Из-под палочки (СИ)

Глава 9

На космопортовом поле было пусто. Алиса вертелась вокруг своей оси, пока у неё не закружилась голова, но менее пусто от этого не становилось. Нет, вокруг было полно людей — оркестр, грузчики, пришедшая её проводить Лиза, какие-то официальные рожи. Не было Ясеня.

Она почти не видела его после того, как он ворвался в гримёрку в Сирии, и совсем не видела последние два дня. Но проводить оркестр он же должен был прийти! Это же его обязанности!

— Кого-то потеряла? — спросила Лиза, тоже оглядываясь.

— А… — Алиса затормозила своё верчение и постаралась собрать лицо в какое-то нормальное выражение. — Да нет, так… Ри… тот парень, который на куклу похож, не придёт?

Лиза пожала плечами.

— Он вообще обычно оркестры не провожает, насколько я знаю. И не встречает сам, для вас исключение сделал, я так понимаю. А чего, хотела сфоткаться на память?

— Типа того, — Алиса выдавила ухмылку. — Где ещё такой экспонат найдёшь.

— Я тебе кину пару фоток, — пообещала Лиза, не подозревая, что только что наполнила Алису нервными пузырьками, как бокал — шампанским. — Ты это, если ещё приехать захочешь, черкни, мы организуем.

Алиса покивала с серьёзным видом. Конечно, писать она не станет, ещё не хватало, чтобы кто-то ей что-то организовывал. Можно подумать, она оправдает траты и усилия этого кого-то. Нет, они с Лизой очень приятно попели и брата помянули, но Лиза же не будет раз в неделю таким заниматься, а больше Алиса ей ни для чего не нужна.

Она снова оглянулась. Никто не появлялся. Знакомая высокая фигура в расстёгнутой дублёнке не выходила из грузового лифта, не спрыгивала из кабинки фуникулёра.

— Дорогие гости, пожалуйста, пройдите в салон! Звездолёт отправляется через пять минут, — раздался над лётным полем приятный женский голос с муданжским акцентом.

— Ну бывай, — улыбнулась Лиза и похлопала её по плечу. — Не пропадай.

Алиса улыбнулась в ответ, помахала рукой и пошла к лестнице. Её ноги как будто завязли в киселе, шаги давались тяжело, а сказать она бы и вовсе ничего не смогла, чтобы не разреветься. На крутой лестнице она обернулась снова. Никого.

— Ну давай, давай, тормозишь всех, — подстегнул сзади голос Томислава.

Алиса изо всех сил рванулась вверх, но тело как будто отяжелело вдвое, или это гравитация Муданга тянула сильнее, хотя должна бы меньше… Алиса прямо слышала, как трещат и рвутся мышцы в ногах, когда она поднималась на каждую следующую ступеньку. Её начало мутить, голова всё так и кружилась, а когда из люка пахнуло характерным запахом салона, она чуть не упала спиной вперёд, отшатнувшись, как от яда. Большая рука Томислава поддержала её спину, и наконец Алиса шагнула на ковровое покрытие коридора. Все вещи уже давно отдыхали в каюте, машина едва заметно вибрировала, готовая к старту. Алиса сделала один шаг в сторону от люка, чтобы не стоять на дороге, и тут же прилипла к иллюминатору. Никого.

Все погрузились и, бодро болтая между собой, разошлись по каютам и лаунжам. Алиса стояла у иллюминатора. Она видела Лизу, машущую рукой в широком светлом рукаве. Махать в ответ не имело смысла — иллюминатор был просто экраном.

Когда паром еле заметно качнулся, отрываясь от земли, и поплыл вверх сквозь атмосферу, Алиса почувствовала, что разделилась. Всё её существо, всё, что делало её живой, осталось там, внизу, растворилось в воздухе и горной породе, а на Землю полетела только пустая внешняя оболочка.

Эндан натурально струсил и провожать оркестрантов на звездолёт послал подчинённого. Он просто не мог снова встретиться с Алисой. Эндан мыслил рационально и отдавал себе отчёт в своих слабостях. Если он ещё раз встретится с ней взглядом, она никуда не улетит. Боги, как бы он хотел никуда её не отпускать! До боли внутри, такой, словно что-то давило ему на внутреннюю сторону позвоночника по всей длине — ни вдохнуть, ни расслабиться. Он даже в кресле сидеть не мог, но на улицу выйти боялся, вдруг как раз их повезут в космопорт… В итоге он смог только подняться на последний этаж офисного крыла дворца, где было что-то вроде крытой оранжереи, и наворачивал круги среди кадок с экзотическими деревьями, пока подчинённый наконец не отзвонился ему, что паром отчалил и да, Алиса Романова была на борту, и нет, её нет ни в космопорту, ни в гостинице, ни где-либо ещё на планете. Эндан не знал, решил его сотрудник, что он рехнулся, или что Алиса какая-то особо прокачанная шпионка, но ему было всё равно.

Едва положив трубку, он тут же кинулся вниз по лестнице — лифт ехал недостаточно быстро, — и ворвался в кабинет Ахмад-хона. Тот сидел, потягивая чаёк из огромной земной кружки, с таким умиротворённым видом, словно века назад познал все законы Вселенной.

— А, Эндан, хорошо, что зашёл, — улыбнулся он, ставя кружку на сувенирную подставочку с Тигрэна, чтобы указать Эндану на кресло. — Я сам к тебе собирался. Вчерашний концерт был выше всяческих похвал. И первый был хорош, но вчерашний просто отличный, так играли вдохновенно… Понравилось им у нас, да?

Эндан молчал, не зная, что сказать, но Ахмад-хон, кажется, не нуждался в комментарии.

— Я перекинулся парой слов с Гарнеткой, она сказала, что все в оркестре остались очень довольны поездкой. Хорошие ребята. Я знаю, что это Лиза их выбрала и, конечно, что там её подруга, но всё равно, ты очень хорошо постарался. Спасибо тебе, это был правда приятный подарок.

Эндан понял, что сейчас расплачется. Ахмад-хон ничего не знал о его страданиях и знать не мог и не должен был. Но после такой похвалы… Эндан пришёл сюда, чтобы попросить расчёт. Потому что мысль, что ему придётся вытерпеть ещё один приезд этого оркестра, приводила его в агрессивное безумие. Но как он мог сказать об этом Ахмад-хону, для которого худшие дни в жизни Эндана были прекрасным подарком на день рождения?

— Я-а… — выдавил Эндан и кашлянул, чтобы справиться с голосом. — Я рад, что вам понравилось.

— Ты устал, наверное, — понимающе кивнул Ахмад-хон. — Ты и ездил ведь с ними. Я правда ценю твоё усердие, но всё же тебе тоже надо иногда о себе позаботиться. В ближайшие пару месяцев вроде меня никуда не тащат, сюда тоже никто важный не едет. Может, тебе взять отпуск? Ты давно уже больше пары дней отдыха не брал. На охоту бы сходил или на море съездил, развеялся.

Эндан хотел было запротестовать, но сообразил, что собирался брать расчёт ещё и потому, что вряд ли смог бы сейчас сосредоточиться на работе, в нём же всё кипело и болело.

— К духовнику бы зашёл, — вкрадчиво добавил Ахмад-хон, как будто видел его насквозь. — Ты парень уравновешенный, спокойный, но от визитов к духовнику это не избавляет, как, я уверен, ты и сам знаешь.

Эндан неловко кивнул.

— Наверное, вы правы, — произнёс он, не узнавая свой голос. — Мне нужно… откалиброваться.

— Я всегда знаю, что могу на тебя положиться, — широко улыбнулся Ахмад-хон, и у Эндана закралось подозрение, что он с самого начала разговора точно знал, зачем Эндан пришёл.

— Спасибо, — почти прошептал Эндан и, получив одобрительный кивок, покинул высочайшее присутствие, гадая, это должность, общение с богами или сожительство с землянкой сделали из капитана знающего? Хотя скорее всего это было отцовство. То есть то, чего самому Эндану не видать.

К Алтонгирелу Эндан пришёл без договорённости, рассудив, что если духовнику будет не до него, то уж Алтонгирел не постесняется отправить его восвояси. Однако тот без единого слова впустил его в дом, где даже не маячила его вездесущая ученица.

Усадив его в кресло, Алтонгирел всё так же молча окинул его внимательным взглядом, поводил рукой у него над головой и скривился.

— Как тебе это удаётся? — с отвращением произнёс он. — Нормальные люди за всю жизнь ни разу душу не теряют, а ты умудрился дважды, да ещё второй раз, не вернув её после первого.

— Я⁈ — выпалил Эндан, чуть не сорвав глотку в вопле возмущения. — Я не терял душу! У меня был нормальный брак!

— Ага, — скучающим тоном протянул Алтонгирел и устроился напротив на диване, манерно положив ногу на ногу. — Расскажешь мне это, когда избавишься хоть от одной её вещи.

Эндан аж захлебнулся. Это был удар ниже пояса. Алтонгирел был его духовником много лет и никогда не говорил о Яргуй в таком тоне. Все знали, что он женщин не считает не то что за людей, а и за ценность, но он не позволял себе подобного неуважения… пренебрежения к чувствам Эндана.

— Как ты смеешь⁈ — прошипел он.

Алтонгирел подался вперёд, поставив локти на колени.

— Будешь дальше заливать мне, что душу не терял?

Эндан моргнул. Неужели?.. Но так ведь не могло быть? Он не такой! Он не как капитан, он живёт не сердцем, а разумом! Но он и сам понимал, что нюхать вещи давно умершей жены — это не то поведение, которого он бы ожидал от рационального человека.

— Ты никогда не говорил мне об этом, — обвинил он духовника в ответ, чтобы хоть не так обидно было. И это тоже не было поведением рационального человека, но Эндан чувствовал, что понятия не имеет, с какой стороны голова у той лошади, на которой он сейчас скачет. Он не видел пути и не знал направления, и всё, что ему оставалось, это хвататься за что подвернётся, чтобы не упасть.

— Тебе надо упасть, — прочитал его мысли духовник. Зараза, прокачался за последние годы, неудивительно, что его раньше срока в Старейшины пригласили. — Пока ты не упадёшь, ты не будешь знать, где земля. Только тогда ты сможешь нащупать путь. Я не тормошил тебя раньше, потому что ты нормально функционировал. Я не ломаю то, что работает. Но ты сломался сам, и теперь тебя надо чинить. Поэтому теперь я говорю тебе: да, твоя жена забрала твою душу с собой в Подземное царство. Я был уверен, что она там так навсегда и останется, и ты спокойно проживёшь свой век в тихой грусти и без волнений. Но ты умудрился каким-то образом вытащить свою душу обратно только для того, чтобы впихнуть её кому-то ещё. И теперь, если я всё правильно понимаю, она улетела на Землю. Объясни мне одно: почему ты всё ещё здесь?

— Я не могу, — замотал головой Эндан. — Я не переживу этого ещё раз. Я не могу ещё раз всё потерять.

Алтонгирел на мгновение нахмурился, но потом лицо его разгладилось.

— Тебя никто не заставляет делать ей ребёнка. Это же землянка, с ней можно договориться.

— Нет! — отрезал Эндан. — Это так не работает! Если я сейчас пойду хоть на одну уступку, я уже не остановлюсь. С Яргуй было так же. Я же знал, всегда знал, что нельзя. Что и думать в ту сторону не стоит. Знал всю жизнь, что у меня дурная кровь. Но сначала — ничего страшного же не случится, если просто поухаживать, а потом ничего страшного же не случится, если жениться, а потом ничего страшного же не случится, если проводить с ней каждую ночь… А потом… Потом… — он всхлипнул, — а потом, может, повезёт, может, пронесёт, мы проведём моцог, мы попросим богов, мы отправим лучшие дары… Понимаешь, если я встану на этот лёд, я так и буду катиться, я уже не остановлюсь, пока не убью ещё одну жену! Я знаю себя, Алтонгирел, эту идею надо зарубить в зародыше!

Алтонгирел смотрел на него долго и изучающе.

— А твой духовник, — сказал он наконец, — который до меня был, он тебе будущее предсказывал?

Эндан вяло кивнул.

— Сказал, что всё сложится, тварь. Подбодрял ещё, мол, не трусь, боги тебя любят. Где вот они любят⁈ — внезапно взорвался он. — В каком месте⁈ Вот покажи мне!!!

Духовник смотрел на него с каменным лицом и молчал.

— Что мне теперь делать? — прошептал Эндан, вытирая глаза. — Я… ты прав, я сломался. Я не понимаю, как мне собраться заново. Наставь меня… — он сложил руки передо лбом и сгорбился в жесте прошения.

— Для начала тебе нужно освободиться хотя бы от мёртвых оков, — медленно сказал Алтонгирел. — Очисти свою жизнь от груза памяти. Пока ты этого не сделаешь, никакой путь тебе не откроется, потому что ты придавлен на месте. Если справишься, у тебя будет шанс. Тогда приходи снова, посмотрим.

— Я понял, — просипел Эндан и украдкой вытер лицо. — Я… я подумаю об этом.

Духовник кивнул, не сводя с него тяжёлого взгляда, встал и проводил его до двери.

Когда Эндан переступил порог дома жены, он к собственному удивлению был готов там просто всё сжечь. Конечно, поджигать дом в столице, пусть даже и находящийся у него в собственности, было противозаконно и опасно для соседей. Этого он сделать не мог. Но мог вытащить все вещи, загрузить их в унгуц побольше и сжечь где-нибудь в степи, благо по снегу огонь не пойдёт. Он прямо представлял себе, как сейчас возьмёт охапками все эти тряпки и побросает в ящики, не глядя, не думая.

Его целеустремлённости хватило до первого шкафа. Из-за первой же открытой дверцы выглянул рукав домашнего диля с вышитыми лилиями. Эндан бездумно погладил блестящие нитки, мягкие, как куний мех. Они как будто всё ещё хранили нежность рук Яргуй. Сжечь это?

Эндан попятился. Духовник сказал, что он не сможет никуда двинуться, пока не избавится от мёртвых пут. Но как, как⁈ Неужели он так и обречён вечно сидеть в этом пустом доме — да, пустом, не морочь себе голову, Яргуй не выйдет сейчас из спальни, не позовёт из гостиной, как бы крепок ни был морок, — среди гор вещей, которые уже никому не принадлежали? Вот кончится его отпуск, и что? Обратно в офис, обратно притворяться перед собой, что всё хорошо и под контролем, а в выходной приходить сюда прижиматься лицом к её вышивке?

Эндан так устал. Он так чудовищно устал, как будто все эти годы тащил пустой дом за собой, как гигантский плуг, цепляющийся за землю. Ради каждого шага вперёд — рвать корни, переворачивать камни. В его ногах вовсе не осталось силы, его плечи сплошь покрылись синяками от ремней, от канатов, привязывающих его к этому грузу. Эндан опустился на колени, скрученный сухим рыданием. Он не мог так продолжать. Но и избавиться от своей ноши не мог.

Муданжский похоронный обряд призывал к очищению. Тело покойного в огненной колыбели отправляли в Подземное царство, и все вещи, которые наследники не собирались использовать, надлежало бросить в огонь, чтобы очистить живых от обязательств перед мёртвыми. Даже пепел развеивали по ветру, чтобы освободить и того, кто ушёл, и того, кто остался. И только раз в год, в День памяти мёртвых, можно было явиться в долину у подножия Короула, где грань между этим миром и тем истончалась настолько, что ушедшие могли слышать живых. Эндан туда не ездил. Он не хотел надоедать Яргуй в посмертии и беспокоить своими заботами. Он её погубил и не смел больше приближаться.

Зазвонил телефон.

Эндан нажал на приём не глядя, даже не задумавшись, кто это мог быть.

— Брат, — зазвучал в трубке голос Экдала, слишком близкий, слишком громкий для пустого дома. — У тебя всё хорошо?

Эндан издал невнятный звук и в ужасе смолк. Хотя чего уж там бояться… Сейчас он не был уверен, что сможет подняться на ноги. Что не останется так и стоять на коленях перед открытым шкафом, словно распахнутыми воротами в Подземное царство, пока его туда не затянет.

— Эндан, — прошептал брат. В трубке было шумно, похоже, он шёл по улице. — Жена видела тебя неподалёку от «Лесного демона», это же… ты в доме твоей?

— М-м, — Эндан никак не мог заставить язык шевелиться, его колотила дрожь. — Да. Я… — он не знал, что хотел сказать, но что бы оно ни было, оно потонуло в новом приступе рыданий, растянувших его губы в мучительной пародии на улыбку.

На том конце повисла тишина, нарушаемая только уличным шумом. Наконец Экдал сказал:

— Я сейчас приду.

Звонок завершился. Эндан уронил руку с телефоном и с трудом заставил себя сесть на пол, отвернувшись от шкафа, и подтянуть колени к груди. Тёмные стены без гобеленов смотрели на него осуждающе и постепенно приближались, запирая его во всё более тесной камере. Когда распахнулась входная дверь и уличный свет из неё упал поперёк прихожей в гостиную, Эндан, кажется, впервые за это время вдохнул.

Фигура брата приблизилась, чёрная против света, словно кто-то из богов пришёл в ответ на вопль отчаяния. Так ли слаб Эндан, что уже боги откликаются?

Экдал присел рядом с ним на одно колено, почти касаясь его руки своим локтем. Как любые нормальные муданжцы, они не трогали друг друга без нужды — ни в качестве приветствия, ни для какой другой цели, но сейчас Эндану внезапно захотелось чего-то такого… хоть подраться. Почувствовать свою связь с миром живых. Когда она успела так истончиться? Он даже посмотрел на свою ладонь, чтобы убедиться, что она не прозрачная.

— Что случилось? — тихо спросил Экдал.

— Духовник, — просипел Эндан и зажмурился, выдавливая из глаз и голоса слёзы. Стало немного легче говорить. — Сказал ото всего избавиться. Я не могу. Брат, я не могу!

Экдал, похоже, что-то понял о его состоянии и накрыл его руку своей, холодной с мороза, чуть влажной и шершавой. Вот она, связь с жизнью.

— Ты не можешь её отпустить? — всё так же тихо сказал Экдал. На что был похож Эндан, что брат говорил с ним, как с напуганной лошадью?

Он мотнул головой.

— Я не могу уничтожить то, что от неё осталось. Понимаешь? У… у Алисы хотя бы есть песни. Есть записи. Люди помнят. Она может с кем-то вспомнить человека, которого потеряла. А Яргуй… — горло снова сдавило, и он обвёл комнату свободной рукой. — От неё есть только вещи. Если их сжечь, как понять, что она вообще жила⁈

Взгляд Экдала последовал за его жестом и остановился на открытом шкафу. Брат молча вынул телефон и стал что-то в нём набирать. Эндан не понимал, что происходит. Ему всё равно? У него что-то срочное на работе случилось? Он ведь пришёл помочь, Эндан был уверен. Они поклялись выслушивать друг друга, когда помирились. Они ведь и поссорились по молодости из-за того, что не слушали друг друга. Экдал встал в позу и заявил, что никогда и ни за что не будет иметь дела с джингошами, а Эндан тихо работал год за годом, чтобы втереться им в доверие и присоединиться к тому человеку, который наконец наберётся наглости их свергнуть. Когда они поссорились, у Эндана ещё была Яргуй. У него было самомнение размером с Короул, великая цель и надёжный тыл. Если Экдал отвернётся от него сейчас, Эндан просто не выплывет, потому что у него не осталось и гнилого полена.

Брат вдруг повернул телефон экраном к нему. Там была открыта какая-то страница с главным храмом Имореи на шапке, а дальше шли контакты и какой-то текст, но сквозь слёзы Эндан не мог прочитать.

— Там полно беженцев, — пояснил Экдал. — Им всё время нужна одежда. Стиль у них немного другой, но несильно. Те же дили, жилеты похожие, застёжки такие же набок. Может, ты им что-то можешь отдать?

Эндан сморгнул и попытался вчитаться. Текст писал какой-то чиновник — куча пустых слов, из которых едва вычленяется смысл. Беженцы… живут во временных поселениях… по многу месяцев, прежде чем им находят постоянное жильё в других регионах.

— Им треники нужны, — выдавил Эндан. — И рабочие халаты. А не шёлковое шитьё.

Экдал помотал головой.

— Это им всё подвозят. Их содержат в комфорте. Но представь, они там до года сидят, это как деревни такие небольшие. Люди женятся, что-то празднуют. Они эти халаты из гуманитарной помощи красной глиной мажут, чтобы к празднику нарядиться. И когда они переселятся на постоянку, там тоже не императорская пенсия будет, на еду бы хватило.

Эндан нахмурился. Отдать вещи? Не уничтожать. Отдать. Он прислушался к себе. Он ведь отдал диль Яргуй Алисе — ох, а забрать-то забыл! Это же…

— Примета дурная, — выпалил он, схватив брата за руку в панике. — Вещи покойного к несчастью!

Надо было срочно её догнать, отобрать, он не хотел ей зла, только не опять, да что же такое…

— Это у нас, — спокойно сказал Эндан. — На Иморее нет такого суеверия. Да и на Земле почти нигде, я спрашивал Эсарнай. Она говорит, у нас это потому, что Мангуст целый гольп сидел взаперти и мёртвых в его царство отправляли кто ни попадя, не разбираясь. Так по одежде могли перепутать. Но даже у нас теперь уже бояться нечего, а на других планетах и подавно.

Эндан постарался это осмыслить. Отдать… Отдать, чтобы какая-то другая женщина вышла замуж не в трениках, измазанных глиной, а в ярком диле с шёлковыми лилиями на рукавах. Если кто-то посмотрит на работу Яргуй и обрадуется. Если кто-то будет ей благодарен. Кто-то будет её помнить, пусть не по имени, не по лицу, но по тому, во что она вложила труд и мастерство.

Он начал кивать ещё до того, как додумал эту мысль. Отдать. Да. Он слышал запах свободы, которым веяло от этого слова. Его путь лежал в ту сторону. Алтонгирел был прав — ему пришлось упасть, чтобы нащупать землю и сориентироваться. Пока он не упал, он никогда бы не попросил помощи у брата.

Вытерев глаза рукавами, Эндан поднялся с пола и снова упёрся взглядом в шкаф. Это надо как-то всё сложить… или сначала рассортировать? Или сначала связаться с Имореей? Или… Он снова почувствовал под собой безголовую лошадь, но теперь он знал, что делать.

Оторвав взгляд от шкафа, он посмотрел на спокойное и уверенное лицо брата.

— Ты мне поможешь?

Тот улыбнулся, как зеркальное отражение из лучшей жизни.

— Конечно. Я знаешь сколько лет жду, чтобы ты попросил?