаю. Я дам тебе еще немного поспать. Но совсем не долго.

Она взяла небольшой серебристый пистолет и приставила его к моему плечу. Я не почувствовала укол, зато по телу стала разливаться терпкая легкость. Голова стала кружиться, накатывала такая слабость, что мне пришлось вернуться в свое тело.

Женщина склонилась низко к моему уху и прошептала:

- Я оставила тебе небольшой подарок. Надеюсь, мы еще встретимся. Спи, девочка, спи… И кстати, никто тебя не использовал. Он спасал вас. Вспомни это, когда проснешься.

Зыбкий туман сковал мои мысли, постепенно расползаясь по моему телу и погружая в тягучий сон.

Словно из засасывающей ужасными снами трясины, я иногда выныривала на поверхность, просыпаясь на краткие мгновения. Но затем вновь проваливалась в забытье, чтобы в какой-то момент опять открыть глаза.

Сквозь сон я видела, как мужчина со стеклянным, будто неживым взглядом перенес меня из барокамеры на казавшийся мраморным постамент. Представ перед ним обнаженной, я совершенно не испытала никакого стыда. Его короткая стрижка, сквозь которую проступал угловатый череп, бледные и бескровные губы, неестественно широкие и мускулистые плечи делали его скорее похожим на оживший памятник атлету, чем на мужчину.

В воздух взвились серебристыми змеями руки-шланги, поливавшие мое неподвижное тело теплой водой, взбивавшие на мне ароматную пену и мягко, вездесуще массируя меня.

В следующий раз чувства вернулись ко мне от холода и как раз в тот момент, когда рядом вновь прозвучал уже знакомый мне глубокий голос.

- Ты уверена, что с ней все в порядке?

- Уверена. Она уже пришла в себя и я вколола ей успокоительное. В нашем случае - сон это ее же спасение.

- Не сметь прикасаться к ней. Я сам отнесу ее.

Крепкие, даже сквозь сон показавшиеся мне жесткими руки подхватили меня, словно пушинку. Несмотря на обуявшую меня в тот момент панику, жар мужского тела, к которому я оказалась прижата, согрел меня и я даже потянулась к нему, пытаясь согреться и спрятаться.

- Тебе нравится? Да, малышка? – в голосе мужчины прозвучало удивление и странная радость.

- Она спит, командор. Не пытайтесь ее разбудить, вы можете навредить ей.

Каждый резкий, чеканящий шаг мужчины молотом отдавался в зыбком воспаленном мозгу. Вязкая темнота всколыхнулась и поглотила меня, не оставив возможности ни видеть, ни слышать, ни чувствовать.

***

Будто заклинание в голове звенели слова "Спасал… спасал.." Мое сердечко так хотело этому верить, что дернулось, с силой вырывая меня из моего же обессиленного тела.

Я смогла преодолеть дурман препаратов и просочилась сквозь стену так быстро, словно меня вновь могли вернуть в мое тело обратно. Мне не было интересно ни кто тот мужчина, что нес меня в железных руках, ни куда он нес меня, ни что за подарок мне оставили. Я металась сквозь стены, просачивалась через пол и неслась, повинуясь зову, звучавшему в моей голове.

На языке оставался соленый привкус металла, в голове сгущался, клубясь и шипя, зловещий туман.

И все же я мчалась вперед, продираясь сквозь сковывавший меня с каждым мгновением страх и отчаяние.

И вдруг… Словно лопнул мыльный пузырь, внутри которого я находилась. Хлопок. Свист в ушах. Искры, чуть не выжегшие мои глаза.

В огромном зале, напичканном странной аппаратурой, с кишевшими внизу, словно муравьи, людьми, я увидела его.

С каждым мгновением перед глазами сгущался туман. Но я так хотела посмотреть в его глаза. Мне казалось, что стоит только заглянуть в их искрящуюся темноту и я сразу все пойму - предал или спас?

- Лиам! – заорала я мужчине, стоявшему ко мне спиной и смотревшему поверх людских голов.

Он вздрогнул. Он меня услышал!

- Лиам! – крик глухим стоном вырвался из моих легких.

Он дернулся и обернулся. Суровое, неподвижное, словно маска лицо вдруг ожило. Сначала его исказили боль, отчаяние. А стоило ему взглянуть на меня, он тотчас же расцвел в такой любимой, такой обжигающей улыбке. Он увидел меня! И он меня не предавал! Теперь я это знаю.

Яркая вспышка перед глазами заставила меня вздрогнуть от боли. Моя душа стремительно уносилась прочь. Казалось, что она корчится от отчаяния, безысходности и боли.

Но его глаза все еще горели передо мной черными всполохами, даря надежду. Он жив. И он найдет меня. Должен найти.

В этот раз возвращение в тело сопровождалось адской болью. Я видела себя, лежащей на роскошных простынях глубокого винного цвета, в бесстыжей короткой маечке, сверкавшей белизной на темном атласе простыней. Мужчина, склонившийся надо мной, сверлил мое безжизненное лицо глазами, надевая в это же время на мои запястья браслеты. Щелчок – и меня словно привязывает к телу, топит в его жаре. Я пытаюсь вырваться и взлететь. Но на другой руке щелкает замком второй браслет и мое же тело меня и пожирает. Я проваливаюсь в темноту, лишь краем сознания понимая, что мое почти обнаженное тело превращается в тюрьму.

Что и как со мной сотворили, не понимаю. Но меня словно посадили в клетку, будто приковали на цепь. Эта агония длится бесконечно долго, заставляя меня метаться и стонать от боли. Я больше не вижу, но чувствую, что этот мужчина рядом, что он не сводит с меня своих глаз. Мне хочется орать и звать на помощь. Мне кажется, что позови я сейчас Лиама, и он сквозь стены примчится ко мне. Но инстинкт подсказывает, что это имя не должно слететь с моего языка. И я сцепляю крепче зубы и превозмогаю боль, пытаюсь взять ее под контроль. Мне больно дышать, но я этого не боюсь. Я могу не дышать бесконечно долго. Зверь, живущий во мне, не даст мне умереть.

Подчиняясь моей воле, огонь, вскипающий мою кровь, успокаивается, подчиняется. И я могу сделать вдох. Долгий, протяжный, со стоном выгибающий дугой мое тело.

- Она справится? – чужой мужской голос звучит, словно из-под воды.

- Она уже справилась, - этот голос я уже слышала раньше, - она прекрасна.

- Была бы от этого польза…

Я предпочла больше не слышать их. Тяжелый, болезненный сон сморил меня.

Даже сквозь сон я чувствую, как жгут кожу браслеты, загоняя моего зверя в самые потаенные уголки моего тела. Тише, моя саламандра. Потерпи. Твое время еще придет.