Искатель, 2007 №4

От переполняющих эмоций в этот летний день сознание Семена было на «седьмом небе». Собственно, и тело не отставало, пребывая в салоне самолета.

Как замечательно покинуть Богом забытый городишко! Жизнь ради существования — это вчерашний день. Уже сегодня он будет в столице! Семен верил: это переломный момент в его судьбе, а иначе зачем Богу были угодны события последних дней.

В этот понедельник, после рабочего дня, он сидел у себя в общежитии, смотрел телевизор. Размышлял, кому бы из знакомых девушек позвонить. Холостяцкая жизнь всегда сопряжена с нехваткой женского внимания.

Перебирая в уме лица барышень, одновременно «прыгал» пультом с канала на канал. Как назло, все программы были неинтересны. В конце концов оставил ОРТ. Игорь Кваша вел передачу «Жди меня». В студии встретились две изрыдавшиеся тетки. Их печальная, задушевная история пробрала весь зал; публика, улыбаясь, смахивала обильные слезы. Семен проморгался — нет, никак не идут скупые мужские слезы из его глаз.

Маша Шукшина усадила встретившихся за столик. Кваша дал слово залу. Как по команде, сидящие подняли вверх фотографии разыскиваемых. Маша протянула несчастным микрофон…

Семен, позабыв о своих амурных планах, увлекся передачей. Микрофон перешел к очередному оппоненту. Это был мужчина лет сорока пяти. Не пытаясь вырвать микрофон, как это делали другие, заговорил:

— Я представляю интересы Григория Алексеевича Шульги, двадцать четвертого года рождения. Он разыскивает своего брата Льва Алексеевича Шульгу, двадцать пятого года рождения.

Семена тогда как током ударило — да это же старший брат его деда. Лев Алексеевич, дедушка Семена, скончался два года назад, до последнего вдоха сожалея, что так и не нашел своего брата. Семен засуетился, ища ручку и бумагу. Как назло, под рукой не было ни того ни другого. Чертыхаясь, схватил газету и крем для обуви. Открыл банку с черной пастой и макнул в нее палец. Теперь он был готов записать телефон программы в любую секунду. После работы с залом Маша Шукшина продиктовала контактный телефон. Семен пальцем записал на газете заветный номер. Не раздумывая, тут же позвонил…

Уже на следующий день он общался с двоюродным дедом по телефону. Говоривший с Семеном старик вначале несколько недоверчиво отнесся к объявившемуся родственнику. Но стоило Семену рассказать про пятьдесят четвертый год — именно тогда братья Шульги потеряли друг друга, — как старик на том конце провода оживился. После ответов на ряд каверзных вопросов престарелого родственника Семен был признан внуком!

Дед жаловался, что безнадежно болен, а нажитое добро оставить некому — Бог не дал детей. Расчувствовавшись, Семен сгоряча пообещал как можно быстрей выехать к нему в Москву.

Без сожаления уволившись с работы по собственному желанию, Семен отправился в деревню к родителям. С крыльца огорошил отца с матерью радостной новостью о «найденыше». После счастливых ахов и вздохов матери отец дал сыну пол-литровую банку. Внутри стеклянного сосуда, скрученные в рулончик, покоились доллары США. Зная, каким трудом достались родителям эти деньги, сын пытался отказаться принять помощь. Но отец с матерью были непреклонны, тем более часть из этих средств надо было передать Юлии.

Сестренка Юлька уже год как училась в МГУ на юрфаке, пребывая на полном иждивении родителей и Семена.

Взяв деньги, Семен наотрез отказался везти с собой рюкзак с картошкой и тушенкой, насилу убедив «стариков», что этого добра хватает везде. Родители еще долго суетились, пытаясь всучить сыну то одно, то другое. Наконец, успокоившись, отец позвал Семена в комнату на серьезный разговор.

— Сынок, вот хочу рассказать тебе про брата дедова. Мы как-то всё молчали, не затрагивая этой темы. Сначала не хотели лишний раз напоминать твоему деду о пропавшем брате. Потом, когда он умер — царство ему небесное, — не было причины говорить о былом…

Отец закурил, прищурился от дыма и после минутного раздумья продолжил:

— Странный он был, мой дядька! До пятьдесят четвертого года мы жили в Китае — ты знаешь, я рассказывал. Хозяйство все было на моем отце, а его брат показывался в русском селении крайне редко. Всё в каких-то разъездах бывал. Уже позже отец рассказал, что дядя Гриша исколесил весь Китай, Тибет и Индию. Он был помешан на древних знаниях о знахарстве и различных видах магии. Когда дядька отсутствовал, наш дом лишний раз никто не посещал. А когда он появлялся, вся улица словно вымирала. Уж больно боялись его односельчане. Он даже внешне вызывал страх. Посмотришь, бывало, в его серые глаза, и холодок по спине пробирает, хотя, насколько помню, всегда был с нами добр и ласков. Отец рассказывал, селяне хоть и чурались его брата, но нет-нет да и обращались за помощью. То змей им надо было прогнать с земли перед пахотой, то безнадежно больного излечить. А однажды к нему за помощью пришли братья Морозовы — три эдаких здоровяка. Их отец днем раньше отдал Богу душу. Они жаловались, батька, мол, помер и не успел сказать, куда припрятал золотишко, намытое по сибирским рекам еще в царские времена. Братья Морозовы обещали одну треть золота отдать, если дядька поможет им. Он и согласился, взял в помощники моего отца, и пошли они впятером к покойничку. Не знаю, что да как происходило, но отец уверял, Григорий заставил мертвеца отвечать на вопросы. Жуть была страшная! И ведь усопший поведал, где закопал золотишко. Морозовы были мужики прижимистые, но от греха подальше отдали обещанную долю, всю, до последнего грамма. Не знаю, что в этой истории правда, а что — вымысел. Твой дед любил, мягко говоря, приукрасить свои рассказы…

Отец закурил новую сигарету, думая о чем-то своем. Затем, словно опомнившись, продолжил монолог:

— Мне было девять лет летом пятьдесят четвертого. Тогда открыли границу между Россией и Китаем для въезда бывших эмигрантов. Отец с дядькой решили вернуться на родину. В то время в Китае проживало много русских, и почти все устремились на земли предков. На советской стороне, в приграничном городе Наушки, было не протолкнуться среди приезжих русских «китайцев». Власти быстро решили проблему с перенаселением города. С помощью солдат загоняли всех в теплушки и составами отправляли кого на поднятие целины, кого на освоение Сибири… Тогда, в Наушках, братья и потеряли друг друга. А отец мой с семьей попал сюда, в Курганскую область…

Бортпроводница объявила о скорой посадке и попросила пристегнуть ремни…

Для Семена последние минуты полета были равносильны нескольким часам. Время будто остановилось. Наконец авиалайнер плавно коснулся шасси земли и начал торможение. Аэропорт Домодедово потряс Семена своими размерами и многолюдностью. В первые секунды, выйдя из «приемника» в зал, парень потерялся, но, вспомнив, что его должны встречать, окинул взглядом снующих вокруг людей. Справа от Семена невдалеке стоял мужчина из «телевизора». Он держал в руках картон, на котором было начертано «Шульга Семен». Все сходилось, это встречают его!

— Здрасьте, кхе-кхе, не знаю, как вас зовут… — подойдя к встречающему смущенно начал разговор Семен.

Незнакомец обернулся, его лицо тронула легкая улыбка. — Вы Шульга? — вопросом на вопрос ответил мужчина. Семен утвердительно кивнул.

— Рад познакомиться, я личный адвокат вашего дедушки, Роберт Васильевич Чистотелов, — представился юрист.

Молодой человек пожал протянутую руку. После приветствия адвокат нахмурился:

— Видите ли, Семен Константинович, ваш дедушка — Григорий Алексеевич… — мужчина выдержал трагическую паузу, глядя в глаза Семена, — …я сожалею, он умер.

У Семена от неожиданности с плеча упала сумка. Мир как-то потемнел вокруг. Те радужные перспективы, что он связывал с этой поездкой, померкли.

— Мне действительно очень жаль, Семен Константинович. Давайте пройдем в машину. Пока едем, успокоитесь немного, придете в себя.

Молодой человек машинально подобрал с пола сумку и на негнущихся ногах пошел за Чистотеловым.

Действительно, поездка по Москве несколько привела парня в себя.

— Роберт Васильевич, а, собственно, куда мы едем, на кладбище?

Адвокат горько усмехнулся вопросу парня.

— Нет, Семен, в ваш дом на Кутузовском проспекте. Григорий Алексеевич успел завещать его вам, все бумаги по этому делу у меня. Не хотите ли ознакомиться сейчас?

У Семена гулко забилось сердце. «Не все, значит, потеряно, я остаюсь! — пронеслось в уме уже было отчаявшегося Семена. Одновременно с радостью у молодого человека возникло ощущение вины. — Чему я радуюсь? Умер хоть и не знакомый, но родной человек, а я, гадкий червь, рад привалившему богатству».

Роберт Васильевич, словно прочитав терзания наследника, успокоил последнего:

— Не мучьте себя, все мы смертны, и нет ничего зазорного в том, что вы получили приличное наследство, — сказал юрист и похлопал парня по плечу.

Он открыл портфель и достал папку с бумагами. Увидев приготовления адвоката, Семен умоляюще на него посмотрел.

— Так и быть, дела подождут. Я, собственно, никуда не тороплюсь. — Вся разложенная документация быстро перекочевала обратно в кожаный портфель.

Оставшуюся дорогу ехали молча. Машина долго петляла по столице, пока наконец не свернула во дворы.

— Все, приехали! — констатировал Роберт Васильевич.

Перед вышедшим из «Волги» Семеном стоял двухэтажный бревенчатый дом. Первый этаж, собственно, был не виден, его скрывал двухметровый кирпичный забор. Семен окинул взором окрестности. Вокруг старые кирпичные и новые панельные здания. Удивительно, как дедов дом затерялся среди многоэтажек. Словно тот клочок земли, на котором он разместился, был заговоренный. Его не коснулась участь других строений, снесенных под новостройки.

Роберт Васильевич подошел к калитке, если таковой можно было назвать дверь из толстых досок, мастерски окованных железом, и позвонил.

За забором послышались неспешные шаги.

— Кто там? — раздался мужской голос со стороны двора.

— Володя, открывай! Это я, Роберт!

Ожидающие услышали скрежет открывающегося стального засова. Дверь распахнулась. Перед Семеном предстал коренастый мужичок небольшого роста. На вид ему было лет тридцать пять — сорок. Добродушное широкоскулое лицо с близко посаженными щелочками глаз расцвело в улыбке. Чем-то эта улыбающаяся физиономия с копной прямых рыжих волос напомнила Семену Страшилу из детской сказки «Волшебник Изумрудного города». Адвокат обернулся к Семену, поманил к себе рукой.

— Владимир, как ты понял, это и есть Семен Константинович. — Роберт Васильевич положил руку на плечо парня. — А это, — он кивнул в сторону открывшего калитку, — Владимир. Так сказать, управляющий по дому.

Управдом приосанился, выпрямив спину, и гордо задрал подбородок, словно его нарекли царской персоной. Семен пожал поданную огромную кисть шатена. После краткой церемонии троица прошла в дом.

Переступив порог, Семен присвистнул от удивления. Здесь было чему подивиться. Несмотря на внушительные размеры дома, внешне он выглядел скромно. Но вот внутреннее убранство и отделка превзошли все ожидания.

По левую руку от вошедших на второй этаж шел лестничный пролет. Все, начиная от ступеней и заканчивая перилами и балясами, было выполнено из красного дерева. Семен задрал голову. Над ним отсутствовал потолок первого этажа. Потолочный проем был окаймлен на втором этаже по периметру перилами. С потолка верхнего этажа по центру проема на цепи свисала люстра в виде колеса от конной телеги.

— Наверху спальная комната покойного, кабинет для приема посетителей и помещение — мы называем его живой уголок, — пояснил Владимир, заметив интерес Семена к верхней половине здания.

Семен опустил очарованный взгляд. Холл, в котором оказалась троица, войдя в дом, был сплошь и рядом заставлен антиквариатом. Впечатление, что дед занимался скупкой-продажей дорогих старинных вещей.

— Проходите в каминную комнату, я сейчас принесу обед, — пригласил Владимир и удалился в инкрустированную дверь слева от лестницы.

Роберт, как человек, неоднократно посещавший этот дом, пошел впереди. Каминная комната была меблирована под стать названию. Две стены напротив углового камина, отделанного мрамором, были заставлены стеллажами с книгами. Посреди комнаты на дорогом паркете стоял круглый низкий стол на гнутых ножках. Его окружали пять кресел. В центре стола стоял высокий канделябр на пять свечей. Рядом с камином застыло кресло-качалка с уложенным на сиденье пледом. Семен обратил внимание на кованые каминные принадлежности и шикарные часы над топкой. Сунув руки в карманы джинсов, Семен прошел по комнате. Подойдя к столу, достал зажигалку и зажег свечи канделябра. Полировка стола словно вспыхнула от пылающих фитилей. На круглом поле столешницы Семен увидел странный простой фрагмент: по центру вписанный один в другой были изображены два треугольника. Вершины внутреннего упирались в стороны внешнего треугольника. Семен указал на находку адвокату:

— Это что, узор или какой-то символ?

Роберт, удобно устроившись в кресле, сморщил лоб в раздумье.

— Ваш дедушка был очень сильным духовно человеком и в то же время крайне мнительным. Думаю, этот знак — какой-то символ, оберег, одним словом.

Двери в комнату распахнулись, и вошел Владимир с полным подносом.

— Минуту терпения, господа, я сейчас мигом накрою обед. Я случайно услышал ваш вопрос, Семен Константинович, так вот — это действительно оберег, причем достаточно сильный, чтобы противостоять любым магическим проникновениям в эту комнату. — Поясняя природу рисунка, управдом сервировал стол.

— Ха, маразм какой-то! — хихикнул Семен, взглянув на Роберта и ожидая поддержки.

Адвокат даже не улыбнулся, пропустив иронию Семена мимо ушей. Шульга почувствовал себя неловко. Владимир, опорожнив поднос, вновь удалился на кухню.

— Роберт Васильевич, давайте, наверное, разберемся с бумагами, а не то, боюсь, после обеда плохо буду соображать, — сев рядом с Робертом в кресло, предложил Семен.

Адвокат зашуршал документами. Откашлявшись, словно оратор перед речью, обратился к Семену:

— Я уполномочен зачитать вам, Семен Константинович, заверенное нотариально согласно законодательству Российской Федерации завещание Григория Алексеевича Шульги.

«Я, Шульга Григорий Алексеевич, настоящим документом завещаю после моей смерти все движимое и недвижимое имущество Семену Константиновичу Шульге — моему родственнику.

Денежные средства на валютном счете банка «Менатеп» в размере трехсот сорока семи тысяч долларов США завещаю:

Белохвостиковой Татьяне Геннадьевне, 1972 года рождения;

Круглову Михаилу Дмитриевичу, 1926 года рождения;

Шульге Семену Константиновичу.

Этим лицам причитается по одной третьей части от названной суммы…»

Подошедший Владимир, стараясь не шуметь приборами, накрывал стол. Адвокат на секунду бросил взгляд на управдома и продолжил чтение:

«Богданову Владимиру Афанасьевичу завещаю комнату в моем доме, где он проживал в течение семи лет.

Всем не указанным в данном завещании лицам, независимо, будь то друзья или родственники, — в наследстве отказываю.

Настоящее завещание написано мной без принуждения в здравом уме и твердой памяти».

— Вот, собственно, и все завещание, Семен Константинович и Владимир Афанасьевич. Остается добавить, что в полное владение описанным имуществом вы оба можете вступить только после полугода от момента смерти подписавшего этот документ. Ничего не попишешь, друзья, таковы правила. Вам с Владимиром полагаются копии этого документа, заверенные нотариусом. Завтра же я предоставлю вам по экземпляру.

— Позвольте спросить, Роберт Васильевич. В завещании указаны еще двое людей. Кто они, если это не секрет? — скребя вилкой по пустой тарелке, поинтересовался Семен.

Адвокат, убирая бумаги в портфель, пожал плечами.

— Господина Круглова я не знаю — наверное, старый приятель покойного. А вот тридцатидвухлетнюю барышню Татьяну имел удовольствие лицезреть… — Управдом, как показалось Семену, хихикнул, услышав слова адвоката. — Опуская подробности, скажу, что с этой дамой Григорий Алексеевич счастливо прожил в гражданском браке четыре года.

— Да уж… — иронично подтвердил Владимир. — Я эту стерву и на порог бы не пустил. Красивая, зараза, — это точно, но ум весь промеж ног находится. Последнее время Григорий Алексеевич сильно с ней ссорился, а потом и вовсе выпроводил. Но, видишь, оставил-таки ей на жизнь. Как пить дать, у нее все сквозь пальцы уйдет. Помяните мое слово, она еще будет пытаться претендовать на жилье!

«Ни фига себе, дед-то у меня лихой бабник, значит, был», — с гордостью отметил про себя Семен и обратился к негодующему:

— Все это в прошлом, Владимир. Она нам не помеха, если я правильно понял Роберта Васильевича.

Адвокат подтвердил, что опасаться притязаний на наследство бывшей сожительницы усопшего не стоит.

Владимир открыл блюда.

— Угощайтесь, господа. Я приготовил рассольник и запеканку из крольчатины. Знаете, чем хорош этот рассольник? У-у-у, он замечателен своим неповторимым вкусом. А весь секрет в оливках и дольках лимона…

Роберт Васильевич усмехнулся в свои тонкие аккуратные усики.

— Знаю я тебя, Владимир, ни за что не расскажешь секреты своей кухни.

Семен налил себе половник расхваленного блюда, попробовал… Действительно, вкус блаженства. И как только он произнес с восхищением: «Да, Вольдемар, без колдовства здесь не обошлось!» — с обоими сотрапезниками произошло неладное. Владимир жутко закашлял, колотя себя в грудь. Адвокат, открыв рот, дергался, не имея возможности вздохнуть. Было очевидно — оба подавились. Причем Роберт со своей проблемой сам справиться явно был не в состоянии. Семен соскочил с кресла, подбежал к сидящему адвокату. Обхватив сзади туловище обеими руками, резко прижал дергающееся тело к себе, стараясь надавить сцепленными кистями под солнечное сплетение. Роберт охнул, из его рта пулей вылетела оливка. Семен опустил обмякшее тело в кресло. Взял салфетку со стола и вытер испарину со своего лба. Владимир, откашлявшись, смотрел на Семена, открыв рот, его глаза стали не щелочками, а блюдечками. Спаситель сел в свое кресло и как ни в чем не бывало продолжил увлеченно поглощать рассольник.

Роберт, придя наконец в себя, промокнул губы платочком и показал Владимиру жестом, чтобы тот налил ему вина. Семен, уловив знаки адвоката, пододвинул свой бокал к открывающему бутылку Владимиру. Немую сцену оборвал оправившийся адвокат. Подняв бокал, он произнес тост за душу усопшего и выпил все до дна. Причмокнув, обратился к Семену:

— Видите ли, мой друг, Григорий Алексеевич всегда называл Владимира Вольдемаром, а его блюда не иначе как колдовством. Вы представляете, каково было нам услышать ваши слова во время еды. Вот мы и поперхнулись. Впрочем, спасибо, если бы не вы, Семен, я точно последовал бы, извините, вслед за вашим дедушкой. Кстати, если вас интересует место с прахом покойного, то Владимир в курсе, где покоится урна. — Семен молча кивнул. — Я вел четыре года дела вашего деда и, надеюсь, пригожусь и вам. — Адвокат встал из-за стола, протянул визитку Семену. — Извините, к сожалению, у меня еще дела. До скорого.

Роберт направился к выходу, за ним устремился провожать Владимир. В холле хлопнула дверь, и через секунду управдом вернулся к недоеденному обеду. Подкрепившись и слегка захмелев от вина, Семен откинулся на спинку кресла. Владимир ловко прибрал стол и сел в кресло напротив. Он заговорил первым, в голосе явно читалась нервозность:

— Семен Константинович, вы будете продавать дом или останетесь здесь жить?

Наследник, не задумываясь, утвердительно кивнул, пояснив свой жест:

— Естественно, остаюсь, Вольдемар!

Назвав рыжеголового этим производным от его имени, Семен заметил, как того передернуло.

— А как мы поступим с комнатой, что завещал мне хозяин? — продолжая нервничать, спросил Владимир.

— Как-как, не знаю! У тебя самого какие планы?

Коренастый мужичок призадумался, кусая ногти. Пройдясь зубами по большому пальцу правой руки и внимательно осмотрев результат, вкрадчиво заговорил:

— Я помогал Григорию Алексеевичу по хозяйству и в его делах семь лет. Хозяин не посвящал меня в свою работу, но я помню, где что лежит, и ведаю, кого и как кормить. Я не представляю, чем буду заниматься, если вы решите избавиться от меня. Я привык к этому дому.

Семен, слушая, пощелкивал слегка пальцами себя по носу.

— А много он тебе платил? — поинтересовался Шульга.

— Наверное, много. У меня в банке есть счет, и после каждого дела хозяин перечислял на него неплохие суммы. Но это ничего не значит, я готов выполнять свои обязанности безвозмездно. На еду и одежду денег у меня хватит надолго, а там, глядишь, и у вас пойдут дела в гору…

— Хм, ладно, коль так. Меня устраивает такой расклад. Так что ты там говорил, вроде надо кого-то здесь кормить? — вопросом закончил свое решение Семен.

Рыжеволосый заулыбался, приглашая следовать за ним. Семен нехотя встал и побрел вслед за управдомом.

— Я покажу вам дом и наших питомцев, — оглядываясь, оживленно протараторил Владимир.

Знакомство с домом шустрый «управляющий» начал, как и ожидал Семен, с кухни. Изящно инкрустированная дверь слева от лестницы вела в царство кафеля и дорогой кухонной утвари. Владимир увлекся, рассказывая о своем поварском хозяйстве. Семену пришлось поведать о своих небогатых предпочтениях в еде, прежде чем они покинули эту «варочную» комнату. На первом этаже, кроме кухни, каминной и ванной комнат, располагались апартаменты управдома. В спальню Владимира Семен не захотел идти; впрочем, ее владелец и не настаивал.

На втором этаже вдоль перил одно за другим располагались три помещения. За первой дверью находился кабинет покойного деда. На поверхности рабочего стола, как и в каминной комнате, красовались два треугольника. Пять стульев, под стать столу, были из темного дерева. Их можно было бы назвать близнецами, не имей один из них более высокую спинку. Вдоль светло-зеленых стен застыли в рост человека фигуры из черного дерева, отдаленно напоминающие людей. Позади стула с высокой спинкой стояли огромные маятниковые часы. Как и вся мебель в этой комнате, они были облачены в темную породу дерева.

— Ничего себе, веселенький кабинетик, — поковыряв в носу у одной из черных статуй, прокомментировал Семен.

— Это кабинет для приема посетителей, — пояснил Володя.

— Я так и понял! Здесь любой расколется на бабки. Знал дед толк в психологии. Что у нас там дальше?

Следующее помещение оказалось спальней. Завидев огромную кровать, Семен с разбега бросился на нее. Она мягко спружинила, приняв наглеца. Лежа в постели, Семен оглядел комнату. В отличие от других помещений на окне спальни не было тяжелых портьер. Его занавешивали ажурный тюль и прозрачные голубые шторы. У стены напротив возвышался современный платяной шкаф белого цвета. У изголовья с обеих сторон стояло по тумбе. Слева находилась высокая фарфоровая ваза с икебаной. Справа у тумбы стоял торшер с желтым абажуром.

— Мне нравится эта комната, Вольдемар. До этого момента у меня были сомнения, останусь ли я здесь жить, но теперь я уверен. Конечно, если ты, Володя, будешь меня поить утром отменным кофе и сносно кормить. У нас еще есть что смотреть? Где же обещанные питомцы?

Питомцы оказались в третьей, последней, комнате второго этажа.

— Е-мое! — увидев открывшееся взору, пролепетал Семен.

Все огромное помещение было уставлено железными клетками и стеклянными террариумами. Кого здесь только не было! Несколько видов змей, полчища крыс, мышей. Откинув с клетки черный кусок материи, Семен отшатнулся: свисая с перекладины вниз безобразной головой, висели две летучие мыши. Из птиц были небольшой гриф и филин. Большинство обитателей комнаты вызывало омерзение. Единственный, кто понравился Семену, это развалившийся у клетки с мышами кот.

— А это наш любимец, его зовут Рудольф! — Владимир погладил серого котяру. — Он любит уединяться в этой комнате. Я так полагаю, ему нравится действовать на нервы мышам.

Семен склонился над Рудольфом, пытаясь погладить. Кот недовольно вскочил на лапы и, подергивая хвостом, покинул излюбленное помещение.

— Ты смотри, какой своенравный, бестия! Эй, как там тебя, Рональд, что ли? Знай же, животное, дед тебе ни копейки не оставил. Если будешь себя плохо вести и игнорировать нового хозяина, пойдешь таскаться по помойкам! — бросил Семен вслед удалявшемуся коту.

— Семен Константинович, поверьте, он исправится, — заступился за кота Владимир.

— Да фиг с ним, с котом, ты мне лучше скажи, зачем моему деду нужна была эта живность? — спросил Семен, махнув рукой в сторону шуршащих в клетушках тварей.

— Для клиентов. Выполняя различного рода заказы, Григорий Алексеевич часто использовал живой материал.

Выслушав расплывчатое пояснение повара, Семен почесал затылок.

— Вкусовые качества твоих блюд, надеюсь, не от нашинкованных змей.

Предположение Семена вызвало у Владимира отвращение. Прикрыв рот ладонями, он отрицательно покачал головой.

«Почему-то я не верю этим честным с виду глазам. Надо будет держать ухо востро с этим кашеваром», — подумал Семен, покидая зверинец.

— Вольдемар, с меня хватит на сегодня достопримечательностей, веди к телефону, мне надо позвонить сестренке.

Владимир с готовностью пошел впереди. Семен брел за раскачивающимся затылком.

— Да, кстати, хоть один телевизор в этом заведении есть? — озадаченно спросил Семен. Он помнил, что, осматривая дом, не приметил ни одного «ящика».

Спускаясь на первый этаж, управдом объяснил: телевизор стоит в каминной комнате. Неудивительно, что Семен не приметил его, ведь чудо цивилизации находилось в одном из книжных шкафов, наглухо закрытое дверцами.

Телефонный аппарат висел на стене, под лестницей. Тут же под лестничным маршем, спрятанная за громадным фикусом, находилась небольшая дверца.

— Кладовая, что ли? — протягивая руку к телефону, спросил Семен.

Владимир открыл рот для ответа, но в этот момент зазвонил телефон. Семен от неожиданности отдернул протянутую было к нему руку. Но, поколебавшись, взял трубку.

— Здравствуйте, могу ли я услышать Семена Константиновича? — раздался женский голос.

Семен, немало удивившись, что звонят ему, ответил на приветствие и назвался.

— Ах, Семен Константинович, мне очень жаль, что приключилась такая беда с Григорием Алексеевичем. Выражаю глубокое соболезнование. Я звонила Роберту Васильевичу, он сказал, что вы достойная замена покойному. Семен Константинович, я понимаю, насколько вы занятой человек, но это дело жизни или смерти. Спасите меня, бедную женщину!

«Да! Знала бы эта бедняжка, насколько занятой я человек в данный момент, обхохоталась бы», — мысленно усмехнулся он самому себе. Вслух же поинтересовался:

— С кем имею честь говорить?

Барышня на другом конце провода спохватилась и представилась Лидией Федоровной. Семен, войдя в роль достойной замены и занятого человека, попросил женщину подождать, мол, посмотрит свои записи на прием. Через двадцатисекундную паузу обрадовал Лидию Федоровну:

— Вам повезло, завтра в 11.00 у меня «окно» на час, так что милости прошу в гости.

Скорчив рожу, несколько минут выслушивал, как ему признательны и благодарны.

После разговора повесил трубку и хотел было уходить, как вдруг вспомнил, зачем он здесь находится. Набрав номер общежития и попав на проходную, попросил позвать Шульгу Юлию из триста семнадцатой комнаты. Минут десять пришлось ожидать. Наконец знакомый голос спросил, кто звонит.

— А угадай, Юльчонок, с одной попытки!

— Сема! Семочка! Бог ты мой, ты откуда звонишь, из Кургана?

Семен усмехнулся:

— Нет, сестренка, бери ближе, я здесь, в Москве, не хочешь ли увидеть своего брата?

Судя по доносившемуся шуму, Юльчонок от радости каким-то макаром хлопала в ладоши.

— А! А! Конечно, хочу. Ты где, на вокзале?

— Я у себя дома. Не поверишь, у меня в Москве есть свое жилье.

Девушка засмеялась:

— Как же, поверю тебе, болтуну. Приезжай ко мне, что-нибудь придумаю с ночлегом.

Семен с довольной физиономией выслушал заботливую сестренку и выступил со встречным предложением:

— В общем, так, красавица! Бери ноги в руки, садись на такси и дуй ко мне. Обещаю накормить вкусным ужином и предоставить койко-место!

Семен назвал адрес дома и положил трубку.

— Все, Вольдемар! Скоро ко мне приедет сестра, дуй на кухню и готовь что-нибудь экстравагантное, хоть Рудольфа зажарь, но чтобы это было твое лучшее блюдо, — распорядился Семен, хлопнув по спине управдома. — А я пока в каминной покопаюсь на книжных полках.

Когда раздался звонок, оповестивший о прибытии гостьи, Семен раскачивался в кресле-качалке, листая старый увесистый том «Через Гоби и Хинган». Подпрыгнув, молодой Шульга помчался к выходу. Выбежав из дома, приблизился к массивной калитке, отодвинул засов. Юльчонок с визгом бросилась брату на шею. Семен закрутил любимую сестренку по кругу. Наконец, поцеловав, поставил на землю.

— Сема, у тебя как с финансами? Надо заплатить таксисту, а я…

Семен, не дослушав, выбежал на улицу. У «десятки» стоял, скрестив руки на груди, сурового вида гражданин. В салоне кто-то сидел, в сумерках Семен не рассмотрел второго пассажира.

— Сколько я должен, шеф? — доставая портмоне, спросил водителя счастливый брат.

Юлия пришла таксисту на выручку:

— Мы должны сто семьдесят рублей.

Семен дал водителю две сотни и, обняв сестру за плечи, потянул к дому.

— Постой, Сема, ты не дослушал, я не одна.

Семен обернулся к машине, из нее уже вышла молодая очаровательная блондинка.

— Я взяла с собой подругу, одной ехать было страшновато. Нас двоих не выгонят? — оправдывалась Юлия.

Семен не сводил глаз с подруги сестры.

— Не знаю… я попрошу… Тьфу ты, совсем запутала. Познакомь лучше со своей белокурой спутницей.

Откинув навязанные Семеном условности, девушка представилась сама:

— Светлана, прошу любить и жаловать, — барышня мило улыбнулась и протянула ладошку с длинными тонкими пальчиками.

Семен осторожно пожал руку и без злого умысла ляпнул:

— Рад буду… э-э-э… любить.

Девушки дружно рассмеялись ответу Семена.

Заперев за гостьями двери ограды, слегка смущенный парень повел хохотушек в дом.

— Ухты, ничего себе хатка! Чье это жилище, где хозяин? — полушепотом, восхищенно, засыпала брата вопросами Юлия.

Семен шутливо задрал голову.

— Я же сказал, мой это дом. Ну, если точно, то станет моим через полгода. Все расскажу за столом, проходите, нечего стоять у входа.

Парень провел девушек в каминную комнату. Предложив устраиваться кому как вздумается, пошел на кухню. Открыв двери и ощутив блаженные запахи готовящихся блюд, Семен чуть не забыл, зачем пожаловал.

— Вольдемар, ужин готов?

Шеф-повар что-то промывал в раковине и, не оборачиваясь, утвердительно кивнул.

— Уже, Семен Константинович. Осталось протереть бокалы, и я начну сервировку стола.

Довольный Семен поспешил обратно к гостьям. Под камином аккуратно были сложены березовые поленья. Семен уложил в топку дрова, предварительно надрав побольше бересты для растопки, затем поджег сооруженное кострище. Пламя сначала несмело заплясало на бересте, норовя погаснуть. Но опасения Семена были напрасны — уложенный сухостой вдруг вспыхнул ярким пламенем. За спиной поджигателя раздались аплодисменты:

— Ты у меня умница, Сема! Ужин у камина — это что-то!

Семен довольно хмыкнул, подошел к выключателю и погасил свет. Комната погрузилась в полумрак. Отблески пламени метались по всей комнате, придавая ей таинственность. Семен щелкнул зажигалкой и выпрыгнувшим язычком пламени зажег свечи канделябра.

— Как в средневековом замке! — восхитилась Светлана.

В дверях появился Владимир, он вкатил сервировочную коляску с ужином. Облик управдома поразил Семена. И в этом были виноваты не фантастические огни камина и свечей. Скромно улыбающийся Владимир предстал в черном костюме и белой сорочке с бабочкой. Белые перчатки на огромных кистях рук придавали непропорциональным конечностям некое изящество. Непослушный рыжий волос был аккуратно уложен назад, судя по всему, при помощи геля. Барышни, приоткрыв ротики, ошеломленно молчали, хлопая ресницами. Владимир быстро расставил приборы и принялся за блюда. Выставляя, комментировал свои произведения:

— Тарамасалата — паштет из икры копченой трески. Этот замечательный паштет нужно сдобрить плодами лимона, тогда даже у сытого человека возбудится аппетит. — Владимир поставил на стол вслед за паштетницей блюдечко, по краю которого были выложены тонко нарезанные ломтики лимона, а в центре — две половинки целого плода. — К сожалению, я не знаю, каким блюдам отдают предпочтение дамы, поэтому, нарушая все каноны кулинарного этикета, осмелюсь предложить блюда-ассорти. Пусть это не стильно, но, уверяю, вкусно! — Выставив салатницу, кулинар продолжал: — Этот салат я придумал сам и назвал его «а ля Витас». Спросите, почему? Отвечу: я приготовил его, слушая концерт этого певца. Как и Витас, этот салат многогранен. Сделан, казалось бы, из несовместимых продуктов. Здесь мелко нарезанное копченое мясо с куриного бедра, перемолотые оливки, обжаренная зеленая фасоль и майонез «Провансаль». На горячее — дичь, фаршированная рисом, ядром кедрового ореха, изюмом и зеленью. К горячему — соевый соус. — Владимир поставил в центр стола большое блюдо, накрытое фарфоровой крышкой, по форме напоминающей перевернутую кастрюлю. — Из вин осмелюсь предложить красное грузинское «Киндзмараули». — Выставив две бутылки вина и поставив рядом с Семеном серебряный колокольчик, Владимир сделал кивок головой, пожелал приятного аппетита и удалился, плотно прикрыв за собой двери.

— Ни хрена себе сервис… Ой, извините! Я просто поражена, Семен. Давай же, не томи, рассказывай что происходит? Чей это дом? Кто этот человек? — возбужденным полушепотом спросила Юлия.

Семен указал на стол.

— Пока не отведаете паштета для аппетита, ничего не расскажу. Предполагается, что все это мы должны съесть, иначе обидите Владимира, — Семен кивнул на дверь, — у него появится чувство неполноценности, а следовательно, маниакальный синдром. Ладно, я шучу, давайте помянем усопшего и, извини меня Господи, отпразднуем встречу и знакомство. По ходу дела я, не торопясь, все изложу.

Не вдаваясь в излишние подробности, Семен рассказал девушкам, каким невероятным образом оказался в Москве.

— Я заранее тебе, Юльчонок, не звонил. Хотел сделать сюрприз своим внезапным появлением. Давайте выпьем за упокой Григория Алексеевича! Я ему благодарен, такой домище мне оставил. Правда, в нагрузку мне досталась куча всякой живности, в том числе один хамоватого вида кот.

Юля всплеснула руками:

— Люблю котиков, где этот милый зверек?

Семен привстал, потянувшись за крышкой, скрывающей дичь:

— К красному вину полагается мясцо. Я тут предложил Владимиру что-нибудь приготовить из Рудольфа… — Закончив шутливую фразу, Семен поднял колпак над блюдом, да так и замер, глупо уставившись на увиденное. Перед ним, покрытая золотистой, аппетитной, зажаренной корочкой, лежала тушка. Размеры и количество конечностей дичи были сравнимы с кошачьими. Отсутствие у жаркого головы только усилило подозрение Семена. Он глупо сел в кресло.

— Во, блин, дает! Он действительно бедного Ричарда, тьфу ты, Рудольфа изготовил!

Юлия вскрикнула и свесилась с подлокотника кресла. Ее стошнило на паркет. Светлана, зажав ладошками рот, округлыми глазами, не отрываясь, взирала на мясо. Семен, позабыв про колокольчик, вскричал, да так, что у Юлии прекратились спазмы желудка, а ее подруга вздрогнула:

— Вольдемар!!! Повар хренов, иди сюда!

С невозмутимым видом в дверях появился «живодер».

— Что это такое? — ткнув пальцем в «горячее», спросил Семен.

Владимир пожал плечами:

— Дичь, мясо, одним словом, а что, что-то не так?

Семен зарычал:

— Я вижу, что это мясо, а не овощи. Зачем животное погубил?

У Владимира начал дергаться левый глаз:

— Григорий Алексеевич любил свежатинку, и шкурки можно было сдать на выделку.

— Ой, мне плохо! Где тут туалет?! — не вытерпела Светлана.

Владимир указал жестом в сторону кухни. Светлана, постанывая, промчалась мимо кошкодера. Юлия ладонями закрыла уши, чтобы не терзать свой слух. Семен из уважения к покойному взял себя в руки.

— В общем, так, Вольдемар, отныне мы не едим ни только что забитых, ни ранее. Кошки, коты, собаки должны быть исключены из нашего пищевого рациона. Договорились?

Владимир, соображая, что к чему, на всякий случай утвердительно кивнул.

— Тогда убирай со стола покойного Рудольфа.

Мимо застывшего повара прошла Светлана, держа в руках серого кота. Поглаживая пушистую шерстку, барышня приговаривала:

— Бедненький, тебя, наверное, тоже хотят съесть эти кош-коеды.

Семен во все глаза смотрел на живого кота.

— Это кто? — осипшим голосом спросил ничего не понимающего Владимира Семен.

Бедный управдом, боясь ответить, лишь пожал плечами.

— Вольдемар! Я прошу лишь назвать, кто есть кто. Светлана держит кого, Рудольфа?

Владимир утвердительно кивнул.

— Тогда — кто дичь?

Повар с облегчением вздохнул. Достал из кармана платочек, вытер лицо и покачал головой:

— Как вам не совестно, Семен Константинович, такое думать про меня. Это кроль! Обычный кролик, — Владимир обиженно развернулся и ушел.

Первой сорвалась Юлия. Она хохотала так, что язычки пламени свечей колыхались, как от ветра. Затем прыснула Светлана. Девушки, обнявшись, исходили истерическим смехом. Семен несколько секунд смотрел на веселящихся исподлобья, силясь не смеяться. Но не удержался…

Минут через двадцать компания почти полностью успокоилась. Когда Юлия прибрала у кресла свое «недоразумение», вся троица пошла на кухню извиняться перед Владимиром. Мужчина молча хмурился, пока барышни не поцеловали его с обеих сторон в щеки. Тут уж повар растаял, но наотрез отказался пойти в каминную комнату.

— У вас, молодых, свои разговоры и интересы, я, пожалуй, пойду к себе, отдохну.

Семен с девушками вернулся к столу. За дичь принялись, только выпив по три бокала красного. Юлия болтала без умолку, делясь с братом своими впечатлениями об учебе и Москве. Семен не слушал сестру. Он был весь погружен в зеленые глаза Светланы. Ему нравилось в ней все: скромность, прикрытая поддельным вызовом, грациозные движения, прямая осанка. Тонкие черты красивого лица говорили об ее чувственности. К сожалению, ужин не мог продолжаться вечность. Когда время перевалило далеко за полночь и уставшая говорить Юлия стала позевывать, Семен предложил пройти на второй этаж в спальню.

Кровать была расправлена. Нетрудно было догадаться, чьих рук это дело. Оставив барышень одних, Семен спустился на первый этаж. На его счастливом лице блуждала улыбка. В каминной комнате Семен застал Владимира. Управдом, прибрав стол, принес комплект постельного белья.

— Семен Константинович, в нашем доме как-то было не принято оставлять гостей на ночь. Но коль такое дело случилось, раскладывайте одно из кресел… Справитесь?

Семен, мысли которого были заняты привлекательной особой, утвердительно кивнул.

В отличие от Юлии, Светлана долго не могла уснуть. Лежа в постели с открытыми глазами, теребила пальцами прядь волос и размышляла: «Интересный парень, этот Семен! Узкое скуластое лицо с красивым прямым носом, тонкими губами и волевым подбородком можно назвать симпатичным. Правда, ростом он только слегка выше меня — ничего, буду носить обувь на низкой платформе. Ой, боже, что это я примеряю его к себе?! Неужто влюбилась? Еще этого не хватало. Во-первых, он старше меня лет на девять-десять; во-вторых, на макушке у него уже маленькая залысина; в-третьих; он-н-н… бессовестно меня разглядывал за столом! Правда, его взгляд был теплый и добрый, и еще в нем было что-то необъяснимо влекущее… Все! Срочно спать, а то, не дай Бог, навыдумываю всяких глупостей».

Светлана закрыла глаза и, отгоняя мысли о Семене, стала считать воображаемых розовых слоников.

Сквозь сон Семен услышал голос Владимира:

— Семен Константинович, просыпайтесь! С добрым утром! Если таковым можно назвать десять часов дня.

Проснувшийся приоткрыл левый глаз, посмотрел на разбудившего, как на врага народа.

— Привет, Вольдемар. Мы что, куда-то спешим? Сам не спишь и другим жить не даешь; нехорошо, друг Владимир, получается. Давай «с добрым утром» у нас начнется часика через два.

Предполагая, что разговор окончен, Семен перевернулся на другой бок. Владимир не отставал.

— Ничего не получится, кофе остынет, да и «окно» у вас на одиннадцать!

— Что за чушь? Как окно может быть на одиннадцать, Вольдемар? Окно бывает на юг или на север.

Владимир закатил глаза.

— Позволю напомнить, у вас встреча с клиенткой в одиннадцать часов.

Семен, стеная, сел на постели. Жалостливо посмотрел на рыжую бестию.

— И что, ничего нельзя сделать?

— Боюсь, что нет, — довольный собой, ответил Владимир.

— Хорошо, тащи свой кофе и пепельницу в придачу. И не смотри на меня так осуждающе, водные процедуры только после кофе и сигареты, иначе засну рядом с умывальником.

Попивая горячий черный кофе и покуривая сигарету, Семен постепенно воссоздал картину вчерашнего вечера. Девчонки, наверное, еще спят без задних ног, а ведь им надо на учебу, забеспокоился Семен и окрикнул Владимира:

— Вольдемар, буди барышень, а не то я буду виновен в их отчислении из университета!

Управдом откуда-то издалека ответил, что, в отличие от некоторых беспечных молодых людей, сознательные девушки уже давно упорхнули на занятия. Семен не успел ответить на критику — зазвонил телефон.

— Вольдемар, будь другом, узнай, кому это не спится… в смысле, делать нечего? — попросил Семен.

В холле раздались неторопливые шаги, затем трели телефона прекратились. Семен взял кофейник для очередной порции взбадривающего напитка. В дверях появился Владимир с телефонным аппаратом.

— Это вас, Семен Константинович.

Управдом поставил аппарат и подал трубку. Семен чертыхнулся.

— Кажется, я стал чрезмерно популярен в этом городке. Да, я вас слушаю, — несколько неприветливо бросил Семен звонящему.

— Добрый день, господин Шульга…

Семен усмехнулся слову добрый.

— …меня зовут Скобельцин Святослав Альбертович. Вы, наверное, слышали мою фамилию ранее, это древняя дворянская фамилия, а я прямой потомок Скобельциных. Мне принадлежат…

Семен бестактно перебил говорившего:

— Уважаемый Святослав Альбертович, давайте к делу, у меня тут остывает… простите, скоро встреча, и я ограничен во времени.

— Хорошо, хорошо. Господин Шульга, дело, собственно, вот в чем. В моем особняке на Чистых прудах пропала уникальная брошь. Она выполнена в виде ландыша. Серебряный стебель увенчан золотым соцветием с десятью бриллиантами — в каждом цветке. Два ее лепестка — это мастерской огранки рубины. Ценность броши, по данным оценщиков, порядка семисот тысяч фунтов стерлингов. Это был подарок нашей семье за заслуги перед отечеством от самой Елизаветы Великой…

— Постойте, дорогой, — вклинился в монолог несчастного Семен, — боюсь, вы не по адресу, я не милиция и не сыскное бюро.

— Я знаю, милейший, но Роберт Васильевич уверил меня, что вы без труда можете решить подобную проблему. Дело, понимаете ли, деликатное. Пропавшую драгоценность мог похитить только кто-нибудь из семьи. Я не хочу не только огласки, но и уголовного преследования виновного. И надо спешить, чтобы негодник, кто бы он ни был, не продал семейную реликвию. Обещаю достойное вознаграждение!

— Хм, что ж, господин Скобельцин, я попытаюсь. Кстати, кто еще знает о пропаже?

Скобельцин, не задумываясь, ответил:

— Насколько мне известно, это я и похититель!

Семена после минутного раздумья осенила мысль.

— В общем, так, уважаемый, придумайте подходящий повод и соберите-ка всех подозреваемых и не подозреваемых родственников на ужин. Пришлите затем за мной машину, я должен присутствовать на этом вечере. Но ни в коем случае не говорите обо мне приглашенным. Договорились?

Потомок древней фамилии заверил, что все сделает в лучшем виде и сегодня же устроит семейный ужин. Семен положил трубку. Попробовав кофе, сморщился — тот остыл. Но это уже не могло испортить хорошее настроение Семена. Сегодня вечером, если выгорит дельце, он сорвет солидный куш со старика Скобельцина. Надо спешить, скоро встреча с некоей мадамой. Семен быстро надел свои потертые джинсы, натянул футболку и скрылся в ванной комнате.

Через пятнадцать минут, вытирая свою редкую шевелюру, постучал в комнату к Владимиру.

— А что, завтрак сегодня намечается или у нас разгрузочно-погрузочный день?

— Уже разогрето, Семен Константинович.

Семен подпрыгнул, он не ожидал услышать Владимира из-за спины.

— Вольдемар, еще один такой фокус — и тебе некого будет кормить.

Семен быстро справился с легким завтраком, состоявшим из овощного рагу и тостов. Посетительница должна была прибыть через четверть часа, и Шульга направился в кабинет для приемов.

— Семен Константинович, позвольте дать дельный совет?

Семен остановился на лестничном пролете.

— Валяй, если он дельный и бесплатный.

— Может, вам стоит переодеться во что-нибудь соответствующее?

Семен осмотрел себя: и правда, его одеяние не соответствовало деловому приему.

— А что надевал дед по такому случаю? — спросил советчика Семен.

— Боюсь, что его костюм будет вам великоват. Может, на первое время воспользуетесь моим гардеробом?

Семен, спускаясь по лестнице, махнул рукой:

— Давай, показывай свои чепчики.

Войдя в комнату к Владимиру, Семен открыл в изумлении рот. Мало того, что комнатенка была размером с каминную, тут процветала цивилизация. Воздушная кровать аккуратно заправлена, на письменном столе плоский экран монитора. На стене полки с записями на DVD. На столе дорогущая трубка «сотика» в зарядном устройстве. На комоде у окна включенный широкоэкранный телевизор. На дисплее Семен увидел четкое изображение фасада дома и прилегающей территории. Владимир пояснил:

— Это камера слежения, она установлена на телефонном столбе у дома. Покойный Григорий Алексеевич установил, чтобы знать, кто к нему пожаловал. Обычно я смотрю передачи, транслируемые по телевидению, но если кто приходит, включаю камеру.

Семен покачал головой:

— Неплохо придумано. Давай свой гардеробчик.

Владимир открыл зеркальный шкаф-купе.

— К сожалению, чепчиков здесь нет. Как говорится, чем богаты.

Семен пропустил колкость мимо ушей, оглядел несколько приличных костюмов. Его выбор пал на шелковый костюм цвета хаки. Такой неплохо должен смотреться и на футболке, решил Семен. Надев обновку с чужого плеча, Шульга поворачивался из стороны в сторону, осматривая себя в зеркало.

— Я так понимаю, Владимир Афанасьевич, на вырост у тебя одежонки нет.

Управдом, взирая на печальное зрелище, промолчал. Семен приспустил брюки на бедра. Это мало помогло. Штанины лишь слегка касались резинки носков.

— Это дело поправимое, Семен Константинович. Вам просто не надо будет вставать из-за стола. Тогда посетительница не заметит… кхе-кхе… дефекта вашего роста.

— Ты еще издеваешься! Это у тебя дефект роста. У меня — стандартный средний. Ладно, хоть рукава более-менее.

— А я их просто не успел подшить. Недавно купил костюмчик…

Вдруг раздался звонок в двери ограды. Семен подошел к дисплею телевизора. Возле кирпичного забора стояла иномарка. В двери звонила дама, облаченная в легкий плащ.

— Давай, Вольдемар, действуй, я в приемной! — Семен сорвался с места.

Поздоровавшись, в кабинет вошла зрелая дама, одетая в светло-розовый деловой костюм. На ее шее была повязана шелковая косынка, что, впрочем, не скрывало второго подбородка. Семен пригласил женщину присесть.

— Чем могу помочь, Лидия Федоровна?

— Видите ли… — Женщина, нервничая, мяла в руках свою сумочку.

— Успокойтесь и говорите все как есть. Пусть вас не смущает мой возраст. Вы пришли, чтобы решить свою проблему, вот и давайте займемся ею!

Лидия Федоровна благодарно улыбнулась:

— Действительно, ваша молодость несколько смущает меня. Я и мой муж прожили в любви двадцать два года. У нас двое взрослых детей, а тут… — женщина начала всхлипывать, но быстро взяла себя в руки, — появилась она, эта бессовестная разлучница. У моего мужа и раньше бывали небольшие романы на стороне, но он всегда выбирал семью. Два дня назад этот неблагодарный самец заявил, что подаст на развод! Он сказал, что любит другую.

Лидия Федоровна вдруг не удержалась и заплакала. Слезы ручьем лились из глаз несчастной, подбородок дрожал от обиды. Семен, как мог, успокаивал убитую горем. Минут десять женщина рыдала, несмотря на старания Шульги. Наконец она нашла в себе силы остановить поток слез и продолжила свою печальную историю:

— Мне пришлось выследить ее, хотелось посмотреть, на кого меня променяли. Она в дочери годится мужу! Поверьте, я понимаю, что не могу соперничать с молодой красивой вертихвосткой. Вот пришла к вам за помощью, вы — мой последний оплот. Семен Константинович, помогите сохранить семью. Я знаю, что ваш дедушка, царствие ему небесное, делал замечательное приворотное зелье. Я заплачу любую сумму!

Семен задумчиво смотрел на терзающуюся женщину. Ему совестно было говорить о деньгах, тем более, как ни крути, с его стороны это будет шарлатанством. Непорядочно все-таки поступал дед, я так жить не смогу. Семен встал и обратился к посетительнице:

— Лидия Федоровна, подождите минутку, я скоро вернусь.

Шульга вышел из-за стола и пошел к выходу. Лидия Федоровна, казалось, забыла о своих невзгодах, когда Семен проходил мимо. Она с удивлением смотрела на ноги своего будущего спасителя. Невольно Семен обратил внимание на взгляд женщины.

— Правда необычно? Это мой модельер учудил, говорит, подобный фасон избавляет от комплексов!

Дама понимающе кивнула. Прикрыв за собой дверь, Семен бегом бросился на первый этаж разыскивать Владимира. Управдома он застал открывающим дверцу, спрятанную за фикусом.

— Вольдемар, все пропало! Я не могу этим заниматься. Мне претят мои принципы!

Владимир недоуменно посмотрел на разгоряченного наследника.

— Почему, Семен Константинович? Дело плевое — приготовить приворотное зелье. Кстати, мне понравилась шутка с модельером.

Семен застыл на секунду.

— Ты что, у двери подслушивал?

— Зачем же, у меня ведь это есть. — Владимир убрал с уха длинные рыжие волосы. В ушной раковине чернел наушник. — Кабинет для приемов на прослушке и записи. У нас с Григорием Алексеевичем было так заведено. Вдруг что надо, я тут как тут. Сейчас мы ей мигом сварим пойло для любви.

Семен схватил Владимира за плечо.

— Я же сказал, не желаю в этом участвовать!

— Вот бестолковый человек! Ему говоришь — плевое дело, а он все свое талдычит. Пошли за мной.

Владимир протиснулся в открывшийся узкий проем за фикусом. Семен из любопытства полез следом. Управдом нащупал где-то выключатель, и впереди зажегся свет. Это была винтовая каменная лестница, ведущая вниз. Подвал, понял Семен.

Коснувшись ногами вымощенного камнем пола подвального помещения, Семен впал в ступор.

— Тут должен быть определенный микроклимат. Температура не ниже плюс десяти и не выше двадцати, постоянная влажность. Что это с вами, Семен Константинович?

Семен шевелил бессловесно губами. Наконец, сглотнув некий комок в горле, хрипло спросил:

— Что это?

— Где? — не понимая, переспросил Владимир.

— Здесь, — лаконично ответил принципиальный парень, вытянув вперед руку с растопыренными пальцами.

— Вы, наверное, имеете в виду… В общем, что это за помещение? — уточнил провожатый.

Семен молча кивнул в знак согласия.

— Так это мастерская вашего деда. Здесь он производил все свои таинства!

— Предупреждать надо… — Семен начал приходить в себя.

Рядом с винтовой лестницей стоял огромный длинный п-образный стол. На нем находились горелки нескольких типов, множество стеклянных сосудов и неизвестных инструментов. Весь потолок был обвешан какими-то засушенными предметами явно органического происхождения. К примеру, Семен сразу разглядел перепончатые крылья летучих мышей и лягушачьи лапки. Вдоль цокольных стен стояли стеклянные витрины, полки которых были заставлены различного объема склянками, чем-то наполненными. В дальнем правом углу видны были три морозильные камеры и стеллажи с пучками сухих трав. Слева две стены полностью закрыты деревянными шкафами, их содержимое таилось за запертыми дверцами.

— Боже, какой маразм! И что, дед всерьез в это верил?

Владимир усмехнулся:

— Еще как верил, и вы поверите. Вам, Семен Константинович, досталось такое наследство — словами не описать. Тут все готовое, работай себе и проблем не знай. — Владимир подошел к одному из шкафов, достал связку ключей и отпер. — Здесь хранятся колдовские знания, можно сказать, тысячелетий. Григорий Алексеевич не только ими пользовался, но и сам создавал новые рецепты и концепции.

Семен хмыкнул:

— Да ладно тебе умничать. Из чего будем варить бурду для Лидии Федоровны?

Владимир достал из шкафа книжицу в красном кожаном переплете.

— Покойный обычно пользовался для дел амурных этой книгой. У нас были такие правила: я знаю, где что лежит, помогаю, а рецепты, сильные слова — это приоритет хозяина.

Семен взял из рук помощника сомнительное чтиво и стал листать написанную печатными буквами рукопись. На титульном листе он увидел свое имя и прочел: «Семен! Коль читаешь эту книгу, значит, события идут так, как я предвидел. Разберешься с клиенткой, попроси Вольдемара дать тебе шкатулку из сандалового дерева». Бедный Семен опешил и, повернувшись к управдому, шепотом спросил:

— Володя, дед точно помер? Ты видел его мертвым?

— Ох, Семен Константинович, боюсь, на вас вредно влияет микроклимат мастерской. Ну конечно, видел. А почему вы спрашиваете?

Семен показал записку.

— Получается, он знал, что ко мне обратится Лидия Федоровна и ты дашь мне эту писанину! А я прочту его письмецо, так?

Владимир недоуменно пожал плечами.

— И что здесь странного? Эта Лидия Федоровна могла при жизни просить об услуге Григория Алексеевича, вот он и высчитал, что вы возьмете для работы его книгу!

— Твое предположение неверно хотя бы потому, что Лидия Федоровна только два дня как в курсе планов своего супруга, — глядя мимо Владимира, задумчиво проговорил Семен.

— Тогда еще проще: он заглянул в будущее и предугадал! — довольный собой, выдал управдом.

— Вот это-то меня и пугает, дорогой Вольдемар. Боюсь, что, возможно, я ошибался, и это не кусок пенопласта на воде, а большой айсберг. Ну ладно, поживем — увидим.

Семен отобрал обратно красную книжицу. На первой странице было нечто напоминающее содержание. Остановившись на словосочетании «Любовь, секс», Семен открыл нужную страницу:

— Что мы здесь имеем? Бросить, вернуть, выгнать, принять, развести, завести, отвернуть, завернуть, отворот, приворот, ага, вот оно: приворот. Так, «Первая ступень приворота предполагает вернуть спутника жизни (любимого человека) при помощи травяного питья без действия заклинаний. Данная процедура обратима…» Это нам, Владимир, не подойдет, нам надо что посильней, чтобы раз и навсегда отбить охоту по чужим бабам шляться. Мы возьмем пятую ступень приворота. «Пятая ступень приворота предполагает вернуть любого человека на всю жизнь. Данная процедура необратима для известных на сей день отворотов и встречных приворотов. Приворот производится при помощи растительного и белкового питья, усиленного словесным и жестикуляционным заклинанием». Во хрень-то какая! Это как — жестикуляционным?

— Это при помощи определенных пассов руками.

— Ну что ж, давай творить. — Семен надел лежавший на столе фартук и медицинские перчатки. — «В медную посуду вольем пятьдесят миллилитров неразбавленного спирта…» — Семен нашел на столе медную миску. — Где у нас неразбавленный спирт?

Владимир вытащил из-под стола десятилитровую бутыль и, откупорив ее, плеснул в мензурку с делениями.

— Ой, едрена корень, перелил на пятьдесят миллилитров, сейчас отолью.

Семен жестом остановил помощника.

— Давай сюда, я сам отдозирую.

Внимательно осмотрев содержимое склянки на свет, Семен, морщась, отпил до отметки 50 мл и занюхал рукавом. Остатки вылил в медный сосуд.

— «Всыпать по щепотке: молотый хмель, помол колосьев, собранных с земли, козьего помета…» — Владимир носился по мастерской, выискивая перечисленные компоненты. Семен с сомнением смотрел на выставленные перед ним баночки. — Козье дерьмо тоже есть в этом заведении? — Владимир поставил перед Семеном третью баночку, указав на надпись «Козий помет молодого самца». — Действительно, как в Греции! «В полученный раствор положить два лебединых пера и поджечь лучиной от восковой свечи…» — Семен принял из рук Владимира два невесомых перышка и горящую щепку.

Бросил белые пушинки в медную миску и поднес к ним пылающую лучину. Спирт и перья с легким хлопком загорелись. Мастерская наполнилась запахом горелой роговицы.

— Та-а-ак, «подождать, пока пламя не станет ровно синего цвета, затем левой рукой из пипетки капнуть пять капель крови пациента, произнося при этом заклинание…» Стоп! Я так полагаю, крови Лидии Федоровны у нас нет?

Владимир утвердительно кивнул. Семен накрыл пылающий раствор крышкой. Пламя погасло.

— У нас есть чем обескровить бедную женщину?

Помощник поставил перед начинающим колдуном никелированный медицинский ящик. Семен открыл его, здесь были шприцы, скальпели, зажимы и прочая страшная медицинская мелочь. Выбрав пипетку и упакованную в пленку острую штучку — такими пробивают пальцы при взятии крови на анализ, — Семен, не снимая халата, поспешил к пациентке.

Дама обернулась на звук открывшейся двери.

— Лидия Федоровна, мне придется взять несколько капелек вашей драгоценной крови. Вы не против?

Женщина с готовностью протянула руку.

— Ах, черт, спирт забыл! — ударил себя по бедру сокрушенный Семен.

В дверях появился Владимир с бутыльком и ваткой. Семен, обрадованный расторопностью своего помощника, в знак благодарности подарил ему улыбку. Смазав спиртом безымянный палец руки пациентки, Семен с закрытыми глазами проткнул его. Стараясь унять дрожь в руках, быстро вобрал в пипетку выступившую кровь и приложил к ранке смоченную спиртом ватку.

— Вот и все, Лидия Федоровна! Теперь придется еще подождать некоторое время.

Об ожидании Семену можно было и не говорить. Бедная женщина была готова ради воссоединения семьи и на большие жертвы.

Вернувшись в подвал, Семен открыл крышку с недсготовленного зелья и потребовал поджечь лучину.

— Но Семен Константинович, процесс сотворения зелья нарушен. Надо бы все делать по новой!

— Не дрейфь, Вольдемар, все будет тип-топ. — Семен поджег полученный полуфабрикат. — Видишь, горит… синим пламенем; по инструкции, так и нужно. Теперь заклинание. «Левой рукой капать кровь, произнося заклинание, а правой — делать пассы. Для этого сжать кисть в кулак, оттопырить большой палец и развернуть его так, чтобы он смотрел вниз. При чтении заклинания вращать рукой над зельем против часовой стрелки. Закончить на последнем слове».

Семен приготовился: все как по написанному — пипетка в левой, вращение правой.

Властью творца этого зелья заклинаю! Соединить в вечных узах тех, кто вкусит этого питья. И даже смерть не в силах будет разлучить их. Да будет так!

С последним словом пламя, как по волшебству, погасло. Семен вытер поданной Владимиром салфеткой мокрый лоб и вновь обратился к тайнам книги:

— «Полученное зелье полагается выпить двум страждущим в равных пропорциях. Возможны побочные действия…» Ни фига себе, фармация какая! «…На новую луну могут проявиться легкие признаки лунатизма»! — Семен покачал недовольно головой: нет панацеи для любви!

Владимир поставил на стол небольшой пустой пузырек:

— Это под зелье.

…Увидев вошедшего, Лидия Федоровна встала со стула. Семен опередил собирающуюся задать вопрос:

— Вот то, что вы просили, уважаемая Лидия Федоровна. Самой лучшей пробы, можно сказать — в пять звездочек. Вам придется содержимое этого бутылька выпить с супругом в равных долях. Влейте зелье лучше всего в рюмки с водкой или коньяком. Я предполагаю, на вкус это полная гадость, но нам же главное — результат?!

Женщина счастливо закивала, пряча склянку в сумочку.

— Семен Константинович, вы не представляете, как я вам благодарна! Будьте любезны, скажите, сколько я должна?

Семен задумчиво погладил подбородок.

— С вас много не возьму, думаю, тысячи будет достаточно. Новоиспеченный колдун посмотрел в глаза осчастливленной женщине, гадая, не сильно ли заломил. Дама открыла сумочку и отсчитала десять купюр по сто долларов.

— Я, пожалуй, пойду, Семен Константинович, еще раз большое спасибо. — Женщина благодарно потрясла руку Семена и пошла к двери.

Держа долларовые банкноты, Семен захлопнул челюсти вместе с дверью за вышедшей. Владимир, проводив посетительницу, вошел в приемную. Семена он застал сидящим за столом и разглядывающим валюту.

— Представляешь, Вольдемар, я запросил за зелье тысячу, предполагая рубли, конечно, а она мне штуку баксов отстегнула!

— Осмелюсь сказать, Семен Константинович, услуги вашего дедушки стоили очень дорого. Боюсь, вы несколько продешевили.

— Думаешь? Да и фиг с ним, держи две сотни, Вольдемар. Получается, если вдуматься, дед оставил мне не только дом и часть средств, но и приличный заработок. Что-то я с непривычки утомился, а сегодня еще одно дельце. Надо взять за правило: не более одного дела в день — не то от нас мокрого места не останется.

Вольдемару было непонятно, Семен говорит для него или просто размышляет вслух. Оставив шефа за большими думами, управдом занялся обедом на быструю руку.

Во время обеда явился Роберт Васильевич. Он передал каждому из наследников по заверенной копии завещания. Как ни старался Семен затащить адвоката за стол, ничего у него не получилось. Сославшись на дела, этот пострел исчез за дверью.

— Да и шут с ним, правда, Владимир? Кстати, после обеда не забудь про сандаловую шкатулку. И я еще хотел тебя о чем-то попросить, — Семен стукнул себя ладонью по лбу. — Займись в свободное время небольшой перепланировкой. Комнату для приемов мы перенесем в каминную. Все эти несуразные статуи установи здесь вдоль стен. Стол разбери — и на чердак. Я сделаю из приемной спальную комнату. И не надо на меня осуждающе смотреть. Моя сестра будет жить рядом со мной, в этом доме. Телевизор из каминной надо будет поставить в мою новую комнату, а телефон из холла в новую приемную. Если сегодняшнее дело пройдет удачно, завтра куплю себе кровать, спальный гарнитур и кое-что из тряпок. О, вспомнил… Как думаешь, в чем мне идти на званый ужин к древнему дворянскому роду?

Владимир не торопясь прожевал кусочек сельди и только затем соизволил ответить:

— Григорий Алексеевич надел бы смокинг.

— Боюсь, у меня не хватит средств на подобную покупку. Послушай, а у деда был смокинг?

Владимир, жуя, удосужился кивнуть.

— Это уже неплохо, мы можем перешить его на меня. Настоящему портному ничего не стоит за час-другой справиться с шитьем. Сейчас я прозвоню объявления…

Владимир покачал головой из стороны в сторону, не имея возможности сказать «нет» с полным ртом. Семену пришлось терпеливо переждать процесс пережевывания пищи.

— Ничего не получится со смокингом покойного…

— Так ты же сам подтвердил, что он у него был? — возмутился Семен.

— Вот именно, Семен Константинович, смокинг был, а теперь его нет. Мы в нем проводили старика в последний путь.

Семен в сердцах стукнул себя по коленям.

— Вот блин, сплошная непруха. Не могли, что ли, попроще приодеть усопшего? Извини меня, Господи, за слова грешные. Придется ехать за покупками. Приобрету скромный строгий костюм, пару сорочек и приличные туфли.

— Зачем же ехать? Выйдете на проспект, пересечете его, и по правую руку через квартал будет магазин готового платья. Там есть приличный отдел мужской одежды. И еще, хотел бы напомнить вам про шкатулку…

Семен театрально закатил глаза.

— Наверное, бывшим графьям придется съесть мой ужин! Ну давай, тащи этот ларец; надеюсь, там не монпансье.

Владимир в мгновение ока принес небольшой сверток в красном бархате. Поставив предмет на стол, развернул материю. Каминная сразу наполнилась сладковатым запахом сандала. Красновато-желтая шкатулка была изящной сквозной резьбы. Семен провел пальцем по отшлифованным орнаментам. В резьбе четко прослеживался некий сюжет, связанный с Буддой. Вспомнив, что спешит, он откинул крышку ларца. В глаза бросился исписанный корявым почерком листок. Вынув письмо, Семен обнаружил под ним небольшой кулончик из белого металла в виде двух треугольников, вписанных один в другой.

— Забавно. Что ж, почитаем послание с того света.

«Семен, моя участь печальна. Как ни прискорбно, но я чувствую, силы покидают меня, смерть не за горами. Казалось бы, прожил длинную и интересную жизнь, пора и честь знать, но у меня ощущение, что я только начал понимать, как она прекрасна. Печально и обидно, что я скоро стану прахом, а ветер по-прежнему будет дуть, вода течь, люди радоваться и горевать. От судьбы не уйдешь; правда, можно поймать ее за хвост и подчинить себе. Но я не в силах — слишком много энергии потрачено впустую.

Извини, что выплеснул на тебя свою печаль. Теперь о деле. Под письмом лежит серебряный символ. Надень его на шею и не снимай ни при каких обстоятельствах. Это сильнейший оберег от несчастий и вероломства как людей, так и нечисти. Можешь сколько угодно смеяться и пренебрегать мной, но сделай как я советую. Ты мог уже понять: дом — не главный подарок тебе. Я являюсь или, если хочешь, являлся Магистром международного класса по древним наукам и знаниям, членом Российской гильдии колдунов высшей категории. Со мной не совладает ни один из известных мне коллег, и даже если провидение могло бы их объединить, то еще неизвестно, чем бы закончилось это противостояние. Так вот, я оставляю тебе огромное богатство — свои труды, знания и свой авторитет, наработанный десятками лет. Наслаждайся жизнью, внучок, но помни про хвост судьбы!»

Семен несколько секунд задумчиво держал прочитанное письмо. Затем, достав амулет, аккуратно уложил лист бумаги в шкатулку.

— Вольдемар, будь добр, спрячь ларец. Если меня вдруг одолеет чрезмерная гордыня, ты, друг любезный, посоветуй мне перечитать письмо деда. Меня это сразу вернет на землю.

Владимир, забирая изделие из сандала, повел бровями вверх. По всей видимости, это означало: «Как пожелаете». Семен взвесил на ладони оберег и, перекрестившись на всякий случай, надел его на шею. Ничего не произошло. Ха! А собственно, чего он ждал? Каминные часы напомнили о неумолимом беге времени. Семен крикнул удалившемуся Владимиру, чтобы приступал в его отсутствие к намеченной перестановке мебели. Снял в холле с вешалки куртку и выбежал во двор.

Весна была в полном разгаре. Казалось, можно и не надевать куртку, но весенняя погода обманчива. Вроде солнце вовсю припекает, а стоит легко одеться, сразу насморк подцепишь или еще хуже — горло воспалится. Поэтому Семен шел по Кутузовскому, с насмешкой посматривая на бравирующую в легких одеяниях молодежь.

Надо будет проследить, в чем на занятия Юльчонок ходит, тоже, наверное, выпендривается. Семен мысленно отшлепал себя по губам за некорректное слово. Надо приучаться к культурной речи, ведь он сегодня, можно сказать, столкнется со светским обществом.

Перебирая варианты приветствия, которые, как он думал, должны быть в ходу у дворян, Семен чуть было не прошел мимо «Готового платья». Не вытаскивая рук из карманов джинсов, плечом открыл стеклянную дверь. Побродив по вестибюлю магазина, нашел нужный отдел. Он даже не успел, как следует разглядеть выставленные модели костюмов, как к нему обратилась продавщица с предложением услуг. Семен внимательно осмотрел молодую особу и с готовностью ответил:

— Пожалуй, вы можете мне помочь. Меня пригласили на ужин, и мне нужен приличный строгий костюм.

Барышня профессионально определила размеры на глазок, обозвав Семена иксэлькой. Потом попросила покупателя подождать и скрылась за ширмой подсобного помещения. Представив Семену темно-серый костюм, барышня включила отрепетированную рекламу:

— Итальянское производство. Самая последняя модель. Ткань — тончайшая стопроцентная шерсть…

— Довольно, милая, давайте я сначала примерю, а потом можете крутить ваш ролик.

Девушка подала Семену плечики с костюмом и указала на примерочную. Когда Семен скрылся из виду, продавщица покрутила пальцем у виска, проворчав под курносый носик:

— При чем здесь ролик?!

Переодевшись в обновку и всесторонне осмотрев себя в зеркало, Семен остался доволен. Конечно, в таком костюме на получение «Оскара» не пойдешь, но для ужина среди русских дворян сойдет.

Выйдя из примерочной в костюме, Семен кивнул девушке:

— Вот теперь, барышня, можете включаться…

Девушка, открывшая было рот для обсуждения — как к лицу Семену костюм, — поперхнулась слюной.

— Что, извините? — сглотнув, недоуменно пролепетала продавщица.

— Я говорю, как мне эта шерстяная итальянская стопроцентная модель?

— А? О-о! Она как на вас сшита. Очень даже респектабельно выглядите. Боюсь, что я зря связала себя брачным контрактом…

— Ну что вы, барышня, такое говорите. Поверьте, и правильно сделали, что связали себя… и супруга этим пресловутым контрактом. Ведь и он теперь никуда от вас бесплатно не денется!

Продавщица не уловила иронии в сказанном Семеном, но догадалась по интонации, что над ней посмеиваются.

— Вам упаковать, или вы пойдете в костюме?

— Не торопитесь, мне нужна еще соответствующая обувь, приличный галстук и белые… — Семен строго посмотрел на девицу, — …нет не тапочки, милая, а сорочки. Одним словом, надо доодеть меня.

Через полчаса Семен покинул магазин, приодетый с иголочки. Слегка размахивая фирменным пакетом, в котором была старая одежда и две новые сорочки, Семен, не торопясь, направился домой. Теперь, когда главная проблема решена, можно было не спешить.

Владимир, словно не заметив нового туалета хозяина, встретил его пресным выражением лица.

— Семен Константинович, позвольте спросить, эта молодая леди, подруга вашей сестрицы, тоже будет проживать в вашем доме?

— Ха, так значит, они вернулись с занятий! Надеюсь, ворчун, ты их накормил?

Владимир отвел в сторону взгляд и, уставившись в какую-то точку за плечом Семена, указал рукой в сторону кухни.

— Доедают вчерашнюю дичь и паштет. Такое впечатление, что они вагоны разгружали. Поверьте моему слову, мы на них разоримся!

Семен засмеялся:

— Какая муха тебя укусила, Вольдемар, вроде ты не похож на скупердяя.

— Вы, конечно, извините меня, но запасы продуктов, сделанные еще на средства Григория Алексеевича при его жизни, несколько оскудели. Если так пойдет и далее, то, боюсь, нам придется перейти на корм для питомцев или, того хуже, съесть их самих.

Семен облегченно вздохнул, достал из внутреннего кармана нового пиджака портмоне и отсчитал триста долларов.

— На первое время хватит? Я буду оставлять тебе деньги на расходы в хлебнице на кухне, договорились?

Управдом принял валюту и молчком пошел к себе в комнату. Семен, провожая взглядом удаляющегося, размышлял: «Действительно, что это с ним приключилось? Не из-за денег же он стал корчить недовольную физиономию? Наверное, я разрушаю его жизненный уклад. Что поделаешь, всем нам надо будет притереться друг к другу, иначе не уживемся».

Семен заглянул в каминную: вдоль стен стояли черные боярки. «Значит, сделал-таки перестановочку управдом — молодчина! Теперь я буду при своей комнате». Семен развернулся и пошел на кухню. Юльчонок вскочила из-за стола и, расставив испачканные жиром руки в стороны, подбежала и поцеловала брата в щеку.

— Привет, Семочка! Выглядишь на все сто процентов!

Светлана мило улыбнулась, показав красивые белые зубы, и помахала ручкой:

— Здравствуйте, Семен Константинович.

Семен поймал махнувшую ему ручку и поцеловал. Светлана от неожиданности замерла.

— Почему это мы вдруг перешли на «вы»?

Юлия, наблюдавшая за разыгравшейся сценой, всплеснула руками:

— Опля! Определенно, я вчера много выпила вина и что-то пропустила. Я вам случайно не мешаю, а, голубки?!

«Голубки» одновременно отрицательно покачали головами.

— Что ж, это радует. А скажи, Сема, если это не секрет, куда это ты таким франтом вырядился?

Брат налил себе горячего кофе и сел за стол.

— А вот не скажу, чтобы тебя от любопытства разорвало, — Семен подмигнул засмеявшейся Светлане. — Если серьезно, не сидеть же мне без дела в ожидании дедовских денежек. Решил заняться наследственным бизнесом. И не надо делать такие вопросительные глазки, Юльчонок! Всему свое время, позже расскажу. Единственно, приоткрою тайну: сегодня у меня деловая встреча с прямым потомком графа Скобельцина! Да, кстати, в мое отсутствие позвони родителям, скажи, что у нас все хорошо. Не забудь про Григория Алексеевича рассказать, царство ему небесное. И еще я решил — будешь жить здесь, в этом доме. К сожалению, не могу больше уделить вам времени. Надо подготовиться к встрече.

Юлия подняла руку и затрясла ею, как школьница за партой.

— Семочка, можно один вопросичек, ну, пожалуйста?!

Добрый брат снисходительно разрешил.

— Я тебя люблю и обожаю, братик, но мне будет ужасно скучно одной в этом доме. Ты не против, если со мной будет жить Светлана?!

Юлия хитро улыбнулась и деланно наивно захлопала ресницами.

Сказав, что не против такого симпатичного соседства, брат спешно вышел из кухни.

Семен вызвал Владимира и отправился с ним в мастерскую. Когда мужчины спустились в подвальное помещение, помощник обратился к своему патрону:

— Семен Константинович, я обычно не лез в дела вашего деда, оно и понятно, он был великим магом и колдуном. Вы же особый случай — ни опыта, ни практики. У вас есть только смутное представление, чем, собственно, собираетесь заниматься. Поэтому вы хоть изредка советуйтесь со мной, я в меру своих скромных знаний подскажу, с какого краю подходить к данной кобылке. Вот, к примеру, взять Скобельцина-старшего, он давний клиент ныне покойного, я его лично знаю — это, во-первых. Во-вторых, по вашему разговору с ним я понял, что у Скобельциных что-то пропало. И, наверное, это что-то — серьезная вещица. Как, позвольте узнать, вы собираетесь помочь старику?

Семен терпеливо выслушал наставления и вопросы своего помощника. Хитро улыбаясь, щелкнул пальцами:

— Не дрейфь, Вольдемар, это, как ты выразился недавно, плевое дело! У Скобельцина пропала дорогущая семейная реликвия — брошь в виде ландыша. Когда звонил пострадавший, я еще не знал о подвале, но меня осенила мысль взять на понт это семейство и выявить, кто вор! Подробности плана уже излишни, ведь у нас есть это… — Семен развел руки в стороны, тем самым показав, что имеет в виду мастерскую. — Давай, Вольдемар, советуй, с чем мы пойдем разоблачать вора?!

Владимир, порывшись в одном из шкафов, выудил старую книгу в жестком коричневом переплете. Отложив свою находку в сторону, взял с той же полки другую. Это был более увесистый том.

— Вот! — помощник положил перед Семеном две толстые книженции. — Это надо искать здесь.

Владимир стал листать книгу, что поменьше. Встречая закладки с пометками, внимательно читал их и, недовольно морщась, продолжал ему одному ведомый поиск. Семен взял вторую книгу, на обложке красовалось «Китайско-русский словарь». Закравшееся подозрение оправдалось, как только он заглянул через плечо увлеченного Владимира:

— Мы что, будем переводить с китайского на русский? Владимир, оторвавшись от своего занятия, кивнул.

— Ненормальный! Ты представляешь себе, что мы непереводим?

Владимир перестал листать страницы, испещренные иероглифами.

— Нашел! Вот поглядите, закладка вашего деда, написано: «Правдивые слезы Будды — как заставить лжеца говорить правду». Есть пометка и в книге, где, по всей видимости, говорится об этих слезах.

Семен хмыкнул:

— Остается дело за малым — произвести точный перевод.

Помощник задумчиво осмотрел помещение.

— Где же он у нас стоит? Я как-то помогал Григорию Алексеевичу творить эти слезы! Ах да, он у нас зачехленный стоит, за морозильной камерой.

Владимир прошествовал в правый конец мастерской и минутой позже вернулся, держа тяжелую габаритную ношу. Поставив на пол прикрытый белой материей предмет, утер пот.

— Тяжелый, зараза! Ой, извини меня, Великий Будда, за сквернословие, я не тебя имел в виду.

Владимир стоял, слегка наклонившись к принесенному предмету, и оправдывался перед ним.

— С тобой все в порядке? — спросил Семен и, сдернув материю, открыл сидящую в позе лотоса статую Будды.

— Да я так, на всякий случай, для общего дела, можно ска-, зать… Надеюсь, Великий Будда будет сегодня к нам благоволить.

Владимир очертил круг, в него вписал треугольник, вершины которого указывали: восток-юг-запад. Установил три свечи по окружности в точках соприкосновения с треугольником. В центре треугольника нарисовал глаз. Статую Будды поставил на изображенное око так, чтобы ликом он был повернут к югу.

— Вроде все так и было. Теперь надо что-то там жечь у ног статуи и одновременно лить воду на лоб Будды. Вода стечет по лицу божественной особы в этот сосуд… — Владимир указал на плошку, которую Будда держал у себя под животом, — это и будут правдивые слезы Будды.

Семен обошел ритуальную композицию и вернулся к столу.

— Будешь писать, а я буду переводить.

Помня из обрывочных знаний о китайском языке, что каждый иероглиф может обозначать не только букву, но и целые словосочетания, Семен начал выискивать после отметки покойного деда перевод первого иероглифа.

Убив целый час на перевод небольшого, казалось бы, текста, Семен зачитал самый удобоваримый, как он считал, вариант.

— Жечь пред Буддой в масле эвкалипта чистые лепестки белой розы, шипы раскаяния красной розы, болтливый язык попугая и трусливое сердце кролика. В разгоревшееся пламя сыпать порошок из маковых головок.

— Как думаешь, Владимир, сработает это жаркое?

Помощник чародея почесал рыжую копну волос и задумчиво ответил:

— Если не считать вашу вольную трактовку некоторых иероглифов — к примеру, по словарю, точный перевод не болтливый язык попугая, а язык болтливой птицы; далее, не трусливое сердце кролика, а сердце убегающего зайца, — то в общем я согласен с переводом.

Семен упрекающе покачал головой:

— Вольдемар, тебе известны болтливые птицы, кроме попугая? Я, можно сказать, делаю «ноу-хау» рецепта правды, подвожу к тому, что у нас есть. Попугаи есть! Кролики есть! Давай вперед за заготовками, а я сбегаю на проспект за розами. Да-да, животным и птицей займешься ты, это по твоей части.

Семен повернулся спиной к открывшему для возражения рот Владимиру и быстро побежал по ступеням вверх.

Купив белую и красную розы, Семен поспешил домой. У калитки дома стояла «десятка» серебристого цвета. «Это как пить дать за мной», — обойдя машину, отметил он про себя.

Дверь открыла Юлия.

— Семочка, тут к тебе приехали…

Семен нежно отстранил сестру:

— Знаю, сестренка, иди со Светланой в комнату, позанимайтесь. У меня здесь дела. — Семен повернулся к сидевшему в кресле холла молодому незнакомцу. — Добрый вечер, вы, наверное, от господина Скобельцина?

Рослый паренек лет двадцати пяти встал навстречу хозяину и протянул руку для пожатия:

— Да, уважаемый Семен Константинович. Виктор меня зовут, внук Святослава Альбертовича. Дедушка послал за вами. Сказал, что без вас ужин не начнется.

Семен, пожав руку, провел гостя в каминную.

— Придется, к сожалению, подождать. Я тут выполняю заказ для Святослава Альбертовича. Это много времени не займет, от силы час. Может быть, выпьете чай, кофе?

Гость вежливо отказался. Семен поспешил в мастерскую. Владимир уже ожидал шефа, разложив у ног статуи необходимые для магического действа материалы.

— Готов отгадать с одной попытки, Вольдемар, что мы будем есть завтра!

Помощник вскинул на Семена удивленный взгляд.

— Только не надо запекать кролика целиком, а то я не смогу на трезвую голову его есть. А трупик попугая разумнее отдать Рудольфу, нежели срезать с его бедер мясо в очередной салат. Так, ладно, теперь к делу…

Семен поставил перед сложенными «лотосом» ногами статуи эмалированную миску, налил в нее эвкалиптовое масло. Кинул туда же сорванные лепестки белой розы, ободранные со стебля красной розы шипы.

— Давай, Вольдемар, бросай потроха кролика и птицы. Та-а-ак, теперь подожжем три свечи по окружности и нашу гремучую смесь.

Будущее снадобье на удивление быстро запылало. Яркое оранжевое пламя заплясало в эмалированной миске. Мастерская наполнилась ароматом эвкалипта. Шульга высыпал в ладонь мелко перетертые в ступе сухие маковые головки. Держа руку над пламенем, он равномерно сыпал в огонь добытый порошок. Когда ступа опустела, Семен схватил ковш с водой и тонкой струей начал лить на лоб Будды. Вода, стекающая по лицу статуи, действительно напоминала слезы. Когда глиняная плошка в руках божка наполнилась, огонь в миске еще горел. Семен, не зная, что делать далее, ткнул Вольдемара в бок. Словно проснувшись, помощник взял наполненный водой сосуд и влил его в пламя. Огонь погас.

— Вот, собственно, и готовы правдивые слезы Будды! — Довольный управдом утер рукавом выступившую на лбу испарину.

Семен с сомнением посмотрел на получившуюся бурду.

— Не знаю, как насчет слез Будды, но по составу мне это напоминает низкопробный наркотик. Как бы нам крокодильими слезами не облиться, вдруг кого траванем? Типун мне на язык. Вольдемар, процеди эти, с позволения сказать, слезы и собирайся, поедешь со мной. Как-никак ты знаком с хозяином намеченной пирушки.

Семен быстро переоделся в приготовленный новый костюм. Наказал сестре никому не открывать дом и спустился в холл. Как ни спешил Семен, его помощник был проворнее. Он ожидал Семена в дверях с небольшим кожаным портфелем. Рядом с ним, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, стоял внук графа. Семен развел руки в стороны:

— Все-все, друзья, пошли, я больше ждать себя не заставлю.

Почти всю дорогу Семен дремал. День выдался каким-то суматошным и длинным. Его не прельщали даже красоты вечерней Москвы.

— Семен Константинович, подъезжаем! — потрясая за плечо, будил Шульгу Владимир.

Семен открыл глаза, проморгался, с трудом соображая, где он находится. Но при виде бодрой физиономию помощника кошмарная картина действительности всплыла в его сознании. Боже, сон был куда реалистичнее происходящего, усмехнулся Семен и тряхнул головой, словно сбрасывая остатки сна.

— Вы, Семен Константинович, не беспокойтесь, все будет нормально; в крайнем случае, не получим своих комиссионных. А на худший случай, ну, если кто отравится нашими слезами, в смысле слезами Будды, то я прихватил с собой отличное рвотное средство — нашатырь. Если его добавить в воду и выпить — выворачивает, знаете ли, наизнанку весь желудок…

Семен, почти привыкший к сюрпризам Владимира, поднес палец к губам и кивнул в сторону водителя. Владимир ответил кивком и гримасой, дескать, все понял.

Машина на несколько секунд приостановилась у ворот. Железная ограда, претендующая своей ажурностью на ручную ковку, отъехала в сторону, пропуская «десятку». Освещенный фасад трехэтажного каменного дома смотрелся богато. Приехавшие по приглашению хозяина дома пошли следом за Виктором. Внук Скобельцина открыл перед гостями высокие двери.

Семен во все глаза смотрел на представший светлый широкий коридор. С обеих сторон вдоль стен через равные промежутки возвышались белые колонны, каждая из которых была освещена. Отрезки стен между колоннами, были покрыты светло-зеленым колером. С потолка по коридору свисали три люстры-близняшки. Эти удивительные осветительные приборы были созданы словно из тысяч алмазных осколков. Судя по состоятельности семьи Скобельциных, вряд ли они были из простого стекла — по крайней мере из хрусталя. Семен не заметил, как прошел великолепную прихожую. Троица повернула налево, в открывшиеся двустворчатые двери. В громадном зале народу собралось человек двадцать пять, может, чуть больше. Семен перестал пялиться на убранство дома. Внимание присутствующих было приковано к вошедшим. Шульга почувствовал себя неловко и потянулся рукой к вороту сорочки, зачем-то поправляя галстук.

— Ах, вот и наши долгожданные гости! — моложавого вида старичок поспешил к прибывшим. Представившись Скобельциным Святославом Альбертовичем, он крепко пожал руки Семена и Владимира. — Извините, Семен Константинович, я в прошлой беседе по телефону не принес вам свои соболезнования. Совсем из ума выжил старик. Мне действительно очень жаль покойного Григория Алексеевича — хороший был человек, незаменимый, можно сказать. Надеюсь, вы не в обиде… — Семен не успевал отвечать, Скобельцин не переставал говорить. — Вот, разрешите представить, мои хорошие, внука известного вам Шульги Григория Алексеевича, упокой Господи его душу. Собственно говоря, сегодняшний ужин в честь нашего гостя, Семена Константиновича…

Семен одарил присутствующих скромной улыбкой. Ско-бельцин-старший повел Семена по залу, представляя ему своих родственников. Пройдя сей почетный круг, Семен отметил про себя, что не помнит, кто кому кем приходится и как кого величать. После официальной части Скобельцин отвел Семена в сторону так, чтобы их разговор не был услышан остальными.

— Семен Константинович, каковы наши дальнейшие действия?

Семен посмотрел в глаза спросившего.

— Надо объявить о цели моего истинного визита до ужина. После этого еще чуток выждать — минут пятнадцать, я думаю, хватит, — и только затем пригласить присутствующих за стол.

Скобельцин, выдержав взгляд Семена, согласно кивнул. Быстро развернулся на пятках к присутствующим:

— Минутку внимания, мои хорошие и дорогие!

Приглашенные на званый ужин повернулись к говорившему. В зале установилась тишина. Скобельцин продолжил:

— Вот и хорошо! Я, старый скряга, немножко схитрил. Сегодня у нас не праздный ужин, а изобличительный. В нашей семье появился вор! Да-да, я не побоюсь этого слова — вор! Кто-то, я не знаю, кто именно, украл одну из фамильных драгоценностей, всем известную брошь в виде ландыша!..

В зале поднялся ропот. Старичок поднял руку, призывая всех к тишине. Народ затих.

— Вор среди нас, среди близких мне людей. Поразмыслив на досуге, я решил, дабы сохранить честь нашей фамилии, не выносить сор из избы, поэтому пригласил господина Шульгу, который укажет на вора и скажет, где драгоценная пропажа. Теперь, Семен Константинович, ваше слово!

Семен обратился к притихшему семейству:

— Уважаемые господа. Вам придется всем испить… скажем так, эликсир правды…

Семья бурно зашумела, кто-то крикнул:

— А кролика из шляпы достанешь? Не буду я пить всякую гадость.

В другом углу поддакнули крикуну, мол, сам пусть пьет свое зелье. Скобельцин-старший опять призвал присутствующих к тишине:

— Надеюсь, все невиновные хотят вернуть нашу реликвию?

Люди молчали.

— Вот так-то лучше. Этот эликсир выпьют все, в том числе и я; те же, кто откажется от принятия препарата, будут считаться автоматически виновными. Все все поняли?!

Мужчина средних лет, с «профессорской» бородкой, смело выкрикнул:

— Святослав Альбертович, а мы все пить эту гадость не будем, ведь правда?! — мужчина обратился к присутствующим, ища поддержки.

Но гости молчали, кроме одной молодой особы, которая, впрочем, умолкла на полуслове, видя обращенные в ее сторону подозрительные взгляды родственников. Святослав Альбертович погладил свой чисто выбритый подбородок.

— Вот и чудненько, мои хорошие, а теперь немного успокойтесь. Пойду-ка я потороплю Анну с ужином.

Старик скрылся в смежной комнате. Родственники разбились на «кучки» и стали вполголоса обсуждать происшествие, изредка бросая взгляды на Семена. Семен огляделся, разыскивая пропавшего Владимира. Его помощник сидел в кресле возле барного столика, держа бокал с белым вином. Заметив на себе взгляд Семена, он нехотя поднялся и подошел к патрону.

— Да, я весь внимание, Семен Константинович?

— Вольдемар, не знаешь, случаем, кто это были недовольные, тот, с козлиной бородкой, и молодая особа?

Владимир отпил из бокала и, обозрев зал, кивнул:

— Случаем, знаю! Мужик этот — какой-то там доцент, приходится братом супруге Святослава Альбертовича. Кстати, если не запомнили ее, вон она, справа от двери, пышная такая дама, зовут ее Мария Ильинична. А девка, что пыталась поддакнуть доцентику, — его молодая жена. У них разница в возрасте лет двадцать, если не больше. Она студентка, зовут ее Катей, а доцент — мой тезка, Владимир.

К Семену и Богданову подошел Виктор.

— Привет, парни! Ну вы и наделали с дедом в этом питейном заведении шуму. Как я раньше не догадался, что почем, еще когда ехал к вам. С чего бы деду приглашать гостей — извините, не хочу обидеть — такой масти на семейный ужин? Чем хоть поить будете нас, Семен Константинович? Не очень ли гадостный на вкус ваш эликсир?

Семен улыбнулся, похлопал здоровяка по спине:

— Не переживай, Виктор, поверь, бывает и хуже.

Развить разговор не дал появившийся Скобельцин-старший:

— Прошу, мои хорошие, за стол, — он распахнул двери.

Семен увидел открывшуюся взору смежную комнату. В ней преобладали голубые тона. Родственники рассаживались за длинные столы. Было впечатление, что каждый знал свое место.

Святослав Альбертович посадил Семена рядом с собой. Владимира усадили где-то в середине стола. Все словно забыли про будущую экзекуцию зельем и как ни в чем не бывало принялись за яства. Спиртное пили без тостов: не то чтобы в этом доме было именно так принято, просто случай был не тот.

Когда приглашенные более-менее утолили голод и расслабились спиртным, старик Скобельцин постучал вилкой по хрустальному бокалу.

— Минутку, родненькие, внимание. Семен Константинович, пора!

Семен встал из-за стола и позвал Владимира. Тот, достав портфель из-под стула, подошел. В гостиной стояла гробовая тишина, все смотрели на таинственную парочку: одни с опаской, другие с любопытством. Владимир достал из портфеля бутыль с мутной жидкостью и подал Семену. Начинающий маг подошел к главе семейства и плеснул из бутылки в подставленный бокал. Старик понюхал содержимое и, оставшись довольным запахом эвкалипта, не колеблясь, выпил.

— Ничего, скажу я вам, пить можно. Давайте смелее, мои милые!

Семен пошел за спинками стульев, наливая в подставленные бокалы небольшие порции «зелья правды». Он внимательно следил, чтобы каждый выпил отведенную ему порцию снадобья. Когда Семен попотчевал всех своим эликсиром и сел на свое место, молодая жена доцента громко хихикнула, презрительно взглянув на Семена:

— И что теперь, о Великий и Могучий маг?

Семен с трудом взял себя в руки. Чувствуя, как краснеют уши, поднял к публике глаза:

— А теперь, господа, будем чинить допрос!

Сидящая невдалеке дама вдруг разрыдалась, закрыв ладонями лицо. Все обратились к плачущей:

— Па-а-па-а! Па-а-по-чка! — навзрыд голосила женщина.

Скобельцин-старший вскочил с места и быстро подошел к рыдающей.

— Боже правый, доченька, что с тобой? — вытирая льющиеся из-под ладоней слезы рыдающей, участливо вопрошал старик.

— Па-поч-ка, я тебя обманула-а-а. Я плохая до-очь.

Скобельцин бросил удивленный взгляд на Семена, затем на дочь.

— Не бойся, милая, все прощу, говори.

— Ой! Па-поч-ка-а! Я-я не могу с эти-им жи-и-ить! — Женщина захлюпала носом и более внятно покаялась: — Ты мне подарил на день рождения кольцо с бриллиантом, а я его продала-а-а! — Дочь Скобельцина вновь неудержимо перешла в плач.

Скобельцин сплюнул.

— Вот ты ж ее! Нашла время морочить меня, отведите-ка ее в спальню, — распорядился глава.

Рыдающую взяли под руки и увели. Семен приободрился: подобный инцидент мог быть только следствием «слез Будды».

— Разрешите, Святослав Альбертович? — спросил воспрянувший духом маг.

— Давай, дорогой, действуй!

Семен смело осмотрел присутствующих. Теперь в его взоре была видна твердость духа.

— Виктор, давай начнем с тебя? — Семен, не дожидаясь ответа, задал новый вопрос: — Будь добр, скажи, где похищенная брошь!

Лоб Виктора покрылся испариной. Дрожащие руки внук Скобельцина-старшего убрал под стол.

— Как — где? На месте, конечно!

Семен повернулся к старику Скобельцину.

— Святослав Альбертович, а не пойти ли и не посмотреть, вдруг брошь действительно на месте?!

Глава семьи открыл было рот для возмущения: мол, его, получается, обвиняют во лжи. Но, встретив хитрый многообещающий взгляд Семена, тут же остыл.

— Что ж, можно и посмотреть, Семен Константинович. А не пойти ли нам вместе? Давай, друг, составь мне компанию. А вы, дорогие мои, без нас тут пируйте, мы скоро вернемся.

В этот самый момент раздался громкий шлепок. Все обернулись к центру стола. Ученый муж, с профессорской бородкой, влепил молодой супруге пощечину. Та неуклюже выскочила из-за стола и скрылась в смежной комнате. Граф покачал головой и, склонившись к Шульге, прошептал:

— Все давно поговаривают, что эта молодуха, напропалую изменяет Вовочке-доценту. Небось призналась в грехах своих, вот рогоносец и угостил ее оплеухой. Пойдем, Семен Константинович, тут и без нас разберутся. Чует мое сердце, твой эликсир сейчас разворошит этот муравейник.

Хозяин дома и Семен вышли из-за стола. Новоявленный маг кое-как поспевал за быстрой походкой старика. Поднявшись на третий этаж, Скобельцин попросил подождать его несколько секунд, а сам скрылся за дверью одной из комнат. Действительно, старик появился через сравнительно короткий промежуток времени. Он держал открытую шкатулку⁷ и удивленно смотрел на Семена.

— Как? Как вы это сделали, Семен Константинович? Она действительно на прежнем месте!

Семен облегченно вздохнул.

— Немного магии, немного везения и чуть-чуть логики, дорогой Святослав Альбертович. Вор в вашей семье — это ваш внук Виктор!

Скобельцин чуть не выронил шкатулку от неожиданности.

— Неужто? С чего вы взяли, мой дорогой?

— Все очень просто. Когда мы с вами объявили о том, что всем придется выпить эликсир правды, похититель, как я и предполагал, струсил. Сейчас какой только химии не делают в определенных государственных учреждениях. Вот воришка и подстраховался, вернув брошь на место. Дальше больше, он сделал ошибку, заговорил со мной и оговорился, сказав: «Как я раньше не догадался, что почем, когда еще ехал к вам». Следовательно, он знал о похищении до вашего недавнего объявления, а вы меня заверяли, что о похищении драгоценности кроме вас и похитителя никто не знал! Следующий шаг — это слезы Будды, так на самом деле зовется выпитый всеми эликсир правды. Мое снадобье подействовало. Но я решил не спрашивать виновного напрямую, не он ли выкрал брошь. Зачем остальным родственникам знать всю правду? Ведь тогда он станет изгоем, и неизвестно, чем это кончится для него. Думаю, вам, Святослав Альбертович, надо с ним поговорить, узнать, с чем связаны его финансовые трудности, и помочь разобраться. Вот, собственно, и все.

Скобельцин скинул ладонью с лица одинокую слезу и, держа одной рукой шкатулку, другой крепко обнял Семена.

— Хороший ты человек, Семен Константинович. Помяни мое слово, парень, переплюнешь ты своего покойного деда, царствие ему небесное. Я сейчас вернусь.

Хозяин дома поспешно скрылся в ту же дверь, откуда недавно вынес шкатулку. Вернулся старик уже прежним, в нем не чувствовалось проявления недавней мягкотелости.

— Спасибо, Семен Константинович, за оказанную услугу, — Скобельцин подал преуспевшему магу чек на семь тысяч фунтов стерлингов. — Это скромное вознаграждение за вашу заботу, оно ничто по сравнению с судьбой моего внука. Буду всегда рад видеть вас у себя гостем, а сейчас, сами понимаете, мне надо уладить семейное, так сказать, недоразумение.

«Удивительное дело — почему меня никто не будит, — не отрывая глаз, размышлял Семен. — Наверное, что-то случилось с Владимиром!»

— Вольдема-ар! Ты живой?! — откинув одеяло и сев в разложенном кресле, прокричал проснувшийся.

Двери в каминную открылись, и в комнату вошел бодрой походкой управдом. Он поставил на стол поднос с кофе, сигаретами и пепельницей.

— Добрый день, господин маг! — расплывшись в улыбке, приветствовал Семена Владимир.

— Хм, привет. Спасибо за кофе, надеюсь, день действительно будет добрый.

Семен, не одеваясь, отпил кофе и закурил. Взглянув на каминные часы, он поперхнулся.

— Уже полпервого, охренеть! С чего это ты, друг, дал мне выспаться? Или сегодня день защиты от экзекуций магов и колдунов?

Управдом, отмахнувшись, сел рядом в кресло.

— И не говорите, Семен Константинович, в нашей стране, наверное, только этот праздник еще не придуман. Хотя надо было бы депутатам Государственной думы обратить внимание на подобную несправедливость. Как пить дать, у каждого из них есть свой ручной колдун или, как сейчас модно говорить, психолог.

Семен поморщился.

— Что это тебя, друг, понесло на свободные темы? Надо полагать, сегодня у нас работы нет?

— Почти, уважаемый, если только кого нечистая принесет… Дела в принципе обстоят так: звонила Лидия Федоровна, она была чем-то крайне возбуждена. Просила о встрече с вами. Я сказал, что хозяин отсутствует и будет во второй половине дня — ориентировочно его появление ожидается в четырнадцать — пятнадцать часов.

Ваша сестра с подругой плотно позавтракали и упорхнули в университет. Я им на обед дал с собой бутерброды. В ближайшее время нам надо приобрести в бывшую приемную спальный гарнитур — не вечно же вам по креслам валяться. На обед, как вы соизволили вчера догадаться, у нас жаркое из кролика — это на второе блюдо, на первое — сырный суп. Оставшиеся в живых животные и твари накормлены и напоены. В мастерской температура и влажность воздуха в пределах допустимой нормы.

Семен слушал доклад управдома, забыв о кофе и догорающей сигарете.

— Неплохо, Вольдемар, я бы сказал, объективно, кратко и по существу.

Владимир рассмеялся.

— Вы же знаете, я не сухарь какой-нибудь, просто настроение больно хорошее, вот и решил выпендриться, как вы, молодежь, сейчас говорите. Вы, Семен Константинович, герой, вы рождены стать магом! Это надо умудриться получить семь тысяч фунтов стерлингов, и причем будучи полным профаном, ой, извините, оговорился…

Семен весело подмигнул своему помощнику, залезая в потертые джинсы.

— Я сейчас схожу обналичу чек, дам тебе денег, и ты, друг любезный, займешься благоустройством моей комнаты. Мне же предстоит, думаю, встреча с возбужденной Лидией Федоровной. Наверное, мы зря все-таки сотворили ей приворотное зелье пятой ступени. Как бы она не стала кидаться на молодых парней, я точно не перенесу ее домогательств!

Получив деньги по чеку и возвратившись, Семен застал дома гостью.

— Здравствуйте, уважаемый Семен Константинович, извините, что я без звонка, но просто в любой момент все может выйти из-под контроля! — затараторила взволнованно Лидия Федоровна, поймав Семена у двери.

— Вы только не волнуйтесь. Давайте пройдем в каминную, сядем и все обсудим, — проговорил хозяин дома ровным голосом и под руку повел клиентку в нужном направлении.

Усадив даму, попросил подождать его несколько секунд и вышел в холл, к Владимиру.

— Вольдемар, думаю, справлюсь сам. На тебе денег и дуй за гарнитуром. Возьми что-нибудь из натурального дерева по приемлемой, конечно, цене.

Усевшись напротив Лидии Федоровны, вопросительно поднял брови. Для женщины это был знак начать повествование своей проблемы.

— Семен Константинович, все может выйти из-под контроля! Своего я напоила снотворным, он спит, а Ивана Тимофеевича выпроводила еще вчера. Но он может в любое время прийти и разбудить моего…

Семен потряс головой:

— Погодите, Лидия Федоровна, давайте все же по порядку. «Моего» и «своего» — это вы, наверное, имеете в виду супруга?

Женщина согласно кивнула.

— Уже лучше, а кто такой Иван Тимофеевич и почему он не должен будить усыпленного мужа?

Клиентка всплеснула руками.

— Ах да, вы же не знаете. Иван Тимофеевич — отчим моего непутевого. И если он разбудит его, боюсь, будет катастрофа!

Семен выпятил губы трубочкой, с трудом соображая, что к чему.

— Он что, прознал о готовом развестись муже и решил его хорошенько отделать?

Женщина нервно застучала пальцами по столу, поражаясь тупоумию мужчин.

— Нет! Как вы не поймете, Семен Константинович, все наоборот!

Семен усилием воли взял себя в руки.

— Мы, наверное, с вами начали не с того конца. Давайте начнем с того, как все-таки подействовало зелье на супруга!

— Вы знаете, подействовало, и еще как подействовало! С этого все и началось. Вчера вечером, когда муж вернулся от своей худосочной вертихвостки, я предложила ему выпить коньяку. Он согласился, потому что я пообещала дать ему согласие на развод. Разлила я, значит, коньяк в бокалы. А тут звонок в дверь. Пока муж ходил открывать, я в разлитый коньяк влила вашего зелья — и сижу, жду. А это, оказывается, отчим мужа в гости заявился. Мой пригласил Ивана Тимофеевича за стол, мне волей-неволей пришлось идти за третьей рюмкой. И вот прихожу я, значит, гляжу, а они разлитый мною коньяк выхлебали. Мне стало дурно. Эта парочка выпила приворотное зелье! Я молча села за стол, а саму всю трясет — что теперь будет, думаю. Через полчаса эти два голубочка сидели уже в обнимку, тихо перешептываясь. Меня для них словно не существовало. Пришлось устроить скандал и выпроводить гостя. Семен Константинович, сделайте что-нибудь, верните мне мужа! Я обещаю, что впредь буду внимательнее. — Закончив говорить, Лидия Федоровна с надеждой устремила взгляд на мага.

Семен встал и пошел вокруг стола, пытаясь придумать, как разрешить приключившийся конфуз. Через пару кругов молодой человек остановился напротив посетительницы и посмотрел в ее тоскливые глаза.

— Сложный случай, Лидия Федоровна. Я сделал очень сильное приворотное зелье, с необратимым, так сказать, процессом. Нет-нет, только без слез… — предостерег готовую расплакаться женщину Семен. — Всегда можно найти неприметную окольную дорогу к решению проблемы, стоит только достучаться до серых клеточек. Так-так-так… Вот, к примеру, первый вариант, назовем его «шведским».

Отчаявшаяся было дама воспрянула духом и с надеждой слушалая своего спасителя.

— Вы, наверное, слышали про шведские семьи? — Семен внимательно посмотрел на клиентку — поняла ли она, что он имеет в виду. Нет, не поняла! — В их семьях обычно отсутствуют комплексы сексуального характера, которыми мы, к сожалению, обременены. — Семен вновь многозначительно посмотрел на слушающую. Полный ноль! — Одним словом, шведские семьи не чураются вступать в половую связь с другими членами своей семьи, — выдохнул Семен, слегка покраснев.

До Лидии Федоровны дошло, она закачала головой:

— Это ж надо, какое безобразие! — Проговорив осуждение, дама призадумалась, затем на нее словно снизошло озарение. Она заглянула в глаза Семена, ища в них опровержение своей догадке.

Семен отвел взгляд в сторону.

— К сожалению, выход из данной ситуации вижу только такой: я делаю еще одну порцию зелья, вы с супругом выпиваете его. Ну а от отчима никуда уже не деться. В принципе, что тут такого страшного? Будьте оптимисткой; может, Иван Тимофеевич даже скрасит ваши супружеские взаимоотношения…

Женщина во все широко открытые глаза смотрела на Семена.

— Что вы такое говорите, Семен Константинович?! Этот вариант неприемлем. Я воспитана другим временем, когда были хоть какие-то идеалы и нормы поведения! — Женщина отдышалась. — Вы сказали, что это первый вариант, а второй какой? Может, он будет не таким уж революционным?

— Дело в том, уважаемая, что у меня на уме был только первый вариант…

Дама от подобной патовой ситуации готова была вновь расплакаться. Пытаясь опередить назревающий поток воплей и слез, Семен достал выглядывающего из-под стола Рудольфа, положил на колени Лидии Федоровне.

— Погладьте пока это милое животное, оно у нас лечебное — снимает стрессовое состояние… по случаю.

Клиентка с удовольствием принялась почесывать кота за ушами. Рудольф громко заурчал, бросив, как показалось Семену, пренебрежительный взгляд в его сторону. Шульга мысленно потер ладони. Слава Богу, хоть какой-то толк от этого кошары.

Покинув каминную комнату, Семен отправился в лабораторию. Он спустился в подвал и окинул задумчивым взглядом помещение. «С чего бы начать? Как ни прискорбно сознавать, зря я отпустил Владимира, он точно подсказал бы, какой гадостью на этот раз потчевать влюбленную тетку. А в конце концов, не всю же жизнь опираться на Владимира, пора и самому шевелить мозгами. Та-а-ак… в прошлый раз мы готовили рецепт зелья по книге в красном переплете!»

Семен подошел к одному из запертых шкафов. Подергав висячий миниатюрный замочек, убедился — заперто, а главный ключник занимается покупкой спального гарнитура — нормально!

Семен приблизился к столу, окинул его взглядом, ища подручный предмет для открытия замка. После беглого осмотра пришлось остановить свой выбор на чугунном пестике из ступы. Взяв болванку и одобряюще взвесив ее в руке, молодой человек направился к шкафу. Нехитрый навесной замок поддался со второго удара. Открыв дверцы, Семен сразу нашел книгу в красном переплете. Раскрыл раздел «любовь, секс», стал искать подходящий случаю «отворот». Как назло, среди множества вариантов интимные взаимоотношения отчима и пасынка не рассматривались. Семену пришлось остановить свой выбор на «отвороте» отчима и падчерицы. Он почесал кончик носа.

— Ах, дедуля, дедуля, что ж ты не предусмотрел всех вариантов любовных взаимоотношений?

Повздыхав, Шульга склонился над «отворотом» и стал читать.

«Взять нижнее белье (трусы) падчерицы (в нашем случае, следовательно, «семейники» мужа Лидии Федоровны) и хлестать ими по лицу домогателя, приговаривая:

После произнесения этих слов надо плеснуть в лицо грешника стакан воды и перекрестить его троекратно».

Неплохой рецептик, вот только неувязочка с первой строкой «отворота» — «чужая была — дочерью стала». Это несоответствие мы слегка поправим. К примеру, «чужим был — сыном стал». Чудненько! Остается приготовить повторную порцию приворотного зелья пятой ступени…

Лидия Федоровна слушала Семена затаив дыхание.

— …Вы уж на этот раз поосторожнее с зельем. Давайте еще раз уясним порядок ваших действий, начинайте!

Сжимая пузырек с «приворотом» и бумагу с написанным текстом «отворота», женщина пересказывала наставления Семена.

— Мы с мужем выпиваем в равных пропорциях приворотное зелье, затем я снимаю с него трусы под предлогом переодеться в чистое. И жду с ними прихода Ивана Тимофеевича…

— Все правильно, только не забудьте стакан с водой.

Довольная дама готова была расцеловать мага. Отсчитав причитающиеся Семену деньги, женщина быстро исчезла за дверью.

Семен вздохнул с облегчением. Наконец дело сделано, и можно в спокойной обстановке выпить кофейку с коньячком. Шульга почти дошел до кухни, когда зазвонил телефон. Пришлось свернуть с намеченного пути, чтобы утихомирить трезвонящее устройство.

— Добрый день, Семен Константинович, это я, Роберт.

Семен поздоровался.

— Я звоню предупредить вас о незваной гостье. Помните госпожу Белохвостикову Татьяну Геннадьевну, ту, что упоминается в завещании? Так вот, я буквально полчаса назад беседовал с ней. Она имеет к вам претензии по поводу наследства. Эта дама в резкой форме заявила мне, что немедленно выезжает посмотреть на «деревенский овощ». Извините, как я понял, это она имела в виду вас, Семен Константинович.

Семен хмыкнул:

— Овощ, значит, деревенский?! Интересно будет посмотреть на эту остроумную особу. Спасибо за предупреждение, Роберт Альбертович, и, кстати, я вам несказанно благодарен за рекламу среди старых клиентов деда. Волей случая и с Божьей помощью я справился с заказами. Заходите как-нибудь на ужин, сыграем в покер под коньячок.

Адвокат поблагодарил за приглашение и пообещал, как выдастся время, заехать.

«Пфу-пфу-пфу, мы, значит, теперь будем ждать бывшую сожительницу деда. Интересно, что там у нее на уме. Постой! У нас с Вольдемаром осталась четвертинка бутыли со слезами Будды. Куда это мы подевали остатки этой гадости?»

Порывшись на кухне, Семен нашел «слезы Будды». «Вот она, панацея от лжи! Надо бы поставить производство этой жидкости на поток. Купить разливной цех, сотню другую статуэток Будды — и только успевай тару отгружать. Это было бы покруче паленой водки. — Семен мечтательно разглядывал остатки эликсира. — А с другой стороны, жаль Будду, изрыдался бы весь». С улицы позвонили. Шульга поставил бутылку на стол и пошел встречать незваную гостью. Отодвинув засов на калитке, Семен отскочил в сторону. Молодая женщина быстрым шагом промчалась к дому. После секундного замешательства Семен поспешил вдогонку. Дама вошла в дом, захлопнула дверь перед носом хозяина. Шульга остановился, заставил себя успокоиться и только затем открыл дверь. Барышня стояла подбоченившись, спиной к вошедшему, но на звук закрывшейся двери обернулась. В ее взгляде мелькнуло удивление.

— А?! Это, наверное, вы и есть внучок? А где этот рыжий коротышка? Двери открывать — это его обязанность. Он и так хлеб даром ест. — Женщина вызывающе смотрела на стоящего в дверях. — Что, так и будем стоять у порога? — Барышня сняла стильный черный френч и, бросив его на пуфик, прошла в каминную комнату. Семен был повержен наглостью и напором гостьи. Надо было срочно ставить эту хамку на место. Войдя в каминную, Семен улыбнулся рассевшейся в кресле.

— Так это вы и есть моя сводная бабушка?

Гостья, моргая, приоткрыла тонкие губы для ответа, но их шевеление осталось беззвучным. Семен продолжил атаку:

— Если не ошибаюсь, Белокопчикова Татьяна Геннадьевна? Чем могу помочь? Времени у меня в обрез, но для родственников выкрою минуту-другую…

Женщина открывала и закрывала рот, пытаясь вставить слово, но Семен не позволил ей сделать это.

— Кстати, у нас в доме пол чистый, вы бы сняли уличную обувь у порога. Тапочки найдете там же, а я тем временем приготовлю кофе.

Сказав, Шульга пошел на кухню. Когда он вернулся с благоухающим напитком, гостья сидела на том же месте, но уже в тапочках.

— Вам неправильно сообщили мою фамилию. Я не Белокопчикова, а Белохвостикова! И давайте не будем разводить балаган. Я пришла по делу о наследстве. Чистотелов уведомил меня о моей доле. У меня встречное предложение. Вы, Семен, берете деньги, что унаследовали, плюс отступные за этот дом. Думаю, тридцать тысяч долларов — реальная сумма. Одним словом, я выкупаю дом со всем его имуществом. Москва, молодой человек, не для вас. Тысячи приезжих провинциалов ломали свои судьбы в столице. Вам же будет лучше, если возьмете деньги и уедете. Я могу прямо сейчас заплатить — наличными, естественно, после подписания соответствующих бумаг. Вы всего-то должны отказаться от унаследованного дома в мою пользу. — Женщина открыла сумочку и показала ее содержимое Семену. В маленьком пространстве были плотно уложены пачки зеленых купюр. Семен мысленно зааплодировал женщине.

«Молодец девка! Вид пачек со стодолларовыми купюрами уломает любого простака. Но я тебе, детка, не по зубам», — усмехнулся про себя Шульга и, подыгрывая гостье, уставился широко раскрытыми глазами на деньги.

— Полгода поживете в свое удовольствие, а потом еще получите унаследованные денежки и займетесь бизнесом! — подливала искусительница масла в огонь.

— Предложение, конечно, интересное… — задумчиво молвил Семен.

Глаза Белохвостиковой словно засветились от предвкушения близкой наживы. Шульга же лишь тянул время с ответом. Надо было выждать, чтобы «слезы Будды» начали действовать.

— Ну так что вы решили? — нетерпеливо поинтересовалась барышня.

Семен отпил горячий напиток, закурил и одобрительно отметил для себя, что женщина выпила весь кофе с добавкой эликсира. Как коршун вонзает свои когти в жертву, он впился взглядом в незваную гостью. Белохвостикова хотела продолжить свой натиск, но взгляд Семена ввел ее в замешательство.

— Уважаемая Татьяна Геннадьевна, расскажите мне о ваших планах на дом. Я имею в виду его действительную стоимость, собираетесь ли вы его продавать, если он достанется вам? И конечно, что вы предпримете в случае, если я не соглашусь на ваше предложение?

Бывшая сожительница деда пожала плечами и, не чувствуя каких-либо неудобств, начала говорить о своих задумках:

— Пожалуйста! Реальная стоимость дома порядка двухсот пятидесяти тысяч долларов. Но это не главное. Я не собираюсь его продавать. По секрету скажу: настоящее богатство этого дома — труды Григория! При помощи его книг можно заработать приличные деньги, практически не напрягаясь. Многих из постоянных клиентов я знаю, и они меня, естественно. Сейчас нашелся человек, который помог мне деньгами. — Белохвостикова кивнула на свою сумочку. — Если этих средств не хватит, он готов ссудить еще. Все мои планы зависят от вас, Семен! Если я не выкуплю унаследованный дом, мне придется заказать знакомым парням адвокатишку и, конечно, вас. Чистотелова перед смертью придется допросить с пристрастием. Изъять документацию о наследстве. У меня есть знакомый нотариус, которому по силам исправить некоторые пункты завещания в мою пользу. Теперь, Семен, вы понимаете, что в ваших интересах взять предложенные деньги и исчезнуть.

Шульгу заинтересовали коварные планы Белохвостиковой. Он решил уточнить детали.

— Вот, Татьяна Геннадьевна, вы обмолвились о приятелях, которым закажете меня и Чистотелова. Хотелось бы поподробнее узнать о них. Кто такие, где живут, работают?

Белохвостикова озадаченно моргнула, но через мгновение сомнения покинули ее.

— Исполнителем будет Виктор — мой парень. Витя обещал, что возьмет в напарники своего брата Лешку. Леха, говорит, свой, будет молчать и много денег не запросит. А нотариус — Штеркель. Этот старый боров во мне души не чает. Я держу старика на коротком поводке. Правда, приходится иногда ублажать его. Противно до тошноты, но это, как говорится, производственные издержки.

Женщина замолчала. Открыв кармашек своей сумки, достала записную книжку.

— Штеркеля можно найти на работе или дома…

Белохвостикова сначала продиктовала адреса и телефоны нотариуса, а затем места обитания своего Виктора. Со слов незваной гостьи Семен сделал запись на клочке бумаги. Закончив диктовку, Татьяна, вдруг выронила блокнот и прикрыла руками рот. Дикими глазами женщина смотрела на складывающего вдвое листок бумаги Семена. Раскинув руки в стороны и мотая головой, Белохвостикова завопила не своим голосом. Вырвавшийся из ее гортани звук походил на визг тормозов автомобиля. Не переставая верещать, барышня бросилась на Шульгу. Повалив его на пол, села верхом и остервенело стала вырывать листок с адресами. Семен был вынужден уступить беснующейся. Как только заветная бумага попала к Белохвостиковой, визг прекратился. Записи Шульги в миг превратились в клочья. В этот момент кто-то хлопнул входной дверью. Семен, лежа на полу, обернулся на звук. В дверном проеме каминной стояли Юлия и Светлана. Девушки удивленно смотрели на парочку, примостившуюся на полу. Семен вытер пот со лба и указал на оседлавшую его молодую особу.

— Это наша бывшая бабушка! Мы тут пытаемся решить разногласия относительно наследства.

Юлия недоверчиво усмехнулась и поинтересовалась:

— И как? Все стороны довольны?

Белохвостикова быстро поднялась на ноги, схватила сумочку с деньгами, блокнот, и, скрипя зубами, пошла к выходу. Семен встал, пригладил свой редкий волос и произнес вслед уходящей:

— Не видать тебе, Татьяна, дедова дома, как своего копчика! Я запомнил то, что писал. Не угомонишься, будешь хлебать баланду, и это в лучшем случае.

Женщина обернулась, сверкнула глазами и сквозь стиснутые зубы тихо и зло ответила:

— Ты загипнотизировал меня, подлец! Москва — тесный город. Мы еще встретимся, и расклад будет, как думаешь, в чью пользу?

Белохвостикова вышла, с силой хлопнув дверью. Девушки вопросительно смотрели на пожавшего плечами Семена. Не дождавшись объяснений, Юлия поинтересовалась:

— Семочка, объясни, наконец, что произошло? Когда мы вошли, у меня было ощущение, что ты домогался этой женщины. Но по тому, как вы с ней радушно прощались, могу предположить, что ошибалась…

Семен со вздохом посмотрел сначала на сестру, затем на раскрасневшуюся Светлану.

— Это меня домогались! Вы пришли вовремя и невольно спасли мою невинность. Я вам очень признателен. В знак благодарности хочу отругать обеих. На улице весна, но это не повод ходить нагишом! Чтобы рожать здоровых детей, надо прежде всего заботиться о своем здоровье. Следовательно, тепло одеваться! С завтрашнего дня чтобы обе были одеты по сезону! Это все, марш на кухню, разогревайте еду. Вольдемар сегодня по делам колесит, так что кормиться придется самостоятельно.

После позднего обеда Юлия и Светлана, прихватив урчащего Рудольфа, удалились в свою комнату готовиться к занятиям. Семен же прошел в каминную и включил замурованный в книжный шкаф телевизор. Удобно расположившись в кресле, принялся мучить его пультом. Вдруг над телевизором медленно отворилась дверца одной из секций шкафа. Семен чертыхнулся. Ему пришлось покинуть облюбованное местечко, чтобы прикрыть мозолящую глаза створку. Плотно закрыв дверцу шкафа, он успел сделать два шага по направлению к креслу и обернулся, заслышав, как она вновь открывается. Шульга вернулся и с силой хлопнул настырной дверцей. Она, как назло, отскочила навстречу. Одновременно от удара с полки на пол упала книга. Тяжелый том стукнулся торцом и развалился, словно его переплет давно прогнил.

Семен прикусил от досады губу и склонился над пострадавшей книгой. На напрочь оторванной буро-коричневой обложке веером лежали страницы. В первое мгновение Семен хотел осторожно собрать старое произведение и водрузить на место, но ему бросилась в глаза надпись жирным шрифтом: «Как отвести смерть». Заинтересовавшись, Семен решил прочесть страницу с интригующим названием.

«Для большинства живущих смерть есть высвобождение человеческой сущности (души) из физической оболочки (тела). Но в действительности — это часть правды…

Смерть — не просто слово, несущее определенную смысловую нагрузку. Его нужно писать с большой буквы — это имя! Имя той, кто придет в обусловленный момент за каждым из нас. Хотим или нет, все мы в ее списках. Надо отметить, у Смерти два списка от двух заказчиков. Первый — это Бог, а второй — преисподняя. Таким образом, «старушка с косой» может передергивать сроки кончины, выбирая тот список, где смерть обозначена раньше. В данной ситуации везение — ненадежный помощник! Здесь может помочь только Магия!

Обряд отвода Смерти проводится следующим образом. Умирающий кладется лицом вверх, руки по швам. На тело наносится пеплом четыре креста: на лоб, живот, правое и левое плечо. Необходимо приставить к голове лежащего зеркало отражающей поверхностью наружу. Оно не даст «старушке» приблизиться к челу страдающего. «Отводящий» должен встать в изголовье умирающего с горящей свечой и произнести громко и четко:

В этот момент надо взять в руки зеркало, прислоненное к голове больного. Развернуть отражающей поверхностью от себя и медленно идти вдоль тела, держа зеркало перед собой и произнося: «Взываю к ангелам Божьим: Забатхилу, Зедекилу, Мадимилу, Семмилилу, Ногабилу, Карабилу, Лаванилу! Вступитесь за раба Божьего (имя), отведите Смерть от него. Не по Божьему умыслу Смерть явилась, но с Божьей помощью пусть уйдет. Аминь». Взывая к ангелам, надо выйти из комнаты. Произнося «аминь», захлопнуть за собой дверь. Зеркало над-.лежит поставить «рубашкой» к стене рядом с дверью».

Семен дочитал статью, аккуратно вложил в пострадавшую обложку листы книги. Развернул собранную книгу лицевой стороной, чтобы прочесть название странного произведения.

«МАГИЯ СМЕРТИ И ЖИЗНИ»

(Шульга Г. А.)

Шульга-внук открыл титульный лист и прочел:

«Магия смерти и жизни»

Книга составлена на основе магических изысканий и работ Великого мага своего времени — Элифаса Леви.

(1810–1875 г.)

«…Я не хочу объяснять физические законы, о которых, видимо, кое-кто думает, что я их открыл. Я могу утверждать только то, что сам лично видел, чего касался своими руками, что мне самому ясно, и ни в коем случае я не витаю в облаках. Этого вполне достаточно, чтобы подтвердить реальность существования магических церемоний…» (Элифас Леви)

Задумавшись о прочитанном, Семен вздрогнул — хлопнула входная дверь.

Выглянув из каминной, он увидел на пороге Владимира. Семен быстро убрал книгу на полку и вышел навстречу управдому.

— Вольдемар, судя по времени твоего отсутствия, ты, наверное, объехал все мебельные салоны столицы! Купил хоть?

Владимир, выглядевший утомленным, кивнул.

— Семен Константинович, так все и было. А у вас что происходит? Здесь ведь не проходной двор! Не в деревне живем, калитку и двери запирать надо. Не подумай, что качаю права или ворчу, дабы досадить, просто время такое — надо быть повнимательнее! А гарнитур я купил — очень приличный и сравнительно недорогой. Вот только с доставкой небольшая неувязочка вышла. Когда я определился и оформил покупку, уже поздно было, отдел доставки закрылся. Мне пообещали привезти мебель завтра, к одиннадцати часам. Вот товарный чек, гарантия на год и сдача.

Владимир протянул бумаги и деньги. Семен взял сдачу и вернул документы.

— Оставь бухгалтерию себе, ты же у нас управляющий! Давай умывайся и отдыхай, а я быстро приготовлю что-нибудь на ужин.

Владимир хотел было возразить, но молодой хозяин выпроводил его в душевую.

На кухне Семен не стал изощряться на манер Владимира. Он решил приготовить быстрый и сытный ужин на холостяцкий манер. По сравнению с искушенным в кулинарии управдомом, еда в виде макарон по-флотски для Семена была высшим пилотажем. Он считал, что главное в этом блюде — дуршлаг. Следовательно, после установки кастрюли с водой на плиту Шульга занялся поисками хитрого изобретения цивилизации для промывания отваренных макарон.

Увлекшись своим занятием, Семен не заметил, как в кухню вошла Светлана. Он среагировал только на прикосновение к плечу.

— Семен, вы… то есть ты, что-то потерял? — спросила девушка смотрящего на нее влюбленными глазами парня. Шульга тепло улыбнулся:

— Нет, к великой моей радости, я нашел. — Вынув из стола дуршлаг, показал его барышне. — Вот! Решил приготовить ужин, а основного компонента не мог отыскать.

Светлана звонко рассмеялась.

— Надеюсь, не этим компонентом собрался нас кормить? Может, я могу помочь? Юлька еще готовится к завтрашним занятиям, а я уже свободна.

Семен удивленно поднял брови.

— Заманчивое предложение. Давай обжаривай фарш, заправляй его соусом, а я займусь приготовлением макарон. На ужин у нас предвидятся «чудесные макароны по-флотски».

Работа закипела. Правда, кипела она в руках Светланы, у Семена кипели только вода в кастрюльке и кровь в жилах. Усердно помешивая варящиеся макароны и изредка выуживая их для пробы, Семен пожирал девушку глазами. Надо как-то решиться сказать ей о своих чувствах. Но как? Вдруг она рассмеется в ответ или, того хуже, намекнет на разницу в возрасте, мол, не староват ли ты для меня. Да что я, мальчик, что ли, смущаться? Была не была!

— Свет, ты знаешь, я, кажется, влюбился, и это делает меня счастливым и несчастным одновременно. Мне не дает покоя то, что я не знаю, ответят ли мне взаимностью.

Светлана, стоявшая к нему спиной, хитро взглянула из-за плеча на Семена.

— Тебе только кажется или это серьезное чувство?

Семен сделал порывистый шаг к девушке и оказался у нее за спиной. Эта обворожительная головка сводила его с ума. Как зачарованный, Семен провел ладонью по волосам Светланы. Крепкой рукой он нежно взял ее за тонкую шейку и осторожно повернул девушку лицом к себе.

— Я люблю тебя, Светик! — почти беззвучно, одними губами, прошептал Семен.

Светлана прижалась щекой к ладони молодого мужчины, прикрыла зеленые глаза. Ее губы слегка приоткрылись для поцелуя. В этот момент все сомнения оставили девушку, она поддалась своим чувствам. Они слились в поцелуе, Семен обнял ее тонкие плечи… Вдруг раздалось сильное шипение и запахло горелым. Светлана широко раскрыла глаза, Семен выпустил ее из своих объятий.

— Соус! Макароны! — глядя друг на друга, в один голос вскрикнули влюбленные. И оба бросились к своим конфоркам. На крик сбежался народ в лице Юлии и Владимира. Управдом с усмешкой смотрел на старания поваров.

— Запах гари переживем, а вот есть горелое не дело, так что со дна не скребите.

Юля, словно сговорившись с Владимиром, ехидно предположила:

— И как пить дать пересолили!

Промывая макароны, Семен ответил ворчунам притворным оскалом. Словно пытаясь прослыть примером благочестия, Юля обратилась к управдому:

— Владимир, вы посмотрите на их счастливые физиономии! Можно подумать, сжигание ужина для них вершина блаженства… А это что у него на щеке? Помада! Все ясно, не усмотрели, не уследили!

Семен незаметно ущипнул себя, пытаясь сохранить серьезное выражение на лице и подавить желание засмеяться.

— Марш отсюда оба! Вы мешаете серьезному процессу. Мы как-никак разгребаем, то есть спасаем ужин.

— Юлия, давай оставим их в покое, а то ненароком еще что учудят, тогда совсем голодными останемся. Пойду в магазин, куплю хлебобулочные изделия.

Владимир вышел, Юля с подозрением продолжала наблюдать за парочкой, ворча вслед ушедшему:

— Оставим? Тоже мне предложение. Уже оставляли, результат налицо, а у некоторых и на лице.

Подтрунивающую девушку остановил звонок телефона. Семен вытер руки полотенцем и, кинув его сестре, пошел к телефону.

В трубке послышалось тяжелое, с присвистом, дыхание. Семен поздоровался.

— Вольдемар! — громко выкрикнул незнакомый старческий голос. — Срочно приезжай ко мне, в Лобню. Это отец Михаил звонит. Объявился Следопыт — раб божий Василий! Он в очень жутком состоянии, тяжело ранен, а о врачах и слышать не хочет! Твердит одно, пусть, мол, быстрее старик приедет. Не слышал он о смерти Гришиной. Пришлось поведать о неожиданной кончине моего друга. Теперь он просит приехать тебя, Вольдемар. Не медли. Может, ты его вразумишь вызвать «скорую»!

В трубке раздались гудки. Семен, не успевший произнести ни слова, пожал плечами и сказал, обратившись к трубке:

— Хорошо, я передам Владимиру.

Постояв в задумчивости у телефона, Семен отправился на кухню к девушкам.

Юля и Светлана заправили макароны мясом и соусом и принялись готовить какой-то студенческий салат из «бич-пакетов». Шульга, глядя на суетящихся барышень, закурил. Как только сестра увидела дымящего брата, она немедленно попыталась выпроводить его за дверь. На кухне еще не выветрился запах горелого, и, чтобы не усугубить подпорченную атмосферу в помещении, Семен решил уступить.

На улице был тихий теплый вечер. Безоблачное небо обещало быть звездным. Присев на крыльцо, Шульга предался мечтам, в которых фигурировали два человека — он и Светлана. С небес его спустил вошедший во двор Владимир. Увидев товарища, Семен сразу вспомнил о звонившем.

— Вольдемар, тут звонил какой-то отец Михаил. Он обознался, принял меня за тебя. Просил срочно приехать. Этот отец нес какую-то околесицу о рабе божьем Следопыте.

Владимир бросился в дом. Шульга нехотя встал и последовал за ним. В холле Владимира не было. Наверное, он скрылся у себя в комнате, решил Семен. Его проняло любопытство, и он вошел в незапертую дверь. Владимир сидел у компьютера, колонки воспроизводили недавний телефонный монолог. Бросив на вошедшего мимолетный взгляд, управдом отключил прослушанную запись. Молча сдвинул на полке футляры с дисками, достал сверток и развернул его. Под материей оказался пистолет Макарова и две обоймы. Глядя в глаза Семену, Владимир спрятал оружие и боеприпасы во внутренние карманы своей легкой куртки.

— Мне надо ехать, Семен Константинович, на все вопросы отвечу по приезде. До скорого!

Крепыш-управдом хотел пройти мимо Шульги, но тот остановил его, схватив за предплечье.

— Ты, Вольдемар, ополоумел, если решил, что я отпущу тебя одного! Этот вариант не проканает. Если не возьмешь добровольно, поймаю такси и покачу за тобой. Сам посуди, две головы смогут сделать больше, чем две руки.

Владимир пристально посмотрел в глаза Семену, протянул руку, коснулся пальцем его лба.

— Спать! — сказал приказным тоном управдом.

Шульга в недоумении заморгал.

— Ты что, Вольдемар, блинов объевшись?!

Владимир неловко убрал руку.

— Поздно… На тебя уже не подействует — открылась сила, дарованная тебе Богом. Что ж, в таком случае мне никуда от тебя не деться. Пойдем!

Из услышанного Семен заключил, что управдом несколько не в себе. Это еще один повод не отпускать вооруженного коротышку одного.

Девушки накрывали на стол, когда Семен с Владимиром вошли в каминную.

— Придется вам, милые, ужинать без нас. — На вопросительные взгляды Семен развел руками: — Се ля ви, как говорится, ждать не будет.

Юлия сняла с плеча кухонное полотенце и бросила его в сердцах на спинку кресла.

— Никуда вы не пойдете ночью, да еще на голодный желудок!

Владимир подошел к строптивой девице, взглянул ей в глаза и проникновенным спокойным голосом молвил:

— Юлия, у нас неотложные дела. Вы ужинайте, хозяйничайте, а мы одна нога там, другая здесь. Кстати, заприте за нами калитку и двери дома, так нам с Семеном Константиновичем будет гораздо спокойней. На время нашего отсутствия я поставлю дом на охрану. Если не хотите неприятностей с вневедомственной охраной, из дома ни ногой!

Уже на улице Шульга выказал недовольство — почему Владимир не уведомил об охране дома.

— Семен Константинович, не обижайся. Из головы выветрилось. Мы с Григорием Алексеевичем почти не пользовались этой системой безопасности, только когда дом оставался без присмотра. А подобное бывало крайне редко. Сейчас же все наоборот, надо позаботиться о тех, кто остался в доме.

Мужчины пересекли Кутузовский проспект, подошли к частной автостоянке. Семен поинтересовался, зачем пришли сюда, когда надо было ловить такси. Владимир таинственно улыбнулся:

— Мне здесь дают машины напрокат. Нам не нужны лишние свидетели, поэтому такси отпадает.

Семен, решив, что над ним издеваются, с сарказмом спросил:

— Что, на этой автостоянке работает нелегальный прокат машин, а его сотрудники все как один глухонемые?

Владимир похлопал шутника по спине.

— Пойдем, сам все увидишь.

Войдя на проходную автостоянки, Владимир открыл дверь в комнатку к охране. В помещении находились двое молодых парней. Не здороваясь, Владимир прошел к столу, за которым сидел охранник.

— Куда прешь, мужик?! Если че надо, говори снаружи в окно! — заявил второй, сидевший на обшарпанном диване поодаль.

Владимир внимательно посмотрел на хамоватого парня, у того сразу разгладились морщины свирепости на лбу. А глаза утратили блеск, словно покрылись пеленой. Богданов перевел взор на сидящего за столом. Парень успел привстать; в руке у него была резиновая дубинка.

— Смотри мне в глаза! — властно скомандовал управдом. — Сядь на место! Мне нужна машина с ключами, которую до утра не востребуют.

Охранник покорно снял со стенда ключи с пультом сигнализации и подал Владимиру.

— Молодчина! Теперь ответь: какая машина, где припаркована, кто хозяин?

Парень указал в окно и безразличным голосом сообщил:

— «Мерседес», номер 495, на пятой дорожке. Владелец Григорян Сергей Николаевич.

Богданов выслушал ответы охранника и заявил:

— Так, парни! Я Григорян, пришел с другом за своей машиной. Сейчас я с товарищем уеду на своем «Мерседесе», а вы, как и прежде, продолжите свою работу!

Владимир развернулся на каблуках и вышел, Семен чуть ли не бегом бросился следом. Нагнав управдома, возбужденно спросил:

— Что это было?!

— Если ты об охранниках, то я воспользовался гипнозом. Нахватался от твоего деда некоторых фокусов…

Владимир открыл разблокированную дверцу и сел в салон «Мерседеса».

При выезде машины на кольцевую Шульга прервал повисшее молчание:

— Я предполагал, что разобрался с окружающей меня обстановкой. Но, как видно, глубоко заблуждался. У меня к тебе, Вольдемар, море вопросов, не представляю, с чего начать. Давай поступим следующим образом. Ты, в спокойной обстановке быстрой езды на чужом «мерсе», расскажешь все, чего я не знаю. Если после твоего повествования у меня останутся вопросы, я их задам! Идет?

— Действительно, Семен Константинович, тебе следует кое-что знать, коль судьба впутала в это не простое дело. Начать, наверное, нужно с твоего покойного деда. Помнишь письмо от Григория Алексеевича, Старик в нем упоминал о хвосте судьбы? Он сожалел, что не успел поймать эту птичку. В последние годы своей жизни Григорий Алексеевич занялся поисками рецептов вечной жизни или, как минимум, ее продления.

От удивления у Семена уголки губ поползли вниз.

— Вольдемар, это же полный маразм!

Богданов кивнул.

— Согласен, звучит как лепет сумасшедшего. Узнав о бзике шефа, я решил, что у него на почве профессиональной деятельности окончательно крышу приподняло. Его словно подменили. Всеми правдами и неправдами он проникал в хранилища и архивы библиотек, разыскивая неизвестно что. Ездил на сомнительные мероприятия по оккультным наукам. В конце концов Старик что-то накопал! Как-то притащил он кипу древних книг и почти месяц не выходил из своей комнаты, погрузившись в чтение. Мне приходилось насильно заставлять его есть и спать. И вот в одну спокойную ночь со второго этажа раздался дикий рев: «НАШЕЛ!» Мало того, Григорий Алексеевич шумно сбежал с лестницы и начал долбиться ко мне в комнату. Я в то смутное время обычно запирался, боялся: неизвестно, что может прийти в больную голову Старика. Прекратив стучать, Григорий Алексеевич принялся уговаривать меня через дверь, чтобы я его выслушал. Я согласился, но дверь не открыт. Твой дед стал вещать о философском камне. Он уверял, что нашел подтверждение его существованию. Все это время он, мол, искал не в том направлении. Изначально скинув со счетов поиски древних алхимиков, ошибочно отдал предпочтение восточным трактатам о долголетии. Теперь же, уверял Григорий Алексеевич, он не только нашел подтверждение пресловутому камню, но и существенную зацепку, для подтверждения или опровержения которой он собирался лететь в Париж. Я пожелал, через запертую дверь, приятного полета в психушку. Следующее, что я услышал, были удаляющиеся шаги.

Наутро я обнаружил, что Григорий Алексеевич исчез. Объявился он на исходе второй недели. Весь взбалмошный, в хорошем расположении духа. Старик открыл бутылку армянского коньяка и пригласил меня в каминную — посидим, говорит, поговорим за бутылицей. Я не отказал шефу и не пожалел об этом. В тот день мне пришлось признать: Старик в здравом уме, а философский камень действительно существует.

Не смотри, Семен Константинович, на меня как на идиота. Григорий Алексеевич задавил мои сомнения фактами. А раскопал он некоего графа Германа. В некоторых обнаруженных твоим дедом документах он значится как граф Святой Герман. Этот дворянин объявился в Париже. Шел тогда 1710 год. На вид графу было лет сорок — сорок пять. Казалось бы, граф, ну и что, пусть даже святой. Но на тот момент существовало древнее предание алхимиков, стоявших у истоков этой науки. В пророчестве именно Святой Герман должен был найти надежно спрятанный ими философский камень — символ несметных богатств и вечной жизни. Когда Григорий Алексеевич упомянул о мистическом камне, я рассмеялся. Правда, я сразу пожалел о своей смешливости. Старик встал, взял меня за грудки и приподнял над полом. Да так, что наши глаза оказались на одном уровне. Если взять в расчет его рост под два метра, то представляешь картину? Для своего возраста твой дед был богатырем.

Впрочем, Старик быстро отошел. Опустив мое униженное самолюбие в кресло, шеф принялся убеждать посредством слова. Прежде, правда, он спросил о причине моего смеха. Я искренне ответил, что все это сказки, вымысел прошлого, когда науки не было и в зачатке.

— А что он? — спросил с нетерпением Семен.

— Сказал, что наука в определенный момент отошла от исследования магии и ее феноменов. Вера в магию — как путь к познанию — была утрачена. А по поводу моих сомнений, связанных с философским камнем, он спросил, не задумывался ли я, почему не волшебная палочка, не рог изобилия или другие предметы сказочного обихода, назначение которых угадывается по их названию. Название «философский камень» не могло быть случайным. Обозвав подобным образом артефакт, древние алхимики тем самым обезопасили его. Да, Старик так и сказал — обезопасили! Я еще спросил, каким это образом. По его мнению, название «философский камень» не несет информацию, как выглядит это чудо. Поэтому те, кто пускался в поиски за ним, заведомо были обречены на неудачу. Нельзя найти что-то, если неизвестно, что ищешь! А наш Герман каким-то образом добыл этот камушек, как и было предсказано. Такой сделал вывод Григорий Алексеевич.

Так вот, Старик раскопал про этого графа следующее. В том же 1710 году Св. Герман был представлен парижскому свету некоей графиней фон Джоужи. Французская знать приняла графа. И он не преминул этим воспользоваться в корыстных целях. Немолодой повеса соблазнил сотни парижских красоток; правда, надо отдать ему должное, он не в меру щедро одаривал очарованных дам. Сказочно богатый граф направо и налево разбрасывался бриллиантами и золотом. Затем Герман исчез — на целых пятьдесят лет. В 1760 году Париж вновь удостоился посещения щедрого графа. Графиня фон Джоужи признала его. Ей тогда перевалило за семьдесят годков, а Герман все еще выглядел как сорокалетний. Признавшая графа графиня была в шоке от встречи! Надо отметить, что при этом присутствовала ее молодая знакомая мадам д'Адемар.

Граф Герман потусовался по великосветским приемам Парижа, как и прежде транжиря богатства. И вновь исчез. Следующее его посещение Парижа пришлось на 1820 год. Пожилая мадам д'Адемар узнала в сорокалетием мужчине нашего графа Германа. Несложно подсчитать, сколько лет было на тот момент графу. Если предположить, что в 1710 году ему было сорок лет, то в 1820 году — порядка ста пятидесяти! Кстати, с ним был знаком Вольтер, он сказал о Германе: «Это человек, который живет вечно и знает все». В последний раз святоша всплыл в 1972 году, и опять в Париже. Некто Ричард Чанфри выступил по французскому телевидению и объявил себя графом Святым Германом. Он утверждал, что является обладателем философского камня. Перед телекамерой Чанфри превратил свинцовую глыбу в золотую. Эксперты, присутствовавшие на телепередаче, подтвердили реальность превращения. И вновь Герман, он же Ричард, словно в воду канул.

Наш Старик летал в Париж, чтобы заполучить кинопленку той старой телепередачи. Пленку ему, естественно, никто не дал, а вот видеозапись он приобрел. Рассказав мне все это, Григорий Алексеевич достал видеокассету и установил ее в видеоплеер. Включив запись, он сказал, что просматривал ее при покупке и сделал для себя неожиданное открытие. Когда на экране появился Ричард Чанфри, Старик нажал стоп-кадр. Указав на застывшего в телевизоре мужчину, твой дед уверил меня, что знает этого человека. В 1947 году он видел его в высокогорном тибетском монастыре. В то время Григорий Алексеевич пребывал там в качестве ученика. Этого Чанфри монахи встречали с почестями, сравнимыми со встречей Далай-ламы. Шеф поинтересовался у своего наставника-монаха, что за важная особа этот европеец. На что получил ответ: он, мол, сын неба и вечности! Старец-монах отвел твоего деда в зал для молитв и показал хрустальный череп. Как утверждал Григорий Алексеевич, увиденное произвело на него неизгладимое впечатление. Белый отшлифованный хрустальный череп был полной копией человеческого. Вместо пустых глазниц у него были линзы, и возникало, рассказывал он, ощущение, как будто некий свет проникал сквозь них из глубины черепа. Словно он был живой и в любой момент мог заговорить. Ощущение настолько жуткое, насколько и потрясающее!

Старый монах сказал, что Чанфри дал в дар монастырю, это божественное творение. С одной, правда, оговоркой: он мог в любое время воспользоваться своим подарком. Раз в десять — пятнадцать лет сын неба и вечности приезжал за своим хрустальным сокровищем и увозил его на продолжительное время, но всякий раз неизменно возвращал монахам. В те времена твой дед не обратил внимания на два обстоятельства! Первое — Ричарда называли сыном неба и вечности. Второе — Чанфри приезжал раз в десять — пятнадцать лет. Пусть в 1947 году ему было сорок лет. Со скольких годков он мог приезжать за черепом, который ранее подарил?! Подумай, Семен Константинович! То-то и оно! Два раза по пятнадцать — уже тридцать…

Словом, Григорий Алексеевич убедил меня в существовании философского камня. Естественно, все его доводы указывали на то, что этим камнем является хранящийся в монастыре хрустальный череп! Но это оказалось не совсем так…

Семен Константинович, мы подъезжаем к Лобне. Свой рассказ завершу позже. Сейчас проедем железнодорожный переезд, выедем к озеру. На другом берегу водоема будет видна церковь. Я остановлю машину метров за двести от нее, ты выйдешь. Незаметно проберись к ограде и наблюдай за входом. Я подъеду и войду в храм. Как выйду, не беги сразу ко мне, пока не позову. Времени в дороге не хватило рассказать о наших таинственных врагах. Существуют подонки, которые хотят за чужой счет жить вечно.

Семен заверил Владимира, что будет паинькой и сделает все как надо.

Когда Шульга, как заправский вор, пробрался к церкви, «Мерседес» уже был пуст. Затаившись между тремя сросшимися у основания березами, стал наблюдать. Неожиданно из церкви выбежал Владимир. В свете фонаря его лицо было перекошено злобой.

— Семен Константинович, сюда! — выкрикнул не своим голосом Богданов.

Семен сорвался с места к кричавшему.

— В храм! У нас серьезные проблемы! — бросил приближающемуся напарнику Владимир и скрылся в церкви.

Шульга влетел следом. В центре зала лежали два тела.

— Это отец Михаил, — указал на лежащего в рясе Владимир. — Он мертв! Ему проткнули чем-то горло. Судя по ране, батюшке нанесли удар заточкой или шилом. Прими, Господи, его душу. А нам надо позаботиться о живом. Следопыт жив, бери его за ноги, а я за руки, и несем в машину.

«Мерседес» мчался на полной скорости по Ленинградскому шоссе в сторону Москвы. Семен придерживал голову бесчувственного Следопыта, когда Владимир подал через плечо блокнот.

— Найди мне домашний телефон Калинкина Дмитрия Владимировича. Ищи на букву «К», там есть алфавитный указатель…

Шульга быстро нашел требуемую фамилию. Богданов набрал по сотовому телефону продиктованный номер. Абонент долго не отвечал. Наконец трубку подняли, Владимир заговорил. Из короткого разговора Семен сделал вывод, что господин Калинкин — врач, практикующий на дому.

— Вольдемар, так мы едем не в больницу?

Богданов кивнул.

— Так точно, Семен Константинович, не в больницу. Боюсь, в подобные заведения Василию путь заказан! Наши таинственные недруги быстро прознают, что Следопыт жив, и добьют мужика. Для него самое безопасное место у нас в доме. Калинкин, которому я звонил, в лучшие свои годы считался светилом советской хирургии. Вот только не повезло ему в расцвете карьеры. Я слышал, под его скальпелем отдал Богу душу какой то совдеповский министр. На Калинкине поставили крест. Сейчас он работает в зачуханном травмопункте, на «скорой». У него патологическая нехватка денег, и он не гнушается заработками на стороне. Увидишь, когда приедем, Дмитрий Владимирович уже будет ждать нас у ворот дома на своей «шестерке».

Богданов оказался прав, говоря о Калинкине, — тот действительно поджидал их у дома. Подъезжая к машине хирурга, Владимир позвонил во вневедомственную охрану и снял дом с сигнализации. Не тратя времени на приветствия, встретившиеся внесли бесчувственного Василия в дом. Семен предложил отнести несчастного в комнату, где обосновались девушки. Поднимаясь по лестнице, Семен и Владимир были заняты своей ношей. Они не заметили, что дома подозрительно тихо. Только войдя в спальню сестры, Семен забеспокоился: комната была пуста! Он помог уложить Василия на кровать и, оставив больного на попечение хирурга и управдома, поспешил на поиски девушек. Шульга обежал весь дом — никого! Взволнованный, он вернулся к Владимиру.

— Вольдемар, я не нашел девчонок!

Богданов сидел на краю постели, склонив свою рыжую голову. Хирург вводил внутривенно Василию какой-то препарат.

Владимир поднял голову.

— Я уже в курсе, Семен Константинович! Мне позвонили! Выйдем-ка на лестницу.

Владимир увлек за собой Семена. Прикрыв дверь, чтобы врач не слышал их разговора, он тихо сказал:

— Семен Константинович, мужайся. Твою сестру и ее подругу похитили!

Семен сжал перила кистями до боли в пальцах.

— Суки! Кто они?! Что им нужно?

Владимир положил руку на плечо Семену.

— Успокойся, не кричи. Кто они, я не знаю, а вот что им нужно — в курсе. Похитителям нужен череп из хрусталя. Да, тот самый, про который я рассказывал в машине. Несколько месяцев назад Григорий Алексеевич при участии Следопыта похитил его из тибетского монастыря. Не спрашивай, как это было, я не знаю подробностей.

— Эх, дед, дед!.. — Семен взъерошил свой редкий волос. — Вольдемар, ты-то хоть знаешь, где этот проклятый череп?

Владимир покачал головой.

— Нет, Григорий Алексеевич его лично куда-то схоронил.

Семен сел на ступеньку, в его взгляде появилась безнадежность.

— Остается одно — идти в милицию! Кстати, как эти подонки проникли в дом? Ты же поставил его под охрану!

Управдом присел рядом на ступень.

— Обращаться в органы пока погодим. А с вневедомственной охраной я уже общался по сотовому. Там говорят, будто кто-то позвонил и назвал пароль, и дом был снят с охраны. А чуть позже некто вновь позвонил, и охрану возобновили. Думаю, похитители узнали про пароль, поставив мой мобильник на прослушку.

Семен подхватил:

— Точно! И домашний телефон тоже прослушивают! Как бы еще преступники узнали, где скрывается Следопыт? Покойный отец Михаил, позвонив сюда, обмолвился о Лобне и тем самым подписал себе смертный приговор. Я уверен: убийство отца Михаила, еле живой Василий и похищение девушек — дело одних и тех же лиц! За нас взялись беспринципные люди, для которых нет ничего святого. Усугубляет наше положение еще и то, что у них с финансами полный порядок. Коль на дорогое подслушивающее оборудование деньги есть. Если так, то можно предположить, что дом тоже…

Владимир быстрым движением прикрыл рот Шульги своей ладонью. Склонился к его уху и прошептал:

— Я и сам догадался — дом прослушивается. Только слушающим незачем знать о нашем открытии. — Богданов отстранился от Семена и, подмигнув, вслух произнес: — Думаю, Старик должен был оставить послание с указанием места нахождения черепа. Нам остается лишь найти эту хрустальную безделушку и обменять ее на похищенных барышень.

Из спальни появился Дмитрий Владимирович. Поворчав немного, он выдал свой вердикт:

— Ну что могу сказать по вашему больному. Если о нем можно говорить, как о таковом.

Владимир с надеждой перебил врача:

— Значит, мы зря волновались?

Калинкин нахмурился.

— Владимир Афанасьевич, вы не так истолковали мои слова. В любую минуту пациент может превратиться в тело! К сожалению, на данный момент только Господь Бог может помочь вашему другу, это я говорю как специалист. Тщательно осмотрев больного, я нашел в правом боку, меж ребер, небольшое красное пятнышко. Это след от стальной иглы. Несчастному проткнули печень, у него внутреннее кровоизлияние. На этой стадии процесс необратим, слишком много прошло времени. Шансы были, обратись вы часов пять-шесть назад. Я вколол ему морфиногидрохлорид, это облегчит его участь. Впрочем, осмелюсь утверждать: он ничего не чувствует. Советую отвезти раненого в ближайшую больницу или вызвать «скорую». Помрет — потом хлопот не оберетесь, милиция затаскает. На этом считаю свою миссию завершенной. Владимир Афанасьевич, сами понимаете, инфляция в стране не идет на спад, плюс ночной вызов и моя гарантия анонимности…

— Да, конечно, одну секунду. — Владимир отсчитал врачу двести долларов.

Калинкин пытаясь сохранить достоинство, сухо попрощался и вышел с высоко поднятой головой.

— Какие будут предложения, Семен Константинович? — спросил Богданов.

Семен вскочил со ступени.

— Начнем с того, что отведем смерть от раненого.

Богданов с недоверием покачал головой. Семену пришлось рассказать про книгу, выпавшую с полки.

— Семен Константинович! Это не случайность! Григорий Алексеевич говорил, что если человек, пусть даже не явно, управляет провидением, то у него большие зачатки к магии. Судя по ситуации, случай с книгой тому пример. А раз так, тогда за дело!

Не рассчитывая на свою память, Семен взял пострадавшую книгу. Озадачив управдома найти зеркало и свечу, сам отправился к умирающему. Смертельно раненный Василий лежал, укрытый одеялом, его нос заострился, губы растрескались и были фиолетового цвета. Семен поискал, что можно сжечь для получения сажи. На тумбочке у кровати лежали учебники и конспекты девушек. Он вырвал два листа из тетради, скомкал их и поджег в широкой хрустальной вазе. Огонь быстро слизнул продукт целлюлозного производства, оставив небольшую кучку пепла. Откинув одеяло с безжизненного, на первый взгляд, Следопыта, Семен нанес пеплом на его тело четыре описанных в книге креста. Установил принесенное Владимиром зеркало в изголовье лежащего и, держа горящую свечу, приготовился к чтению «отвода». Семен расслабился, вытеснил из своего разума посторонние мысли и после глубокого вдоха начал отвод смерти:

— Матушка Смерть! Не терзай душу страждущего. Оставь в покое раба божьего Василия до срока, отписанного ему Всевышним — Отцом всего сущего. Отверни свой лик от раба божьего Василия. Твой час еще не пробил! Ступай своей дорогой!

Семен взял зеркало, развернул его отражающей поверхностью от себя и сделал шаг к двери. Его качнуло, как будто кто толкнул в грудь. По спине Семена пробежали мурашки, на лбу выступил холодный пот. Вытянув перед собой зеркало в слегка дрожащих руках и шагая вдоль тела раненого, Шульга продолжил «отвод»:

— Взываю к ангелам божьим: Забатхилу, Зедикилу, Мадимилу, Семмелилу, Ногабилу, Карабилу, Лаванилу! Вступитесь за раба божьего Василия, отверните Смерть от него. Не по Божьему умыслу Смерть явилась, но с Божьей помощью пусть уйдет… — Шульга вышел из комнаты и с силой захлопнул дверь. — Аминь! — произнес последнее слово «отвода» Семен. Поставил на пол у двери зеркало. Смахнул рукавом пот с лица, кивнул Владимиру.

— Ну, как думаешь, получилось?

Владимир, выскочивший из комнаты, как только Семен с зеркалом пошел к выходу, стоял, прижавшись к перилам. Он молчал, его глаза были широко раскрыты и устремлены на прислоненное к стене зеркало. Семен взглянул на отражающую поверхность, ничего особенного на ней не было.

— И что ты там увидел такого сногсшибательного? Глядишь на него, словно мышь на удава. Вольдема-а-р, я к тебе обращаюсь! — Последнюю фразу Семен выкрикнул. Владимир словно очнулся.

— Когда ты нес перед собой зеркало, на него словно кто-то дышал. Оно покрывалось испариной, а в центре явно был виден отпечаток пятерни. Вот и сейчас, если приглядеться, он остался.

Семен присмотрелся: и правда, в центре зеркала отражающая поверхность была темнее и имела силуэт ладони с пальцами. Мороз пробежал по телу Шульги, как только он подумал, чей это отпечаток.

— Давай выпьем граммов по сто противострессовых капель?! Завтра на свежую голову займемся поисками злосчастного черепа. Заодно узнаем, помог ли Василию «отвод», — предложил уставший Семен.

— Хорошо, только вначале я отгоню обратно «Мерседес», — внес поправку Владимир.

Глубокой ночью Семен беспричинно проснулся. Сел в разложенном кресле. В каминной было темно, но предметы были различимы благодаря проникающему сквозь шторы свету уличного фонаря. Он посидел несколько секунд, моргая со сна. Затем повалился назад в постель. Повернулся на бок, лицом к двери, прикрыл глаза. В следующий момент открыл их, услышав два тихих постукивания со стороны холла. Не успев сообразить, что к чему, Семен увидел, как открывается дверь. В темном проеме кто-то стоял в белом бесформенном одеянии. Этот кто-то тихо спросил женским голосом:

— Войти можно?

«Наверное, Светлана решила прийти ко мне», — спросонья подумал Семен. Приподнявшись на локте, хотел ответить утвердительно. Но в его сознании всплыли события этого вечера. Света и Юля были похищены! С трудом соображая, Семен всматривался в силуэт: кто же тогда это?

— Я опоздала, но решила заглянуть, посмотреть на тебя…

Семен удивленно приподнял бровь, окончательно запутавшись в своих мыслях. Светлый силуэт исчез, дверь закрылась.

— Да что творится в этом доме?! — прорычал Шульга, вскочил, полуголый, с постели, включил свет. Прошел в холл — никого! «Может, это к Владимиру знакомая пришла, да с любопытства заглянула ко мне?» — подумал Семен и, подойдя к комнате управдома, постучал к нему. Дверь открыл заспанный Владимир.

— Что, не спится? А я, представляешь, отрубился сразу. Или случилось что? — спохватился Владимир.

Семен понял: если бы у Владимира была гостья, он не выглядел бы таким сонным. Все же для своего успокоения спросил, один ли тот в комнате. Управдом оглянулся за спину и полушепотом произнес:

— Что это вдруг я должен быть не один? Кто-то проник в дом?

Семен почувствовал себя неловко. В оправдание пришлось рассказать о заглянувшей к нему незнакомке. Выслушав историю о ночной посетительнице, Владимир ладонями провел по своему лицу, как будто снимая с него остатки сна.

— Мать моя женщина! Ты так и не понял, кто это был?

Семена прошиб озноб.

— Скажешь тоже! Серьезно думаешь, это была Она?.. Смерть? Владимир многозначительно поджал губы.

— Тогда пойдем еще по стопочке опрокинем, не каждый день, вернее ночь, выпадает встреча с такой особой.

— А после встречи не всегда будет возможность за это выпить, — подхватил управдом.

Осушив рюмки, полуночники решили посмотреть, в каком состоянии пребывает Василий. Войдя в комнату девушек и включив свет, увидели: Следопыт жив. Его грудь вздымалась и опадала от равномерного дыхания. Лицо было бледно, но жизнь, по всей видимости, возвращалась к счастливчику.

— Чудеса, Семен Константинович! Ему лучше! — громко изумился радостный управдом.

Василий часто заморгал и приоткрыл щелочки глаз. Семен догадался: свет режет больному глаза. Он быстро включил лампу на тумбе и выключил потолочное освещение.

— Пить, — прошептал Василий растрескавшимися губами.

Владимир стрелой помчался на кухню и столь же быстро вернулся с банкой воды. Семен приподнял голову больного, Богданов стал поить Василия водой. Раненый громко глотал живительную влагу. Наконец, утолив нездоровую жажду, отстранился от кружки. Семен опустил голову Следопыта на подушку. Василий отдышался и обратился к Владимиру шепотом:

— Привет, Вольдемар, отец Михаил, что с ним?

— Мертв! — печально сообщил Богданов.

Василий в бессильной злобе зажмурился.

— Мерзавцы! Подлые сыны шакалов! Поднять руку на служителя Господа — это полный беспредел. Я во всем виноват, не уследил, привел за собой хвост, профессионал называется. На старика напали подло, неожиданно, а я был не в состоянии защитить его.

Владимир остановил Василия:

— Тебе нечего винить себя, виноваты те, кто совершил преступление. И хвост ты за собой не привел к церкви. Преступники поставили на прослушку наши телефоны, вот и выяснили, где ты скрываешься. К сожалению, они оказались быстрее нас. — Управдом опустил глаза, словно в произошедшем была его вина.

— Тогда все понятно. Жаль, что все напрасно, — Старик помер, — посетовал Василий.

Владимир указал на Семена и представил внуком Григория Алексеевича. Раненый слабо улыбнулся.

— Семейный бизнес, значит? Это порадует меня, если ты, парень, стоишь своего деда.

Владимир заверил Следопыта, что ждать недолго, молодому Шульге надо лишь подучиться. И в подтверждение своих слов рассказал, как Семен отвел смерть. Василий пожал руку своему спасителю.

— Спасибо, парень, считай, я твой должник! Сейчас я вздремлю слегка, а потом, на свежую голову, потолкуем о деле.

Присутствующие были не против подождать, время до утра еще было. Семен показал Владимиру на свое ухо:

— Пойдем, Вольдемар, подышим свежим воздухом…

Владимир понимающе кивнул. Оказавшись на улице, Семен попросил завершить рассказ, начатый в машине. Владимир присел на порог, укутался поплотнее в теплую куртку и, пригласив присесть Семена рядом, продолжил прерванную историю:

— Я, кажется, остановился на том, как мы с Григорием Алексеевичем посчитали череп философским камнем. Так вот, мы оказались не правы, но об этом чуть позже… Григорий Алексеевич решил: если Чанфри одержал победу над своей старостью при помощи хрустального черепа, то тот ему периодически нужен только для одного — поправить свое материальное положение. Ведь философский камень, по преданию, превращает металл в золото, а камни — в алмазы. Пусть не все это правда, но как-то он превратил свинец в золото? Значит, богатство Чанфри напрямую зависит от хрустального черепа. На этой почве твой дед задумал провернуть сделку с французом. У Старика был хрустальный череп, но он не мог им воспользоваться. А Чанфри знал его секрет. Григорий Алексеевич решил сделать взаимовыгодный обмен, при котором каждая из сторон была бы в выигрыше. Старик должен был получить долгую жизнь, а Ричард Чанфри — предмет своего богатства, хрустальный череп. Григорий Алексеевич продумал все заранее, еще когда планировал похищение. В тибетском монастыре, на месте, где стоял череп, Следопыт оставил послание для Чанфри. В нем был указан e-mail, по которому следует обратиться пострадавшему. И что ты думаешь? Этот француз прислал письмо на указанный электронный адрес! Общаясь по Интернету, Ричард некоторое время отказывался признавать хрустальный череп философским камнем. Он уверял, что украденное хрустальное творение имеет только художественную и историческую ценность. Чанфри даже предлагал деньги, причем последняя предложенная сумма перевалила за шесть нолей. Когда переговоры зашли в тупик, Григорий Алексеевич объявил французу, что прекращает с ним всякое общение. Это подействовало! Чанфри сообщил о своем согласии принять условия твоего деда. Но когда Старик стал оговаривать сроки приезда француза в Москву, тот попросил отсрочку в два месяца. Мотивируя это тем, что ему потребуется время для получения второй половины философского камня. Так мы узнали, что хрустальный череп — это лишь часть философского камня. Григория Алексеевича подобная информация заинтересовала, и он, старый хитрец, выудил у Чанфри, что вторая часть находится в Британском национальном музее, в разделе «культура народа майя». Только оплатив страховку и залог, Ричарду могли доверить интересующий его экспонат. Подобное невозможно для простых смертных, поэтому ему требовалось время для поднятия старых связей в Англии.

Естественно, старик согласился подождать месяца два. Но Григорий Алексеевич не собирался сидеть сложа руки и ждать манны небесной. Он вызвал Следопыта.

Василий часто выполнял различные рискованные поручения шефа. Именно благодаря ему увенчалось успехом похищение черепа! Вообще, это человек-универсал, мастер на все руки. У него шикарный аналитический ум, он владеет практически любым оружием, да что там говорить, в его руках газета, и та может стать смертоносной. При этом знание языков и прочее, и прочее… Его услуги дороги, но это стоит того.

Старик отправил Следопыта в столицу Англии — Лондон! Там он должен был посетить Британский национальный музей, раздел «культура народа майя». Имея скудную информацию, ему предстояло: первое — вычислить, какой из экспонатов является второй половиной философского камня. Второе — найти Ричарда Чанфри и вести за ним скрытое наблюдение.

Семен с сомнением заметил:

— Проще было предложить ему доказать теорему Ферма! Каким образом Василий собирался выполнить поручение, не имея никаких зацепок?

Владимир усмехнулся:

— Проще пареной репы, Семен Константинович! Сам посуди, зная, что Чанфри собирается взять под залог музейный экспонат, Следопыту оставалось только навести справки, какую музейную ценность в ближайшее время планируют выдать на руки. Она и будет являться второй половиной философского камня. Выполняя первую часть задания, Василий мог выйти на интересующего нас Чанфри. К примеру, при получении экспоната. Здесь множество вариантов, все зависит от того, как должны были развиваться события. Не забывай, Следопыт знал, как выглядит долгожитель-француз. Старик показал Василию видеокассету, добытую во Франции. Одним словом, Следопыт добился своего! Около месяца назад от него пришло сообщение на наш электронный адрес. Оказывается, второй половиной философского камня является хрустальный череп! Да, Семен Константинович, я не оговорился. Только этот череп был из черного горного хрусталя. Тогда как находящийся у Григория Алексеевича сделан из белого хрусталя. Череп, хранящийся в музее Лондона, был найден в 1927 году в британском Гондурасе. Его нашли в древнем храме народа майя. Думаю, в храм он попал не без помощи Чанфри — Германа. Француз, скорее всего, подбросил череп британской научной экспедиции.

Семен прервал рассказчика:

— Это ты хватил! Если даже допустить, что Чанфри входил в состав экспедиции, то зачем ему было избавляться от столь ценной вещи?

Владимир посмотрел на Семена как на бестолкового ученика.

— Семен Константинович, а ты пораскинь мозгами: как лучше хранить бесценное сокровище, состоящее из двух половин? Надо, чтобы обе части, которые по отдельности всего-навсего красивые безделушки, разделить пространством. Тибет и Англия достаточно удалены для этой цели. Чанфри добился большего, он заставил охранять свое сокровище английскую полицию и тибетских монахов, причем бесплатно. Предусмотрев при этом, чтобы обе части философского камня были периодически ему доступны. С консервативными англичанами, ему пришлось, наверное, нелегко… А вот с монахами без проблем. Для них в порядке вещей, что человек является каждые десять — пятнадцать лет и не стареет при этом. Они обозвали его Сыном Вечности, и все вопросы у них отпали.

Владимир на секунду замолчал, сообразив, что несколько отвлекся от основной темы. Но, быстро ухватив утраченную нить повествования, продолжил рассказ:

— Выполнив часть задания, Следопыт должен был, оставаясь в Англии, дождаться получения Ричардом Чанфри хрустального черепа. Затем сопроводить его в Москву, на встречу с Григорием Алексеевичем. Конечно, он обязан был проделать это, оставаясь незамеченным для своего оппонента, — так решил Старик, он не любил сомнительного рода сюрпризов. Но вмешалось провидение, и Григорий Алексеевич скоропостижно скончался! Мне пришлось самому вести переговоры о встрече с Чанфри, я выступал от лица твоего деда. Ричард прислал на электронный адрес сообщение, в котором уведомил о скором посещении России. Он обещал связаться по электронке, как только приедет в Москву. А вот от Следопыта известий больше не поступало. Я предположил, что со дня на день он объявится в компании француза. Вот, собственно, и весь расклад на этот час. Утром, как проснется Василий, предвидятся дополнения!

Семен насупился, размышляя над услышанным. Ему что-то не нравилось в рассказе Владимира. Как будто в этой истории чего-то не хватало, но вот чего? Семен закурил и внимательно посмотрел на управдома. Вдруг на Шульгу снизошло озарение. «А ведь этот рыжий прощелыга хитрит! Зачем ему было продолжать переговоры с французом, если у него не было хрустального черепа? После смерти деда вся эта кутерьма вокруг философского камня не имела смысла. По словам Владимира, только покойный знал, где находится похищенный череп. Вот здесь и слукавил подручный деда. Он в курсе, где хрустальная вещица! Ах, паршивец, тоже вечной жизни, видать, захотелось?! Следовательно, мне не стоит рассчитывать на его добровольную помощь в освобождении сестры и Светланы. Он знает, что девушек отпустят только в обмен на хрустальный череп, и тем не менее солгал, сославшись на покойника… Какой же я лопух! Я доверял этому коротышке, и даже более того, стал считать своим другом, а он оказался подонком и предателем! Что ж, придется воспользоваться его промахом. Буду делать вид, что я прежний лопух, не догадывающийся о его коварстве. Теперь этот тип не сделает и шага без моего ведома. Я устрою ему тотальную слежку и, вычислив, где находится череп, спасу девушек!»

— Семен Константинович, о чем призадумался? — похлопав по спине рядом сидящего, спросил Владимир.

Семен вздрогнул от прикосновения ненавистного ему человека.

— Да так, размышляю… Может, стоит разбудить Василия и расспросить его, что к чему? А потом пусть себе спит на здоровье — сколько влезет. Или не стоит пока его будить… — ответил нерастерявшийся Шульга.

— Может, ты прав, зачем томить себя ожиданием… Боже! Какие все же мы с тобой идиоты! Вдруг он помер?! А мы остались в неведении о французе!

Оба сидевших вскочили как ошпаренные и бросились в дом. Первым в комнату к больному вбежал Семен. Василий сидел на кровати, подложив под спину подушку.

— Живой! — с облегчением констатировал Шульга.

Следопыт встретил их с иронией:

— Извините, что разочаровал. Боюсь, некоторое время людям придется еще потерпеть мою персону в живом виде.

Владимир грузно сел на край кровати.

— Хорошо, что не спишь. Мы уже подумывали разбудить тебя, а тут всякие дурные мысли стали нас одолевать…

Василий усмехнулся:

— Я спал, как ангел под боком у Господа, но проснулся от вашего дикого топота, господа хорошие. Ну да ладно, у всех свои демоны, как говорится. Что стряслось?

Семен жестами показал, что дом прослушивается. Василий кивнул, что понял, и при помощи ответных жестов попросил бумагу и ручку. Он быстро написал несколько слов и показал Владимиру. Следопыт просил принести ему видеоплеер или музыкальный центр — на выбор, несколько английских булавок, кусок медного провода, отвертку и плоскогубцы. Пока Владимир бегал выполнять заказ, Семен и Василий вели ничего не значащий разговор, предназначенный для прослушивающих дом.

Тяжело пыхтя, Богданов принес все запрошенное раненым. Василий оглядел свой заказ, довольно улыбнулся и, подмигнув товарищам, принялся за дело. Крышка корпуса видеоплеера быстро была снята. Отсоединив от корпуса две платы с микросхемами, Следопыт внимательно оглядел их, а затем вогнал четыре иглы, создав тем самым новые электронные цепи. За булавками пришел черед медного провода. Разрезав его на три части, Василий пристроил их в корпус видеоплеера. Проделав все манипуляции, Следопыт одобрительно оглядел свою работу. Жестом показал, что переоборудованную видеотехнику надо подключить к сети. Семен с живостью исполнил немую просьбу Василия.

— Теперь, мужики, мы можем свободно общаться, не боясь быть услышанными. Я позволил себе испортить ваш видак, превратив его в аппарат для радиопомех. Трансляция с любого «жука» в радиусе тридцати метров от моей конструкции глушится напрочь. Правда, это временное решение, плеера хватит на пару-тройку часов, а затем он выйдет из строя! Поэтому не буду зря тратить время. Прежде всего хочу сообщить, что Чанфри в Москву не прилетел. Он в Лондоне! А если точнее, то его похитили! Ричард Чанфри был уже давно под колпаком у некоей организации, члены которой называют ее «Божьим Ковчегом». Уж я насколько тертый калач, и то не сразу распознал слежку за французом. У профессионалов слежки, знаете ли, нередко наблюдаются различные психические расстройства на почве преследования. Я, грешным делом, посчитал, что неоднократно мелькающие вблизи Чанфри физиономии — всего лишь плод моей фантазии, первый признак надвигающегося психоза. Чтобы поставить себе окончательный диагноз, пришлось следить не только за месье Чанфри, но и за возможными конкурентами. Если бы оказалось, что за Ричардом следят, я мог бы считать себя вполне психически здоровым. И наоборот, если мои подозрения оказались бы напрасными, то стоило бы сменить свое жизненное амплуа и удалиться на покой. В последующие дни я убедился, что с головой у меня все нормально. Чанфри действительно «пасли» и, надо отдать должное, делали это профессионально. Я учел участие в нашем деле третьей силы и стал осторожнее прежнего. — Василий сделал короткую паузу, собираясь с мыслями. — О похищении Чанфри продолжу чуть позже, а сейчас поговорим о второй половине философского камня. По приезде в Лондон я сразу направил свои стопы в Британский национальный музей. Решил пройтись по залу, где представлена экспозиция народа майя. Результатом моего похода стало открытие! Как только я увидел в отдельно стоящей стеклянной витрине хрустальный череп, сразу понял, это она — вторая половина… Увиденный мною череп был точной копией похищенного нами в Тибете! Правда, имелось одно отличие — он был из черного хрусталя. Ты, Владимир, должен быть в курсе, я отправлял сообщение. Дальше дело техники, я вышел на Чанфри и стал вести скрытое наблюдение. Тогда-то и обнаружил лишние рты на наш каравай. Месье Чанфри похитили, как только он получил от правления музея заветный экспонат и вышел на прилегающую улицу. Ничего не подозревающего француза средь белого дня запихали в подъехавший черный «Порш» и увезли. Слава Всевышнему, я был при моторе и проследил, куда отвезли бедного Ричарда. Его доставили на одну из ферм, что находятся к югу от Лондона. Мне довелось наблюдать, как пытали похищенного! Он раскололся через пять минут. Этот слабак испугался одного вида хирургических инструментов, разложенных рядом с ним на металлическом столе. Чанфри рассказал все! Что знал и чего не знал, в том числе и про похищенную мною у тибетских монахов половину философского камня. При этом он указал e-mail похитителей, проще говоря, сдал электронный адрес Григория Алексеевича. Это был крах! Я понял, Старика могут вычислить. Он же проверял приходящую электронную почту со своего компа! Имея деньги и великое желание, пробить адрес пользователя можно влегкую! Оставалось надеяться на несообразительность бандитов.

С другой стороны, подслушав допрос Чанфри, мне посчастливилось узнать секрет черепов — каким образом они «включаются». Для того чтобы произошло чудо, надо оба черепа поставить друг против друга, «лицом к лицу». Древние силы, находящиеся внутри артефактов, проснутся. Черепа начнут испускать свет через призмы глаз. Черный череп, по преданию, олицетворяет смерть. Белый — соответственно символ жизни. Со слов Чанфри, чтобы познать жизнь, надо взглянуть в глазницы белого черепа. А приникнешь к призмам черного черепа, познаешь смерть.

Допросив француза, члены «Божьего Ковчега» устроили собрание, как я понял, в полном составе. Поскольку на этом сходняке присутствовали четырнадцать лиц, то могу судить, что преступная группировка небольшая. Главарем этой заблудшей компании является некий Николас Гай. У меня уши вяли от его грандиозных планов. Такой муры я не помню со времен чтения марксистской утопии. Эти подонки собираются осчастливить человечество бессмертием! С одной, однако, поправкой — подобное счастье коснется избранных. Не буду загружать вас подробностями этой ахинеи. На том же совещании преступники приговорили Чанфри к смерти. Но смертный приговор отложили до воплощения своего бессмертия в жизнь. Временной отсрочкой приговора Чанфри обязан сомневающимся в его искренности. Покончив с обсуждением допроса француза, преступники стали держать совет, как заполучить череп из белого хрусталя. Мои опасения оправдались. Николас Гай отрядил в Москву знающего русский язык бандита. Его задачей была слежка за владельцем недостающего черепа. Адрес Григория Алексеевича преступники решили вычислить при помощи лондонских хакеров.

Моя надежда на бестолковость злоумышленников оказалась несостоятельной! Одним словом, пользование модемом со своего компьютера Григорию Алексеевичу вышло боком. Глупо было бы после всего узнанного отправлять на электронный адрес Старика почту, и звонить небезопасно. Я решил прекратить всякую связь с шефом до приезда в Москву. Как задумал, так и сделал. Вчера прилетел в Шереметьево, сопровождая четырех англичан из «Божьего Ковчега». Не знаю, когда меня вычислили, но, судя по всему, обо мне уже знали некоторое время. Оказывается, в Шереметьево прилетевшую четверку и меня поджидал присланный ранее англичанин с подручным. Николас отправил в Москву не одного человека, как я думал, а двух. Я и подумать не мог, что в аэропорту мне уготовлена западня. Меня, как овечку, подловили — ткнули шилом в печень. Англичан я упустил, а сам в тяжелом состоянии взял такси и отправился в городок Лобню. Он в нескольких километрах от Шереметьево, но главное, там находился друг Григория Алексеевича — отец Михаил. Я рассказал батюшке все, что узнал, а также о том, что черный череп бандиты привезли с собой. Самолично видел — Николас его декларировал в таможне как выставочный экспонат на временный ввоз. Предупредить отца Михаила о том, что звонить Старику нельзя, не успел, потерял сознание… Считаю, я провалил дело, и более того, из-за меня погиб человек! — подавленно заключил Василий.

Владимир покачал головой.

— Дурак ты, Василий! Виноват, видите ли, он! Виновен тот, кто совершил убийство, для кого нет ничего святого! Нечего себя напрасно терзать. Давай отдыхай, а мы попытаемся разрулить ситуацию.

После разговора со Следопытом Семен и управдом спустились в холл и вышли во двор. На улице светало.

— Как ты собираешься разрулить без спрятанного дедом черепа? — сдерживая эмоции, спросил Семен призадумавшегося Владимира.

— Это будет непросто, Семен Константинович. Мне придется отлучиться — есть человек, который может нам помочь. Ты побудь с Василием и присмотри за домом. А я тем временем смотаюсь к этому человечку. На вот, на всякий случай, только осторожней, это тебе не газовая пукалка! — Владимир достал из-за пояса пистолет Макарова и протянул Семену. Шульга взял тяжелый, теплый от тела управдома пистолет.

— Хорошо, отправляйся, если это шанс спасти девушек, — вслух согласился Семен, а мысленно усмехнулся: «Вот и все, никак Рыжий навострился за дедовым хрустальным черепом! Остается проследить и изъять предмет раздора. Это будет легко, ведь оружие теперь у меня.

Запирая дом, Семен чуть не упустил управдома. Выбежав за ограду, Шульга увидел в сквозной арке соседнего дома скрывающийся силуэт человека. Сорвавшись на бег, Семен успокоился, только когда достиг ее и, выглянув из за угла, узнал в удаляющемся Богданова. Владимир прошел два квартала дворами, часто оглядываясь и озираясь. Был момент, когда Семен решил, что преследуемый заметил его, но все обошлось.

Подойдя к первому подъезду шестиэтажного дома, Владимир остановился. Внимательно оглядел двор и, не заметив ничего подозрительного, вошел в подъезд. Семен рывком выскочил из-за детской горки и помчался к дому. Его удача зависела от скорости. Надо было успеть добежать до подъезда, прежде чем Владимир скроется в квартире, если она на первом этаже. А если выше, то Богданов может заметить бегущего в окно, с площадки между первым и вторым этажами. Семен успел! Тяжело дыша, Шульга почти беззвучно приоткрыл дверь подъезда и проскользнул внутрь. Преследователь услышал шаги поднимающегося управдома. Семен взял «Макаров» на изготовку и осторожно заглянул вверх, между перилами. Богданов поднимался на второй этаж. Вдруг шаги смолкли — он остановился. Семен тихо снял туфли и в одних носках быстро и бесшумно поднялся следом. Владимир стоял у двери, ожидая; как видно, он уже позвонил. Шульга находился метрах в двух позади управдома. Он старался не смотреть в затылок Владимира. Ему казалось, стоит бросить взгляд, и тот обернется.

За дверью мужской бас спросил:

— Кого там черти принесли в такую рань?

— Михаил Дмитриевич, это я, Владимир.

Дверь открылась настежь, в ее проеме стоял пожилой мужчина богатырского телосложения. Голова старика-здоровяка была начисто выбрита, на круглом, почти без морщин лице красовались гусарские усы. Их жгуче черный цвет говорил о частой подкраске в борьбе с сединой.

Пожилой богатырь мельком глянул вниз, на малорослого Богданова, и остановил свой испытующий взгляд на Семене.

— Вольдемар, оглянись, это я, Семен! — не моргая, глядя в глаза великану, окрикнул Шульга управдома.

Владимир развернулся, его челюсть отвисла.

— Не ожидал, прохиндей? А ну оба в квартиру, и чтобы не рыпаться у меня. Как ты верно заметил, это не газовая пукалка.

Владимир и старик-великан попятились внутрь квартиры, Семен пошел следом. Запер за собой дверь и отконвоировал обоих в зал. Сев в кресло, указал стволом пистолета на диван.

— Присаживайтесь! Так это и есть человек, который может нам помочь? Как ты там его назвал, Михаил Дмитриевич? Не Круглов ли это, упоминаемый в завещании деда? — Владимир открыл было рот для ответа, но Семен не предоставил такой возможности. — Заврался ты, Богданов, вконец! Если бы по мелочи, еще простительно. Ты же корчишь из себя принципиального, порядочного человека, а сам тем временем хочешь въехать в рай на чужом горбу! Тебе и этому старикашке захотелось вечной жизни? А мертвые девушки сниться не будут?! Мне лично по барабану кусок вашего хрусталя, но вот сестру и Светлану бандиты отпустят только в обмен на эту безделушку! Уверен на все сто процентов, ты знаешь, где череп. А иначе зачем бы тебе вести переговоры с Чанфри? Короче, я сожалею, но если в ближайшее время не будет черепа, придется укоротить отведенную вам Богом жизнь. И кстати, только что у меня возникло подозрение, своей ли смертью помер дед! Не вы ли, голубки, ему помогли?

Владимир вопросительно посмотрел на «подельника». Пожилой детина, разглядывавший во все глаза Семена, вдруг громко рассмеялся. Его смех был заразителен. Хлопая себя огромными ладонями по коленям и смахивая слезы, старик безудержно заливался хохотом. Владимир некоторое время сидел, глупо вытаращившись на веселящегося, а затем и сам сорвался на смех.

Семен растерялся, он ожидал от этой парочки всего — нападения, оправдательного лепета, но никак не веселья.

Престарелый здоровяк указывал пальцем на Семена и сквозь смех выкрикивал: «Мы кончили его деда!» — и сумасшедшая парочка заливалась смехом с новой силой.

Семен терпеливо ждал, когда закончится истерический, как он посчитал, смех. Мало-помалу смеющиеся успокоились. Старик утер ладонями остатки слез и ясными очами воззрился на Семена.

— Ай да Семушка! Ай да удалой парень! Молодец, внучек, хватка у тебя что надо. Вот только ты сделал неправильные выводы. Я и есть Шульга Григорий — родной брат твоего деда.

Семен заморгал, пистолет в его руке опустился стволом к полу.

— Не может быть, — неуверенно вымолвил Шульга-младший. — Богданов назвал вас в дверях Михаилом Дмитриевичем!

Старик улыбнулся внуку:

— Это у нас с Вольдемаром конспирация такая. Дай хоть рассмотреть тебя, свою кровинушку. Мелковат, однако, в бабку пошел, в Пешковых. Говорил я брату, упокой Господь его душу, бери бабу в пример себе — здоровую, высокую. А он все любовь да любовь… Но, как погляжу, мал зверек, да вонюч… Я хотел сказать, мал золотник, да дорог. Вольдемар, что сидишь, уши развесивши? Иди на кухню, ставь чай! А ты, Семушка, убери свой пистоль подалее, не ровен час, пальнешь ненароком.

Семен спрятал пистолет в карман куртки. Его мысли наконец выстроились в логический ряд. Конечно, это дед! И дело даже не в том, что он похож на себя в молодости, если судить по сохранившимся фотографиям. Просто сразу объясняются действия Вольдемара. Понятны его недомолвки — не хотел раскрывать секрет деда…

Григорий Алексеевич подошел к внуку.

— Ну давай хоть обниму тебя, Семушка.

Семен встал с кресла навстречу приближающемуся старику. Сильные руки пожилого великана обхватили внука и прижали к себе. Не выпуская из объятий парня, Шульга-старший изменившимся голосом прошептал:

— Жизнь прошла, внучек, как виденье. Не дал мне Боженька детишек. Сначала некогда было, а затем поздно… Зачем плодить детей на старости лет — чтобы оставить их безотцовщиной?! В последнее время размышлял: вот умру взаправду, и некому будет помянуть мою заблудшую душу. А сейчас я счастлив. — Старик прокашлялся. — Расчувствовался что-то я, как баба, аж в горле запершило, старость — будь она неладна. Брат мой, Левушка, царствие ему небесное, оказался мудрее меня. Последние свои дни прожил среди своих детей и внуков. Это большое счастье и утешение.

Шульга-дед разжал объятия. Семен заметил в глазах старика слезы.

— Пойдем, Семушка, на кухню, испьем чайку зеленого.

На кухне Владимир разливал душистый чай в пиалы. Присев к столу, Семен извинился перед управдомом за нанесенные оскорбления. Тот отмахнулся:

— Да не держу я на тебя обиду, Семен Константинович, понимаю, что сам виноват, болтлив не в меру стал. Ты лучше расскажи Григорию Алексеевичу о последних событиях, а я дополню, если что пропустишь.

— Жаль отца Михаила, он был хорошим другом. Эти мерзавцы ответят за все свои деяния, верьте, друзья мои! Внучку с подругой мы спасем. Пусть даже в обмен на вторую половину философского камня. — Старик замолчал, размышляя и поглаживая свои гусарские усы. — Теперь понятно, кто меня преследовал — этот англичанин. Ты, Семушка, кажется, назвал его Николасом? Отправил, значит, своего подручного по мою душу. Его человек и позванивал мне, грозя убийством, если не отдам хрустальный череп. А после того как была сожжена моя «Волга» во дворе — с последующей угрозой, мол, это последнее предупреждение, — я решил инсценировать свою смерть. Мне надо было выиграть время до приезда месье Чанфри и Следопыта в Москву. Игра стоила свеч! После моей якобы смерти звонки с угрозами прекратились. Переговоры с французом вел Вольдемар. Тут еще одна заковырка была — это ты, Семен. Может показаться со стороны, что я прикрылся тобой. Поверь, это не так. Мне не хватало близких, родных людей. События грозили повернуться так, что смерть могла настигнуть меня по-настоящему. Надо было предусмотреть подобный исход и найти наследника моим трудам и делам. Я сделал большую ошибку — невольно подверг тебя и внучку с подругой опасности. Моя персона не стоит того! Обещаю все исправить и освободить похищенных, чего бы мне это ни стоило. Давайте порассуждаем логично. Отправленный Николасом в Москву англичанин угрожал мне, требуя череп, и потерял нить — я умер. Анонимные звонки прекратились; следовательно, он был в курсе моей смерти. Ему оставалось только одно — допросить с пристрастием приближенного к покойнику, то есть тебя, Вольдемар. Была большая вероятность, что ты знаешь, где череп. В подтверждение этому, от имени умершего кто-то общался по Интернету с Чанфри. Теперь мы знаем, что вели переговоры не с французом, а с его похитителями. Во всяком случае, последнее время. Почему бандит не покусился на тебя, Вольдемар? Он не успел! Объявился Семен, а затем и девушки. Теперь этот, с позволения сказать, диверсант должен был попытаться избавиться от лишних жильцов, прежде чем заняться основательно Вольдемаром. Думаю, он бы не стал применять грубую силу… Может, припомните ребятки нечто необычное? Скажем, кто-то приходил или звонил по телефону, предлагая новым жильцам покинуть дом?

Все ответили отрицательно.

— Печально, братцы, а я уж думал, мы ухватили англичашку за хвост.

Семен вдруг стукнул себя ладонью по лбу.

— «Англичашку за хвост»! ХВОСТ! Белохвостикова Татьяна!

Шульга-дед удивленно поднял кустистые брови. Семен стушевался от своей несдержанности.

— Извините, я неожиданно вспомнил: Белохвостикова пыталась выкупить полагающееся мне наследство. Она предлагала мне тридцать тысяч долларов США за то, чтобы я отказался от унаследованного имущества и свалил восвояси. Я опоил ее «слезами Будды», и она как миленькая отвечала на все мои вопросы. Татьяна упоминала какого то нового знакомого, который спонсирует ее. Она даже собиралась заказать меня и Чистотелова. Кстати, я выведал потенциальных исполнителей. Жаль, что не спросил ее о новом денежном друге. Считаю, он и есть человек Николаса.

Владимир удивился:

— Почему я ничего не знаю?

Семен пояснил:

— В то время ты ездил за спальным гарнитуром и где-то пропадал изрядное время.

Григорий Алексеевич кивнул:

— Да, он заезжал ко мне на часик. Рассказывал о тебе и о Юлии. Значит, что мы имеем? Посыльный Николаса все же пытался избавиться от Семена и девушек. А после очередной неудачи наверняка получил от своего босса указание заниматься только слежкой. У Николаса уже был готов ход с похищением девчушек. Вот он и вылетел с компанией в Россию.

Когда позвонил отец Михаил, соглядатай бандитов прослушал телефонный звонок и сообщил прибывшим о выжившем Следопыте. Со слов батюшки зная, где находится Василий, преступная группа опередила вас. Они убили отца Михаила, предположив, что Следопыт поделился с ним результатами своих наблюдений. Не возьму в толк, почему бандиты не добили Василия?

Семен пожал плечами:

— Может, они посчитали его мертвым? Или решили, что он уже безнадежен и не успеет проговориться?

Шульга-дед разгладил свои усы.

— Все может быть, Семушка, ну да ладно, не в этом суть. Наш противник хитер и коварен. К сожалению, должен отметить: мы каждый раз были на пару шагов позади бандитов. Надо коренным образом изменить ситуацию в нашу пользу. Мы поступим так: я отправлюсь к бывшей своей полюбовнице и вытрясу из нее все о богатом дружке. Вы тем временем возвращайтесь в дом и ведите дезинформацию противника. Коль дом и телефон прослушивается, то дайте понять нашим недругам, что заняты поисками хрустального черепа. Ты, Вольдемар, позвони Роберту, поинтересуйся, не упоминается ли в завещании хрустальный череп? Это тоже пройдет за хорошую дезу. Когда я вернусь, тогда и решим, как быть дальше. Если нашим планам не суждено будет сбыться, то запомните: у меня всегда найдется в рукаве припрятанный козырь, о котором бандиты и не подозревают.

«Что-то дед задерживается, — подумал Семен после двухчасового марафона по дому в поисках черепа. — А действительно, куда он мог его спрятать?»

Владимир, стуча крышками шкафов на кухне, имитировал поиски. Сам же умудрялся в это время готовить завтрак. Периодически Богданов отборно ругался в адрес «покойного», спрятавшего хрустальную вещицу. Семен заскочил к вошедшему в роль управдому. Обжигая пальцы, ухватил со сковороды кусок горячей мясной запеканки и впился в нее зубами. Владимир зарычал, он не любил подобных выходок. По его крепкому убеждению, не бывает причин, по которым нельзя сесть за стол и спокойно, достойно поесть.

Чтобы не видеть недовольную физиономию повара, Семен вернулся в холл. В этот момент с улицы позвонили! Шульга-внук изловчился и отскочил в сторону от несущегося из кухни управдома. Богданов промчался в свою комнату. Семен немедленно последовал за ним. Он подошел к уже сидящему у монитора Владимиру. Камера внешнего обзора выдала на экран нерадостную картинку. У ограды припарковались белая «Волга» и красная «Ауди». Рядом с калиткой стоял Григорий Алексеевич в сопровождении четырех мужчин крепкого телосложения. Трое из четверки держали правые руки под плащами.

— К гадалке не ходи, гости при пушках! — спокойно произнес Владимир.

Семен ударил кулаком по столу.

— Что будем делать, Вольдемар? Может, отобьем у них деда? — Шульга достал пистолет.

Владимир сжал руку Семена.

— Погоди, Семен Константинович, уймись. Они Старика завалят, прежде чем ты пистоль свой вынешь! Матерые больно мужики. И не забывай, у них еще девчушки наши! Шеф никогда не сдается, и если он схвачен и доставлен этими отморозками сюда… — Владимир перешел на шепот, — значит, у него есть на то причины. Помнишь, он говорил о козыре в рукаве?

Откашлявшись, Владимир вслух театрально произнес:

— Делать нечего, пойдем открывать ворота!

Дверь отворилась, четверка крепышей втолкнула в помещение деда и Владимира. Оба близких Семену человека были в пластиковых наручниках.

— Садитесь, господа! — без акцента произнес, как видно, старший из чужаков. Двое из непрошеных гостей подвели к софе пленников и усадили рядом с Семеном. Его же быстро и профессионально обыскали и, изъяв оружие, окольцевали наручниками. В дом вошли еще два мистера, которые сопровождали связанных по рукам Юлию и Светлану.

— Дамы, прошу вас присоединиться к своим друзьям, — распорядился главарь шайки.

Девушки, бросая недобрые взгляды на своих пленителей, расселись на пуфики рядом с софой. Разговорчивый злодей стал прохаживаться меж своей свитой и сидящими. После минутного дефилирования остановился лицом к пленникам, убрал руки за спину и, слегка раскачиваясь с пяток на носки, обратился к Шульге-старшему:

— Григорий Алексеевич, отдайте хрустальный череп! Я человек слова и обещаю: ваших близких никто не тронет и пальцем. Нам пришлось проделать трудный путь ради своей цели, и, поверьте, в случае отказа ничто не остановит моих людей!.. — Говоривший выжидающе замер, пристально глядя на связанного Григория Алексеевича. Старик наморщил лоб, окинул взглядом сидящую рядом молодежь. Было впечатление, что он принял важное для себя решение.

— Как видно, мне действительно остается только одно… Череп в горшке под фикусом, — грустно вымолвил Шульга-дед.

Ожидающий ответа бандит дал распоряжение своим людям на английском языке. Трое из его подручных бросились к фикусу. Растение было выворочено на пол. Из широкого горшка изъяли хрустальный череп фантастической работы. Крепыш, доставший артефакт, стряхнул с него землю и поднес находку своему боссу. Тот любовно повертел диковинку в руках.

— Вот видите, Григорий Алексеевич, как все просто! Теперь, пожалуй, я начну задуманное!

Англичанин отдал приказ своим подчиненным. Крепыш, что подал найденный череп из белого хрусталя, поднес своему шефу сумку. Главарь поставил череп на пол. Из сумки вынул сверток. Откинув материю, продемонстрировал присутствующим череп из черного хрусталя. Затем присел на корточки и установил черепа глазницами друг к другу. В следующий миг глазные призмы черепов соединились желтым снопом света. Все зачарованно взирали на происходившее чудо. Организатор «лазерного шоу» с довольным видом подмигнул Шульге-старшему:

— Вы, уважаемый, глупец! Я был в курсе всех дел этого дома. Твои люди догадались, что помещение и дом на прослушке, это понял бы и последний дурак. Но как можно было не догадаться, что «слухачи» находятся рядом с домом? И это еще не все! За этим жильем велось и визуальное наблюдение. Так что ваши наивные потуги были бесполезны. Меня искренне позабавили твои слуга и внук. Они так старательно искали череп, что я от души посмеялся. Мне к тому времени уже доложили, что ваша смерть, уважаемый Григорий Алексеевич, — фикция. Ошибка за ошибкой, дорогой мой неудачник, привели вас к этой печальной ситуации! После посещения вашей конспиративной квартиры этой бестолковой парочкой… — бандит указал на Семена с Владимиром, — мои люди проследили ваш путь к госпоже Белохвостиковой. Надо отметить, в вас дремлют зачатки дедукции, коль догадались о ее связи с нами. Но зачем надо было глумиться над бедной леди? Мои парни, можно сказать, спасли несчастную от поругания. И, как оказалось, не зря — спасенная опознала вас!

Григорий Алексеевич сделал скучающую гримасу. Говоривший был настолько занят победоносной речью, что не заметил пренебрежительной мимики старика. Он обернулся к своим людям и распорядился на английском. Четверка «борзых» бросилась обыскивать комнаты. Через минуту в холл втащили Следопыта. Главарь бандитов встретил прибывшего, довольно выпятив нижнюю губу.

— Что, милок, думал, я забыл про тебя? — Самодовольный англичанин развел в стороны руки. — Вот теперь все в сборе.! Обратите внимание, Григорий Алексеевич, ваших людей шестеро и моих столько же! Думаю, для вас окажутся неожиданными некоторые подробности обретения бессмертия! Рассказываю: чтобы получить вечную жизнь, черепа должны взамен взять другую. Как ни печально, но таков побочный эффект этого чуда! С другой стороны, если речь идет о бессмертии, то это малая плата за столь ценный товар. Вы согласны со мной, Григорий Алексеевич? А хотя не отвечайте, вы лицо заинтересованное, и ответ будет неискренним.

Мерзкая улыбка расплылась на лице англичанина. Он склонился к пленникам:

— Вам, друзья, выпала честь сделать нас бессмертными! Шульга-дед покачал гладко выбритой головой.

— Воистину, для вас жизнь превыше чести!

Англичанин засмеялся:

— Вечная! Вечная жизнь, Григорий Алексеевич, понимаете ли, дороже абстрактной нравственности. Все эти штучки придумали смертные для смертных, чтобы держать себе подобных в узде и наслаждаться своей короткой жизнью. С сегодняшнего дня все изменится! Я, сэр Николас Гай, буду основателем Великой Расы! Она будет лишена устаревших предрассудков и законов! Миром станет править жизнь, а не деньги! Любой человек обречен с рождения на смерть; ограниченность его бытия ведет к преступным действиям по отношению к себе подобным. Каждый пытается урвать от скоротечной жизни жирный кусок. Одним он достается побольше, другим перепадают крохи. Все это от несовершенства нашего якобы общества. На самом деле мы большая стая зверей-оборотней. Если волк может быть только волком, а заяц зайцем, то человек — оборотень, прикинется кем угодно, лишь бы оттяпать себе кусок… Вылечить человеческую расу может только тот, кто даст им надежду на бессмертие!

Семен рассмеялся, а успокоившись, обратился к оратору:

— Ваша программа мне понятна сэр Каквастам! Но убей меня бог, голосовать за вас не стал бы. Дело в том, что концепция вашей идеи несовершенна! Я уже не говорю об отсутствии первопричинной модуляции событий и последующей корректировки макета действительности как на высших уровнях, так и в низах!

У бедного Николаса лицо вытянулось больше обычного. Опомнившись, он поперхнулся слюной и закашлялся.

— Что… кхы-кхы-кхы… ты такое сказал? Бред какой-то!

Семен улыбнулся.

— Вот и я говорю, бред какой-то. Ты утверждаешь, что мы, оказывается, побочный эффект! Для меня это большая неожиданность. Почему-то не утешает тот факт, что моя смерть вылечит человечество. У тебя, Гей, сильно запущена промежность обоих полушарий мозга…

Продолжить психическую диагностику англичанина Семен не успел. Николас влепил Шульге-младшему пощечину. Брызгая слюной, взбешенный бандит выкрикивал непонятные Семену слова.

— Это он матерится по-своему, — вполголоса сообщил Василий. Семен и сам понял, что Николас не стихи декламирует.

Поуняв пыл, непризнанный пророк с ненавистью посмотрел на посмевшего перечить.

— Меня зовут не Гей, а сэр Николас Гай, заруби себе это, щенок, на носу! Впрочем, боюсь, даже этого ты сделать уже не сможешь — не успеешь. Пожалуй, начну я с тебя! — Николас щелкнул пальцами и указал на Семена.

Два здоровяка схватили Шульгу-внука и заломили руки так, что бедный парень вынужден был стоять на коленях. Николас поднял с пола черный хрустальный череп. Сноп света, соединявший черепа, угас, но их глазные призмы продолжали светиться. Англичанин повернулся к собравшимся:

— Это символ смерти! Со слов бедного месье Чанфри, кто заглянет в глаза этому черепу, тот познает ее! Следовательно, отдаст свою жизнь черепам в обмен на вечную для избранного. Молодой человек, не желаете ли заглянуть в глаза своей смерти? — с издевкой спросил Николас и в следующий момент резким движением повернул череп к глазам Семена. Шульга-внук попытался зажмуриться, но было уже поздно, светящиеся глазницы словно ухватили его взгляд. В глаза ударил нестерпимый свет, в мозг словно вошел раскаленный наконечник копья. От нестерпимой боли Семен закричал, как ему казалось, диким голосом, на самом же деле он молча, с широко раскрытыми глазами, взирал на символ смерти. Боль прошла, а вместе с ней погас ослепительный свет. Шульга вдруг обнаружил, что его окружает тьма, а друзья и недруги исчезли.

«Все, помер! — пронеслась у Семена судорожная мысль. — Жаль, а был такой молодой. Бедные Юльчонок и Светик, их тоже ожидает подобная участь. Но почему вокруг темно? Где свет впереди тоннеля? Может, меня пока не могут принять из-за большого, к примеру, наплыва клиентов? Придется ожидать в порядке живой очереди. Вернее, мертвой очереди! Ха, глупость какая лезет в голову, или что теперь у меня вместо нее?»

Семена окликнули по имени. Он, не ощущая своего тела, каким-то образом обернулся. Перед собой он увидел женский силуэт в белом одеянии. Семена обуял страх: никак старая знакомая объявилась — Смерть. Размытые черты незнакомки стали четкими. Ее лицо оказалось очень милым.

— Да это я, ты не ошибся! Не ожидал меня увидеть такой? Если хочешь, могу оправдать твои ожидания… Не пугайся, я пытаюсь шутить, как это принято у людей.

Волна страха улеглась. Семен, храбрясь, ответил:

— У нас, смертных, говорят: со смертью шутки плохи. Давай закончим прелюдию, не томи душу, что у нас там по программе: херувимы или черти?

Дама в белом внимательно разглядывала интересный экземпляр homo sapiens.

— Не спеши, всему свое время. В прошлый раз ты обделил меня, забрав мою добычу, я тебя запомнила. Это не значит, что держу на тебя обиду, я не злопамятна; впрочем, и не добра. Знаешь, мне хотелось бы пообщаться с тобой подольше, но дела ждут, да и тебе не место здесь. Мы еще не скоро встретимся, тебя нет в моих списках. Как будто кто стер твою запись. Но все изменчиво в мире, я буду ждать.

Женщина исчезла, а вместе с ней рассеялась и тьма. Семен ощутил себя лежащим на полу. Он слегка приоткрыл глаза. В зоне видимости лежали тела его близких, а над ними стоял ораторствующий на английском Николас Гай. Семен не понял ни слова из услышанного, но по интонации определил — говоривший опять сел на своего конька. Страстную речь главаря бандиты слушали с благоговением. Вдруг Николас замолк, а в следующий миг выронил череп из белого хрусталя. Как в замедленной киносъемке, артефакт, вращаясь, медленно падал. Достигнув пола, он со звоном разлетелся на мелкие осколки. Николас завороженно смотрел в точку падения хрустального изваяния. Одну трясущуюся руку он протянул к осколкам, другой разорвал ворот своей рубашки. Секунду спустя его бледное лицо исказилось в гримасе удушья. Он упал на колени и, страшно хрипя, пытался, что-то сказать своим сообщникам. Но, как ни старался, у него ничего не вышло. Последнее, что успел сделать сэр Николас Гай, это указать непослушной рукой на осколки, а затем в сторону лежащих. После непонятной жестикуляции он повалился набок, и его тело забилось в конвульсиях. Пятеро испуганных англичан бросились к своему главарю. Их попытки помочь задыхающемуся не увенчались успехом. Тело Николаса застыло, он был мертв.

Крепыш, который ранее подносил черепа своему патрону и, как полагал Семен, являлся вторым человеком в банде, стал повторять предсмертные жесты своего босса, гадая» что тот хотел этим сказать. Тыча рукой в сторону хрустальных осколков и неподвижно лежащих пленников, он случайно встретился взглядом с Семеном. Шульга подмигнул заприметившему его бандиту.

В это время двое стоявших над трупом Николаса одновременно схватились за свои глотки, симптомы удушья повторились и у них. От дико хрипящих их товарищи отскочили в стороны, словно боясь заразиться. От ожившего Семена Крепыша на мгновение отвлек новый инцидент. Когда страдающие удушьем рухнули на пол, он вновь обернулся к Семену. Теперь в его глазах отразился неподдельный ужас. Крепыш перевел взгляд с пришедшего в себя Семена на одиноко стоящий череп из черного хрусталя. В следующий момент он схватил его и, рыча, приник к его глазницам своими глазами. Два других бандита, которых не коснулся приступ удушья, с надеждой наблюдали за ним. Но чуда не произошло. Брызгая слюной, он дико взревел и, подняв чудесное творение, с остервенением швырнул его на пол. Изваяние черного черепа последовало за своим белым собратом, превратившись в россыпь черных осколков. Крепыш достал из заднего кармана джинсов складной нож и шагнул к Семену. Но сделать второй шаг ему было не суждено. Он рухнул на паркет, словно споткнулся о невидимую струну, натянутую на уровне ног. Хрипя, бандит одной рукой держался за набухшую венами шею, другой сжимал нож. Перекошенное ненавистью и болью лицо упавшего было в метре от Шульги-внука. Глядя в глаза Семену, бандит из последних сил пытался дотянуться до него лезвием. Связанный парень увернулся от удара коварного врага и, упираясь ногами в пол, умудрился отползти на относительно безопасное расстояние. Крепыш замер, его взгляд остановился, тело обмякло. Двое оставшихся бандитов, безмолвно наблюдавших эту сцену, бросились бежать к выходу. До входной двери добежать довелось только одному. «Счастливчик» ухватился за нее, словно она могла защитить от невидимой угрозы. Через несколько секунд и с ним все было кончено! Непрошеные гости, все до единого, были повержены беспощадным, таинственным недугом. Семен был потрясен увиденным. Уняв дрожь в руках, он подполз к неподвижно лежащему Крепышу. Развернувшись спиной к бандиту, Шульга попытался связанными руками вынуть нож из руки поверженного. Напрасно — еще не охладевшая рука отказывалась выпустить холодное оружие. Пришлось резать пластиковые путы рукой бандита, ухватив того за кисть с ножом. Освободившись, Семен бросился к лежащим пленникам, все близкие ему люди находились в беспамятстве. Проверив у каждого пульс, Шульга убедился — живы! В попытке освободить их от эластичных наручников Семен схватил за ногу обладателя ножа, намереваясь подтянуть его к одной из бывших жертв и перерезать мертвой рукой путы.

— Что, заграничные штанишки понравились? Не хорошо-о-о, Семен Константинович, мародерничать! Все должно быть по-честному, по справедливости: шмотки делим на шестерых — поровну!

Семен от неожиданности выпустил ногу обладателя ножа, та гулко стукнулась о паркет. Через мгновение он восторженно кинулся к приподнявшемуся на локте Владимиру и, склонившись, обнял товарища.

— Как ты, Вольдемар?!

Богданов пожал плечами, насколько это позволили наручники и объятия Семена.

— Если в ближайшее время ты не перестанешь меня тискать, я опять отключусь. Лучше сходи на кухню, принеси что-нибудь режущее и освободи нас наконец от этих мерзких шнурков!

Семен отстранился от управдома, указал головой в сторону лежащего Крепыша.

— Как у меня из головы выскочило, у нас ведь уйма столовых ножей?! А я его за ногу…

Шульга махнул рукой на вопросительный взгляд Владимира и поспешил на кухню. Быстро вернувшись, Семен обнаружил прибавление числа пришедших в себя. Юлия лежала рядом с пуфиком и, часто моргая, непонимающе озиралась. Увидев вошедшего брата с ножом, девушка заплакала навзрыд. Семен поспешил к сестре, быстро разрезал пластиковые наручники и, утешая, прижал к себе.

— Дуреха, все уже позади, все живы и относительно здоровы.

Юлия перестала голосить, но всхлипы унять не могла. Семен, погладив сестренку по голове, встал с колен и прошел к управдому, заждавшемуся освобождения.

— Семен Константинович, разрезай поскорее эти проклятые веревки. Чувствую, на подходе Светлана, а это еще по крайней мере минут десять.

Шульга успел быстрым движением ножа освободить управдома, когда упомянутая девушка подала признаки жизни. Семен поспешил на помощь в очередной раз. Богданов тем временем занялся освобождением связанных товарищей. Юлия, окончательно успокоившись, окликнула Семена, целующего Светлану.

— Эй, «Армия Спасения», оставь девушку в покое. Не то она, не успев прийти в себя, чего доброго задохнется. И вообще, кто скажет мне, что произошло? Кто разделался с бандитами, не ты ли, Семен, их зарезал? Я видела, как ты носился с ножом по комнате…

Шульга, не в силах оторваться от любимой, лишь покачал отрицательно головой.

По холлу разнесся бас Григория Алексеевича:

— Что, не ждали такой встряски?!.. — Радостный голос очнувшегося старика внезапно осип: — Это, надеюсь, не то, что я думаю? — Шульга-дед указал на осколки черепов.

Семен со вздохом ответил:

— Да, дед, ход твоей логической мысли движется на зеленый свет — иначе говоря, если исключить, что бандиты обезумев от счастья, начали бить твои хрустальные вазы, то это должно быть то, о чем ты думаешь!

Григорий Алексеевич вздохнул.

— Сема, прошу, не засоряй мои старые мозги. Я знаю, что ты пришел в себя первым и, должно быть, видел пропущенные нами события.

Семен пожал плечами.

— Я думаю, мужики перепутали черепа. И вместо обретения пресловутого бессмертия — померли. Могу даже выдвинуть смелое предположение: возможно, не бандиты, а мы стали счастливыми обладателями так называемой вечной жизни! Вот только жаль черепа, они, к сожалению, превратились в хлам. А этот… — Семен указал на труп с ножом, — хотел напоследок меня с собой прихватить. Но пришлось его разочаровать, я всегда был плохим попутчиком.

Шульга подробно рассказал, как развивались события во время отсутствия сознания у других. Не забыл упомянуть и о встрече со Смертью.

Когда повествование было завершено, Юлия вскочила с софы и возбужденно заговорила:

— И я видела даму в белом, когда была в отключке. Все казалось таким реальным до жути. Правда, у нас с ней был несколько другой разговор. Я этот, как мне казалось, бред посчитала предсмертной фантазией умирающего мозга. Не помню, где-то прочитала о подобном объяснении видений у людей, перенесших клиническую смерть. Так вот, эта дама заверила, что пройдут года, и я буду мечтать о скорой встрече с ней. Мне станет свет не мил, и я, пережив своих детей, внуков, правнуков и праправнуков, буду молить Бога о ниспослании смерти!

Выслушивая откровения Юлии, все с пониманием кивали. Как оказалось, женщину в белом одеянии видели все, лишь беседа с ней в той или другой мере разнилась.

Григорий Алексеевич не спеша подошел к внуку и внучке, прижал их головы к своей груди. Неожиданно Светлана вскрикнула, а Василий, отборно выругавшись, ткнул ногой лежащее между ним и девушкой тело.

— Этот, кажется, жив!

«Мертвый» англичанин отреагировал на тычок стоном. Григорий Алексеевич, отпустив внуков, склонился над подавшим признаки жизни.

— Дышит, окаянный, значит, живой! — Шульга-дед обошел лежащих бандитов и проверил у каждого пульс. — Ну-ка, Вольдемар, неси бечеву, надо бы этих братков связать, покуда они не пришли в себя!

Управдом в мгновение ока принес капроновый фал, и работа закипела. Бесчувственных преступников обыскали. Изъяв огнестрельное и холодное оружие, основательно связали по рукам и ногам.

— Этого можете развязать! — указал на тело Николаса Григорий Алексеевич. — Мертвее него может быть только мумия Тутанхамона! А все же странно, друзья, почему они живы? Принеси, Вольдемар, нашатыря, попробуем привести в чувство одного из счастливцев.

Открыв пузырек с вонючей жидкостью, старик поднес его к носу англичанина. Тот невольно вдохнул пары нашатырного спирта, его брови поползли вверх, голова дернулась в сторону от флакончика с резким запахом. Его веки, дрожа, поднялись, мутный взгляд остановился на старике. Григорий Алексеевич заговорил с ожившим по-английски. Вяло ворочая языком, иностранец попытался ответить, но, как только открыл рот, из него что-то выпало на пол. Безразлично глядя на маленький желтоватый предмет на полу, связанный поводил языком по полости своего рта и сплюнул. Словно камешки, на паркет упало несколько зубов. Шепелявя, он с трудом ответил старику. Григорий Алексеевич выслушал и, выпрямившись, перевел:

— Как я понял, этот негодяй остался жив, но постарел лет на двадцать с гаком. И поделом ему! Нельзя было пользоваться философским камнем столь расточительно. Думаю, существовал некий период времени, в течение которого черепа должны были набирать силу после каждого их использования. Если так, то только первый из нас получил всю силу черепов. Этому есть косвенное подтверждение — Николас мертв. Он отдал философскому камню свою жизнь, а кто-то взамен получил истинное бессмертие! И этот кто-то — ты, Семен! Не знаю, благо это или тяжелая ноша, а может, и годы страданий! Как бы то ни было, осознание, что ты жив, лучше небытия! Нам, надеюсь, тоже перепало немало, если судить по разговору с дамой в белом!

Светлана, слушая хозяина дома, подергала Семена за рукав. Тот повернулся к девушке, она указала на связанных. У Семена по спине пробежали мурашки. Один за другим все обратили внимание на увиденное Светланой. На полу лежали дряхлые старики. Одни из них были сплошь обросшие седым длинным волосом, другие напрочь лишены волосяного покрова на голове. Их волосы вперемешку со струпьями кожи лежали комьями на паркете. В наступившей тишине были слышны лишь сдавленные стоны связанных.

Григорий Алексеевич покачал головой:

— Вон как их, бедных, угораздило! А ну, братцы, давайте развяжем их и выпроводим в белый свет!

Мужчины, пытаясь не причинять лишней боли вмиг состарившимся, торопливо сняли с них веревки. Из пятерых престарелых двое еще стояли на ногах, а остальные без посторонней помощи передвигаться не могли.

Юлия закрыла глаза ладонями. Светлана, обняв ее, прошептала:

— Какой кошмар. Меня всю знобит, подруга. Давай уйдем, у Владимира на кухне, наверное, найдется что-нибудь из спиртного. А несчастными бандитами пусть занимается сильный пол.

Юлия не дала себя долго уговаривать…

Дряхлых англичан вывели к машинам, на которых те приехали еще недавно в здравии, и усадили в салоны. Тело мертвого Николаса впихнули на заднее сиденье «Волги». Двоих, что были покрепче, определили на место водителей. Шуль-га-дед на прощанье что-то сказал непрошеным гостям. Один из них, в котором с трудом можно было узнать Крепыша, ответил и, нажав на «газ», поехал вон. Следом тронулась вторая машина. Только после того, как скрылись автомобили, мужчины пошли в дом. По дороге Семен спросил старика:

— Дед, о чем это вы обмолвились напоследок?

— Я сказал, что, несмотря на их вероломство, меня очень опечалило произошедшее с ними. Он ответил, мол, я не представляю, как ему тяжко. И добавил: «За все приходится платить, особенно за мечту».

Войдя в дом, Григорий Алексеевич поманил к себе Владимира.

— Вольдемар, неси в каминную самый отменный коньяк. Отметим наше возвращение к жизни!

Чудесным образом спасшаяся компания расселась в каминной вокруг стола. Шульга-дед поднял бокал с превосходным армянским коньяком.

— Друзья, давайте выпьем за удачу, мы ее, вертихвостку, поймали, извините за каламбур, за хвост.

Все дружно поддержали старика и выпили крепкий напиток. Семен поцеловал Светлану, сидевшую по правую руку от него, и прошептал: «Я боялся, что потерял тебя. Теперь знаю, насколько ты мне дорога».

Григорий Алексеевич постучал вилкой по рюмке, привлекая всеобщее внимание.

— Совсем недавно некто Николас Гай посмел назвать меня глупцом! Он говорил о моих ошибках и их последствиях. К сожалению, этот прохвост не дожил до этих самых последствий, результат которых налицо — мы пьем коньяк, а он предстал пред Господом! Кстати, если я делаю ошибки, то, как правило, преднамеренно. Я догадался о наружном наблюдении и привел этих подонков к своей бывшей благоверной. Они поняли, что от нее может потянуться ниточка к ним, и начали форсировать события. А мне это и надо было. Когда человек начинает суетиться, он делает много промахов. Так случилось и с нашими новыми знакомыми! Николас торопился и был на грани срыва. А когда заполучил вторую часть философского камня, посчитал, что дело сделано, и расслабился. Перед процедурой с черепами он не проанализировал смысл признаний Чанфри. Француз смалодушничал. Не выдержав допросов, выложил секреты черепов. Но, надо отдать ему должное, удачно схитрил. Рассказав бандитам о черепах и пояснив, какой из них олицетворяет жизнь, а какой смерть, он не стал вдаваться в детали… Я догадался, что для приобретения долголетия надо воспользоваться черным черепом, а для смерти — белым. Единственное, о чем я не знал и не догадывался, — это что для бессмертия нужно пожертвовать чужой жизнью. Спросите, почему такая путаница с черепами? Судите сами… Что видит человек, глядя в глазницы белого черепа, являющегося символом жизни? Он видит всю свою жизнь, от рождения и до смерти. Он постигает ее, и она покидает несчастного! А что происходит с тем, кто заглянул в глаза смерти? Он познает самое Смерть и становится вне ее власти! Для подобного заключения у Николаса не хватило мозгов, в отличие от вашего верного слуги. Нам, собственно, ничто не грозило. Правда, оказалось, был риск, как в случае с Семеном, когда один из обреченных хотел убить его. Слава Богу, все обошлось! Жаль, прекрасные черепа мы не смогли уберечь! А может, это к лучшему, кто знает?

Василий откупорил вторую бутылку коньяка и разлил в бокалы.

— Давайте, друзья, выпьем и распрощаемся. Загостился я у вас, пора и честь знать. Да и есть вероятность, что наши новые старые знакомые могут заявить на нас в органы. Мне не с руки с ними общаться. Знаю, знаю, Алексеевич, что ты скажешь, мол, такая вероятность мала и нам нечего бояться. Но береженого Бог бережет.

Старик, выпив содержимое рюмки, утер усы и пожал руку Василию.

— Коль так, тогда бывай здоров, не забывай наших.

Следопыт со всеми радушно распрощался и удалился, провожаемый управдомом. А за столом молодежь засыпала Григория Алексеевича вопросами.

Семена интересовало, как может сложиться судьба Чанфри и откуда взялись чудесные черепа. Юлия спрашивала, что станет с бандитами и кто освободит Белохвостикову, оставленную ими связанной у себя на квартире. Светлану интересовали планы Григория Алексеевича, собирается ли он официально оживать.

Сидящие в каминной отвлеклись только раз, когда привезли спальный гарнитур Семену…

Утром следующего дня Григорий Алексеевич исчез, оставив записку:

«Дорогие мои! Ночью у меня было время обдумать планы на будущее. Я решил пока не оживать. Я имею хорошие документы на имя другого человека и неплохие сбережения. Коль мне дарованы дополнительные годы жизни, стоит ими воспользоваться — прошвырнусь по миру с какой-нибудь длинноногой блондинкой и потрачу с ней кучу денег.

За старшего оставляю Семена — моего преемника. Семушка, распоряжайся моими трудами и работами по магии. Зарабатывай себе авторитет и практику. Вольдемар, будь помощником внуку, следи за тварями и гадами. Не забывай кормить Рудольфа. Света, а тебе я поручаю любить моего внука. На этом прощаюсь, ваш Ш. Г. А.

Р. S.

Чуть не забыл, вчера смотрел ночные новости. Там сообщалось о дорожно-транспортном происшествии. На месте аварии было найдено шесть обгоревших трупов. Угадайте, подданными какой страны оказались погибшие?»