Интуиция Харухи Судзумии

Овертайм семи тайн

В комнате литературного кружка в послеурочное время стояла непривычная напряжённая тишина.

Сквозь закрытые окна доносились энергичные крики тренирующейся бейсбольной команды, неуклюжие звуки тромбонов с репетиции духового ансамбля да едва различимый щебет птиц и шелест листьев на ветру. Но в комнате никто не издавал ни звука.

Мы с Коидзуми сидели по разные стороны длинного стола, опустив головы и разглядывая его поверхность. Нагато, как обычно, сидела на складном стуле в углу, не отрывая взгляда от своей книги размером с энциклопедию. А Асахина-сан…

— …………

...медленно и грациозно протянула руку, взяла верхнюю карту из стопки и аккуратно ту перевернула. Её губы приоткрылись, чтобы огласить написанные там слова.[12]

— «Мне всё едино теперь!..»

Напряжённо вглядываясь, мы с Коидзуми наклонились ещё дальше вперёд.

— «…Я — словно бы в Нанива-море спасительный знак…»

Асахина-сан на мгновение остановилась, посмотрев на меня и Коидзуми. Она была одета в свою обычную форму горничной, но всякий раз, видя её в этом наряде, я нахожу в нём что-то новое в его изумительной прелести. Однако в тот момент мне нельзя было полностью сосредоточиться на её красоте.

Когда никто из нас не отреагировал, единственная и неповторимая горничная литературного кружка промолвила, забавно растягивая слоги:

— «Пускай я в волнах погибну…»

Наши глаза заметались по столу. Среди беспорядочно разложенных карт найти нам нужно было лишь одну.

«Пускай-пускай-пускай», — бормотал я, не прекращая поисков.

— «…Но раньше встречусь с тобою!»

Дочитав, Асахина-сан с облегчением аккуратно положила карту обратно на стол.

— Уф, — сказала она и, взяв чашку, сделала глоток зелёного чая.

А мы с Коидзуми всё ещё лихорадочно искали карту с окончанием стихотворения. Раздался шорох страницы, которую перевернула Нагато.

— Ага! — Коидзуми выхватил одну из карт рядом с собою. — Вот эта, верно?

Улыбался он не очень уверенно — ведь мы оба уже несколько раз ошибались.

— Наверное, — сказал я и покрутил затёкшей шеей. — Давай следующую.

И вновь повисла тишина, как будто предыдущая сцена проигрывалась заново.

Мы с Коидзуми уставились на стол, Нагато молча читала, Асахина-сан достала ещё одну карту и набрала в грудь воздуха.

— «На осеннем поле…»

Никто из нас не двигался.

— «Непрочный приют…» — её голос запнулся, видимо, из-за редкого иероглифа. — М-м-м… «ан»?

— «Ио», — тут же поправила Нагато.

— «Непрочный приют осенён»… М-м-м... "«кокэ»?»

— «Тома», — подсказала Нагато.

— «Сквозной плетёнкой».

Коидзуми и я продолжали молчать.

— «Вага... коромо... тэ»?

— «Дэ».

Асахина-сан зачитала строку заново:

— «Оттого-то мои рукава что ни ночь от росы намокают.»

Я уже искал карту, начинающуюся на слог «ва», но мои усилия были напрасны.

— Есть. — Карта снова нашлась на стороне Коидзуми.

Асахина-сан собиралась зачитать следующую карту, но я поднял руку, чтобы её остановить.

— Всё, хватит, — сказал я Коидзуми. — По-моему, это бессмысленное занятие. И утомительное.

— Пожалуй, — согласился тот. — Для получения удовольствия от этой игры требуется основательная подготовка.

Положив палец на подбородок, он невесело улыбнулся.

Я безвольно сел на свой складной стул:

— С нашим уровнем образования и познаний в изящной литературе играть в каруту просто неприлично. Надо бы для начала хоть материал подтянуть.

Мы с ним уже столько игр переиграли, что, кажется, у него уже начали кончаться идеи для новых. На этот раз он притащил старый набор карточек по «Огура Хякунин Иссю». Нет, я и раньше убивал время, играясь с этими карточками, но, как и говорилось ранее, ни я, ни Коидзуми этих стихотворений не помнили, так что карту мы начинали искать только при зачитывании второй половины текста, тем самым демонстрируя своё полное профанство.

Точнее, из всего «Огура Хякунин Иссю» я почему-то помнил только «Вешним днём, когда безмятежно лучится извечный свет, вишни в сердечной тревоге свои лепестки роняют», но и Коидзуми помнил как раз этот стих, так что, когда я думал, что победа наконец-то у меня в кармане, он успел выхватить эту карту, уничтожив всякое моё желание играть дальше. Как бы очаровательно Асахина-сан ни запиналась при чтении стихов, игровому процессу это никак не помогало, так что и игроки, и ведущий под конец проявили свою полную профнепригодность, а перед Фудзиварой Тэйкой[13] мне уже было откровенно стыдно.

Если уж играть в каруту, то лучше взять пародии на «Огура Хякунин Иссю» за авторством Цуцуи Ясутаки: его «Ура-Огуру».[14], так мы хотя бы посмеялись. Если ещё не читали, попробуйте — гарантирую: ухохочетесь. А поскольку я видел экземпляр «Бурлящего бытия» на полке литературного кружка, думаю, Нагато со мной тоже бы согласилась. Хотя её собственную улыбку мы едва ли увидим.

Коидзуми ещё чуток покрутил карты в руках, а потом со вздохом принялся собирать те, что оставались разложенными на столе.

Я сначала не мог понять, почему он выглядел таким печальным, но потом до меня вдруг дошло. Я за последний год ни разу не проиграл ему ни одной партии ни в одну игру, в которую вообще возможно проиграть.

Если бы мы и дальше продолжали играть в карута, то, может быть, он бы наконец одержал победу.

Конечно, таким образом мы просто убивали время в клубной комнате, но все наши игры были с нулевой суммой, так что и я вполне мог впервые размочить счёт.

Отхлебнув приготовленный Асахиной-сан чай, я попробовал считать то, что было написано на лице нашего бывшего загадочного переведённого ученика, но тот уже вернулся к своим изящным манерам и, собирая карты, с улыбкой предложил:

— Раз уж у нас есть колода, то почему бы нам не сыграть в «бодзу-мэкури»? Асахина-сан, не желаешь? А ты, Нагато-сан?

— Нет, — тут же ответила последняя и перевела взгляд на другую страницу.

Асахина-сан передала Коидзуми колоду карт ведущего и спросила:

— А что это за игра? «Мэкуру» — «перевернуть», «бодзу» — «бритая голова»… А, это значит «монах», да?

Довольная собой гостья из будущего походила на туристку, которой удалось в чём-то самостоятельно разобраться.

— Правила везде чуть-чуть отличаются, но я предлагаю остановиться на самом распространённом варианте.

Пока Коидзуми объяснял правила, я оглянулся на пустующее командирское кресло.[15]

Как только прозвенел звонок с последнего урока, Харухи Судзумия сунула мне свою сумку, каркнула «я потом приду, иди вперёд» и тут же выскочила из класса, будто её ветром сдуло. Где и чем она занималась, я понятия не имел.

Я давно пришёл к выводу, что лишние волнения — пустая трата времени. Пока ничего не произошло, волноваться — только зря себя изматывать; лучше сохранять силы на тот момент, когда проблема действительно появится. Призрачный шанс, что ничего не случится, всё ещё остаётся, так почему бы пока не примерить розовые очки?

Коидзуми перетасовывал колоду ведущего; одна из карт вдруг выскочила из его рук и, проскользив по столу, оказалась рядом со мной. Повезло: карта оказалась дамой.

Сакура давно отцвела и, набравшись зелени, слилась с остальным пейзажем, но лето всё же пока не наступило, и ветер оставался таким же холодным — может, потому что мы находились практически в горах.

Почти два месяца прошло с начала второго года в старшей школе, май близился к концу, но «Команда SOS» продолжала работать в прежнем режиме.

* * *

Мы сидели и дожидались Харухи, которая так до сих пор и не появилась, коротая время за игрой в «бодзу-мэкури», которая основана исключительно на удаче.

Монаха никто из нас так и не вытянул, и у каждого на руках было по три карты. На начальной стадии мы просто поочерёдно набирали карты, которые и определяли нашу удачу. Как раз когда игровой процесс начинал становиться интересным...

«Бам», — раздался звук со стороны двери.

— А-а-а?

Асахина-сан вздрогнула и повернулась к ней.

Непохоже, что нам стучат в дверь. Скорее, её пытаются вышибить плечом.

«Ток, ток»

Теперь звук доносился ближе к полу. Кто бы там ни был, эта личность явно любит сначала кидаться на дверь с разбега, а потом пинать её ногами. И подобному человеку зачем-то понадобилась «Команда SOS». Таких людей на свете не так много.

Если это не из компьютерного кружка в двух дверях от нас попросить Нагато о консультации, то возможно, наш новый клиент — третий, если предыдущими считать Кимидори-сан и Саканаку. Ну, или председатель школьного совета — товарищ Коидзуми по его «Организации», чтобы предъявить новые жалобы. Но это точно не Цуруя-сан — она ещё беззастенчивее, чем Харухи, и вошла бы без стука.

«Тум-тум-тум».

Похоже, человек за дверью терял терпение.

— А, иду!

Колыша юбкой с передником, будто крыльями, Асахина-сан подбежала к двери и схватилась за ручку. Оказавшаяся за той девушка тут же спросила:

— Хай. Хару здесь?

Загадка столь бесцеремонного стука в дверь тут же разрешилась: обе руки посетительницы были заняты кипой книг и папок с какими-то бумагами. Но пинать дверь всё равно было не обязательно.

— Ну так что, я зайду? — спросила она, не отрывая взгляда от наряда горничной на Асахине-сан. — Ох-ух, — вырвалось у гостьи, как будто та босой ногой наступила на медузу, выброшенную на берег. А потом она выдала нечто совсем уж загадочное: — Я, конечно, премного наслышана… Но вот ведь какие тут чудесатости.

Пристально разглядываемая Асахина-сан и сама сгорала от любопытства и, наконец, задала посетительнице вопрос:

— М, простите, мы чем-то можем вам помочь?

Учтивая, как настоящая горничная. Молодец.

— Я занесла всё, что затребовала ваша коммандер. Ну, она не совсем чтобы затребовала, но я всё равно соблаговолила принести.

Переступив со своей ношей через порог, девушка по очереди оглядела Нагато, Коидзуми и меня.

— Эй, Кэм, забери у меня всё это, мне надо руки освободить.

Разве здесь есть какой-то Кэм?

— Мне не нравится нейминг «Кён» — как-то на язык не ложится.

Полностью согласен. Но «Кэм» ничуть не лучше.

Ни Нагато, ни Коидзуми не сдвинулись с места, так что взять её негабаритный груз пришлось мне. Ох, тяжёлый какой.

— Э-э-э, — Асахина-сан неуверенно подняла руку. — Простите, а вы..?

— Одноклассница. Учится со мной и Харухи в классе «2-5».

Тут я заметил, что Коидзуми тоже внимательно разглядывает гостью.

— Так о чём же тебя попросила Харухи?

Я поставил гору книг и папок на стол, стараясь, чтобы она не развалилась. Сверху лежала книга «Сто историй о призраках», чуть ниже — «Старые и новые примечательные истории», потом что-то детское: «Привидения в школе». Всё остальное было в том же духе. Вот чем сейчас Харухи увлеклась...

— Вэлл, сегодня на обеденном перерыве, — начала объяснять гостья, — мы столкнулись у туалета и она задала мне вопрос.

Какой же?

— Не известно ли мне чего-нибудь о семи школьных тайнах.

С чего бы ей об этом спрашивать?

— Не знаю. Может, это каким-то образом связано с тем, что я принадлежу к кружку детективной литературы.[16]

Кстати да, она что-то говорила про детективный клуб, когда представляла себя перед классом в начале учебного года. Но семь школьных тайн-то здесь при чём?

— Дословно она сказала, — тут девушка стала подражать Харухи: «В нашей школе есть семь тайн? Ты-то, наверное, не в курсе, но может, в вашем кружке из поколения в поколение передаются какие-нибудь такие истории?»

Плакать хочется от того, как похоже у неё получилось.

— Семь тайн? Точно? Не семь богов счастья[17]?

— Эбсолютли точно не семь дайнов, — сказала она совершенно серьёзно. — Я тогда и сама не поняла, что подразумевается под «школьными тайнами», но теперь я разобралась. Судя по всему, Хару заинтересовалась жанром так называемых хорроров. Наверное, она не различает криминальные и оккультные загадки.

Что-то сомневаюсь. Помню, когда год назад она прочёсывала кружки нашей школы, она возмущалась, что детективный клуб не раскрыл ни одного преступления, а не аномалии.

— О, я слышала о данном памятном визите от наших старожилов. — Детективщица театрально встряхнула головой. — Меня самой тогда в клубе ещё не было, но на летних и зимних каникулах детективный клуб устраивал кемпинг в разные места. Однако, на острове его так и не отрезало от внешнего мира торнадо, а в горной вилле единственную дорогу не перекрыло снегопадом. Короче, вся затея — гейм овер.

Краем глаза я заметил, как Коидзуми пожал плечами. У нас-то было и то, и другое, но ни летом, ни зимой особого удовольствия мы не получили. Я оглянулся на Нагато, но к моему удивлению, индифферентный гуманоидный интерфейс приостановила чтение и рассматривала глазами представителя детективного кружка, словно телескопом какое-то небесное тело.

— Ладно, проехали, — сказал я. — Чем занимается ваш кружок, мы поняли. Так что ты сделала в ответ на вопрос Харухи?

Детективщица тут же ответила:

— Я сразу проследовала в класс к президенту клуба и спросила, нет ли в нашем школьном фольклоре каких-нибудь семи легенд. Услышав, что не имеется, я пошла, нашла Хару и сообщила месседж. Она сказала: «Ну, ясно», развернулась и ушла.

Так значит, в Северной старшей никаких семи тайн нет? Тогда и вопрос закрыт. Зачем тащить сюда весь этот мистический мусор?

— Да я даже сама не уверена.

Ох, кажется, у меня начинается мигрень.

— Сэмпаи в кружке посоветовали сюда принести, вот я и принесла.

Лучше б сэмпаи занимались своими делами.

— Если Хару желает найти семь чудес, мы готовы ей помочь. Вот здесь есть некоторая справочная информация. Кое-что нашлось в библиотеке нашего клуба, кое-что я распечатала из Интернет.

Не стоило себя так утруждать. Да, ты устала нести сюда такую тяжесть, но можешь, пожалуйста, поскорее утащить всё обратно, пока Харухи не увидела?

— Зачем? Я всё это принесла для Хару. Кэм, ты что, говоришь, ей не будет интересно?

На то есть кое-какие причины, просто детективщиц в них не просвещают.

Она уставилась на меня, скрестив руки на груди. Блеск её глаз казался угрожающим.

— Кстати говоря, сколько ты ещё собираешься неймить меня детективщицей? Тебе ведь известно моё имя.

Это вместе с Куникидой и Танигути я с прошлого года, а с новыми одноклассниками — только два месяца, так что имена у меня ещё в памяти не устаканились.

— Чего?

Кажется, она не поверила моим словам. Ну и как ей объяснить?

— Ты ведь только в этом году перевелась?

— Ну да.

Плюс у тебя ещё фамилия длиннющая — язык вывихнешь. Тем более не запоминается.

— Так у меня из имени прозвище сделали — все по нему и зовут.

Нет уж, что-то не хочется.

— В твоих словах нет никакого смысла.

Она раздражённо покачала головой.

— Как бы то ни было, — постарался я сменить тему, — ты ведь не собираешься у нас задерживаться? Если ты всё уже сделала, можешь идти. А от имени Харухи я приношу тебе благодарность за информацию по семи тайнам. Спасибо. До свидания.

Я помахал ей на прощание рукой, но моя одноклассница из детективного клуба стояла не шелохнувшись, словно фламинго одной ногой в воде. Она собирается здесь торчать, пока я её по имени не назову, что ли?

— Нет, я ещё не всё сделала.

Она развернулась в ту сторону, где сидела Нагато — в угол комнаты.

— Мне было препоручено обратиться с просьбой к президенту литературного клуба.

Нагато подняла взгляд и посмотрела душегубке из детективного клуба в глаза. Ого, не часто она отрывается от чтения и обращает внимание на то, что говорят или делают посетители.

— Мы прочли изданный вашим кружком сборник.

С козырей пошла.

— …………

Нагато медленно закрыла лежавшую у неё на коленях книгу. Я успел заметить её название: «Энциклопедия графических символов». Гм, то есть похожий на энциклопедию кирпич действительно оказался энциклопедией.

Но сюрпризы на этом не закончились.

Нагато не просто прекратила чтение, она закрыла книгу, чтобы выслушать другого человека — вот что самое поразительное. Всё внимание Асахины-сан было сосредоточено на посетительнице, так что она ничего не заметила, а вот Коидзуми глядел на Нагато, как астроном, который визуально прикидывал переменность звезды типа RR Лиры в галактике Андромеды.

Однако девушка из детективного клуба не осознавала важности этого космического чуда.

— Признаться, не могу утверждать, что мне успешно удалось объективно оценить его содержание.

Хорошо сказано. Вполне справедливо.

— Но даже невзирая на качество труда, сэмпаи моего клуба говорят, что внимания заслуживает сам факт подобной публикации.

Ну так что за просьба к старосте литературного кружка?

— Кружок детективной литературы аналогично планирует опубликовать свой собственный альманах. И мы бы хотели, чтобы Нагато-сан тоже представила для него своё произведение. Большое-пребольшое пожалуйста, плиз.

Тут она почтительно поклонилась.

— Ваша иллюзорно-поэтическая манера изложения произвела на меня великое впечатление. И другие члены кружка со мною согласны. Оказалось, что вы не просто так называетесь президентом литературного клуба.

Ну так и отправили бы ей официальное приглашение — зачем сюда лично приходить? Столько воды утекло с публикации того сборника... Чем ваш староста всё это время занимался?

— На заседании школьного совета наш президент и обратился с официальным приглашением.

Да?

— Но, по его словам, ваш клуб его проигнорировал.

Вот как.

— Ну так что же? — настойчиво спросила представительница детективного клуба. — Мы пока даже со сроками не определились. Хотелось бы уложиться к следующему культурному фестивалю.

До осени ещё как до луны.

— Не имеет значения, что конкретно вы напишете. Просто хотелось бы увидеть вашу работу. Ну как?

Нагато медленно перевела взгляд в сторону и остановила его на мне.

— …………

Секунды за три она опустила голову на пару сантиметров, и ещё через три вернула в исходное положение.

Детективщица нервно прошептала мне на ухо:

— Эй, Кэм, данные движения считаются положительным ответом?

Да. Подтверждаю.

— Большое сенкью, Нагато-сан!

Детективщица подскочила к Нагато так резво, будто телепортировалась, и принялась трясти её за руку.

Начиная с компьютерного кружка, Нагато потихоньку обретала в школе завидную репутацию. Не вижу ничего плохого в том, что обитающий в нашей клубной комнате домовой обзаведётся новыми знакомствами. Скорее всего, детективщики просто воспользовались интересом Харухи к школьным тайнам как предлогом, чтобы установить контакт с Нагато. Надо признать, стратегическое планирование у них поставлено хорошо.

Получив согласие Нагато, детективщица чуть успокоилась и, сложив руки за спиной, стала расхаживать вдоль книжных полок литературного кружка и разглядывать корешки книг.

— Твой репертуар весьма впечатляет. Особенно хорошо представлен сай-фай. Потрясающе. О-о-о! Хм-м? М-м!

Она вдруг застыла, выхватила с полки книгу и начала её перелистывать.

— Это же первое хардковер-издание «Радуги тяготения» Томаса Пинчона 1973 года от издательства «Викинг Пресс»!

Она вознесла книгу, будто показывая её небесам.

— Нагато, я могу её взять на время?

— …………

Понятия не имею, в чём ценность потрёпанного первого издания, но, немного помолчав, Нагато потратила шесть секунд на ещё один кивок.

— Кэм, а сейчас она...

— Она дала согласие.

— Огромное спасибо, Нагато-сан!

Детективщица аккуратно положила книгу рядом с собой на стол, снова подскочила к Нагато и принялась трясти её руку. Если бы Нагато не сидела, то, вероятно, оказалась бы в объятиях.

— Я как прочитаю, обязательно верну. Я её через Кэма передам, окей?

Нет уж. Сама брала — сама Нагато и возвращай.

— Я так и сделаю! — С книгой под мышкой детективщица глубоко кивнула мне. — А теперь сорри, мне надо идти. Ещё раз всем большое спасибо!

Она с кошачьей грацией поклонилась и протанцевала за дверь.

Но образ её светлых волос всё ещё оставался у меня перед глазами.

— Уф.

Что-то долго я тут с ней стоял и вёл переговоры.

Асахина-сан, которая тоже ни разу не присела, вдруг спохватилась:

— Ой, я же ей чая так и не предложила!..

Кто бы мог подумать, что она здесь настолько задержится. И у меня никак не получалось её остановить — девчонка трещала как пулемёт. А посему я упустил шанс заставить забрать обратно свою кучу оккультного чтива. Теперь её надо куда-то спрятать, пока Харухи не пришла.

Оглядывая комнату в поисках какого-нибудь укромного места, незаметного с командирского кресла, я наткнулся на кислое выражение лица Коидзуми. В чём дело? Ученица, которая в прошлом месяце перевелась в наш класс, беспокоит тебя?

— Ну, можно и так сказать...

Тебе обидно, что она никак не отозвалась о твоём рассказе про кота[18]?

— Да нет… С этим всё нормально. — Он кивнул на оставленный детективщицей подарочек. — Меня сейчас куда больше волнуют семь школьных тайн.

А?

Неудовлетворённый моей реакцией Коидзуми наклонился вперёд:

— Похоже, что Судзумия-сан пытается разузнать, нет ли в нашей школе неких семи тайн. Как и говорила наша недавняя гостья, их, по всей видимости, действительно нет. А что в подобных случаях думает Судзумия-сан, мы все хорошо знаем.

… Если чего-то нет, надо сделать самим.

— Вот именно. Нетрудно догадаться, что́ будет дальше: Судзумия-сан непременно создаст семь чудес для нашей школы. А принимая во внимание её богатое воображение, не обойдётся без паранормальных явлений. — Коидзуми пораженчески поднял руки. — Ведь некоторые из этих чудес, а может и все, станут реальностью.

Я залпом допил остававшийся чай.

Способность воплощать желания. Ведь у Харухи она была...

* * *

Лидер «Команды SOS» так до сих пор и не появлялась. Оставалось радоваться, что она не наткнулась на странноватую детективщицу.

— Ещё как. Теперь у нас хотя бы есть время, — с отважным видом сказал Коидзуми.

— Время на что?

— На то, чтобы придумать семь школьных тайн, разумеется. Нам необходимо принять превентивные меры, прежде чем нашу школу повергнут в хаос чудеса Судзумии-сан.

Пускать дело на самотёк и вправду не стоит.

— Одно дело — цветение сакуры осенью: на это мы просто сослались бы как на очередную климатическую аномалию, но не дай бог какой-нибудь орнитолог опознал бы в тех голубях у храма вымерший вид — такое дело уже не замять. Сейчас вполне возможна похожая ситуация.

Как тогда, когда мы снимали фильм.

Итак, посиделки четырёх членов «Команды SOS» внезапно превратились в экстренное заседание. Часто ли мы так собирались без Харухи? В этой комнате, кажется, в первый раз.

Пока Асахина-сан по новой заваривала на всех чай, я попросил Нагато, обычно занимающую угол комнаты, присоединиться к нам за столом. Она взяла из доставшейся от детективного клуба стопки какой-то детский ужастик и тихонько принялась читать.

Вот откуда в библиотеке детективного клуба оказалось столько всякой мистики? Может, у них затесался двойной агент из кружка паранормальных явлений?

— Жанры детективов и ужасов — две стороны одной монеты, — сказал Коидзуми, проглядывая принесённые книги и распечатки. — Если призраком в самом деле окажется призрак, то это ужасы, а если тому нашлось естественное объяснение, то произведение остаётся реалистичным. Находить мистике объяснения в рамках логики и здравого смысла — специфика детективного жанра. К этому приёму нередко прибегал Джон Диксон Карр.

Тебе бы при той девчонке такие разговоры вести. Может, произвёл бы на неё впечатление.

— Я предположил, что обсуждение таинственных явлений могло бы затянуться, поэтому предпочёл сдержаться.

А у меня от таких разговоров голова болеть начинает.

— Ваш чай.

Асахина-сан поднесла на подносе три чашки и начала расставлять их перед нами. Отвесив ей поклон, Коидзуми пояснил:

— Как я уже говорил год назад во время съёмок фильма, главное — придумать такое логичное объяснение, которое бы не меняло картины мира.

А поконкретнее?

— В принесённых твоей одноклассницей материалах я как раз нашёл подходящий пример. Давай его и рассмотрим, — тут Коидзуми вытащил из стопки книгу в твёрдом переплёте под названием «Старые и новые примечательные истории». — Этот сборник был составлен в эпоху Камакура[19]. В нём приведены различные истории, которые слышал или наблюдал лично автор по имени Татибана Нарисуэ, и данный литературный памятник является важным источником сведений о жизни и нравах того времени.

Классический японский язык — явно не моя сильная сторона, уж прости.

— В нём есть и одна известная история, которая также вошла в «Собрание стародавних повестей»[20]. Своего рода мистический детектив, в котором убийцей оказывается демон.

Что-то бормоча себе под нос, Коидзуми стал проглядывать оглавление. Наконец, он открыл книгу на нужной странице.

— Вот она! «Восьмой месяц третьего года периода Нинна[21]. Появление оборотня в сосновой роще к востоку от замка Бутоку».

Я знаю историю только про монаха из храма Нинна.

— По словам автора, инцидент произошёл поздним вечером в начале девятого месяца 887 года. Три прогуливавшиеся придворные дамы повстречали привлекательного мужчину, который увлёк одну из них за собой в укромное место.

Даже в эпоху Хэйан от пикаперов не продохнуть.

— Мужчина с женщиной как будто о чём-то разговаривали, а потом их голоса умолкли. Заподозрив неладное, спутницы женщины пошли проверить то место и обнаружили, что там лежат лишь её руки и ноги.

Расчленёнка, значит...

— Дамы в ужасе побежали к стражникам. Когда те услышали о происшествии и прибыли на место, то убедились, что голова и туловище женщины исчезли. Мужчины, разумеется, также не было.

Забрать с собой бо́льшую часть тела, но не его целиком — действительно странно. Ну и они решили, что этот мужчина…

— Верно, они подумали, что подобное мог совершить только обернувшийся человеком демон. Кажется, в то время в общем считалось, что только настоящие чудовища совершают столь ужасные преступления.

А дальше что?

— На этом описание инцидента заканчивается, и дальше книга рассматривает другие истории. В тот же месяц столица пострадала от землетрясений, налетели полчища крылатых муравьёв и цапель, а также происходили прочие экстраординарные явления.

Коидзуми говорит беззаботным тоном, но тогдашним жителям Киото не позавидуешь. Тогда, наверное, не было ни спреев от насекомых, ни сеток от птиц. Землетрясения, конечно, случались и тогда, и сейчас, но с убийством они явно никак не связаны.

Парень продолжил:

— Из данной истории можно сделать два предположения общего характера. Первое: убийцей действительно был демон. В этом нет ничего необычного: в эпоху Хэйан считалось, что демоны-людоеды реально существуют, а чудовища кишели буквально на каждом шагу.

Эпоху Хэйан я видел только в видеоиграх.

— Второе предположение: убийцей всё-таки был не демон, а человек. Тут тоже возможны варианты. Например, в Киото мог проживать какой-то маньяк-убийца, который расчленял женщин, забирая себе голову и туловище.

Это ж тогда надо как-то быстро убить, расчленить, а потом с такой ношей сбежать, никому не попавшись на глаза. Какой человек стал бы этим заниматься.

— Или, вероятно, в преступлении виновны уцелевшие дамы, которые по какой-то причине сговорились убить жертву и избавились от головы и тела, поскольку те служили уликами против них. Например, на них имелись нанесённые слабыми женщинами неглубокие раны. Конечности они отрубили, остальное куда-то выкинули и лишь потом пошли к стражникам.

Коидзуми хмыкнул и продолжил:

— Их показания и увиденное на месте преступления были слишком необычными. Неудивительно, что люди остановились на версии о демоне. Как ты справедливо заметил, люди подобным не занимаются.

Ну вот, теперь получается, что я дурак.

— Ну, в то время люди нашли объяснение, которое не создавало никаких противоречий.

Коидзуми взял кружку со своим именем.

— Последний вариант выгоден тем, что не подразумевает ни маньяков-убийц, ни тем более демонов, а потому позволяет случившемуся произойти в нашей реальности, а не мире фэнтези.

Он отпил горячего чая.

— По поводу демонов в этой книге есть ещё одна история.

Увлечённый этой темой, он снова принялся перелистывать страницы.

— Ага, вот эта. «Седьмой месяц первого года периода Дзёан[22]. Провинция Идзу, Окусима. Прибытие корабля демонов». Название точно передаёт содержание.

Ты всё не успокоишься? Ну не понимаю я по-старояпонски. Хватит уже. Ты используешь семь тайн просто как повод наконец-то вдоволь наговориться про всякую чертовщину.

— В отличие от предыдущего ужасного убийства, когда лишь предполагается, что его совершил демон, в этом случае о появлении демонов говорится сразу.

Асахина-сан с любопытством навострила уши. Она смотрелась идеально, как ни посмотри: будто представительница Японии на Всемирном симпозиуме горничных.

Слушала ли Нагато, понять было трудно. Но я заметил, что она читала уже вторую книжку детских ужастиков. Интересно, они ей нравятся?

Коидзуми пояснил, что будет пересказывать текст современным языком, и продолжил:

— В восьмой месяц седьмого года к острову у берегов провинции Идзу прибило корабль. Островитяне подумали, что тот потерпел крушение и пошли его проверить. С корабля на берег сошли восемь демонов. Островитяне предложили им еду и саке, и те ели и пили, как лошади, но не сказали при этом ни слова. Демоны были огромного роста — в восемь-девять «сяку»[23], их волосы вились, как у якш[24], их кожа была красной и покрытой татуировками, а глаза круглые, как у обезьян, из одежды на них лишь соломенные набедренные повязки, и у каждого имелась палка длиной шесть-семь сяку.

Гм, а ведь островитяне демонов как будто не испугались.

— В конце концов, один из демонов пожелал взять у островитян лук и стрелы, а когда ему отказали, вдруг закричал и накинулся на них, пятерых убив и четырёх покалечив. Потом демоны стали извергать огонь из подмышек. Островитяне с луками и стрелами начали от них отбиваться, и тогда демоны сели на свой корабль и отчалили от берега. От них остался пояс «оби», который с тех пор хранили в буддийском храме Рэгэо-ин, более известном как Сандзюсангэн-до.

Что-то не похожи они на японских демонов. Разве что тоже носят набедренные повязки.

— Вот именно. Происшествие, по всей видимости, действительно имело место быть, и согласно дневнику Кудзё Канэдзанэ[25], губернаторский отчёт о нём был представлен императорскому двору. Канэдзанэ описал явившихся на остров как неких варваров и предположил, что они прибыли из другой страны.

Похоже на правду. Ни рогов, ни клыков у них, похоже, не было, а если б это были настоящие демоны, едва ли островитяне подошли бы к ним наливать саке.

— Да. Проще всего объяснить случай тем, что к берегу прибило штормом некий иностранный корабль. А пили они как лошади, потому что долгое время провели в море. Потом из-за недопонимания между японцами и явно не знавшими их языка иностранцами возник конфликт, который привёл к гибели нескольких островитян.

Вот только что за фигня там была про огонь из подмышек?

— Судя по описанию демонов, это могли быть полинезийцы, так что очевидцы, видимо, подобным образом выражались об используемых в их ритуальных танцах факелах. — Усмехнувшись, Коидзуми заметил: — В отличие от расчленения трупа, в этой истории нет ничего необычного, за исключением наличия демонов. Всё от начала до конца засвидетельствовано и укладывается в человеческое понимание. Просто некие иноземцы нечаянно ввязались в конфликт с местным населением и подобру-поздорову свалили на том же судне, на котором прибыли.

Сомневаюсь, что в прошлом люди были настолько наивными, что принимали на веру любое сообщение о появлении демонов.

— По-моему, в этом отношении люди практически не изменились.

Коидзуми снова стал перелистывать книгу.

— Глава 27-я, которую автор назвал «Метаморфозы», начинается с интересной мысли: «Испокон и неустанно текут изменения, коих не счесть, и людям никогда их всех не постичь, а потому и всегда будет им трудно в них не усомниться.» Под «изменениями» здесь подразумеваются чудовища[26] и, прежде всего, демоны. Автор указывает, что они являются в разных формах и обличьях, сбивая людей с толку, а потому многие в них не верят. Так что и восемьсот лет назад хватало тех, кто сомневался в подобном, ну а мы по сравнению с ними обладаем явным преимуществом.

Не знаю, считается ли это тем изменением, которое «течёт испокон и неустанно», но с учётом того, что ты на моих глазах превратился в алый шар света, твои слова сейчас звучат несколько иронично.

Коидзуми захлопнул книгу и положил её на стол, а поскольку в его лекции на тему всяких исторических происшествий, по всей видимости, сейчас перерыв, я сразу же задал вопрос, который давно вертелся у меня на языке.

— Так ты полагаешь, что какие бы семь тайн ни выбрала Харухи, если мы сможем представить их как ошибочные или ложные, то никаких реальных тайн не появится?

— По-моему, это самое простое решение.

Вот, допустим, в школьном бассейне вечером появится эласмозавр, высунет свою длиннющую шею и переполошит своим рёвом всех соседей, так что многие из них его увидят. Тогда спишем всё на то, что они просто обознались?

— Если дойдёт до такого, — твёрдо сказал Коидзуми, — именно на подобном решении я буду настаивать.

Даже если Интернет будет завален фотографиями и видеороликами происшествия?

— Они могут оказаться подделкой. Скажем, что это всё была навороченная компьютерная графика.

Ты таким наглым стал. Уж не Харухи ли на тебя так влияет?..

Я, как болванчик, покачал головой из стороны в сторону.

— Вряд ли таким макаром ты сможешь убедить Харухи.

— Ты так полагаешь?

Может ведь получиться наоборот, что сверхъестественное явление станет настолько масштабным, что отрицать его вообще не получится, и любому будет очевидно наличие серьёзной опасности сверхъестественного происхождения.

— Вот тогда у нас возникнут проблемы.

Что вполне ожидаемо. Вместо того, чтобы подсовывать Харухи нечто сверхъестественное, а потом выдумывать реалистичные объяснения, лучше всё заранее предотвратить.

Похоже, моя решительность впечатлила его.

— Разумеется, такой способ оптимален. Вот только как его достичь?

Нужно вывернуть всё наоборот: не ждать, пока она наделает себе семь тайн, а самим их сочинить и настаивать, что в школе они уже есть, и тогда Харухи уймётся.

— А если они её не устроят?

Риск, конечно, есть. Но мне кажется, что при правильной подаче она наши тайны примет.

— Ну что ж, тогда попробуем рискнуть. — Коидзуми вытащил из-под томика «Старых и новых примечательных историй» пачку распечаток. — Материалы, предоставленные нам твоей новой одноклассницей, окажутся в этом деле весьма полезными.

Распечаток было листов десять, с каких-то сайтов — некоторые даже цветные, — с описаниями разнообразной школьной мистики. Для начала сойдёт.

— Вот только…

Стоит ли нам заниматься всем этим здесь и сейчас? Виновница наших проблем может нагрянуть сюда в любую минуту.

Коидзуми взглянул на экран своего телефона:

— Не беспокойся. Мы отслеживаем то, где и чем сейчас занимается Харухи. В клубной комнате она в ближайшее время не появится.

Вы что, на неё GPS-трекер прицепили?

— Ну, в вопросах, касающихся Судзумии-сан, члены нашей «Организации» выработали определённые навыки. Разумеется, к столь примитивному методу мы бы прибегать не стали.

Сомнительный повод, чтобы хвастаться.

— Кроме школьного совета у «Организации» здесь есть и другие доверенные лица. Если необходимо, мы можем её ненадолго задержать. Разумеется, сугубо мирными средствами.

Догадываюсь. И ты, и все те красные сферы работаете над тем, чтобы утихомиривать Харухи. В этом я давно уже убедился.

Я кинул пачку распечаток на стол.

— Тогда давайте считать заседание по подготовке семи тайн Северной старшей школы открытым.

— Давайте!

Асахина-сан в одиночку захлопала в ладоши. На то она и талисман команды, горничная клубной комнаты, утешение для моей души...

* * *

— Кстати, э-э-э… — Асахина-сан поглядывала то на меня, то на Коидзуми. — А вот эти ваши школьные чудеса — они обязательно какие-нибудь страшные?

А бывали другие?

— Ну, я думала, что семь чудес — это руины каких-нибудь древностей.

А истории, которые рассказывал Коидзуми, тебя не смутили?

— Так то было давным-давно в Киото, да? А Киото — это древняя столица, известная всякими руинами…

Ничем другим Киото среди людей будущего не известен?

Ну а вторая история?

— Я подумала, что там было про Онигасиму[27]…

Оставим в покое Киото с Онигасимой. Разве под семью чудесами не должны в первую очередь подразумеваться чудеса света, такие как Колосс Родосский и Висячие сады Семирамиды? Детективщица, продемонстрировавшая нам свои способности пародиста, едва ли могла ослышаться — речь явно шла о школьных тайнах[28]. Но может быть, нам удастся сделать так, чтобы Харухи переосмыслила их как чудеса света?

— В этом случае поездку на летних каникулах придётся совершать за границу, — сказал Коидзуми, глядя в пустоту, как будто подсчитывая предстоящие расходы.

Из семи чудес света до нас дошли лишь египетские пирамиды, так что Харухи может прийти в голову раскопать остальные. И ведь раскопает. Никогда не слышал о её планах на будущее, но вообще, её призванием может оказаться археология.

— Лично я бы не советовал.

Почему?

— А ты представь себе, как Судзумия-сан обнаружит где-нибудь под Гизой текст, в котором будет указана истинная цель строительства пирамид.

Историческая находка же. Праздник на весь мир.

— А что, если миру такая новость окажется не по нраву?

Это ещё почему?

— Не имею представления. Просто на всякий случай надо быть готовым ко всему. Пока что давайте обсуждать семь школьных тайн. — Коидзуми перешёл к делу. — Что вам в первую очередь приходит в голову, когда вы слышите о школьных страшилках?

Я тут же ответил:

— Статуя Ниномии Киндзиро[29].

Тут я взял одну из распечаток, доставшихся нам от детективного клуба.

— По статистике, эта школьная тайна — одна из двух наиболее распространённых в Японии. Можно сказать, классика жанра.

Киндзиро славился тем, что так жаждал знаний, что читал даже на ходу, хотя в последнее время ему всё-таки чаще приходится сидеть. Что ж, пусть сидит, если хочет, однако у нас есть одна проблема.

— А в нашей школе есть статуя Киндзиро?

— Насколько мне известно, нет.

— Но я думаю, не обязательно, что это должна быть статуя именно Киндзиро.

— Нет, но как ты справедливо заметил, Судзумия-сан может решить, что статуя Киндзиро — это непременная составляющая семи школьных тайн.

То есть?

— Если Судзумия-сан действительно будет твёрдо убеждена, что статуя Ниномии среди семи тайн должна быть, то она появится где-нибудь на школьной территории. Причём сразу старая, чтобы было видно, что она тут стоит с основания школы.

Вот бы использовать её силы на что-нибудь полезное. Скажем, на кондиционер в каждом кабинете.

— Как, по-твоему, с точки зрения Судзумии-сан должно выглядеть связанное с Ниномией Киндзиро сверхъестественное явление?

Я немного подумал.

— Статуя Киндзиро каждую ночь летала бы в небе, как Супермен. Что ему всё время в одной позе стоять, надо бы и размяться.

— Как я и думал, ты отлично моделируешь умозаключения Судзумии-сан.

Не слишком приятный комплимент.

— Что ж, давайте отталкиваться от летающей статуи Киндзиро. Вопрос в том, как эту легенду свести к чему-то тривиальному. Обычно рассказывают, что статуя светится, крутит головой, машет рукой, меняется число страниц в его книге, количество хвороста за его спиной и тому подобное.

Для школьных страшилок статуя Ниномии занимается на удивление нормальными вещами.

— И всё это можно списать на то, что кому-то что-то привиделось. Что из перечисленного ты бы предпочёл?

Коидзуми достал чистый лист формата A4 и начал торопливым почерком делать заметки. Кстати, а кто у нас в команде секретарь? Замкомандира-то он...

Я покачал головой.

— Нет, как-то это всё слишком тривиально — Харухи такого будет мало. Нужен какой-то необычный поворот. Асахина-сан, чем бы, по-твоему, занимался Ниномия Киндзиро?

Горничная из будущего, глядя на меня, моргнула.

— Ведь это же бронзовая статуя, да? И она двигается? А как она работает?

Ну, потому она и тайна, что статуи не двигаются, а эта — двигается почему-то.

— А, поняла! А её обязательно из бронзы делать? Можно ведь из динамо-металла, а внутри актуатор поставить — тогда она будет двигаться.

Тогда уже робот получается. И пока я думал, как объяснить Асахине-сан, в чём загвоздка, Коидзуми щёлкнул пальцами:

— А что, это идея.

Если статую Киндзиро изначально сделают подвижной, то никакого чуда в ней не будет.

— Я не об этом. Я про материал, из которого сделана статуя. Бронза — это сплав меди с оловом. Её типичный состав…

— 85% меди, 5% олова, 5% цинка, 5% свинца[30], — сказала Нагато, не отрываясь от детской книжки.

Значит, она нас всё-таки слушала.

— А что, если раз в год состав сплава меняется? Скажем, становится 85% меди, 4,9% олова, 4,9% цинка, 5,2% свинца? Внешне разница практически никак себя не проявляет, но изменение есть.

Пораздумав, я решил, что этого будет маловато.

— Как насчёт 84% меди, 4,5% олова, 4,5% цинка, 4,5% свинца и 2,5% орихалка[31]?

— Интересное решение. Но не высоковата ли доля несуществующего металла? Предлагаю 85% меди, 5% олова, 5% цинка, 4% свинца и 1% орихалка.

Нам за свой счёт его покупать, что ли?

— Не стоит перегибать палку, — удовлетворённо сказал Коидзуми. — Так, если сплав вдруг материализуется, хуже никому не станет.

По-моему, и один процент неизвестного металла наделает шума, ну да ладно, надеюсь, ничего не случится.

— С одним чудом разобрались.

Вот что Коидзуми записал у себя:

Про полночь он написал, наверное, чтобы соответствовать жанру, но я против такой глупости возражать не стал.

Так, идём дальше.

* * *

— Также популярная тема — кабинеты музыки.

Из комнаты, где посреди ночи никого не должно быть, раздаются звуки пианино — первое, что любому человеку придёт в голову.

— Ну, в типичной истории эта ситуация разрешилась бы тем, что кто-то просто оставил в кабинете свой телефон, и теперь там звучит сигнал звонка или будильника.

Как-то слишком просто.

— Если пианино играет, хотя в комнате никого нет, — сказала Асахина-сан, — то оно, наверное, программируемое?

Возможно, но откуда такому взяться в музыкальном кабинете нашей скромной префектурной школы?

Девушка наклонила голову, будто птичка, и как-то по-детски спросила:

— А что оно играет?

Да что угодно. Для страшилки подойдёт что-нибудь зловещее. Как насчёт «Лесного царя» Шуберта или «Реквиема» Моцарта?

— О, — подал голос Коидзуми, снова щёлкнув пальцами. — Тогда я как раз знаю подходящую композицию.

— Хм, и какая же?

— «4 минуты 33 секунды».

А это много или мало?

— Это не продолжительность, а название произведения.

Очень уж прямолинейно. Надо бы её нагуглить — послушаем. Я уже собирался включить доставшийся нам от компьютерного кружка ноутбук, но меня прервали.

— Не получится. Я имею в виду, её нельзя послушать. — Коидзуми улыбнулся. — Это не столько музыкальное произведение, сколько перформанс: исполнитель сидит у рояля 4 минуты 33 секунды и ничего не делает.

То есть за прямолинейностью скрывается авангард.

— Именно. Единого мнения по поводу того, можно ли это считать музыкальным произведением, не существует. Но для нашей школьной тайны в музыкальном кабинете оно подходит идеально.

Пусть беззвучную мелодию играет даже привидение — её всё равно никто не услышит. Такого безобидного духа даже как-то жалко.

— Асахина-сан, — вдруг захотелось мне спросить, — а в будущем известно, существуют ли привидения?

Мой неожиданный вопрос сбил её с толку, но потом губки горничной соблазнительно приоткрылись, и она произнесла:

— Секретные сведения, хи-хи.

Почему тогда ты выглядишь такой довольной?

— Мне очень неприятно, когда я не могу сообщить тебе что-то важное. Но вот в таких ситуациях, когда ответ «да» или «нет» не имеет никакого значения, я могу говорить «секретные сведения» с важным видом.

Самого факта того, что она не считает ответ важным, было достаточно, чтобы догадаться, каков этот ответ, но я скромно отвернулся от чарующего наряда горничной, столь выгодно подчёркивающего изгибы верхней половины её тела. Сидевший передо мною Коидзуми пожал плечами.

Кстати, он, похоже, в принципе увлёкся рационализацией необъяснимых явлений. Может, противодействие Харухи для него — лишь оправдание, а на самом деле он вообще не желает возиться с какой-либо чертовщиной? Вот он и хочет, чтобы все чудеса имели разумное объяснение — чтобы их последствия были менее приметными.

Он снова зачиркал по бумаге карандашом.

— Двери-то заперты зачем?

Коидзуми ответил, что для атмосферы.

— Идём дальше… Как насчёт вот такого? Есть целый класс так называемых лестничных историй, в которых лишние ступеньки лестниц то появляются, то исчезают.

Да, слышал о таком. Видимо, такие истории популярны из-за того, что «страшилка» и «лестница» по-японски звучат одинаково: «кайдан».

— Лестница, значит… — принялся размышлять я.

Что бы Харухи сделала с лестницей? Идея пришла нам в голову одновременно, но Коидзуми озвучил её раньше:

— Все лестницы в школе превращаются в эскалаторы.

Я же говорил, в первую очередь надо поставить кондиционеры в классах. В школе ведь тонкие стены: летом — жарко, зимой — холодно, будто мы на улице торчим. Сначала с этим нужно разобраться, а уже потом думать об эскалаторах.

— Мы сейчас обсуждаем не улучшение условий содержания учащихся, а школьные страшилки.

Раз уж об этом зашла речь, неплохо бы устроить заседание по поводу практического применения сил Харухи. Разве от внезапного появления кондиционеров или эскалаторов кому-то станет хуже? Все только спасибо скажут.

Коидзуми недовольно покачал головой:

— Что появление эскалаторов, что кондиционеров в конце концов окажется просто результатом срочных внеплановых работ, и это полностью лишит событие мистической составляющей. Предлагаю пойти более традиционным путём.

Так на свет появилась следующая тайна:

Последнее было добавлено по моей инициативе.

— Первая часть со второй никак не связана. Ещё и архаичное слово «опричь» бросается в глаза.

Да какая разница? Это ж страшилка: чем непонятнее, тем правдоподобнее.

— Но мы ведь не хотим, чтобы Судзумия-сан сочла эти истории правдоподобными.

Поворчав, Коидзуми стал листать следующие распечатки.

— Ещё похоже, довольно популярны истории с зеркалами. Например, посмотришь в него в определённое время — и увидишь себя в будущем, или тебя в него затянет, и тогда ты исчезнешь.

А какое именно зеркало? Надо бы вспомнить, какие в школе есть.

— Есть довольно большое зеркало в коридоре между центральным корпусом и спортзалом. Думаю, сгодится.

Я видел, как в дождливую погоду питчеры из бейсбольной команды практикуют перед ним подачу. Никакой другой пользы от этого таинственного зеркала я себе не представляю.

Что будет, если в него глянуть ночью?

Коидзуми взял слово:

— Первое, что приходит в голову: то, как двигается отражение, не совсем совпадает с твоими действиями.

Асахина-сан?

— Э-э-э, может, твоё отражение выступит из зеркала… Такое подойдёт?

И появится двойник? Честно говоря, мне уже надоело натыкаться на самого себя…

Давайте и у Нагато спросим. Есть какие-нибудь идеи?

Взгляд девушки медленно поднялся от детской книжки. Она выступила с предложением научного характера:

— В аминокислотах зеркально отражённого человека L-изомеры будут замещены D-изомерами. — Видимо, почувствовав по наступившей тишине, что нужно пояснение, она едва слышно добавила: — Энантиомеры.[32]

Поскольку чудесность подобной ситуации мне не стала ничуть понятнее, я продолжал молчать и делал вид, что пью чай из уже опустевшей чашки. Мой взгляд упал на Асахину-сан: та тоже сосредоточилась на чае. А что другой товарищ?

— А, понял, — сказал Коидзуми, хлопнув в ладоши. Сомнительный он нам товарищ. — Получается примерно то же самое, что и с бронзовой статуей. Внешне разницы нет, но состав тела отзеркаливается. По-моему, весьма интересная идея. Вполне безобидная и здравая страшилка.

Мне кажется, говорить о «здравости» страшилок в принципе бессмысленно. Да и в безобидности я сомневаюсь. Ну да ладно, принимаем.

Прежде чем Нагато вернулась к чтению, мне показалось, что она произнесла что-то типа «класс», вот только про уроки мы вроде не говорили, так что, наверное, послышалось.

Э, я тут придумал… А пусть при отражении в зеркале твой характер меняется на противоположный? Представьте: Харухи будет как Нагато, а Нагато — как Харухи. От одной мысли голова идёт кругом. Ох, лучше я на эту тему даже думать не буду. Всё, молчу.

— Тогда давайте вот так, — непринуждённо сказал Коидзуми.

Пока он там строчил, я спросил:

— Сколько у нас уже?

— Четыре. Нужно ещё три.

Что-то я уже начал уставать.

— Тогда сделаем перерыв? Но учти, мы не можем заставлять Судзумию-сан ждать вечно.

Не знаю, где и как сейчас держат Харухи, но оставляю этот вопрос тем, кто профессионально ей занимается. Я-то в этом деле лишь любитель.

* * *

Во время перерыва Асахина-сан снова приготовила всем чай. Надо бы поскорее разобраться с оставшимися тайнами.

Коидзуми поставил чашку и снова взял отчёт детективщиков:

— Как насчёт двери, которая никогда не открывается? Где-то на школьной территории.

Да какая разница, где.

— Сейчас-то её вообще нет, что пока пусть будет просто «где-то».

А почему она не открывается? Может, её заклеили. Или заколотили.

— Желательно что-нибудь менее бросающееся в глаза. Например, постоянно запертая кабинка в туалете? В школьных страшилках туалет регулярно фигурирует.

Неоткрывающаяся дверца в туалете. Но там ведь сверху всё открыто: если приспичит, можно оттуда залезть.

— С тем, кто забирается как-то иначе, ничего не происходит. Но иногда эта запертая дверь всё же оказывается открытой, и тот, кто через неё войдёт, исчезает. Именно поэтому это дверь, которую нельзя открывать.

И куда девается этот бедолага?

— Учитывая манеру рассуждения Судзумии-сан, в какой-нибудь мир наподобие фэнтези.

И там он тут же наткнётся на какого-нибудь важного персонажа, ввяжется в какие- нибудь события и так начнутся его героические похождения, полные встреч и расставаний, новых товарищей, любви и ненависти, от которых обалдеет тот мир.

— Боюсь, что со столь эпичной сагой мне не совладать, так что давай выберем точку выхода поприличнее.

Тогда пусть будет просто телепорт, ведущий в мужской туалет на станции Китагути.

— Факт такого явного телепортирования из одного места в другое потом будет трудно отрицать. Почему бы просто не оказываться в соседней кабинке того же туалета? Тогда человеку будет казаться, что он просто что-то перепутал.

Типа как М. Байсон в «Стрит Файтере»[33]? Тогда почему бы не сделать так, чтобы человек появлялся на том же месте, что и был, но через пару секунд? Наблюдателю будет казаться, что его изображение просто «моргнуло». А вот с точки зрения физики всё это будет весьма необычно.

— Неплохо придумано. Но не скучновато ли?

Кончай придираться. Хотя да, согласен: не факт, что Харухи этого будет достаточно.

Я приложил кулак ко лбу, и тут меня осенило:

— Понял. Так и быть, пусть отправляются в параллельный мир.

— То есть? — спросил Коидзуми.

Берёшь, открываешь неоткрываемую дверь, оказываешься в фэнтезийном мире в качестве призванного и получаешь приключений хоть завались.

— Какого рода приключений?

Ну, это от попаданца зависит. Кто-то будет просто пытаться выжить, кто-то будет побеждать всех подряд, но как только он свою задачу выполнит, то вернётся обратно в тот же туалет.

— Каким образом?

Посредством какого-нибудь волшебства. В фэнтези должен же быть какой-нибудь бог? Вот ему и задавай все вопросы.

— Давай лучше спишем всё на что-нибудь менее конкретное, скажем, что таков мировой порядок. Исчезновение человека из своего мира противоестественно, так что сами силы природы стремятся восстановить баланс.

Ну, можно и так. Однако при возвращении человек теряет все свои воспоминания из предыдущего мира. И сколько бы времени он ни провёл там, здесь проходит всего час.

— Предлагаю выделить на приключения не больше пары месяцев. Иначе будут заметны возрастные изменения, что при возвращении вызовет некоторые затруднения.

Ну, это ты уж сам распиши.

— А с одеждой как быть? Если он там переоделся, то, наверное, будет сильно озадачен, оказавшись здесь в странном костюме.

Ну и пускай озадачиваются.

Асахина-сан еле слышно вздохнула.

— Человек забудет всех, кого он встретил в том мире… А ведь там наверняка и много чего хорошего произойдёт. Представляю, как он расстроится, если узнает…

Не думал, что она примет это так близко к сердцу.

— Не переживай, Асахина-сан, — начал я подбирать слова. — Потом, когда будут делать сиквел, он снова окажется в том же мире, встретится со своими друзьями, и воспоминания вернутся.

— Правда? Вот хорошо.

Раскрытость её улыбки претерпела метаморфозу из ветреницы в ирис[34].

— Надеюсь, всё обойдётся одним сиквелом, — сказал Коидзуми, кисло улыбнувшись. — А то так и до трилогии недалеко.

Он принялся записывать.

— …………

Нагато всё так же тихо читала. На её коленях была раскрыта четвёртая книжка из той же детской серии.

* * *

Наконец, Коидзуми перестал копаться в бумагах.

— Думаю, вот эта сгодится. Анатомическая модель, которая перемещается по ночам.

Что же люди так зациклились на том, чтобы статуи да модели ходили.

— Анатомическая модель бродит по ночной школе… Как-то банально.

Может, мне вообще всё приелось, но звучит и правда скучновато.

Пусть хотя бы пробежит пятьсот кругов по школьному стадиону или потренируется мяч кидать на гандбольном корте.

… Бесполезно. Чем бы эта модель ни занималась, всё равно получится занудно.

Пока я тщетно пытался придумать, чем заняться анатомической модели, Коидзуми достал из стопки несколько листов и спросил:

— Ты в курсе, что у нас в школе действительно есть анатомическая модель? — спросил он.

Ага, та, жуткая. Вижу её в кабинете биологии, когда мимо прохожу. Органы, мускулы, вены наружу, глаза без век — не самое приятное зрелище. Но эффект, скорее, производит комичный, наверное, из-за того, что человеческое сознание отказывается относиться к такой жути иначе, чем с юмором.

— Однако похоже, что эта модель не всегда находится там.

Она находится в дальнем углу класса, так что не бросается в глаза, но ты, наверное, не это имеешь в виду.

— В материалах детективного клуба есть информация об одном интересном случае.

Каком ещё случае?

— Похоже, что в Северной старшей школе насчёт этой модели всё-таки имеется самая настоящая легенда. Называется она весьма прямолинейно: «Сеющая страх перемещающаяся анатомическая модель».

Так, притормози. Ты ж говорил, что в Северной старшей нет никаких семи тайн, а теперь выясняется, что есть?

— Похоже, детективный клуб рассматривает этот случай как явление обыденного характера. То есть, что здесь имеет место не мистика, а некая уловка.

Так, что это за история?

— Согласно отчёту детективщиков…

Не надо меня передразнивать.

Коидзуми, улыбаясь, продолжил:

— Однажды утром ученица из кондитерского кружка открыла дверь кабинета по домоводству…

Погоди-погоди. В первый раз слышу о таком кружке. И что она вообще с утра забыла в том кабинете?

— Обычно их кружок собирается в том кабинете после уроков, но, похоже, тем утром им понадобилось подготовить какие-то ингредиенты заранее. По всей видимости, это был баварский крем. Отмечено, что в своё время кондитерский кружок откололся от кулинарного кружка.

Какое мне до этого дело?

— Она спешила поставить нужные ингредиенты в находящийся в кабинете холодильник. Распахнула дверь… — Коидзуми сделал драматическую паузу, — ...и столкнулась лицом к лицу со стоявшей у входа анатомической моделью. С перепуга она даже закричать не успела и свалилась, рассыпав по полу ингредиенты для баварского крема, так что их потом пришлось выбросить. По её словам, именно это больше всего огорчило девушку.

То есть подразумевается, что анатомическая модель ночью вышла из кабинета биологии, зашла в кабинет домоводства и поджидала там кого-нибудь, чтобы напугать. Чем не страшилка?

— Но история на этом не закончилась. Жертва происшествия сходила в учительскую, где пожаловалась рано пришедшему преподавателю и привела его обратно в кабинет домоводства. Напугавшей её анатомической модели там уже не было.

А что потом?

— Потом они вместе пошли в кабинет биологии, ведь анатомическая модель была оттуда. Зайдя, они обнаружили…

Хватит уже театральных эффектов.

— Анатомическую модель, как ни в чём не бывало одиноко стоявшую в углу.

Модель прибежала обратно. Или телепортировалась. И что она вообще делала в кабинете домоводства? Загадка.

— Есть ещё кое-что, — сказал Коидзуми, сверяясь с бумагами. — При осмотре кухонного стола в кабинете домоводства на нём было обнаружено разрезанное на три части рыбное филе.

Иными словами, когда её прервали, модель жарила себе скумбрию во фритюре. Шутка так себе.

— Ну да. Кроме того, анатомическая модель была замечена и в других местах.

Так что, у нас целая серия происшествий с ней связана?

— Примерно через две недели участница женской баскетбольной команды пришла рано утром в спортзал на тренировку. Кроме неё, пока ещё никого не было. Она открыла кладовку спортивного инвентаря…

А там стоит анатомическая модель.

— Именно. Показания баскетболистки вполне обычные: «У меня чуть ноги не подкосились». Но вот дальше события пошли не так, как в кабинете домоводства.

Коидзуми взял второй лист отчёта.

— На этот раз анатомическая модель не исчезла. Баскетболисток приходило всё больше, так что возможность для этого была упущена. Когда девушки в сопровождении преподавателя переместились в кабинет биологии, там модели, естественно, не оказалось. Им пришлось самим притащить её на место, при этом они проклинали шутника, хотя личность его им так и не удалось установить.

Розыгрыш, значит… Ну да, скорее всего. Этими двумя случаями всё ограничилось, так?

— К третьему инциденту прилагается фотография, — сказал Коидзуми, не меняясь в голосе. — Этот случай произошёл после уроков, когда уже стемнело. Согласно показаниям члена газетного кружка, он задержался с подготовкой выпуска и домой пошёл поздно. Следуя по коридору, он заметил фигуру, двигавшуюся в соседнем школьном корпусе. Удивившись, что кто-то ходит, не включив свет, и заподозрив неладное, он остановился и стал рассматривать фигуру. Школьной формы на ней не было, и вообще, она была как будто голая…

Ну да, анатомическая модель, она самая.

— Член газетного кружка занервничал, но проверить, что там было, не отважился. Однако как газетчик не забыл сфотографировать фигуру на телефон. Потом он сразу же отправился в учительскую, а оттуда вместе с преподавателем они прошли в кабинет биологии.

Модель была на месте?

— На месте. Газетчик не мог поверить своим глазам, но она была на своём законном месте в кабинете биологии. С момента наблюдения модели до захода в кабинет прошло всего несколько минут, но кто-то каким-то образом умудрился вернуть её на место, при этом никем не замеченный, а потом улизнуть.

Сказав «вот», он протянул мне фотографию.

Снимок взят с большого расстояния, низкого разрешения и размытый, да и распечатан на дешёвом цветном принтере, так что, если бы мне не сказали, что на нём анатомическая модель, сам бы я не догадался. Едва ли такую фотографию примут в качестве вещественного доказательства.

Не успел я спросить, как Коидзуми добавил:

— О четвёртом инциденте никаких сведений нет.

Ну, и к каким выводам пришёл клуб любителей детективов?

Коидзуми повертел бумаги и ещё раз пробежался по ним глазами:

— Ничего похожего на вывод я здесь не вижу. Они как будто ограничились постановкой условий задачи.

Гм. Кое-что во всём этом смущает.

— И что именно?

Два момента. Во-первых, сама эта история, а во-вторых, причина, почему детективный клуб решил нам её подсунуть. Ты, я так понимаю, придерживаешься того же мнения.

— Ну да, пожалуй. Здесь есть несколько ключевых моментов.

Верно говоришь. В этом отчёте детективный клуб оставил нам некоторые ключи. И кабинету биологии и домоводства, и кладовке спортинвентаря вообще-то полагается быть запертыми на ночь. Первый, кто утром приходит, их отпирает; последний, кто вечером уходит — запирает. Ты ведь не опускал моменты, когда фигуранты отпирали или запирали двери?

— Нет.

Тогда логично предположить, что детективщики не стали об этом писать осмысленно.

Тогда мы можем предположить, что виновник, занимавшийся перемещением модели, имел возможность открывать и закрывать двери как минимум этих помещений: кабинета биологии, кабинета домоводства, кладовки спортинвентаря.

— Что резко сокращает круг подозреваемых.

И во всех трёх случаях в учительской случайно оказывался преподаватель. А это были разные люди или один и тот же человек?

— Мы не можем этого сказать — имён в отчёте нет. Сформулировано так двусмысленно, что понять можно по-разному. Но если преподаватель действовал с виновником сообща, то вся загадка сразу решается. Такое развитие сюжета куда естественнее, чем изготовление виновником нескольких копий ключей от разных замков.

Ещё мы почти наверняка можем сказать, что анатомических моделей две.

— Как ты пришёл к такому заключению?

— Потому что иначе придётся признать, что в нашем мире возможна телепортация.

В первом и третьем происшествиях анатомическая модель, которую наблюдали кондитерша в кабинете домоводства и газетчик поздно вечером в школе, была не той, которая хранилась в кабинете биологии. Так что как бы они туда ни спешили, но за руку бы никого не поймали. А преступник просто спокойно убирал свою модель после того, как свидетели покидали место происшествия.

— А куда он её убирал? Вещь габаритная и её не так легко спрятать.

— Я не рассматривал модель в кабинете биологии, но, по-моему, такие вещи разбираются. А в разобранном виде она вполне поместится в большой спортивной сумке. Ну, а если виновников несколько, это вообще не сложно.

— Звучит разумно. Тогда случай с баскетболисткой, насколько я понимаю, был устроен для отвода глаз. В тот раз они по-настоящему притащили ту модель, которая хранится в кабинете биологии, чтобы никто не заподозрил, что их две.

Может быть и другая причина.

— А именно?

Из трёх случаев нападения анатомической модели, лишь в одном можно предположить мотив: в кабинете домоводства. Указано, что кондитерский кружок откололся от кулинарного. Естественно, двум кружкам приходится делить один кабинет, что чревато возникновением конфликтов. Может быть, потому в своё время и произошёл раскол.

Я бы не удивился, если б у кого-то из кулинаров лопнуло терпение, и они приступили к запугиванию.

— Раз они делят кабинет, им не составляет труда услышать, кто и когда там появится. Вот только при чём здесь разрезанная натрое рыба?

Может, таким образом виновник напоминал, что они находятся на территории кулинарного клуба. Ну, или это просто шутка такая дурацкая.

— А где они взяли копию анатомической модели?

Могли найти подержанную на каком-нибудь онлайн-аукционе. А может, она им случайно досталась и натолкнула на мысль о её разбойном применении.

— Если первое нападение было настоящим, второе его прикрывало, тогда зачем третье?..

Чтобы закрепить жуткую репутацию модели. На того, кто верит в демонов и привидения, перемещающиеся куклы должны подействовать особенно хорошо. Весьма вероятно, что первая жертва — кондитерщица — как раз была такой. Непонятно, стал газетчик свидетелем случайно или преднамеренно, но в любом случае это сыграло на пользу. Уж он-то точно постарается обо всём написать.

— Ха-ха, значит, начиналось всё как розыгрыш, но потом последовали второй и третий инцидент, шумихи становилось всё больше, а анатомическая модель наводила всё больше ужаса. Неплохо придумано.

— Детективным клубом придумано.

Улыбка Коидзуми не показывала ни капли сомнения.

— Не делай вид, что не догадался.

— О чём?

«О чём». Ой, да ладно. Ни одна из этих историй с анатомической моделью не датирована. Не знаю, когда они происходили, но уж точно не после того, как мы поступили в эту школу. Не могло ничего такого случиться, чтобы Харухи об этом не пронюхала. Да и в прошлом это едва ли могло иметь место, ведь Харухи как раз такие страшилки и выискивала для своих семи тайн. Если б у детективного клуба имелась такая история, ей бы на обеденном перерыве уже всё рассказали, когда она спрашивала.

— Это дело вымышленное, и его сочинил клуб любителей детективов, — закончил я своё умозаключение. — Наверное, их староста его состряпал. В обед к нему подлетела почтовая голубка от Харухи, а потом он отправил её обратно с уже готовой работой. Хотели посмотреть, заметит ли Харухи подвох.

Ты ведь с самого начала сказал, что эта тайна построена на уловке, а не мистике.

— Как видно, они подмешали в материалы о семи тайнах историю, выполненную в мистическом антураже. Озорные ребята. Когда ты понял, что всё это выдумка?

Когда они про замок ничего не сказали. Если бы они прямым текстом назвали кабинет запертым, любой дурак сразу бы заподозрил сидевшего в учительской преподавателя, у которого был ключ. А дальше всё само собой распутывается.

Ну, не факт, что моя догадка верна. Может, они просто не хотели нарушать темп повествования, отвлекаясь на всякие замки да ключи.

— Они умудрились состряпать эту историю за такое короткое время. Даже фотографию сделали.

Они ведь даже какой-то кондитерский кружок придумали — разве мог настолько удобный для этой истории клуб существовать на самом деле? Что касается фотографий, то надо признать, фоторедактор они освоили.

— Однако у нас осталась одна проблема, — Коидзуми приложил палец к брови. — Детективный клуб бросил вызов Судзумии-сан, а ты его только что свёл на нет. И что мы теперь будем делать?

Ну да, об этом я не подумал. Однако...

— Моё решение ведь не является единственным верным. Мало ли какие там ещё могут быть повороты, может, меня обвели вокруг пальца. Давай надеяться, что Харухи как-нибудь поставит всё с ног на голову.

— Что ж, если Судзумия-сан поинтересуется твоим мнением, тебе следует повторить свои рассуждения.

Гм, а ведь не перестающий улыбаться Коидзуми всё больше сачковал. Тут я отвернулся в сторону.

Что-то Асахина-сан притихла...

— ……… ссс…

Вот оно что: она, поставив локти на стол и уложив свой кукольный подбородок в ладошку, сладко посапывала.

— …………

А Нагато была поглощена шестым томом детских страшилок.

Видимо, каждая по-своему выражала то, что им было скучно.

* * *

— Теперь осталась всего-навсего одна тайна из семи.

Не думаю, что по этому поводу стоит расстраиваться.

Коидзуми перебрал листы распечаток.

— Популярные, но до сих пор не затронутые нами темы страшилок включают: танцующий скелет; меняющий лицо портрет Баха в музыкальном кабинете; позёвывающий портрет Моны Лизы в кабинете рисования; баскетбольные мячи, сами собой прыгающие в пустом спортзале; невесть кто хватающий за ноги купающихся в бассейне, пытаясь утащить на дно; обитающий в школе домовой и тому подобное.

Скелет — это то же, что и анатомическая модель. Портреты — просто оптические иллюзии: они по-разному выглядят под разными углами. Если какие-то невидимки просто в баскетбол играют, то кому до них какое дело. Чудище в бассейне — скорее всего «каппа»[35], так что просто откупимся от него огурцами. Что до школьного домового, то она в нашей клубной комнате вечно сидит.

— Ну а как насчёт такого? — зловеще сказал Коидзуми, ознакомившись с последним листом материалов от детективного клуба. — Никто не знает седьмую тайну. А кто узнает — потом пропадает без следа.

Такое ощущение, что ему уже просто лень седьмую тайну выдумывать. Конечно, мы и на шести уже выдохлись, так что последняя нам сейчас легко не дастся.

— Если она столкнётся с чем-то неведомым, то разве из-за этого не захочет всё разузнать?

Говорил я, разумеется, о Харухи.

— Едва ли стоит об этом беспокоиться, — сказал Коидзуми. — Изменение реальности со стороны Судзумии-сан ожидается минимальное. Всё же создание несуществующего и выяснение неведомого — это явления совершенно разной природы.

Ну и в чём же разница?

— Подумай сам, что́ окажет большее влияние на мир: поиски чего-то уже существующего или создание чего-то нового с чистого листа?

Второе по силу только богам и аферистам. С таким подходом наши перспективы убить целое лето на археологические раскопки становятся всё более вероятными.

— Кроме того, полагаю, было бы неправильным не оставлять Судзумии-сан никакого пространства для воображения.

Нелегко заботиться о том, чтобы Харухи оставалась довольной... Вечный геморрой. После того как взбалмошная командирша тебя год погоняет, хочешь ты того или нет, уже заранее начинаешь догадываться, что́ она может устроить в следующий раз.

В конце концов, посовещавшись, мы с Коидзуми сформулировали седьмую тайну следующим образом:

— Звучит как-то грубовато.

Для Харухи сойдёт. Неведение — базовое условие загадки. Знанием ты загадки разрушишь, а вместе с ними рухнут и все тайны. Чтобы семь тайн оставались семью тайнами, в них должно быть нечто неведомое совершенно никому.

— Парадокс Рассела?[36] Ну, если так, пожалуй, Судзумию-сан удастся убедить.

Не знаю, что это за «если», но раз тебя убедило, то Харухи и подавно. А этому своему Расселу привет передавай.

— Осталось привести всё в порядок на компьютере, распечатать, и будет смотреться вполне пристойно.

Коидзуми положил на стол два листа формата A4, которые он успел исписать карандашом, и начал разминать руками шею.

— …………

Нагато, которая, оказывается, уже закончила чтение, молча взяла черновик, пододвинула к себе свой доставшийся от компьютерного кружка ноутбук и со скоростью света принялась набивать туда текст.

Едва ли на всё у неё уйдёт больше минуты.

Через несколько секунд после того, как Нагато нажала «энтер», стоявший в углу принтер запустился и начал печать.

Могло показаться, что она была поглощена книгой, но, похоже, Нагато нас внимательно слушала — к нашему большому облегчению. Подобный уровень многозадачности большого труда для неё не составляет.

Чего нельзя сказать об Асахине-сан, которая уже совсем задремала. Но это и хорошо: раз она спит, значит, её помощь не понадобится. Асахина-сан, каждый день усердно служившая горничной в клубной комнате, была надёжным барометром мирового спокойствия.

Принтер отключился, дав понять, что работа выполнена. Искоса увидев, как Коидзуми благодарит Нагато, я встал со своего места и взял выданную распечатку.

Заголовок был: «Перечень семи тайн префектурной Северной старшей школы, отобранных Командой SOS на конец мая».

А содержание такое:

Опущу остальное, но все семь тайн, утверждённых «Командой SOS» (без Харухи), о которых мы договорились с Коидзуми, с учётом советов от Асахины-сан и Нагато, были детально и безупречно пересказаны в распечатанном документе. Выглядел он как отчёт, который нужно было разослать, хотя предназначался для единственного человека.

Коидзуми всё поглядывал на экран своего телефона, что-то проверяя, потом убрал его в карман, а когда мы встретились глазами, подмигнул мне.

Стоило мне расслышать приближающуюся на скорости звука подпрыгивающую походку, как дверь распахнулась с такой силой, будто её вынесло взрывом.

— Внимание всем! У меня отличные новости!

Улыбка нашей командирши Харухи Судзумии сияла так, что затмила бы любое солнечное божество в полдень.

Казалось, одного вида её лица достаточно, чтобы повысить комнатную температуру на 0,5 °C.

* * *

От такого грохота и крика Асахина-сан издала «ххю?» и, перепугавшись, вывалилась из мира сновидений. Она поспешно вскочила на ноги.

— Э, а, Судзумия-сан, с добрым утром…

— С добрым, Микуру-тян, — ответила находившаяся в прекрасном настроении Харухи.

Она прошествовала к командирскому креслу, потом обернулась и глянула на нас, взмахнув пальцем будто жезлом.

— Этим утром до меня кое-что дошло.

Все молчали, так что я нехотя спросил:

— И что же?

— Мы ведь так зациклились на поиске чудес где попало, что совсем забыли, что из поколения в поколение о чудесах могут рассказывать прямо здесь, в этой самой школе, куда мы ходим каждый день!

И что, такие есть? Чтобы их из поколения в поколение рассказывали.

— Я пыталась навести справки, но ничего внятного не обнаружила. Но ведь это вполне естественно. Наша префектурная школа не может похвастаться богатой историей. И вот тут мы переходим к самому классному.

Харухи крутанулась на месте.

— Тогда почему бы нам не создать семь тайн собственными руками?! Ради будущих поколений! Чтоб им в школу ходить было в радость.

Не знаю, какая от страшилок может быть радость, но как минимум скучать школьникам не придётся.

Я прервал Харухи, прежде чем она успела сказать что-то ещё:

— Для начала я бы хотел, чтобы ты кое на что взглянула.

— На что?

Казалось, только сейчас Харухи заметила, что атмосфера в клубной комнате была необычной.

Нагато застыла с рукой на клавише «энтер», Асахина-сан робко прикрывалась подносом, Коидзуми не успел подобрать подходящее выражение лица, и сейчас на нём читалось чёрт знает что.

Я неспеша собрал в стопку разбросанные по столу распечатки.

— Мы подумали, что тебе в голову как раз может прийти подобная идея.

Тут я протянул ей разработанный в её отсутствие документ.

— Что это?

Харухи пробежалась по листу глазами и тут же изменилась в лице. Понять её было нетрудно. Выглядела она сейчас так, будто пыталась прожевать горькую таблетку.

— Понятно. Детективный клуб, да?

Ого, как быстро она просчитала произошедшее.

Харухи бросила прищуренный взгляд сонного крокодила на разбросанные по столу бумаги и томик «Старых и новых примечательных историй».

— Может, не стоило её спрашивать, — пробормотала она.

Вряд ли можно считать ошибочным действие, если ты не могла просчитать реакцию на него. Тут и Шерлок Холмс в расцвете сил ни за что бы не угадал, что клуб любителей детективов в тот же день выдаст такую гору материалов.

— Должно быть, я недооценила детективный клуб.

В словах её чувствовалась горечь, да и во взгляде, которым она нас одарила, тоже был не сахар.

— Впрочем, вы тоже быстро сработали. Так что и мне стоит гордиться. Меня как руководителя радует видеть, что ваша компетенция растёт.

Вот только довольной она совсем не выглядела.

— Как руководитель ты к нам сегодня не особо торопилась. Чем ты занималась?

— Да я подумала, может, директор какие-нибудь старые истории знает, — проворчала Харухи. — Зашла к нему в кабинет порасспрашивать, но в результате почему-то начала с ним в сёги играть. И вот мой король за его королём по по краю доски гонялся.

А, «дзисёги»[37]… Ну да, это надолго.

Я мельком взглянул на Коидзуми. Тот всё улыбался, будто он здесь был совершенно ни при чём. Так значит, вот какие у вас «другие доверенные лица». Среди них ещё и директор.

— Чёрт, кабы знала, я бы плюнула на чай с крекерами и сразу пошла в клубную комнату.

Лицо Харухи обуревали сложные эмоции, поскольку она не знала, на кого злиться. Она кривила губы, будто ей хотелось что-то сказать, но она себя сдерживала.

Что такое? Выговорись, может, полегчает.

— Да как так! — Будь она сейчас одна, от злости стала бы ногой топать. — Вы ж тут без меня развлекаетесь!

Она взмахнула руками.

— Мне же тоже хотелось бы с вами всё это обмозговать.

Наконец-то её прорвало на откровенность.

Столь редкое зрелище меня подбодрило:

— Ну так что, принимаем список семи тайн? Мы, простые члены команды, напрягали всю свою мудрость и воображение, чтобы составить его для своего командира.

— Ладно, что с вами делать, — выдохнула Харухи сквозь сжатые губы, дав понять, что ей не оставили выбора.

Кстати, а не впервые ли мы умудрились её обставить?

В кои-то веки нам удалось разорвать шаблон, когда Харухи вдруг что-то объявляет, а остальные ходят за ней, пока не сведут на нет очередное порождённое ей явление.

Подобная тактика может оказаться полезной: спрогнозировать ближайшие планы Харухи и действовать на опережение. Стоит ей свистнуть сигнал вбрасывать мяч, как мы объявим, что матч уже закончен. Не факт, что работы у нас таким образом убавится, но один из главных тактических принципов — лучше иметь несколько линий защиты. Разумеется, есть риск, что она нас обставит, и тогда кавардак получится ещё больший, так что действовать нужно с большой осторожностью.

— Впрочем, у меня есть некоторые претензии. Что ещё за статуя Ниномии Киндзиро? В нашей школе такой нет.

Вот уж от кого я не ожидал услышать разумный довод. Моему удивлению нет предела.

— Э? Хватит нести чушь.

Общее одобрение списка ещё не означало, что она не станет придираться к мелочам. Пальцем она трепала угол своего экземпляра «Семи тайн» и принялась делиться своим мнением:

— Вот тут у вас привидение играет «4 минуты 33 секунды». Это ж комната, где занимается духовой оркестр — там полно инструментов. Так давайте сделаем оркестровую аранжировку. Будет и поживее, и привидению понравится.

Духовой оркестр в полном составе играет немое музыкальное произведение. Тогда там и все музыканты должны быть привидениями, и от атмосферы одиночества не останется и следа. Если Харухи какие страшилки не любила, так это грустные.

Не сбавляя оборотов, она уже добралась до третьего чуда.

— Кондиционеры в классах? Щас, разбежались.

А вдруг получится?

— С чего оно вдруг получится — с того, что вы мне тут что-то написали? Ну, как в следующий раз встречусь с директором, могу его спросить.

Ну, хоть какая-то надежда.

— И с зеркалом вашим интересно получается, — Харухи перешла к предложению Нагато. — Если аминокислоты перейдут в D-изомеры, то ведь не получится усваивать белки. Весьма удобно для похудения. Люди с избыточным весом к этому зеркалу будут в очередь становиться. Думаю, можно брать иен по сто с человека. Но тут важно не переборщить, так что длительность эффекта щедро ограничим до 48 часов.

Я думал, она заинтересуется приключениями в фэнтезийном мире, однако…

— Что ещё за возможные сиквелы? Если ты за один раз не смог нормально работу выполнить, нафиг тебе второй туда лезть. Да и вообще, слишком удобно как-то всё получается. То есть, в принципе, идея неплоха, но надо над сюжетными деталями поработать.

— Разумеется, — сказал Коидзуми, чьи мимические мышцы вот-вот должно было свести от напряжённой улыбки. Надо бы слово придумать, обозначающее радостный напряг, типа «напрядость».

Что же до шестой тайны...

— Это преступление — дело рук детективного клуба, — сразу заявила она. — По крайней мере, на метауровне. В самой истории виновником является некая тайная организация — «Общество друзей анатомической модели», и, надо полагать, подобные инциденты не прекратятся. Ведь эта тайная организация…

Почуяв, что продолжение фразы может доставить нам немало проблем, я решил, что лучше сейчас её не расспрашивать.

— Ладно, проехали, — сказала Харухи, бросив наш доклад на командирский стол.

Скрестив руки, она повернулась к нам.

Так что, про седьмое чудо она ничего не скажет?

* * *

Я заметил, как на её лицо начинала возвращаться широченная улыбка, что не предвещало ничего хорошего. Не успел я сформулировать свои предчувствия, как Харухи сделала это за меня:

— А восьмое чудо я придумаю сама!

— Чё? — вырвалось из меня. — Ты что, читать не умеешь? Там же написано, что седьмого чуда никто не знает, как тогда может быть восьмое?

— Знать-то его не знают, но есть-то оно есть. Вот пускай оно пока неведомым и побудет.

Да, но...

— В чём проблема? Кён, если ты чего-то не знаешь, это не значит, что этого чего-то нет. 999-триллионную цифру числа пи тоже никто не знает, но всем понятно, что это вполне конкретная цифра от 0 до 9.

Да, но...

— «Семь тайн Северной старшей школы» — это законченная работа, и я её уважаю. И вижу, сколько сил в неё вложено.

Приятно слышать.

— Но ничто не мешает мне сделать своё чудо восьмым.

Но тогда оно уже не будет одним из семи.

— Среди «Четырёх небесных царей»[38] ведь всё время бывает и пятый.

Это в каком мире? Смотри не прогневай Дзикокутэна[39].

— Но изначальных «Четырёх небесных царей» ведь пять!

Харухи принялась загибать пальцы:

— Дзикокутэн, Дзотётэн, Комокутэн, Тамонтэн, Бисямонтэн. Видишь? Пятеро.

Я уже почти кивнул, но вдруг засомневался:

— Разве одно из этих имён не псевдоним кого-то из четырёх?

— Говорят, что Бисямонтэн — просто другое имя Тамонтэна, но это лишь чтобы народ запутать. А на самом деле Тамонтэн и Бисямонтэн — братья-близнецы. Ну, или у него раздвоение личности. Или наоборот, их двое, а они выдают себя за одного. Не важно. Главное, что так получается гораздо драматичнее.

Не знаю, что за драму ты тут разводишь, но по-моему, будет лучше, если наша история обойдётся без мстительных буддийских богов. Или всё же они здесь уместны? В любом случае не понимаю, с чего вдруг служители Тайсякутэна[40] стали бы людям мозги пудрить и скрывать своё число.

— Мыслить надо гибче и нешаблонней, иначе мы не сможем двигаться вперёд — а время нас ждать не будет. Так что отныне наступает эра восьми тайн!

Уже и эра новая. А смысла как не было, так и не появилось.

Я огляделся, надеясь получить поддержку своих возражений, но Коидзуми, встретившись со мной глазами, лишь развёл руками, обозначая безоговорочную капитуляцию.

Асахина-сан, уворачиваясь от речей Харухи, будто это были щупальца, поспешила в свой уголок, где принялась готовить чай, а Нагато раскрыла ещё одну детскую книжку.

Товарищи, ну разве так можно?

Похоже, бороться за то, чтобы восьмая из семи тайн была приемлемой, мне предстоит в одиночку.

Но если это чудо потом разойдётся по всем японским школам, виновата будет Харухи.

Та же запрыгнула в командирское кресло и сказала:

— Микуру, чай.

— А, несу.

— Самый крепкий, пожалуйста.

— Двойной сливовый чай из ламинарии подойдёт? — спросила Асахина-сан, радостно засуетившись у чайника.

Харухи была занята. Её взгляд метался между напечатанным сверхскоростной Нагато докладом и материалами, доставшимися от детективного клуба, при этом она то издавала стон, то улыбалась, то хмурилась. Лучше её сейчас не отвлекать.

Я вернулся на свой складной стул, и Коидзуми склонился к моему уху. О чём он собрался секретничать?

— Не то чтобы я был против говорить в открытую, — тихонько произнёс Коидзуми. — Но кроме семи тайн меня занимает ещё одна загадка. — Таким тоном, будто на что-то намекал, он задал вопрос: — А почему ты не используешь прозвище той девушки из детективного клуба?

Да просто так.

— В самом деле?

Что ты сказать-то хочешь?

— Судзумия-сан уже давно зовёт тебя по прозвищу. Что обозначает ваши с ней отношения.

Не представляю, о чём ты говоришь.

— И эта девушка называет Судзумию-сан «Хару». Почти как ты…

Я понял, молчи.

— …зовёшь Судзумию-сан по имени и без гонорификов.

Вот бы его заткнуть. Сейчас же.

— Использование имени без гонорификов — признак близких отношений, но это и не прозвище. Да у тебя и нет для неё прозвища, но ты вообще не допускаешь использования прозвищ по отношению к девушкам. Может быть, ты поступаешь так неосознанно, а может, это и сознательный выбор.

Я ничего не ответил, и он продолжил:

— Я не берусь судить о том, что является признаком большей привязанности: использование настоящего имени или прозвища, и в какой мере это характеризует близость между людьми.

Вот и помалкивай о том, чего не знаешь.

— Раз Судзумия-сан с самого начала зовёт тебя по прозвищу, то, полагаю, не было бы ничего зазорного в том, чтобы и ты называл её «Хару». Представь себе, что ты так делаешь.

Представил себе. Зря. Не следовало давать Коидзуми себя заболтать. Прежде чем я взял своё воображение под контроль, я успел представить себе, с каким лицом бы отреагировала Харухи, и мне сразу поплохело.

Увидев, как я побледнел, Коидзуми не выдержал и усмехнулся:

— Не стоит так переживать.

Трудно сказать, было ли это советом, предупреждением или выражением сочувствия. Он взял лист, на котором делал свои записи, и стал подправлять попаданчество в фэнтезийный мир из пятого чуда. Интересно, сколько редакций нам ещё предстоит сделать, прежде чем Харухи всё устроит.

Разрешите обратиться к вам с просьбой:

Придумайте для Харухи прозвище поинтереснее. Если мне понравится, я в следующий раз её так и назову. Письма шлите в литературный кружок Северной старшей школы. Победителя я потом объявлю лично.

Не имея больше собеседника, я заскучал и от нечего делать начал перебирать колоду из ста карт, оставшихся после незавершённой партии в «бодзу-мэкури».

Я-то надеялся, что как при гадании, карты прольют свет на нынешнее положение вещей, однако получилась полная ерунда. Пришлось тянуть вторую карту.

Я уже потянулся за третьей… но потом передумал.

Что толку наугад тянуть карты, пока результат тебе не понравится, тем более что без современного перевода я их и понимал с трудом.

Надо напомнить Коидзуми, чтоб в следующий раз, как он принесёт настольную игру, она не требовала слишком высокого уровня образования. Я принялся перебирать в памяти разные иностранные игры, как вдруг мне кое-что вспомнилось.

Ах да. Надо бы ей рассказать. О том, что клуб любителей детективов попросил Нагато что-нибудь для них написать. На первый взгляд она не имела к этому отношения, старостой литературного кружка ведь формально являлась Нагато, но фактически в прошлый раз изданием литературного сборника заведовала Харухи.

— Эй, Харухи.

— Чего, Кён?

Харухи, попивавшая свой двойной сливовый чай из ламинарии, остановила на мне свой острый взгляд.

Не знаю, когда она успела переместиться, но Нагато снова заняла свой стул в углу комнаты и была полностью поглощена чтением. Серию детских книг она закончила, и на её колени вернулась толстенная энциклопедия.

Асахина-сан, стоя у переносной плитки, где кипятилась вода, то поднимала, то опускала чайницу[41], будто не могла решить, какой сорт заварить следующим.

Коидзуми тыкал себе в висок тупым концом карандаша и бормотал под нос что-то насчёт устройства фэнтезийного мира. Зрелище довольно необычное и слегка жутковатое.

Когда Харухи заняла своё привычное место, воздух в комнате как будто вспомнил, что в помещении полагается быть жарко, и температура начала потихоньку расти.

— Староста детективного клуба обратился с просьбой к Нагато.

— А? И что за просьба?

Весны уже не было и в помине, пора свежей зелени уступила место знойному царству гавайского антициклона, но «Команда SOS» продолжала работу в обычном режиме, несмотря ни на что.