Интуиция Харухи Судзумии

Вызов Цуруи-сан

В последнее время после уроков я периодически слышал в комнате литературного кружка Северной старшей школы тревожные разговоры.

Их содержание варьировалось от зловещих выражений типа «уловка с алиби», «невозможное преступление», «убийство того-то», «трагедия сего-то», «ужас там-то» до жаргонизмов типа «пузырёк с йодом»[42], «берлстоунский гамбит»[43], «копчёная сельдь»[44], «мандолина Игрек»[45], «поворот Экройда»[46], которые для несведущего человека не имеют никакого смысла. В небольшой комнате не подслушать их было практически невозможно.

В дискуссиях участвовало в основном три человека, а в их центре находилась Нагато, но лишь потому, что она была молча поглощена чтением книги, которую держала в руках, и будто восковая статуя неподвижно сидела на стуле в углу комнаты литературного кружка, из-за чего остальным двоим приходилось стоять возле неё. Разговаривали в основном Коидзуми и наша светловолосая гостья, тогда как от Нагато изредка можно было услышать от силы несколько слов.

Если её лицо было лишено каких-либо эмоций, то двое других изрекали выражения вроде тех, которые я привёл выше, с явным смакованием, что производило довольно странное впечатление. Как можно с улыбкой разговаривать про трупы, жуткие преступления и обезглавленные тела? Напрашивалось, что эти двое — какие-то психи или маньяки.

Зато если повернуться в другую сторону, то открывался вид на прелестную горничную.

Единственная цветущая ромашка «Команды SOS», наряженная в весенний костюм горничной, внимательно разглядывала стоявшую на столе игральную доску. На круглых полях, расположенных сеткой 4x4, стояло несколько деревянных фигур[47]. Ещё одна похожая фигура находилась в её руках.

— Хм… гм-м-м…?

Минут пять она издавала прелестные вздохи, не решаясь, куда сделать ход, но я не уставал смотреть на то, как горничная-старшеклассница, совсем не выглядевшая сэмпаем, хмурила бровки и помахивала ресницами, рассматривая игровую доску то с одного угла, то с другого. Было в этом что-то успокаивающее — как глядеть на задремавшего котёнка. А вот заваренный ей и остававшийся на дне кружки зелёный чай уже совсем остыл.

— Вопрос к вам обеим, — начал Коидзуми, обращаясь к Нагато и нашей гостье. — Какой из прочитанных вами классических детективов вы считаете наилучшим?

— Хочешь, чтобы я вот так сходу назвала лучшую книгу в своей лайф? — Встряхнув золотистыми волосами, Ти[48], представлявшая клуб любителей детективов, прищепнула пальцами свой подбородок. — Они слишком разные, и их настолько изи к чему-то одному не сведёшь. К тому же я не претендую на хорошее знание японской литературы.

Нагато молча опустила свой взгляд на страницу книги.

— …………

— Тогда давайте рассмотрим литературу иностранную. Для начала, какая, по-твоему, лучшая книга у Джона Диксона Карра? Но поскольку в его зал славы принято включать романы «Человек-призрак», «Окно Иуды» и «Убийство в Плейг-Корте», предпочтительно выбрать произведение не из их числа.

И кто же, интересно, устроил этот зал славы?

Раздумывая над словами Коидзуми, Ти непроизвольно теребила кончики своих волос.

Обычно она позволяет своим локонам свободно ниспадать на лоб, но сегодня она их закрепила булавкой. Вот те волосы, которые в заколке не удержались, она и трепала.

— Мне импонирует простота этого вопроса. Я, конечно, читала не все из его книг, но в данном случае мой ответ — «Табакерка императора».

— О? Не ожидал такой выбор, хоть он мне и понятен.

— Хочешь сказать, что я назвала вери симпл вещь? Ничего не поделаешь, таково моё впечатление. А теперь твоя очередь, Коидзуми.

— Если выбирать лишь одно произведение, то остановлюсь на романе «Сжигающий суд». Речь в эпилоге меня глубоко поразила. Здесь мы видим превосходное сочетание литературы ужасов с детективом, причём столь цельное, что его даже не с чем сравнивать.

— У-у-уф. С этим не поспоришь, — сказала Ти и опустила взгляд на Нагато: — А каков твой выбор, Нагато-сан?

— …«Тёмные очки», — произнёс снизу тихий монотонный голос.

— Гм-м? — сказал Коидзуми.

— О? — сказала Ти.

Они переглянулись.

— Довольно неожиданно. Но в чём… Ты имеешь в виду использование подобной уловки в те времена — ты об этом?

— Хм-м-м… Видимо, об этом. Наверняка. Всё-таки там такое…

Понятия не имею, о чём они говорят, но от того, что эта троица друг друга понимала, мне становится не по себе.

Откровенно говоря, по-моему, самая большая неожиданность — то, что Нагато вообще дала ясный ответ на вопрос не входящего в «Команду SOS» человека, но её собеседникам было не до удивлений.

— Велл, нау вопрос задаю я, — радостно сказала Ти. — Назовите прочитанную вами книгу за авторством Энтони Беркли. Конкретно опубликованную под этим именем. Полагаю, вы все их знаете?

— «Дело об отравленных шоколадках», естественно, — тут же ответил Коидзуми. — А твоя?

— «Дело об отравленных шоколадках». Нагато-сан?

— …«Отравленные шоколадки».

Ти и Коидзуми одновременно вздохнули.

— Что ж, так оно и есть. Но если мы исключим данное произведение… То думаю, я выберу либо «Убийство на верхнем этаже», либо «Второй выстрел».

— Нельзя забывать про «Суд и ошибку» и «Отравление в Уичфорде». Вери фанни вещи.

Двое стоявших у стула Нагато призадумались.

— Думаю, с Беркли мы разобрались. Его главный шедевр своей значительностью затмевает все другие работы, примерно как солнце планеты.

— Угу. Это раритетный пример детектива, который можно смело рекомендовать и адвансед, и бегиннер. — Изрекая эту фразу, которой место на рекламном плакате в книжном магазине, Ти коснулась заколки в волосах. — Кто следующий?

— …………

Нагато аккуратно перевернула страницу лежавшей у неё на коленях книги.

— Давайте снова спрошу я. Если говорить о классических детективах, то нельзя не упомянуть Эллери Куина. Какая из его книг ваша любимая?

— У меня есть предложение, — сказала Ти, чуть подняв руку. — Давайте очертим лимит произведениями, в названиях которых фигурируют страны. Стыдно признаться, но кроме них я мало что читала. Ну, кроме X и Y, разумеется.

— То есть, «Трагедию Игрек» исключаем? — казалось, Коидзуми почему-то был этим доволен. — Ну и ладно. Серия с названиями стран — это кладезь шедевров.

— Лично я выберу «Тайну египетского креста». Вещь простая и элегантная.

— Мой очевидный фаворит — «Тайна сиамских близнецов». Да, я понимаю, что могут возникнуть возражения. Там есть к чему предъявлять претензии. Но вот кульминационная сцена, когда персонажи находятся в критической ситуации, а Эллери делает своё умозаключение, и когда кажется, что всё пропало, но тут приходит чудесное избавление..! Эта последняя строчка, в которой Куин объявляет инспектору единственный факт, после чего опускается занавес. Где ещё финал так красив и настолько берёт за душу?

— Так тебя интересует не столько детективный компонент, сколько развлекающий вообще? Конечно, каждый читает книги по-своему, но у меня складывается филинг, что ты придаёшь особое значение финалу… Нагато-сан, хотелось бы услышать твой выбор.

— …«Греческий гроб», — последовал тихий ответ.

— В самом деле? «Тайна греческого гроба»? От Нагато-сан я ожидала чего-то менее банального.

Переворачивавшие страницу пальцы Нагато замерли.

Коидзуми кисло улыбнулся:

— По-моему, такой выбор вполне в духе Нагато-сан. В конце концов, во всей серии эта книга самая объёмная.

По-моему, зря он так сказал.

— Это признанный шедевр в одном ряду с «Тайной голландского башмака» и «Египетским крестом», так что я не вижу повода для возражений.

— И всё-таки, Икки Коидзуми, думаю, не многие стали бы рекомендовать «Сиамских близнецов».

— Может быть. Но всё же, скорее, будут рекомендовать эту книгу, а не «Тайну китайского апельсина».

— А, ну да, что есть, то есть. Кстати, ведь «Сиамские близнецы» известны тем, что в них отсутствует «вызов читателю». Во всех остальных книгах серии он даётся непосредственно перед разгадкой. Не потому ли, что автор сам не уверен в сконструированной им логике? Не по забывчивости же он так поступил.

Коидзуми кивнул и перевёл взгляд на книжную полку:

— Разумеется, автор произведения, Куин, не стал включать так называемый «вызов читателю» вполне осознанно, но вовсе не из-за смутности умозаключений. Причину разъяснил Каору Китамура, написавший роман-подражание «Тайна японской монеты: Последнее дело Эллери Куина». И у нас здесь как раз есть его экземпляр.

Он вытащил с полки книгу, по всей видимости, находившуюся в личной собственности Нагато, и принялся её листать.

— Я процитирую одного из персонажей. Спойлеры упоминать не буду. Простите, что начинаю с середины речи.

— Позже он говорит:

— Что скажешь? Теперь попробуй воспринять сюжет «Сиамских близнецов» с учётом этих соображений. Всё становится на свои места, не так ли?

Коидзуми посмотрел на Нагато. Та не отрывала взгляда от лежавшей на её коленях книги, однако, по сравнению с обычным положением, её голова наклонилась на лишний миллиметр. Но вскоре она вернулась в исходное положение — похоже, девушка быстро просчитала всё в уме, пришла к некоему ответу и продолжила чтение.

Ти жестом дала понять, что сдаётся:

— Боюсь, что моя голова всё ещё в потёмках. Икки Коидзуми, прошу объяснить всё более дольче и адажио[49].

Кажется, они уже перешли на кулинарный жаргон.

— При объяснении Каору Китамура использует такие термины, как «метод временного исключения» и «круговой метод», но говоря по-простому, причина в том, что в целях оптимизации процесса установления личности преступника ненужный вызов читателю было лучше исключить.

Не знаю как Ти, а я ничего не понял.

— Может, у тебя и не получится это понять, точнее, получится, но только если ты прочитаешь «Сиамских близнецов» и при этом с самого начала будешь задаваться вопросом, а почему из всей серии с названиями стран этот роман единственный, в котором нет вызова читателю. А если в качестве дополнительного материала использовать «Тайну японской монеты», тебя могут ждать новые открытия. Тем, кто с этими книгами ещё не знаком, я предлагаю читать их именно так.

Не думаю, что при чтении детектива надо настолько заморачиваться.

— И то верно, — сказал Коидзуми, и поставил книгу обратно на полку. — Однако, мне кажется, у отсутствия вызова в «Сиамских близнецах» есть и другая причина.

— Да, и какая?

Штатный красавец «Команды SOS» улыбнулся нашей гостье:

— Действие «Сиамцев» происходят в особняке на вершине горы, позже окружённом лесным пожаром. Во всей серии названий стран это единственный герметичный детектив.

— Ну, кстати, да. Но причём тут это?

— Подумай о преимуществах сюжета с «замкнутым кругом». Персонажи никуда не денутся и ниоткуда не возьмутся. Иными словами, диапазон подозреваемых ограничен лишь теми, кто присутствуют в данном месте.

— И персонажей в принципе немного.

— Это тоже одно из преимуществ. В обилии персонажей легко запутаться, особенно если сюжет иностранный.

— Мне гораздо труднее запоминать японские имена. И всё же какое отношение герметик сюжет имеет к вызову читателю?

— Ограничение списка подозреваемых замкнутым пространством в свою очередь означает, что можно ограничить и диапазон логики рассуждений. В случае «Сиамских близнецов» очевидно, что преступником может быть только человек, находящийся в особняке, из которого невозможно выбраться. Быть может, Куин посчитал такую ситуацию слишком простой для «вызова читателю».

— Понятно. Остров, отрезанный штормом, или горная вилла в разгар метели обладают подходящим вайбом, уменьшают число персонажей и делают проще сюжет — ты это имеешь в виду?

Были мы уже изолированы и на острове, и в горах. Я бы попросил вас перестать подбрасывать Харухи новые идеи, пусть даже её сейчас здесь и нет.

— А вообще, — тут Коидзуми подарил Ти улыбку, — в чём заключается изначальный смысл вызова?

— Разве это не обращение к читателю? «Раз уж ты досюда дочитал, то тебе ведь проще яблочного пирога догадаться, что тут к чему, так что дерзай! Вот только куда твоей думкопф тягаться с тем, что я тут навыдумывал — ва-ха-ха-ха-ха!»

— Полагаю, не так уж часто писатель добавляет вызов просто из вредности.

— А зачем тогда?

— С прямо противоположной целью.

— С противоположной?

Коидзуми не стал отвечать сразу, а посмотрел как будто вдаль.

— На эту мысль меня натолкнул один недавно прочитанный классический детектив.

Ближе к делу.

— Ближе к делу, — сказала Ти.

— В этом детективе содержится основательно выстроенная загадка, и он идёт по пути истинного детективного жанра, то есть опирается именно на логику, притом мастерски. — Он снова обернулся к книжной полке. — Следователь перечислил пять условий для определения преступника, и единственным персонажем, подпадавшим под все, был персонаж А, то есть, преступника установили методом исключения в стиле Куина. Однако…

Глаза Коидзуми пробежали по корешкам книг из коллекции Нагато.

— Мы, читатели, разумеется, знали, что кроме персонажа А этим условиям больше никто не соответствовал. Ведь других людей по сюжету не было. Но как об этом мог знать детектив?

— Ага, — Ти ухмыльнулась. — Читатели видят список персонажей на форзаце, но детектив-то сам один из этих персонажей, и ему этот список не доступен.

— Говоря по-простому, да. Здесь ведь место преступления не изолированное, и число возможных персонажей не ограничено. Как можно исключать возможность появления некого третьего лица, прежде в истории не упомянутого, которое также удовлетворяет всем пяти условиям?

— И так как же?

— А в книге этому не было никакого особого объяснения — потому она и произвела на меня большое впечатление. Откуда персонажу произведения — не автору и не читателю, а всего лишь персонажу — знать о том, что никаких других людей, отвечающих заданным условиям, нет?

— Хм-м. Это та самая проблема позднего Куина.

— Именно, — Коидзуми кивнул.

Что это ещё такое?

— Позвольте мне процитировать отрывок, в котором проблема позднего Куина сформулирована предельно лаконично.

Он достал с полки ещё одну книгу.

— В романе Тору Хикавы «Предпоследняя истина» следователь, по сюжету имеющий то же имя, объясняет это следующим образом:

— Далее:

— Ну так что? Теперь всё ясно?

Что ещё за Норидзуки-сан такой?

— Ринтаро Норидзуки. Писатель детективного жанра, которого можно назвать Эллери Куином наших дней, а также превосходный критик. Именно он начал заниматься проблемой позднего Куина.

Коидзуми поставил томик обратно, а вместо него взял другой.

— За подробностями можно обратиться к эссе «О раннем Куине», включённом в «Детективную школу Ринтаро Норидзуки — Зарубежные работы — Убийство как сложное искусство».

И чего на этой полке только не находится. Не удивлюсь, если она четырёхмерная и сделана из пока не открытых материалов.

— Вызов читателю не только связывает руки автору, но оказывает эффект и на читателя. Норидзуки пишет: вызов нужен и затем, чтобы читатель перестал, будто в азартной игре, «делать ставки» наобум и сам подготовился к рассудительному установлению личности преступника. Лишь после того, как подобные обоюдные ограничения установлены, появляется формальная замкнутая система, автономное пространство, в котором головоломка может быть разрешена.

А попроще нельзя объяснить...

— Иными словами, даже если читатель по дороге просто почует, кто преступник, и вдруг окажется прав, то автор не засчитает это своим поражением. От читателя требуется установить личность преступника, используя чистую логику.

Понятия не имею, в чём смысл такого соревнования, но у меня такое чувство, что имеет место одержимость самим подобным форматом.

— А ничего другого здесь понимать и не требуется. — Коидзуми взял с полки ещё одну книгу. — Существует различные подходы к осмыслению проблемы позднего Куина. Возьмём, к примеру, рассказ Арису Арисугавы «Прогулка накануне Нового года» из сборника «Проницательность Дзиро Эгами». В этом рассказе между персонажами Арису Арисугавой и Эгами-сэмпаем состоялся следующий разговор:

— Другими словами, не стоит рассуждать над этим чересчур глубоко.

А вот авторам детективов приходится ломать голову не только над уловками преступников и дедуктивными приёмами, но ещё и над такой заумью. Нелегко им живётся.

Коидзуми опять начал копаться в книгах:

— Предложение Эгами-сэмпая можно кратко обобщить. В романе Кодзи Исидзаки «Убийство среди записей» рассказывается о серийном убийце, чьи преступления происходят со странной регулярностью, и при попытке составить психологический портрет преступника происходит следующий разговор:

— Персонаж Кодзи Исидзаки на это отвечает:

— Другой же персонаж говорит:

— То есть персонаж приходит практически к тому же выводу, что и Эгами-сэмпай, но я думаю, что пример с психологическим портретом преступника нагляднее. Даже в художественном произведении, если оно основано на реальном мире, должны действовать его законы. Всё это кажется вполне очевидным, но многие произведения этот принцип игнорируют, так что напомнить о нём не будет лишним.

От таких речей у меня складывается ощущение, что Гёдель с поздним Куином — это примерно одно и то же.

А ещё складывается ощущение, что авторы регулярно вводят в произведения в качестве персонажей самих себя. Классические детективы — это что, такие романы о себе?

— Персонажей, одноимённых с автором, мы можем обсудить позже, — уклонился Коидзуми.

Так и не вернув книгу на место, он достал с полки небольшой журнал.

— Теперь давайте ознакомимся с более радикальным мнением. Вот что написал Рэйто Никайдо в своей колонке «Священный меч логики»:

— Одним махом он расправился со всей задачей.

Резко, но зато откровенно. Вместо того, чтобы отвлекаться на ненужные вопросы, нужно просто работать. Вот как я сейчас с Асахиной-сан.

— Бритва Оккама? В зависимости от места и времени она бывает весьма полезным инструментом. Но есть такие жанры, от которых читатели именно интеллектуально игры с ненужными вопросами и ждут. Хотя должен признать: вне круга любителей ов они действительно едва ли кому-то интересны.

Ну, думаю, лучше действительно иметь представление о том, чем занимаешься.

— Довольно необычный случай можно найти в романе «Дела инспектора Обэсими» за авторством Рэйитаро Фуками, где в седьмой главе под названием «Серийные отравления тетродоксином» следователь восклицает:

— Хотя конкретно это уже можно считать шуткой. Детектив знает, что он персонаж романа, и позволяет себе высказывания, игнорирующие соображения мета-уровня. Не зайди автор так далеко, персонажи не смогли бы так выражаться.

Даже не знаю. На кой чёрт они во всё это лезут? Эти авторы классических детективов что, сборище чокнутых, находящих радость в самоистязании, будто монахи-аскеты?

— Однако, с учётом того, что проблема позднего Куина проистекает из теорем Гёделя о неполноте, я должен добавить, что хотя её применение в качестве философского аргумента вполне допустимо, существует мнение, что включать её в структуру повествования художественного произведения неуместно.

Коидзуми вернул процитированную книгу на её законное место.

— Вернёмся к изначальной теме…

А какая тема-то?

— Смысл существования вызова читателю, если не ошибаюсь, — вспомнила Ти. — Герр Коидзуми, подобные соображения никак не помогут преодолеть недовольство тем, что в негерметик сюжете число персонажей ограничено неясно чем. Не играет ли здесь какую-то роль вызов читателю?

— Как раз в детективах подобного типа он наиболее эффективен. Требуется ограничить число подозреваемых, но обстоятельства совершения преступления не позволяют этого сделать. И если не проявить осторожность, под подозрением окажется вообще всё человечество. И что же нам тогда делать?..

— А если добавляешь вызов читателю, то получается, что так даже гуд. Объявляешь, что преступником является один из фигурирующих персонажей, и уже как будто одолжение делаешь и соблюдаешь правила фейр плей.

— Незачем формулировать настолько прямолинейно. Если добавить вызов, то читатель, пусть подсознательно, пойдёт у писателя на поводу. Здравый смысл подсказывает: преступником не может оказаться не упомянутое третье лицо, ведь тогда со стороны автора это будет произволом — и на что тогда рассчитывает писатель? Трудно объяснить. Если преступником окажется кто-то со стороны, тогда во всём вызове не будет никакого смысла.

— То есть он так выворачивает в своих интересах негласное соглашение между писателем и читателем?

— Таким образом автор ограничивает круг персонажей, не ставя себя в невыгодное положение, и всего лишь не распыляет подозрение сверх меры. Просит читателя принять то, что сам он не смог устранить возможности того, что преступником может оказаться стороннее лицо.

Тогда это скорее отмазка, чем вызов.

— Я бы не был столь категоричен, — сказал Коидзуми. — Также стоит отметить, что в детективах, включающих вызов читателю, желательно, чтобы имелся персонаж, одноимённый с автором. Ведь от этого имени и должен быть брошен вызов.

— Существуют два подхода к совпадению нейминга автора и персонажа: куиновский и ван-дайновский, — подметила Ти.

— И оба имеют право на существование, — не стал спорить Коидзуми. — Конечно, полноценный детектив, включающий в себя вызов, является интеллектуальным состязанием между писателем и читателем. А раз вызов формулирует писатель, то он должен делать это от своего имени. Но если автор вдруг появляется на середине произведения и начинает изрекать мнение со своего мета-уровня, это неизбежно пагубно скажется чувстве восприятия истории. Читатель вываливается из неё в реальность. Так не лучше ли действовать от имени персонажа — разве так не будет естественнее? Наличие персонажа-детектива или «Ватсона» с тем же именем, что и автор, позволяет создать бесшовный переход между миром реальным и миром произведения, или, по крайней мере, такой переход, который не бросается в глаза.

Некоторое время присутствующие молча размышляли.

— Мистер Коидзуми, я прекрасно вижу, что вызов читателю является для вас личной одержимостью, — Ти ухмыльнулась. — Но у меня нет причин её разделять. Для меня нет большой разницы, содержит ли произведение такой вызов, пусть даже это и классическая загадка «Кто это сделал?» наподобие работ Эллери Куина.

— Из произведений Куина вызову читателю уделяется внимание лишь в серии с названиями стран и в «Доме на полдороги», — Коидзуми пожал плечами и продолжил: — Но я хотел бы отметить, что непременным условием головоломки является намерение автора добиться того, чтобы читатели с ней поборолись.

— Подобный вывод приводит тебя к чрезмерному догматизму, а мне как-то не по нраву такой дубызов.

Последнее слово я не сразу переварил.

Ти вдруг повернулась и спросила:

— Нагато-сан, а по-вашему, каким условиям должен отвечать классический детектив?

— Не быть нечестным, — тут же кратко ответила Нагато.

— То есть, он должен быть честным?

Ответом на вопрос Коидзуми было молчание.

— А, кажется, я поняла. «Быть честным» и «не быть нечестным» — это не одно и тоже.

Похоже, Ти решила, что разгадала, что имела в виду Нагато.

— Иными словами, она хочет сказать, что пока в тексте не содержится лжи, всё в порядке. Ну, то есть ложь тоже может быть, но логически вычисляемая.

Коидзуми указал на представительницу детективного клуба.

— Если история подаётся от первого лица, то нечестность рассказчика не составляет большой проблемы. Но врать с позиции всеведущего третьего лица, наверное, плохая идея?

— Это Нагато-сан и имеет в виду. Если рассказчик в третьем лице станет читерить, она этого не пропустит.

— Весьма радикальный подход. Если в мире классического детектива где-то существует свой папа римский, её могут заклеймить еретиком.

— Находясь на уровне Нагато-сан, прочесть между строк авторские намерения не сложнее, чем заломить руку трёхлетнему ребёнку. — Тут Ти призадумалась. — В конце концов, принципиальной разницы между первым и третьим лицом нет. Первое лицо — точка зрения персонажа, а третье лицо — это первое лицо автора. Просто субъект исключён из повествования.

— То есть можно сказать, что при повествовании от первого лица имеет место общение в треугольнике «писатель-читатель-персонаж», тогда как при повествовании от третьего лица это диалог между писателем и читателем?

— Скорее, — продолжила Ти, — в третьем лице рассказчиком выступает условный бог, а первом лице — фигура писателя, а посему он волен выбирать, что́ рассказывать, а где-то может и приврать.

— Волен, но не слишком. Если увлечься таким писательским лукавством, то можно легко перейти критическую грань, за которой…

Так, внимание.

Взор Асахины-сан стал серьёзным и решительным.

— Эх, — вырвалось из неё.

Она протянула руку в коробку, где лежали игральные фигуры, взяла несколько деревяшек разной формы, посмотрела на них под разными углами, а потом уверенно протянула одну из них мне.

— Вот, прошу.

Мне не хотелось расставаться с фигуркой, всё ещё сохранявшей чуточку тепла её тела, но игра уже достигла финальной стадии, и я, не раздумывая, поставил полученную фигурку на одно из свободных полей шестнадцатиклеточной доски, образовав тем самым ряд из четырёх фигур одного типа.

— А! — Асахина-сан наклонилась всем телом вперёд, разглядывая доску округлившимися глазами. — Вижу... Вот к кому ты здесь пристроился. Опять я проиграла.

На этом признании игра закончилась. Её грустная улыбка тронула моё сердце.

— Кварто, — сказал я наконец.

* * *

Вот такая сцена из жизни «Команды SOS» (минус командирша, плюс одна гостья) разыгралась на пороге весны и лета, когда на носу уже маячил сезон дождей.

По завершении нашего матча из пяти партий настольной игры, Асахина-сан засуетилася, готовя нам чай.

Первым делом она собрала все кружки, включая гостевую — которая была у Ти, поставила чайник на плитку и сжала в ладонях наполненную первосортными листьями чайницу так, будто там было настоящее сокровище. Как же успокаивающе наблюдать после уроков прелестную фигурку нашей горничной.

Вчера Коидзуми принёс тараканий покер, и мы попробовали в него сыграть, но Асахина-сан совершенно не умела обманывать, так что когда она клала карту и говорила «муха», я сразу видел, правда это или нет. Я пытался совсем не смотреть на её лицо, но и по её голосу всё тоже было совершенно понятно. Что не удивительно: без ложной скромности могу сказать, что по Асахине-сан я уже стал экспертом.

— Прошу.

Вскоре она с улыбкой поставила передо мной чашку и пошла обслуживать троицу, которая в углу комнаты была поглощена довольно бессмысленным обсуждением узкоспециализированных вопросов.

Ти и Коидзуми, выразив благодарность, приняли чай и тут же возобновили разговор, для обычного человека практически непостижимый и полный страшноватых слов, тогда как Нагато совершенно не обратила внимания на поставленную рядом с ней чашку. Кстати, я вообще не помню, чтобы она в клубной комнате пила чай, однако чашки постепенно пустели, так что либо она отпивала, пока этого никто не видел, либо поглощала чай каким-то неизвестным космическим способом.

А эта Ти у нас ещё долго торчать будет? После того, как она после уроков вернула Нагато взятую книгу, она всё хлестала чай да вела бесконечные разговоры с Коидзуми и Нагато… в основном с Коидзуми. Похоже, в клубе любителей детективов привыкли делать всё, что им в голову взбредёт.

После того как Асахина-сан разнесла всем чай, она уселась напротив меня, взяла чашку обеими руками, подула на неё и сделала глоток.

— Что-то Судзумии-сан всё нет.

— Ничего особенного, — сказал я, взглянув на пустое командирское кресло. — Она в классе говорила, что у неё сегодня будут дела. Кажется, какое-то совещание комитета по благоустройству.

— А она озаботилась порядком в школе? Я и не знала.

— Мы в классе жребий тянули, кого назначить в комитет, так что это чистая случайность.

Хотя зная Харухи, можно было предположить, что она подсознательно вмешалась в жеребьёвку, чтобы войти в комитет по благоустройству. Только бы она чего не задумала.

* * *

Вскоре стало понятно, что мои опасения были напрасны.

— Ох, а горазд председатель комитета трепаться, — возмущалась наша командирша Харухи Судзумия. — Сорок пять минут потратил на то, что можно было сказать за три. Гений! Хорошо ещё, что я уснула, вот только когда меня разбудила соседка-первогодка, он, оказывается, всё ещё трепался. А не дай бог его кто-то и правда слушал!

Не отрываясь от своих безответственных речей, наша раздражённая командирша прошагала от двери к своему столу.

— Микуру, чайку, пожалуйста. Не слишком горячего. О, привет, Ти. Не стесняйся, садись. У нас стульев и на гостей хватит. Коидзуми-кун, кончай с чашкой позировать — у тебя не получается. Рада видеть, что Юки сегодня в хорошем настроении. И тебе привет, Кён.

Пока она тараторила, её накопившееся на заседании комитета раздражение постепенно сходило но нет, так что на меня она посмотрела уже со вполне нормальным выражением лица. Харухи запустила компьютер и спросила:

— Ничего интересного без меня не произошло?

Пока я думал, как сформулировать то, что здесь происходило последний час, компьютер объявил:

«Вам письмо!»

Сигнал был записью голоса Асахины-сан. Там и другие сигналы есть, может, как-нибудь потом их покажу. Сейчас не до того.

— Вот-те раз, — даже Харухи удивилась, — в кои-то веки кто-то пишет на адрес «Команды SOS».

С тех пор как этот сайт появился, там едва ли хоть что-нибудь происходит. Я уж было подумал, что нашёлся идиот, который разделяет заявленные «Командой SOS» цели по поиску необъяснимых явлений и решивший с нами связаться, толком не разобравшись, кто мы такие, однако…

— О? Это от Цуруи-сан. С чего вдруг она почтой заморачивается?

Харухи вопросительно наклонила голову, да и мои шейные позвонки от таких слов начали занимать диагональное положение.

Наша Цуруя-сан? На электронную почту? На адрес «Команды SOS», на который практически вообще никто ничего не пишет?

Она ж к нам обычно в первую очередь ломится без стука, с чего вдруг она вздумала связываться с нами окольными путями?

В ответ на мой вопрос Асахина приподняла руку:

— Цуруи-сан уже несколько дней не ходит в школу. Нет, она не заболела. Сказала, что ей нужно куда-то уехать по семейным делам. Учителя дали ей разрешение.

— Э, во как, — сказала Харухи, взяв мышку. — И она нам теперь оттуда что-то шлёт? Типа фоток с местными видами?

Однако, отхлебнув чая Асахины-сан и выдав «гм-м-м?», она нагнулась поближе к монитору.

— Хотя, похоже, что нет… А вот, тут файл прикреплён.

Мне стало любопытно, и встав за спиной Харухи, я глянул на письмо.

И чуть не застонал.

Вот ни раньше, ни позже.

Я глянул на троицу в углу комнаты. Коидзуми, Нагато и Ти смотрели на меня, гадая, что происходит.

Цуруя-сан додумалась прислать «Команде SOS» вызов.

* * *

Харухи зачитала вслух:

Харухи настолько идеально имитировала интонации Цуруи-сан, что казалось, будто это она сейчас и говорила. Мне сразу подумалось, что это какая-то уловка. Наверное, из-за того, что перед этим я наслушался разговоров про детективы.

— Ага, — глаза Харухи засверкали. — Цуруя-сан времени зря не теряет. Уехала чёрт знает куда, а задачку нам прислала — подыскивала что-то интересное для наших послеурочных занятий. Кён, ты бы учился у неё хоть немножечко. Цуруя-сан хоть и не член команды, зато вот как думает о ней!

Ну не знаю. Не в характере Цуруи-сан особо переживать за Харухи, да и никаких обязательств уведомлять нас о происходящем у неё нет, так что, когда она пишет про «занятное происшествие», я начинаю нервничать. А тут ещё и какой-то «вопрос» и «ответ» будет.

Харухи кликнула мышкой и открыла приложенный текстовый файл.

— То есть, сама загадка тут. Ну, посмотрим, что́ она нам прислала.

Она принялась читать вслух.

Харухи замолчала, и над клубной комнатой как будто повисло написанное огромными буквами слово «Тишина».

Спортивная команда со своими энергичными выкриками и духовой оркестр сейчас казались чем-то далёким-предалёким.

Никто ничего не говорил, так что общую мысль решил выразить я:

— И что?

— И ничего. Это всё что тут есть. — Харухи ещё пощёлкала мышкой. — Текст письма я уже зачитала, файл к нему приложен всего один, никаких ссылок тут нет. И новых писем не приходило.

Погоди-ка. В письме же было написано, что «в конце будет вопрос». Ну и где же он?

— Хотелось бы мне знать, — Харухи призадумалась, что для неё не очень характерно. — Коидзуми-кун, что ты думаешь насчёт услышанного?

— В самом деле… — Коидзуми всё стоял с чашкой в руке. — Написано в типичном для Цуруи-сан духе. Её позитивная энергия и нахальное шаловство доставляют истинное удовольствие.

— Я сейчас не рецензию просила, — отрезала Харухи, и отпила успевший подостыть чай Асахины-сан. — Кстати, Коидзуми-кун, Ти, чего вы там стоите? Присаживайтесь.

Коидзуми тут же разложил один из лежавших в углу запасных складных стульев и, учтиво предложив Ти свою руку, сопроводил её к нему. Убедившись, что пришедшая из детективного клуба девушка с ослепительными волосами обустроена, Коидзуми уселся на своё место.

Значит, Ти тут задержится надолго. Гм-м, раз уж на то пошло…

— Кстати, а ты знаешь Цурую? — спросил я.

Ученица по обмену посмотрела мне прямо в глаза и сказала:

— Конечно, знаю. В Северной старшей нет никого, кто бы не знал о Цуруе-сэмпай.

Лично я о ней ничего не слышал, пока мы не собрались играть в бейсбол, и нам людей не хватило.

— Вот это-то, Кэм, и делает тебя фантастическим.

Звучит как слоган из плохой рекламы. И кстати, прекрати звать меня Кэмом. Мне и имя Кён не нравится, но Кэм особенно действует на нервы.

Отмахнувшись от моих протестов, Ти сделала ещё один глоток из своей чашки.

— А «Кэмми» сойдёт?

У нас явно не получается найти общий язык.

Я уж думал, что пора объявить о поражении, однако…

— Поняла! — вскочив, Харухи сдвинула своё кресло. Её глаза сверкали как Сириус, Канопус и Арктур вместе взятые.

Я подождал, пока кто-нибудь спросит, что же она поняла, но никто не отважился. Пришлось мне:

— Что ты поняла?

— Это же «ненадёжный рассказчик»!

От этих слов встрепенулись уши у троицы любителей пообсуждать литературу: Нагато, Коидзуми и Ти.

— Ненадёжный кто? — Асахина-сан прошептала так, что над её головой не надо было даже воображать парящий вопросительный знак.

— Помнишь, мы в том году литературный сборник делали, и Кён написал ту как бы любовную историю? Хватило же у него наглости.

Ты сама нам темы назначала. А что ты бы делала, если бы тебя заставили про романтику писать?

— Я бы не стал списывать всё на наглость, — сказал Коидзуми, сладко улыбаясь. — Подобный приём имеет давнюю литературную традицию, которую можно проследить вплоть до рассказа об императрице Дзингу[54] в «Нихон сёки»[55]. Прекрасно видно, как составители старались уложить повествование в общую канву с «Преданием о людях „ва“ из истории государства Вэй».[56]

Столь лестное сравнение не сбило меня с насущного вопроса:

— И в чём именно заключается ненадёжность рассказа Цуруи-сан?

— Я всё зачитала её тоном, — отчеканила Харухи, — На этом-то она меня и подловила!

Гордо надув грудь, её командирское превосходительство заявило:

— Рассказчиком этой истории выступает не Цуруя-сан!

— Ага, вот оно как оборачивается, — сказал Коидзуми, будто на что-то намекая. — Так ты полагаешь, что уловка содержалась в самом начале?

— Она сразу просчитала, что я буду зачитывать её голосом — и я действительно повелась. Вот такая она, Цуруя-сан. Почётный советник «Команды SOS» — это вам не шутка!

Не уверен в почётности данного звания, но сейчас не время на это отвлекаться.

— Что-то я сомневаюсь. Вот у меня было полное ощущение, что говорилось именно от лица Цуруи-сан.

— Тогда почему нигде не упоминается её имени? — указала Харухи. — Везде написано, «я», «она», «девчонка». Это базовый приём ненадёжного рассказчика.

Не знаю, насколько этот приём базовый, но если рассказчик не Цуруя-сан, тогда кто? С чего бы она написала и прислала нам историю вообще не имеющую к ней отношения?

— А вот и нет, Кён, история имеет к ней самое прямое отношение.

Это как же?

Харухи помахала пальцем прямо у меня перед лицом.

— Ты так и не понял? Девчонка, которую на банкете повстречала рассказчица — это и есть Цуруя-сан!

Глупость какая, ни за что в это не поверю. С чего ты это взяла?

— С того. Мне чутьё подсказывает.

Чутьё — это не доказательство. Вот я уверен, что от первого лица так разговаривать может только Цуруя-сан.

— Так в том и смысл! Специально так написано, чтобы с толку сбить. Ведь иначе уловка не сработала бы.

Ну, допустим. Но тогда получается, что «девчонкой» является Цуруя-сан, а ведь это явно не она.

— С чего ты взял?

С гордостью могу сказать, что я не стал ссылаться на чутьё.

— Во-первых, я не могу себе представить, чтобы Цуруя-сан тихо сидела в углу банкетного зала.

Улыбка Харухи не дрогнула.

— Может, она на людях притворялась. Её туда ведь отец притащил из-за каких-то своих деловых интересов. Вот она и сидела, исполняя свои обязанности.

— Во-вторых, эта «девчонка» по тексту практически не разговаривает. Такой Цуруи-сан не бывает. Слишком уже она благовоспитанная. Ну скажи, с чего вдруг она стала бы себя так вести?

— Когда находишься в высшем свете, даже Цуруе-сан приходится вести себя подобающим образом. Одно обличье для друзей, другое — для общественных мероприятий.

Вот только обличье самой Харухи сейчас было какое-то недовольное.

— Ну и что такого. Просто настроения нет.

— В-третьих и в-главных, — не унимался я. — Если «девчонка» — Цуруя-сан, то рассказчица Цуруей-сан быть уже не может.

— Это и так понятно. Сказать-то ты что хочешь?

— Тогда получается, что где-то в мире есть ещё один человек с такой же жизнерадостной энергией, да вдобавок и разговаривающий точь в точь как она. Может в одном месте таких человека оказаться сразу два? Я в это не верю.

— Тоже верно, — вдруг согласилась Харухи. — Тогда, пожалуй, получается, что они обе не Цуруя-сан.

Снова она себе что-то выдумала.

— Э-э-э?.. — сбитую с толку Асахину-сан хотелось сейчас же сфотографировать для иллюстрации к словарной статье о соответствующем междометии. — Так получается, что это всё написала не Цуруя-сан?

— Нет, писала-то наверняка она. Я хоть и не Кён, но тоже не думаю, что такой характерный стиль кроме неё сможет изобразить кто-то ещё.

— Хэ? Но тогда зачем Цуруе-сан писать историю о каких-то других людях, а потом слать нам по почте?

— Понятия не имею, — Харухи откинулась в командирском кресле и обратила внимание на то, что её чашка опустела. — Микуру-тян, ещё чайку не нальёшь? Не слишком горячего.

— Сейчас!

Асахина-сан тут же перешла в режим горничной, и только что заданный вопрос как будто совершенно выветрился у неё из головы. По сравнению с разрешением загадок чай для неё был явно важнее.

Харухи подпёрла рукой подбородок и глядела в монитор, пока Асахина-сан суетилась с чайником, а Коидзуми с Ти стояли, скрестив руки и подняв взгляд в потолок. Хорошо эти двое спелись.

Нагато же, слившись с тенями клубной комнаты, молча читала.

Чувствуя, что обсуждение заглохло, я сказал:

— Погоди-ка.

Асахина замерла, как вкопанная, и я извинившись уточнил, что имел в виду не приготовление чая.

— Во-первых, был ли здесь вопрос? Если был, то какого рода подразумевается ответ? От Цуруи-сан так ничего и не слышно?

Харухи разок кликнула.

— Похоже, что нет.

Если в истории Цуруи-сан есть какая-то загадка, то нам стоило бы проконсультироваться у людей, которые имеют в этом больший опыт, нежели мы с Харухи.

А в комнате как раз присутствовала представительница детективного клуба. Можно сказать, эксперт по данной тематике.

— Тебя интересует моё мнение? — Ти отстранила губы от чашки, из которой попивала чай. — Я бы для начала хотела услышать идеи Нагато-сан. Что ты могла бы нам сказать?

Нагато медленно подняла взгляд от книги с пожелтевшими страницами.

— …Пока ничего, — пробормотала она и вернулась к чтению.

В каком смысле?

— Кэм, чего же ты тут не можешь андерстенд? Нагато-сан говорит, что в настоящий момент имеющаяся информация исчерпана, и для трекинга истины её не хватает.

Не могу не впечатлиться твоей способностью интерпретировать два слова в виде длинного предложения, но если бы ей не хватало бы информации, она бы так и сказала. Да и первая фраза совершенно ни к чему.

В ответ Ти покачала головой, будто говоря «Что ж с тобой делать», мол, моей неспособности понимать Нагато оставалось только посочувствовать. Вообще, чудом было уже то, что Нагато в принципе могла общаться с кем-то за пределами «Команды SOS». Интересно, осознавала ли это Ти.

Подколотые заколкой локоны Ти колыхались в такт тому, как она покачала головой. А вообще, по-моему, эта заколка у неё только для красоты и волосы она на самом деле никак не удерживает.

Видимо, устав изображать недоумение моей недалёкостью, Ти отвернулась от меня и сказала:

— Коидзуми, может быть, ты сможешь одарить нас какими-нибудь соображениями?

— В самом деле, — сказал он, откидывая пальцами чёлку. — Думаю, не стоит сомневаться, что автор текст заложил в него некую уловку. Но по-моему, утверждать, что он написан не от лица Цуруи-сан — это перебор.

Он встретился взглядом со мной.

— От первого лица говорит Цуруя-сан. Не могу себе представить, чтобы она стала нас обманывать по этому поводу. Так что предлагаю принять этот факт как есть.

— Гм-м, — хмыкнула Харухи, взяв из рук Асахины-сан очередную чашку чая. — Ну так чего добивалась Цуруя-сан? Она же пыталась нас подловить?

— Едва ли она просто решила поделиться с нами страницей своего дневника.

Ну да. Она всё что ни делает, превращает в какую-нибудь игру.

— Для начала давайте вернёмся к тексту самого письма. Она пишет, что с ней случилась «одно занятное происшествие». А вряд ли трогательную историю о завязывании дружбы, пусть и несколько необычном, можно назвать происшествием.

— Единственное, что тут тянет на происшествие — так это то, как рассказчица подбросила GPS-трекер незнакомому человеку.

— По мне так это скорее просто розыгрыш, а никак не происшествие. Перечитаем письмо Цуруи-сан: «я вам написала про эпизод из своей поездки».

— Тогда ясно, — сказала Харухи, щёлкнув пальцами. — Это эпизод про двух девочек и был.

В каком смысле?

— Кён, ты уже всё забыл? Она же сказала, что вопрос будет в конце.

Может, я что-то прослушал, но никакого вопроса я не помню.

— Вот именно! — Харухи самодовольно откинулась в кресле. — Это ещё не всё. Конца мы пока не видели. Скоро должны прийти ещё письма. Тогда-то мы и поймём, в чём вопрос.

И какой смысл в растягивании этого процесса?

— Да чтобы с толку нас сбить! И ведь получилось — сколько мы уже над её письмом бьёмся. Хотя я не думаю, что у неё получилось меня перехитрить.

Не нравится мне такое объяснение. Стала бы она писать такой текст просто чтобы нас запутать? Что-то тут не то.

— В самом деле, — вставил Коидзуми. — Я соглашусь с тем, что сформулированного вопроса мы всё ещё не получили. Но считаю преждевременным считать, что послание Цуруи-сан — это просто самодостаточный текст.

— Ну ладно, — по улыбке Харухи казалось, что она собралась нас испытать. — А что именно тебя в нём не устраивает?

Коидзуми улыбнулся ей в ответ:

— Мы можем принять за истину, что рассказчицей является Цуруя-сан. Но также должны отметить, что и она, и её таинственная спутница ведут себя слишком по-детски. По-простому говоря, они там ребячатся.

— Ну да. Вдвоём прятаться под кроватью, чтобы их не нашли — это не то, чем стали бы заниматься старшеклассницы.

— Да и едва ли в настоящий момент Цуруя-сан без оглядки бросилась бы на глазах у всего народа играть в теннис в вечернем платье. И почему её спутница так легко на это согласилась?

Ничего не могу сказать о её подруге, но вот Цуруя-сан, по-моему, и сейчас запросто может играть и в теннис, и в баскетбол, да хоть в сепактакрау[57] — и совершенно не заботиться о том, как она при этом смотрится. Тем более, у неё, кажется, есть такая способность: что бы она не вытворяла, ничего лишнего Цуруя-сан не засветит.

— То же касается и GPS-трекера. Семейство новой знакомой Цуруи-сан, похоже, не менее состоятельно чем её собственное, но как бы они ни беспокоились за своего ребёнка, вешать на него передатчик — это перебор. Тем более без его ведома. Будь она старшеклассницей, этот вопрос согласовали бы с ней.

— А раз сунули втихую… — сказала Харухи.

— То возникают некоторые сомнения, — продолжил Коидзуми. — В самом ли деле эта история произошла с нынешней Цуруей-сан?

Ладно, теперь и до меня дошло.

Коидзуми скрестил руки и ноги.

— Как и заподозрила Судзумия-сан, в повествовании заложена уловка для читателя. Но заключается она вовсе не в подмене персонажей. Подменено время действия. Данный случай произошёл с Цуруей-сан не сейчас, а довольно давно; быть может, в начальной школе. Но она старалась выдать его за недавнее событие, случившееся в её нынешней поездке.

Для младшеклассницы было бы вполне естественно залезть под кровать и там заснуть. Я представил себе свою сестру. Ну, её образ жизни, увы, страшно далёк от званых обедов и теннисных кортов, так что неведомой «девчонкой» из истории она быть не могла, но я не раз обнаруживал её спящей в шкафу вместе с Сямисэном. Непонятно только, почему спала она в моём шкафу...

— Она ни в чём не соврала, — заметила Ти. — Но и чётких зацепок не дала. И всё же нельзя сказать, что стори рассказана нечестно. Так ведь, Нагато-сан?

Нагато на вопрос не отреагировала, а лишь перевернула страницу своими тонкими пальцами.

Откинувшись в кресле, Харухи сомкнула пальцы за головой и не отрывала взгляда от экрана.

— Ну, ответ мы скоро сможем проверить. Уверена, следующее письмо вот-вот придёт.

«Вам письмо!»

Момент был подобран так удачно, будто за нами подглядывали.

Вымученный цифровой голос Асахины-сан объявил о прибытии следующего письма от Цуруи-сан.

* * *

Харухи зачитала вслух:

Коидзуми оказался прав.

Штатный красавчик «Команды SOS», однако, не загордился своей догадливостью, а слушал голос Харухи с кислой улыбкой. Ти, скрестив руки, смотрела в пустоту, а Нагато так и не оторвала взгляда от книги.

— Э? Э? — Асахина-сан же переводила взгляд то на одного присутствующего, то на другого, силясь понять, что происходит.

Я вдруг представил себе, как выглядела Цуруя-сан семь лет назад. У меня сестра сейчас в шестом классе, так что было с чем сравнивать, и всё-таки чёткого образа маленькой Цуруи-сан упорно не складывалось. Но почему-то мне казалось, что с тех пор она не сильно изменилась.

Закончив читать, Харухи тут же кликнула мышкой и открыла приложенный к письму файл.

— Может, теперь будет что-нибудь поинтереснее, — пробормотала она и, набрав воздуха…

…зачитала второе послание Цуруи-сан.

Харухи закончила зачитывать письмо и над клубной комнатой вновь повисла тишина.

На спортплощадке продолжали выкладываться команды по футболу, бейсболу и лёгкой атлетике, а на них ругалась команда по гандболу, которой не осталось места. Основным источником шума из расположенного рядом с клубным корпусом спортзала были команды по баскетболу и волейболу. А вот теннисистов нигде не было слышно. Невесть откуда невпопад звучала труба из духового оркестра, будто ангел, предвещавший апокалипсис. Оттесняя это музыкальное сопровождение, я спросил:

— И что?

На этот вопрос, от которого веяло дежа-вю, Харухи ответила:

— Всё, конец. Тут больше ничего нет.

Тоном подчёркивала, что история повторялась.

— Если здесь и есть вопрос, то он какой-то пустой. Хотя… гм-м…

Она подпёрла подбородок рукой и в кои-то веки выглядела задумчивой.

— Что-то здесь действительно не так. Вот я читала, и чувствовала, как Цуруя-сан меня под что-то подводит.

Неужели Цуруя-сан заложила в своё письмо такую магию, что оно теперь может поколебать даже интуицию Харухи? А пусть попробует написать такой талисман, чтоб ворон от свалки отгонял.

Я оглядел комнату. Глаза Нагато были прикованы к книге в мягкой обложке, и нельзя было понять, слушает ли нас она. Ти положила ногу на ногу и теребила заколку в своих волосах.

Ну а Асахина-сан, бормоча «Э? Э?» поворачивалась то налево, то направо, будто надеясь что-то понять по нашим лицам.

Коидзуми сидел задумавшись, но потом вдруг, щёлкнув пальцами, сказал:

— Так вот какого рода её задумка.

И какого же?

— Я начинаю видеть систему. На первый взгляд в истории нет ничего необычного, но на самом деле в ней скрыта загадка, которую необходимо отыскать.

То есть данная история тоже не имеет отношения к «одному занятному происшествию» из первого письма?

— Вероятно. Мне трудно разгадать её намерения, но Цуруя-сан откладывает ту историю и вместо неё шлёт нам старые истории про себя и свою «подружку». И в тексте заложена некая уловка. Вот только какая? Она нам говорит: прежде чем придёт следующее письмо, вы должны разгадать эту.

Ну, в прошлый раз следующее письмо сразу же раскрыло уловку предыдущего.

— Кён, — сказала Хурухи, поднявшись с стула и ткнув пальцем в монитор. — Распечатай-ка файл Цуруи-сан, чтобы он у всех был.

У нас у всех ноутбуки, так что файл можно просто переслать, но, может, ей не хочется, чтобы Ти осталась обделённой, пусть подобная забота для неё и нехарактерна. Я сел за командирский стол и послал запрос распечатать шесть копий текста, приложенного к второму письму Цуруи-сан, и даже не сообразил устыдить Харухи за то, что она не хочет учиться работе на компьютере.

Едва ли Асахина-сан читала мои мысли, но она тут же объявила:

— Остальное я сделаю.

Она принялась выхватывать листы, которые выплёвывал принтер, разложила шесть экземпляров в отдельные стопки и скрепила степлером, так что из них получились брошюры.

Колыхая платьем с фартуком, будто крыльями, она раздала их всем присутствующим, оставила свой экземпляр на столе и приступила к завариванию нового чая. Очевидно, это дело было для неё куда более важным, чем расшифровка посланий Цуруи-сан.

Тем временем я уступил Харухи её место и, вернувшись на собственный складной стул, стал читать то, что было написано на листах формата A4.

Надо же, и сейчас я мог слышать в голове голос Цуруи. Частично потому, что её так идеально имитировала Харухи. Может, раз услышав историю, теперь я мог легко её проигрывать с любого места.

Остальные отдавались тому же самому занятию, за исключением Асахины-сан, которая заливала в чайник воду. Первой оторвалась от чтения и заговорила детективщица Ти:

— Мои познания в модерн японском языке весьма ограничены. Скажите плиз, используемый ею стайл является общепринятым для японской литературы?

— Она пишет в весьма своеобразном разговорном стиле, что для повествования от первого лица вполне допустимо, — сказал Коидзуми. — В некоторых местах… ну, не будем сейчас об этом. Кстати, у меня есть предложение.

Слегка улыбаясь, он поднимает один палец, затем второй, а потом и третий.

— Предлагаю условиться, что историю про детство Цуруи-сан мы будем называть первым эпизодом, а историю про горячие источники и давку винограда вторым эпизодом. Наверняка будет и третий эпизод, так что, когда он появится, у нас не возникнет путаницы.

Возражений нет. Некоторое беспокойство вызывает лишь мысль о том, а сколько ещё историй нас ожидает. Не знаю, где сейчас Цуруя-сан, но лично мне бы не хотелось надолго задерживаться в школе.

— Принято, — сказала Харухи.

В руках у неё была ручка, которой она подчёркивала слова в распечатке второго эпизода. Судя по всему, ей особенно не давала покоя финальная часть.

Сейчас она выглядела более сосредоточенной, чем за пять минут до теста по современному японского языку. Она явно была настроена откопать загадку, скрытую Цуруей-сан во втором эпизоде.

Интересно, с чего вдруг такой энтузиазм.

— С того, Кён, — сказала Харухи, разглядывая лист бумаги, — что я чувствую, где Цуруя-сан начинает пудрить нам мозги.

Подчёркивала и тщательно изучала она диалоги между персонажами.

Коидзуми, подняв руку, попросил право слова:

— Для начала примем как данность, что во втором эпизоде, как и в первом, автором была заложена некая уловка.

Присутствующие, исключая меня, Нагато, Асахину-сан и Ти, кивнули.

— В первом эпизоде автор вводит нас в заблуждение насчёт возраста персонажей, но во втором эпизоде время действия известно. Цуруя-сан чётко указала в своём письме, что пишет про «то, что случилось прошлой осенью», к тому же и в тексте указано, что события имеют место после школьного фестиваля.

— Так-то оно так… ну да… — как-то неуверенно отреагировала Харухи.

Она щёлкнула шариковой ручкой об свой висок и спросила:

— Микуру-тян, вот скажи честно и откровенно, когда ты дослушала историю до конца, о чём ты подумала?

— Э?

Наша горничная, разливавшая из чайника по кружкам зелёный чай, застыла на месте.

Харухи поднесла к губам командирскую кружку, оценивая температуру чая.

— Вот концовка особенно. Ты не находишь в ней ничего странного?

— Ну да… пожалуй. — Асахина-сан наклонила миловидную головку, начав копаться в воспоминаниях. — Они же сели на поезд и куда-то поехали, да? Да вот только куда? Они ведь, кажется, ехали на какой-то банкет…

— Именно!

— Ах-их?!

Асахина-сан подскочила на сантиметр, всё ещё, однако, твёрдо удерживая чайник.

— Молодчина, Микуру-тян! Не юлишь, а формулируешь прямой и чёткий вопрос. Вот такие мнения и ценны для нас. Кён, тебе стоит подтянуться и учиться на её примере.

На то, что Асахина-сан отличалась прямотой, мне возразить нечего, так что я промолчу.

Харухи ткнула ручкой в последний лист «Второго эпизода».

— Вот они спокойно приезжают на станцию и садятся на поезд. Разве это не странно? Цуруя-сан с её безымянной подружкой и нянькой приехали на горячие источники из отеля. Вот, написано: «На выходе нас уже ждал нанятый автомобиль — его нам предоставил отель, в котором мы остановились».

Возможно, была какая-то причина, по которой они решили вернуться на поезде.

— Какая? Дорогу перекрыло оползнем? Тогда почему об этом не написано? Не вижу смысла этого скрывать.

— Есть фразы, по которым мы можем судить о расстоянии между отелем и горячими источниками, — присоединился Коидзуми: — «От отеля, где мы остановились, до горячих источников гужевым транспортом полдня пути». Мне трудно предположить, какой именно вид транспорта имела в виду няня, но грубо говоря…

Он сделал запрос в своём ноутбуке.

— Предположим, повозка движется со скоростью 10 км/ч. Тогда за полдня (двенадцать часов) она проедет 120 км. При средней скорости автомобиля в 60 км/ч, до горячих источников они добрались за два часа. А если там есть платная дорога типа автострады, то ещё быстрее. Иными словами, пересаживаться на поезд нет никакого смысла. Кроме того, подруга Цуруи-сан сказала: «В кои-то веки мы оказались рядом с настоящими горячими источниками», что опять-таки подразумевает короткую автомобильную поездку.

— Так что здесь явно противоречие! Второй эпизод заканчивается словами «Поезд набирает ход, и уносит нас в далёкий-предалёкий город». Ну не может отель, который находится «рядом», оказаться в «далёком-предалёком» городе. Поезд явно едет не туда, откуда они приехали на горячие источники.

Ну и что это значит? Нянька всё хотела, чтобы Цуруя-сан с её подругой поскорее вернулись в отель, но поехали они почему-то совсем в другом направлении?

— Она едут без неё! — сообразила Харухи. — Теперь ясно! В поезде были только Цуруя-сан с подругой. Няньку они оставили на том мероприятии, а сами поехали не в отель, а в другую сторону.

— Ну, если это так, то можем считать, что установили, в чём заключается уловка Цуруи-сан во втором эпизоде.

Коидзуми-то она убедила, но мне всё ещё ничего не ясно. Вот где и когда нянька умудрилась пропасть?

Я перелистал брошюру до последней сцены.

После прибытия на железнодорожную станцию нянька действительно ничего не говорила и в тексте никак не упоминалась. Так они сбросили её с хвоста на пути от машины до поезда?

— Да нет же.

— Не так.

Харухи с Коидзуми ответили одновременно. Кивком Коидзуми дал понять, что Харухи может говорить.

— Кён, когда я зачитывала текст, как ты определял, кто что говорит?

Ну, ты ведь сама всех по голосам изображала. Цуруя-сан у тебя получилась как настоящая, что до ее подружки с нянькой, то я, конечно, не знаю, насколько похоже получилось, но спутать их точно было нельзя.

— Вот именно!

Если бы вздохи были братьями, то тот, который сейчас испустила Харухи, был бы младшеньким.

— На этом-то она меня и подловила. На кой чёрт мне всё приспичило зачитывать вслух. Она на это и рассчитывала? Может и нет, но всё равно противно думать, что я позволила сбить себя с толку.

От Харухи, которая каким-то образом умудрялась сочетать в себе раздражение с радостным возбуждением, я отвернулся к Нагато. Брошюрку со вторым эпизодом она оставила на столе и сейчас вернулась к чтению толстенной книги с пожелтевшими страницами.

Поскольку своим присутствием она как обычно ничего не выражала, трудно сказать, разрешила ли она уже все загадки, или они ей были попросту безразличны.

Детективщица Ти, которая, перелистывая брошюрку, должно быть, чувствовала себя как рыба в воде, сказала:

— Дьявол разберёт вашу смесь иероглифов и слогового письма. Понять не могу, как у японцев мозги устроены. По-моему, до такой письменности мог додуматься только фрик. Могли бы хоть из хираганы и катаканы выбрать что-то одно. Не понимаю, как можно было выдумать такой маднесс и оставить потомкам: нате, мучайтесь. Кем бы ни был этот человек, он мой личный враг.

Она ограничилась тем, что проклянула наших далёких предков. Пфе.

Когда Харухи убедилась, что мой взгляд, обойдя комнату, вернулся к ней, она спросила:

— Ты хотя бы можешь сказать, что общего в манере письма в обоих эпизодах?

Пожалуй, то, что Цуруя-сан не выделяет собственные слова прямой речью.

Текста первого эпизода я не видел, но судя по тому, как его исполнила Харухи, он был изложен аналогично.

— Именно! Цуруя-сан начала смешивать авторский текст и свои реплики ещё в первом эпизоде, и тем самым сбила меня с толку во втором. А я с самого начала дала себя обдурить.

А в чём именно обдурить? И в какой момент пропала нянька?

— Фактически на оба вопроса есть один простой ответ. — Харухи набрала в грудь воздуха и после секундной паузы выдала: — Часть реплик, которые я принимала за нянькины, на самом деле говорила Цуруя-сан!

Мой мозг её слова переварил не сразу.

Я опустил глаза на распечатку второго эпизода. Как раз на последнюю страницу.

— Тогда кто сказал фразу «Может, вы желаете остановиться где-нибудь ещё, госпожа?»

— Цуруя-сан, разумеется! — радостно ответила мне Харухи.

— А следующее «Тогда дальше едем согласно плану»?

— Тоже Цуруя-сан, — её уверенность была совершенно твёрдой.

— Ну, и с чего вдруг Цуруя-сан начала выражаться в нянькиной манере? И почему её реплики теперь оформлены прямой речью?

В моей голове как будто начали роиться бесчисленные вопросительные знаки. И как же меня раздражают одинаковые улыбочки на физиономиях Харухи и Коидзуми.

Я глядел на эти фразы, якобы сказанные Цуруей-сан, пытаясь найти какую-то зацепку, но тут моё внимание привлекла ещё одна строка.

— Погоди-ка. Сразу после «Может, вы желаете остановиться где-нибудь ещё, госпожа?» Цуруя-сан пишет: «Сейчас такие слова могли быть сказаны нянькой только с сарказмом». Разве это не доказывает, что говорила нянька?

— Вот именно в этом месте уловка Цуруи-сан и становится очевидной. — Коидзуми обвёл пальцем рассматриваемое место в своём экземпляре второго эпизода. — Грамматически это действие указано лишь как возможное. А теперь давай аккуратно переведём это предложение на обычный язык. Я бы выразился так: «Если бы в подобной ситуации эти слова сказала няня, то в них был бы сарказм». Иными словами, няня ничего подобного не говорила. На самом деле, её там вообще не было. Цуруя-сан специально не стала использовать слово «если», и тем самым избежала сослагательного наклонения, которое бы бросалось в глаза.

— Грамматика говорит, что это лишь могло произойти. — Лицо Ти просветлело. — А, теперь я поняла!

Она вгляделась в распечатку истории Цуруи.

— «If the attendant had said it in this situation, it would have sounded sarcastic» — это так переводится?

— Перфект в сослагательном наклонении, — кивнул Коидзуми.

Что-то мне во всём этом не нравится. Складывается ощущение, что от неудобных вопросов здесь умело стараются отвертеться. Ти, а тебя тут всё устраивает?

— Ну… я бы сказала, что бол был близок к ауту, но он всё же в игре.

А по мне так очень похоже на аут.

Коидзуми, повернувшись к Ти, поделился своим мнением:

— Полагаю, на твоё восприятие влияет то, что ты воспринимаешь фразу через её английский перевод. А Цуруя-сан достигает двусмысленности, используя своеобразие грамматики японского языка. У нас разница между единственным и множественным числом нечёткая, да и время глагола может быть не совсем понятным. Особенно если писать в разговорном стиле. Наверное, в японской литературе ты уже сталкивалась с чем-то подобным.

Не знаю, я как-то не обращал на это особого внимания.

— Цуруя-сан как писатель старается пройти по краю того, что ещё считается честным. Слова «могли быть» в фразе «такие слова могли быть сказаны только с сарказмом» являются ключом. Что именно здесь является гипотетическим: сам факт высказывания или его тон — мы понять не можем. Текст специально составлен таким образом, чтобы допустимыми были обе интерпретации.

Может, и так, но это ведь Цуруя-сан. Не исключено, что она так написала просто потому, что так прикольнее. Чтобы услышать ещё одно мнение, я обратился к главе литературного кружка:

— Нагато, ты что думаешь?

— Не могу назвать нечестным, — с этими словами Нагато вернулась к книге, название которой мог бы распевать какой-нибудь древнегреческий философ.

— Раз так говорит Нагато-сан, то я поправлю своё мнение на с нею согласующееся. Бол в игре, но так, чтобы он едва-едва не оказался в ауте.

Пока Ти оттачивала свои формулировки, Коидзуми продолжил вести представление:

— Давайте присмотримся к репликам Цуруи-сан, оформленным прямой речью.

— Ну да. Кён задал дельные вопросы, и чтобы окончательно со всем разобраться, можем начать с них.

А что я говорил-то?

— До этой сцены, — заявил Коидзуми, — Цуруя-сан методично оформляла собственные реплики в виде авторской речи. Но с середины второго эпизода она стала использовать прямую речь. И здесь возникает несколько вопросов:

— Эти вопросы возникают на ходу, но определяют саму суть проблемы.

Ты так сам себя хвалишь?

Пожав плечами и проигнорировав мой вопрос, Коидзуми перелистывал второй эпизод.

— Для начала давайте определим, какие высказывания точно принадлежат няне.

У Харухи уже был готов ответ:

— Думаю, мы можем спокойно принять все реплики начиная с первого слова «госпожа» и до того момента, когда они решили поучаствовать в празднике. Там при каждой прямой речи чётко указано: «говорит нянька после долгого молчания», «слышу я негодующий голос няньки» и тому подобное — так что не запутаешься.

— Значит, под сомнением оказываются все реплики после сцены переодевания.

Все одновременно решили посмотреть упомянутую сцену и комнату заполнил шорох перелистываемых страниц, отчего казалось, что я попал на урок японской литературы.

Первым до места добрался Коидзуми:

— У фразы «Вы будто сошли с полотна импрессиониста, госпожа» никакого уточнения нет. Так что ответ на первый вопрос, видимо, получен.

— Фраза заканчивается словом «госпожа», поэтому кажется, будто её говорит нянька. И до сих пор Цуруя-сан говорила только авторской речью, так что сходу тут не сообразишь.

Да, Харухи читала эту строку не голосом Цуруи-сан, и не голосом её подруги, поэтому я и не обратил внимания, но теперь, когда я перечитал её, она действительно выглядит несколько подозрительно.

— Мне стоит поблагодарить Хару, — сказала гостья команды Ти. — Я плохо читаю по-японски, так что на слух я всё воспринимаю гораздо лучше. А Хару зачитывает так чётко и ясно, что я как будто прослушала радиодраму.

Полностью согласен. Если уж Харухи за что-то берётся, у неё получается отлично.

— Благодарю, Ти, — сказала Харухи без тени стеснения. — Сколько ещё есть таких фраз, сказанных в манере няньки?

— Давайте перечислим.

Коидзуми как верный приспешник Харухи принялся выискивать подобные высказывания:

— «Вам очень идёт, Цуруя-сан» — говорящий не указан, но, судя по сюжету, говорила подруга.

— К этим трём высказываниям можно добавить уже упомянутые:

— И наконец:

— Итого шесть фраз. На удивление немного. Впрочем, здесь вообще мало разговоров.

Потому что бо́льшую часть текста Цуруя-сан просто своими словами пересказывает происходящее.

— И как нам теперь разбирать, что говорила Цуруя-сан, а что нянька?

Ничуть не смущённая моим вопросом, Харухи щёлкнула пальцами.

— В этом нет необходимости! — в один глоток она прикончила уже остывший чай. — Здесь абсолютно всё сказано Цуруей-сан.

Со стуком Харухи поставила свою кружку на командирский стол.

Асахина-сан была тут как тут: подскочила с чайником и налила ещё зелёного чая. Каждый день она стремилась соответствовать образу идеальной горничной, и я уже давно воспринимал её усердные старания как должное. Когда Ти зашла к нам в первый раз, я обратил внимание, как она странно поглядывала на нашего очаровательного сэмпая, и только тогда вспомнил, что для большинства людей наличие в комнате литературного кружка горничной — явление из ряд а вон выходящее.

Хватит, сейчас не время разглядывать Асахину-сан.

Надо обдумать сказанное Харухи.

Вот только, гм-м, как это понимать?

Я ещё раз просмотрел распечатку второго эпизода.

— То есть все разговоры с того момента, как они зашли в культурный центр, были между Цуруей-сан и её подругой?

— Ага.

И нянька никак не отреагировала на то, что Цуруя-сан стала её пародировать?

— Она и не могла ничего сказать, разве нет? Её там не было.

В каком смысле?

— Точнее, её не было в культурном центре. А также в автомобиле, который их оттуда отвёз, и в поезде, на который они сели в конце.

Я еле сдержался, чтобы не сказать вслух «Что ж она нигде быть-то не хочет».

Коидзуми ткнул пальцем в распечатку второго эпизода.

— Обрати внимание на этот момент. Когда они зашли в культурный центр в первый раз, говорится: «Нам открывают, и мы проскальзываем внутрь». В этот раз под «мы» подразумеваются Цуруя-сан с подругой, то есть они прошли туда без няни.

И как ты это понял? Или, скорее, а почему? Почему нянька с ними не прошла? По второму эпизоду у меня сложилось впечатление, что её задача — присматривать за девушками и охранять их. Тогда она не рядом с ними?

— Вот ты сформулировал и четвёртый вопрос. Но пока что давай оставим его на потом.

Я поднял бровь, заметив в голосе Коидзуми какой-то шкодливый оттенок.

— Ну, если тебе так нужна теория, то предположим, что внутрь пропускали только тех, кто подавал заявку на участие.

Но ты намекаешь, что причина не в этом?

Вдруг меня пресекли с другой стороны:

— Всё же давай оставим этот вопрос на попозже, — сказала Харухи.

Она будто светилась изнутри. Не нравится мне это...

— Коидзуми, думаю, дальше ты и сам справишься, — сказала Харухи и неспешно отхлебнула зелёного чая.

— Давайте пройдёмся по последующим событиям, — Коидзуми выложил перед собой на стол распечатку второго эпизода. — Итак, Цуруя-сан с подругой заходит в культурный центр. Нянька остаётся снаружи. Внутри они переодеваются, потом танцуют в тазу под пристальным взором няньки, и снова возвращаются в культурный центр переодеться. И оттуда они вдвоём выходят через заднюю дверь.

Тут уже даже мне стало понятно.

— То есть здесь они и сбросили няньку с хвоста.

— По всей видимости. Становится ясно, что няньке заходить в культурный центр было нельзя. А следовательно, и фразу про «впереди ещё год» говорила Цуруя-сан. Потом, когда они уходили, они не хотели «привлекать к себе внимание» и поэтому «тихонько покинули помещение через заднюю дверь». Разумеется, на самом деле они не хотели попадаться на глаза няньке.

Тогда машина, на которой они сбежали от няньки…

— Была не той, которую им предоставил отель для поездки на горячие источники, доказательством чему служит фраза «Ждавшую нас машину мы нашли не сразу». Если бы они на ней приехали, то знали бы, где она припаркована. Но если они раньше её не видели и лишь в общих чертах представляли, где она стоит, то и найти её было сложнее. Вероятно, Цуруя-сан с подругой без ведома няньки заранее договорились о том, чтобы в этом посёлке их ждал автомобиль.

И на обратном пути они специально сделали так, чтобы машина поехала через тот посёлок, и они как бы случайно заметили праздник.

— По всей видимости, Цуруя-сан с подругой заранее разведали о празднике, который проходил в горном посёлке между отелем и горячими источниками, и про конкурс по давке винограда были в курсе.

То есть хоть всё и выглядело спонтанно, на самом деле было тщательно спланировано.

— Совершенно верно. Написано так, будто это у няньки голова болела от необходимости соблюдать расписание, а Цуруя-сан с подругой спокойно проводили время в своё удовольствие, но на самом деле следить за временем приходилось именно им.

Ну, судя по тому, что «нанятый водитель на своём месте уже успел заснуть», автомобиль приехал сильно заранее.

— Что также является подсказкой. Водитель, который их с нянькой привёз сюда, едва ли осмелился бы заснуть, пока его пассажиры отлучились. Написано ведь, что он им персонально дверь открывал. Остаётся предположить, что автомобиля было два.

И второй водитель просто не знал, с птицами какого полёта имеет дело.

— После этого говорить особо не о чем. Оставив позади няньку с первым автомобилем, Цуруя-сан с подругой едут не в отель, а садятся на поезд и в поисках свободы едут в неназванный город, уклоняясь от участия в вечернем приёме.

Сомневаюсь, что они ехали в какое-то конкретное место. Я перелистал распечатку второго эпизода с самого начала.

На глаза попались слова «прятки на местности» и «автостопом, на невесть чьих машинах».

— В начале второго эпизода рассказывается о том, как они поднаторели сбегать с тягостных деловых мероприятий своих семейств, избавляться от надзора со стороны приставленных к ним людей и GPS-передатчиков. Они бегут навстречу свободе.

Коидзуми, судя по тону, завершил свою речь, и наконец взял в руки до сих пор нетронутый чай.

Теперь понятно, о чём хотела написать Цуруя-сан. О том, как она уклоняется от исполнения обязанностей её семейства. И всё-таки сомнения во мне не унимались.

— Второй вопрос Кёна, — наконец-то прервала своё молчание Харухи, — почему Цуруя-сан разговаривала как нянька. Коидзуми-кун, что ты думаешь, по этому поводу?

— Судя по содержанию первого и второго эпизодов, с которыми мы познакомились, Цуруя-сан предпочитает выражаться в открытой и откровенной манере, будто обращаясь к близким друзьям. Однако вполне возможно, что таковы лишь её мысли, а вслух она выражается так, как написано прямой речью. Никто кроме Цуруи-сан не может знать, насколько буквально эти выражения передают её слова.

И всё же, почему её фразы практически неотличимы от слов няньки?

— Этого точно сказать нельзя. Может быть, семья подруги Цуруи-сан занимает более высокое социальное положение, чем её собственное. А может, Цуруя-сан просто так прикалывается, и специально имитирует няньку. Такое дружеское подкалывание. — Харухи взяла распечатку. — Погляди на то, что они говорили, пока танцевали в тазу с виноградом. Здесь всё особенно доходчиво.

Лёгкими движениями она сделала несколько пометок шариковой ручкой. Вот, что у неё получилось:

— Видно, что Цуруя-сан с подругой просто шутили. И если они и дальше оставались в этом настроении, то понятно, почему Цуруя-сан продолжала разговаривать в почтительном режиме.

Мне хотелось ей возразить, но я не находил нужных слов. Что же не давало мне покоя?

— Юки? Скажи просто «да» или «нет».

Нагато даже не подняла взгляд:

— Решение подходит.

— Видишь? — самодовольно улыбнулась мне Харухи.

Ну а ты, Ти? Ты ведь из детективного клуба. Тебя всё устраивает?

Блондинка-иностранка театрально встала и положила руку на плечо Нагато.

— Я согласна с Нагато-сан. Можете засчитать мой голос как «йес».

Какой-то неприятный осадочек у меня никуда не делся, но противоречить мнению большинства не было оснований. В подобных ситуациях лучше всего придерживаться той же позиции, что и Нагато. И всё-таки мне бы хотелось, чтобы хоть кто-то разделял мои чувства.

Асахина-сан, похоже, забросила какие-либо попытки проанализировать задачу, и теперь занималась приготовлением собственной смеси японского чая — пожалуй, так и надо поступать, чтобы сберечь нервы.

— Дальше, — сказала Харухи, ловко вертя в пальцах шариковую ручку. — Третий вопрос Кёна. Насчёт того, почему реплики Цуруи-сан посреди эпизода вдруг начали оформляться прямой речью. Но Кён, так ли необходимо давать объяснение такой мелочи?

Но я не вижу логики. Раз у тебя есть реплики так и пиши их от начала до конца одним способом: либо авторской речью, либо прямой.

— Это не более чем твоё мнение.

Ну, да, разумное соображение.

— С другой стороны, нет никакого правила, которое бы диктовало так делать. Тогда какие могут быть претензии? Как Цуруя-сан хочет, так и пишет. Мне лично всё равно.

Ты слишком уж снисходительна.

— Вероятно, таким образом она намеревалась ввести нас в заблуждение. Другой причины я не вижу, — подключившись к нашему разговору, с прямотой заявил Коидзуми.

— Я не слишком много читала детективов, — сказала Харухи, — но там вообще такое часто встречается?

— Повествовательная уловка в первоначальном смысле — это не то, чем персонаж-преступник пытается обмануть персонажа-детектива, а то, чем автор сбивает с толку читателя. Так с нашей стороны вполне естественно чувствовать себя обманутыми.

— Но правил она не нарушает?

— Я, может, выскажусь слишком радикально, но, по-моему, никаких правил в детективах, да и в литературе в целом нет. Лично мне нравятся истории, в которых читателю предлагается догадаться о личности преступника, но я не настолько узколоб утверждать, что данное моё увлечение должно быть всеобщей нормой. И вообще, по-моему, осознание правил мешает получению удовольствия.

Пока я слушал разговор Харухи и Коидзуми, я взглянул на Нагато.

А что ты думаешь?

Оторвавшись от чтения, Нагато медленно подняла взгляд и задумалась аж на целую секунду.

— Не обязательно следует рассматривать в качестве проблемы, — произнесла она необычно длинное для себя предложение и вернулась к чтению.

— Присоединяюсь, — сказала Ти. — Я во всём согласна с Нагато-сан.

Ты теперь стала её фанаткой? Не будет большой натяжкой назвать её ужасом из космоса, так что поклоняться ей, наверное, не стоит.

Коидзуми снова взялся вести наш симпозиум.

— Теперь, когда мы получили одобрение со стороны Нагато-сан, давайте сделаем заключение.

Ого, так оказывается, это было одобрением. Гм.

— Автор текста старается создать впечатление, будто в сцене участвуют три персонажа, хотя на самом деле их только два. То есть повествовательная уловка второго эпизода сводится к ошибке с числом людей.

Почувствовав, что Коидзуми закончил подведение итога, Харухи отреагировала:

— Но это ещё не всё! Так ведь, Коидзуми-кун?

— Именно. Ты, конечно же, заметила.

Как хорошо, что они друг друга понимают.

— Четвёртый вопрос, Кён. Так почему няньки не было в культурном центре? Ты же сам его задавал, так что должен помнить.

По всей видимости, нянька совмещает обязанности телохранителя, так что девушки должны находиться под её постоянным наблюдением. Даже если по правилам конкурса проходить внутрь нельзя, можно было настоять. Она с ними на горячих источниках купалась, по сравнению с этим пройти в деревенский культурный центр — сущая мелочь. Просто сказала бы: либо я иду с вами, либо не будет вам никаких танцев в тазике.

— И всё-таки в культурный центр они прошли без няньки. И до давки винограда, и после.

Написано так.

— А чем Цуруя-сан с подругой занимались в культурном центре?

Ну, понятно чем.

— Имеешь в виду, что они переодевались?

— Вот именно!

Харухи подняла свою кружку так, будто только этим доказала, и, прихлебнув зелёного чая, повернулась к монитору.

— Наверное, сейчас должно прийти письмо с ответом, — пробормотала она.

С едва заметной кислой улыбкой Коидзуми сделал вид, что не заметил, как его прервали. Нагато всё читала, Асахина-сан пробовала на вкус свежезаваренную чайную смесь, Ти глядела на меня с лёгкой улыбкой, по которой трудно было понять, понимает ли она меня, но похоже что девушка ожидала моего следующего вопроса. До жути неприятно, что на меня свалили эту роль, но предоставленного объяснения явно было недостаточно, так что мне пришлось спросить:

— И что именно ты имела в виду под «именно»? — выделил я последнее слово.

— Знаешь, что отделяет Цурую-сан с её подругой от няньки?

Они — школьницы, она — взрослая.

— Не то.

Хозяева и их работница.

— Опять не то.

Хитрецы и человек, которого они разводят.

— Холодно.

А в этой игре «найди отличия» правильный ответ вообще есть?

— Тут, скорее, не «найди отличия», а «найди лишнее». Лишним элементом, разумеется, является нянька. Вопрос в том, что же принципиально отличает няньку от Цуруи-сан с её подругой. — Харухи озарила меня своей 10-ваттовой экологичной улыбкой, а потом испустила вздох. — Подсказкой служит переодевание. Тут, вроде бы, уже любой догадается.

Когда Цуруя-сан с подругой заходят в культурный центр, няньки с ними нет. Не может быть. Наверное, няньке нельзя…

— Не хочешь же ты сказать…

— А почему нет?

— Так ты про пол, что ли? — тут я невольно повысил голос. — Хочешь сказать, что нянька — мужчина?

— Кён, а с чего ты взял, что это женщина?

Ну, в начале эпизода они все втроём были на горячих источниках в одной купели. И ты сама…

— Ну да. Я зачитала реплики няньки на женский манер, а ты повёлся. Знай я, что это мужчина, мои интонации были бы другими. Цурую-сан мне имитировать легко, а вот с подругой и нянькой мне пришлось импровизировать, так что до самого конца я позволяла себя дурачить.

Находившаяся в каком-то весёлом возмущении Харухи покачала головой.

— Может, Цуруя-сан знала, что я буду зачитывать эпизоды вслух? И как-то подтолкнула меня к этому?

— Не стоит приписывать ей подобные манипуляции. Насколько я помню, в её письмах не было ничего, побуждающего к зачитыванию её историй вслух. Но принимая во внимание, что Цуруя-сан хорошо знает твой характер, не исключено, что она считала такое развитие событий вероятным. В любом случае это не имеет для неё большого значения.

— Мой характер?

Ты любишь бросаться с места в карьер: могла бы сначала письма нам разослать или распечатать, но вместо этого сразу начала всё зачитывать.

— Так ведь быстрее. — Харухи надула щёки. — Первый эпизод был не таким длинным.

Может, в этом и заключалась первая ловушка.

Коидзуми глубоко кивнул:

— Если первый эпизод зачитают вслух, то и второй, возможно, зачитают. И если она действительно основывала свою тактику на знании психологии, то следует признать: она всё хорошо продумала. С одной стороны, в таком подходе есть элемент случайности, с другой стороны, она в любом случае ничего не теряет.

А если бы мы сразу распечатки читали, то догадались бы раньше?

— Вполне вероятно.

— Давайте-ка на всякий случай и первый эпизод распечатаем. Кён, прошу.

Я протиснулся мимо Харухи, которая откинулась в своём кресле, но так и не слезла с него, и стал кликать мышкой, выполняя её поручение. Честно говоря, мне и самому хотелось взглянуть на первый эпизод.

Асахина-сан, а с ней почему-то и Ти распечатки сброшюровали и раздали присутствующим.

Коидзуми взял в руки всё ещё тёплые листы.

— В первом эпизоде есть фразы, прямо указывающие на пол: «а рядом тётка какая-то сидит», «на тётке — брючный костюм». Вероятно, так она тоже старалась направить нас на ложный путь.

Пробежавшись глазами по обоим документам, я убедился, что в них действительно нигде не указано, что к подруге Цуруи-сан был приставлен один и тот же человек. Может быть, как раз это Нагато и предлагала не «рассматривать в качестве проблемы».

Харухи заложила руки за голову и задумчиво пробормотала:

— Вот бы стереть себе память и прочитать всё заново. На этот раз про себя.

Поосторожнее со своими желаниями.

— Разрешите задать вопрос, — Ти подняла правую руку. — А есть ли в тексте второго эпизода твёрдое доказательство того, что нянька — мэн? В чём конкретно оно заключается? Мой японский язык далёк от идеального, поэтому я прошу помочь мне разобраться.

Она помахала брошюркой второго эпизода.

— Того, что его в раздевалку не впустили, недостаточно? — непринуждённо спросила Харухи.

Я не мог с ней согласиться и снова начал проглядывать второй эпизод.

— Но на горячих источниках они были в одной купели. Что у них там, смешанное купание?

— Наверное. Но вряд ли они были совершенно голыми. Хотя, по-моему, Цуруя-сан и голой бы не постеснялась.

Образ купающейся Цуруи-сан успел возникнуть в моём воображении, но благодаря выдержке и самоконтролю я сумел быстро его развеять. Телепатов здесь, вроде бы, не было, но на всякий случай лучше не думать ни о чём таком, о чём бы ты не хотел, чтобы узнали присутствующие.

Харухи разглядывала начало второго эпизода.

— Я тут не вижу никакого описания этого места, но я думаю, это что-то вроде спа на открытом воздухе. Ну знаешь, такие большие ванные типа бассейнов, в которые заходишь в купальнике. Такой вот.

В моём воображении картинка была деревенского вида. Может, из-за того, что в истории упоминалось, как они заехали в какую-то глушь.

Я на своём ноутбуке сделал запрос «спа на открытом воздухе». На картинках я получил роскошные бассейны с подогревом.

— Весьма большая ванна, — сказал Коидзуми, заглядывая из-за плеча.

Если они находились в чём-то подобном, то кроме их троих вокруг были и другие посетители. Наверное, место людное и оживлённое.

Сложившийся в моём воображении образ трёх красавиц, плескавшихся под осенним небом в уединённом горячем источнике, разбился вдребезги.

Будто не замечая моей печали, Коидзуми вновь завёл разговор:

— Давайте рассмотрим те фрагменты второго эпизода, по которым можно судить о поле няньки. Во-первых, когда Цуруя-сан с подругой выходят из купальни в раздевалку: «Нянька почему-то идёт не вслед за нами, а проскакивает в раздевалку раньше нас. Наверное, хочет наше появление встретить во всеоружии». Здесь Цуруя-сан открыто выражает своё мнение явным образом.

Харухи кивнула, мол, ну конечно.

— Нянька, разумеется, побежал в мужскую раздевалку, чтобы успеть переодеться до Цуруи-сан с подругой, и поджидать их на выходе, не давая возможности улизнуть.

— Скорее всего, так и было. Нигде не написано, что нянька заходит в женскую раздевалку, а когда девушки переоделись, он их «дожидается в свободной повседневной одежде». Можно представить, какая хлопотная у него работа.

А как насчёт того, что сказано чуть выше? «У няньки, кстати, пропорции тоже весьма впечатляющие. Я, наверное, рядом смотрюсь как поганка бледная».

— Ну так он телохранитель. Небось, весь мускулистый — типа борца или бодибилдера.

Всё, что я себе навоображал, окончательно рушилось. Эх...

— А смотрите, как здесь она вывернулась. — Харухи ткнула пальцем куда-то в распечатку. — «У них с нянькой довольно близкие отношения, и уж точно они не похожи на сухое общение между хозяйкой и прислугой». При первом прочтении сам не замечаешь, как начинаешь думать, что нянька для неё является кем-то типа старшей сестры.

— Ну да. Если бы она написала, что они как брат с сестрой, то всё бы проспойлерила, а если бы назвала сёстрами, то пошла бы против фактов. Так что она постаралась найти какую-то формулировку, при которой их отношения всё же казались бы семейными.

— Ей же надо было так выразиться, чтобы не вызывало подозрения то, что няньку не назвали старшей сестрой. Поэтому здесь и используются более сдержанные формулировки.

Наше заседание превращается во въедливую вычитку...

— Итак, подведём итог, — Коидзуми улыбался как в рекламе содовой. — На этот раз Цуруя-сан устроила для нас двойную повествовательную уловку. Ошибку с полом саму по себе заметить трудно, но в конце ты натыкаешься на ошибку с числом персонажей, и пытаясь разрешить её, сталкиваешься также с первой уловкой. Так что, полагаю, мы можем считать решением задачи установление обоих этих фактов: и того, что неверно преподносится пол няньки, и того, что в последней сцене автор пытается выдать двух персонажей за трёх.

Вот он, итог.

— Понятно, — сказала Ти. — Вижу, что вы благополучно достигли консенсуса. Давайте, спросим Нагато-сан: Хару со своими френдс нашли правильный ответ?

— …………

Нагато не открыла рта, не стала ничего подтверждать или опровергать, но, как ни странно, подняла взгляд из книги и в течение пары секунда смотрела на задавшую вопрос Ти, после чего снова превратилась в занятый чтением гуманоидный интерфейс.

— …Кэм, как нам интерпретировать это движение Нагато-сан?

Я не знал, что́ сказать озадаченной Ти. Раньше ответ Нагато был явно положительным или отрицательным, а теперь она вдруг продемонстрировала способность давать расплывчатый.

Харухи, которую также удивило столь необычное поведение Нагато, спросила:

— Юки, вывод, к которому пришли мы с Коидзуми неправильный?

Нагато не подняла головы.

— Не является неверным, — едва слышно произнесла она.

— Так значит, он правильный?

Медленно-медленно голова Нагато едва приподнялась и опустилась. Почему-то такие малозаметные жесты меня успокаивают.

Однако…

Непонятное чувство беспокойства не проходило.

Было как-то жутко неуютно. Будто я не мог проглотить застрявшую в горле таблетку.

В самом ли деле таков ответ на загадку второго эпизода?

Казалось, должно быть что-то ещё, однако в подобных вопросах я на кивок Нагато полностью полагался, так что если её всё устраивает, то и ладно. Но я не мог отделаться от ощущения, что Цуруя-сан обвела нас вокруг пальца.

Нет причин предполагать что-то плохое, но неспособность понять, что же происходит, не давала мне покоя.

И пока я пребывал в необычном для себя задумчивом состоянии, передо мной вдруг появилось блюдце. Пальчики, которые его поставили, принадлежали одетой в наряд европейской горничной Асахине-сан.

— Прошу, десерт к чаю.

В блюдце был «огура ёкан»[61] и деревянная вилочка. Цену улыбки Асахины-сан невозможно выразить в денежном эквиваленте, но ради неё я готов выпить сколько угодно чашек чая. Но увы, она уже светила остальным присутствующим, которым тоже подавалась своя порция. Ти разглядывала в блюдце коричневый кирпичик, будто увидела нечто инопланетное.

И вот точно в тот момент, когда «Команда SOS» с гостьей сделали перерыв на чай…

«Вам письмо!»

… Компьютер на командирском столе известил о том, что пришло третье послание Цуруи-сан.

* * *

Харухи зачитывала письмо Цуруи-сан, словно профессиональная программа озвучивания текста, созданная для имитации её голоса.

Когда Харухи закончила чтение, комната литературного кружка погрузилась в тишину в третий раз.

Слышно было лишь то, как присутствующие перелистывали свои распечатки третьего эпизода.

Памятуя о втором эпизоде, третий мы заранее распечатали на всех, так что зачитывать его вслух и не надо было, но раз уж так повелось, то и на этот раз я слушал голос Харухи, одновременно просматривая текст глазами. Но в отличие от урока японской литературы, где я занимался тем же самым, по окончанию сего действа расслабиться не мог, ведь нам наконец-то представили задаваемый вопрос. Иными словами, сейчас всё только начинается.

Каким мог быть ответ, я и близко себе не представляю. До меня смысл вопроса не дошёл вообще. У меня настолько никудышные навыки понимания текста, что ли?

Впрочем, не я один ломал голову. Коидзуми и Харухи сейчас изображали мыслителей с отстранённым взглядом, и даже Нагато отложила чтение книги и смотрела на первую страницу третьего эпизода.

Ти, которая перед этим уже открыто возмущалась сложностью расшифровки японской письменности, читать даже не пыталась и лишь слушала Харухи, а вот Асахина-сан по соседству с ней сидела, уставившись в какое-то место на одной из страниц.

Даже она, видимо, с абсолютным отсутствием опыта чтения детективов, нашла в тексте нечто, приковавшее её внимание, хотя я этот момент пропустил мимо ушей. Может, она обнаружила какую-то нестыковку?

— Сёко? — пробормотала Харухи.

— Предсмертное послание… то есть… — говорил Коидзуми сам себе.

Похоже, что каждый из нас застрял в своём месте.

Поскольку и ведущий симпозиума, и командирша пребывали в раздумьях, больше никто не решался подать голос.

Среди нас лишь Ти выглядела беззаботной, её-то я и спросил:

— Ты ведь у нас из клуба любителей детективов? Вы у себя занимаетесь решением таких задач?

— Периодически, — Ти достала распечатку третьего эпизода и стала на ней что-то писать ручкой. — Но лично ми не специализируюсь на задачах типа «кто убийца». Я там всё равно никогда правильно не угадываю, так что предпочитаю онли читать.

Читатель, значит.

— Да и вообще, вопрос задавали «Команде SOS». А мне преполагается только болеть за вас с трибун.

Я подглядел, что же она там пишет: оказалось, Ти, мыча под нос какую-то мелодию, подписывала произношения незнакомых иероглифов, при этом тихонько пропевала их вслух. Иногда она могла спросить:

— Кэм, а что значит «кодзаику»?

Ну, это слово означает тонкую ручную работу.

— На ходу придуманная хитрость, которая скоро раскроется, — не поднимая головы, поправила меня Нагато.

Ти сама себе кивнула.

— А вот эти иероглифы «фуко мэйби» что значат?

Так звали прекрасную танцовщицу из города Лоян времён западной династии Хань[65]. Её холодная ослепительная красота описана в летописи «Цзычжи тунцзянь».

— Выражение используется в отношении особенно живописных пейзажей, — сказала Нагато.

— А «хётан кара кома»…?

Это такая большая тыква, что в неё помещается сорок фигурок для сёги. В эпоху Эдо народ таскал такие с собой на случай, если захочется поиграть. Ну а сейчас это значит что-то типа «Давай сыграем».

— «Лошадь из тыквы» — сказочная удача, на которую нельзя было надеяться. «Кома» здесь значит не «фигура», а «лошадь».

Пока мы с Нагато подтягивали Ти по японскому, Коидзуми поднял руку и одарил нас одной из улыбок, которые у него припасены на все случаи жизни.

Чего? Уже всё разгадал?

— Нет. — Очередной улыбкой он укорял нас за то, что мы занимаемся чем угодно, только не решением представленной задачи. — Для истории типа «кто убийца» рассказ Цуруи-сан несколько необычен. — Коидзуми прошёлся кончиками пальцев по последней странице. — Вместо установления личности преступника, нам необходимо угадать его имя. Что ж, учтём.

А разве это не одно и то же?

— Я бы сказал, что это верно для большинства литературных произведений, но в данном случае задачу следует воспринимать иначе.

Почему?

— По кочану, — встряла Харухи с командирского кресла. — Кто там преступник ведь и так очевидно!

И кто же?

— Ты хоть немного башкой думай! Какая у тебя может быть академическая успеваемость, если ты так и будешь чужие ответы списывать!

Вообще-то на факультет криминалистики я поступать и не собирался.

— Однако, — сказал Коидзуми, — полагаю, догадка у тебя всё же есть?

— Ну есть. — Я перелистнул распечатку. — Наверное, этот тип с визиткой, которого Цуруя-сан называет шутником. Он ещё какой-то родственник по отцовской линии.

— И почему тебе так кажется?

А тут толком других персонажей и нет. Есть только доктор и шутник. Если один из них жертва, то другой — преступник. Обычный метод исключения.

— Разрешать детективную загадку, отталкиваясь от метауровня считается неправильным…

А нам-то какое дело? Что для «Команды SOS» правильно, а что неправильно? Наши действия в принципе логике никогда не подчинялись, на то мы в команде и состоим.

— Ты совершенно прав. Но ведь и вызов, который нам бросила Цуруя-сан, тоже нельзя считать обычной загадкой.

Теперь посчитала нужным высказаться Харухи:

— Как Кён и говорил, личность преступника сомнений не вызывает, так что задача заключается не в этом; угадать нам нужно имя. Любит Цуруя-сан что-нибудь такое заковыристое, и мне в ней это нравится.

Харухи постукивала ручкой по столу.

— Микуру-тян, у нас чай ещё остался? У меня от чтения вслух в горле пересохло.

— А, сейчас! — Асахина-сан, услышав голос Харухи, очнулась и оторвала взгляд от заинтересовавшего её места в третьем эпизоде. — Чуть-чуть подождите!

Шлёпая сменной обувью, горничная «Команды SOS» вернулась к исполнению своих обязанностей.

Когда я взглянул на Нагато, та уже оставила распечатку и снова была погружена в чтение.

— …………

Зная её, могу предположить, что ответ ей был уже известен, но вслух она ничего не говорила, понимая, что это было бы неуместно, а может, потому что вообще всё время молчала.

И снова роль ведущего взял на себя Коидзуми:

— Давайте пробежимся по тем фрагментам, которые могут указывать на имя преступника.

— Ну да. Начнём с самого очевидного, — первой ответила Харухи.

— Полагаю, ты имеешь в виду предсмертное послание?

— Никто ж не умер. Впрочем, какая разница.

— Просто «предобморочное послание» не ложится на слух.

Да плевать. Двигаемся дальше.

Коидзуми принялся перелистывать распечатку:

— Несомненно, слова, сказанные Цуруе-сан доктором перед тем, как он потерял сознание, указывают на преступника.

— Подсказка дана в самом явном виде. — Харухи взяла кружку, но вспомнив, что та пуста, поставила её обратно на стол. Тут же к командирскому столу подступила державшая чайник Асахина-сан и налила ей теплого чая. Та поблагодарила горничную и заглотила сразу полкружки. — В пограничном состоянии сознания доктор говорит «не глотать» и «не принимать». Вероятно, каким-то образом это должно привести нас к имени шутника с визиткой.

И как же из этих слов можно получить имя?

— К этому вся задача и сводится. — Коидзуми поставил в своей распечатке третьего эпизода галочку. — Во-первых, высока вероятность того, что у шутника и подруги по имени Сёко-сан одна и та же фамилия. На это никто не станет возражать?

Ну, раз у них предки по отцовской линии братья, то вполне логично.

— Узнав фамилию Сёко-сан, мы срау получим и фамилию шутника с визиткой. Вот только был ли у нас хоть какой-то намёк на фамилию этой подруги? — Харухи перевела взгляд на лежавшие на столе распечатки двух других эпизодов.

— Лично я не припомню, — ответил Коидзуми. — Может быть и наоборот: по фамилии шутника нам удастся вычислить полное имя подруги, и весь смысл как раз в этом.

— Наверняка не просто так столько раз упомянутая безымянная подруга в третьем эпизоде вдруг обзавелась именем, — заявила Харухи.

— Действительно, — Коидзуми кивнул. — И вообще, во всех трёх эпизодах Сёко-сан — единственный персонаж, упомянутый по имени. Первый эпизод был в основном про Цурую-сан с подружкой, во втором к ним добавился нянька, и, честно говоря, даже странно, что никого до сих пор так и не назвали.

Потому что имя сразу бы раскрыло пол?

— Но ведь можно и по фамилии назвать.

— Погодите-ка. — Харухи подняла правую руку ко лбу, будто почувствовала недомогание. — Вы не с той стороны заходите. Если уж Сёко-сан называть по имени, то так делали бы и в первом эпизоде, и во втором. А тут ничего подобного. Так что перед нами вопрос: «а почему её имя раскрыли только в третьем эпизоде?» Вот что мне не даёт покоя.

Здравый смысл подсказывает, что имя Сёко должно как-то указывать на имя шутника с визиткой.

— Так-то оно так…

Харухи как будто не могла определиться. Что случилось с её привычкой сначала бросаться сломя голову, а уже потом думать?

— Что ты несёшь? Я всегда всё заранее продумываю.

Самое страшное — похоже, она действительно так считает.

— Другая загадка заключается в том, почему имя Сёко записано катаканой, — постарался вернуть дискуссию в нужное русло Коидзуми. — По какой причине нельзя было иероглифами?

Хочешь, поделюсь с тобой своим подозрением?

— Пожалуйста.

В конце третьего эпизода Цуруя-сан написала: «Когда понадобится, я дам вам ещё подсказок». Не означает ли это, что сейчас установить имя просто невозможно?

— Этого нельзя исключать, — тут Коидзуми почесал подбородок. — А по времени, которое пройдёт до следующего послания Цуруи-сан, мы сможем судить о том, какого она о нас мнения.

Если она пришлёт подсказку прямо сейчас, значит, думает, что к этому времени мы уже сдались.

— Чую, первой подсказкой окажется иероглиф, которым пишется имя Сёко-сан.[66]

Если Харухи что-то чует, то так, скорее всего, и будет.

— Что ж, давайте подождём, пока у нас появится иероглифическое написание имени Сёко-сан, и постараемся взглянуть на вопрос об имени шутника с визиткой под другим углом. Судя по тому, сколько внимания Цуруя-сан уделяет визитной карточке, скрытая в ней зацепка должна быть главным ключом к разгадке.

На визитке явно было его полное имя, так что, имей мы возможность на неё взглянуть, никакой задачи бы и не возникло.

— Цуруя-сан очень подробно описала сцену обмена визитными карточками. Например: «источником смеха является его визитка», «Всякий раз, как этот родственник обменивается с кем-то визиткой, он что-то говорит, и другой человек смеётся», «наверное, у него там какая-то шуточка заготовлена» и так далее. Похоже, что если к его имени что-то добавить, получается какая-то шутка.

Нелегко, наверное, живётся со смешным именем.

Кто-нибудь знает какое-нибудь имя, которое при знакомстве можно превратить в шутку?

— Мне сейчас в голову ничего не приходит. Единственное, что я могу сказать — само имя, скорее всего, не смешное.

— Будь дело только в фамилии, — сказала Харухи, — той же шуткой могла бы пользоваться и Сёко. И Цуруя-сан эту фамилию наверняка давно знает. Но она ведь говорит, что не знает имени шутника и не понимает, в чём заключается его шутка. Так что можем предположить, что комический эффект возникает при сочетании имени и фамилии.

Я уже путаюсь всё больше. Подсказочку бы.

Харухи поставила оба локтя на стол и подпёрла руками подбородок:

— Шутка с именем имеет отношение к предсмертному посланию «не глотать» и «не принимать», которое отвечало на вопрос Цуруи-сан «Кто это сделал?», то есть указывало на имя преступника. Но поскольку пострадавший был не в состоянии ясно мыслить, в его мозгу вполне могло что-то перемкнуть, вот он и выдал нечто загадочное.

— Да, как однажды сказал Друри Лейн[67], «Человеческий ум способен на ещё более удивительные вещи за минуты до смерти», так что в предсмертном послании может быть что угодно. Даже если человек просто потерял сознание.

Мне одному кажется, что он сейчас ищет оправдание?

— Не думаю, что перед обмороком на него снизошло какое-то откровение. Просто недосказанное предсмертное послание, вот и всё.

Можно было сказать и повежливее.

— В этой сцене есть ещё один очень важный момент. — Коидзуми поднял указательный палец перед своим лбом. — Направление взгляда доктора перед тем, как он изрёк предсмертное послание: конкретно он смотрел на аптечку первой помощи. Когда служащий отеля подступил к нему и поставил аптечку на пол, доктор продолжал смотреть на неё. Поэтому становится ясно, что аптечка — важный элемент.

Итак, имя этого шутника с визиткой:

— Ты всё замечательно подытожил. — Так ярко Коидзуми сегодня ещё не улыбался. — А теперь нам стоит напрячь воображение, и заполучив ещё один недостающий элемент, мы придём к правильному ответу.

Звучит оптимистично. Надо хотя бы посмотреть, что бывает в аптечках.

Я уж было потянулся к ноутбуку…

«Вам письмо!»

… Нужный момент для появления долгожданной подсказки был выбран с удивительной точностью.

* * *

— Надо же, как быстро. Я думала, ещё ждать придётся.

Открывая письмо, Харухи отхлебнула чая. Как обычно, читать она принялась вслух.

В отличие от предыдущих писем, это был короткий текст без всяких приложений. Всего четыре пункта:

Для порядка мы распечатали и это письмо. Я не мог отделаться от мысли, что второй пункт был написан специально для меня.

— Я думала, она их по одной будет высылать, а тут вдруг такая щедрость.

— Может быть, она учитывает, сколько времени мы ещё пробудем в школе. Если мы будем тщательно разжёвывать каждую подсказку одну за другой, мы за сегодня просто не успеем. Однако, эти подсказки всё равно придётся анализировать по отдельности, так что, возможно, она просто не хотела заморачиваться с рассылкой нескольких писем.

После того, как наши главные аналитики поделились своим первым впечатлением, Коидзуми снова завёл своё:

— Для начала соберём факты, которые явно следуют из подсказок.

— Имя Сёко-сан пишется 尚子. «Ко» на конце ещё может писаться как 狐, но это вряд ли. Теперь нужно угадать имя преступника.

— С иероглифом 尚 надо быть осторожнее. В имени Сёко он читается «сё», но не факт, что он так же читается и в имени шутника с визиткой. Скажем, если его имя пишется 尚一, то оно может читаться и как «Сёити», и как «Наокадзу».

Может, его фирменная шутка как раз и основана на прочтении? А может и на написании. На визитках имя обычно иероглифами пишут.

— Верно подмечено, — сказал Коидзуми.

Он тут же встал, подкатил стоявшую в углу комнаты доску взял маркер, написал на доске иероглиф 尚, а слева и справа от него варианты чтения: «сё» и «нао».

— Однако, в четвёртой подсказке говорится, что мы можем записать имя катаканой, из чего следует, что произношение для этой задачи важнее, чем иероглиф. Также в третьем эпизоде у нас есть фраза «Всякий раз, как этот родственник обменивается с кем-то визиткой, он что-то говорит, и другой человек смеётся» — то есть одного полного имени для шутки мало, к нему надо ещё что-то добавить.

То есть должна быть некая короткая шутка, включающая в себя «нао» или «сё».

Интересно, можно ли её нагуглить.

— Первая подсказка. — Харухи взялась за мышку. — Не означает ли она, что без словарей и Интернета мы догадаться не сможем? И вообще странно, что она вдруг про словари вспомнила.

Может, настал звёздный час для тех странных энциклопедий, которые Нагато насобирала в своей библиотеке.

— Так в том-то и дело, Кён, — с жаром сказала Харухи, — что написано про словари, а не энциклопедии.

А в чём между ними разница? Я не пойму, пока не посмотрю в словаре.[68]

Коидзуми написал на доске оба термина.

— В энциклопедиях содержатся подробные определения и описания понятий, тогда как словари перечисляют значения слов и особенности их употребления, как, например, в толковых или англо-японских словарях. Энциклопедии часто более специализированы, тогда как словарями пользуются учащиеся вроде нас.

Иными словами, для понимания шутки на визитке нам не нужна специальная энциклопедия на эту тему.

— По всей видимости, для решения задачи достаточно общих знаний, но Цуруя-сан полагает, что без словаря у нас всё же могут возникнуть проблемы.

Вот только на общие знания какого уровня она ориентируется-то?

Я искоса взглянул на Нагато, но та пребывала в обычном читающем режиме и как будто не обращала внимания на происходящее. может, она уже обо всём догадалась, а может, заключила, что информации в любом случае недостаточно.

Гостья команды Ти использовала послания Цуруи-сан в качестве учебного материала по иероглифам, а Асахина-сан ей помогала.

Как же согревает душу зрелище миловидной горничной, помогающей светловолосой иностранке помочь постичь наш язык. И то, что она лишь подсказывала произношение, каким-то образом делало картину ещё умилительнее.

— Все четыре подсказки важны для нас. — Коидзуми снова принялся писать на доске. — Номер два: «Это не название чего-то в аптечке». Единственное категоричное отрицание, и возможно, именно оно станет для нас точкой опоры.

Он перечеркнул слово «аптечка».

— Кстати, а что там есть внутри?

Лекарства, пластыри, бинты и так далее — смотря чья это аптечка. Если тебе так интересно, можешь позвонить в какой-нибудь отель и спросить.

— Не хочу, да и не нужно. — Харухи нарезала мышкой круги по коврику. — Думаю, сама аптечка важнее того, что внутри неё. И причина, по которой жертва — доктор — почему-то не отводит от неё взгляд, должна быть ключом к установлению имени преступника.

— Сам факт, что его называют доктором, подразумевает, что он может быть и учёным, и врачом. Так что если мы посмотрим на аптечку с точки зрения доктора, то может быть, нам удастся что-то понять.

Ну, я-то не доктор и не студент мединститута, и даже не собираюсь таковым становиться.

— Как и я.

Коидзуми взял губку, стёр перечёркивание и написал слово «аптечка» заново.

— Думаю, что полностью игнорировать содержимое аптечки пока преждевременно.

Кстати, слово «преждевременно» пишется 尚早 и читается «сёсо». А какова вероятность, что это слово может читаться «наохая»?

— Никакой, — тут же отрезала Харухи. — Кстати, фраза «Это не название чего-то в аптечке» не означает, что в аптечке этого нет, так что искомое с аптечкой всё-таки должно быть как-то связано.

— Это может быть не торговая марка, а некий нарицательный общеиспользуемый термин. Типа аспирина.

— Я думаю, лекарства можно исключить. Будь это аспирин или парацетамол, всё равно в широком смысле это названия вещей в аптечке.

— Даже если официально это не наименования?

Тут Коидзуми осенило:

— А что если это не существительное?

— Хорошая мысль. — Харухи бросила мышь и сцепила руки за головой, глядя в потолок. — Вот только я понятия не имею, что это тогда конкретно.

Я принялся вспоминать нашу домашнюю аптечку. Потом, воспользовавшись поиском, вывел изображения аптечек первой помощи на экран ноутбука.

На большинстве картинок были квадратные деревянные коробки с крестом. Кстати, у нас дома такая же. Там лежат продаваемые без рецепта лекарства, пластыри, марля, компрессы и разные мази в тюбиках.

— Кён, с чем у тебя ассоциируется слово «аптечка»?

Сам я об этом не подумал, но когда смотрел на картинки, мне кое-что вспомнилось.

— Э? И что же?

— Мне тогда лет было меньше, чем моей сестре сейчас.

Я тогда из интереса залез в нашу домашнюю аптечку. Особенно меня привлекли флаконы с лекарствами. Я их все проверил, и в одной обнаружил какую-то коричневую водичку. Старая этикетка уже выцвела, и прочитать ничего было нельзя; поэтому чтобы опознать жидкость, я снял крышку, поднёс флакон к носу и вдохнул.

— И что случилось?

Я упал и забился в конвульсиях.

— А что там было?

Нашатырный спирт. Кажется, им укусы насекомых обрабатывают. Такого мощного запаха я ещё не встречал. У меня от одного воспоминания нос болеть начинает.

— Лишь потом я узнал, что когда нюхаешь лекарства, надо не нос подносить, а помахать над горлышком ладонью.

Я предавался воспоминаниям, окрашенным в оттенки сепии.

— Ещё я узнал о важности этикеток с предупреждениями. Знай я о том, что внутри нашатырный спирт, и что это такое, никогда не подумал бы его вдыхать.

Коидзуми сощурился, будто представляя себе что-то.

— Ещё нашатырным спиртом пользуются для преодоления обморока. В западных детективах он… иногда…

На середине предложения он вдруг замолчал.

Посмотрев на него, я обнаружил, что улыбка сошла с его лица, а сам он застыл с полуоткрытым ртом. Взгляд его был расфокусирован, будто он пытался рассмотреть изображение в объёмной картинке. Причём застыл таким образом не только замкомандира, но и Харухи.

Её рот был широко раскрыт, да и глаза тоже распахнуты. Она медленно моргнула:

— А? Это же..? Вот о чём..? — бормотала она отрывисто. — Так вот почему не глотать. Речь была не о чём-то несъедобном, а о самих словах… Значит, вот в каком смысле «не название чего-то в аптечке»?..

— Скорее всего, — кивнул Коидзуми. — Что если аптечку и предсмертное послание связывает не предмет в аптечке, не само лекарство, а слова, на нём написанные...

Тут же Харухи с Коидзуми задвигались синхронно, будто близнецы: они принялись перечитывать третий эпизод с самого начала. Листать они перестали в одном и том же месте, подняли взгляд и в унисон произнесли:

— Ага!

— Эй, — сказал я.

Что вы там нашли? По-вашему, иметь дома нашатырный спирт — это так странно?

— Кён, — улыбка Харухи была такой ласковой, что у меня мурашки побежали, — ты отлично помог команде — наверное, дождь пойдёт или даже ливень. Будь у меня машина времени, вручила бы прошлому тебе благодарственное письмо. Ты разве сам не понимаешь, насколько для нашего вопроса полезно то, что ты нам сказал?

Я отвернулся от её улыбки и напоролся на ещё одну.

— Ты упомянул о важности этикеток с предупреждениями, — произнёс Коидзуми. — О них-то и было предсмертное послание.

— Ведь не всё в аптечке предназначено для приёма внутрь. Есть и разнообразные мази от зуда или комариных укусов. И что, по-твоему, там написано на этикетках?

«Не глотать» или «не принимать»?

— Полагаю, такие клеят не на всё подряд, и чаще используют менее прямолинейные формулировки. Всё же вряд ли кто-то додумается есть мазь. Но на нашатырном спирте подобная этикетка наверняка имеется.

То есть в голове доктора сложилась ассоциация между аптечкой и лекарством, потом между лекарством и этикеткой с предупреждением, потом между этикеткой и именем преступника, и почему-то перед тем как потерять сознание он выдал Цуруе-сан текст предупреждения? Как-то плохо я себе это представляю.

— Это не просто предупреждение. Это ещё и имя преступника, разумеется.

— Это ж и было написано на его визитке! Хоть с предсмертным посланием и не совпадает дословно.

«Негло Тать» и «Непри Нимать», что ли?

Он кто по национальности?

Харухи и Коидзуми переглянулись и улыбнулись друг другу.

— И вот тут-то нам и нужен словарь или Интернет!

— Ключевой является фраза Цуруи-сан «По крайней мере, так я это расслышала».

Весь этот разговор почему-то вызывает у меня раздражение.

«Вам письмо!»

Стоило Харухи открыть очередное письмо, как её лицо засветилось ещё ярче.

Голосом Цуруи-сан она зачитала послание из одной строки:

Она имеет в виду, где она находится прямо сейчас?

В одном письме было сказано, что она ездит с места на место со своим отцом, и потом «недавно, можно сказать только что» с ней случился случай — тот самый с предсмертным посланием — так что она, наверное, оттуда ещё так и не вернулась.

Нам что, теперь предлагается вычислить, куда именно она ездила?

— Это одновременно и задание, и подсказка. — Коидзуми взял распечатку третьего эпизода и раскрыл на второй странице. — Есть лишь одна сцена, которая подсказывает нам, где находится Цуруя-сан во время третьего эпизода. Пожалуйста, перечитай страницу, на которой она едет в такси и описывает вид за окном.

Мои органы зрения сфокусировались на данном фрагменте.

Насчёт вида из окна было написано: «По обе стороны широкой дороги стоят высокие здания, так что вид здесь не самый живописный». Да это может быть где угодно. Как нам узнать конкретное место?

Пока я разглядывал в страницу, Харухи пощёлкала языком и помахала пальцем.

— А конкретное место нам знать и не нужно, достаточно определить его в общем виде.

Она ткнула пальцем в распечатку.

— Обрати внимание на то, куда движется такси, где находится солнце, на поток встречного транспорта. Вот в чём кроется ключ.

Я что-то запутался. Коидзуми, давай ты.

— Всё предельно просто, — сказал он с расслабленной улыбкой человека, который уже во всём разобрался. — Цуруя-сан, кстати, описала эту сцену очень подробно, как бы намекая, что в ней что-то скрыто. И если перечитать её с этим знанием, поражаешься тому, как противоречит она привычным нам представлениям.

Что ж он так объясняет, что ничего понятнее не становится. У Ти с Асахиной-сан был урок занимательного японского, Нагато всё читала, а других людей вокруг не было. Я уж даже о Ясуми подумал, но встряхнул голову, чтобы избавиться от этой мысли, а то мало ли что.

Не обращая внимания на мои терзания, Коидзуми продолжил:

— Во-первых, обрати внимание на то, в каких направлениях смотрит Цуруя-сан. Сначала она смотрит в своё окно, где вид не особо живописный, а потом в противоположное, за которым «с шумом проносятся встречные автомобили», а ещё «внутрь салона между зданиями пробивается свет заходящего солнца».

Коидзуми вернулся к доске и изобразил на ней кривой прямоугольник, видимо, изображающий автомобиль, по бокам которого пририсовал по два кружка.

— Раз «такси сейчас едет строго на север», то…

Он нарисовал стрелку вверх.

— Солнце садится на западе, то есть она на него смотрит налево.

Если ты двигаешься на север, и хочешь увидеть закат, то куда ещё смотреть, как не налево.

— И вот там Цуруя-сан видит нечто для нас совершенно непривычное.

Слева на отдалении и прямоугольника Коидзуми схематично изобразил солнце, а ещё прочертив две линии по обе стороны автомобиля, видимо, обозначающие дорогу.

Он повернулся ко мне.

— Представь, что ты едешь в автомобиле и смотришь налево. Что ты видишь?

Я вообразил себе, что сижу в местном автобусе и мысленно повернулся налево.

— Ну, дома, пустыри, магазины всякие…

Если мы едем не в крайнем ряду, то ещё машины.

— Э… машины?

Тут и я заметил нечто странное.

— Точно. Встречные автомобили.

— Вот именно. — Коидзуми прочертил третью линию ещё левее той, что была слева от прямоугольника автомобиля. — Хотя Цуруя-сан посмотрела из окна налево, она увидела, как «с шумом проносятся встречные автомобили». В Японии, как ты знаешь, движение левостороннее, так что встречных машин слева практически быть не может. А значит…

Он нарисовал новый прямоугольник с четырьмя кружочками и стрелкой, направленной вниз.

— Цуруя-сан находилась в стране с правосторонним движением. Происшествие с доктором имело место не в Японии.

— Теперь-то до тебя дошло? — Харухи закопалась в своей сумке. — Вот потому-то в первой подсказке и сказано, что нам понадобится словарь, а не энциклопедия. Вот такой.

Она сунула мне в лицо англо-японский словарь.

* * *

На то, чтобы всё переварить, у меня ушло добрых полминуты. От предложенного словаря я отказался, и вместо этого разбудил свой ноутбук.

Харухи не обиделась, а с ухмылкой спящей кошки затолкала словарь обратно себе в сумку.

— Ну хорошо, — пришлось согласиться мне. — Мы установили, что третий эпизод происходит за границей. Но что нам это даёт?

— Это ставит под вопрос то, на каком языке говорил доктор.

На доске Коидзуми накалякал «Mr. Dr.»[69]

— Нигде не говорится, что он японец. А раз мы знаем, что действие происходит за рубежом, то, вероятно, он сам тоже где-там и проживает. По фразе «Я с тоской смотрю на последние лучи уже почти летнего солнца» мы можем заключить, сезоны в этой стране совпадают с японскими, так что речь идёт о Северном полушарии.

— Угадывать страну нас никто и не просил, — прервала его Харухи. — Давайте условно примем, что это Америка — хуже не будет. А доктор на самом деле говорил по-английски.

И откуда мы можем быть в этом уверены?

— А иначе предсмертное послание не работает.

Что, серьёзно?

— Да, серьёзно. Слова «не глотать» и «не принимать», которые он сказал перед тем, как упасть в обморок, были на английском языке.

Коидзуми развил её мысль:

— В своём рассказе Цуруя-сан перевела то, что расслышала в шёпоте доктора с английского на японский. Поэтому и оговорилась «По крайней мере, так я это разобрала», указав на неточность своей интерпретации. Тем, кто любят читать переводную иностранную литературу, известно, как сильно её восприятие зависит от трактовки различных нюансов переводчиком. Например, ему нужно подобрать, какое местоимение каждый персонаж будет использовать в первом лице…

Я помахал рукой, чтобы он замолчал.

Фокус Цуруи-сан я увидел, но вот что за ним скрывается, всё ещё не имел понятия. К имени преступника мы так и не подобрались.

Харухи и Коидзуми синхронно заулыбались — как будто заранее сговорились.

— Строго говоря, у нас нет никаких зацепок, чтобы судить о том, на каком языке он говорил. Но все мы в обязательном порядке учим английский язык, так что при отсутствии информации мы по умолчанию предполагаем его, как наиболее хорошо известный нам иностранный язык.

Ты ж там что-то говорил о том, что нельзя искать решение, отталкиваясь от метауровня.

— Толкования иногда требуют гибкости. Бывает полезно расшевелить своё воображение, чтобы не оказаться в ловушке своих непоколебимых представлений.

Пусть так, но что насчёт разговора который был у доктора с Сёко-сан и Цуруей-сан?

— Разумеется, они говорили по-английски. Теоретически, конечно, доктор мог владеть обоими языками, и говорить с ними по-японски, но думаю, такой вариант рассматривать не стоит.

Я бы не удивился, узнав, что Цуруя-сан бегло разговаривает на нескольких языках.

— В общем, если мы знаем, что предсмертные слова были сказаны доктором по-английски, то всё остальное не имеет значения, — прервал меня своим заключением Коидзуми.

Ладно. Пусть будет так. Но тогда я хочу услышать ответ. Цуруя-сан написала: «Пожалуйста, назовите имя преступника». Вы выглядите так, будто уже его знаете, но ещё надо убедиться, что ваши ответы совпадают.

— Неловкая получится ситуация, — весело заметила Харухи. — Что ж, давай я буду намекать потихоньку. Ну-у-у…

Она на несколько секунд задумалась, чуть склонив голову на манер Нагато.

— Префектура Исикава. Коидзуми, какие она у тебя вызывает ассоциации?

— Великолепная подсказка, — сподхалимничал Коидзуми. — Тогда давай я дам половину ответа. Имя шутника с визиткой — Такэнао. Что скажешь?

Судя по выражению лица Харухи, она была согласна. Поднеси сейчас к ней сканер штрих-кодов, на нём бы, наверное, высветилось «Дальше можешь рассказывать сам, Коидзуми-кун».

— «Нао» пишется как 尚, «такэ» — скорее всего, как 武, но точно сказать нельзя. Потому-то в четвёртой подсказке Цуруя-сан и разрешила нам часть имени записать катаканой.

Кончай с вступлениями. Раз уж ты вышел к доске и взял маркер, так давай уже используй его по назначению.

— Ты всего в шаге от правильного ответа. Ты уверен, что не хочешь сделать его самостоятельно?

Если с задачей Цуруи-сан справились вы с Харухи, то победителем можно считать всю «Команду SOS». Так что не бойся забирать славу себе.

— Будь мы в детективе, сейчас был бы идеальный момент для вызова читателю.

Да кому какое дело?

— Просто назови имя преступника.

— Так и быть. — С печальной улыбкой Коидзуми отвернулся и поднял правую руку. — Я не могу быть уверен на сто процентов, но, скорее всего, имя пишется вот так.

И вот, почерком, не претендующим на какую-либо каллиграфичность, маркером он вывел имя шутника с визиткой:

* * *

Нотобэ Такэнао.

Это так произносится?

Стоило мне это сказать, как я услышал смешок.

Я обернулся, и увидел, как Ти прикрыв рот ладонью, склонила голову набок и тряслась от смеха. Я-то думал, она вовсю учит японский с Асахиной-сан, а оказывается, детективщица слушала, что я сказал. Кстати, а она ведь тоже из англоязычной страны.

И что ж тут такого смешного, что все обязательно ржут? Я английский на слух плохо воспринимаю, так что если здесь требуется подобный навык, то шутка до меня и не дойдёт.

— В предсмертном послании доктор ведь должен был сказать по-английски что-то типа «Не глотать»? — попытался я получить объяснение. — И это звучит как «Нотобэ Такэнао»? И как из этого получить перевод «Не глотать»? Нужно ведь что-то типа «don’t drink»?

Из присутствующих лишь я, Асахина-сан и Нагато не улыбались хоть в какой-то форме. Ровно половина. Можно и не пересчитывать.

— Я объясню чуть позже, однако шутнику с визиткой к своему имени надо было ещё кое-что добавить. Также стоит учесть тот факт, что потерпевший был доктором и смотрел на аптечку первой помощи.

Коидзуми взмахнул маркером, будто дирижёр палочкой.

— В любом случае, если мы установим, что именно доктор произнёс в своём предсмертном послании Цуруе-сан, ответ станет очевиден.

Коидзуми отвернулся к доске и принялся писать слева направо.

— А сказал он вот что.

Он снова повернулся к нам, надел на маркер колпачок и отступил в сторону. На доске оказалось написано несколько английских слов:

— В разных контекстах эту фразу можно перевести по-разному. Она используется и на этикетках типичных для аптечек лекарств, продаваемых в англоязычных странах — прежде всего тех, которые не стоит принимать перорально, таких как нашатырный спирт.

Только что надетый колпачок опять сняли с маркера, и Коидзуми снова принялся писать.

— Вот приблизительный перевод.

Теперь на доске уже красовались корявые японские слова:

То есть по сути как раз «не глотать» и «не принимать», только перевод другой. А Цуруя-сан предпочла сформулировать по-другому.

— Наверное, она решила, что если высказаться слишком официозно, это будет бросаться в глаза и послужит чересчур явной подсказкой, от которой по определённой причине слишком легко перейти к «Not to be taken».

Да что-то не особо.

От «Not to Be Taken»… к «Нотобэ Такэнао»…

Каламбурчик так себе. Такой фиг поймёшь. Чёрт с ним, с «Нотобэ», но чтобы из «тейкен» получить «такэнао», надо сильно прогнать его через испорченный телефон.

— Потому и нужен дополнительный шаг. — Коидзуми продемонстрировал свои белоснежные зубы. — Не забывай, что шутка связана с использованием визитной карточки, на которой, разумеется, было напечатано имя. И мы предполагаем, что действие происходило в Америке. Так что большинство присутствующих были не японцами. Сложно себе представить, что на визитке имя могло быть написано только по-японски. А у бизнесменов, имеющих дело с иностранцами, визитная карточка обычно двухсторонняя: на одной стороне текст японский, а на другой — английский. Так что имя на визитке, скорее всего, было написано вот так…

Кончик маркера опять заскрипел по доске.

— Традиционно при написании латиницей сначала пишут имя, потом фамилию, но в последнее время всё чаще сохраняют японский порядок, оставляя фамилию первой, так что либо господин Такэнао принадлежит к сторонникам этого поветрия, либо он заметил комический эффект, создаваемый при подобном порядке имён, и использовал его намеренно. Впрочем, это не имеет никакого значения.

Лекция доцента Коидзуми всё никак не заканчивалась.

— По всей видимости, при обмене визитками он прикрывал последние две буквы — «ao», а «Нотобэ» произносил так, что там появлялась недостающая буква Т, так что получалась осмысленная фраза на английском языке. Мало кому достаётся имя, которое благодаря сходству с этикеткой на лекарствах сходу запоминается — и он этим пользовался вовсю. Ну а в памяти господина доктора оно тем более отпечаталось.

Not-to-be Taken-ao.

Наверное, разбитым на такие элементы доктор это имя и запомнил. И хотя сказать он хотел «Нотобэ Такэнао», в предобморочном состоянии, глядя на аптечку, у него получилось «Not to be taken» на его родном английском языке.

Цуруя-сан, скорее всего, сразу как услышала его слова, поняла их правильно. Чем забавлял публику шутник с визиткой, она наверняка уже выяснила. Но перед нами изобразила неведение, состряпала из всего это рассказ и выслала нам, а в качестве бонуса приложила ещё два эпизода.

Как щедро с её стороны, я аж растрогался. Интересно, на кой чёрт Цуруе-сан всё это... Неужто только веселья ради?

Что-то мне всё никак не давало покоя, вот только я не мог понять, что именно.

Харухи же, которая выглядела довольной проделанной работой, спросила:

— Кстати, а мотив преступления нам выяснять не нужно?

— В самом деле. Куда человеческом сердцу податься без мотива, как иначе можно понять любое деяние? Думать можно всякое, но… Проще всего предположить, что шутник с визитками также является потенциальным женихом Сёко-сан, и причиной нападения был конфликт на почве любовного треугольника, но ведь нетрудно придумать и то, что у доктора имеются связи с мафией, а шутник с визиткой решил спасти от злодея свою родственницу Сёко-сан. Так что пытаться формулировать мотив — занятие бесполезное. Да и едва ли Цуруе-сан это необходимо.

— Вот именно. Сотни лет прошло, а мы так и не выяснили, почему Акэти Мицухидэ убил Оду Нобунагу в храме Хонно-дзи.[70] Откуда нам знать, о чём человек думал. Люди же бывают импульсивными, и иногда сами не понимают, почему так поступили. Хотя вот в Хонно-дзи, по-моему, Мицухидэ просто поддался соблазну, действовал не думая о последствиях, и только потом до него дошло, в каком положении он оказался.

Пока я слушал дискуссию Харухи и Коидзуми о теории мотивации, я вдруг кое-что вспомнил: перед тем, как от Цуруи-сан пришло первое письмо, Ти, Коидзуми и Нагато обсуждали вопрос о том, что считается честным в детективах.

И вот с учётом того, к чему тогда пришли, можно ли считать задачу Цуруи-сан честной?

— Информации нам дано мало, но в принципе, если понять, что действие происходит за границей, задача решается.

— А ещё важно то, что мы заранее ждали в тексте уловку, — беззаботно вставила Харухи.

— Ловушка, которую нам заготовила Цуруя-сан в третьем эпизоде, сводится к незаметной переводческой условности: нам кажется, что персонажи говорят по-японски, хотя они говорят по-английски. Но ведь у нас была дана подсказка. Раз в первом эпизоде нас ввели в заблуждение насчёт возраста, а во втором — насчёт пола, то и в третьем стоило ждать чего-то подобного. Иными словами, самыми большими подсказками к третьему эпизоду оказались первые два.

То есть она не просто так предавалась воспоминаниям. Ну, зато теперь мы больше знаем о самой Цуруе-сан. Раз она и в детстве была такой озорной, то, наверное, останется такой же и в следующие лет десять, и эта мысль меня почему-то успокаивала.

И всё-таки…

Меня продолжало терзать какое-то чувство беспокойства, что Цуруя-сан всё ещё как-то пыталась нас обдурить. Я не мог отделаться от ощущения, что её ухмылка продолжала витать в воздухе. Мне даже и сказать-то было нечего, просто казалось, что мы что-то упустили.

— Не подумай, что я придираюсь, но всё-таки у меня есть ещё один вопрос.

Услышав мои слова, Коидзуми положил маркер и обернулся ко мне:

— И какой же?

— А эта история происходила на самом деле?

— О-о-о, — произнёс он, округляя глаза. — И что же вызывает у тебя сомнения?

— Слишком уж всё совпало. Во всех смыслах.

Предположим, Цуруя-сан действительно поехала за границу по делам своего семейства, чтобы поприсутствовать на презентации нового проекта. И что же, как раз там произошёл инцидент с человеком, с чьим именем можно поиграть в ассоциативный ряд?

— Ну, если б он не произошёл, она бы нам и не написала, так? Да и… — тут Коидзуми глянул в сторону Харухи таким образом, что заметить это мог только я, — сколь бы невероятным на первый взгляд ни было совпадение, если оно происходит, то становится фактом. Ну и хорошо известно, что наши интуитивные оценки вероятностей часто не соответствуют действительным, что, например, иллюстрируется парадоксами дней рождения или Монти Холла.

Потом почитаю, что это такое.

— Теперь ведь мы можем считать установленным, что подругу зовут Нотобэ Сёко? — Харухи глядела в монитор, нетерпеливо водя курсором по экрану. — Что-то Цуруя-сан запаздывает с правильным ответом.

Ну да. И это тоже тревожный звоночек.

Обычно она присылала правильный ответ прямо тут же, а с третьим эпизодом что-то медлит.

— Наверное, из-за разницы во времени. У них там сейчас не полночь? Может, закемарила.

И всё-таки…

— А может, Цуруя-сан думала, что у нас на решение больше времени уйдёт. Тогда у нас есть повод для гордости.

А может, дело в том, что у нас не идеальный ответ? А только на 70 баллов из 100?

— Кён, как можно быть таким дураком? — Харухи даже опешила. — Даже Цуруя-сан не может нас тут слушать в режиме реального времени. Откуда ей знать, что здесь происходит?

И всё равно, момент для посланий она выбирала идеально, хотя знать ничего не могла. Цуруя-сан энергичная, можно даже сказать сверхэнергичная, но вот ясновидения за ней не водится, так что следить за ходом наших рассуждений у неё нет возможности. Однако, её послания по поводу первых двух эпизодов пришли настолько вовремя, будто она дожидалась наших ответов, хоть этого быть и не могло.

Хватит, мои мысли уже ходят по кругу.

Я встряхнул головой, а потом заметил редкое для клубной комнаты явление.

— ……………

Нагато смотрела на меня. Причём пристально.

Да что ж такое? Она меня взглядом и продырявить может.

Когда я об этом подумал, её взгляд вдруг изменил направление.

Я посмотрел в ту же сторону.

Нагато обратила внимание на Ти. Со своей точки она могла видеть лишь её затылок. А потом книгочейка снова перевела бесстрастный взгляд на меня.

— ?.. — безмолвно отреагировал удивлением я.

Что же она пыталась мне сказать?

Наши с Нагато беспрецедентные переглядки продолжались ещё секунд пять.

— …………

И тут она совершила нечто совершенно удивительное.

Будто кукла-марионетка на верёвочках, она встала на ноги, пододвинула свой складной стул к столу и уселась за ним.

— …………

И стала пялиться в лицо Ти.

Дар речи потерял не я один. Харухи, Коидзуми и Асахина-сан тоже отреагировали так, будто статуя Ники Самофракийской в Лувре вдруг затанцевала перед посетителями.

Ти в это время была занята надписыванием произношений иероглифов.

— У меня что-то на фейсе, Нагато-сан? — спросила сбитая с толку Ти.

Она откинулась на стуле, будто прижатая к спинке взглядом Нагато, и попыталась заслониться от него поднятой ко лбу рукой.

Пронаблюдав эту реакцию, Нагато снова встретилась взглядом со мной.

Она явно хотела, чтобы я тоже обратил внимание на что-то.

Вот только на что?

Может, Ти что-то прятала?

Стоп.

А что если за ходом наших рассуждений Цуруя-сан следить всё-таки могла...

Поток фактов пронёсся в моей голове.

Разница во времени. Цуруя-сан в детстве. Безымянная подруга. Нотобэ Сёко. Главные подсказки к первым двум эпизодам. Место действия третьего эпизода вне Японии. Английский язык. Появление новых писем в идеальный момент. Запаздывающий правильный ответ. Единственное постороннее лицо в комнате. Ти.

Мне казалось, я услышал, как элементы головоломки сщёлкиваются воедино.

— ...Понятно.

Вот что имела в виду Нагато. Наверняка.

— Значит, всё так обстоит, Ти.

— Ты это о чём, Кэм?

Я встал и подошёл к ней.

Переводная ученица, ставшая с этой весны моей одноклассницей, опустила голову, будто сдаваясь.

Я набрал в грудь воздуха и как крикнул ей в лоб:

— ВА!!!

Асахина-сан аж завизжала «хиэ!» и на несколько сантиметров подпрыгнула на стуле.

Думаю, меня можно было простить.

Пока Харухи с Коидзуми пялились на меня, не понимая, что со мной происходит, я сказал Ти:

— Больше писем не нужно, Цуруя-сан.

Точнее, говорил я в заколку, которой были подколоты локоны Ти.

* * *

Сразу после этого откуда-то послышалась незнакомая мелодия телефонного звонка.

Ти вытащила телефон из кармана юбки и положила его на стол.

— «Привет, Кён! Поймал ты маня!» — раздался довольный голос Цуруи-сан. — «Вот уж не думала, что первым догадаешься ты!»

По большей части это заслуга Нагато, но лучше об этом не упоминать.

Коидзуми с Харухи уставились на телефон с настолько похожими выражениями лиц, что можно было подумать, что они брат с сестрой. И оба приложили руку ко лбу.

— А-а-а… — произнесли они в унисон.

Харухи чуть надула губы:

— Тогда понятно. Что ж я-то не догадалась? Так значит, Ти…

— А? А? — Асахина-сан беспокойно оглядывалась то в одну сторону, то в другую.

— «Ну и до чего ты смог догадаться?»

— «Подружка» в первых двух эпизодах — это не Сёко-сан, а Ти.

Глянув на меня, Ти приулыбнулась кончиками губ.

— Ну и ещё то, что её заколка в волосах — это жучок.

— «Ну чё ты его каким-то жучком обзываешь? Это радиопередающий микрофон самого высокого класса».

Называй, как хочешь. А как он работает?

Ти отцепила заколку и протянула её мне.

Я взглянул на неё. Просто маленькая железка. Совершенно не представляю, как здесь можно уместить микрофон и передатчик с аккумулятором. Без Нагато я бы никогда ничего не заподозрил. Всё-таки прогресс человечества налицо.

Внимательно глядя на меня, Ти объяснила:

— Сверхминиатюрный микрофон в булавке пересылает сигнал на мой телефон, а он уже на телефон Цуруи-сан. Он был разработан в лаборатории, с которой работают наши семейства. Но в техническом стороне вопроса я не очень разбираюсь.

Если они GPS-трекер миниатюризировали, то с микрофоном тем более проблем быть не должно.

От заколки меня отвлёк голос Цуруи-сан:

— «А как ты догадался-то?»

— Слишком много совпадений. И как-то всё слишком вовремя.

Начать с того, что здесь была Ти.

Она ведь не каждый день у нас бывала, а если заходила, то ненадолго.

Но сегодня Ти с Коидзуми устроили у нас оживлённую дискуссию на тему основ детективного жанра, и как раз в этот момент к нам пришло послание от Цуруи-сан. Ещё и игру «Угадай преступника» для нас устроила, как будто знала, что здесь будет представительница детективного клуба.

Что бы насчёт такого совпадения ни утверждали статистики, я не поверю, что оно могло случиться просто так.

И интервалы между появлениями писем были идеальными. Так вовремя они могли приходить, если кто-то сливал наш разговор. Наличие здесь агента Цуруи-сан всё бы объясняло, но трудно поверить, что им мог бы оказаться кто-то из членов «Команды SOS».

Конечно, возможно было предположить, что прослушивается сама клубная комната, но даже Цуруя-сан не зашла бы так далеко, да и Нагато не отнеслась бы к этому спокойно — так что этот вариант отпадает.

Ну и методом исключения вырисовывается вывод, что сообщница — девушка из детективного клуба, которой обычно у нас не бывает.

— «Ну да, наверное, она слишком в глаза бросалась».

— А может, — сказала к командирского кресла Харухи, — время появления писем тоже было подсказкой? Того, что ты нас слушаешь?

— «Ну, может».

Цуруя-сан — человек щедрый, так что всё может быть.

— «Интереснее то, как вы поняли, что моя подружка из первого и второго эпизода — это та, кого вы называете Ти».

— Да меня ещё при прослушивании второго эпизода что-то смущало, — тут я достал распечатку второго эпизода. — Те строки, в которых ты говорила прямой речью.

— «Так вон чё».

Динамик залился смехом Цуруи-сан.

— Когда мы поняли, что третий эпизод происходил за границей, я подумал что и второй мог тоже иметь место за рубежом, поэтому мои сомнения прояснились.

Будто падающие домино, ассоциации приходили одна за другой.

— Для этого нужно знать, что искать. — Коидзуми выложил распечатку. — Есть шесть фраз, которые Цуруя-сан говорит как бы от имени няньки.

Раз уж Коидзуми снова вызвался быть докладчиком, я уселся обратно на свой складной стул. Мне показалось, что своего реванша ваш покорный слуга уже добился.

С едва заметной улыбкой Коидзуми мне слегка поклонился, и продолжил:

— До сих пор изменение тона Цуруи-сан на столько нехарактерно для неё вежливый я интерпретировал как то, что она и в самом деле так говорила вслух.

— Я думала, она просто так развлекалась, — вставила Харухи. — Вот и передразнивала няньку.

— Однако, мы оба были неправы. — Коидзуми взглянул на меня с уважением. — Фразы эти были сказаны на иностранном языке. Иными словами, во втором эпизоде все разговоры даны в переводе на японский.

— «Ну да, мы по-английски говорили!»

Коидзуми повернулся к Ти:

— Когда Цуруя-сан разговаривала с тобой по-английски, её слова звучали так же учтиво, как это передано во втором эпизоде?

Ти смахнула со лба чёлку, наконец-то освободившуюся от заколки:

— Ну да. Грамматик у неё правильный, и устойчивые выражения она использовать умеет. Разве что безударные гласные она проговаривает ту мач чётко.

— «Ха-ха, не так легко говорить как коренной носитель. Но я над этим работаю!»

С другой стороны, английский язык Ти был передан как совершенно нормальный японский. Разумеется, ведь для неё этот язык родной. В отличие от её японского языка, необычность которого, кажется, отражена в тексте выбором местоимения первого лица.

— Раз действие происходит вне Японии, то логично предположить, что и остальные персонажи не японцы.

— «Скажем, дело было где-то в Европе».

— Так что, когда во втором эпизоде было написано про «традиционные костюмы европейских крестьянок», подразумевалось, что они были вполне аутентичными.

— «Агась».

Некая европейская страна, в которой есть и виноделие, и купальни с горячими источниками под открытым небом. Мне казалось, что такое место могло быть где-то в районе Франции-Германии.

Коидзуми смотрел на телефон Ти:

— Тогда и первый эпизод мог происходить за границей — где-то в более северных широтах, нежели Япония.

Тут высказалась Харухи:

— Я сама думала насчёт начала первого эпизода, где про вид из окна было сказано «Может, ночью он получше, но сейчас-то солнце вовсю светит». А почему подобное мероприятие устраивают так рано вечером? Разве надо не ближе к ужину? Но вот если в этой стране бывают короткие ночи, то всё сходится.

— А в последней сцене Цуруя-сан говорит: «Тут лежишь в темноте — трудно сну сопротивляться». Не потому ли ты заснула под кроватью, что не привыкла к разнице во времени с Японией?

— «Может быть. Дело так давно было, что я уже и не помню-то».

По голосу Цуруи-сан было легко представить выражение её лица.

— «Но этого ведь недостаточно, чтобы догадаться, кто была моей подружкой?»

— Ключ к этой загадке нашёлся в третьем эпизоде, — не задумываясь ответил Коидзуми, будто ждавший этого вопроса. — Если подругой всё время была Сёко-сан, то почему её имя появилось только в последнем эпизоде?

— «В смысле?»

— Зачем тебе пришлось бы скрывать имя подруги в первых двух эпизодах, если в третьем ты его всё равно сообщаешь? Наоборот, ты бы использовала её японское имя, чтобы ввести нас в заблуждение насчёт того, происходит ли действие за границей.

Он взял стопку распечаток.

— О том, что подруга из первых двух эпизодов является одним и тем же человеком, однозначно указано в теле письма ко второму эпизоду: «С той девчонкой из прошлого письма мы потом часто виделись, вот и тогда наши родители нас опять вывезли: на этот раз на горячие источники».

— «Хм-хм».

— Как мы можем установить личность этой девушки? — Коидзуми водил пальцами по листу бумаги. — В третьем эпизоде прямо говорится: «Есть одна наша общая знакомая, но я слышала, её сегодня не будет. Хоть её семейство тоже связано с этим проектом, от сегодняшнего банкета она как-то умудрилась отвертеться.»

Харухи посмотрела на Ти:

— Так Цуруя-сан нам неявно сообщает, что предыдущей подружки на мероприятии нет. Конечно, нет, она же находится здесь, у нас.

Кстати, а почему тебя там не было? Это же деловое мероприятие вашего семейства?

Ти набрала в грудь воздух и с гордостью заявила:

— Я же студент по обмену! Приехала учиться из другой страны. Мне нельзя отвлекаться. Я не могу пропускать школу из-за какого-то занудного банкета.

А ведь её семейство не менее богатое, чем Цуруи-сан. Но по ней этого совершенно не скажешь. Может, из-за её манеры речи. А может, Цуруя-сан научила её как себя вести.

— Давайте перечислим факты, позволившие нам установить твою личность.

Коидзуми снова взял маркер и вернулся к своей доске.

Там он набросал следующие утверждения:

— Всего лишь «скорее всего»? — сказал я, глядя на текст в скобках.

В ответ Коидзуми улыбнулся мне:

— Но мы просто и не знаем здесь других иностранок, которые бы свободно владели английским языком.

Уже второй раз за сегодня ты нарушаешь правило о том, что нельзя делать заключения, основываясь на фактах метауровня.

— Но если сама поставленная задача включает в себя метатекстуальные элементы, а мы при её решении можем сверяться с фактами как внутри нарративного пространства, так и вне его, то пожалуй, подобные умозаключения можно считать вполне оправданными.

Не злоупотребляй мудрёными терминами, я не успеваю их переварить.

— Но ты ведь сам первым до всего додумался. Разве ты рассуждал как-то иначе?

Гм-м, а как я сам-то рассуждал… ну, в моей голове как-то соединились воедино особый интерес Нагато к заколке Ти и плохое послевкусие от диалога в конце второго эпизода, а тут ещё столько раз было упомянуто, как вовремя Цуруя-сан нам шлёт письма — ну и дальше всё само собой сложилось. То есть, скорее, благодаря Нагато. А использование помощи космических сил едва ли можно считать честным, хотя сказать такое при Харухи с Ти я не могу.

Коидзуми, похоже, тоже это понимал, поскольку бросил взгляд в сторону Нагато.

— Вспомни наше обсуждение при участии Нагато-сан перед тем, как пришло первое письмо Цуруи-сан. Автор, находясь вне произведения, задаёт ограничение на круг возможных подозреваемых. И вызов читателю здесь тоже играет свою роль.

Мне почему-то казалось, что этот разговор был давным давно.

— Скрытым вопросом всех трёх эпизодов было установление личности подруги. Цуруя-сан не настолько зловредна, чтобы допустимыми подозреваемыми оказалось всё человечество, и нам пришлось бы выбирать среди миллиардов людей. Иначе зачем она поместила для нас пять отдельных зацепок? Она тем самым подразумевала, что личность эта нам уже известна.

Он спустил взгляд к сидящей на гостевом стуле диверсантку из детективного клуба.

— А Цуруя-сан прислала нам ответ собственной персоной, в виде единственного человека, удовлетворяющего всем критериям. Так что нам оставалось лишь обратить на это внимание.

Изящно улыбнувшись, Ти сказала:

— Честно говоря, я немного нервничала.

— С самого начала ответ был у нас перед глазами. Как не восхититься ироничности подобной уловки?

— «Ну дык прятать же надо на виду!»

— Цуруя-сан у нас спец по приёму из «Похищенного письма», — сказала Харухи.

— Изначально вызов Цуруи-сан был сформулирован как необходимость назвать имя преступника по предсмертному посланию в третьем эпизоде, но был и скрытый вопрос — о личности твоей подруги. И если бы мы его так и не заметили, ты бы промолчала или…

— «Да я б вам и так рассказала!» — как ни в чём не бывало заверила Цуруя-сан.

Понятно, почему после третьего эпизода она не стала писать нам правильный ответ: ей хотелось посмотреть, заметим мы или нет.

Коидзуми, крутивший в пальцах колпачок маркера, кисло улыбнулся.

Повернувшись к однокласснице, Харухи спросила:

— Ну и насколько ты была во всё посвящена? Ты знала содержание всех писем Цуруи-сан заранее? Может, ты была её подружкой в первых двух эпизодах, но ты ведь и её уловкам в третьем эпизоде подыгрывала, хотя сама в нём ведь и не участвовала, так?

Ти огляделась, будто искала помощь.

— …………

С восхищением она смотрела на Нагато, которая потеряла интерес к происходящему и вернулась к чтению своей книги.

— Мне до сих пор не зачитали мои права.

Мы не в Америке. Можешь хранить молчание сколько угодно, но вот адвоката тебе придётся заказывать за свой счёт.

— «Не стесняйся, рассказывай», — пришла на выручку Цуруя-сан.

Со вздохом Ти закинула за ухо прядь волос:

— Чем говорить, лучше я покажу.

Она взяла со стола телефон, ловко перевела его в другой режим и повернула экран ко мне.

— Фотография, которую сделали на одном светском мероприятии семь лет назад.

На изображении в роскошно обставленной комнате с канделябром на заднем плане две девочки примерно возраста младшей школы стоят щека к щеке — видимо, потому что это селфи. Разодетые в платья молоденькие Цуруя-сан и Ти на снимке улыбаются так невинно и так ярко, что кажутся озорными феечкамии, спустившимися в наш мир, чтобы попытать счастья в качестве айдол-группы.

Харухи, Асахина-сан и Коидзуми тоже подошли поглядеть на снимок.

— Эй! Кён! Сдвинься, — Харухи с кружкой чая в руке вытянула шею и, протискиваясь, чуть отпихнула меня головой. — Ой, симпатяжки. А вы не сильно-то изменились. Разве что вытянулись.

— А-а-а… вы такие… ми-ми-ми… — странным тоном произнесла Асахина-сан, извиваясь от умиления.

— То есть вы и в самом деле уже давно дружите, — высказался нависший надо мной Коидзуми.

— А скинь мне… — взмолилась Асахина-сан, на что Ти тут же кивнула.

— Намбер свой дай, я перешлю. Цуруя-сан, ты ж не против?

— «Конечно».

Харухи вернулась на командирское кресло.

— Ти, так ты и с Сёко знакома?

— Давай я отвечу на твой предыдущий вопрос. Третий эпизод был со мною урегулирован.

Теперь понятно, почему участница детективного клуба не прикладывала усилий к установлению преступника (точнее, его имени) — ведь она занимала сторону той, кто загадку загадывала. Так что ей нужно было помалкивать, чтобы не сболтнуть лишнего и раскрыться.

Ответ Ти прозвучал даже с какой-то гордостью:

— И это тоже, но честно говоря, когда дело ходит до повествовательных трюков в японском языке, я мало что понимаю — так что, даже если бы хотела, едва ли смогла бы помочь.

Потом она повернулась к Харухи.

— Сёко я хорошо знаю. Давным-давно нас познакомила Цуруя-сан. Она — бьюти, которая по-восточному выглядит моложе своих лет. В следующем году юниверсити оканчивает.

— Так она старше Цуруи-сан? Хотя… если подумать, то по тексту так и должно быть.

— «Ей уже за двадцать!» — хоть Цуруя-сан и была далеко, её голос резонировал в моих ушах.

— Мы трое в своих фэмили занимаем похожее положение. Поэтому с большой вероятностью встречаем друг друга, когда куда-то ездим, так мы и подружились, — спокойно созналась Ти. — Честно говоря, упомянутый в истории мистер доктор — мой старший брат.

Я теперь и не знаю, как на всё это реагировать.

— Они с Сёко уже несколько лет как близки. У меня несколько старших братьев, но он — самый старший.

То есть у него первородство.

Цуруя-сан добавила:

— Наверно, стоит сказать насчёт родственника Сёко-сан, у которого были визитки. Как вы правильно догадались, «такэ» пишется иероглифом 武. Наверное, потому что у него предки были из военного сословия[71], ну и все они в имени использовали иероглиф 尚. Что до мотив, то думаю, мне нет смысла его объяснять.

— Пожалуй. — Харухи отпила свой чай. — Будь это чем-то забавным, тогда послушать бы стоило, но, судя по тому, как ты об этом рассказываешь, здесь не тот случай.

— «Ну да. Просто по-пьяни поцапались из-за женщины».

То есть нападение всё-таки было. И если в это дело вмешались власти, то проблема для всех оказалась щепетильной.

— С братом-то всё в порядке? — спросила Харухи.

— Да нормал всё уже, на нём ни царапины, — совершенно спокойно сказала Ти. — Правда, по-моему, он сейчас так исследованиями увлёкся, что про Сёко забывает. Уж не знаю, станет ли она моей невесткой.

— «Ой, я бы за них не волновалась!» — успокоила её Цуруя-сан. — «Кстати», — тут её тон вдруг переменился, — «мне тут уже двигаться пора, и я не смогу оставаться на связи. Ничего не хотите сказать напоследок? Ну, кроме как сделать заявки на сувениры? Хотя, если надо, будут и сувениры!»

Было ли мне что ей сейчас сказать? Вопрос можно понять по-разному. Тайна разгадана, и новых вопросов, вроде бы, не возникло.

Харухи с Коидзуми тоже казались озадаченными.

«Ну, тогда кладу трубку!» — сказала Цуруя-сан, так ни от кого ничего и не услышав. — «Скоро буду у вас с сувенирами, так что ждите! Покеда!»

Похоже, у неё не то поезд, не то самолёт прибывал к месту назначения, так что ей пришлось срочно прерваться.

* * *

— Пойду заварю ещё чаю.

Взяв поднос, одетая горничной старшеклассница снова засуетилась.

Харухи сидела скрестив руки в своём командирском кресле, видимо, обдумывая последние слова Цуруи-сан. Коидзуми подшивал друг к другу эпизоды с первого по третий, а Нагато, как обычно, читала.

Асахина-сан начала обходить всех присутствующих, собирая уже остывшие чашки.

— Э-э-э, — оказавшись рядом с Ти, Асахина-сан застенчиво подняла руку, и наконец решившись, спросила, — а почему тебя называют только по инициалу?

— Ах, это. — Ти улыбнулась кончиками губ. — Меня так одноклассники прозвали.

— Строго говоря, это даже не инициал, — мне показалось, что ей следует объяснить. — Ти, скажи своё полное имя.

Гостья из клуба любителей детективов набрала в грудь воздуха и выдала:

— Оттилия Адрастея Хоэнштауфен-Баумгартнер. Приятно познакомиться.

Протараторив эту скороговорку, она вручила Асахине-сан пустую кружку.

Да кто она вообще такая? Это же явный перебор. С таким именем ей надо фигурировать в космической опере, которая происходит в каких-нибудь галактических далях спустя тысячелетия.[72] Странно, что у неё ещё приставки «фон» нет.

— Вообще-то, есть, — призналась Ти. — Я использую «фон», когда представляюсь офишелли. Но мою фамилию и так трудно запомнить, так что я обычно лишний раз не заморачиваюсь. Надеюсь, ты можешь меня понять.

— Ха-а-а… — только и ответила Асахина-сан, призакатив глаза. — А прозвище «Ти» откуда взялось? Из «Оттилия»?

У нас в классе предложили несколько вариантов прозвища, но в конце концов всё свелось к тому, что все девочки в классе сократили её имя до одного слога — Ти. А Танигути, который в тот день дежурил, записал в классном журнале: «Принято решение называть переводную ученицу T». Ну и поскольку английская буква T читается «Ти», так и повелось.[73]

— У меня такого кульного прозвища ещё не было. Мне нравится.

Ти тогда дала согласие на то, чтобы её называли одной только буквой, и пожала руку Танигути, который ей дал такое имя. Тот даже вспотел и нервно посмеялся.

Ти покрутила пальцем локон у своего уха и сказала:

— Я слышала, что многие японские имена — это не просто набор звуков, они имеют и значение. Вот имя Хару означает «весенний день», а Коидзуми — «древний источник». Ха-ха, интерестинг. Нагато — это «длинные ворота». А вот моё имя по-японски ничего толком не означает. Не то чтобы оно мне не нравилось, просто оно звучит как-то мелодраматикали, будто его взяли из какой-то древней траджеди.

Коидзуми наконец отошёл от доски и уселся на свой стул.

— А когда ты увлеклась детективами? И в особенности классическими англоязычными. Любопытно, с какого произведения зародился твой интерес.

— Так конкрит даже и не скажешь. Я сама толком не поняла, как успели сформироваться мои литературные предпочтения. Наверное, это было влияние моего брата.

По архетипу она и впрямь похожа на персонажа младшую сестру.

— Доктора? — спросила Харухи.

— Нет, другого брата, — Ти перешла на серьёзный тон. — Помладше. Мы с ним двойняшки.

Она ещё и чей-то близнец. Сколько же черт у этого персонажа. Я одно не успел переварить, а она уже что-то новое подкидывает.

Ти на меня зыркнула:

— Полегче, Кэм. Ничего особого я о себе не сказала.

Ну, по сравнению с людьми из будущего, пришельцами, инопланетянами и Харухи Судзумией это действительно так.

— Хэ-э-э, брат-близнец? — У Харухи загорелись глаза. — Было бы интересно на него взглянуть. А он в Японии?

— У него лицо почти такое же, как у меня, так что едва ли ты увидишь что-то интересное.

Только настоящему нарциссу понравится разглядывать собственное отражение.

Впервые за сегодня Харухи открыто уставилась на лицо своей светловолосой одноклассницы.

— Во всех трёх эпизодах твой брат ни разу не упоминается. Его с тобой не было?

— Э-э-э, — Ти открыла свой прелестный ротик. Похоже, тема была щекотливой. — Мой брат, как бы вам сказать… Не тот человек, которого стоит звать на светское мероприятие. Он не понимает, что и где уместно, груб, высокомерен, не принимает общественных норм. Он такой человек, что я не знаю японских слов, чтобы его описать.

Похоже, интерес Харухи лишь разгорелся, но она себя сдерживала. Не хватало нам тут новых непостижимых персонажей. Но к счастью, Ти добавила:

— Я даже не знаю, где он сейчас. И наверное, никто в моей семье не знает. Отец мой спокоен, так что, думаю, у него всё нормально. Как домой на Рождество поеду, тогда его и увижу.

— Гм, — произнесла Харухи.

С кислой физиономией Ти положила ногу на ногу.

— Ещё с детства у моего брата была привычка читать книги вслух. А я его слушала. В том числе читал он и детективы. Так я ими и увлекалась, хотя, может, и что-то ещё на меня повлияло.

Асахина-сан собрала все наши кружки вместе и с секундомером в руках начала заливать в них воду из чайника.

Поглядывая на неё, я спросил:

— А что насчёт Цуруи-сан? Ты ведь поступила в нашу школу из-за неё? — Мне хотелось спросить, кем ей была Цуруя-сан, но потом я переформулировал: — Что она за личность?

Сидя на своём стуле, Ти выпрямила спину.

— Цуруя-сан — моя наставница, — прямо заявила она.

И в чём она тебя наставляет?

— Во многом. В основном в японском языке. Она мне очень помогла.

Надеюсь, не наставник Цуруя учила тебя странным словечкам прикола ради.

Ти выглядела раздосадованной;

— Что значит «странным»? Конечно, мне далеко до коренных носителей, но по словам Цуруи-сан, по-японски я говорю чарминг.

Вот как. Ну, Цуруя-сан сама чудно́ разговаривает, так что и Ти неизбежно должна нахвататься у неё специфических словечек. Чего ожидать, если у тебя такой учитель.

Тут уж Ти совсем удивилась;

— Каких ещё специфических?

Приглядевшись к её лицу, я понял, что она говорит серьёзно.

Как бы ей объяснить...

— Мне говорили, что японцы склонны быть Панурговым стадом[74], поэтому, если ты от других как-то отличаешься, то кажешься фанни. — Ти вдруг заволновалась. — Так в чём же выражается странность моей речи?

По-моему, она говорила не как вполне обычный японский подросток. Так что ту же фразу она могла бы сказать «Так чё не так-то с моим японским?» — что полностью бы соответствовало и ситуации, и её жестикуляции, и настроению.

Одноклассница моя почему-то всё не могла успокоиться:

— Да нормальный у тебя язык. — Харухи наклонилась поближе со своего кресла. — По-моему, одноклассница ты крутая. И не надо тебе ничего менять. — Вся её физиономия расплылась в улыбке. — То, как ты говоришь — это ведь настоящая сила. В этом заключается твой моэ-потенциал! Глядя на тебя, никогда не подумаешь, что ты можешь так разговаривать, и по-моему, многих это должно цеплять! По моим данным.

Что-то сомневаюсь я в надёжности твоих источников.

Харухи сейчас вела себя как овчарка, которая выводила заблудшего ягнёнка.

— Мне кажется, Цуруя-сан решилп учить тебя японскому именно затем, чтобы ты стала единственной в своём роде, и у неё отлично получилось. Благодаря тому, как ты разговариваешь, ты сразу и девчонкам, и парням — всему нашему классу тут же понравилась.

В классе вокруг Ти всегда была куча народу обоих полов, постоянно о чём-то болтали. Персона сильная по характеру, она никого не боялась, всем интересовалась, всегда хотела с кем-нибудь о чём-нибудь поговорить. Как будто ничто ей не доставляло большего удовольствия, чем общение.

Не было в ней ни следа той тихони, которая в первом эпизоде сидела и скучала, пока её не отыскала Цуруя-сан. Наверное, дома она вела себя иначе, но готов поспорить на всё содержимое своего кошелька за исключением одной пятисот-иеновой монеты, что Цуруя-сан наложила отпечаток на формирование её характера.

— Благодарю, Хару. — Ти ей глубоко поклонилась. — Твои слова вернули мне уверенность. Я буду продолжать считать Цурую-сан своей наставницей и изучать с нею ваш язык.

Улыбка её была такой яркой, что температура в помещении повысилась, наверное, градуса на полтора.

Синхронно с ней заулыбалась и Харухи.

— Твою декларацию о намерениях я всецело одобряю. Ну, а раз мы все в таком хорошем настроении, я бы хотела у тебя кое о чём спросить. Ты не против?

— Нисколько, Хару, — с радостью ответила Ти. — Можешь спрашивать о чём заблагорассудится.

— Мы как будто разгадали все загадки, которые вы для нас приготовили в трёх эпизодах, но ведь осталось и что-то ещё?

Улыбка Ти тут же окаменела.

— О чём ты? Я совершенно… I can’t get no idea…[75].

Перейдя на английский, она как будто заговорила словами из песни «Роллинг Стоунз», а глаза её уехали так далеко, что казалось, было слышно, как перекатывались её глазные яблоки.

— Кэм, что-то жарковато в вашем логове. Ну да, наверное, это тот самый феномен японского саммер.

Глядя на то, как Ти пыталась освежить себя, помахивая передом своей матроски, Харухи положила локти на стол и подпёрла руками подбородок:

— Так я и думала. Что-то ещё у тебя на уме. Вот тебе и не сидится.

— Понятно, — сказал Коидзуми. Давненько его не было слышно. — Прежде чем повесить трубку, Цуруя-сан сделала загадочную паузу. Она нас будто спрашивала «Это всё?». Так что я должен с тобой согласиться.

Не удержавшись, он снова повернулся к своей доске. Ну пожалуйста, не надо...

Харухи провела пальцем по губам:

— Что тебя беспокоит, мы и сами разберёмся, так что ты, Ти, помалкивай. Думаю, всё вот-вот станет ясно…

С серьёзным видом она устремила свой взгляд в пустой воздух перед собою.

— Мне кажется, что среди сказанных слов было нечто важное. — Коидзуми занял позу мыслителя и смотрел в ту же самую точку.

Подозреваемая сжалась в плечах и глазела на свой лежавший на столе телефон, будто моля о помощи. Ну а всё внимание Нагато по-прежнему было поглощено раскрытой книгой.

В комнате литературного кружка вдруг стало тихо, а оставшимся звуковым фоном нам служил лишь невнятный шум, доносившийся со спортивной площадки плюс с репетиции духового оркестра.

* * *

Атмосфера в клубной комнате была странной, ведь хоть команда и присутствовала в полном составе, да ещё и с гостьей, все хранили молчание. Поскольку Харухи и вечно поддакивающий ей Коидзуми были погружены в глубокие раздумья, я имел возможность наблюдать редчайшее зрелище нашей командирши в тихом и спокойном состоянии.

Пришлая Ти помалкивала, а Нагато была даже ещё тише чем она, так что звуки, причём приятные для моих ушей, издавала одна лишь Асахина-сан, занятая приготовлением чая.

Вскоре клубная комната наполнилась позвякиванием керамики.

С подносом в руках счастливая Асахина-сан принялась разносить чашки.

— Эту чайную смесь я сама составила. Много чего перепробовала, наконец-то у меня получилось хорошо.

Я заглянул в кружку и увидел, как от тёмно-коричневой жидкости поднимался пар. Пожалуй, сейчас было уместно использовать слово «благоухание». Аромат казался каким-то знакомым, но не походил ни на японские, ни на китайские чаи. Не знаю, как его описать, но был он, несомненно, приятным.

Я тут же поднял кружку и поднёс к губам. Краем глаза я заметил, что задумавшаяся Харухи машинально делает то же самое.

Даже не знаю, кто из нас сделал первый глоток...

— !

— ?!

И тут мы с Харухи отреагировали аналогично. Подняв голову, наша парочка попыталась поскорее проглотить жидкость, но она была такой горячей, что мы секунд десять просто пыхтели, пока, наконец, нам это не удалось.

Увидев, как мы пытались отдышаться, Коидзуми потихоньку отстранился от своей кружки.

— А? — пробормотала Асахина. — Что-то не так?

Не то чтобы не так, просто я в жизни своей не пробовал ничего настолько горького.

— Жуть, — сказала Харухи. — Не помню, чтобы мне приходилось пить нечто похожее. Что ты туда насовала, чтобы получить такой вкус?

— Не-не понравилось?! — опешила Асахина-сан.

— Микуру-тян, ты запиши рецепт своего чайка. Будем использовать его в карательных целях.

Что ж, нам пора было взбодриться, так что давайте пользоваться плодом усилий Асахины-сан. Главное — к этой зашкаливающей горечи не привыкать, а то не дай бог ещё вызывет зависимость.

— А-а-а… Эм…

Асахина-сан же подняла обеими руками свою кружку и сделала небольшой глоток: осторожно, словно белочка, пробующая на зубок незнакомый орешек.

— Ауф! — прикрыв ротик, она закатила глаза, а затем запричитала: — Простите! Я же сахару не положила! — Слёзно извиняясь за свою ошибку, девушка поспешила разнести всем сахарные пакетики с ложечками.

Было странно погружать в традиционную японскую кружку чайную ложку и что-то там размешивать, но, осторожно пригубив получившийся чай, я с удивлением обнаружил, что он действительно был отменным.

Таинственная жидкость, представлявшая собой хаотичную смесь из терпкости, жгучести и горечи, присовокупив сладость, внезапно преобразилась.

— Надо же, вкусно, — сказала Харухи, с любопытством глядя на кружку.

— Слава богу, — сказала Асахина, проведя себя по груди. В чай Нагато сахар она добавила сама, поскольку руки той были заняты детективным романом в мягкой обложке.

Не сомневаюсь, что Нагато могла и так выпить чай и глазом не повести, но всё же приятно видеть такие бытовые отношения между гостьей из будущего и гуманоидным интерфейсом Интегрального мыслетела.

Ти сидела будто на допросе: сгорбившись и положив руки на колени. Уж не знаю, что она скрывала...

Коидзуми, который нечаянно использовал нас с Харухи в качестве дегустаторов, сделал глоток и поинтересовался:

— Без сахара он был похож на очень крепкий кофе, так?

Раз сам не пробовал, то нечего строить из себя кулинарного критика.

Я никогда не пробовал чистый порошок какао, но подозреваю, что вкус похожий. Читал, что когда-то давно в Южной Америке его заваривали в кипятке и пили в качестве тоника.

— Его нам дала эпоха великих географических открытий, — поумничал Коидзуми. — Конечно, происходившее в то время с трудом укладывается в современные понятия о допустимом, но нельзя отрицать, что появление в Европе продуктов американского происхождения способствовало большому обогащению кулинарии во всём мире.

— А ещё помидоры, — заметила Харухи. — Острый перец, картофель, кукуруза… Не представляю, что итальянцы делали, пока в Европу не завезли помидоры.

Видимо, чтобы отвлечься от вопроса о Цуруе-сан, она переключилась на средневековые кулинарные предпочтения Апеннинского полуострова, но вдруг кружка застыла у неё в руке.

— Сахар… помидоры…

Харухи поставила кружку и поглядела на заваренную Асахиной-сан смесь.

— Дело не в том, что тут есть, а в том, чего тут нет… — пробормотала она непонятные слова. — Кён, попробуй представить себе пиццу без помидоров, перца, картошки, кукурузы.

Меню пиццерий сильно бы сократилось.

— Да можно тогда вообще это пиццей назвать?! Там же нет важнейших ингредиентов.

Что ты сказать-то хочешь? Если просто обсудить историю пиццы, то этим и в другой раз заняться можем.

А вот Коидзуми, похоже, её мысль уловил:

— Можно ли считать завершённым произведение… в котором отсутствует непременный элемент?

— Вот именно, Коидзуми.

Наконец-то стало понятнее. Надо отдать должное профессиональному харухисту.

— И? — подтолкнул его я. — Что не завершено-то?

— Как что? — Харухи снова заулыбалась. — Решение загадки Цуруи-сан из трёх эпизодов, разумеется.

Я взглянул на Ти: та баловалась с сахарным пакетиком, который ей дала Асахина-сан, и наконец решилась высыпать его содержимое в гостевую кружку.

— А почему вообще Цуруя-сан решила прислать нам вызов?

Ах вот как далеко она зашла.

— Потому что Цуруя-сан большая любительница разыгрывать людей?

На мой ответ Харухи посемафорила рукой:

— А собственно, с чего ты это взял? После знакомства с тремя эпизодами, такое мнение и вправду может возникнуть. Но кто б мог подумать, что она не просто весёлая и дружелюбная старшеклассница, с которой можно весело провести время, а ещё и умеет выдумывать и осуществлять хитрые розыгрыши?

Кстати, да. С учётом разницы во времени, ей было не так легко из какой-то Америки сидеть и слать нам письма.

Без хорошего повода никто не стал бы этим заниматься.

Вот только что у неё за повод?

Харухи обратила свою улыбку в сторону притихшей гостьи:

— Может быть, нам стоит спросить Ти. — В её голосе послышалась нехарактерная для неё нежность. — Скажи-ка нам, Ти, а какая часть из этих трёх эпизодов была вами выдумана?

* * *

Ти ложечкой всё перемешивала и перемешивала чаёк Асахины-сан, попутно разглядывая столешницу. Поняв, что класть эту ложечку некуда, она оставила её в кружке; металл легонько лязгнул о керамику.

— Интересно, как такая айдея пришла тебе в голову. — Когда она подняла взгляд и встретилась глазами с Харухи, на её прелестное лицо вернулась улыбка. — Хотелось бы знать, где мы просчитались.

Мне б тоже знать хотелось. Харухи, что происходит?

— Во-первых, что здесь делает Ти? — Харухи смочила горло подслащённым чаем. — Мы выяснили, что она сообщница Цуруи-сан и сливает ей информацию. Поэтому в день появления писем ей потребовалось присутствовать в клубной комнате. И после того, как ты, Кён, обнаружил подслушивающее устройство, это подозрение превратилось в установленный факт. Ты пока согласен?

Возражений нет.

Харухи с удовлетворением кивнула.

— И ты ещё кое о чём сказал, Кён. Об удивительной своевременности.

Ну да. Время появления писем было подгадано с невероятной точностью, что и заставило меня заподозрить прослушивание.

— Ещё раньше. — Харухи взяла с командирского стола распечатку третьего эпизода. — Кён, ты не помнишь, что сказал после того, как я зачитала вот это?

А что я сказал?

— Вот что:

— Забыл?

Всё-то ты помнишь. Но хотя бы голос мой не имитируй, а то слушать жутко. А ты, Коидзуми, перестань в знак согласия нагло щёлкать пальцами.

— Ну говорил я такое, и что с того?

— Ты же сам всё сказал. Цуруя-сан просто возьми и уедь на несколько дней из Японии. А за границей с ней просто возьми и случись какое-то происшествие. Причём и жертва, и преступник просто возьми и окажись её знакомыми. А жертва просто возьми и скажи Цуруе-сан предсмертное послание. А имя жертвы просто возьми сложись в идеальную загадку, чтобы поморочить публике голову. Не многовато ли совпадений?

«Просто возьми» да «просто возьми». Не надо столько раз это использовать, а то тебя уже понимать трудно становится.

— С тем, что совпадений слишком много, согласен. — Я не собирался быть для Ти адвокатом. — Говорят же: «Коли случилось трижды, так неспроста». Но само по себе это не улика. Как ты можешь доказать, что истории выдуманы?

— Имеется несколько косвенных улик. — Окружной прокурор Харухи ткнула пальцем в разбросанные по столу бумаги. — Когда мы установили, что третий эпизод имел место в другой стране, мы смогли заметить уловку с использованием иностранного языка и выяснить смысл предсмертного послания. Это в свою очередь помогло нам понять то, что первые два эпизода тоже происходили за границей, и что в них подругой была не Сёко, а Ти.

Ну, допустим.

— Но тогда всё получается несколько неестественно. Вот был намёк на правостороннее движение в третьем эпизоде, а почему не было в первом или втором? Захотели бы — нашли бы способ намекнуть. Но почему-то не стали.

Какие-то намёки, может, и были.

— Да, один я уже упомянула. В начале первого эпизода: если поздно темнело, то либо действие происходит летом в высоких широтах, либо солнце садится позже из-за разницы в долготе.

Ну, и она сочла, что одного указания на заграницу вполне достаточно.

— Чтобы ваше решение детективной задачи было засчитано, требуется нечто более конкретное.

Харухи глянула на Ти, в улыбке которой появилась дерзость.

— Кстати о неестественном, — нарушил молчание Коидзуми, — также у нас есть сцена из второго эпизода. А существуют ли на самом деле подобные праздники урожая?

— Если уж подвергать сомнению естественность, — отреагировала на его слова Харухи, — то есть одна подозрительная личность.

Она встретилась с Ти глазами.

— А существует ли Сёко на самом деле?

Ти было начала что-то говорить, но закрыла рот. Похоже, решила дослушать Харухи.

— Подозрителен весь третий эпизод, — продолжила командир Бригады. — Преступление произошло в прилегающем к залу вестибюле. Принимая во внимание масштаб мероприятия, помещение должно было быть большим. Людей было много. Так как доктор с шутником могли оказаться там наедине?

— Не говоря о том, что услышала крик и прибежала туда одна только Цуруя-сан, — добавил Коидзуми.

То есть вам мало списка совпадений, вы начали и неправдоподобное выискивать?

— Сначала куча совпадений, потом неправдоподобное — тут уж вывод сам напрашивается. — Харухи засверкала улыбкой. — Все три присланные нам истории Цуруя-сан придумала.

* * *

Воцарившееся молчание было прервано моими словами:

— Так что, по-твоему, было на самом деле? Цуруя-сан сговорилась с Ти и выдумала для нас историю, которую просто взяла из головы? Запутывающую читателя детективную игру, в которой нужно вычислить преступника?

— Не совсем. — Сложив пальцы пистолетом, Харухи прицелилась в Ти. — Не забывай, к какой группе принадлежит Ти. Если уж нам брошен детективный вызов, то есть соперник более подходящий, чем Цуруя-сан.

Я знаю кучу народу, желающих перейти дорогу «Команде SOS». Однако не думаю, что оппонентам Нагато, Коидзуми или Асахины-сан удалось бы добиться поддержки Цуруи-сан, как не получилось бы это и у школьного совета.

— Точно. Детективный клуб, так?

Будто учитель математики, наблюдающий, как ученик вывел на доске правильное решение, Харухи одобрительно улыбнулась.

— Ага. Вспомни, как в материалы про семь тайн они подсунули историю собственного сочинения про анатомическую модель. Ти, кто именно для нас тогда выдумал этот ужастик?

— Наш сэмпай — староста детективного клуба, — сказала Ти, подняв руки. Она сдавалась? — Хару, я тогда узнала, что ты наводишь справки о школьных вондерз, ну и сымпровизировала.

— И эту игру с предсмертным посланием тоже втайне срежиссировал он?

Ничего не отрицая, Ти опустила руки и сделала глоток чая Асахины-сан.

— Мы-то думали, что за всем стоит Цуруя-сан, а Ти — лишь её сообщница, но на самом деле всё наоборот. Истинный организатор — детективный кружок, а сообщницей была Цуруя-сан. Ей полагалось выступить вперёд, чтобы отвлечь на себя внимание.

— Вот оно как. — Коидзуми кивнул. — Тогда неудивительно, что нам приходится делать умозаключения с такой натяжкой. Игра ведь попросту недоделана.

— Что ж, тогда мне не остаётся ничего другого. — Ти поставила кружку и снова подняла руки. — Наверное, в таких ситуациях в Японии полагается с себя что-нибудь снимать, но увы, у меня ничего нет. В следующий раз прихвачу шляпу.

Опустив одну руку, другую она оставила поднятой.

— Однако, могу я тебя поправить?

— Не стесняйся, Ти, мне интересно послушать.

— Для начала хотелось бы сказать, что первый эпизод — чистая правда. И фотография, которую я вам показала, была сделана как раз в тот самый день. Второй эпизод также в основном правдив и лишь немного приукрашен. А фестивал этот довольно хорошо известен. Описать его точнее мы не могли, потому что у нас детективная игра, и вы бы сразу догадались, о какой стране идёт речь. Так что нам пришлось додумать всякие странности.

Ти посмотрела Харухи в глаза.

— И Сёко действительно существует. Равно как, разумеется, и Такэнао Ноттобэ[76] с моим братом. Но, как верно заявила Хару, ничего такого у них не произошло. Они такие же друзья, как и мы с Цурей-сан. В нашей истории про Такэнао написано бэд, так что я оговорюсь, что в реальной жизни он совсем не такой. И он не каламбурит насчёт своего имени, ни раздавая визитки, ни выступая со сцены. Разве что только когда кто-нибудь сам обращает на его имя внимание.

— В таком случае, — сказал Коидзуми, — вымышленными элементами третьего эпизода являются диалог между Сёко-сан и Цуруей-сан, поведение Такэнао, а также всё, что последовало за тем, как Цуруе-сан послышался крик, я правильно понимаю?

— Думаю, да, — ответила Ти. — Сразу скажу, что планнинг и организация — дело рук нашего старосты. Мы с Цуруей-сан делились идеями, а в составлении скрипта участвовали все члены детективного клуба. Старостой был написан сценарий третьего эпизода, а Цуруя-сан потом переписала от себя. Первый и второй эпизод написала Цуруя-сан, а потом он был отредактирован старостой. У Сёко и Такэнао мы спросили разрешения на использование их имён.

Да что же у них там за староста? У нас и так тут вокруг слишком много странных личностей ошивается.

На мои тревоги Харухи не обратила внимания и спросила:

— Ну, получилось здорово. Но вы же понимали, что игра недоделана. Так почему бросили нам вызов?

Ответ последовал такой:

— Эта история основана на реальных событиях, и мы собираемся использовать её для нашего мероприятия на следующем культурном фестивале. Надеюсь, Цуруя-сан будет продолжать оказывать нам содействие. Наблюдение за вашей дедукцией поможет нам понять, всё ли мы организовали правильно. От лица кружка детективной литературы, выражаю вам благодарность.

То есть детективный клуб использовал нас для предварительного испытания своей игры. Хитрые пройдохи.

— Это Цуруя-сан предложила сначала на вас всё проверить. Хотя, Кэм, ты тоже виноват.

Такого выпада я никак не ожидал.

— Кэм, мы взяли идею из рассказа о самом себе, который ты написал для вашего сборника. По словам старосты, презентовать игру сначала вам — для нас дело чести.

Похоже, мной воспользовались.

— Но, сказать по правде, нам действительно хотелось именно вас обыграть.

Легко могу себе представить, как они ухмылялись.

— Хару, позволь спросить. А что было самой большой проблем?

— Присутствие тебя. То есть, установление личности «подружки», — не задумываясь ответила Харухи. — Если загадку нельзя разрешить без тебя на переднем плане, то как её ни доделывай, она не правильная. Вы не могли бы это как-то исправить?

— Вообще, исходя из одного только текста эпизодов, догадаться, что «подружкой» из первых двух эпизодов была на Сёко нельзя. Вписать в текст нужные подсказки оказалось нелёгкой задачей. Чтобы мою личность не выдать, приходилось всё утаивать. Но благодаря вам мы всё-таки увидели свет в конце туннеля.

Ти перевернула распечатку и что-то написала по-английски.

— Мы подумали, что Хару, Коидзуми и Нагато-сан как-нибудь справятся. Вот чего я не могу понять, так это то, как Нагато-сан смогла заподозрить, что с моей заколкой что-то не так.

— Мне вот тоже интересно. — Харухи встала со своего кресла и подошла ко мне, протянув раскрытую ладонь. В неё я вложил заколку, которая с тех пор, как её дала мне Ти, оставалась лежать на столе. Харухи чуть подгнула заколку пальцами. — Микрофон включён?

— Я его выключила, когда передавала Кэму.

Ого, там где-то ещё и выключатель есть.

Харухи посмотрела заколку на просвет.

— Юки, а как ты догадалась? Что у тебя вызвало подозрение?

— …………

Нагато медленно подняла голову и чуть склонила её вбок, будто подыскивая нужные слова, и в конце концов изрекла:

— Интуиция.

Столь откровенно солгав, она вернулась к книге.

Однако, Харухи и Ти такой ответ почему-то удовлетворил.

— Вот такая она у нас: Нагато-сан! Хитокотонуси[77] нашего времени.

Откуда Ти знает о божестве горы Кацураги, чтобы сравнивать с ним Нагато?

— Ну, если кому-то что-то подсказывает интуиция, то ничего не поделаешь. — У Харухи своё собственное понимание вещей. — Кстати, Микуру-тян, а это правда, что Цуруя-сан по семейным обстоятельствам не ходит в школу?

Асахину-сан вопрос застал врасплох: она в это время приклеивала к чайнику бумажку с надписью «Обязательно с сахаром».

— А, да. Она на несколько дней уехала. Ещё попросила, чтобы я ей потом свои тетради показала.

Даже Цуруя-сан не стала бы пропускать школу, просто чтобы нас подурачить. Скорее всего.

— Ти, а ты знаешь, куда она поехала?

— Её в самом деле отвлёк семейный бизнес, — живо ответила Ти. Ей наконец-то не нужно было притворяться. — Это мы подгадали игру под то время, пока её не будет. Уезжать её никто не заставлял.

Харухи хмыкнула:

— Теперь подсказывает и моя интуиция. — Она взяла распечатку первого эпизода и ткнула пальцем в первый лист. — Это ведь тоже наверняка зацепка. Первая же строка текста.

Мы с Коидзуми наклонились посмотреть, куда она показывает. Там было написано…

— Ти, позвони-ка Цуруе-сан.

Она же сейчас где-то едет?

— Если я права — она поднимет трубку.

Вздохнув, Ти взяла телефон и сделала несколько нажатий своими длинными пальцами.

— «Хой!» — раздалось, прежде чем прозвучал третий гудок. — «Что, уже звоните? О чём-то хотите меня спросить?»

Говорила она так, будто старалась не повышать голос. Что у неё там такое?

Харухи наклонилась ухом поближе к телефону Ти, вслушиваясь в тишину. Потом вдруг улыбнулась, выпрямилась, и, уперев руки в боки, спросила с дерзостью в голосе:

— Цуруя-сан, а ты сейчас где?

— «Ха-ха-ха, ах ты ж божечки, вот ты уже докуда добралась. Что, Лия проболталась?»

«Оттилия», «Ти», «Лия». У нашей одноклассницы полно имён, однако.

— Ничего я не проболталась. Хару сама додумалась.

— «Ясно! Ну, тогда делать нечего».

Мы с Коидзуми переглянулись. Я чувствовал, что Харухи и Цуруя-сан пришли к какому-то взаимопониманию, вот только не мог понять, о чём.

Я уж было открыл рот, чтобы высказаться, но тут…

… входная дверь с хлопком распахнулась.

— БВУ-УА-А-А!!!

Вопль подобно крику банши[78] пронзил мои барабанные перепонки.

— Хёй! — визгнула Асахина, подпрыгнув на своём стуле.

— ………… — Даже Нагато, олицетворение безмятежности и покоя, обернулась на дверь.

— Микуру! А вот и я!

В дверях появилась Цуруя-сан с двумя бумажными пакетами в руках.

* * *

В качестве гостинца она привезла нам печенье «соба-боро»[79].

Выслушав от Ти, что тут происходило, Цуруя-сан сказала:

— Я-то думала: сделаю так, чтобы вы все думали будто я за границей, а потом как выскочу — вот вы офигеете! — Цуруя-сан уселась на гостевой стул и принялась уминать печенье, которое сама же принесла. — Надо же, вы умудрились меня вычислить. С «Командой SOS» надо держать ухо востро. Признаю поражение.

— Откуда ты слала письма? — спросила Харухи.

— Из дома. Я как прилетела, у себя валялась.

Из рук Асахины-сан она взяла кружку с обведённым иероглифом «цуру»[80].

— Мне обязательно надо было вас подслушать, — непринуждённо заявила она о своём преступном деянии. — Тексты трёх эпизодов у меня уже были готовы, оставалось только сами письма набрать.

Её улыбчивая физиономия повернулась ко мне.

— Я как раз переодевалась в школьную форму и собиралась ехать в Северную старшую, а ты как заорёшь! Вот я обалдела! Ну, сама виновата.

Вдоволь напившись подслащённой чайной смеси, Цуруя-сан сказала:

— Мне повезло: в этот раз я могла съездить без загранпаспорта, так что появилась возможность пустить в ход заготовленный детективный сценарий. Хотя, наверное, надо было его доработать чуток.

— Нашему президенту клуба это не слишком понравилось. — Прежде чем отправить печенюшку в рот, Ти его разломила. — Но я подумала, если сейчас не сделаем, то не факт, что потом получится. Классное у вас в Японии куки.

Харухи сначала откусила свой «ёкан», который всё это время лежал нетронутым, а потом взялась за сувенир.

— Цуруя-сан, так ты в хороших отношениях с детективным клубом?

Наклонив голову, та ответила:

— Лия со мной поделилась идеей, и я подумала, а почему нет — звучит интересно. Да и хотелось написать историю о том, что со мной было. Но это оказалось не так легко. Пришлось с их старостой изрядно поработать.

— Ого, Ти, сколько разных фактов мы узнали о твоей биографии. — Харухи улыбнулась однокласснице. — А также о семействе Нотобэ. Я её никогда не встречала, но у меня такое чувство, будто я нашла в Сёко-сан родственную душу.

Обе гостьи команды переглянулись, и судя по физиономиям девушек, услышанное их позабавило — было в них нечто такое, что могут понять только те, кто знают и Харухи, и Сёко-сан. Я к таким явно не принадлежал.

Наконец, когда эмоции стихли, я подгадал момент, чтобы задать вопрос.

— Кстати, Цуруя-сан, а сколько ты стояла под дверью?

— Чего? Не стояла я, — заявила наш благодушный сэмпай. — Когда Хару-нян позвонила, я уже шла сюда по коридору. Я у двери и не останавливалась: как подошла — сразу же открыла!

То есть она так и продолжала идеально подгадывать время. Ладно, Харухи сама выбирала, когда ей позвонить, так что спишем всё на совпадение.

— А как ты догадалась, что я уже рядом? — спросила Цуруя.

— Интуиция! — ответила Харухи с самоуверенностью, которая мне показалась неуместной. Впрочем, образ её мышления никогда логике не подчинялся.

— Ну, если кому-то что-то подсказывает интуиция, то тут ничего не поделаешь, — повторила за Харухи Цуруя-сан. — Как с Нагато-тти, когда она заметила микрофон. Некоторых не проведёшь.

Заколка оказалась в руках Цуруи-сан.

Хотелось бы знать, как эта проволочка умудрялась выполнять функции микрофона и считывать голоса людей вокруг.

Цуруя-сан зажмурила глаз.

— Подпиши соглашение о неразглашении — тогда расскажу.

Я стараюсь не подписывать документы, которые не понимаю. А то глазом не успеешь моргнуть, как окажешься в иностранном легионе.

Цуруя-сан задорно рассмеялась и подкинула заколку в воздух.

— Кён-кун, хоть вам и Юкикко помогла, всё равно поражаюсь, что вы обратили внимание на заколку. Вот уж в ней-то я была совершенно уверена.

Вообще, заколка сразу выглядела чужеродным элементом. Ти никогда её раньше не носила, а волосы-то она толком и не держит — тут волей-неволей начинаешь что-то подозревать. Но я в женских аксессуарах совершенно не разбираюсь и в моде ничего не понимаю, так что промолчу.

Стряхнув с коленей чайную пыль и крошки от печенья, Ти сказала:

— По-нормальному, мне бы стоило начать носить её заранее. Однако, я…

То есть ты и это продумала?

Яркая улыбка Ти ответила сама за себя.

Потом в центре разговора оказалась Цуруя-сан.

Она рассказывала где была, чем занималась, что с ней по дороге приключилась — на этот раз устно. Я наблюдал за шумной и приятной девичьей болтовнёй, вместе с Харухи, Ти, Асахиной-сан и Нагато внимая всем подробностям, как почувствовал, что рядом со мной кто-то появился.

Коидзуми привычно мне подмигнул. Я сразу его понял, допил свой чай и поднялся со стула.

— Я в туалет.

— Я с тобой схожу.

Мы пошли, и, когда оказались за дверью, Коидзуми со своей фирменной улыбкой сказал мне:

— Насчёт этой заколки. Думаю, здесь мы столкнулись с воплощением чеховского ружья.

Это что-то типа собаки Павлова? Хотя нет. На всякий случай объясни, что это за ружьё такое.

— Антон Чехов — драматург из царской России, который сказал: «Если вы в первом акте повесили на стену пистолет, то в последнем он должен выстрелить». Иными словами, одно из правил построения драматического произведения заключается в том, что функционально значимый реквизит не должен использоваться лишь в качестве элемента интерьера, и если он не имеет отношения к сюжету, то ему незачем появляться на сцене. Проще говоря, это такая подсказка авторам: не надо вплетать в сюжет нити, которые ни к чему не приведут.

Моя жизнь этому принципу точно не подчиняется.

— Заколка — маленькое изменение в обычном внешнем виде Ти, это как раз то, что Чехов имел в виду под ружьём. Сюжетная нить, на которую ты мог обратить внимание лишь потому, что ты её одноклассник и видишь её каждый день.

По-моему, они просто пытались убить сразу двух зайцев: и разговоры прослушать, и улику нам подкинуть. Какие они заботливые.

— Кстати, — продолжил Коидзуми, — хоть Чехов наиболее известен своими пьесами и рассказами, есть у него и детективы. В особенности стоит отметить забавную историю «Шведская спичка», которая была написана сто лет назад, но как будто высмеивает современный детективный жанр. Не свидетельствует ли это о том, что человеческое мышление с тех пор практически не изменилось, и всем нашим соображениям о детективных сюжетах суждено бесконечно перерождаться заново?..

Извини, но в русской литературе я разбираюсь не больше, чем в жгутиках эвглены[81] Обратись с этой темой к Ти с Нагато.

Наконец, мы дошли до туалета. Делать мне в этой дальней тёмной комнатке на самом деле было нечего, так что я, глядя на себя в зеркало, начал бесцельно мыть руки.

Всё-таки, необходимость использования всех элементов уж сильно ограничивает. Есть ведь вещи и бесполезные, такие как мёртвые деревья, или нужные просто для того, чтобы пейзаж смотрелся поразнообразнее…

Тут в моей голове прозвенел тревожный звоночек.

Аудиодатчик в форме заколки выглядел совершенно однородным кусочком металла, и трудно поверить, что он мог быть порождён современной земной технологией. Если б я показал его кому-то, незнакомому с нашей ситуацией, то он, наверное заявил бы, что это неуместный артефакт[82].

Мне вспомнилось, как в середине февраля мы по прихоти Харухи занимались поисками фальшивых сокровищ.

Тогда я подсказал Цуруе-сан, где ей следует копать, и потом она показала мне фотографию найденного предмета.

Металлический стержень сантиметров десять в длину, сделанный, как сказали ей, из сплава титана с цезием и закопанный на горе больше трёхсот лет назад.

Однажды для нас этот артефакт должен был, наверное, сыграть свою роль…

Может, как раз сейчас?

— Да вряд ли, — пробормотал я себе под нос. Я почувствовал, как Коидзуми странно на меня посмотрел, но ничего не сказал, а отошёл, решив оставить меня наедине с собой.

Цуруя-сан — не чудо-женщина, и сверхъестественными способностями не обладает. Если уж на то пошло, по сравнению с Нагато, Асахиной-сан и Коизуми, она — простая смертная, доказательством чему является хотя бы то, что она не прописана в комнате литературного кружка. Будь у неё сверхспособности, подсознательная воля Харухи давно бы включила её в «Команду SOS», более того, Цуруя-сан стояла бы у её истоков.

Как ни парадоксально, этот факт доказывает, что она является нормальным человеком.

Не знаю, почему Цуруя-сан держится от нашей команды на почтительном расстоянии: может, ей интуиция подсказывает, а может, она всё же имеет какое-то представление о происходящем, но в любом случае я благодарен за занятую ей позицию.

Она единственный сэмпай, на кого я в случае необходимости могу положиться. При условии, что проблема не связана инопланетянами, экстрасенсами или гостями из будущего и всякими фантастическими фиговинами.

Так и есть; хоть она и не менее энергична, чем Харухи, и семейство у неё не менее влиятельно, чем «Организация» Коидзуми, она остаётся обычным человеком, обитающем в мире здравого смысла. Столкнувшись с Интегральным мыслетелом, Суо Куё или пришельцами из будущего, возможностей у неё будет не больше, чем у обычной старшеклассницы.

Так что мне не стоит на неё чересчур рассчитывать.

А потому с поступающими проблемами нужно разбираться самому. Похоже, и с доставшимся Цуруе-сан таинственным металлическим стержнем придётся что-то делать.

Какое-то предчувствие не давало мне покоя.

Конечно, я прорицателем никогда не был, так что моё чутьё, скорее всего, не имеет никакого значения.

— Кстати, ты ведь сюда меня позвал не про русские ружья разговаривать? — спросил я, вытирая руки носовым платком.

— Когда ты осознал правду? — Коидзуми делал то же самое.

Ты о чём?

— Кажется, до меня дошло на середине второго эпизода, — тут он сунул платок в свой карман. — Из тебя получился отличный Ватсон. Ты задаёшь нужные вопросы в идеальный момент.

Сколько сегодня было сказано про «идеальный момент»...

— Сегодня все вопросы, которые ты задавал, попадали в яблочко.

Я просто говорил, что в голову приходило.

— А может, ты на самом деле и так всё уже знал?

Ты слишком высокого обо мне мнения. Мне далеко до проницательности Харухи, да и блефовать так, чтобы сходило с рук, я не умею.

— Ладно, так и быть.

Надо же, как легко он согласился.

— Есть ведь в классических детективах такое направление, в котором Ватсон доходит до истины раньше, чем сам детектив.

Чего только в классических детективах не бывает. Даже не знаю, правомерно ли такие называть классическими.

— Ну, а ты-то сам? — спросил я.

Я абсолютно уверен, что среди членов «Команды SOS» не было чужих агентов. Подозрение вызывал один лишь Коидзуми. Он вполне мог организовать какой-нибудь небольшой инцидент, чтобы Харухи не разбушевалась всерьёз. Пока она чем-то занята, с реальностью ничего не случится.

— Разве не ты создал для Ти повод остаться в клубной комнате, устроив с ней дискуссию?

Улыбка Коидзуми не дрогнула:

— Наоборот, полагаю, это они надеялись, что в крайнем случае именно я разрешу их детективную загадку. После предоставления необходимых подсказок, Нагато или я скорее всего смогли бы разгадать имя Нотобэ Такэнао.

Плечом к плечу мы зашагали обратно в клубную комнату.

— Есть у Энтони Беркли рассказ с точно таким же названием: «Осторожно: яд!», в оригинале — «Not to Be Taken». Это и есть та самая «определённая причина», по которой до имени преступника можно было легко дойти. — Коидзуми выглядел удручённым. — Игра у всех была одна и та же, но теперь у меня складывается ощущение, что лично я проходил её на лёгком уровне сложности.

Ну, будь Коидзуми с ними заодно, Ти с Цуруей-сан давно об этом бы уже проболтались, так что остаётся ему поверить.

— Но вот одна мысль не даёт мне покоя…

Валяй.

— После зачитывания первого эпизода Судзумия-сан выдвинула теорию, которая, как я опасался, могла оправдаться в следующих эпизодах.

Ты про то, что Цуруя-сан в первом эпизоде могла оказаться не рассказчицей, а повстречавшейся ей подружкой? А потом, что обе они могли и не быть Цуруей-сан?

— Оба предположения оказались ложными.

Ну так конечно, у нас тогда ещё никаких зацепок не было.

— Полагаешь? — Коидзуми смотрел куда-то в район моего виска. — Но ведь эта идея была высказана не кем-нибудь, а Судзумией-сан.

А, ну да. Кажется, я понимаю твоё волнение.

— Окажись догадка Харухи правдой, это могло бы означать, что она подогнала реальность под свои ожидания.

— Или же подсознательно обрела дар ясновидения.

Хрен редьки не слаще.

— Но ведь ничего не случилось?

Может, у Харухи интуиция дала слабину. А может, здравый смысл проснулся. Или она желала того результата, который мы сейчас имеем?

— Учитывая сверхчувственное восприятие Судзумии-сан, все её догадки, высказанные по поводу первого эпизода, должны были оказаться верными.

Шли мы не спеша.

— Ей ведь и угадывать ничего не нужно. Всё, до чего она додумалась, стало бы правдой. Разгадка, заранее подготовленная Цуруей-сан с детективным клубом, была бы тут же переписана и представлена нам в качестве изначальной истины.

Нам надо было договорить до возвращения в комнату, так что мой шаг ещё замедлился.

— Как ты и сказал, ничего не случилось. Её интуиция ошиблась, а ответ на задачу остался неизменным.

Вот и замечательно. Что ж ты хмурый такой?

— Если в самом деле сила Судзумии-сан по преобразованию реальности успокаивается, тогда да. — Коидзуми почесал подбородок. — Но что если Судзумия-сан всё же подсознательно изменила мир и установила нам ответ?

А в чём проблема?

— Идее полагается быть осознанной. Если подсознание преодолевает решение сознания, изменяя изначально задуманную Судзумией-сан концовку, то получается, что оно более могущественно, чем сознание.

У неё подсознание никогда спокойно не сидит. Откуда иначе берутся закрытые пространства?

— Проблема в том, что при конфликте сознания и подсознания победу одерживает последнее. Надеюсь, мои опасения беспочвенны, но если подобная тенденция сохранится, способности Судзумии-сан, которые и так не удавалось контролировать, станут ещё более стихийными.

Подсознание побеждает сознание. То есть, если силы Харухи взбесятся, то даже она сама не сможет их остановить?

— Говоря по-простому, да.

Однако, ни нам, ни кому-либо другому в этом мире не дано узнать, вмешивалась Харухи в результат детективной игры, или же нет.

— Именно так. Проблема позднего Куина появляется только потому, что персонаж детектива находится внутри структуры произведения, и не может наблюдать факторы вне его — что совершенно естественно. Персонаж — не писатель и не читатель. Ничего, кроме содержания произведения он знать не может.

Типа как невозможно додуматься до гелиоцентрической системы[83], пока веришь, что Земля плоская. Хотя аналогия так себе.

— Даже если персонаж имеет то же имя, что и автор — а это не только Эллери Куин — их не следует отождествлять. Нельзя поместить в своё произведение божество всеведущее и всемогущее.

Может, потому древнегреческие легенды, не смотря на их эпичность, не слишком увлекательны.

— А вот Судзумии-сан всё это по силам. Она может менять и реальность, в которой мы существуем. Само наше присутствие — экстрасенсов, инопланетян, гостей из будущего — является проявлением этой способности. Иначе какова вероятность того, что состав «Команды SOS», формируйся она случайным образом, оказался бы таким?

Если уж на то пошло, надо бы её как-нибудь заставить купить лотерейный билет.

— Не думаю, что её шансы выиграть в лотерею превысят среднестатистические. В таких тривиальных делах она склонна ориентироваться на представления, продиктованные здравым смыслом.

Коидзуми усмехнулся и вернулся к своей теме.

— Представь себе, что Судзумия-сан стала персонажем детектива и расследует преступление. И при этом, участвуя в истории, сама же может её переписать, как ей заблагорассудится. И что тогда будет? Мнение писателя и читателя больше не будет иметь никакого значения, сюжет окажется в руках подсознания и интуиции одного из персонажей.

А ещё, сколько книгу ни читай, преступником каждый раз будет оказываться новый человек. А что, неплохая идея. Будет хороший повод перечитывать.

— Едва ли так получится.

Это почему же?

— Потому что Судзумия-сан изменит не только сюжет книги, но и весь мир вокруг неё. Вот поменяет она личность преступника. Но читатель ведь ничего не заметит. При повторном чтении он будет помнить, что в первый раз всё было точно так же. И с его точки зрения он будет перечитывать книгу с одним и тем же сюжетом.

Вот не люблю я, когда мне в память лезут.

— Феномен заключается в переписывании вообще всего сущего, а не конкретно чьих-то воспоминаний. Ведь Судзумия-сан… — Коидзуми сделал паузу, — действует неосознанно.

Разве это плохо? Вот если она этим целенаправленно начнёт заниматься, тогда с ней действительно никто не справится. Однако, выражаясь понятиями Коидзуми, в нашей истории мы имеем божественного персонажа, не ведающего о своём всемогуществе.

Впрочем, рисуемые Коудзуми перспективы действительно внушают опасения.

— Да ладно, как-нибудь всё обойдётся.

Пока Харухи есть чем занять голову, её подсознание и не подумает изменять мир. Пусть лучше с нами случаются какие-нибудь безобидные происшествия, типа истории с семью тайнами или нынешней.

Показалась дверь литературного кружка, из-за которой доносился щебет девчачьих голосов.

Мне захотелось спросить ещё кое-что:

— Как там дела с Татибаной?

Будто ожидая вопроса, Коиздзуми тут же ответил:

— Наверное, им надоело играть в тайное общество. Ходить за Сасаки-сан нет никакого толку. Разве что…

Суо Куё?

— Да. Но если возникнут какие-то проблемы с ней, то я буду вынужден оставаться в стороне, и решать их придётся тебе с Нагато-сан.

А Ти — обычный человек?

— По всей видимости, да.

Ну и слава богу.

Когда мы вернулись в комнату, Цуруя-сан и Ти вставали со своих мест.

Им ведь ещё надо было отчитаться перед детективным клубом.

— Приношу благодарность за оказанную нам помощь. — Ти низко поклонилась. — Я убедилась в том, как приятно иметь с вами дело. Вы в точности такие, какими мне о вас описывала Цуруя-сан. Thanks, friends[84].

Театральным жестом она напросилась на рукопожатие со мной и Коидзуми. Мне ничего не оставалось, как пожать руку однокласснице, которую всё равно предстояло увидеть в классе завтра утром. Коидзуми же на прощание предложил ей следующее обсуждение о лучших детективах посвятить отцу Брауну. Что, нынче и священники пишут детективы?

Цуруя-сан с улыбкой до ушей, которая стояла рядом со мной, похлопала меня по плечу.

— Ё! Классно же получилось! Я весь день сегодня лыбилась! Надо будет ещё раз как-нибудь устроить!

На прощание она помахала мне рукой и зашагала прочь.

— До скорого! — воскликнула Харухи, встав из-за стола.

— Пока-пока! — Асахина-сан провожала гостей с чайником в руках.

Сцена в клубной комнате теперь напомнила мне картинку из задания «найди отличия». Изменилась поза Нагато.

— …………

Книгу коротко стриженная девушка закрыла, а её взгляд был сосредоточен на спине Цуруи-сан. Продолжалось это совсем недолго, ведь почти сразу обе гостьи клубной комнаты пропали из виду, но я не помню, чтобы когда-то на кого-то она смотрела столь пристально.

* * *

После того, как ангелоподобные Цуруя-сан и Ти исчезли, будто карта солнца из колоды Таро Тота[85], клубная комната вновь погрузилась в тишину, нарушаемую лишь звуками со спортплощадки да с репетиции оркестра.

Коидзуми уселся рядом со мной, собрал воедино доставшиеся от Цуруи-сан и Ти эпизоды с первого по третий и с интересом принялся их перечитывать.

Я оглянулся на нашу вдруг притихшую командиршу. Не обращая внимания ни на что вокруг, с пустым видом Харухи допивала из своей кружки чай.

Лицо её было необычно расслабленным, будто она смотрела забавное кино или просто впитывала тепло тихого спокойного дня.

Кто бы мог подумать, что от чьего-то спокойствия мне может быть настолько не по себе. Так уж она меня вышколила.

Пока я смотрел на неё, наши взгляды встретились.

Нахмурившись, она на меня зыркнула, а потом отвернулась и сосредоточилась на экране компьютера.

Пока я глядел на дно опустевшей кружки, ко мне подступила фигура в костюме горничной.

— Не желаешь ещё чайку?

Поглядев на прелестное личико Асахины-сан, которая улыбалась с чайником в руках, я с благодарностью согласился и задал ей вопрос:

— Асахина-сан, я заметил, что при чтении третьего эпизода, тебя особенно заинтересовало какое-то место в тексте. Что же привлекло твоё внимание?

Третьекурсница, которую мне по прежнему было трудно воспринимать старше себя, налила мне свою эксклюзивную чайную смесь.

— Ты об этом?.. Ну, фраза про ДНК-компьютер.

— Могу я спросить, почему?

Она лишь улыбнулась мне. Некоторое время мы глядели друг на друга, пока я не пожал плечами.

Полагаю, секретные сведения?

В ответ на мой немой вопрос, улыбка нашей неизменной горничной-практикантки стала ещё шире. Девушка приложила к губкам пальчик и, колыхнув подолом своего платья, засеменила к своему чайнику, будто земное воплощение духа чаепития.

ДНК-компьютер, значит. Понятия не имею, как он работает, и что вообще из себя представляет, но видимо, он находится внутри тела? Помнится, Асахина-сан-старшая как-то сказала:

«Он нематериально присутствует в нашей голове».

Меня вдруг осенила мысль.

О подслушивании я догадался лишь потому, что Нагато пододвинулась и уставилась на голову Ти.

А что если она смотрела не на заколку, а на саму Ти?

Что если некая система прослушивания была встроена в её тело? Заколка была пустышкой, а настоящее устройство находилось у Ти внутри…

— Да ладно.

Это уже перебор. Насколько футуристическая технология для этого потребовалась бы?

Вот только…

Может, вот что из себя представляет тот датчик отслеживания местоположения?

В письме после второго эпизода было сказано: «Я до сих пор не знаю, где конкретно он на мне находится». Неведомый GPS-трекер, от которого не избавиться даже тщательно вымывшись, и который невозможно разглядеть невооружённым глазом.

В тела Цуруи-сан и Ти могли быть имплантированы микроскопические механизмы.

А может, Нагато так странно пялилась сначала на Ти, а потом на Цурую-сан не потому, что обнаружила эти механизмы, а потому что хотела их нейтрализовать, отключить, а то и совсем уничтожить? Представляю, какая тогда паника сейчас у неких сотрудников семейств Цуруя и Как-их-там-Гартнер.

А поступить так... Нагато могла лишь в качестве благодарности за предоставленную нашими гостьями детективную игру. Хотя она и не демонстрировала особого участия, быть может ей действительно понравилось. А может, она изначально всё знала, так что её роль свелась к наблюдению.

Впрочем, всё это лишь ничем не подкреплённые догадки.

Я мельком глянул на профиль Нагато. Её как обычно ничего не выражавшее лицо вновь было сосредоточено на страницах раскрытой книги.

И всё-таки я не мог отделаться от впечатления, что самые кончики её губ были чуточку подняты вверх, пусть человеческий глаз и не способен это заметить.

Я сделал ещё один глоток чая, смакуя ощущение того, как горячая жидкость потихоньку остывала на моём языке, и выглянул в окно. Вишни во дворе шумели листвой от дувшего с гор ветерка.

До лета осталось совсем чуть-чуть...