Как призвать фею крестную

— Каз, тебе нужно уйти, — прошептала Тео.

— Я не оставлю тебя с ней одну.

— Со мной всё будет в порядке. — Но произнося это, Тео сама не была в этом уверена. Её мать буквально трещала по швам. Прическа едва держалась, пучок так запутался, будто на голове у неё взорвали петарду. Зубы скрипели, как рассохшаяся половица, а мешки под глазами размером с кошельки для мелочи выдавали, что она не спала несколько дней. В лице не было ни кровинки — лишь мазок румян указывал на то, что её не выкрали только что из склепа и не оживили.

— Тео, немедленно подойди ко мне, — произнесла леди Бэлфор с тем знакомым зловещим спокойствием, от которого у Тео волосы на затылке встали дыбом.

— Мама, — начала было Тео.

— Немедленно!

— Иди, — шепнул Каз уголком рта.

Не опуская поднятых рук, Тео медленно подошла к матери.

— Кто тебя подослал? — прорычала леди Бэлфор, обращаясь к Казу. — На кого ты работаешь?

Каз в замешательстве нахмурился. Тео тоже.

— Мама, кто, по-твоему, мог его подослать? — спросила Тео тоном, каким обычно разговаривают в детской. Она надеялась, что мягкий голос заставит мать успокоиться и рассказать, откуда у той такие мысли.

— Наши враги, Теодосия! Люди, которые не хотят твоего брака с герцогом. Люди, которые мечтают нас уничтожить! — Она потрясла пистолетом в сторону Каза. — Я вам не позволю!

— Никто не собирается нас уничтожать. Никто его не посылал. Положи пистолет.

— Разумеется, кто-то его подослал! Ты и впрямь думала, что он здесь ради тебя? Какую такую патоку он тебе в уши налил, чтобы ты поверила в его интерес? Думай головой, Теодосия! Посмотри на него! Как удачно, что красавчик появился из ниоткуда, не так ли? Кто-то пытается очернить твою репутацию, чтобы герцог на тебе не женился!

— Вы с ума сошли, — вполголоса проговорил Каз, а затем посмотрел на Тео. — Идем. Мы уходим. — Он протянул руку; у его ног начали закручиваться легкие вихри.

— Даже не думай об этом, — прорычала леди Бэлфор. — Как ты собрался уйти? Прыгнуть в окно? Ты никуда не пойдешь, шарлатан. Кто бы на тебя ни работал, он пожалеет, что прислал тебя сюда.

Но с Тео было достаточно. Мать окончательно обезумела, и Тео не собиралась оставаться здесь ни секундой дольше. Она сделала шаг вперед, и в этот же миг Каз двинулся к ней, готовясь подхватить её за руку.

Едва кончики её вытянутых пальцев коснулись его руки, леди Бэлфор спустила курок.

Тео вскрикнула от грохота, выстрел отозвался звоном в ушах. А затем она закричала снова, увидев Каза. Сила пули сбила его с ног; он упал ничком на ковер и не шевелился.

Леди Бэлфор ошарашенно уставилась на пистолет.

Каз застонал, перекатываясь на спину и хватаясь за грудь; вся его рубашка спереди залилась кровью. Тео бросилась к нему, но не успела сделать и полшага — её рванули назад за волосы. Глаза застлало слезами от резкой боли в коже головы, пока мать тащила её прочь из музыкальной комнаты.

В первые мгновения Тео подумала, что стоит дать отпор. Должно быть, мать заподозрила неладное, потому что, едва Тео подняла руки к голове, леди Бэлфор снова взвела курок.

— Ты убьешь меня, мама? — прохрипела Тео, чувствуя, как под пальцами матери вырываются пряди волос.

— Убью? Нет. Но к алтарю тебя можно катить и в инвалидном кресле, если у тебя будет пуля в ноге. Так что если хочешь этого избежать, советую идти тихо.

Где-то на задворках сознания Тео мелькнула мысль, что если в неё выстрелят, она заживет довольно быстро. Но эта мысль была подавлена: угроза родной матери выстрелить в неё ввела Тео в состояние шокового повиновения.

Когда они добрались до комнаты Тео, мать толкнула её внутрь с такой силой, что Тео упала на пол, ударившись коленями до искр из глаз. Не успела она подняться, как дверь захлопнулась, и замок щелкнул. Тео всё равно бросилась к двери, колотя кулаками и умоляя мать выпустить её. Но в отличие от ситуации, когда Беатриса была заперта в своей комнате, Тео помощи ждать было не от кого. Даже если слуги и любили её, поблизости никого не было.

Она села на кровать, обхватив голову руками и гадая, долго ли продлится заточение.

Ответ пришел всего через несколько минут.

Дверь распахнулась с таким грохотом, будто мать использовала таран. И если раньше Тео казалось, что та выглядит безумной, она ошибалась.

Глаза матери метались по комнате, словно она ожидала, что люди выскочат из-под кровати или из-за кресел; она размахивала пистолетом на случай, если кто-то и впрямь появится. — Он исчез! Я вернулась в музыкальную комнату, а его там нет! Он пойдет прямо к своему нанимателю и расскажет, что ты натворила! Это погубит нас, Теодосия! Погубит!

Тео едва не лишилась чувств от облегчения: у Каза хватило сил убраться оттуда. — Мама, это нелепо. Ты несешь чепуху. Как нас может погубить то, что я не выйду за герцога?

Сжимая и разжимая кулаки, леди Бэлфор посмотрела на Тео с яростным высокомерием. — Деньги, Теодосия! У нас кончились деньги!

— Какое это имеет отношение к моему браку?

— Ты не понимаешь! — закричала она, топнув ногой. — Герцог погасил наши неподъемные долги в обмен на твою руку. Если ты не выйдешь за него, нам придется вернуть эти деньги. А их у нас нет. Если ты не выйдешь за него, мы обанкротимся по всем статьям. Мы потеряем всё! Кредиторы уже вынюхивают. Их либо подослал герцог, чтобы убедиться в твоей чистоте, либо кто-то, кто не хочет этого брака. В любом случае, если они узнают, что в наших сейфах летает одна моль, нам конец! А ты на это купилась!

Мать будто содрала с Тео кожу наждаком. Ощущение было именно таким. — Герцог… заплатил тебе, чтобы на мне жениться?

— Да! Ты думала, к нему очередь выстроилась? Он дряхлый и омерзительный. Но ему нужна была жена, а нам нужны были деньги. А ты тут распутно целуешься с любым шпионом, которого к тебе подсылают. Я пытаюсь спасти тебя от нищеты, а ты готова всё разрушить! Эгоистичная, эгоистичная девчонка.

Тео отшатнулась. — Эгоистичная? Ты продала меня, как корову на ярмарке! Как я, по-твоему, должна к этому относиться?

— Это эгоизм! Нравится тебе это или нет, но твоя судьба, моя судьба и всё графство Меррифолл держатся на этом браке. А ты готова всё это бросить ради чего? Ради кого? Ради какой-то любви, которая, как ты думаешь, тебя где-то ждет?

— Что? Нет…

— Ты не принцесса. Для тебя не будет сказочного финала. Иногда таким, как мы, приходится принимать те карты, что выпали, и делать то, что нужно ради семьи. Ой, да перестань ты рыдать. Ведешь себя так, будто ты одна-единственная страдалица в мире. Будто я не могу понять, каково тебе. Я всё понимаю, Теодосия. Но в отличие от тебя, я сделала то, что должно.

Тео смотрела на мать сквозь слезы, не веря своим ушам. В коротком списке достоинств её матери сострадание явно не значилось.

— Я была счастлива в роли жены торговца, — проговорила мать, и гнев в ней закипал с новой силой. — Так счастлива быть замужем за твоим отцом. Ты была слишком мала, чтобы помнить его, но мы все были так счастливы, Теодосия. А потом любовь всей моей жизни умерла, оставив меня одну с двумя детьми, которых я должна была обеспечивать. У незамужней женщины не было возможности это сделать. И чтобы ты и твоя сестра не оказались на улице, я вышла за графа. И выхлопотала вам титулы, которые обеспечат ваше будущее. Если ты думала, что мы поженились по великой любви, ты горько ошибаешься. Мне нужен был муж для вашего будущего, а ему — жена для приличия. Весь свой брак с графом меня постоянно сравнивали с его идеальной покойной женой и идеальным ребенком — и всё это ради того, чтобы дать дочерям лучшую жизнь, на которую я была способна.

— Ты жила в роскоши, ни на секунду не задумываясь, чего мне стоило её для тебя добыть. Всё, что я делала — я делала для тебя! И теперь ты сидишь передо мной и ведешь себя так, будто стать герцогиней — это недостаточно хорошо. Будто ты страдаешь больше всех на свете. Эгоистка. Мир тебе ничего не должен, Теодосия. Ничего. Повзрослей.

Тео предпочла бы, чтобы мать её ударила. Боль от пощечины была бы куда слабее.

Леди Бэлфор продолжила: — Чтобы спасти то, что ты едва не разрушила, мы уезжаем прямо сейчас. Мы доберемся до Уэйнрайта раньше, чем этот человек доложит своим хозяевам. Может, герцог женится на тебе в тот же день, как мы приедем. Когда всё станет официально, никто уже ничего не сможет поделать. Так что вытри лицо, и пошли.

Она схватила Тео за руку и вытащила из дома, обнаружив при этом поразительную силу.

— Пистолет взведен и заряжен, — прорычала леди Бэлфор, заталкивая дочь в ожидавшую карету. Она забралась следом, позаботившись о том, чтобы Тео в полной мере осознала последствия любой попытки сопротивления.

Время Тео истекло. Никто не придет ей на помощь. Никто не спасет её от этого брака.

И задания Сесили оказались напрасными.

Она вытерла глаза, но слезы продолжали катиться по щекам.

На какое-то чудесное мгновение ей показалось, что она и впрямь может быть милой, полезной и веселой. Подругой для других, имеющей собственных друзей, человеком, возвращающим в этот мир частичку добра.

Всё кончено.

Возможно, где-то в глубине души она знала, что всё закончится именно так. В конце концов, она — Теодосия Бэлфор. С ней не случается ничего хорошего.

И никогда не случится.

Может, стоит перестать бороться. Перестать притворяться кем-то иным, кроме той, кем она является на самом деле: эгоистичной, мелочной, противной, уродливой и злой.

Тео выглянула в окно кареты. Над Меррифоллом только-только занимался рассвет; солнце раскрашивало облака, превращая их в мягкие оранжевые клочья на фоне лилового неба. Но погруженное во тьму поместье, где она провела худшие годы своей жизни, нависало над ней, не давая утреннему свету коснуться кареты и окутывая её тенью. И в эти последние минуты, ожидая, когда её увлекут навстречу еще более жалкому существованию, она оплакивала жизнь, которая могла бы у неё быть, если бы этот невозможный план сработал.

Пока Тео предавалась скорби, её мать высунула голову в другое окно, вертя ею из стороны в сторону, прежде чем объявить, что поблизости нет прихвостней, подрабатывающих бухгалтерами. Она сверилась с карманными часами, а затем вслух похвалила себя за быстроту действий, позволившую опередить любого, кто мог за ними следить.

Но… карета не тронулась с места.

Леди Бэлфор хлопнула ладонью по крыше, пронзительным и паническим голосом требуя объяснить причину задержки. Когда кучер не ответил, она снова высунулась из окна.

— Прошу прощения, — раздался голос снаружи. — Но мне нужно, чтобы вы отпустили мою отчаявшуюся Тео.

Леди Бэлфор выскочила из кареты, а сердце Тео едва не выпрыгнуло у неё из груди. Она, не теряя времени, выбралась следом за матерью, переполненная одновременно облегчением и благодарностью к тем, кого надеялась увидеть.

Перед каретой стояли Сесили и Финеас.

— Вы кто такие? Кто вас прислал? На какое коллекторское агентство вы работаете? — закричала леди Бэлфор, лихорадочно нащупывая пистолет, пока Сесили небрежной походкой направлялась к ним.

Тео успела сделать лишь шаг к фее, прежде чем мать схватила её. — Даже не думай!

— Во-первых, — произнесла Сесили. — Меня зовут Сесили. Во-вторых: Касра, тот джентльмен, которому вы прострелили грудь, прислал меня. Ну, не то чтобы прислал. Свалившись окровавленной кучей на моем пороге, он быстро объяснил ситуацию, и я пришла за Тео. В-третьих: я не работаю на коллекторское агентство. — Она повернулась к Финеасу. — Дорогой, я похожа на кредитора? Не могу решить, стоит ли мне оскорбиться. Ну да ладно.

Леди Бэлфор наконец вытянула пистолет из кармана и выставила его перед собой, в дюймах от груди Сесили. Сесили посмотрела на оружие, а затем улыбнулась леди Бэлфор так, словно та была не более чем задиристым бурундуком.

Она протянула руку и легонько стукнула по стволу. — Нет.

Пистолет исчез так быстро, что рука леди Бэлфор осталась вытянутой, а палец согнутым, будто он всё еще лежал на спусковом крючке. Она отпрянула в изумлении.

— Тео, пора идти. — Сесили повернулась к Финеасу и жестом велела Тео следовать за ними.

— ТЕОДОСИЯ!

Тео остановилась и повернулась к разгневанной матери.

— Немедленно отойди от них и вернись ко мне, — прорычала леди Бэлфор. — Не знаю, что ты там себе вообразила, но если мне придется связать тебя и тащить к алтарю волоком, я это сделаю.

— Ни на секунду в этом не сомневаюсь. Но я ухожу, мама. И твои угрозы меня не остановят.

— Злобная, избалованная, эгоистичная девчонка! Что станет с Меррифоллом? Что станет с твоей собственной матерью?

Тео казалось, что она смотрит в глаза голодному волку: мать наступала на неё, оскалив зубы и будучи достаточно отчаянной, чтобы всё еще лезть в драку.

Но Тео не была добычей. Она не шелохнулась. — Я не могу быть спасательной шлюпкой для твоих дурных решений, когда ты только и делала, что дырявила собственную лодку. Я хорошо тебя знаю. Даже если твой корабль пойдет ко дну, ты просто насверлишь новых дыр в моем и утащишь нас еще дальше в открытое море.

Леди Бэлфор трясло от ярости, пока Тео бежала к Сесили и Финеасу.

— Я не могу тебя спасти, — продолжила Тео. — Не думаю, что я на это способна. Прощай, мама.

Глава 25. Где Тео узнает третье задание

Все трое приземлились на пороге дома Сесили, и Тео, которую всё еще колотила дрожь, провели в гостиную.

Сесили растянулась на кушетке и наколдовала себе бокал вина. — Какое бурное приключение ты пережила! Твоя мать стреляет в нашего Каза, а потом пытается тебя похитить. Рада, что мы добрались до тебя прежде, чем она успела наделать дырок в твоем теле или надеть кольцо на твой палец.

— Я тоже рада, — проговорила Тео, шмыгая носом.

Финеас выудил из кармана носовой платок и протянул ей.

— Спасибо. — Тео промокнула глаза и села.

— Не за что. — Он указал на платок. — Можешь оставить его себе.

Она рассмеялась. — Я имела в виду «спасибо, что вытащили меня».

Финеас опустился в кресло со своим бокалом вина. — Неужели ты думала, что мы оставим нашу дорогую подругу Тео на милость её вооруженной и опасной матери?

Сесили добавила: — И кроме того, Тео, я полна решимости выполнить свою часть сделки. Я хочу убедиться, что у тебя есть возможность закончить третье задание. А это значило спасти тебя до того, как мать насильно превратит тебя в герцогиню Сноубелл.

— Где Каз? — спросила Тео, оглядывая комнату на случай, если она его почему-то не заметила.

— Выздоравливает. — Сесили пренебрежительно махнула рукой, будто Тео спросила о состоянии его заусенца, а не о пулевом ранении. — Мне нужно, чтобы он поправился как можно скорее, так что он отсыпается. Скоро будет как огурчик. — Она отхлебнула вина. — О, и учитывая события последних нескольких часов, у меня не было возможности поздравить тебя с успешным вторым заданием. Ты не представляешь, какое это облегчение — держать ожерелье в руках. До меня дошли слухи, что Коэл пытался свалить кражу на какую-то смертную арфистку по имени леди Теодосия, но, к несчастью для него, никто не смог подтвердить его слова. Даже Эндлин — она не только настаивает, что узнала бы леди Теодосию, но и вообще оказалась ненадежным свидетелем, учитывая, насколько в стельку она была пьяна. Отличная работа, Тео.

— Разве вы не собираетесь вернуть его владельцу? — спросила Тео, полагая, что столь важную вещь должны были доставить сразу же по получении.

— Собираюсь. Как только смогу. — Сесили хлопнула в ладоши. — Итак, ты добралась до своего финального задания!

— Погодите, уже? Но я только что закончила второе. — К тому же она еще не успела ни поспать, ни поесть.

— А почему бы и нет? Я думала, ты будешь в таком же восторге, как и я, от возможности покончить с этим.

— Но…

Глаза Сесили сверкнули, и она выпрямилась. — Мы заканчиваем это сейчас.

Финеас тоже пристально смотрел на Тео: в его глазах не было света, а на лице — ни тени веселья. Только холодный гнев, застывший в его напряженной позе.

Тео моргнула. — Ладно. Сейчас.

Плечи Финеаса расслабились, а Сесили улыбнулась. — Чудесно. Как я и говорила… финальное задание.

Тео приготовилась к тому, что, по её предположению, должно было стать кошмарным поручением. Оно должно быть чем-то чудовищным, чтобы соревноваться с первыми двумя.

— Тебе нужно вручить Беатрисе подарок.

— Что? Это и есть моё последнее задание «хорошего человека»? — Это действительно был кошмар, а не задание.

— Пора оставить прошлое позади, чтобы ты могла начать новую, незамужнюю жизнь с чистого листа. Закопать топор войны, может быть, простить. Посмотрим. — Сесили откинулась на спинку кушетки.

Тео вела проигрышную битву со своим лицом, пытаясь не позволить ему скривиться в гримасе. Беатриса преследовала её на каждом шагу этой нелепой сделки, а теперь она должна вручить ей подарок, чтобы доказать Сесили, что может быть такой же «хорошей», как та. Разумеется: всю тяжелую работу выполняет Тео, а подарок в итоге получает Беатриса. Звучит вполне в её духе.

— Что может быть лучше, чтобы показать, что ты способна отбросить личные обиды и быть выше этого, моя яростная Тео? Ты сможешь узнать, возможно ли отпустить те скверные, полные ненависти чувства, которые ты к ней питаешь.

Вряд ли.

— Ладно. Просто подарить ей подарок? И всё?

— Ну, есть оговорки. Во-первых, это не может быть какая-то старая ерунда. Это должен быть продуманный подарок по твоему выбору. Нечто такое, что будет иметь для неё значение, заставит её задуматься. Во-вторых, ты должна вручить его лично, когда она будет одна. Нельзя передать его через курьера или запустить ей в голову через всю комнату. В-третьих, ты должна сделать это сама. Ни я, ни Финеас, ни Каз не сможем тебе помочь. — Сесили подняла палец, видя расширившиеся глаза Тео. — Но так как я искренне хочу, чтобы ты успешно справилась с последним заданием, я дам тебе небольшое преимущество. Я не только помогу тебе попасть во дворец, но и дам четкие указания, где находятся покои Беатрисы и как туда добраться по коридорам для прислуги.

— Как я воспользуюсь коридорами для прислуги? Разве меня никто не заметит?

— Не заметит, если ты будешь одета как одна из служанок.

Финеас рассмеялся. — А, трюк «прошмыгнуть под видом прислуги». Классика, не теряющая актуальности.

— И мне просто сообщить вам, когда всё будет готово? Как вы узнаете, что я выполнила финальное задание?

— Тео, ты не перестаешь поражать меня своей дотошностью. — Сесили протянула руку, и на её ладони появилась маленькая белая свеча. — После того как вручишь ей подарок, поставь её на окно и зажги. Я увижу тот миг, когда твоё задание будет выполнено.

Тео взяла у неё свечу, а из другой руки Сесили — коробок спичек.

— И, Тео, я рассчитываю на тебя. Ты так хорошо справлялась. Я знаю, ты сможешь. Есть идеи, что ты хочешь ей подарить?

Что, черт возьми, могло стать «продуманным подарком» для принцессы, которую она презирала? У Беатрисы наверняка и так уже было всё, что она хотела.

В памяти всплыла комната Беатрисы в Меррифолле — тот момент, когда Тео нашла инструкции по призыву Сесили. И то, что она нашла там помимо них.

— Да, — ответила Тео. — Но эта вещь осталась в Меррифолле. — Она гадала, стоит ли снова рисковать, навлекая на себя гнев матери.

Но Сесили, должно быть, подумала о том же. — Чудесно. Финеас доставит тебя туда. Хорошая новость в том, что твоя мать, судя по всему, во весь опор мчится в Уэйнрайт — скорее всего, пытается минимизировать ущерб теперь, когда не знает, где ты. Так что, если вопросов больше нет, советую поспешить. Я встречу вас двоих у дворца, как только вы будете готовы.

— Мы пошли, — сказал Финеас. Они вместе вышли на веранду, и, стоило ему взять Тео под руку, их окутал вихрь ветра.

Когда он рассеялся, они стояли в старой комнате Беатрисы.

Тео прямиком направилась к шкафу и опустилась на колени перед комодом. Всё осталось нетронутым с её последнего визита. Портрет матери Беа лежал именно там, где она его оставила — завернутым в саван за одеялами. Она вытащила сверток и развернула его.

— Как ты вообще узнала, что он там? — спросил Финеас, изучая содержимое шкафа.

— Старое доброе шпионаже. Я искала аксессуары для своего первого визита в Уэйнрайт и наткнулась на это. — Тео снова завернула картину, затем положила её в одну из старых холщовых рабочих сумок Беатрисы, добавив туда же свечу и спички.

— Ты готова к этому, Тео? — спросил Финеас, когда она закинула сумку на плечо.

— Пожалуй, готова настолько, насколько это вообще возможно.

— Ты справишься. Сесили верит в тебя. И мы с Казом тоже.

Он взял её за руку, и когда вихрь ветра утих, они стояли на холме с видом на королевский дворец, где их действительно ждала Сесили.

***

Дворец всегда был исключительно красив, но в полуденном свете он сиял, точно многогранный драгоценный камень; его многочисленные шпили и башенки искрились. Даже с их далекого наблюдательного пункта Тео видела железные узоры, которые теперь украшали не только главные ворота, но и внешние стены; дворец походил на венец огромной короны. Неудивительно, что гильдии кузнецов обожали Беатрису. Тео и не подозревала, что в королевстве вообще найдется столько железа.

Дворец окружал знаменитый ботанический сад. Вместо дворцовых лужаек повсюду были высажены те же цветы, что украшали свадьбу Беатрисы — они сплетались в затейливые, похожие на лабиринты узоры с дорожками, которые петляли, возвращаясь к началу, или вовсе вели в никуда. Другие цветы и растения прорастали тут и там, напоминая растительный эквивалент веснушек.

— Значит, я просто вхожу через главные ворота? — спросила Тео, разглядывая часовых у ворот и вдоль стен.

— О нет, дорогая. Ты войдешь через вход для прислуги.

— Но даже если я буду одета как служанка, разве на том входе не проверяют всех входящих и выходящих?

— Какая дотошность! — Сесили в восхищении покачала головой. — Не беспокойся об этой части, моя хитроумная Тео. Для начала мы придадим тебе убедительный вид. — Сесили превратила наряд Тео в простое черное платье с глухим воротником под самое горло и длинным подолом, скрывающим простые практичные туфли. Волосы были аккуратно убраны под ничем не украшенную плетеную сеточку.

По сравнению со всеми остальными нарядами, в которые Сесили её облачала, этот выглядел довольно невзрачно.

Сесили, судя по всему, подумала о том же. Нахмурившись на плод своих трудов, она произнесла: — Что ж, это не самый мой любимый образ, но ты определенно сольешься с толпой. Теперь инструкции. — Она протянула руку и коснулась кончика носа Тео. — Готово!

Как и в тот раз, когда Лок обучил её танцам, Тео теперь точно знала, куда идти, едва она окажется во дворце; знание внутренней планировки было настолько отчетливым, будто она прожила здесь всю жизнь.

— И это для тебя. — Она протянула Тео золотую монету, почти идентичную той, что получила Дуин.

— А это зачем? — спросила Тео.

— Передай часовому.

— Я должна подкупить стражника?

— Вроде того. Когда будешь отдавать, обязательно скажи, что ты служишь во дворце и твое место здесь.

Тео сунула монету в каман.

Сесили взяла Тео за плечи и пристально посмотрела ей в глаза. — Это важное финальное задание, так что я жду от тебя столько же усилий, сколько ты приложила к предыдущим.

Тео кивнула.

— Вот и славно. Ступай.

Тео побрела по булыжной мостовой к обители воплощения добродетели навстречу своему третьему испытанию.

В начале дорожки, ведущей к входу для прислуги, её остановил часовой. Но прежде чем он успел хоть слово вымолвить, она протянула ему руку, зажав ладонь в кулак, чтобы он не видел содержимого. — Это вам.

Он в замешательстве склонил голову, но подставил ладонь. Как только монета коснулась его кожи, на его лицо набежало мечтательное выражение.

— Я служу во двореце, — произнесла она, вспоминая слова, которые велела использовать Сесили. — Мое место здесь.

Он одарил её доброй улыбкой, отступил и жестом пригласил следовать дальше. Тео гадала, долго ли продлится этот остекленелый взгляд.

Сладкий, но землистый аромат ботанических садов окутал её, когда она подошла к стенам дворца. Глядя на эти маленькие желтые цветы, Тео вспомнила энотеру на лугу много недель назад. Беатриса, должно быть, очень их любила, раз они окаймляли дорожку и даже вились по широкой решетке, под которой Тео пришлось пройти, прежде чем миновать ворота и оказаться в небольшом внутреннем дворике.

Войти в дверь для прислуги было всё равно что попасть в улей. Время завтрака приближалось, и слуги сновали туда-сюда с такой точностью и координацией, что позавидовал бы любой армейский генерал. Тео оставалась незамеченной меньше минуты, пока к ней не подошел человек в черной ливрее.

— Ты! Немедленно отнеси это наверх лакеям. — Он всучил ей в руки накрытый поднос и зашагал обратно в самую гущу спешащей прислуги.

Имея под рукой отличный предлог, чтобы пройти вглубь дворца, она пристроилась в цепочку других слуг с подносами. Одетые во всё черное и двигаясь бесшумно, точно отлаженная и исполнительная похоронная процессия, они поднялись по лестнице в сторону столовой. Она передала поднос ожидавшему лакею и последовала за остальными обратно к лестничному пролету. Но вместо того чтобы снова спуститься в кухни, Тео, следуя указаниям Сесили, пошла наверх, вглубь дворца.

Глава 26. Где все просто обожают принцессу

Коридоры, по которым она шла, были почти пустынны, лишь изредка ей попадались другие слуги. Занятые своими делами, они едва замечали её. Прежде чем она успела это осознать, она уже стояла перед смотровой щелью в покои Беатрисы.

Заглянув в неё, Тео увидела просторную гостиную со столом в центре; за ней виднелась дверь в спальню. Однако там, похоже, никого не было. Она подождала еще немного, надеясь, что Беатриса окажется внутри, но в комнате царила тишина.

Тео могла бы сесть и подождать, но до возвращения Беатрисы могли пройти часы. И если бы кто-то заметил её, «разбившую лагерь» прямо у дверей принцессы, ей было бы крайне трудно объяснить причины своего пребывания здесь. Поэтому она начала бродить по служебным переходам, используя информацию, которую Сесили вложила ей в голову.

После нескольких часов бесцельных блужданий по дворцу она услышала гул голосов, доносившийся из боковой комнаты. Заглянув внутрь, она увидела небольшую гостиную, где женщины за столом пили полуденный чай.

И среди них была принцесса. Впервые почти за два года Тео смотрела на Беатрису. Та выглядела такой же сияющей и счастливой, как на свадьбе, если не больше — она смеялась и болтала с подругами, высоко держа голову и не зная никаких забот в этом мире.

— О, Ваше Высочество, — начала одна из женщин. — Я должна сказать, что ваше пожертвование цветов больнице было просто чудесным. Вы — истинный дар для нашего королевства.

Беатриса одарила самодовольную подлизу застенчивой улыбкой и прижала руку к груди. — Это так любезно с вашей стороны. Я просто хочу быть уверенной, что щедрость нашего королевства доступна каждому, особенно тем, у кого нет права голоса. Мы не можем судить о процветании нашего королевства по успехам наиболее удачливых, но должны судить по тем из нас, кто менее всего обласкан судьбой.

Остальные женщины за столом согласно закивали, каждая присоединяясь к хору со своими вариантами «Верно! Верно!» и «Золотые слова, Высочество».

К счастью, их дифирамбы были такими громкими, что иначе они могли бы услышать стон Тео.

— Хорошо, что ты здесь, — огрызнулся голос позади нее. Тео подпрыгнула от неожиданности, обернувшись и увидев пожилую женщину в черном платье прислуги; та толкала тележку, уставленную подносами с мини-сэндвичами и пирожными. Несмотря на слова об облегчении, весь вид женщины говорил об обратном. Суровые морщины вокруг глаз и рта намекали на то, что она хмурится даже во сне. — Возьми это и расставь на столе.

Женщина не стала ждать, повинуется ли Тео приказу, — она крутанулась на каблуках и целеустремленно зашагала обратно тем же путем, каким пришла.

Тео подождала, пока шаги затихнут, затем схватила блюдо с глазированными сконами, оставив тележку тому, кто действительно захочет её вкатить. С добычей в руках она направилась обратно к покоям Беатрисы.

***

Тео проснулась с затекшей шеей и ноющей пятой точкой. Уничтожив целую гору булочек, она уснула, свернувшись калачиком за занавеской в небольшой нише рядом с покоями Беатрисы, и понятия не имела, сколько проспала. Она ругала себя не только за то, что потенциально упустила возможность застать Беатрису одну, но и за то, что потратила время, которого у Сесили, похоже, не было. Подавив стон и размяв затекшие конечности, она снова подошла к глазку.

За столом, погруженная в раздумья над кипой карт, сидела Беатриса. Одна. Как раз в тот момент, когда Тео собралась повернуть ручку служебной двери, дверь с другой стороны комнаты отворилась, и в покои вошел принц Дункан.

Беатриса была настолько поглощена работой, что даже не подняла глаз.

— Здравствуй, любовь моя, — сказал он, остановившись позади нее и запечатлев поцелуй на её волосах. Он сел рядом с ней за стол. — Как прошел разговор с землевладельцами? Есть успехи?

— Нет. — Она вздохнула. — Я всё еще не нашла подходящего места для школы. Поскольку я не могу поехать и осмотреть всё сама, мне приходится верить им на слово.

— А как насчет чаепития с дамами?

— Тут, по крайней мере, есть хорошие новости. Цветочное благодеяние прошло на ура, и каждая из них предлагает пожертвовать средства на строительство нового родильного крыла в больнице.

Дункан улыбнулся. — Отлично, дорогая. Пообещай назвать его в честь того, кто даст тебе больше всех денег.

Беатриса коротко хохотнула.

Тео задалась вопросом, зачтется ли её задание по вручению подарка, если она сделает это с презрительной усмешкой и закатыванием глаз. Сесили сказала, что нельзя швырять портрет в Беатрису через всю комнату, но как насчет того, чтобы швырнуть его через стол?

Беатрисе стоило только раздать немного цветов, и всё королевство сошло с ума. Теперь она повышала ставки этой затеей со школой. «Школа принцессы Беатрисы для идеальных и идеально невыносимых детей». В программу обучения войдут уроки на тему «Как винить других и невинно улыбаться».

Единственное, что Тео вынесла из финального задания, — это то, что она всё еще ненавидит свою сводную сестру. И было невыносимо осознавать, что она — единственный человек во всём королевстве, который чувствует это. Который видит её истинную сущность под всеми этими благородными делами, занимающими её время.

Даже Сесили купилась на фасад Беатрисы. С другой стороны, Сесили ведь послала её помогать Дуину, который, должно быть, тоже обманом заставил её поверить в свою добродетель, так что, возможно, её было так же легко одурачить, как и всех остальных.

Беатриса вздохнула и снова посмотрела на бумаги на столе.

— Сделай перерыв и присоединяйся ко мне за ужином, — сказал Дункан. — Ты не найдешь никаких локаций, если упадешь без сил прямо на эти карты.

— О, дорогой. Может, мне просто заказать ужин сюда?

Дункан был неумолим. — Давай так, любовь моя. Ты поужинаешь со мной внизу, а я распоряжусь, чтобы тебе прислали побольше десертов, которыми ты сможешь наслаждаться над своими горами карт, пока я буду выпивать с этими невыносимыми баронами.

Она лучезарно улыбнулась ему, когда он предложил ей руку, чтобы проводить. — По рукам.

Тео наблюдала, как они вышли из покоев, плотно закрыв за собой дверь. Она снова сползла по стене, чтобы сесть и ждать.

Последние слова Беатрисы колоколом отдавались в её голове. По рукам. По рукам. По рукам. Сколько раз сама Тео произносила эти слова за время этой сделки? Она заключала сделку за сделкой, чтобы выполнить эти задания. Фея никогда ничего не дает просто так, не получив чего-то взамен. Сколько раз она слышала это от фей и фамильяров? Лок с удовольствием повторял это Тео при каждом удобном случае. Тео ни разу не слышала упоминания о пункте для «идеальных людей», согласно которому феи раздают подарки, основываясь на моральных качествах. С чего бы Сесили этого хотеть? С чего бы Беатрисе?

Впрочем, Сесили ведь тоже ничего не получала от своей сделки с Тео, верно? Как только Тео выполнит задания, Сесили поможет ей. При заключении сделки никаких скрытых условий не было. Только то, что она должна доказать, что может быть хорошим человеком.

Но ей всё равно пришлось заключить сделку.

Тео не могла отделаться от чувства, что здесь что-то не так. Тео знала Беатрису. Беатриса всю жизнь выстраивала легенды о том, что она лучше всех окружающих, и все поглощали эту ложь. Почему Тео поверила, что в этом случае всё иначе? Концы с концами не сходились. Что было бы логичнее: Беатриса — единственный человек в истории, получивший помощь феи без всякой сделки просто потому, что она такая замечательная, или Беатриса — такая же, как все остальные?

Эта лживая, двуличная Беа. Она ничего не получила за «доброту своего характера». Она заключила сделку.

Глава 27. Где Тео узнает правду о бале

Тео так и кипела от ярости, дожидаясь Беатрису и глядя на пустую комнату.

Лгунья, лгунья, лгунья, лгунья, лгунья.

Дверь в покои отворилась, и вошла Беатриса. Она заняла свое место за столом и снова принялась за работу. А поскольку принц Дункан выпивал с баронами, она какое-то время должна была оставаться одна.

Тео толкнула служебную дверь и шагнула в комнату; её взгляд впился в затылок Беатрисы с такой силой, будто она надеялась взорвать его силой концентрации. Дверь за спиной закрылась с едва слышным щелчком, снова сливаясь со стеной.

Беатриса даже не подняла глаз от стола. — Если подбросишь пару поленьев в камин, будет просто замечательно. Спасибо.

— Я здесь не ради камина, Беа. Насколько я помню, это всегда было твоей обязанностью.

Беатриса резко развернулась на стуле.

— Привет, Беа.

— Тео, — выдохнула она. — Что ты здесь делаешь? Тебе нельзя здесь находиться.

— Я прекрасно знаю, что мне здесь «нельзя» находиться. Как ты думаешь, почему я вырядилась служанкой вместо того, чтобы торжественно войти через главные ворота с криками: «Я сводная сестра принцессы!»? — Тео подошла ко второму стулу и села. — Нам с тобой нужно кое-что обсудить.

Тео достала портрет из сумки.

— Во-первых, у меня есть подарок для тебя. — Она начала разворачивать его. По расширенным, повлажневшим глазам Беатрисы она поняла: та точно знает, что под тканью. Принцесса протянула руку, но Тео покачала головой.

— Нет-нет, — произнесла Тео, доставая из сумки спички и свечу. Пока Беатриса в замешательстве наблюдала за ней, Тео зажгла свечу и подняла портрет, держа его в опасной близости от пламени.

Беатрису затрясло. — Не надо. Пожалуйста, Тео. Не надо.

— Ты будешь сидеть и отвечать на мои вопросы. Если нет — я сожгу последний портрет твоей матери. Я ясно выразилась? — Гнев Тео казался еще одним живым существом в комнате, будто леди Бэлфор стояла у неё за спиной и дергала за ниточки, как кукловод.

Беатриса кивнула.

— Я хочу знать правду о том, что случилось в ночь бала.

Беатриса сглотнула, не сводя взгляда с изображения матери. — Я… я нашла то платье в кладовой. А карета…

Тео подняла руку. — Прости, я забыла упомянуть, что в курсе твоего ритуала у фонтана с лягушкой, так что кончай нести бред. Попробуй еще раз, или картина отправится в огонь.

— Откуда ты об этом знаешь? — тихо спросила Беатриса.

— Твои инструкции по призыву феи лежали рядом с этой картиной. Нашла одно — нашла и другое. Так что я знаю, откуда взялись платье, туфли, карета и всё остальное. Я хочу знать, что произошло на самом деле.

Беатриса прищурилась. — Тогда зачем спрашиваешь? Ты же, судя по всему, и так всё знаешь.

— Нет. Я знакома только с той чушью собачьей, которую ты скормила всему королевству. Я хочу услышать правдивую историю.

— Да что тут рассказывать? Мой отец умер, твоя мать превратила меня в прислугу, вы обращались со мной как с рабыней, и я вырвалась.

— Где ты нашла инструкции?

— Я нашла книгу, засунутую за фальшпанель полки в библиотеке, когда делала уборку. Просмотрела её и увидела указания по призыву феи. Вырвала страницы, поставила книгу на место и унесла их к себе. Страница про энотеру была из атласа по ботанике.

— И что дальше?

— Что значит «что дальше»? А дальше я призвала её и поехала на бал.

— Когда ты её призвала?

— В ночь бала. Твоя мать заперла меня в комнате перед вашим отъездом. Она пыталась переписать завещание, чтобы вычеркнуть меня оттуда. Полностью лишить наследства. Она хотела удержать меня там, чтобы провернуть это без помех.

— Кто выпустил тебя из комнаты?

— Я сама. Я видела, как вы уехали на бал, а потом связала простыни и выбралась через окно. Монета была у меня в кармане. Оказавшись внизу, я вернулась на кухню за вином, а потом — в поле за цветами энотеры на закате. Потом я её призвала. И это сработало. Я рассказала ей всё о том, как ужасно твоя мать со мной обращалась, и она захотела помочь.

— О чем ты её попросила?

— О помощи, чтобы попасть на бал.

— Почему именно на бал?

— Мне нужно было добраться до Дункана.

— Но зачем? Ты просто надеялась, что будешь достаточно хорошенькой, чтобы он тебя заметил и женился?

Она фыркнула. — Мы были друзьями с самого детства. Нам нечасто доводилось видеться, поэтому мы переписывались. Потом наша дружба переросла в нечто большее. Дункан был уверен, что мы поженимся. Но после смерти отца твоя мать нашла нашу переписку. Она не хотела, чтобы я вышла за него. Не хотела, чтобы я затмевала тебя и Фло. Поэтому она написала ему письмо, в котором объяснила, что меня отправили в закрытую школу-пансион и что ему не стоит пытаться со мной связаться. Она уничтожила все старые письма.

— Мне нужно было увидеть его до того, как меня лишат титула и запретят даже приближаться ко дворцу. Оказалось, он был разбит моим исчезновением. Он думал, что никогда больше меня не увидит. Он узнал меня в ту же секунду, как увидел. Когда мы вышли в сад, я всё объяснила. Что я не в какой-то далекой школе, а была дома всё это время, на положении служанки. О том, что твоя мать собиралась сменить завещание и лишить меня наследства.

— Но тут пришли гвардейцы и стали спрашивать, кто я такая на самом деле. Они не слушали Дункана. Поэтому он пошел за королем, пока стража держала меня в саду. Один из них отправился искать твою мать. Я знала, что она коварна, но никогда не думала, что она опустится до прямой лжи королевской гвардии. После этого мне бы уже никто не поверил, и стража собиралась увести меня в подземелья.

— Но зачем было возвращаться домой?

— Я и не собиралась возвращаться в Меррифолл навсегда. Я вернулась в качестве последней отчаянной попытки найти завещание. Думала, вдруг удастся его спрятать или уничтожить, чтобы выиграть немного времени. Не знаю, куда твоя мать его дела, но в столе отца его не было. У меня не было времени продолжать поиски, потому что приехали вы. Я побежала в комнату, чтобы вытащить простыни из окна на случай, если она снова меня там запрёт, и тогда-то она меня и нашла.

— Когда Дункан узнал, что меня выставили из дворца, он был в ярости. Он рассказал отцу обо мне и приехал за мной. Он сказал, что если мы объявим о помолвке до того, как твоя мать перепишет завещание, лишить меня наследства будет невозможно. Так мы и сделали. Он любил меня, но сказал, что если я его больше не люблю, мы можем просто оставаться помолвленными, пока во всём не разберемся. Но я тоже его любила, так что мы поженились.

— И после этого скормили королевству ту нелепую сказочку.

— Дункан сказал: если мы добьемся широкой общественной поддержки, я стану неприкосновенной, и тогда будет неважно, что твоя мать сделает с завещанием. Но нам даже не пришлось ничего выдумывать. Мы просто рассказали всем правду. Даже если они не верили, что мне помогла фея, это было лишь еще одним подтверждением того, что я — хороший человек, достойный её помощи. Достойный принца. Вот так, Тео. Вот тебе и правдивая история.

— Я верю всему, что ты сказала. — Тео откинулась на спинку стула. — Кроме части про фею. Вот что еще я знаю о феях: они никогда ничего не делают безвозмездно. «Хорошая и достойная»? Ты лгунья. Ты решила сочинить милую сказочку о том, какая ты вся из себя идеальная, вместо того чтобы хоть словом обмолвиться о сделке.

При последнем слове глаза Беатрисы вспыхнули.

— Всё верно! Я знаю, что ты заключила сделку, Беатриса! Тебя выставляют эталоном морали. Ты настолько идеальна, что фея якобы наплевала на свои принципы и помогла тебе, не пожелав ничего взамен. Всю жизнь меня постоянно сравнивали с тобой. Я сама постоянно сравнивала себя с тобой. С того самого момента, как я приехала в Меррифолл, ты использовала меня, чтобы казаться лучше на моем фоне. Я знала, кто ты такая, еще когда мы были детьми. И даже когда ты победила — когда стала принцессой, — ты не смогла упустить еще одну возможность смешать моё имя с грязью и использовать меня в качестве щита.

— И ты почему-то считаешь, что не заслужила этого? Ты обращалась со мной ужасно с той самой секунды, как умер мой отец.

— Да потому что ты сама так со мной обращалась всё то время, пока он был жив! Ты никогда мне не помогала, никогда не заступалась за меня. Ты заслужила такое отношение.

— Ты была сущим наказанием задолго до этого.

— Из-за тебя!

— Ты думаешь, я виновата в твоем поведении?

— Да! Меня винили во всём, что делала ты. А ты позволяла им меня наказывать. — Тео осеклась. — Знаешь что? С меня хватит. Я выполнила это задание. Покончено. Забирай портрет. — Она швырнула его через стол, рассыпав бумаги. Беатриса схватила сверток и прижала к груди.

— Счастливо оставаться, принцесса, — бросила Тео. Затем взяла свечу и промаршировала к окну.

С чего она вообще взяла, что Беатриса в конце концов извинится? Что наконец признает, как обходилась с Тео? Что сознается хоть в чем-то, что сделала не так? Сесили ошибалась. Это задание не сделало Тео лучше и не пробудило в ней желания простить эту лживую, коварную принцессу, которая до сих пор считает себя правой.

Поставив свечу, она едва сдержала презрительную ухмылку. Даже подоконники здесь были из железа. Вообще всё окно было в железной раме. Снаружи в лунном свете поблескивала железная ограда. Памятник её фальшивому альтруизму, воздвигнутый на радость всему королевству, чтобы все считали её величайшей принцессой в истории.

Тео взглянула на желтые цветы, раскрывшиеся в ночи. Разумеется, Беатриса не стала бы сажать цветы просто ради красоты. Нет, даже цветы были инструментами, призванными убедить королевство в её безграничном благородстве.

Она замерла, не сводя с них глаз. Раньше она думала, что это энотера. Но когда днем она проходила мимо сада по пути во дворец, бутоны были раскрыты. Цветки энотеры были бы закрыты.

Это была не энотера. Это были двойники. Зверобой.

В другое время она бы и не узнала зверобой, да и дела бы ей до него не было, если бы не упоминание в заклинании призыва. В инструкциях особо подчеркивалось: призыватель должен остерегаться этого двойника, потому что он ядовит для фей.

В заклинании говорилось нечто похожее и про железо. Использование железа аннулирует чары и отпугивает фею. А Эндлин говорила ей, что железо ослабляет фейскую магию. Если его слишком много, оно полностью лишает их силы.

Жгучая ярость закипела у неё внутри, когда она повернулась к Беатрисе. Её пырнули ножом, она заключала одну сделку за другой, её продырявили дротиком, её унижали и чуть не придушили. И всё это — чтобы выполнить свою часть сделки. Чтобы доказать, что она достаточно хороша. Чтобы доказать, что она может быть как Беатриса.

— А я-то, Беа, считала тебя всего лишь скользкой лгуньей. Но это ведь не вся история, верно? Какова истинная причина посадки зверобоя и установки железа? Не смей смотреть мне в глаза и врать, что это ради блага королевства. Мы стоим в крепости, защищенной от фей.

Беатриса побледнела.

— Ты не просто заключила сделку. Ты её не оплатила. — Тео двинулась к столу. — Что было предметом сделки, Беатриса?

Но не успела та ответить, как дверь для прислуги отворилась. И Тео, и Беатриса обернулись и увидели входящего в комнату Каза.

— Я еще не готова возвращаться домой, Каз, — бросила Тео, решив, что он явился теперь, когда задание выполнено.

— Я пришел не за тем, чтобы забрать тебя домой.

— Тогда что ты здесь делаешь?

Он указал на Беатрису. — Слежу, чтобы она не сбежала.

— Касра? — Беатриса в ужасе уставилась на него. — Тео, — прошептала она. — Что ты наделала?

Тео впала в ярость, все остальные мысли вылетели из головы, включая ответ Каза. — Видишь, Каз? Вот об этом я и говорила! Сразу винит меня. Всегда я виновата! Что-то идет не так? Должно быть, это Тео постаралась! Давайте сначала обвиним её, а вопросы будем задавать потом. — Она снова повернулась к Беатрисе. — Чтобы ответить на твой вопрос, принцесса: я призвала фею-крестную. Твою фею-крестную. Потому что мне тоже нужна была помощь. А вот и самое интересное. В отличие от твоей сказочки, она не явилась ко мне с горячим желанием помочь. Нет. Сначала мне нужно было доказать, что я могу быть «хорошим человеком», как ты. Но мы обе знаем, что это ложь. Никаких фей-крестных не существует, верно? Так что вопрос не в том, что сделала я. А в том, что сделала ты. Чем ты расплатилась в сделке, Беатриса? Что ты не вернула?

Беатриса дышала тяжело, с хрипом.

— Отвечай! Чем ты расплатилась?

Но вместо ответа та издала сдавленный звук, глядя на что-то за спиной Тео.

— О, моя чудесная, настойчивая Тео. Дело не в том, чем она расплатилась. А в том, кем. И этот «кто» — ты.

Глава 28. Где Тео получает еще один точный прогноз своего будущего

Тео обернулась и увидела Сесили: та улыбалась во весь рот, а на шее у неё красовалось ожерелье Эндлин. Финеас стоял рядом, ничуть не уступая хозяйке в восторге и с ликованием глядя на Беатрису. И рядом с ними, ко всеобщему удивлению, стоял Дуин — и он-то как раз не улыбался. Напротив, он был весь в земле и выглядел крайне враждебно.

— Ну, ты или твоя сестра, — произнесла Сесили, небрежно махнув рукой. Затем она перевела сияющий взгляд на принцессу. — Привет, Беатриса.

— Дуин? — Тео с трудом переваривала увиденное и услышанное. — Что здесь происходит?

Тео испытала облегчение от того, что на Дуине не было его инструментов, учитывая тот полный ненависти взгляд, который он на неё бросал. — Да, ты, предательский человеческий трипс! Надеюсь, ты собой гордишься. Это из-за тебя я только что превратил в труху отличный сад!

— Довольно, Дуин, — простонала Сесили. Она снова повернулась к Тео. — Во-первых, Тео, прими мои поздравления с финальным заданием. Я даже передать не могу, как я довольна. Теперь я вижу, что ты в полном замешательстве. И на то есть веские причины, я знаю. Я с огромным удовольствием всё объясню. Поверь мне, ты это заслужила. Итак, я…

— Эй! — перебил её Дуин.

Плечи Сесили опустились, и она сердито прорычала в потолок: — Что еще?

— Я свою часть выполнил, фейская ты тля. Я выплатил долг. Отпускай меня!

— С радостью, гадкий ты кретин. Дуин из Тенистой Лощины, или где тебе там теперь позволено жить, ты полностью выплатил свой долг по сделке и свободен от службы мне. Убирайся.

Дуин показал ей неприличный жест. — И уберусь, подгрызающая ты совка! Земляная блошка! Чтоб все твои помидоры бражники сожрали! Чтоб тебя… — Он исчез, стоило Сесили щелкнуть пальцами.

— Он невыносим. Если бы он мне не был нужен, я бы с радостью оставила его гнить в тюрьме эльфов. — Сесили наколдовала у стола третье кресло и села, жестом пригласив Тео сделать то же самое. — Как я и говорила, нам есть что обсудить.

По лицу Беатрисы катились слезы, пока Сесили устраивалась поудобнее с видом полнейшего удовлетворения.

— Итак, Беатриса. Прежде чем тебе в голову придут глупые мысли о побеге, знай: это прелестное ожерелье дает мне иммунитет к железу, так что я могу колдовать. Я запечатала комнату. Говорю это просто чтобы никто из нас не тратил время попусту. Так, с этим разобрались. Ну что, объясним Тео, что здесь происходит?

— Вы двое работаете вместе? — спросила Тео, придя в ужас.

— Что? Нет. Как ты и догадалась, у нас с Беатрисой была сделка. А потом она меня кинула, прибрав к рукам изрядный кусок моей магии, и спряталась в этом дворце.

— Вы сказали, что предметом сделки была я, — произнесла Тео.

Сесили кивнула. — Да. Или твоя сестра. Но, пожалуй, стоит начать с самого начала? Беатриса, не стесняйся в любой момент вставлять свои пять копеек. — Беатриса лишь снова всхлипнула, и Сесили продолжила: — Итак, приступим. Чуть меньше двух лет назад Беатриса призвала меня у фонтана с лягушкой. Она рассказывала тебе об этом? — Тео кивнула. — Хорошо, эту часть пропустим. Перейдем сразу к сделке. Сидит, значит, Беатриса у фонтана, плачется о своей ужасной доле и ужасной мачехе. Говорит, что ей позарез нужно попасть на королевский бал. Когда я спросила, что она может предложить взамен, она с самым серьезным видом заявила, что я могу забрать её мачеху. Ту самую, которую она только что называла чудовищем. Зачем она мне сдалась?

— Как она вообще могла предложить её в качестве платы? — спросила Тео.

— Заключая сделку с феей, ты можешь предложить почти что угодно. А фея уже решает, приемлем ли такой обмен. Фэйри славятся тем, что забирают первенцев, но на самом деле мы можем взять кого угодно. Но, как я и сказала, я не приняла это предложение Беатрисы, потому что мне совершенно не хотелось видеть твою мать в роли фамильяра. Представляешь эту женщину в вечности? Нет уж. Когда я спросила, есть ли у неё что-то еще, она сказала: «Забери одну из моих сводных сестер». В начале своего рассказа она о сестрах не упоминала, а тут вдруг выяснилось, что их две. Я спросила, какую именно она мне отдаст. Так вот, Тео, помнишь, я говорила, что Беатриса хитрая? Ну так держись крепче за юбку. Она сказала: «Забери ту, которая любит меня больше всех». Звучит прелестно, не так ли?

— Любит её больше всех?

— Придержи вопросы, моя проницательная Тео. Мы до этого дойдем. Так вот, позволь мне объяснить, почему я так вцепилась в эту сделку и в возможность получить нового фамильяра. Видишь ли, Каз хочет оставить службу. А сделать он это может только в двух случаях: либо он умрет — а этот вариант меня не устраивает, — либо мы найдем ему замену. И вот, благодаря этой печальной особе, замена нашлась! Всё шло просто замечательно.

Каз смотрел на Тео с невыносимой мукой в глазах.

Сесили продолжала, не обращая внимания на боль на лице Тео: — Прямо перед тем как я приняла сделку, Беатриса сказала, что ей нужно целых пять дней, чтобы провернуть все свои дела. Ладно. Я согласилась. И поскольку сделка была для меня крайне выгодной, я приложила массу усилий к королевскому вояжу Беатрисы.

Сесили застучала ногтями по подлокотникам кресла. — И вот тут-то всё и посыпалось. Пять дней истекли, я явилась в Меррифолл за одной из прелестных сводных сестер, которая так сильно любит Беатрису, что готова пожертвовать собой ради её счастья. И тут я увидела тебя и твою сестру. Ой-ой. Любовью там и не пахло. Черт, я бы взяла даже ту из вас, кто был бы к Беатрисе просто безразличен. Но вы обе её ненавидели.

Тео повернулась к принцессе, которая всё еще рыдала. — После всего, что ты мне сделала, ты пыталась продать меня фее?

— Мне нужно было выбраться из того дома, Тео! Я думала, всем будет лучше, если мачеха исчезнет. Я не хотела, чтобы она забирала тебя или Фло, но мне больше нечего было предложить! Я…

Сесили цыкнула языком. — Но-но-но. Не пытайся выставить всё так, будто ты сделала Тео одолжение. Ты здесь не жертва. Хотя легенда была творческая. Магический комендантский час? Обхохочешься! С чего бы мне волноваться о том, во сколько она вернется с вечеринки? Я привозила тебя на прием, Тео. И, как ты помнишь, мне было плевать, что ты делаешь и когда. У Беатрисы было пять дней, чтобы развлекаться во дворце.

Беатриса закрыла лицо руками, разрыдавшись еще сильнее.

Сесили снова подхватила рассказ: — Поскольку Беатриса предложила в качестве платы то, чего не существовало, ей пришлось расплачиваться собственной жизнью. Что меня вполне устраивало, ведь я по-прежнему собиралась получить фамильяра. Вот только когда я прибыла сюда, она собрала всё железо в замке и расставила его вокруг этих покоев. Недостаточно, чтобы совсем меня не пустить, но достаточно, чтобы мои силы серьезно поубавились, и шансы забрать её силой стали призрачными. Вдобавок она натащила сюда столько зверобоя, сколько я в жизни не видела. И я поняла, что она намеренно меня обставила. Я не могла к ней подобраться. Признаю, я была слегка раздражена. Не люблю, когда меня обводят вокруг пальца. — Она подняла палец. — Знаю, о чем ты сейчас думаешь. «Сесили, у тебя же есть человеческие фамильяры! Пошли их!». На первый взгляд идея здравая, Тео, но их магия — тоже фейская магия. Зверобой для них, может, и не ядовит, но при таком количестве железа их магия не сработает. А если бы моих дорогих помощников схватили, я бы не смогла их спасти. Я не могла так рисковать. У меня были связаны руки.

— И тут появилась ты, Тео. Одна из сводных сестер прямо передо мной. Я нужна была тебе, ты нужна была мне. Поначалу я надеялась, что в тебе теплится хоть крупица любви к Беатрисе. Тогда я бы просто забрала тебя, и дело с концом. Но любви по-прежнему не было, так что ты не могла закрыть ту сделку. И тогда моим вариантом стало использовать тебя, чтобы помочь мне добыть то, что позволило бы обойти хитроумные укрепления Беатрисы.

— Я не знала, чего ожидать, и, признаться, надежд особых не питала, но ты триумфально вернулась с первого задания. Благодаря тебе у меня на службе оказался гном, который с легкостью уничтожил это нелепое количество цветов. А потом — амулет. Я не могла украсть его у феи, а ты смогла и сделала это! С амулетом и гномом я получила доступ во дворец. А благодаря твоей свече я узнала, что твое третье задание выполнено, и я найду Беатрису в полном одиночестве, и мне не придется рыскать по этому колоссальному замку.

Правда обрушилась на Тео подобно волне, сбивая с ног и закручивая так сильно, что она едва понимала, где верх, а где низ. — Вы лгали мне, — произнесла Тео; её дыхание стало прерывистым. — Это вовсе не были добрые дела. Всё это было фальшивкой.

Сесили склонила голову, и на её лице появилось невыносимое выражение жалости. — Нет, это не было фальшивкой. Честно, пожалуйста, не думай так. Ты совершала бескорыстные поступки, которые принесли пользу кому-то другому. И этим «кем-то другим» была я. — Она снова переключила внимание на Беатрису. — А теперь нам нужно решить, что делать с тобой. Твоя жизнь теперь принадлежит мне, и я вольна делать с ней что пожелаю. Я могла бы убить тебя прямо сейчас. Но мне не очень хочется с этим возиться. От убийств Каз становится ворчливым, Финеаса тошнит, а Тео у нас теперь «хороший человек», спасибо большое. Так что ты отправишься со мной. Надеюсь, тебе понравилось быть принцессой, Беатриса. Потому что с этим покончено.

Беатриса рухнула на пол. Она сжалась, обхватив колени, её спина ходила ходуном, как кузнечные мехи, пока она пыталась ловить воздух между рыданиями. Она трясла головой, выкрикивая сквозь слезы: — Нет, нет, нет, нет.

Сесили хмыкнула, совершенно не тронутая этой сценой. — Ты могла прекратить это в любой момент, Беатриса.

— Пожалуйста, — рыдала Беатриса. — Пожалуйста, Сесили.

— Ты меня умоляешь? Ты украла у меня, а теперь хочешь снисхождения? Ты хоть знаешь, что делает с феей кража магии? Ты могла меня убить!

«Её болезнь», — осознала Тео. Это была вовсе не болезнь — отсутствие магии подтачивало её силы.

Сесили продолжала отчитывать Беатрису. — Ты жалеешь не о том, что надула меня. Ты расстроена, потому что тебя поймали. Потому что дорога, которую ты сама проложила, в итоге привела тебя обратно к себе.

Тео не была уверена, что Беатриса вообще слышит её сквозь рыдания. Её ладони были раскинуты перед собой, а слезы падали дождем прямо между ними.

И внезапно Тео словно перенеслась во внутренний дворик Меррифолла, видя, как мать сжигает портреты. Затем — в башню, наблюдая, как мать и сестра разрывают платье Беатрисы. А затем — в кабинет графа, глядя, как мать обещает отобрать всё до последней нитки.

Целая жизнь, полная ненависти, горечи и муки. Жизнь, в которой Тео только наблюдала.

Беатриса заключила сделку как в отчаянной, последней попытке спастись, прекратить издевательства со стороны мачехи и сводных сестер. Это был единственный оставшийся у неё шанс выжить.

Ровно по той же причине Тео заключила сделку с Сесили.

Она оказалась в самом оке урагана, наблюдая, как всё вокруг затягивает в разрушительный вихрь, как всё, что Тео знала, превращается в руины.

Обман Беатрисы медленно убивал Сесили. Если Сесили заберет Беатрису в счет долга, она снова станет цельной. К ней вернется вся её магия, и она будет здорова.

А королевство потеряет свою любимую принцессу.

Даже если Беатриса использовала железо и цветы в своих интересах, она всё равно приносила процветание множеству людей. С этим будет покончено. Меррифолл придет в упадок. Тео будет бессильна это остановить. Не сможет помешать матери окончательно разорить поместье, не сможет помешать герцогу забрать всё, что там осталось.

Она могла бы просто стоять на месте. Если она не шелохнется, если не протянет руку, она уйдет отсюда невредимой.

Только для того, чтобы вернуться к прежней жизни.

Тео провела всю жизнь, будучи деталью в механизме ненавистной спирали, созданной её матерью. Может быть, её мать тоже когда-то была заложницей обстоятельств и провела свою жизнь, катясь вниз, вниз, вниз. И точно так же, как мать, Тео увлечет за собой следующее поколение. Потому что следующей в очереди, готовой к тому, чтобы её затянуло внутрь, стояла дочь герцога, Марго.

Тео вспомнила, что Изадора рассказывала ей об этой маленькой девочке Марго на свадьбе Фло; вспомнила, что она сама сказала ребенку, который всего лишь искал ласки. Вспомнила её заплаканное лицо, рассказы о том, в какого маленького тирана она превращается. Она обошлась с Марго так же, как все обходились с ней в детстве: с пренебрежением и презрением.

Всего одним визитом она подтолкнула Марго на тот же путь, по которому шла сама. Маленькая девочка, абсолютно уверенная в том, что её невозможно любить, огрызающаяся на всех вокруг, потому что проще ранить других самой, чем позволить ранить себя. Она вырастет злой, противной, одинокой. Этот цикл будет продолжаться вечно.

Если только она не решит его прервать.

— Хватит, — прошептала Тео.

Но Сесили её не слышала. — Мне плевать, если ты будешь рыдать следующие пятьсот лет, Беатриса. Я не почувствую ни капли жалости.

— Хватит! — громче сказала Тео.

Сесили повернулась к Тео, в недоумении нахмурив брови.

— Довольно. — Тео посмотрела ей прямо в глаза, её взгляд был тверд. — Забери меня.

На мгновение показалось, что звуки перестали существовать. Даже Беатриса перестала плакать.

— Я выполню условия сделки. Забери меня вместо неё.

Сесили подняла руку.

— Ты понимаешь, что говоришь, Тео? — спросила Сесили.

Каз выглядел в ужасе. — Тео, нет! Не делай этого!

Тео одарила Каза слабой, печальной улыбкой. — Всё в порядке, Каз. — Она снова повернулась к Сесили. — Я понимаю, что говорю. Забери меня. Оставь Беатрису в покое.

— Тео, не надо! — взмолился Каз, его глаза расширились от паники. — Ты выплатила свой долг. Ты ей ничего не должна. Ты не обязана этого делать!

— Каз, мне так жаль.

— Тео, пожалуйста. Мы можем уйти. Ты и я. Прямо сейчас. Мы можем просто уйти. Всё кончено. Всё позади. Пойдем со мной. — В его голосе звучало такое неистовое отчаяние; он пытался забросить как можно больше лассо, надеясь, что она ухватится хоть за одно.

Она покачала головой. — В том-то и проблема. Ничего не кончено. Еще нет. Если я этого не сделаю — никогда не кончится.

Её сердце рвалось пополам. Перед ней стоял мужчина на пороге совершенно новой жизни, которая вот-вот начнется, и он протягивал ей руку. Было бы так легко её принять. Так легко наконец-то получить то, чего она хотела, хотя бы один раз.

Но это был неравный надрыв. И она не протянула ему руку в ответ.

— Если Беатриса оплатит сделку, ничего не изменится. Станет только хуже. И у меня не будет возможности это исправить.

Глаза Каза наполнились слезами. — Я именно это и пытаюсь тебе сказать, Тео. Ты не обязана это исправлять.

— Ну, не «исправить». У меня никогда не получалось чинить вещи. Я больше известна тем, что всё ломаю. Так что я собираюсь сломать это — этот шаблон, эту спираль. Я могу расчистить путь для Беатрисы, чтобы она принесла в этот мир частицу добра. И, возможно, это и будет то добро, которое я смогу принести в мир сама.

Беатриса сделала всхлипывающий, дрожащий вдох. — Тео… — начала она.

Тео не смогла сдержать слез, которые начали катиться по щекам. — Беа, не думаю, что мы когда-нибудь полюбим друг друга так, как должны любить сестры. Между нами слишком тяжелое прошлое. Но мы можем простить друг друга. Мы можем всё уладить, и я думаю, этого достаточно. Так что давай покончим с этим. Сесили, я понимаю, что говорю. Я оплачу её долг.

Беатриса подошла к Тео, опустилась перед ней на колени и взяла её за руку. — Спасибо, — всхлипывала она снова и снова. Тео сползла со стула и обняла Беатрису. Тео держала её и плакала вместе с ней, пока та дрожала в её объятиях.

— Но, Беа, могу я попросить тебя об одолжении?

— О чем угодно, о чем угодно, — рыдала Беатриса ей в плечо.

— Забери Меррифолл себе. Отправь мою мать жить к Фло в Эйвеншир. Пожалуйста, просто обеспечь ей достойный уход. Я знаю, она этого не заслуживает, но считай это еще одним из своих добрых дел.

— О чем угодно, о чем угодно, о чем угодно, — снова и снова шептала Беатриса.

Тео отстранилась от Беатрисы и поднялась навстречу Сесили, чьи собственные слезы были уже совсем близко.

— Тео, — начала Сесили, — я освобождаю тебя от нашей сделки, условия выполнены полностью. Ты закончила задания, которые я тебе дала; я остановила твой брак с герцогом Сноубеллом. А ты, Беатриса, освобождаешься от своей сделки со мной, долг полностью оплачен Тео.

Как только Сесили договорила, она пошатнулась, прижав руку к сердцу. Казалось невозможным, чтобы она стала еще прекраснее, чем была, но когда к ней вернулась магия, она наполнилась таким сиянием, что её кожа буквально светилась. Глубокие круги под глазами исчезли, а на щеках расцвел румянец. Она выдохнула и улыбнулась. Глаза Финеаса были полны слез, когда он смотрел на неё.

— Вот и всё. А теперь — закончим с этим. — Сесили повернулась к Казу.

Но он всё еще смотрел на Тео, слезы теперь текли ручьем, а панику сменила боль. Тео подошла к нему, не зная, что сказать, чтобы хоть как-то всё уладить.

Прежде чем она успела вымолвить хоть слово, он привлек её в крепкие объятия.

— Что мне теперь делать? — прошептал он ей в волосы.

— Всё, что захочешь.

— Я не знаю, чего я хочу. — Он издал звук, нечто среднее между смехом и рыданием. — Я не должен был в тебя влюбляться. После всего пережитого я даже не думал, что способен на такое. А потом появилась ты, ворвалась в мою жизнь, и внезапно ты оказалась в каждом моем плане.

— Если я правильно помню, это ты ко мне ворвался, вообще-то, — сказала она, и её голос прозвучал глухо из-за его рубашки. Он рассмеялся, и она была благодарна за этот звук. — Мне жаль, что я не смогу отправиться с тобой в твое следующее приключение. Но спасибо, что пригласил меня, что заботился обо мне, что заставил меня почувствовать себя важной. За то, что… был моим другом. Ты заслуживаешь счастья, и я надеюсь, ты его найдешь. Тебе нужно жить, Каз.

Он поцеловал её в макушку. — Мне тоже жаль. Спасибо тебе за то, что ты самый интересный человек, которого я встречал за сотни лет. Я так благодарен судьбе за встречу с тобой.

Тео подняла на него взгляд. Он осторожно взял её лицо в ладони, вытирая слезы, хотя его собственные продолжали падать. — Я буду скучать по тебе, Тео.

— Я тоже буду скучать.

Он отпустил её, сжав руку на прощание. Затем кивнул Сесили.

— Готова, дорогая? — спросила Сесили, вытирая глаза очередным платком Финеаса. — Увидимся дома, — сказала она Финеасу, беря Каза за руку.

Но прежде чем она успела уйти, Тео заговорила. — Можно мне сначала кое-куда заглянуть, буквально на минутку?

— Для тебя, Тео — конечно. Финеас? — Она кивнула ему. И в мгновение ока Сесили и Каз исчезли. Хотя её сердце разрывалось от боли, она была рада, что последнее, что она запомнит — это то, как Каз улыбается ей.

Тео стояла рядом с Финеасом и смотрела на Беа, по чьему лицу всё еще текли слезы. Она поняла, что Беа победила. Проклятие всей жизни Тео, человек, которого она винила во всех своих несчастьях, по-прежнему оставалась принцессой в своем дворце, снова получив всё, что желала, ценой Тео.

Но впервые за очень долгое время Тео осознала, что не ненавидит её за это. На самом деле она не чувствовала ничего, кроме облегчения. Всё закончилось, и Тео могла наконец оставить всё это позади.

Поворачиваясь, чтобы уйти, она смогла выдавить лишь одно.

— Прощай, Беа.

***

К счастью, Марго была одна, когда Тео нашла её в небольшом кабинете. Девочка свернулась калачиком в нише у окна, наблюдая за братом и мисс Джеймс, которые играли внизу в саду.

— Здравствуй, Марго.

Марго обернулась на приветствие, на её личике застыла сердитая гримаса. Её глаза расширились лишь на мгновение, когда она увидела, кто вошел.

— А, это ты, — произнесла она и снова отвернулась к окну.

— Да, я. Найдется минутка?

Марго пожала плечами. Тео приняла это как знак того, что девочка хотя бы минимально расположена к компании, поэтому подошла ближе и села в соседнее кресло.

— Почему ты не там, не играешь с мисс Джеймс?

— Потому что я наказана. Я должна думать о том, как мои поступки влияют на других людей.

— И как, думаешь?

— Нет.

— Я так и знала. Леди Изадора говорила мне, что у тебя в последнее время сплошные неприятности.

— А тебе-то что за дело? — фыркнула она.

— Ну, наверное, потому, что я сама в этом больше всех виновата. — Тео замолчала. — Я хочу, чтобы ты знала: мне жаль. Мне жаль, что я так обошлась с тобой в прошлый раз. Мне жаль за те слова, что я наговорила. Ты проявила ко мне огромную доброту, а я ответила на неё злобой. Я была расстроена и напугана и сорвалась на тебе. Ты этого не заслужила. И я знаю, что ты сейчас чувствуешь.

Марго фыркнула: — Ничего ты не знаешь.

— К несчастью, знаю. Потому что когда-то я была на твоем месте. И сейчас я вижу в тебе очень много от себя самой. С чем, думаю, мы обе согласимся, — зрелище не самое привлекательное.

— Когда я была примерно твоего возраста, я тоже злилась. Злилась на всех вокруг. Мне было больно, и единственный способ справиться с этим, который я знала, — это тянуть за собой остальных, показывать им, насколько глубока моя рана. Но люди не видели маленькую девочку, которая молит о помощи. Они видели только кого-то противного, вредного, мстительного и жестокого. В конце концов я и сама в это поверила, такой и стала. Я выстроила вокруг себя крепость, думая, что так ничто больше не сможет меня ранить. Я пыталась убедить себя, что мне никто не нужен. Но это не сработало. В ловушке внутри всё равно оставались печаль и одиночество.

Марго заерзала и принялась обрывать катышки с подушки.

— Но у тебя есть то, чего не было у меня, — продолжила Тео. — Ты окружена людьми, которые тебя любят. Весь замок ими полон, если честно. И они видят маленькую девочку, которой больно. Девочку, которой нужна помощь. Поэтому я хочу сказать тебе то, что хотела бы услышать сама много лет назад. Ты достойна любви, Марго. Ты заслуживаешь всей той нежности, которую они хотят тебе дать, и даже больше. И если ты разрушишь те стены, что сейчас строишь, это не впустит внутрь новую боль. Ведь по ту сторону тебя ждут люди, которые любят тебя такой, какая ты есть. Со всем хорошим, плохим и всем, что посередине.

Марго так и не повернулась к ней, но сердитая гримаса исчезла, а её нижняя губа мелко и жалобно задрожала.

Тео поднялась и направилась к двери. — Еще я хотела сказать, что уезжаю. Ты меня больше никогда не увидишь. Я желаю тебе всего самого лучшего. Предоставляю тебе право сообщить эту благую весть мисс Джеймс. Можешь даже написать об этом на торте или вроде того. — Тео замерла в дверном проеме. — О, и если тебе всё-таки захочется напоследок немного пошалить… я в таких случаях всегда меняла местами соль и сахар.

Тут Марго всё-таки обернулась и посмотрела на Тео — на её лице промелькнуло удивление, а следом за ним — самая слабая, мимолетная улыбка. Тео подмигнула и вышла к Финеасу, который ждал в коридоре.

— Готова? — спросил он; у его ног уже закручивался вихрь ветра.

Она взяла его под руку.

Глава 29. Где Тео узнает еще одну истину

Когда они прибыли в поместье, Сесили еще не вернулась — неизвестно, куда они с Казом отправились.

— Что будет с Казом? — спросила Тео.

Финеас пожал плечами. — Проживет жизнь как обычный человек. Никаких сил. Снова начнет нормально стареть.

— Ты знаешь, куда он ушел?

— Не знаю. Может, вернется туда, откуда он родом. Хотя, уверен, за то время, что его не было, там всё сильно изменилось.

Тео заметила его непривычно серьезное выражение лица. — Ты уже скучаешь по нему, верно?

Он одарил Тео печальной улыбкой. — Скучаю. Он был мне как брат целых триста лет. Но он давно этого хотел, так что, как бы ни было больно, я рад, что он наконец-то это получил. — Он указал на лестницу. — В любом случае, пока мы ждем возвращения Сесили, почему бы мне не показать твою комнату?

Он проводил её наверх и через всё поместье привел в просторные покои с нежно-лиловыми стенами цвета летнего заката. Лепнина, карнизы и детали интерьера были покрыты сусальным золотом. У стены стояла большая кровать с балдахином; органза ниспадала по бокам шелковым водопадом, колыхаясь от легкого ветерка, доносившегося из открытой балконной двери. У противоположной стены, в окружении мягких белых диванов и кресел, находился мраморный камин. Две другие двери в её покоях вели в гардеробную и ванную комнаты.

Затем Финеас извинился и оставил её, чтобы она могла освоиться в одиночестве. Он сказал, что она может поспать, если захочет, а он заглянет к ней позже. Он также добавил, что по возвращении Сесили поможет ей со всем необходимым, включая одежду.

Тео побродила по комнате лишь мгновение, прежде чем усталость накрыла её с головой. Не прошло и суток с момента завершения второго и третьего заданий, но ей казалось, что миновала целая жизнь. Она сняла платье служанки и забралась в постель.

Когда она проснулась, солнце уже начинало садиться. Сесили, должно быть, вернулась, потому что ванная и шкаф Тео были заполнены. Она быстро приняла ванну, а затем надела простое, но элегантное желтое платье. Она как раз закончила собирать волосы в низкий пучок, когда Финеас постучал в дверь, чтобы проводить её в столовую.

— Не знаю, станет ли тебе от этого легче или хуже, — начал он, пока они шли. — Но я рад, что здесь ты, а не Беатриса.

— Я тоже не знаю, станет ли мне от этого легче или хуже.

Они застали Сесили во главе большого темного стола, ножки которого были вырезаны в виде когтистых лап. Финеас сел рядом с ней, поцеловав в щеку. Тео заняла место с другой стороны. Сесили щелкнула пальцами и наколдовала скромный ужин из густого супа и хлеба.

— Обживаешься, Тео? — спросила Сесили, когда они приступили к еде.

— Да, спасибо, — ответила Тео, не поднимая глаз от своей тарелки.

— Я знаю, ты планировала для себя совсем не это. Возможно, потребуется время, но я очень надеюсь, что ты сможешь быть здесь счастлива.

Тео кивнула.

Она собиралась сказать что-то еще, но, услышав звук открывающейся и закрывающейся входной двери, Сесили выпрямилась.

— Эй, сестренка! — раздался из вестибюля насмешливый голос. — Я пришел забрать амулет и вернуть его тете Урсуле. Эндлин всё еще вне себя от ярости, просто чтобы ты знала. Не то чтобы мне было её жаль. Вот что бывает, когда не хочешь делиться: получаешь в глаз от таинственной смертной.

Тео резко вскинула голову. Сесили и Финеас отложили столовые приборы и оба поморщились, глядя на неё.

Приятный, вкрадчивый голос продолжал: — Еще я хотел узнать, как всё прошло вчера. Честно говоря, мне немного грустно, что всё закончилось и Тео на тебя больше не работает. Ты должна сказать мне, где её найти. Даже если она не захочет играть на арфе на очередной вечеринке, может, мне удастся уговорить её прийти просто ради того, чтобы она оскорбила побольше народу. Ты бы слышала, что она наговорила Коэлу. Я тебе всё перескажу. — Он рассмеялся. — Сомневаюсь, что твой новый фамильяр будет хоть вполовину таким же забавным, как… Тео?

Лок замер в дверном проеме столовой с разинутым ртом, увидев её за столом.

Сесили, уронившая было голову на руки, подняла взгляд. — Тео, — произнесла она медленно. — Это мой младший брат, Локлан. Лок, это мой новый фамильяр, Тео.

— Это… это твой брат? — спросила Тео. — А Эндлин — твоя кузина?

Сесили кивнула, всё еще морщась.

— Она… она ведь не крала этот амулет, верно?

Сесили покачала головой. — В свое оправдание скажу: я никогда не говорила, что она его украла. Я сказала, что он ей не принадлежит. Это ожерелье её матери.

Тео не смогла сдержать дрожь в губах, глядя на Финеаса. — Ты знал. Каз знал.

Финеас хмуро смотрел на неё.

Лок продолжал стоять в дверях, точно пораженная громом статуя.

Тео опустила взгляд, смахивая предательские слезы, что успели сорваться с ресниц; она не могла выносить их взглядов, этой жалости. Она сняла салфетку с колен и положила её на стол. — Прошу меня извинить, — прошептала она.

Никто не проронил ни слова, когда она вышла из-за стола и прошла мимо Лока в вестибюль, отчаянно желая добраться до своей комнаты прежде, чем окончательно сорвется.

Но не успела она дойти до лестницы, как рука, легшая на её локоть, остановила её.

— Тео, подожди. — Она повернулась к Локу, который вспомнил, что у него есть ноги, и сумел выбраться из дверного проема. Но шок на его лице сменился отчаянием. — Я… я не знаю, что сказать. Ты не должна была об этом узнать.

— Понятно, — бросила она, порываясь снова уйти к лестнице.

Он снова остановил её. — Пожалуйста, поговори со мной.

— Зачем?

— Я хочу знать, о чем ты думаешь.

Тео покачала головой, вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Я думаю о том, что я круглая дура. Когда я спросила, откуда ты узнал, кто я такая, после того как ты сам ко мне подошел, Финеас сказал, что ты «вращаешься в тех же кругах», что и Сесили. Но ты узнал меня в ту же секунду, как увидел.

— Нет, Тео…

— Какое поразительное совпадение: тебе как раз нужен был кто-то, кто поиграет на приеме. Как я этого не поняла? Ты ведь знал, что я играю на арфе, еще до суда, верно? И во Дворце фей ты знал, что Казу нельзя ко мне приближаться. И когда я рассказала тебе о человеке, которого мне напомнила Эндлин, ты сразу угадал сводную сестру. Но я никогда тебе о ней не рассказывала. Я была слишком занята, упиваясь твоими фальшивыми комплиментами и чарами, чтобы хоть что-то подвергнуть сомнению.

— Всё было не так…

— Я так старалась доказать, что способна выполнить эти задания. А ты всё это время посмеивался. Для тебя это было просто шуткой. Я так гордилась собой. Думала, что Сесили тоже мной гордится. Никто — включая меня саму — никогда не гордился тем, что я делала, и никого это не впечатляло. Но всё это было не по-настоящему.

Слезы, которые она пыталась скрыть, текли быстрее, чем она успевала их вытирать. — Каз пытался меня предупредить. Ему ведь, наверное, было запрещено говорить мне правду? Но я не слушала. Я была убеждена, что нравлюсь тебе.

Лок качал головой. — Нет, всё было иначе. Перед судом Сесили сказала мне, что пришлет смертную на помощь, потому что ей нужен Дуин. Она не могла рассказать тебе обо мне перед первым заданием, потому что если бы ты знала план, суд бы его не принял. Ты должна была прийти к этому сама как представительница Дуина, а не в сговоре с его обвинителем. Я думал, что помогу ей, и на этом всё. — Он запустил руки в волосы. — Но это была ты. Я не ожидал увидеть тебя. А потом ты заключила ту сделку и пришла на мой праздник. Мне не было так весело уже целую вечность, и всё благодаря тебе. Не только твоей игре, а самому времени с тобой. Я… Тео, в ту ночь я не солгал ни в одном слове.

— Потом Сесили попросила меня присмотреть за тобой во дворце, но я и сам был рад это сделать. Я хотел быть рядом. В этом не было ни грамма фальши. И мне было грустно, что ты уходишь. Что твоя сделка с ней окончена. Я собирался найти тебя. Увидеться снова.

— Пожалуйста, замолчи. — Она попыталась снова отвернуться, но Лок не отпускал её руку.

— Мне так жаль, Тео.

— Не надо. Чего ты от меня хочешь? Что я, по-твоему, должна сказать?

— Я не знаю. Я думал, ты будешь в ярости. Но так — еще хуже.

— Ты хочешь, чтобы я на тебя накричала? Сказала что-то колкое, чтобы ты мог убедить себя, что я в порядке? Что ты не растоптал меня? Или всё еще хуже? Ты хочешь, чтобы я сделала тебе больно, чтобы ты почувствовал себя наказанным? Тогда ты сможешь просто извиниться и притвориться, что ничего не было. Ни того, ни другого не будет. Я зла на тебя. Но дать тебе хоть какую-то реакцию — значило бы, что мне хоть немного не всё равно, что ты обо мне думаешь. А мне больше не может быть дела до тебя или твоего мнения. Я позволила себе поверить, что важна для тебя, и посмотри, что вышло. Хотелось бы сказать «прощай», но я теперь здесь живу, а ты — родственник феи, с которой я связана навеки, так что — увидимся как-нибудь.

Она вырвала руку и ушла. На этот раз он её не удерживал. К её вящему стыду, она успела дойти лишь до середины лестницы, прежде чем разрыдалась в полный голос.

Глава 30. Где Тео сейчас

Два месяца спустя

Тео сидела на балконе, наблюдая за прибытием гостей. Это не было похоже на торжественные процессии — балы и гала-вечера, которые она знала в прошлой жизни. Фэйри и другие магические существа просто возникали у порога поместья Сесили и входили в открытые парадные двери.

У Сесили эти вечеринки случались так часто, что наблюдение за прибывающими и нетрезвыми убывающими стало для Тео основным вечерним досугом. Финеас говорил, что её всегда ждут и ей будут рады, но Тео так ни разу и не удосужилась спуститься.

Он заходил к ней каждые два дня, чтобы проведать и принести книги или игральные карты. Иногда он задерживался ненадолго. Сесили по большей части оставляла её в покое, лишь выставляя подносы с едой за дверь. Тео выходила из комнаты редко, и обычно не ради чего-то иного, кроме полуночного перекуса, когда была уверена, что все остальные спят.

Финеас рассказал ей, что Лок как-то заглядывал и пытался её повидать, но Сесили не пустила его наверх, за что Тео была ей благодарна. Ей нечего было ему сказать.

В дверь постучали, и Финеас просунул голову в комнату.

— Тео?

— Я здесь, — отозвалась она.

Он вышел к ней на балкон и сел в соседнее кресло.

— Похоже, сегодня намечается большая гулянка, — заметила она.

— Ага, вечер обещает быть жарким. — Он вздохнул. — Как думаешь, долго ты еще просидишь здесь наверху? — В последнее время он задавал этот вопрос всё чаще.

— Я не старею, так что, теоретически, могу сидеть здесь вечно, не так ли?

— Можешь. Но, по-моему, это довольно скучно.

— Я всё равно не знаю, чем мне теперь прикажете заниматься.

— А кто сказал, что нужно решать прямо сейчас? Как ты и заметила, у нас полно времени, чтобы во всём разобраться. — Он помолчал немного, пока они наблюдали за очередными гостями, неспешно входящими в дом. — Ты всё еще злишься на Сесили?

— Сама не знаю. Если честно, я пока не разобралась в своих чувствах к ней. Я понимаю, почему она так поступила, но мне бы хотелось, чтобы жертвой её обмана стала не я. Сейчас всё это кажется таким бессмысленным.

— Но это не было бессмысленным. Она была очень больна, Тео. Мы не знали, что делать, как ей помочь или как вернуть её магию. Но потом появилась ты.

Тео издала невеселый смешок.

Финеас продолжил: — Я даже передать не могу, как Сесили была счастлива. Ты подарила ей надежду, которой у неё не было очень давно. А на Лока ты всё еще сердишься?

— Да.

— Справедливо. — Он сделал паузу. — Думаешь, ты когда-нибудь его простишь?

Тео задумалась. — Если я смогла простить колючего гнома, то, наверное, смогу простить и его. Не сегодня и не завтра, но когда-нибудь — вполне.

Финеас кивнул. — Я на днях заглядывал в Меррифолл. Твоей матери там не было. Беатриса сдержала слово, и теперь она в Эйвеншире вместе с твоей сестрой. По словам Беатрисы, твоя мать «любезно пожертвовала» Меррифолл короне, чтобы Беатриса могла превратить его в школу-пансион для сирот.

Тео фыркнула. — Кто бы сомневался.

— Там как раз праздновали торжественное открытие, так что я решил осмотреться. Там уже около сорока детей, и скоро приедут новые. Беатриса тоже была там. Она наконец-то выбралась из дворца. Я зашел в твой старый музыкальный зал, просто чтобы посмотреть, изменилось ли что-нибудь. Она оставила там всё почти без изменений. Кроме одной детали: над дверью появилась табличка. На ней написано: МУЗЫКАЛЬНЫЙ ЗАЛ ИМЕНИ ТЕОДОСИИ БЭЛФОР.

Тео в шоке обернулась к нему.

— Ты совершила доброе дело, Тео. Ты причастна к созданию этой школы не меньше, чем она, ты причастна к судьбам этих детей. Если бы не ты, она бы никогда не открылась. Кроме того, вскоре после открытия они с принцем Дунканом сделали объявление. Всё королевство празднует. Ей рожать месяца через четыре. — Он посмотрел ей в глаза. — Она понимает, что ты сделала. Чем пожертвовала. Что ты ей дала. Ты спасла жизнь её ребенку. Защитила этого малыша, когда она сама не могла. Пока она жива, она этого не забудет.

Тео вытерла глаза рукавом свитера.

— В общем, — легко добавил Финеас. — На самом деле я пришел не за этим. Я пришел попросить тебя спуститься на праздник.

— Не сегодня.

— Ну, я не единственный, кто хотел бы твоего появления. Тут есть один фэйри по имени Берик — он узнал, что ты здесь, и всё утро меня изводит. Твердит что-то о том, чтобы снова сыграть с тобой на арфе. Он очень настойчив.

Уголки её губ дрогнули вверх, но она покачала головой. — Не думаю, что Сесили захочет видеть меня на вечеринке.

— Это она меня к тебе прислала. И Лока здесь нет, если это как-то повлияет на твое решение. Так что скажешь? Почему бы тебе не надеть одно из новых платьев, не причесаться и не спуститься вниз?

Она на мгновение задумалась, прислушиваясь к хохоту группы фэйри, доносившемуся с лестничной площадки.

Она кивнула.

— Отлично! Увидимся внизу через пару минут! — Он вскочил со стула и вышел из комнаты.

Она быстро приняла ванну — процедура, которой она в последнее время пренебрегала чаще, чем следовало бы. И ей потребовалось больше времени, чем она готова была признать, чтобы продрать щеткой спутанные волосы и заколоть их, убирая от лица. Затем, перебрав почти сотню платьев, которые Сесили поместила в её шкаф, она выбрала простое фиолетовое платье цвета весенних фиалок.

Праздник занял весь первый этаж, заполнив вестибюль, столовую, гостиную и даже выплеснувшись на веранду. Она гадала, как ей отыскать Финеаса в этом море магических существ, когда её имя выкрикнули с другого конца комнаты.

— Тео! Сюда!

Обернувшись, она увидела фэйри с винно-красными волосами, пробиравшегося сквозь толпу.

— Я так рад, что ты пришла! — воскликнул Берик, запечатлев поцелуй на её щеке. — Идем скорее! Остальные будут просто в восторге! — Он схватил её за руку и потащил в гостиную. — Смотрите, кого я нашел! — крикнул он группе фэйри, в некоторых из которых она узнала других музыкантов. Они приветствовали её радостными криками и поднятыми бокалами.

Подбежала Ториан, взяла Тео под руку и повела в сторону. — Ты ведь сыграешь с нами, да?

Берик расчистил небольшое пространство и посмотрел на Тео. — Полагаю, тебе понадобится инструмент. — Он щелкнул пальцами, и в центре появилась арфа, затем он наколдовал собственную, пока остальные музыканты доставали свои инструменты.

Тео села за арфу; вокруг них начала собираться небольшая толпа, так как один из музыкантов объявил, что они сейчас будут играть. Окинув взглядом гостей, она увидела Сесили, наблюдавшую за ней с мягкой улыбкой. Та приподняла бокал в сторону Тео в коротком тосте.

— Готова, Тео? — спросил Берик.

Она кивнула, тронув несколько струн, пока остальная группа настраивалась и пробовала лады. Ториан подмигнула ей, поймав её взгляд. Тео улыбнулась в ответ и в этот миг осознала, чем именно она занимается: играет музыку с друзьями.

Её улыбка стала шире, а на сердце полегчало, когда она повернулась к замершей в ожидании толпе.

— Итак, у кого-нибудь есть пожелания?