Спина так и не прошла, окончательно прогнав сон, и мужчина подошел к выщербленной стене, стянув рубашку и повесив ее на короткий гвоздь.
Стало немного легче. Эксперименты не шли, и за это время, переменившее все, удары опускалась на него все чаще, будто рыжеволосый этим мог себе помочь.
«А может, и мог…» — Мужчина мрачно усмехнулся, научившись шутить даже такими вещами. Здесь было даже хуже, чем в тюрьме. По крайней мере, он так считал.
Проведя в Омарате совсем недолго, Алекс уже видел и казни, он убивал сам и мог быть убитым. Но нигде не было той жестокости, с которой он столкнулся в залитой светом лаборатории. А он еще когда-то, в бесконечно далеком прошлом, был преисполнен уважения и благодарности к этому «ученому»!
«Наука не может быть гуманной. — Теперь рыжий маг мог не стесняться и не скрывать ни правду, ни свои взгляды. — Ей, как и смерти, всегда будут нужны жертвы!»
Мужчины, женщины, даже дети — Кайеру было все равно. Глаза цвета океанской воды у берега, глядящие на людей, были удивительно бесстрастными.
«И конца этому не видно…» — Отпив воды из ведра в углу небольшого коридора, мужчина вышел в другую комнату, заставленную пустыми клетками. Еще с неделю назад в них сидело несколько людей, говоривших на уже немного знакомом ему омаратском. И были они явно не иностранцами, хоть представить это было сложно.
Но это было. Видимо, «материал» для опытов Кайеру предоставляли извне. Кто они были, эти запуганные люди с бегающими глазами? Каторжники, преступники, или просто неосторожные прохожие, подходившие фанатику для его «работы»? И кто покрывает это безумство, ведь для создания лаборатории нужны немалые средства. Неужели другие обитатели дома, если они не выдуманы рыжеволосым?
Но на все эти вопросы у новоиспеченного раба, жившего теперь в одном из отрогов лаборатории рядом с импровизированной тюрьмой, ответов не было. И вряд ли они будут, не у Кайера же спрашивать!
— Ты будешь меня слушаться, — непокорность в малейшем виде жестоко подавлялась, — хочешь ты того или нет. Или я убью тебя!
И потому вопросы оставались только вопросами. Слишком многого Алекс не знал. Ища возможности если не для побега, то для мести рыжему магу. Его жизнь, ограниченную теперь парой комнат, с лабораторией связывал единственный коридор с запертой дверью. Да и попади он туда, сбежать было бы все равно невозможно. На шее у мужчины был магический «аркан», не отпускавший его дальше пятидесяти латов от каморки.
Если бы Алексу сказали, что по прихоти случая он очутился в доме Темных Изменников, почитаемом едва ли не больше, чем дворец омара, а его бывший друг магриф Кайер — тот самый Кайер, один из Пяти, то мужчина рассмеялся бы, не поверив. И еще вернее он бы не поверил, узнав, что рыжий маг не обманул своего раба, когда говорил о цели своих опытов.
Ментальный маг, самый слабый из всех Темных, рыжеволосый никогда не мог соперничать с другими. Зависть и пренебрежение соратников сделали свое дело, и Кайер уже больше полувека вел свои безумные опыты, стараясь получить новую Силу, оттачивая свои умения и совмещая магию с механикой.
Аура была его богом и манией, несмотря на скептицизм Райеры и насмешки Аграила. А когда он обмолвился о возможности ее смены Помнящему, тот дал рыжеволосому то, что ему было нужнее всего: людей. Подопытных, которых престарелый омар, а потом и его сын посылали в белый дом, как дань уважения. Правда, на это у Минакриса были свои причины…