Как призвать фею крестную

Наблюдая за своей целью, Тео поняла, что миссия будет сложнее, чем она предполагала, а она и так не рассчитывала на легкую прогулку. Эта воровка, судя по всему, была самой популярной личностью на приеме — столько народу жаждало оказаться рядом с ней. Эндлин была настолько яркой и лучезарной, что если бы все фонари погасли, комнату можно было бы освещать её сияющим характером. Окруженная свитой как минимум из пятнадцати человек, она захватила внимание аудитории — судя по преувеличенным взрывам хохота всякий раз, когда она делала паузу, чтобы перевести дух, история была невероятно комичной.

И она была красавицей. Под стать её искрометному нраву, её платье искрилось так, словно было сшито из шампанского. Её пшенично-светлые волосы, уложенные в высокий шиньон на макушке, сияли как солнце. Забавно, но прическа Эндлин почти один в один повторяла фирменный стиль леди Бэлфор. Но Тео знала: если бы её мать когда-нибудь увидела эту фею, она бы попыталась перерезать ей горло в припадке ревнивой ярости — на Эндлин эта укладка смотрелась так, как леди Бэлфор могла только мечтать. Вместо того чтобы просто натягивать кожу на лице, шиньон так выгодно приподнимал скулы Эндлин, что они, казалось, доходили до самых висков. Её шея не выглядела вытянутой — она была элегантной. На самом деле каждое её движение было настолько грациозным и выверенным, что казалось, будто она только что откланялась и ушла со сцены в роли прима-балерины прямо перед тем, как явиться сюда.

Тео её возненавидела.

Даже издалека эта фея вызывала такую острую реакцию, что у Тео всё внутри переворачивалось. Была лишь одна персона, вызывавшая у Тео подобные чувства: Беатриса. Ну конечно, именно такая фея украла вещь у кого-то и вышла сухой из воды. Эндлин даже не выглядела виноватой. Видимо, одного поля ягоды — интригуют, воруют и самодовольно красуются вместе.

Смейся-смейся, фея. Я иду за тобой.

Но всё это отвращение ничего не стоило, если Тео не сообразит, как снять с неё ожерелье. Что вообще должен делать «хороший человек» в такой ситуации? Она не могла просто подойти к фее, зачитать пафосную речь о морали и этике и ожидать, что воровка со слезными извинениями отдаст украшение. Тео была кем угодно, только не наивной дурочкой. Людей вроде Эндлин не волнует, как их поведение сказывается на тех, кого они считают ниже себя. И если эта фея хоть каплей похожа на Беатрису, она и глазом не поведет в сторону того, кто бесполезен для её социального восхождения.

Однако в данной ситуации бесполезность Тео для Эндлин могла сыграть ей на руку. И пусть плана в голове еще не было, она могла хотя бы попытаться подобраться поближе, чтобы проследить за ней и что-нибудь придумать, не вызывая подозрений. Вооружившись зачатками стратегии и едва заметно кивнув Казу, чьи глаза каждые несколько минут косились в её сторону, Тео направилась к лестнице… и замерла на полпути, увидев знакомое лицо, наблюдавшее за ней с другого конца балкона.

В компании других фэйри стоял и улыбался ей Лок. В иных обстоятельствах она была бы рада его видеть. Но одним из немногих её четких указаний было «никто не должен знать, что ты работаешь на Сесили», а перед ней стоял фэйри, который совершенно точно знал, кому она служит.

Всё её существо кричало «беги», пока она стояла как вкопанная, не зная, что предпринять, а он уже шел к ней по балкону. Она глянула на арку, через которую вошла, прикидывая, как быстро она сможет уйти, не привлекая внимания. Или, может, попробовать другой путь в атриум, где можно затеряться в толпе и стряхнуть его. А когда получится, она намекнет Казу или Финеасу, что её раскрыли, и они помогут придумать новый план.

Но не успела она ничего сделать, как он её настиг.

— Что ж, добрый вечер, Тео. Представь мой восторг, когда я увидел тебя с того конца балкона. Ты выглядишь совершенно изумительно сегодня. Не стесняйся закатывать глаза — я могу сыпать комплиментами всю ночь. — Он встал рядом, ухмыляясь и глядя на неё сверху вниз. Но его улыбка дрогнула, когда выражение шока на лице Тео не изменилось. — Всё в порядке?

Он открыл было рот, чтобы сказать что-то еще, но Тео схватила его за руку и оттащила к стене. — Я здесь одна. Я пришла сама по себе.

— Сама?

— Да. Я не с кем-то другим.

— Хорошо, — медленно проговорил он. — Тогда как ты здесь оказалась?

— Легким ветерком занесло.

— Ну конечно. Э-э, Тео… что происходит?

— Я ни на кого не работаю, ясно? Я здесь просто сама по себе. Совсем одна. Пришла в одиночку. Никто меня сюда не приводил. Я просто решила заглянуть на это сборище по собственной воле, а не на службе у какой-то конкретной феи, понятно?

Его брови поползли вверх, будто стремясь слиться с линией волос.

— Понятно?! — выдохнула она, сжимая его руку так крепко, что ногти впились в кожу.

— Допустим?

— Вот и славно. — Она вздохнула, отпуская его.

— Теперь ты можешь сказать мне, что всё-таки творится?

— Ничего не творится. Всё в порядке. Мне пора.

Когда Тео попыталась отойти, он перехватил её за руку. — Я что-то сделал? Это из-за того, как всё закончилось на моем приеме? Ты ушла расстроенной и в спешке. Если я заставил тебя чувствовать себя неловко или неуютно, мне жаль.

Она покачала головой. — Нет, Лок. Дело не в этом.

Но Лок не унимался. — То, что Касра тебе наговорил, было ужасно несправедливо.

— Лок, всё нормально. — Она печально улыбнулась, тронутая и удивленная тем, как сильно тот момент его задел.

— Я надеюсь, ты знаешь: тебе позволено делать всё, что ты захочешь, Тео, и с кем захочешь, — произнес он, смахивая заблудившуюся бабочку с её ключицы; его пальцы на мгновение задержались. — Когда бы ты ни захотела.

Он наклонился к ней, и Тео замерла. Огромная часть её существа хотела поцеловать его, хотела найти темный угол и притвориться одной из фэйри на этом празднике. Хотела, чтобы он прижал её к каменной стене, пока она обнимает его за шею. Хотела быть эгоисткой и просто забрать то, что он готов был ей дать.

Но хотя лишь крошечная её часть твердила «остановись», эта часть буквально орала ей в ухо. Хорошие люди не бывают эгоистами. Хорошие люди должны придумать, как украсть ожерелье у вороватой феи, чтобы убедить других фей в своей добродетели.

— Пожалуй, не стоит, — прошептала она, когда его губы коснулись её губ.

Он остановился, но отстранился лишь на волосок. — Почему нет? Касры здесь нет, чтобы портить нам веселье. — Он подмигнул.

— О, он как раз вон там. — Тео кивнула в сторону Каза. Тот всё еще наблюдал за ними; его лицо превратилось в маску скуки, но даже с такого расстояния она видела огонь в его глазах.

Лок покачал головой. — Ну разумеется. Зачем развлекаться самому, если можно портить жизнь другим?

— И это то, чем он занимается?

Лок фыркнул. — Остерегайся этого парня, Тео.

— Смешно. Он сказал про тебя то же самое.

— О, неужели?

— Сказал, что твои мотивы неясны.

Его взгляд метался между её глазами и губами. — Я бы сказал, что мои мотивы кристально ясны. А еще я бы сказал, что он просто ревнует.

— Ревнует? Ты его видел? Вредный и ворчливый — да. Но ревнивый?

Лок расхохотался. — Определенно. Я веду милую беседу с милой леди, а он застрял вон там, общаясь с, вероятно, столь же скучными фамильярами и делая вид, что не знает, кто ты такая. Если бы он мог подойти сюда прямо сейчас, он бы подошел.

— Потому что ты настолько интересная личность?

— Может, и так. — Он пожал плечами. — Ты уж точно интересная.

— Поэтому ты говоришь мне быть осторожной? Потому что думаешь, что я кажусь ему интересной? Могу сказать прямо сейчас: это не так.

— Возможно. А возможно, я просто не люблю конкуренцию. Возможно, я хочу, чтобы ты принадлежала только мне.

— Зачем? — Почему я?

— Ты как глоток свежего воздуха, Тео.

Она закатила глаза. — Чем больше ты пытаешься сыпать комплиментами, тем яснее я понимаю, что ты меня совсем не знаешь.

— А может, и знаю.

— Если ты сейчас скажешь, что моя улыбка освещает комнату или что я — твой лучик солнца в пасмурный день, мне придется счесть тебя абсолютно чужим человеком.

Он откинул голову и расхохотался. — С такими фразочками ты только лишний раз доказываешь мою правоту.

Тео не смогла сдержать улыбки. Но затем тот самый тихий голосок снова начал её изводить. Уголки её губ опустились, когда она вспомнила, что стоит во Дворце фей с заданием.

— Тебе, наверное, стоит постараться, чтобы нас не видели вместе.

— Это из-за того, что ты здесь одна? Сама по себе? Не пришла на праздник ни с кем? Совершенно одна?

— Я поняла, поняла. Но да. Причина в этом. Спасибо, что не задаешь уточняющих вопросов.

Он подмигнул. — Тогда до встречи, красавица, — произнес он, прежде чем спуститься к гостям.

Она обернулась проверить, стоит ли Каз у колонны, но его уже не было. Тео вернулась к перилам балкона, чтобы снова осмотреть зал; Эндлин на прежнем месте уже не было. Вместо этого Тео наблюдала за Локом, скользившим сквозь толпу. Следовать её инструкциям ему, казалось, было несложно: он останавливался каждые несколько шагов, чтобы поприветствовать, обнять или поцеловать других гостей, ни разу не взглянув вверх, туда, где стояла она.

Она вздохнула, заглушая знакомый зуд ревности в груди, и застучала ногтями по деревянным перилам. Это был не её праздник. Ей нужно выполнить задание, а значит, пора взять себя в руки и сделать дело. Заменив образ красавчика-флиртуна Лока на дряхлого герцога Сноубелла, чтобы привести мысли в порядок, она принялась высматривать в толпе Эндлин и ожерелье.

На этот раз поиски цели заняли куда меньше времени. Эндлин была в самом центре танцплощадки — она кружилась и хохотала в компании других фэйри. Очевидно, Эндлин не собиралась облегчать ей задачу. Как она сможет подобраться достаточно близко, чтобы украсть ожерелье у всех на виду?

В любом случае, с балкона она ничего не добьется. Не спуская глаз с цели, Тео спустилась к гостям. Прижимаясь к краям зала и пробираясь так быстро, как только могла, не вызывая подозрений, она обнаружила, что Эндлин, эта вечная душа компании, снова переместилась. Тео едва успела заметить шуструю фею в искристом платье, когда та выходила через дверной проем на дальней стороне атриума.

Комната, в которой исчезла Эндлин, была похожа на некое подобие игровой. Там было довольно людно, что позволяло Тео проскользнуть незамеченной и наблюдать издалека. За чем именно наблюдать — она всё еще не имела ни малейшего понятия. Она продолжала действовать по обстоятельствам, надеясь, что какая-нибудь умная мысль придет ей в голову по ходу дела.

Она уже собиралась переступить порог арки, когда выставленная перед её лицом рука заставила её замереть на месте. Тео подняла глаза на обладателя этой руки и обнаружила, что та принадлежит самому массивному фэйри, которого она когда-либо видела. Если бы не характерные заостренные уши, торчащие из копны колючих волос, она бы приняла его за огра. Его круглая голова качалась на толстой шее, как перекачанный воздушный шар, а надбровные дуги были настолько выдающимися, что могли бы служить книжной полкой. Не то чтобы он выглядел как тот, кто станет использовать их по назначению. Он не казался человеком, способным узнать литературу, даже если бы она лежала у него прямо над глазами, создавая тень в солнечный день.

— И куда это ты собралась? — спросил фэйри гортанным баритоном.

Тео указала на комнату. — Туда.

— Нет, не туда.

— Мне нужно войти, так что прошу меня извинить. — Она нацепила вежливую, кроткую улыбку.

Он хмыкнул, встав как вкопанный и преграждая вход. — Что-то я не припомню, чтобы видел тебя здесь раньше, — сказал он, смерив её взглядом и скрестив руки на широкой бочкообразной груди.

Тео фыркнула и скопировала его позу. — Неужели всем фэйри велят использовать эту фразу? Она что, в каком-то справочнике по пикапу записана? Нет, ты не видел меня здесь раньше. Но спасибо, что сверился со своей великой памятью. А теперь — разрешите пройти.

Его брови нахмурились так сильно, что, казалось, решили обнять переносицу. — Фамильярам вход воспрещен. У тебя три секунды, чтобы смыться, пока я не позвал твоего хозяина и вас обоих не вышвырнули с праздника. — Он поднял мясистую руку и загнул палец. — Раз.

— Ой, да брось ты, — отрезала она. — Меня не напугает переросший дверной стопор, который не умеет считать до четырех. Если бы я была с кем-то из фэйри, я бы сама его позвала — просто чтобы посмотреть, как ты попробуешь. Потому что любое действие, кроме стояния здесь с демонстрацией математических навыков, потребовало бы от тебя реальной работы, а мы оба знаем, что этого не случится.

Он опустил руки и шагнул к ней.

Ей пришлось задрать голову, чтобы посмотреть на него, но она не отступила ни на шаг и вскинула подбородок, показывая, что её не запугать. Пусть тратит свои вечера на издевательства над другими смертными, но она к их числу не примкнет.

Следующие слова он буквально прорычал: — Ты здесь не с фэйри?

— Нет. Я смертная без хозяина, — заявила она властным тоном, надеясь, что на этот раз отсутствие громкого имени обеспечит ей проход.

Страж оскалился на неё так, будто она плюнула ему в чай, предварительно переехав его любимую собаку.

— И что ты здесь делаешь? Кто сказал, что тебе можно выходить?

— Простите?

— Как ты выбралась?

Выбралась? Она-то пребывала в уверенности, что, как и на всех других праздниках, где она бывала раньше, комната со швейцаром предназначена для элиты. То есть для тех мест, куда люди хотят попасть, а затем могут свободно покинуть. Уж точно не то место, откуда нужно «выбираться». Любое место, где для ухода требовалось разрешение, не входило в список её желаний.

У неё появилось смутное подозрение, что она совершила ужасную ошибку. Ошибку, от которой теперь нужно было поспешно отступать.

— Кто позволил мне выйти? Э-э… я не запомнила имени джентльмена, но я сообщила ему, что мне нужно в дамскую комнату. О, и похоже, я там что-то забыла, так что мне пора вернуться и забрать это. — Она отступила на шаг, но он последовал за ней, продолжая нависать сверху.

— Тощий фэйри с рыжими волосами?

Кто? — Да, именно он, — солгала она. Может, у того фэйри были полномочия выпустить её, и она сможет уйти восвояси. — Очаровательный, красноречивый малый. Уверена, он блестяще прошел собеседование.

— Он не должен был тебя выпускать.

— Звучит как нечто, что вам стоит обсудить с ним лично.

Но этот совет явно не сделал стоящего перед ней гибрида огра и фэйри счастливее.

— Ты никуда не пойдешь, гадкий ты грызун. — Он схватил её за руку.

— Я же сказала, мне нужно в дамскую комнату. Сопровождение не требуется. Я сама дойду. — Она попыталась высвободиться, но он держал крепко.

— И не надейся. А ну марш назад.

— Я бы предпочла этого не делать, благодарю, — сказала она, упираясь ногами и отклоняясь от него.

Он вскинул бровь. — Решила поиграть в вежливость? Манеры тебе не помогут. Входи.

Не дожидаясь ответа, он затащил её в комнату. Он был настолько огромен, что перемещение Тео стоило ему не больше усилий, чем перемещение перышка, но отпустил он её с такой силой, что она споткнулась. Тео взяла себя в руки и брезгливо отряхнула рукав, будто его рука была грязной.

Первоочередная задача: сориентироваться. Она прижалась к стене, желая найти укромное место, чтобы оценить обстановку. Но когда она огляделась, инстинкты закричали ей: «Беги!». Причина, по которой люди находились в этой комнате, была очевидна.

Они были развлечением.

Глава 19. Где Тео формулирует план

Её первое впечатление оказалось верным. Она была в игровой комнате. И почти повсюду здесь были люди. Посреди группы хохочущих фэйри мужчина и женщина оживленно танцевали. Их лица были багровыми от натуги и боли, когда они синхронно приседали и кружились.

Чуть более удачливый мужчина сдавал карты за другим столом, но при каждой второй раздаче изрядно подпивший фэйри обвинял его в жульничестве. Еще двое служили пешками в шахматной партии между двумя крайне азартными игроками.

Но не эти люди были причиной тошнотворного ужаса.

У стены рядом с ней стояли пятеро невозмутимых людей, плечом к плечу в ровную шеренгу, и у каждого на голове лежало по яблоку. Напротив них, шагах в двадцати, расположилась компания фэйри.

— Пять монет на то, что он промахнется! — Не-а, ставлю десять, что попадет!

Вперед выступил фэйри. В его руке блеснул маленький серебряный нож. Он поудобнее расставил ноги, сделал пару медленных пробных замахов, а затем позволил ножу взлететь. Клинок пронесся по воздуху быстрее, чем Тео успела проследить за ним, и вонзился прямо под грудину одному из людей. Тео прижала ладони ко рту, чтобы заглушить крик. Фэйри ликующе закричали, когда человек с воплем рухнул на пол; яблоко упало с его головы и покатилось к ногам метнувшего нож. Тот подхватил его и откусил кусок, ухмыляясь остальным и продолжая жевать.

— Промазал! С тебя пять монет!

Метатель ножей усмехнулся. — Разве? Ты же не спрашивал, во что я целился. Не в яблоко.

Двое других людей подхватили раненого под руки и потащили прочь, оставляя на полу кровавый след. Нож всё еще торчал у него в груди, голова безвольно запрокинулась. Тео думала, что остальные люди в шеренге будут шокированы или напуганы, но они лишь пододвинулись ближе к центру, заполняя образовавшуюся брешь.

Вперед вышел другой фэйри с ножом в руке.

Тео почувствовала, что её сейчас стошнит. Она никогда раньше не видела, как убивают человека, а теперь ей предстояло лицезреть вторую смерть за пару минут. Нужно было убираться отсюда, и немедленно. Но когда она огляделась, единственным выходом оказалась та самая дверь, через которую она вошла, а мимо этого гигантского швейцара ей было не проскочить.

Следующий фэйри начал поднимать руку, прицеливаясь в человека. Не в силах больше на это смотреть, Тео зажмурилась.

— Тео, что ты здесь делаешь?

Она распахнула глаза и увидела Лока.

— Они их убивают, — прошептала она, игнорируя его вопрос.

— Нет, смотри.

Человек, которого пырнули в грудь, теперь сидел, прислонившись к стене; нож уже вытащили. Другие люди прижимали ткань к ране, пока раненый моргал, приходя в себя.

— Видишь? Он в порядке.

— У тебя очень вольное представление о том, что такое «в порядке», Лок.

— Знаю, знаю. Но они привычные.

— Привычные?!

— Да. Это люди, которые заключили сделку с домом ради каких-то милостей. С ними всё будет хорошо. Я так понимаю, ты попала сюда, потому что они узнали, что ты не с кем-то из фэйри?

Она кивнула.

— Смертных, которые не являются фамильярами, приводят на праздники — обычно по условиям сделки с хозяином, — чтобы они служили развлечением для других гостей. Ты здесь либо с фэйри как фамильяр, либо на службе у хозяина дома. Раз ты сказала им, что не фамильяр, остается только один вариант. Но побудь здесь. Я посмотрю, смогу ли я тебя вытащить.

Она уже собиралась согласно кивнуть, как вдруг заметила Эндлин, которая непринужденно шествовала через комнату с бокалом в руке. Тео наблюдала, как та подплыла к ближайшему столику, поприветствовала нескольких сидящих там гостей и сама заняла место. Поставив бокал, она поднесла руку к груди, коснулась кулона и принялась крутить его между пальцами, словно талисман на удачу.

— Я не могу сейчас уйти, — сказала Тео Локу.

Он хотел что-то ответить, но осекся, услышав, как сзади его окликают по имени. И Тео, и Лок повернулись к фэйри, сидевшему за тем же столом, что и Эндлин.

— Лок, я так и думал, что это ты.

— Привет, Коэл, — отозвался Лок своим обычным бодрым тоном. Но когда он снова повернулся к Тео, он наклонился и прошептал: — Оставайся здесь, я вернусь так быстро, как смогу.

Тео была бы более чем рада остаться там, где стояла, но фэйри по имени Коэл решил иначе.

— Не оставляй свою подругу у стены, — произнес Коэл, глядя на Тео.

Щелчком его пальцев рядом с ним появился еще один стул. Он похлопал по сиденью; в уголках его глаз собрались морщинки от неприкрытого веселья. — Присоединяйся к нам.

Тео попыталась поймать взгляд Лока, чтобы он подал хоть какой-то знак насчет этого Коэла, но тот уже сел и приветствовал Эндлин поцелуем в щеку.

Коэл, откинувшийся в кресле, выглядел как воплощение павлина — и в одежде, и в манерах. Если пренебрежение Каза к моде и внешности было искренним, то этот фэйри слишком старался казаться безразличным к своему облику, хотя было совершенно ясно, что это не так. Его внешность была настолько холеной, что казалось, он часами сидел перед зеркалом, добиваясь идеального результата. Его туника была расстегнута сверху, выставляя напоказ сияющую, миндального цвета и, вероятно, натертую маслом грудь; пуговицы были расстегнуты безупречно. Рукава были закатаны так, будто он занимался чем-то важным, требующим участия рук, но ладони его были слишком шелковистыми и гладкими для того, кто делает что-то, кроме втирания лосьона и ухода за кожей. Его блестящие каштановые волосы были убраны от лица, а в косах были рассыпаны сапфиры, точно капли росы. Он разглядывал Тео светло-янтарными глазами, которые казались золотыми.

Стоило Тео сесть, как перед ней поставили бокал кроваво-красного вина.

— Я помню тебя по приему у Лока, — начал Коэл после того, как она сделала глоток. — Ты весьма недурно играешь на арфе. — Он повернулся к остальным за столом. — Она заставила всех вскочить на ноги. Мы танцевали часами.

Те немногие фэйри, что сидели вокруг стола, внимали Коэлу с благоговейным восторгом. Тео уже знала, что они ей не понравятся. Насколько она могла судить, это были магические мужские версии леди Мейбл и леди Гертруды. Они существовали не для того, чтобы иметь собственные мысли, а лишь следовали за «главным псом» во дворе, счастливые променять преданность на любые крохи внимания, что им перепадали.

— Ты был на том приеме? — спросила Тео. Хоть убей, она не могла вспомнить, чтобы видела его.

— М-гм. — Он кивнул, а затем повел головой в сторону Лока. — Полагаю, ты была слишком увлечена хозяином, чтобы обращать внимание на кого-то другого.

Ну, отлично.

— Не совсем так. Я также была слишком занята общением с другими музыкантами, чтобы заметить тебя.

Он хмыкнул, отхлебывая из своего бокала. — И что же, ты сегодня снова здесь с Локом? Он снова выиграл тебя в какой-то сделке, и теперь ты снова можешь вращаться среди фэйри, делая вид, что ты выше своего положения? — Другие фэйри за столом разразились преувеличенным смехом, а Коэл подмигнул им.

— Он меня изначально ни в какой сделке не выигрывал. Я заключила сделку и сегодня здесь сама по себе. Встреча с Локом — чистая случайность.

— И на что же ты выменяла свою игру на арфе? На какую-то фейскую милость, полагаю? Золото? Удачу на день? Чтобы какой-нибудь бедолага в тебя влюбился?

— Ты ошибаешься. Игра на арфе была платой за принятие долга гнома, сидевшего в тюрьме. Я добилась его освобождения, заключив сделку с Локом.

Коэл недоверчиво рассмеялся. — С чего бы тебе вообще делать что-то подобное? — Он повернулся к Локу. — Удивлен, что ты на это согласился. Не тот ли это самый гном, что наложил порчу на твой виноградник на целое столетие? Мерзкий малый, если память мне не изменяет. И всё, что потребовалось, — игра на арфе?

— Всего лишь почти на столетие. Но да, игры леди Теодосии на арфе оказалось достаточно, раз уж она заставила его снять порчу. Я бы сказал, что остался в выигрыше. Никакой порчи, никакого надоедного гнома в моих владениях, плюс прекрасная музыка от прекрасной женщины.

— Что ж, тогда это была удачная сделка, раз уж тот прием стал одним из самых зрелищных на моей памяти за последнее время. Кто знал, что секрет оживления твоих вечеринок — это талантливая смертная?

Эндлин наблюдала за этой перепалкой; её взгляд задерживался на Коэле, и она хлопала ресницами каждый раз, когда он смотрел в её сторону. Как Тео и подозревала, та не желала долго оставаться в тени, не будучи в центре внимания.

Эндлин вздохнула. — Жаль, что мне пришлось пропустить тот праздник. Я вечно так занята.

— Что ж, когда леди Теодосия в следующий раз соизволит снова для нас сыграть, я позабочусь о том, чтобы ты об этом узнала, — сказал Лок.

Один из фэйри подал голос: — А как долго вы уже играете?

— Я обучаюсь игре на арфе с самого детства, — ответила Тео.

Эндлин снова вздохнула. — Ох, как бы я хотела, чтобы у меня было время на подобные вещи. Должно быть, это чудесно — иметь столько досуга, чтобы посвящать его столь примитивным занятиям. Для меня было бы истинным наслаждением хоть ненадолго отвлечься от моего плотного графика и поиграть на каком-нибудь инструменте.

О, это Тео было знакомо до боли. За многие годы она наслушалась подобного от Беатрисы в избытке. Нужно было обладать особым талантом, чтобы взять любой полученный Тео комплимент — неважно, насколько заслуженный, — и не просто вывернуть его так, чтобы он прозвучал как оскорбление, но и умудриться перетянуть одеяло на себя. Зачем позволять кому-то другому наслаждаться жалкими мгновениями славы?

К их столику вальяжной походкой подошел фэйри. — Добрый вечер, добрый вечер, леди и джентльмены. — Он поклонился Эндлин, а затем остальным фэйри за столом, ведя себя так, будто и вовсе не заметил сидящую прямо перед ним Тео. — Кто-нибудь еще желает сыграть с нами в «Ножи»? В этом раунде победитель забирает всё. — Он вопросительно вскинул бровь, глядя на каждого из фэйри.

Лок покачал головой, как и Эндлин с Коэлом, но трое других фэйри, сидевших за их столом, решили принять предложение.

Когда они ушли, Тео снова переключила внимание на свой стол. Коэл пристально смотрел на неё с недобрым блеском в глазах. — Значит, не фанатка фейских забав? Впрочем, для тебя это логично. Полагаю, человеку такое не по душе. Они что, твои друзья? — Он мотнул подбородком в сторону игры.

— Нет. Просто я не нахожу ничего забавного в намеренном причинении вреда другим, кто не сделал мне ничего плохого. Либо эти фэйри хреновые стрелки, либо хреновые игроки. И того, и другого должно быть достаточно для дисквалификации, а не для аплодисментов.

Коэл хмыкнул. — И что ты можешь знать о спортивном азарте? Не говори мне, что ты — дипломированный мастер по спортивной игре на арфе? — Его ухмылка превратилась в широкую улыбку, когда Эндлин рассмеялась над его нелепой шуткой.

— Представьте себе, да. Наши соревнования проходят в соседнем зале с лигой по скоростному вплетению камней в волосы. Удивлена, что ни разу вас там не видела.

Лок поперхнулся вином, а Коэл мгновенно посерьезнел; его губы на миг скривились в оскале, прежде чем он снова нацепил на лицо ухмылку. Он указал туда, где приходили в себя раненые люди. — Ой, да ладно тебе. Посмотри, как им весело! Уверена, что не хочешь вписать своё имя в список участников, леди Теодосия?

— Не думаю, что у меня хорошо получится стоять и позволять людям кидать в меня острые предметы, — ответила она.

— Как ты узнаешь, пока не попробуешь? Мы можем включить тебя в игру, а ты потом отчитаешься нам о своих впечатлениях.

Она не стала утруждать себя объяснениями, что прекрасно знает, каково это — получить удар ножом.

За что именно он принял её молчание — неизвестно, но заговорил он так, будто его задел её отказ, и голос его стал низким и угрожающим. — Мы ведь можем и заставить, знаешь ли. Ты — ничья смертная. Я могу отправить тебя в игру прямо сейчас.

Её осенило. Возможно, это и был тот самый шанс, который она искала.

Она сделала глоток вина и скопировала его выражение лица. — Хочешь поиграть, Коэл? Я сыграю с тобой. Но я не собираюсь стоять у стены только ради того, чтобы в меня швыряли ножи пьяные фэйри. Если уж я играю, то хочу тоже иметь право броска, так что предлагаю партию в дартс. И играть должны все четверо за этим столом.

Коэл посмотрел на Лока и Эндлин. — Что скажете, друзья? Вы в деле?

Лок пожал плечами и кивнул, но Эндлин промолчала.

— Ну же, Эндлин. Будет весело. — Лок шутливо подтолкнул её в плечо.

Тео знала и эту уловку — она сотни раз видела, как её проворачивает Беатриса. Наступала часть, где все остальные должны были убеждать Эндлин поучаствовать, просто чтобы та лишний раз услышала, как сильно они этого хотят.

— Ох, ну ладно, ладно. Если вы так настаиваете. — Она посмотрела на Коэла, давая и ему возможность поуговаривать её.

— Без тебя будет совсем не то, Эндлин, — сказал Коэл, забарабанив пальцами по столу и подмигнув. Эндлин просияла.

— Ну, если это всё… — начал Коэл.

— Не всё, — перебила его Тео. Теперь, когда Эндлин официально была в игре, Тео нужно было закрепить успех. — Насколько я поняла, люди участвуют в играх ради какой-то награды. Если я играю, я хочу получить милость.

— Это становится интересным. И чего же ты хочешь? Денег? Власти? Возможность карать врагов чем-то посущественнее своего дерзкого тона?

Тео украдкой взглянула на Эндлин. Она понимала, что не может потребовать ожерелье напрямую. Но был ли другой способ выторговать его?

— Если я выиграю, один из вас должен будет отдать мне кое-что, — наконец ответила она.

— И что же это?

— Не скажу, пока не выиграю. Это риск, на который вам придется пойти, если хотите, чтобы я согласилась. Но скажу сразу: вещь не очень крупная.

Прежде чем принять условия, Коэл взглянул на остальных, ища одобрения. Не дождавшись возражений ни от Лока, ни от Эндлин, Коэл снова повернулся к Тео и кивнул.

— Звучит разумно. По рукам?

— По рукам.

Тео едва удерживалась, чтобы не подпрыгнуть на стуле от восторга. У неё получилось. Она обеспечила себе идеальное прикрытие, чтобы заполучить ожерелье. И сделает она это благодаря собственным выдающимся талантам, а не каким-то шпионским скрытным методом, в котором она всё равно была бы не сильна.

Ей не терпится увидеть выражение этой вороватой физиономии Эндлин, когда ту заставят отдать ожерелье.

Глава 20. Где голова идет кругом и от дартса, и от планов

Коэл вскочил на ноги, приглашая остальных к мишени.

— Итак, правила классического дартса в силе? — спросила Тео, радуясь своей предусмотрительности: она всегда уточняла правила перед игрой с фэйри. Она покрутила дротик между большим и указательным пальцами, горя желанием начать игру и покончить со вторым заданием.

Коэл ухмыльнулся. — Были бы, если бы мы играли в классику. Но поскольку ты не уточнила название, мы играем в «Шальной дартс». Слышала о таком?

О-оу.

— Не припомню. В чем суть?

— Почти то же самое, что обычный дартс, только совсем не то. Сначала ты бросаешь кубики и крутишься вокруг своей оси столько же раз, сколько выпало очков. Считаем очки на прибавление, а не на убывание. Первый, кто наберет семьсот очков или больше, — победил.

Что ж, это несколько пошатнуло её уверенность. Но нет, она не позволит обстоятельствам сбить себя с толку. Метать-то всё равно придется — в общем и целом — так же, а это она умеет. Ну, подумаешь, немного покружиться?

— И чтобы добавить азарта, — добавил Коэл с сияющими глазами, — мы будем по очереди стоять перед мишенью. Но не волнуйся. В отличие от других игр, за попадание в человека мы вычитаем очки, так что, если планируешь выиграть, лучше ни в кого дротиком не тыкать.

Тео выпрямила спину и скопировала его ухмылку. — Звучит весело.

— Отлично, — промурлыкал он, бросая два кубика на столик. Затем он подошел к человеку, разносившему напитки.

Пока он отвлекся, Лок подошел ближе к Тео.

— Ты действительно собираешься это делать, или мне всё-таки вытащить тебя отсюда?

— Я заключила сделку. Я сделаю это. Просто не попади в меня дротиком, когда настанет мой черед там стоять.

— Взаимно, — ответил он, когда Коэл вернулся.

— В знак доброй воли в первом раунде у мишени постою я, — объявил Коэл. — Эндлин, почему бы тебе не начать?

Эндлин улыбнулась. — Уж и не помню, когда в последний раз играла в дартс. Уверена, я буду в этом ужасна. Я приложу все силы, чтобы в тебя не попасть! — Она замолчала, давая остальным шанс вставить комплимент. Коэл клюнул и заверил её, что она наверняка великолепный игрок.

Он подошел к мишени, вытянувшись в струнку. Эндлин бросила кубики, взяла дротик и встала у черты на полу.

— Начали! — Она закружилась, точно балерина в музыкальной шкатулке, пока Коэл и Лок громко вели счет. Она метнула дротик, едва зацепив край мишени.

— Тео, полагаю, твоя очередь, — сказал Лок, указывая на стол.

Бросив кубики и выбрав дротик из кучи, она вышла на позицию и начала крутиться. Хотя за годы обучения танцам она усвоила основы, Тео знала, что ей далеко до грации Эндлин. Но она и не за грацией гналась — ей нужны были очки. Когда вращение прекратилось, она нащупала линию, прицелилась и вогнала дротик в стену в полутора метрах левее мишени. Коэл разразился хохотом. Тео так и перекосило от донесшегося сзади хихиканья Эндлин.

— Прости, если недостаточно ясно объяснил правила, леди Теодосия, — проговорил Коэл, всё еще посмеиваясь. — Суть игры в том, чтобы попасть в мишень.

Ей оставалось только фыркнуть; разочарование в себе вытеснило любую колкость, которую она могла бы метнуть в ответ вместо дротика. Коэл засмеялся еще громче.

Через несколько раундов настала очередь Тео стоять у мишени. Она глубоко вздохнула и расправила плечи. Ни при каких обстоятельствах она не позволит Коэлу или Эндлин увидеть, как она нервничает. Когда она поймала взгляд Лока, он едва заметно кивнул ей, и этот мимолетный жест поддержки принес ей толику облегчения. Лок не станет целиться в неё, и пока что у него неплохо получалось попадать в цель. У Эндлин и Коэла очков было больше, чем у неё, так что она убеждала себя: они не станут рисковать баллами, пытаясь её задеть.

Она всё еще не могла решить, стоит ли зажмуриться, когда Лок метнул дротик. Снаряд пролетел слишком быстро, чтобы его заметить, но звука было достаточно, чтобы она вздрогнула. Она повернулась посмотреть, куда попал дротик: он вонзился в нижний сектор, в волоске от того, чтобы вовсе пролететь мимо мишени.

Коэл тоже заметил неточность броска. — И как ты это называешь? — спросил он Лока, недоверчиво посмеиваясь.

— Пальцы соскользнули, полагаю. — Лок картинно рассмеялся и вытер ладони о брюки, но, глядя на Тео, подмигнул ей. Она одними губами прошептала «спасибо», прежде чем кто-то заметил.

Остаток времени у мишени прошел так же гладко: Эндлин набирала приличные очки, но при этом так картинно дулась в сторону Коэла, что тот осыпал её похвалами. В свой ход Коэл издевательски вскинул брови, глядя на Тео, но бросал с безупречной точностью.

По ходу игры Тео начала нервничать сильнее. Она обходила Лока и почти нагнала Эндлин, но Коэл был далеко впереди. К тому же он добрую часть игры наблюдал за ней, словно изучая каждое её движение, каждое слово.

Вскоре Тео снова пришлось встать у мишени. Лок ободряюще похлопал её по спине, когда она шла на место. Когда она развернулась лицом к игрокам, Коэл крутил дротик между пальцами, точно крошечный жезл, и смотрел на неё так, будто она только что угодила в его западню. От этого взгляда у неё возник закономерный вопрос: что ему важнее — победа или возможность продырявить её спортивным инвентарем?

Он уже подошел к линии, когда Лок его перехватил.

— Я знаю, Коэл, как тебе не терпится набрать очки и не попасть дротиком в леди Теодосию. Но я полагаю, сейчас мой черед.

— Ах, ты прав! Моя ошибка! — Коэл уступил Локу место у черты.

Лок закончил ход, и Коэл взял дротик. Его улыбка была приторной и кривилась по углам, как размокшая бумага, и выглядела столь же «приятно».

— Стой смирно, — предупредил он, прицеливаясь.

Он поставил бокал на стол и начал кружиться, пока Эндлин и Лок вели счет. Но Тео почти не слышала их из-за скрипа собственных зубов, которые она стиснула так, что челюсти свело.

Просто дыши.

Она сделала последний глубокий вдох и шумно выдохнула, а затем замерла, будто её голову приклеили к доске, чтобы не шелохнуться.

Без предупреждения он швырнул дротик прямо в неё. В то самое мгновение, когда она услышала, как металл вонзился в дерево, её мочку прошила жгучая боль. Она вскрикнула и отскочила от стены, прижав руку к уху. Когда она отняла ладонь, на ней остался мазок крови.

Брови Эндлин взметнулись в притворном шоке и замешательстве, а Коэл закусил губу, изо всех сил стараясь не рассмеяться.

Лок уставился на ухо Тео так, будто его оторвало напрочь. Он бросился к ней, выхватил носовой платок и прижал его к её голове. Ярость исказила его лицо, челюсти сжались, пока он промакивал рану. Она снова коснулась уха — просто убедиться, что всё не так плохо, как изображал Лок, — и с облегчением почувствовала, что оно на месте и в целости.

— Что это было, Коэл? — прорычал Лок.

— Пальцы соскользнули, полагаю, — ответил тот, вскидывая руки. — И смотри, она уже исцелилась. Ведь так, леди Теодосия?

Она коснулась места, где её задел дротик, и обнаружила, что рана действительно затянулась. Она забрала у Лока платок, теперь испещренный красными пятнами, и вытерла остатки крови с уха и руки. — Всё в порядке, Коэл. Жаль только, что прицел не сбился чуть сильнее. Мне не помешала бы еще одна дырка в ухе под украшения.

— Тео, — начал Лок, стоя спиной к Коэлу.

— Лок, всё нормально. Серьезно. Это пустяки. Обещаю. — Она ободряюще ему улыбнулась.

— Я могу вытащить тебя отсюда, если решишь, что с тебя хватит.

Пока он говорил, Эндлин подошла к столу за своей порцией дротиков, машинально коснувшись пальцами ожерелья.

— Нет, — отрезала Тео. — Я остаюсь в игре.

Он вздохнул, но кивнул.

— Ох, очень надеюсь, что я в тебя не попаду. Терпеть не могу вид крови. У меня от него так голова кружится, — Эндлин картинно поежилась, чтобы закрепить эффект, и вышла к черте. — Хотя, если я вдруг упаду в обморок, ты ведь меня подхватишь, правда, Коэл?

Тео удивилась, что её не сдуло ветром от того, как энергично Эндлин хлопала ресницами, пока Коэл заверял её, что непременно подхватит.

То ли из-за затянувшейся игры, то ли из-за этого липкого нарцисса, то ли из-за слабого, но всё еще ноющего жжения в ухе, Тео была более чем готова покончить со своим ожиданием.

— Да кинешь ты уже этот дротик или нет? — рявкнула она; терпение окончательно лопнуло от необходимости стоять мишенью, пока Эндлин самозабвенно красуется.

Если Эндлин была хоть каплей похожа на Беатрису (а она определенно была), то мало кто решался говорить с ней в таком тоне. И верно: Эндлин так и задеревенела от возмущения. Затем с каменным лицом, больше подходящим для известия о смерти любимой золотой рыбки, она крутанулась на месте и запустила дротик в мишень. Она даже не взглянула, куда попала, и величественно прошествовала к своему бокалу, осушив его одним жадным глотком.

Настроение окончательно испортилось. Тео не была уверена, что когда-либо видела более мрачную партию в дартс. Даже чрезмерно азартные друзья графа никогда не бывали столь угрюмы. И всё же игра продолжалась: никто не желал сдаваться.

Эндлин дулась в стороне, соизволяя вернуться к мишени только тогда, когда наступал её черед.

Лок изо всех сил старался сохранить непринужденный тон, но даже он сдавал; его веселость теперь больше походила на апатию, а дротики, которые он метал, иногда даже не попадали в доску.

Тео по большей части просто косилась на табло, с ужасом наблюдая, как счет Коэла подбирается всё ближе и ближе к семи сотням.

А Коэл смотрел на Тео так, будто хотел запустить в неё чем-то потяжелее дротика. Судя по его нахмуренному лбу — как минимум стулом или копьем.

Но отчаяние в сочетании с недавним капризным поведением Эндлин и видом легкого садизма на лице Коэла натолкнули её на мысль. При текущем раскладе у неё не было ни единого шанса вырваться на первое место. Только если ей удастся снизить счета Эндлин и Коэла.

И был только один способ это сделать.

Коэл уже один раз потерял очки. Возможно, он сделает это снова.

Она пожалела, что не додумалась до этой стратегии пораньше, ведь теперь у неё оставался всего один раунд, чтобы разозлить Коэла и Эндлин как следует.

Она внутренне подобралась: начался следующий раунд.

Поехали.

К счастью, Эндлин снова принялась напрашиваться на лесть, давая Тео необходимую лазейку.

Тео громко фыркнула на её очередную попытку выудить комплимент у Коэла.

Эндлин прищурилась. — Что?

— Что значит «что»? Я ничего не говорила, — ответила Тео с притворной невинностью.

— Ну, ты издала какой-то звук.

— Мне что, в вашем присутствии и звуки издавать запрещено? Ладно. Есть еще какие-нибудь фейские эдикты, о которых мне стоит знать?

Эндлин просто отвернулась, будто не слыша её.

Коэл тряс кубики в кулаке так, словно хотел раздавить их в труху. Он едва успел подойти к черте перед броском и попал в мишень со своей обычной точностью.

У неё оставалось всего несколько драгоценных мгновений.

Тео громко вздохнула. — Ох, простите! Это был звук. Упс! Надеюсь, я не слишком вас расстроила, Эндлин.

— Прекратишь ты это или нет? — вспылила Эндлин.

— Прекратить что? Делать то, о чем вы меня попросили? Я-то могу. Но взамен попрошу вас всё-таки определиться. От ваших резких смен указаний у меня скоро голова кругом пойдет.

Лок отошел от мишени и встал рядом с Тео.

— Тео, остановись, — взмолился он.

Но сейчас был самый неподходящий момент для отступления. Время до её выхода к мишени таяло.

— Нет, Лок. Пожалуй, не остановлюсь.

Коэл уперся ногами в пол и скрестил руки на груди. — Прошу вас, леди Теодосия, не останавливайтесь. Если вам есть что сказать — говорите. Выкладывайте всё, что вы о нас думаете. — Отличные новости для плана Тео: на его лице всё еще играла самодовольная ухмылочка, одна бровь была выгнута.

Тео одарила его ядовитой улыбкой. — Хочешь знать, что я на самом деле о тебе думаю? Ладно. Я видела цирковых пони менее показушных, чем ты. Но, в конечном счете, полагаю, тебе не стоит об этом сильно беспокоиться, ведь ты невероятно красив. И это не оскорбление. Я уверена, вы с вашим зеркалом будете очень счастливы вместе, раз уж ты единственный, кто способен выносить твое присутствие дольше пяти минут. Оно, может, и холодное, и твердое, зато твое отражение охотно целует тебя в ответ.

Она повернулась к Эндлин. — И ты. Ты тоже красивая. И сама это знаешь. Бьюсь об заклад, ты постоянно слышишь о том, какая ты роскошная. Наверняка после того, как ты скажешь что-то, что кажется тебе милым, забавным или умным, люди отвечают: «Вау, ты такая красивая». Но после каждой вечеринки, когда ты дома одна сидишь за туалетным столиком и смываешь макияж, не задаешься ли ты вопросом: а где все твои друзья? Я слышала, как люди вокруг тебя хохотали. Неужели твои шутки действительно были так хороши? Или ты просто так хороша собой? Когда тебя в последний раз хвалили за что-то другое? За остроумие? За обаяние? Или всё дело только в волосах?

— Я знаю одну особу, точь-в-точь как ты. Ослепительно хорошенькая. Настолько ослепительно, что сама ослепла от собственного блеска — ослепла к тому, как её поступки влияют на окружающих. Все остальные для неё — лишь актеры второго плана в её личном шоу, сведенные до одной черты характера. Обаятельный, или злой, или уродливый — в зависимости от того, как ты вписываешься в её сценарий. Именно так ты и видишь мир, верно? Все вокруг обязаны тебя замечать. Обязаны смеяться над твоими остротами. Обязаны твердить тебе, какая ты чудесная. А когда кто-то этого не делает — что ж, тогда у тебя припасено достаточно пороха, чтобы выстрелить собой из пушки для жертв прямиком в озеро собственных слез. Именно поэтому ты думаешь, что любые твои пакости сойдут тебе с рук. Я вижу тебя насквозь. Твоя личность пуста, как лист бумаги.

— И ты, Лок. — Она выплюнула его имя, как яд, склонив голову и демонстративно его разглядывая. Он замер, словно готовясь к любым ранам, которые Тео собиралась нанести его самолюбию. — Ты устраиваешь сносные вечеринки.

Вызвав в себе лучшее подражание матери, она задрала нос и проплыла к мишени, обратив внимание на их ошарашенные лица лишь тогда, когда развернулась, чтобы прижаться спиной к стене. — Вот что я о вас всех думаю. Закончим игру?

Она позволила губам изогнуться в улыбке: мало того, что это раззадорило их еще сильнее, так еще и её план, похоже, работал. Коэл пытался сохранять каменную неподвижность, будто его ничуть не задели её слова. Однако его нелепые побрякушки в волосах подрагивали и сверкали на свету от яростной дрожи. Эндлин, напротив, едва держалась на ногах, поникнув, как украшения для садового праздника после ливня.

Лок… что ж, Тео не могла понять, о чем он думает. По большей части он выглядел просто разочарованным. Ладно. Она здесь не для того, чтобы заводить друзей — с ним или с кем-либо еще. Она здесь, чтобы вернуть краденое имущество любыми средствами, и в качестве средства она выбрала вооруженную до зубов язвительность. Если он собирается встать у неё на пути, она готова переехать и его.

На этот раз Тео стояла у мишени с гораздо большей решимостью. Одно дело — надеяться, что в тебя не попадут, и совсем другое — делать всё возможное, чтобы тебя продырявили дротиком. Всё что угодно, лишь бы снять ожерелье с этой наглой мошенницы, даже если ради этого придется пожертвовать собой. Разве не так поступают хорошие, самоотверженные люди? Пожалуй, так.

Лок сделал свой ход, попав в мишень далеко от Тео. Но он не стал встречаться с ней взглядом, прежде чем вернуться к столу.

Затем настала очередь Коэла. В любых других обстоятельствах Тео бы истерически хохотала, видя, как самого злого фэйри на свете заставляют кружиться волчком, словно мстительную юлу. Но когда вся эта злоба была нацелена на неё, она приготовилась к удару, и зрелище перестало казаться забавным. Коэл остановился так резко, что его подошвы скрипнули по полу. Со всей уверенностью и сталью в глазах, на которую была способна, она уставилась прямо на него, думая лишь о том, как заполучить ожерелье.

Попади в меня. Давай же, попади. Сделай это.

Она выкрикивала эти слова про себя, гадая, достаточно ли она сделала, чтобы спровоцировать насилие. Со взглядом, способным калечить, и раздувающимися, как у разъяренного быка, ноздрями, он метнул дротик.

Снаряд вонзился в доску прямо у её виска. Она судорожно вздохнула, ожидая боли. Когда боли не последовало, она подняла руку к голове, ища рану. Кожа была гладкой, а ладонь осталась чистой.

Тео посмотрела на Коэла и обнаружила, что тот снова ухмыляется.

— Я выиграл.

Черт. Черт!

Коэл повернулся к Эндлин. — Если только ты не хочешь побороться за первое место?

Его слова, казалось, вывели её из того обиженного оцепенения, в котором она пребывала. Её дрожащая нижняя губа внезапно застыла в прямую линию; она промаршировала к столу, бросила кубики и схватила дротик. Сжав кулаки, она крутанулась на пятках — грациозно, как и всегда. Она одарила Тео взглядом такой чистой ненависти, что та не была уверена, не воспользуется ли Эндлин сейчас магией фэйри. Но вместо этого Эндлин швырнула дротик в пол; тот проскрежетал по мрамору и замер у ног Тео. — Полагаю, я проиграла.

Проиграла и Тео. Ей оставалось лишь смотреть, как Эндлин вылетает из комнаты, а ожерелье удаляется всё дальше и дальше, пока окончательно не скрылось из виду.

Смесью поражения и досады Лок покачал головой, глядя на Тео, и тоже вышел.

Что же ей теперь делать?

Коэл подошел и встал перед ней. — Ну-ну, леди Теодосия. Посмотрите на себя. Много шипения, да зубы коротки. Ты думала, твои жалкие оскорбления меня заденут? Умоляю. Впрочем, я понимаю, почему Лок держит тебя при себе. У тебя есть определенная развлекательная ценность.

Он приложил палец к подбородку, словно обдумывая что-то важное. — Мне кажется, мы договаривались о чем-то только в случае твоей победы. Раз уж победитель я, мне ведь тоже полагается какой-то приз, тебе не кажется?

— В нашей сделке этого не было, Коэл, — ответила Тео, пытаясь стоять прямо и лишь мгновение спустя осознав, что она всё еще прижата к стене и бежать ей некуда.

— Ты совершенно права, леди Теодосия. Но знаешь что? Мы больше не связаны сделкой, раз игра окончена. И, к счастью для меня, ты смертная без хозяина, не так ли?

Тео судорожно вздохнула.

— О, успокойся. Как бы весело ни было дать волю воображению, сегодня я, пожалуй, ограничусь малым. В конце концов, я бы не хотел навсегда портить любимую арфистку Лока из-за какой-то глупой игры в дартс.

Прежде чем она успела придумать ответ или план побега, он провел рукой по воротнику её платья, из-за чего сотня бабочек взметнулась в воздух вокруг них и тут же исчезла.

— Это платье великолепно. Слишком прекрасно для такой, как ты.

Он коснулся пальцем её плеча, и они оба проследили за тем, как еще одна бабочка взлетела вверх, но тут же побурела, точно осенний лист, и рухнула на пол.

Глава 21. Где Тео стряпает новый план в платье, которое никак не хочет умирать

В отличие от всех предыдущих разов, когда бабочка покидала её платье, новая на её месте не появилась. На плече зияла небольшая дыра, обнажая кожу, а остальные бабочки вели себя так, словно не желали иметь с этим местом ничего общего.

Еще одна бабочка улетела, тоже теряя цвет и кружась в падении.

Коэл улыбнулся. — Вот так. Теперь твоя внешность будет соответствовать твоей мерзкой внутренности.

Вскоре бабочки начали взлетать целыми стаями, осыпаясь и умирая, выставляя на обозрение всё новые участки кожи; теперь её платье, по иронии судьбы, выглядело изъеденным молью. Тео охватил ужас: ситуация прояснялась так же стремительно, как обнажалось её тело. Пустоты ничем не заполнялись, а под платьем ничего не было.

Коэл хохотал, глядя на её расширенные глаза, разинутый рот и руки, которые никак не могли решить, что именно им прикрывать. Этот звук вдребезги разбил последние крохи гордости, что у неё оставались, оставив её достоинство висеть на тонкой, как паутинка, нити.

Она развернулась и бросилась бежать, промчавшись мимо швейцара, пока бабочки осыпались всё быстрее и быстрее. Но куда ей было идти? Она влетела в первую попавшуюся арку и помчалась по длинному коридору; каждая комната, которую она пробегала, уже была занята фэйри.

Только когда мир вокруг расплылся, она поняла, что плачет. Тео остановилась в конце коридора, не зная, куда повернуть, и смотрела, как бабочки падают на пол, точно клочки рваной бумаги. Её плечи теперь были совершенно голыми, как и бок, и большая часть ног.

На её плечи набросили куртку, и, обернувшись, она увидела Каза.

— Идем. — Он схватил её за руку, увлекая за собой через бесконечные коридоры, пока шум праздника не затих. Он привел её в укромную нишу в другом конце дворца. Опустившись на маленькую скамью, она плотно запахнула куртку, скрывая почти всё тело, но ноги остались открытыми, когда последние бабочки упали на пол.

Он сел рядом.

— Каз, моё платье. Он испортил моё платье.

— Я знаю, мне жаль. Жаль, что я не смог это остановить.

— Это было унизительно, — сказала она, вытирая лицо рукавом его куртки, а слезы всё еще катились из глаз.

— Ну, не знаю, хорошая это новость или нет, но людей на таких вечеринках часто унижают. Скорее всего, никто из видевших это уже и не вспомнит, учитывая, насколько большинство из них пьяны.

— С тобой такое бывало?

— Унижение на вечеринке? Нет. Но меня заставляли делать другие вещи.

— Какие?

Он покачал головой. — Сейчас это не важно.

Она помолчала мгновение, шмыгая носом. — Я не достала ожерелье. Пыталась выиграть его в «Шальной дартс», но провалилась. У меня нет другого плана, Каз. Всё кончено.

Каз опустился на колено перед ней, положив осторожную руку ей на плечо. — Нет, не кончено. У тебя есть еще одна ночь. Уверен, ты что-нибудь придумаешь.

— Не думаю, что Эндлин подпустит меня к себе хоть на шаг. Я с треском проигрывала, поэтому решила: если разозлю их как следует, они в меня попадут, и я выиграю. Разозлить их точно получилось.

Когда она взглянула на Каза, на его губах играла слабая улыбка. — Полагаю, ты задействовала тяжелую словесную артиллерию?

Она фыркнула. Но когда она пересказала Казу всё, что наговорила, он разразился хохотом, и это немного подняло ей настроение.

— Ого, хотел бы я там быть и это видеть. Коэл определенно заслужил всё, что ты на него выплеснула.

— Ты его знаешь?

— Стоит походить по приемам, и познакомишься со всеми мало-мальски известными фэйри.

В коридоре послышались шаги, и Тео затаила дыхание, пока Каз выглядывал из-за угла. Затем он снова сел рядом, когда в нишу вошел Лок.

— Свободен, Касра. Дальше я сам.

Каз фыркнул, но сжал руку Тео на прощание, прежде чем уйти.

— Эй, ты не имеешь права прогонять его, — сказала Тео, возмущенная тем, как бесцеремонно Лок выставил Каза. — Он на тебя не работает.

Каз обернулся к ней. — Всё в порядке, Тео. Увидимся позже.

Она кивнула.

— Беги давай, лесная зверушка. — Лок сделал небрежный жест руками, выпроваживая его из ниши.

Она свирепо посмотрела на Лока, когда шаги Каза затихли. — Это было не очень-то вежливо. Он помог мне добраться сюда. Без него я бы сидела и рыдала голышом в коридоре. А ты бросил меня на милость Коэла.

— Я бы нагнал тебя раньше, чем ты совсем оголилась бы. А теперь — как ни мило это местечко, нам стоит найти что-то более уединенное, чтобы ты могла там переждать. Идем.

Тео была вынуждена согласиться. Она не могла сидеть на этой скамье вечно.

Они шли рядом в тишине, пока Лок наконец не заговорил. — Смелый ход: попытаться довести их до такой степени, чтобы они в тебя попали. Не та стратегия, которой я от тебя ожидал.

— Неудачная стратегия. Тебе потребовалось немало времени, чтобы сообразить, что я делаю.

— Честно говоря, я рад, что не сработало. Мне совсем не нравилось смотреть, как в тебя попадает дротик.

— Звучишь точь-в-точь как Эндлин. Но кровью обливалась я.

Он искоса взглянул на неё. — Ты, кажется, её очень недолюбливаешь.

Тео раздумывала, стоит ли вообще объяснять. Она не могла прямо сказать ему, что Эндлин — воровка, поэтому остановилась на другой правде. — Как я уже сказала, она напоминает мне кое-кого знакомого.

— Ту самую «ослепительную красавицу», с которой ты сравнила её в своей эпической тираде? Твою сводную сестру, полагаю?

Она кивнула, но не стала смотреть на него, чтобы не гадать, о чем он думает. И объяснять дальше тоже не хотела. Почему Беатриса до сих пор живет в её голове и просачивается во все сферы её жизни? Даже в мире фэйри Беатриса была где-то рядом.

Лок не стал задавать уточняющих вопросов. Вместо этого он остановился у двери и провел её в богато обставленную спальню. Почти половину пространства занимала гигантская кровать с балдахином. Вторую половину — камин такой величины, что она могла бы встать в нем в полный рост, и зона отдыха перед ним.

Он закрыл дверь и потянулся с долгим стоном. — Что ж, я, пожалуй, пойду спать. Ты со мной?

— В постель с тобой?

Он ухмыльнулся. — Я имел в виду «лечь спать», но — да. Знаю, джентльменский поступок — это предложить тебе спать на огромной кровати в полном одиночестве, а самому устроиться на полу. Я могу лечь поверх покрывала, если тебе так будет спокойнее. Но кровать просто гигантская, так что не вижу причин, почему мы не можем её разделить.

— А я вижу. На мне нет одежды. И хотя я, возможно, не самая добропорядочная девушка в королевстве, у меня есть предел. И этот предел — не спать голой рядом с тобой.

Его ухмылка исчезла. — О! Ты так в это закуталась, что я и забыл, что под низом ничего нет! Дай мне секунду. Давненько я не наколдовывал одежду для кого-то другого. Чего бы тебе хотелось?

— Я сейчас ни на что не договариваюсь, спасибо, — сказала она, осматривая комнату в поисках того, что могло бы заменить одежду. Она предположила, что шторы могли бы подойти, но тогда пришлось бы придумывать, как снять их с карниза. С такими нелепо высокими потолками без альпинизма не обойтись.

— Договариваюсь? Кто сказал хоть слово о сделке?

— Ты сам говорил, что фэйри никогда ничего не дает просто так, без отдачи. И меньше всего на свете мне сейчас хочется заключать с тобой сделку на одежду.

— А, ну так я свою отдачу получу. Ты получишь одежду, а я получу возможность провести время с чуть более счастливой Тео. Идет?

Она кивнула. — Тогда по рукам. Ночную сорочку, пожалуйста.

— Сию минуту.

Тео не знала, что именно он наколдует, ведь до этого она видела только работу Сесили. Но знакомое ощущение, будто её окутывают цветочные лепестки, накрыло её, и, взглянув на себя, она обнаружила, что одета в простую длинную белую ночную сорочку. Она сбросила куртку и повесила её на спинку стула.

— Ну, как я справился?

— Идеально, — ответила она. — Спасибо.

Он улыбнулся и повалился на кровать. Щелчком пальцев он приглушил свет в комнате.

Она и не осознавала, насколько вымотана, пока не увидела, как он устраивается поудобнее. Пышные постельные принадлежности напоминали мягкое облако. Расстояние от неё до кровати казалось эпическим переходом.

Лок был прав: кровать была огромной. К тому же единственным другим местом для сна был стул, а это далеко не лучший вариант, если не хочешь проснуться с затекшей шеей. Так что она дотащилась до кровати, юркнула под одеяло и зарылась в подушки.

Она почувствовала, как Лок пододвинулся ближе.

— Эй, Тео, — прошептал он.

Она перевернулась к нему лицом. — Да?

— Просто хотел сказать: наше знакомство оказалось бесконечно приятнее, чем я ожидал. Я рад, что оно состоялось.

— Даже несмотря на то, что добрую часть нашего общения я тебя оскорбляла?

— Особенно из-за этого.

— Я рада, что заключила с тобой сделку.

— Которую из них? — Его глаза блеснули даже в полумраке.

— Обе. — Она улыбнулась.

— Очень бы не хотелось, чтобы на этом наше время вместе закончилось.

— Скорее всего, так и будет. Не представляю, где мы сможем увидеться снова.

— Может, мы что-нибудь придумаем, — он ухмыльнулся, заправляя выбившийся локон ей за ухо и проводя пальцами по щеке.

У неё перехватило дыхание, когда он придвинулся еще ближе; на мгновение ей показалось, что он снова её поцелует. Так оно и вышло, в каком-то смысле — он поцеловал её в лоб.

— Спокойной ночи, Тео.

— Спокойной ночи, Лок.

Она снова отвернулась, натянув одеяло до самого подбородка.

***

Когда она проснулась, то обнаружила, что прижата к Локу: его рука лежала на ней, их ноги переплелись.

Вот тебе и «поверх покрывала».

Если забыть о неприличии ситуации, это было бы чудесное пробуждение, не стой у подножия кровати три человека. Сначала ей показалось, что она всё еще спит: Финеас, Сесили и Каз смотрели на неё сверху вниз и улыбались. Ну, Финеас и Сесили улыбались. Каз сосредоточенно обрывал лишнюю нитку на подоле своей рубашки.

Тео села с коротким вскриком от неожиданности и попыталась столкнуть с себя Лока. Тот убрал руку с сонным «Что?» и потер лицо, прежде чем тоже осознать, что у них есть зрители. Но вместо того чтобы закричать от неожиданности, как Тео, он сел и потянулся, широко улыбаясь троице.

— Доброе утро, Тео, — пропела Сесили певучим голосом. — Или мне стоит сказать «добрый вечер»? Наступила вторая ночь торжества!

Глядя на Сесили, Тео видела, что круги под её глазами стали еще заметнее.

— Здравствуй, Сесили. Выглядишь потрясающе, как и всегда. — Лок откинул простыни, пока Тео пыталась натянуть на себя побольше одеял, чтобы никто не увидел её сорочку. Особенно Каз. На самом деле она жалела, что Каз вообще здесь и видит её в постели с Локом. Судя по тому, с каким усердием он изучал свои пуговицы, он чувствовал то же самое.

— Здравствуй, Лок. Мне нужно поговорить с нашей отдохнувшей и посвежевшей Тео наедине, так что боюсь, тебе придется удалиться.

— Это моя комната.

Сесили не удостоила его ответом. Она лишь склонила голову набок и улыбнулась.

— Ладно, ладно. Назад на праздник! — Он выбрался из кровати и потянулся. Щелчком пальцев он сменил наряд и пригладил волосы руками.

Тео всё еще наблюдала за ним из постели.

— До новой встречи, Тео, — произнес Лок с поклоном и подмигнул ей, прежде чем выйти.

Дверь едва успела защелкнуться, как Тео выпалила: — У нас ничего не было. Мы просто спали, клянусь.

Сесили проследила за взглядом Тео, направленным на Каза, который нашел на стене некое страшно интересное пятно, а затем снова посмотрела на неё.

— Не нужно оправдываться, дорогая. Здесь ты не связана глупыми правилами человеческого мира и можешь делать что угодно и с кем угодно без всяких объяснений. Верно, Каз?

— Ага, — он пожал плечами, так и не соизволив на неё взглянуть.

Хотя Сесили и сказала, что объяснения не нужны, Тео всё равно чувствовала потребность убедиться, что Каз ей верит. Оттого, что он больше не хотел смотреть ей в глаза, сердце щемило так, что не описать словами.

— Раз уж с этим покончено… Тео. Ожерелье. Каз просветил меня насчет вчерашнего, и я хвалю тебя за старания, но одной похвалой сыт не будешь. У тебя есть другой план?

Главной преградой для Тео теперь было то, что Эндлин не только знала её в лицо, но и люто ненавидела. Тео ни за что не удалось бы снова оказаться с ней в одной комнате, не говоря уже о том, чтобы снять ожерелье с её шеи.

Тео вздохнула. — Пока нет.

— Что ж, подумай хорошенько. Уверена, у тебя богатый набор талантов и опыта, из которых можно что-то извлечь.

Верно. Вот только ни один из них не включал в себя воровство. Большинство её подвигов были результатом жажды мести, но… В голове начал оформляться новый план. Коварный, конечно, но имеет ли это значение, когда цель — и без того аморальная фея? — Мне понадобится маскировка. Ты можешь это устроить?

Сесили шутливо фыркнула. — Ты забыла, с кем разговариваешь? Разумеется, я могу тебя замаскировать. Я сделаю лучше. Я наложу на тебя морок.

— Что наложишь?

— Морок. Ты будешь выглядеть как совершенно другой человек. Подойдет?

Тео кивнула. — Это было бы идеально.

— Отлично! Но вот в чем штука, моя расчетливая Тео. Морок тебя не меняет. Он скорее накрывает тебя сверху, будто я набросила тебе на голову одеяло. И, продолжая аналогию с одеялом, тебе нужно будет удерживать этот морок всё время, пока он на тебе. Стоит его отпустить — и он исчезнет. Понятно?

Тео снова кивнула, хотя и не была уверена, что до конца понимает. Как можно «удерживать» магическую маскировку? Видимо, с этой проблемой придется разбираться по ходу дела.

— Чудесно, — сказала Сесили. — Если это всё, тогда приступим!

— Не всё, — добавила Тео. — Можно мне немного Пиксийской розовой воды?

Сесили нахмурилась, в замешательстве глядя на Тео. Но когда до неё дошло, на её лице расцвела зловещая улыбка.

— О, Тео. Я знала, что на тебя можно положиться. Финеас и Каз позаботятся, чтобы у тебя было столько Пиксийской розовой воды, сколько потребуется. А теперь — вылезай-ка из постели, я тебя одену и замаскирую.

Тео выбралась из теплых пышных простыней и встала перед Сесили.

— Так-так, — проговорила та, осматривая Тео. — Я точно не стану снова надевать на тебя наряд, который может сдохнуть. Это было так жалко. И довольно грубо. О, я знаю. Как насчет этого?

Новый ансамбль обрел форму, и Тео посмотрела в зеркало. Её волосы были собраны в высокий пучок, чтобы полностью открыть чокер на шее, сделанный из осколков обсидиана длиной с большой палец. Она не была уверена, что, если опустит голову, в подбородке не появится колотая рана. Платье было столь же брутальным. Блестящий серый материал выглядел так, словно его вытесали из камня, и сиял в лучах света. Но при движении ткань ощущалась на коже мягкой, как утренняя роса.

— Ну? Что думаешь? — спросила Сесили у неё за спиной.

— Выглядишь потрясающе, Тео, — сказал Финеас. — Серый очень подчеркивает жажду убийства в твоих глазах.

Каз ничего не сказал, но она видела в зеркале, что он наблюдает за ней.

— Теперь морок, — произнесла Сесили. — Сделаем довольно простой, чтобы тебе не пришлось слишком сильно беспокоиться о том, как его удерживать. Чем меньше изменений, тем легче их нести. Начали.

И, как ни странно, по ощущениям это действительно было так, будто Сесили набросила на неё шелковый шарф. Магия витала вокруг неё, и, подобно шарфу на ветру, она чувствовала, как морок колышется — будто он улетит, если она не прижмет его к себе. Так вот что Сесили имела в виду.

Тео снова взглянула на себя. Волосы остались в высоком пучке, но Сесили затемнила их почти до иссиня-черного цвета. Нос стал длиннее, скулы — острее, а глаза приобрели густой каштановый оттенок.

— Ну, с моей частью покончено. — Сесили ухмыльнулась. — Если только у тебя нет еще каких-нибудь сюрпризов, Тео?

Тео покачала головой.

— Великолепно! Тогда я возвращаюсь на праздник. Помни: ты по-прежнему не знаешь ни меня, ни их. — Она указала на Каза и Финеаса и выплыла из комнаты.

Финеас хлопнул в ладоши. — Пойду достану тебе Пиксийскую розовую воду! — Он исчез в вихре ветра.

Она не смотрела на Каза, когда подошла к одному из кресел и села. — Как думаешь, сколько это займет времени?

— Недолго, — ответил Каз, всё еще стоя у подножия кровати.

Больше они не сказали ни слова. Тишина вокруг была густой и тяжелой, как пудинг, — в ней было неуютно находиться. Но не успела Тео хоть что-то предпринять, кроме как наблюдать за тлеющими в камине поленьями, воздух закружился, и из воронки с широкой улыбкой на лице вышел Финеас, протягивая Тео сумку, точно наградную ленту за первое место.

— Вот, держи! Отборная Пиксийская розовая вода, готовая к любому плану, который ты там состряпала. Кстати, в чем план?

— Я собираюсь её напоить. — И это было всё. На данный момент это был весь план целиком. Она знала, что затея так себе, но это всё, что у неё было. Она взяла сумку у Финеаса и заглянула внутрь: пять бутылок. Более чем достаточно, чтобы довести Эндлин до состояния «лыка не вяжет».

— Всё готово? Хорошо. Тогда нам пора. Подожди немного, а потом возвращайся на праздник. — Финеас похлопал её по плечу и вышел. Каз молча последовал за ним.

Оставшись наедине со своим дежавю, Тео стала следить за часами.

Глава 22. Где Тео марает руки ради правого дела

Пока стеклянные бутылки позвякивали в сумке, вопросы этики позвякивали у неё в голове. Насколько Тео было известно, хорошие люди не пытаются намеренно споить окружающих редким спиртным. Беатриса, насколько она знала, никогда бы так не поступила. Но, с другой стороны, Беатриса, скорее всего, просто поручила бы это кому-то из своих прихвостней, чтобы не марать руки. В любом случае, Тео была на неё не похожа. Беатрисе, может, и не приходилось прибегать к спаиванию вороватых фей, но ей и не нужно было снимать ожерелье с чужой шеи. Возможно, это задание как раз требовало хорошего человека, способного при этом довести дело до конца. И Тео могла это сделать.

С новой решимостью Тео начала вторую ночь торжеств.

Логичным первым шагом казалось выяснить, появилась ли уже Эндлин в бальном зале. Вчерашний наблюдательный пункт сработал отлично, так что она рассудила: если это помогло тогда, поможет и сейчас. Она вернулась на балкон и окинула взглядом праздник. Тейс и Аймон восседали на своих тронах — всё так же пили, всё так же держались за руки. Танцоры кружились по залу, словно праздник и не прекращался. Вполне возможно, так оно и было.

Но где же эта вороватая фифа Эндлин?

А вот и она. Стояла в стороне с бокалом в руке, болтая в центре группы. Тео медленно спустилась по лестнице и двинулась сквозь толпу — на случай, если за ней наблюдают любопытные глаза, — но если какой-то фэйри и смотрел в её сторону, он тут же отворачивался, не желая тратить время на разглядывание смертной. Идеально. Тео юркнула за кадки с растениями, оказавшись спиной к Эндлин.

Затем она стала ждать. И ждать. Чего именно — она и сама до конца не знала.

Тео уже собиралась покинуть свое укрытие и придумать что-то другое, не уверенная, что вынесет еще хоть каплю заунывных рассказов Эндлин о её приключениях на других фейских вечеринках. Но одна из её свиты вклинилась первой.

— Пойдем в одну из комнат отдыха!

Голос Эндлин затих на полуслове, когда остальные поддержали идею. Тео выбралась из кустов и последовала за группой, пока те шли по коридору в одну из комнат. С максимально непринужденным видом Тео замерла у двери, заглядывая внутрь и прислушиваясь. Очередная последовательница Эндлин вещала группе фэйри, которые уже находились в помещении.

— Вам пора освободить комнату, — заявила рыжеволосая фея с высокомерной ухмылкой.

— Это с какой стати? Мы всё еще здесь сидим, — ответил один из фэйри, не впечатлившись этим подобострастным ансамблем.

— Вы хоть знаете, кто это? — Фея указала на Эндлин. Но вместо того чтобы выглядеть самодовольно и наслаждаться игрой вместе с остальными, Эндлин улыбалась довольно робко, словно её смущало прикованное к ней внимание.

— Нет, — отрезал второй фэйри. — И не уверен, что мне есть до этого дело.

Именно это первая фея и хотела услышать. Её лицо приняло хищное выражение — взгляд акулы, взирающей на анчоуса, которому хватило глупости ввязаться в драку.

— Это сестра Аймона. — Её слова попали точно в цель. Остальные фэйри неловко заерзали, некоторые уже вставали с мест и направлялись к двери. Она продолжила: — Так что вы можете либо выйти сейчас и иметь шанс посетить этот великолепный дворец в будущем, либо она распорядится, чтобы вас вышвырнули, и вы больше не вернетесь. Никогда.

Её ухмылка расплылась в широкой улыбке, пока фэйри сверлил её взглядом. Он пытался делать вид, будто и так собирался уходить, но убирался прочь, словно пес с поджатым хвостом.

От этого Тео возненавидела Эндлин еще сильнее. Позволять друзьям издеваться над другими, сохраняя при этом молчание, — это страница прямиком из книги Беатрисы. Воспоминания о том, как с ней самой обходились подружки Беатрисы, всколыхнулись в ней, точно прилив. Смущение, беспомощность, несправедливость всего этого. Она переживала это больше раз, чем хотела бы помнить.

Тео перестала терзаться этическими дилеммами по поводу своего плана.

Как только комната опустела, группа Эндлин расположилась на кушетках и креслах. Теперь Тео оставалось только придумать, как войти. Она вернулась в коридор к гостям, высматривая идеи. Её взгляд остановился на другой смертной, которая несла большой поднос с напитками. Как только поднос опустел, Тео подошла к ней.

— Простите. Мне нужен поднос и шесть бокалов. Не знаете, где их можно взять?

Смертная прервала свое занятие и повернулась к Тео. — А ты еще кто такая? Я тебя здесь раньше не видела.

Тео подавила стон. Да что с вами со всеми не так?

Но вместо того чтобы высказать всё, что было на уме, она вздохнула и вежливо улыбнулась. — Если вы не можете мне помочь, не могли бы вы хотя бы указать общее направление, где я могу найти то, что мне нужно?

Женщина окинула её скептическим взглядом, но указала себе за спину, в сторону другого коридора.

— Благодарю, — искренне сказала Тео.

Найти поднос и бокалы оказалось довольно просто. Следуя примеру других людей, она прошла на кухню. В суматохе на неё никто и не взглянул, пока она хватала бокалы и поднос. Расставив бутылки с Пиксийской розовой водой, она забросила пустую сумку в угол и вернулась в комнату отдыха.

Удерживая морок изо всех сил, Тео вошла в комнату и откашлялась. Разговоры смолкли, фэйри уставились на неё; на некоторых лицах появилось легкое отвращение.

— Ты что здесь забыла? — спросила рыжеволосая фея с нескрываемой брезгливостью.

— Меня прислали с подарком для Эндлин и её друзей.

Рыжеволосая фея склонила голову набок. — О? И что же это за подарок?

— Пиксийская розовая вода.

При этих словах раздражение исчезло, сменившись изумлением, которое отразилось на лицах всех присутствующих. Затем они снова разразились смехом, а некоторые даже захлопали.

— Ну так давай сюда! Чего ты ждешь? — рявкнула рыжая на Тео.

Она поднесла поднос; фэйри налетели на неё, как куры во время кормежки. Ей стоило больших усилий удержать бутылки от падения. Фэйри чокнулись за здоровье Эндлин, которая просияла и осушила бокал, выпив содержимое в два жадных глотка; остальные последовали её примеру.

Эффект был мгновенным. Лица обмякли, взгляды стали мечтательными. Тео вспомнила то чувство, которое испытала сама, когда выпила её, зная, как это было хорошо. Каждый из этой группы только что выпил в четыре раза больше, чем она. Все они захихикали, наслаждаясь кайфом и совершенно не обращая внимания ни на кого и ни на что.

Прежде чем они успели потребовать еще, Тео уже была тут как тут, наполняя их бокалы до краев с предупредительностью опытного лакея. Не утруждая себя тостами на этот раз, фэйри осушили Пиксийскую розовую воду, расхохотались, едва проглотив напиток, и погрузились в туманное блаженство.

Тео готовила следующий раунд, когда рыжеволосая фея подняла руку.

— Погоди, — сказала она. — Кто это прислал?

Все повернулись к Тео. Черт. Она не подумала так далеко. «Тайный поклонник» вылетело из её уст прежде, чем она успела сообразить. Но насмешливое «о-о-о-о», полетевшее в сторону Эндлин, не оставило у группы сомнений.

— Может, это от Коэла! Может, он наконец-то понял все твои намеки! — взвизгнула одна из них со смехом, напоминавшим кошку, которой прищемили хвост дверью. — Это он? Это Коэл? — спросила она у Тео.

— Полагаю, в этом и заключается «тайная» часть тайного поклонника.

— У него были косы и сапфиры в волосах?

— Да, — медленно ответила Тео.

Группа расхохоталась. — Может, он всё-таки будет с тобой встречаться, — выкрикнула одна. — Видишь, Эндлин? Быть сестрой Аймона — это дает свои преимущества!

Эндлин смеялась вместе с подругами, но радость не достигала её глаз.

Тео налила еще по одной.

— И благодаря ему быть подругой Эндлин — тоже дает свои преимущества! — Другая фея подняла пустой бокал в сторону Эндлин; её рука колыхалась, точно водоросли в прибое.

— Тогда выпьем за Аймона! Героя ночи!

Группа расхохоталась.

На этот раз улыбка Эндлин выглядела как натянутая нить, без намека на изгиб.

Тео продолжала разливать.

С каждым бокалом их блаженство длилось всё дольше и дольше. К четвертому раунду, час спустя, компания была готова. Половина гостей спала, растянувшись на кушетках; остальные трое, включая Эндлин, еще пили, но Тео не была уверена, помнят ли они вообще собственные имена.

Еще через два раунда и они начали погружаться в сон.

Тео решила, что пора действовать. Бесшумной походкой она приблизилась к креслу, в котором полулежала Эндлин: её глаза были закрыты, а конечности безвольно свисали по бокам, будто в теле не осталось ни единой косточки.

Когда Тео впервые увидела ожерелье издалека, оно показалось ей непривлекательным. Вблизи же оно было просто уродливым. Толстая цепь была сделана из латуни, настолько потемневшей, что она, казалось, поглощала свет, а не отражала его. Кулон размером с ладонь, висевший в центре, был сделан из того же металла цвета грязи, но его поверхность была испещрена гравировкой из зазубренных знаков. В центре был закреплен блестящий коричневый драгоценный камень, выглядевший так, словно кто-то поймал саму суть ила со дна ручья. Зачем кому-то понадобилось это красть, было выше понимания Тео.

Но она здесь не для того, чтобы им восхищаться. Она здесь, чтобы его спасти.

Словно похищая золото у спящего дракона, она медленно, очень медленно завела руки за шею Эндлин. Она попыталась нащупать застежку, но цепь была цельной. Отлично. Придется стаскивать её через голову. И лучше сделать это прямо сейчас, потому что Тео не знала, как долго продлится действие Пиксийской розовой воды. Может, часы. А может, минуты.

Словно призванная из забытья мыслями Тео, Эндлин распахнула глаза. Тео отпрянула, спрятав руки за спину.

— Что ты делаешь? — спросила та, зевая. Другая фея зашевелилась, сменила позу и снова заснула.

— О, я просто любовалась вашим ожерельем.

Эндлин одарила её мутным взглядом и улыбнулась, сжимая кулон и перекатывая его между пальцами. — Спасибо. Это гномья работа. Исключительная редкость.

— Можно взглянуть поближе?

— Конечно, — ответила Эндлин, протягивая украшение.

— Вы всё равно так далеко. Оно выглядит таким красивым. Мне бы очень хотелось рассмотреть детали. Можете снять его, чтобы я подержала?

Эндлин икнула. — Мне нельзя его снимать.

— Почему нет? Я никому не скажу.

— Оно для защиты. Почему ты о нем спрашиваешь?

— Просто любопытно.

— Ну и зря. Тебе от него всё равно не будет никакого толку. Ты же человек.

— А что оно делает?

Эндлин попыталась сесть попрямее, но из-за действия алкоголя её тело казалось слишком тяжелым для такого маневра. Она сдалась и со стоном, весьма далеким от изящества леди, снова повалилась на кушетку.

— Оно нейтрализует действие железа — ты, должно быть, плохо справляешься со своей работой, раз не знаешь, что железо ослабляет нашу магию. Если его много, мы вообще не можем колдовать.

Теперь Тео внезапно поняла, насколько это ценная вещь и почему фэйри захотела её украсть.

Эндлин изучала Тео с детским выражением задумчивости на лице. — Я тебя знаю?

— Нет.

— Уверена?

— Да.

— О. Ты напоминаешь мне одну смертную. Настоящую стерву по имени леди Теодосия. — Она произнесла это имя так, будто оно имело вкус нечистот. — Во всяком случае, голос похож. Точно не она?

— Абсолютно.

— Потому что она была такая злая, знаешь ли.

Тео молчала, пока Эндлин продолжала невнятно бормотать.

— Но хуже всего то, что она была права.

Что? Это новости.

Эндлин откинула голову на спинку кресла и закрыла глаза. — Мне вечно кажется, что я говорю не то или шучу несмешно. — Она неопределенно махнула рукой в сторону остальных отключившихся фэйри. — Но они всё равно хохочут, и я всегда гадаю: есть ли у меня настоящие друзья или они просто липнут ко мне, потому что мой брат — партнер регента.

Эндлин достигла той стадии опьянения, когда тянет на откровения. Тео это было хорошо знакомо — она не раз видела на балах, как люди перебирали лишнего и выбалтывали секреты, губительные для их репутации.

Эндлин села, медленно моргая и глядя на Тео. — Ты могла бы стать моей подругой. — Эндлин фыркнула и хихикнула, будто рассказала Тео самую смешную шутку в мире. — Дружить с человеком!

Тео заставила себя рассмеяться. Другая фея потянулась, что-то пробормотала под нос и снова затихла.

Блаженство от розовой воды начало проходить, и время для второго задания истекало. Если она не заберет ожерелье сейчас, другого шанса не будет.

— Да, я твоя подруга. А друзья делятся! Дай мне посмотреть ожерелье, пожалуйста. — Тео постаралась, чтобы голос звучал легко и весело, изо всех сил подражая Беатрисе.

Но Эндлин снова уснула. Тем лучше.

С еще большей скоростью и долей отчаяния Тео схватила ожерелье и попыталась перекинуть его через голову Эндлин. Будь она хоть чуточку деликатнее, возможно, Эндлин бы не проснулась. Но та открыла глаза как раз в тот момент, когда Тео протаскивала цепь через её волосы.

— Что ты делаешь?

— Ничего. Спи дальше.

Но Эндлин увидела, что именно Тео держит в руках. Она потянулась и вцепилась в ожерелье. — А ну прекрати! — Она вцепилась в него обеими руками, дергая на себя. — Оно моё!

— Оно не твоё! — прорычала Тео. — Я собираюсь вернуть его законному владельцу.

— О чем ты вообще говоришь! Ты не можешь его забрать! — завизжала та; её костяшки побелели от того, как сильно она сжала пальцы.

Настало время покончить с этим заданием. Убрав одну руку с цепи, Тео сжала кулак и нанесла удар, попав Эндлин точно в нос с тошнотворным хрустом.

Обе женщины вскрикнули от боли. Эндлин — потому что её нос теперь напоминал жуткий протекающий кран, а Тео — потому что, возможно, сломала себе пару костей в кисти. Но нужный эффект был достигнут: Эндлин отпустила ожерелье, чтобы схватиться за лицо.

Впрочем, крик, похоже, разбудил остальных спящих фэйри — некоторые из них уже начали моргать и приходить в себя.

Заполучив трофей, Тео рванула к двери; вслед ей неслись вопли Эндлин «Нет!» и «Верни его!», а также растерянные вопросы остальных.

Но когда она распахнула дверь и выбежала наружу, то на полном ходу врезалась в Коэла, рука которого уже тянулась к дверной ручке. Её инерции хватило, чтобы заставить его отшатнуться на пару шагов, но было недостаточно для того, чтобы совершить поспешный побег. Он схватил её за руку и дернул назад, заглядывая в комнату, где Эндлин всё еще сидела в кресле, рыдая и истекая кровью.

— Что здесь происходит? — спросил он, переводя взгляд с Эндлин на Тео.

Прежде чем Тео успела придумать мало-мальски убедительную ложь, Эндлин выкрикнула: — Она… она… амулет… мой!

Коэл повернулся к Тео и зарычал, затаскивая её обратно в комнату. Если Коэл удержит её здесь, это станет первым шагом к её смертной казни. Она изо всех сил пыталась вырваться из его стальной хватки, но безуспешно.

Без предупреждения он отпустил её руку, но только чтобы схватить за плечи и с силой впечатать в стену. От удара у неё перехватило дыхание, и она с ужасом почувствовала, как морок колыхнулся.

— На кого ты работаешь? — Его ладони давили на плечи так, словно он собирался выжать из неё правду.

— Ни на кого, — процедила она сквозь стиснутые зубы.

— Лжешь. На кого. — Он дернул её на себя и снова впечатал в стену, не дождавшись ответа. Она поморщилась и простонала, когда лопатки ударились о камень. От боли и силы удара она не удержала морок. Прежде чем маскировка спала окончательно, она успела подхватить её и закрепить на месте, вернув личину, но было слишком поздно. Коэл увидел, кто под ней скрывается.

В его глазах зажегся дикий блеск.

— Ты, — прорычал он. Он обхватил её шею рукой, вдавливая осколки обсидиана ей в горло. Она вцепилась в его руку, пытаясь заставить его отпустить её, но с тем же успехом могла бы сражаться с мраморной статуей.

Он наклонился ближе. — Ты скажешь мне, на кого работаешь. Можешь сказать сейчас, или я заставлю тебя. И обещаю, тебе это не понравится.

— Я ни на кого не работаю, — прохрипела она; голос прерывался от руки, сжимавшей горло.

— Лгунья! Я видел, как ты исцелилась от той раны. Смертные не заживают так быстро, если они не на службе у фэйри. Кто. Это. — С каждым словом он сжимал пальцы сильнее, и обсидиан впивался в кожу. Она чувствовала, как струйка крови стекает по шее и ниже, в ложбинку между грудей.

Перед её глазами замелькали черные точки.

Ожерелье, которое она сняла с Эндлин, не было предназначено для самообороны, но это было единственное оружие в её распоряжении. Она размахнулась им, как кистенем на цепи. С очевидной природной склонностью к такому виду оружия, она поразила цель точно там, где планировала. Металл встретился с кожей с глухим стуком. Коэл вскрикнул и отпустил её, фыркая и отшатываясь назад, схватившись за голову. Кровь сочилась между его пальцев и заливала глаза, закрывая обзор так, словно она плеснула ему в лицо краской.

Не имея возможности броситься напрямик к двери, она метнулась в глубь комнаты и схватила последнюю бутылку Пиксийской розовой воды. Когда Коэл двинулся на неё, она сжала горлышко бутылки и размахнулась ею, как дубинкой. Он поднял руку, чтобы блокировать атаку, и бутылка разлетелась вдребезги от удара. Его осыпало дождем из стекла и розовой воды: осколки порезали лицо, заставив зажмуриться, а жидкость промочила одежду — и часть попала прямиком в его открытый, рычащий рот. Он выругался и рухнул на бок, ударившись об пол.

Учитывая крошечное количество Пиксийской розовой воды, которое он случайно проглотил, Тео знала, что кайф продлится всего несколько секунд. Не тратя драгоценного времени, Тео подхватила подол платья и рванула через дверь по коридору. Она не знала, быстро ли бегают фэйри, и не горела желанием проверять. Особенно тех, на кого она только что напала с ювелирным украшением.

Тео пробежала лишь половину коридора, когда услышала вопль Коэла: «Я убью тебя!».

Оглянувшись всего на секунду, она увидела, как он ковыляет за ней, спотыкаясь. Она не могла понять, что именно стучало у неё в ушах — его шаги или её собственный бешеный пульс, — заставляя ноги двигаться быстрее. Она завернула за угол, едва не врезавшись в стену на повороте, и побежала к главному залу так быстро, как никогда в жизни.

Если бы у Тео оставалось хоть немного лишнего воздуха, она бы разрыдалась от облегчения, когда, приблизившись к бальному залу, увидела идущего ей навстречу Каза. Её легкие были на пределе, она не могла вымолвить ни слова, поэтому просто выставила ожерелье перед собой на бегу. Его глаза расширились, и он бросился ей навстречу. Поравнявшись с ней, он схватил ожерелье, а затем её руку, едва не вывихнув ей плечо, и нырнул в толпу прежде, чем Коэл успел повернуть за угол.

Сжимая её руку до боли, Каз вел их сквозь праздник. Тео проверила, заметил ли их Коэл, но его глаза метались по залу в яростной панике.

Финеас стоял, прислонившись к стене на дальней стороне атриума.

— Финеас! — крикнул Каз.

Когда Финеас обернулся, Каз бросил ему ожерелье. Огромная улыбка расплылась на его лице, когда он увидел, что поймал.

— Я возвращаю её домой, — на одном дыхании выпалил Каз.

Финеас кивнул и убежал в другом направлении, баюкая ожерелье, как драгоценного птенца.

Каз потащил её дальше, вдоль атриума, через арку в пустую комнату. Она крепко держалась за него, когда он перенес их прочь из Дворца фей и вернул в её музыкальную комнату.

Глава 23. Где Тео наконец рассказывает о Баклберри

Как только ветер стих, Тео рухнула на колени, судорожно хватая ртом воздух. Каз дошел до одного из кресел и тяжело опустился в него, откинув голову; он жадно вдыхал кислород, его грудь ходила ходуном от перенапряжения.

Кровь на шее и груди была густой и липкой, как мед; Тео попыталась её вытереть, но каждое движение лишь усиливало ноющую боль в плечах и спине.

— Что я сейчас наделала? — спросила она, заставляя себя подняться. — Каз, что я сейчас сделала? — Она повернулась к нему. — Всё это кажется неправильным. Всё до единого. Я, конечно, не эксперт в том, как ведут себя хорошие люди, но ничто в моих поступках не кажется «хорошим». Я провела вечер, спаивая группу фей до беспамятства. Потом сорвала ожерелье с феи, которая, кажется, вообще не понимала причин. Потом я ударила её. А потом использовала это ожерелье, чтобы проломить голову кому-то другому, пока он пытался меня задушить. И после всего мне пришлось спасать свою шкуру бегством. Какое из этих действий было «добрым делом»?

Каз сидел в кресле и просто наблюдал.

— Скажи хоть что-нибудь! Скажи, что я сделала всё правильно! Скажи, что именно так поступают хорошие люди! Потому что прямо сейчас, Каз, мне паршиво.

Каз поднялся и подошел к ней.

— Тео. — Он вздохнул и обхватил её лицо ладонями. — Ты выполнила второе задание. Ты добыла ожерелье. Ты добилась этого сама. Не позволяй ничему обесценить твой успех.

Она кивнула, и он убрал руки; когда он посмотрел ей прямо в глаза, по её телу разлилось слабое чувство облегчения.

— Но нам всё же стоит тебя отмыть, — заметил он.

Тео поморщилась. Должно быть, она выглядела по-настоящему жутко, раз уж даже Каз предложил ей переодеться.

— Жди здесь. Я мигом, — бросила она.

Она надеялась, что чары, наложенные Сесили на её комнату, всё еще действуют, и мать пребывает в неведении о том, что её дочь на ногах после своей якобы тяжелой болезни. Прокрадываясь по дому, Тео не заметила никаких признаков присутствия матери и смогла добраться до своей комнаты без помех. Но пока она умывалась и надевала чистое платье, все её мысли возвращались к событиям последних двух ночей.

Да, она напоила Эндлин так, что та отключилась. Но она сделала это, чтобы вернуть украденное имущество. А Коэл не только помешал бы ей забрать ожерелье, но и наверняка сдал бы страже, где она оказалась бы во власти фей, которые недолюбливают людей. Вся их «милость» свелась бы к тому, получит она легкую смерть или нет. Так что, разумеется, ей пришлось дать отпор. И Финеас выглядел более чем довольным, когда она доставила ожерелье. Если Сесили рада этому так же сильно, как и он, то, возможно, цель действительно оправдывала средства. Каз, по крайней мере, явно так считал.

По пути назад в музыкальную комнату она замерла на верхней ступеньке лестницы и прислушалась, пытаясь понять, где мать. Тишина подтверждала догадку: скорее всего, та уехала в деревню.

Каз был ровно там, где она его оставила.

— Итак, что теперь? — спросила Тео.

— Ждем. Финеас уже наверняка доставил ожерелье домой. Я побуду здесь с тобой еще немного, чтобы убедиться, что за нами нет хвоста. Не хочу вести тебя туда, пока мы не будем уверены на сто процентов, что никто не связал тебя с Сесили. Она останется на празднике, чтобы проследить за последствиями.

Тео кивнула и плюхнулась в соседнее кресло с грацией брошенной куклы. — Если это было второе задание, я даже представить боюсь, что Сесили припасла для меня на десерт. Наверное, помочь троллю найти любовь, чтобы меня в итоге сбросили с моста, или еще что-нибудь в этом роде — что-то, что звучит безобидно, а на деле оказывается смертельно опасным.

Каз коротко хохотнул.

Тео продолжала: — Во всех сказках о магической ночи Беатрисы не было ни слова о том, что она вся перепачкалась в крови. Если только она не опустила ту часть, где ей пришлось прорываться сквозь череду вооруженных ножами спрайтов, прежде чем сесть в карету.

Он покачал головой с усмешкой.

— А как насчет того, чтобы добыть платье, только отобрав его у огра, который к нему слишком привязался?

— Такого точно не было, — с ухмылкой ответил Каз.

Она улыбнулась и приложила палец к подбородку. — Хм. Дай-ка подумать. Тогда, может, ей сделали прическу только после того, как она принесла Сесили ноготь с левого мизинца замученного, обделенного зарплатой дракона?

Он рассмеялся. — Тебе лучше помалкивать, а то еще подкинешь Сесили новых идей.

Сначала она смеялась вместе с ним, и её недавняя паника начала утихать. Но когда она попыталась придумать еще более нелепые испытания, в голову пришла другая мысль. Улыбка погасла, а настроение покатилось вниз.

— Нет, ведь ей не нужно было ничего делать, чтобы доказать, что она достойна, правда? Её самая страшная травма — это уколотый палец. Только Беатриса могла получить от феи чистую благосклонность. — Тео стиснула зубы и покачала головой. — Что даже ни капли не удивляет. Она всегда так действует. Заставляет всех жалеть бедную невинную Беа, и вот уже все наперегонки бегут исполнять её прихоти без лишних вопросов.

Каз закатил глаза. — Ты только что совершила невероятный подвиг, а всё, о чем ты можешь думать — это что с твоей сводной сестрой обошлись иначе. Я бы сказал, что у тебя на неё зуб, но это скорее целый клык размером с кратер, верно?

Тео фыркнула. — Подобные вещи случались каждый божий день. Все принимали её однобокие истории о несправедливости за чистую монету. Ведь кто усомнится в милой, доброй Беатрисе? На тебя это тоже подействовало. Ты составил мнение обо мне еще до нашей встречи, полагаясь только на слова Беа. Так что отвечу на твой вопрос: да, у меня на неё огромный зуб. Настолько большой, что я удивляюсь, как от меня самой еще хоть что-то осталось.

— Ты действительно её ненавидишь, — произнес он так, словно совершил открытие.

— Она ненавидит меня точно так же, чтобы ты знал.

— У меня не сложилось такого впечатления.

— Ты видел её сколько, пять минут? — Тео обреченно покачала головой. — Ты бы так не говорил, если бы вырос вместе с ней.

Каз вскинул бровь. — Просвети меня.

— Когда я только переехала сюда, мы на самом деле были лучшими подругами. С Фло мы никогда не были близки, но с Беа нас с первого мгновения было водой не разлить. Мы играли вместе целыми днями. Но потом я узнала, какая она на самом деле скользкая, неверная лгунья. Для всех остальных она была идеальным «золотым ребенком», который не способен на дурной поступок. Отец в ней души не чаял, осыпал любовью, лаской, подарками. Она крутила им и всеми в этом поместье как хотела. Все так сочувствовали бедной Беатрисе, потерявшей мать, — будто я тоже не теряла родителя. Я была единственной, кто видел её насквозь. Никто не может быть настолько безупречным.

— Она была ребенком, Тео.

— Я тоже! — Она замолчала, вцепившись в подлокотники. — Хочешь знать, что я чувствовала, когда мы переехали сюда? Восторг. Маленькая восьмилетняя я была просто на седьмом небе от счастья. Я была слишком мала, чтобы помнить любовь собственного отца. А нежность моей матери была ресурсом ограниченным, и её нужно было завоевывать в конкурентной борьбе — и поверь мне, Каз, я редко выходила победителем.

— Когда моя мать обручилась с графом, люди рассказывали мне, каким замечательным отцом он был для своей дочки, и я помню, как думала, что он станет таким и для меня. Что у меня будет отец, который меня полюбит, и сестра, которая не будет видеть во мне соперницу. Как жалко, что это было моим самым заветным желанием. Чтобы кто-то нашел меня достойной любви. Но нет. В его сердце было место только для одной дочери. Фло было всё равно, у неё было внимание матери. Но я пыталась. Я так старалась заслужить его любовь. Доказать, что я достойна того, чтобы меня любили. А он будто никогда меня не видел. Будто меня не существовало.

— И тогда я подумала: если я стану как Беатриса, он заметит меня и полюбит. Я начала играть на арфе, потому что Беа играла на арфе. Я носила то же, что и она. Я даже ела то же, что и она. Это не сработало. Он просто меня игнорировал. Наша гувернантка расплывалась в похвалах, какая Беа очаровательная с этими бантиками в волосах, а потом кривилась, глядя на меня, за то, что я ей подражаю, — будто я была подлой девчонкой, которая пытается переплюнуть бедную сиротку Беатрису. И за всё это время Беа не проронила ни слова, чтобы защитить меня. Никогда не поправляла их, когда я принимала на себя вину и наказание за наши детские шалости. Ей было удобно позволять им верить, что я плохая, а она хорошая. Будто она боялась, что её перестанут любить, если она признает хоть малейшую вину. Она оберегала свой идеальный образ, а я была её щитом. И в один ужасный день мне наконец стало ясно как день: они никогда, ни за что не полюбят меня.

— Что произошло?

Тео вздохнула, раздумывая, стоит ли рассказывать Казу историю, которую она хранила в себе с самого детства. Но последние несколько дней выдались слишком тяжелыми, и теперь у неё наконец был слушатель. Она не собиралась упускать этот шанс.

— На двенадцатилетие Беа отец подарил ей двух белоснежных жеребцов. Беа говорила, что они — потомки боевых коней фэйри. Они были прекрасны. Поистине великолепные создания. Их звали Звездная Грёза и Первый Зимний Заморозок. И если ты думал, что их имена можно сократить до Звездочки или Морозца — забудь. Нет-нет. Только полные имена для драгоценных лошадок Беа. Она вечно звала меня покататься с ней, но по приказу графа мне было запрещено садиться на любого из этих жеребцов. А наездницей я была слишком слабой, чтобы управиться с другими лошадьми из его конюшни, так что обычно она просто каталась одна.

— На моё двенадцатилетие, восемь месяцев спустя, мне подарили пони. Его звали Баклберри, но все звали его просто Бакл. Это было маленькое существо с приземистым туловищем и короткими толстыми ножками. И он был серым. Не серебристым, не в яблоках и не пепельным. Просто серым. Сколько бы его ни чистили, он никогда не блестел. Он был похож на маленькое грозовое облачко. Что ему вполне подходило, потому что характер у него был такой же. В конюшне он всегда смотрелся нелепо. Два ослепительных белых жеребца… и Бакл, ворчливый серый пони.

— У нас с Баклом уж точно не было таких отношений, как у Беа с её конями. Я не гладила его по носу и не подкармливала сахаром. А он не ржал и не бежал мне навстречу, завидев меня на пастбище. Если ты не принес ему дюжину яблок в качестве взятки, он бы и на шаг к тебе не подошел. Он не особо любил верховую езду, но и я тоже, так что всё было честно. У нас с Баклом было своего рода соглашение. Мы просто… мирились с тем, что нам дали.

— И вот однажды Беа захотела устроить общий выезд. Великое приключение по всей территории поместья, с пикником в конце. Это значило, что едем мы все, плюс добрая половина слуг. Моя мать не ездит верхом, так что её освободили; Фло тоже, потому что она ненавидела лошадей и ныла достаточно громко, чтобы Беа сама не захотела её брать. Но раз уж мне купили пони, от меня ждали «благодарности» и участия. Проблема была в том, что Бакл не любил выходить за пределы тренировочного манежа. Думаю, открытое пространство его пугало. Когда я попыталась это объяснить, граф назвал меня эгоисткой за то, что я не хочу ехать с Беа, и меня заставили.

— Бакл был единственным пони. Остальные лошади сорвались с места, и он не мог за ними поспеть. Он скакал изо всех сил, в панике от того, что его бросают, а я могла только вцепиться в него и пытаться направить туда, куда, как мне казалось, ускакали остальные. Никому и в голову не пришло оглянуться и проверить, с ними ли мы.

Она замолчала, судорожно выдохнула и уставилась в темный, нерастопленный камин, лишь бы не смотреть на Каза, пока воспоминания захлестывали её.

— Мы не заметили кроличью нору. Он провалился, а я вылетела из седла и сильно приложилась затылком о камень. Я потеряла сознание, не знаю, на сколько.

— Должно быть, прошло не так много времени. Я очнулась от его криков. Он кричал от боли. У меня так кружилась голова, что я могла только ползти, но всё же добралась до места, где он упал. Его нога была сломана так сильно, что её почти оторвало. Я понимала, что это значит, но всё равно начала звать на помощь. Я надеялась, что, может быть, они смогут его починить.

— Они то ли услышали нас, то ли наконец заметили пропажу и вернулись. Граф спешился, бросил один взгляд на Бакла и вздохнул. Просто вздохнул. Будто травма Бакла была какой-то досадной помехой. Затем он вытащил пистолет и выстрелил ему в голову. Я сидела рядом с Баклом, совершенно не готовая к тому, что сделает граф. Он даже не сказал мне отойти. Кровь Бакла была повсюду на мне. — Она всё еще чувствовала вкус горячей металлической крови, накрывшей её брызгами, запах пороха, режущий нос, и звон в ушах от выстрела.

— Я ничего не сделала. Перестала кричать. Перестала плакать. Будто он и меня застрелил наповал. Но Беа… она начала завывать. Громче, чем кричал Бакл. Билась в истерике. Граф и слуги бросились утешать и успокаивать её. Граф посадил её к себе на коня и поскакал прямиком к поместью. Слуга увел её лошадь в конюшню, остальные потянулись следом.

— Знаешь, что они сделали со мной? Они меня там оставили. Беа устроила такую сцену, что про меня все забыли. Я не издавала ни звука. Я просто смотрела в мертвые, открытые глаза Бакла и на кровь, вытекающую из его черепа. И на кровь, капающую с моего собственного затылка. Никто, кстати, даже не спросил, в порядке ли я. Может, они не видели кровь из-за моих волос, но никто даже не удосужился просто узнать, как я после такого падения.

— Я пробыла там долго. Очень долго. То ли снова отключилась, то ли уснула. Не знаю. Когда я очнулась, я всё еще была одна в поле. Маленькая девочка рядом со своим мертвым пони, испуганная и совершенно одинокая, не знающая, как вернуться домой. Голова раскалывалась, я не понимала, смогу ли вообще встать. И я ждала рядом с Баклом, пока на него не начали садиться мухи. Тогда я медленно побрела к поместью сама, оставив Бакла там, где он лежал. Солнце садилось, и никто не подумал меня поискать. Позже я узнала, что они просто решили, будто кто-то из группы меня забрал и я всё это время была у себя в комнате. Никто не проверил. Мой пони. Моё падение. Ни один человек не потрудился заглянуть ко мне в комнату, чтобы узнать, как я.

— Я вернулась в поместье вся в крови. Кровь Бакла — спереди, моя собственная — на спине. Она начала подсыхать, и я помню, как она чесалась. Странно, да, что именно это я запомнила о дороге домой? У меня было столько крови под ногтями, потому что я скребла её, пока она сохла.

Тео потерла ногти большими пальцами, вспоминая. Она часами пыталась отмыть руки и ногти, убежденная, что не смыла всё до конца. И только когда из-под её собственных ногтей начала сочиться кровь, она поняла, что терла их так сильно, что наделала новых ран. Пальцы были содраны до мяса, я две недели не могла прикоснуться к арфе — это был самый долгий срок без музыки с начала моих уроков.

— В общем, когда я вошла в дом, Беа как раз спускалась по лестнице. Увидев меня, она подбежала, снова заливаясь слезами. Сначала я подумала, что она за меня волновалась. Я испытала облегчение, понимаешь? Что, может быть, они меня искали и кто-то рад, что я вернулась домой.

— Но пока она обнимала меня и рыдала, она твердила о том, каким «ужасным потрясением» стали для неё события этого дня. Как ей грустно. И я сорвалась. Я оттолкнула её. А потом дала ей пощечину. А потом повалила её и била, и била, пока меня не оттащили. Не знаю даже, кто.

— Я просидела в своей комнате несколько дней. Тогда меня тоже никто не навестил. Меня наказали за то, что я ударила Беа. Но в тот момент мне было уже плевать. Беа каким-то образом умудрилась сделать одно из худших событий в моей жизни событием о ней. Поездка была о ней. Смерть Бакла была о ней. Даже моё горе стало о ней.

— Не знаю, куда они в итоге дели Бакла. Вытащили ли его из того поля или просто оставили гнить. Я никогда не проверяла. Никогда не спрашивала.

— Я никогда не забуду, что она сделала в тот день. Как она себя вела. С ней так было всегда, но тот день… Я всегда буду помнить, к чему приводит её эгоцентризм.

— И с меня хватило. С ней было покончено. Со слугами — покончено. С графом — покончено. Если все хотят меня ненавидеть, пусть ненавидят. Зачем пытаться быть хорошей, если гораздо проще быть той, кем они меня и так считают: «злой сводной сестрой».

— А потом граф умер. И с «идеальной Беа» стали обращаться точно так же, как со мной. Игнорировать, считать неважной. Какое-то время это казалось возмездием за всё, что она мне сделала. Но нет, «идеальная Беатриса» снова заставила всех сочувствовать ей из-за обращения её «злобной сводной семьи». Она получила помощь феи, чтобы убедить всё королевство в том, какая она особенная и безупречная. И вот я здесь, вынуждена рисковать жизнью ради той же самой феи. Беа никогда не приходилось доказывать кому-то, что она достойна помощи. А я всё еще должна пытаться… — голос Тео предательски дрогнул. — Я всё еще так сильно стараюсь доказать, что, может быть, я тоже достойна помощи. Что я того стою.

Она наконец посмотрела на Каза; тот со странным, нечитаемым выражением лица не сводил с неё глаз.

— Ты того стоишь, Тео.

Она фыркнула. — Скажи это своей хозяйке. Может, она освободит меня от сделки. — Но тут ей в голову пришла другая мысль. — Каз, я всё хотела спросить… что бывает, если не выплатить долг по сделке с фэйри?

— Долг по сделке с фэйри выплачивают всегда.

— В смысле?

— Когда ты заключаешь сделку с фэйри, твоя жизнь — это залог. Если ты выплачиваешь долг тем способом, о котором договорились, то всё, дело сделано. Если не можешь или не хочешь — фэйри заберет твою жизнь в качестве оплаты.

Она ахнула, заставив Каза вздрогнуть. — Так вот что он имел в виду под «морокой». Я бы сказала, это нечто покрупнее просто «мороки».

— О чем ты?

— Когда я заключила сделку с Локом на его приеме, он сказал, что научит меня фейским танцам, если я приму комплимент. Мы ударили по рукам, но когда он пытался сказать мне приятное, он обронил, что если я не выполню свою часть сделки, это будет «морокой».

Каз фыркнул. — Что ж, хорошо, что тебе удалось пережить такое страдание — когда тебя называют хорошенькой.

Тео склонила голову набок. — Так, минуточку. От меня ты потребовал выложить всё о моих обидах, а что насчет тебя? У тебя, кажется, ровно та же проблема с Локом. Каково твоё оправдание?

— Ты не знаешь его так, как я.

— Не пойдет. Не после того, как ты сейчас читал мне нотации о Беатрисе. Если есть что-то, что мне стоит знать, — говори.

— Будто ты мне всё равно поверишь.

— Это еще что значит?

Он бросил на неё пренебрежительный взгляд. — Видимо, ему достаточно пару раз назвать тебя «красавицей», и ты уже настолько очарована, что готова идти за него в бой.

— И что в этом плохого?

— То есть тебе действительно только это и нужно? Чтобы тебя назвали красивой? — спросил он с нескрыто презрением.

— Да! Меня в жизни так никто не называл. Прости, что мне хочется чувствовать, будто кому-то приятно на меня смотреть. Нет. Знаешь, я вообще-то не извиняюсь. Ты не имеешь права сидеть здесь угрюмее всех наседок в курятнике только потому, что мне нравится, когда кто-то считает меня привлекательной!

Каз вскочил и принялся мерить комнату шагами. — Да кто угодно может назвать тебя красавицей! Это не делает Локлана каким-то уникальным или особенным.

Тео вскочила вслед за ним. Как он смеет читать ей нотации о ценности комплиментов? Она подлетела к нему, прервав его ходьбу пальцем, решительно ткнутым ему в грудь. — Тебе никогда не понять, каково это. Тебе — с твоими невозможными острыми скулами, челюстью, способной заставить ножи позеленеть от зависти, и этими невыносимыми медово-патоковыми глазами. Дело не в том, что Лок какой-то особенный. Дело в том, что кто-то другой заставил меня почувствовать себя уникальной и особенной. Впервые в жизни.

— Это не то, что делает тебя уникальной или особенной, Тео.

— Поверь мне, я знаю!

— Если всё, что он видит, глядя на тебя, — это насколько ты миловидная, значит, он практически слеп.

Она отпрянула. — Спасибо на добром слове, Каз. Все остальные уже высказались на этот счет предельно ясно. Поздравляю с вступлением в ряды тех, кто не выносит одного моего вида.

Он фыркнул, сдавил переносицу пальцами и снова принялся расхаживать, рискуя протереть ковер до дыр. — Я не это имел в виду.

— Да нет, прозвучало довольно недвусмысленно.

Он покачал головой. — Ты действительно ничего не понимаешь?

— Не понимаю чего?

— О тебе самой!

— Я не совсем понимаю, почему ты сейчас на меня кричишь.

— Ты… Это… — Каз издал стон разочарования. — Да, ты красивая. Но ты гораздо больше, чем просто «красавица». Ты невероятно смелая, Тео. Тебе удалось запугать эльфийского стражника и заставить его подчиняться. За все мои сотни лет я ни разу не видел ничего подобного. И ты так стараешься. Любой другой на твоем месте уже бы сдался. Но только не ты. Тебя пырнули ножом, а ты всё равно нашла в себе силы встать и закончить начатое. Когда меня впервые ранили, я дулся целую неделю.

— А твоя способность сочинять оскорбления буквально из ничего — ей нет равных. Это истинный дар. Даже когда он направлен на меня, я не могу им не восхищаться. Ошарашенные лица, которые ты оставляешь после себя, — это уже легенда.

— Или как насчет того, когда ты позволяешь людям заглянуть за твою огнедышащую натуру? Когда ты открываешься людям хотя бы на малую долю, ты становишься магнитом. Когда ты играла на арфе на приеме у Локлана — фэйри до сих пор об этом судачат. Тебя даже пригласили пить и танцевать с музыкантами-фэйри. К человеку отнеслись как к равной. Такого не бывает. Как ты можешь этого в себе не видеть? Того, насколько ты редкая. Я встречал множество людей, но ни разу не встречал никого, похожего на тебя.

Он запустил руки в волосы, убирая их от лица. — И мне больно от осознания того, как сильно я ошибался на твой счет при нашей встрече. Я бы хотел забрать те слова назад. Но, может, оно и к лучшему, что я не знал тебя тогда. Потому что если бы знал, я бы, наверное, и слова вымолвить не смог.

— Так что если всё, что ты хочешь слышать, — это чье-то мнение о твоей внешности, то ладно. Но просто знай: ты слишком низко себя ценишь.

Тео была бы менее ошарашена, если бы он ударил её по лицу сковородкой.

Он смотрел ей прямо в глаза, ожидая ответа. Но именно искренняя серьезность на его лице заставила её сократить оставшееся между ними расстояние. Как только её тело прижалось к его телу, она притянула его лицо к своему и поцеловала его.

Он не колебался ни секунды, обхватив её руками так, будто она могла исчезнуть, если он не будет держать её крепко. Но она не собиралась никуда уходить. Ей самой требовались все силы, чтобы просто стоять на ногах.

Поцелуй не был игривым или легким. Он был яростным и требовательным. Она не смогла сдержать тихий стон, когда он запустил пальцы в её волосы, чтобы притянуть её еще ближе, поцеловать еще глубже.

Он отстранился и улыбнулся, глядя ей в глаза; его дыхание было неровным.

— Ну, если всё это подытожить, — сказала она с ухмылкой, — ты хочешь сказать, что тоже считаешь меня симпатичной.

— Очень симпатичной, да, — он рассмеялся, и его плечи расслабились от облегчения, прежде чем он снова наклонился, чтобы поцеловать её.

Когда он отпустил её, то продолжал держать её руки в своих. — Тео, после твоего третьего задания — уходи со мной.

— Что ты имеешь в виду? Уйти с тобой куда?

— Куда угодно. Мы можем отправиться куда захотим. Как только твое последнее задание будет выполнено, я ухожу. Пойдем со мной.

Она посмотрела на него, видя ответную искренность и настойчивость. И в этом взгляде она увидела свободу и приключения. Будущее, полное счастья. Того, с кем она хотела быть. Того, кто хотел быть с ней. — Да. Я пойду с тобой.

Он наклонился и прикоснулся своим лбом к её лбу. Она выпустила его руки только для того, чтобы обвить его шею и снова поцеловать.

Но они резко отпрянули друг от друга, услышав отчетливый звук взводимого курка.

Тео обернулась к дверному проему и увидела мать, направлявшую на Каза кремневый пистолет графа.

— Отойди от неё.

Глава 24. В которой леди Бэлфор окончательно теряет самообладание

Они отскочили друг от друга, вскинув руки в знак капитуляции.

Тео видела, как подрагивает рука леди Бэлфор, наставившей пистолет на Каза; мать смотрела на него так, будто перед ней в комнате стоял медведь-гризли, а не человек.