Глава 13

– Ник!

Крик ударил по нервной системе Ника, как шокер, пока он бежал в гостиную из спальни, Эш был в шаге от него. Из-за пронзительного крика и чистой паники в нем он ожидал увидеть кровь на стенах, и по меньшей мере десять-двенадцать дюжин вооруженных мужчин, атакующих его мать.

Так что вид ее завывающей в одиночестве в гостиной, заставил его резко затормозить, и Эш врезался в него. Напуганный, что возможно упустил что-то из виду, он начал бешено оглядываться в поисках того, что заставило ее взвиться в воздух.

Но в комнате были только они.

Без предупреждения она обняла его крепко, как никогда. Черт, для такой крошечной женщины она была сильна.

– Ма, ты убиваешь меня. Я не могу дышать.

Вместо того, чтобы ослабить хватку, она сжала его еще сильнее и расплакалась на его груди. Он беспомощно посмотрел на Ашерона.

К его чести, Эш никак не отреагировал на сумасшедшую истерику его мамы. Он засунул руки в карманы с безразличием, которому позавидовал Ник.

– Считайте меня сумасшедшим, но я предполагаю из всего этого, что она услышала о твоем небольшом происшествии сегодня вечером.

Отступив, она обхватила лицо Ника руками и начала поворачивать его голову, проверяя.

– Где больно, малыш?

– Думаю, у меня только что появились синяки на ребре или двух.

Она раздраженно закатила глаза.

– Не из-за меня, мальчик! Из-за животного, который атаковал тебя. Он навредил тебе?

– Нет, я в порядке.

Она посмотрела на кровь на его одежде.

– Чья кровь?

– Не моя, клянусь. Ну, почти.

Только тогда она отпустила его и перешла к Ашерону. Она обняла его почти так же сильно, хотя едва доставала ему до талии.

– Большое спасибо, что привез моего малыша домой и был с ним, пока я не пришла.

Ух ты, Эш казался еще смущенным и неуверенным, когда мама Ника обняла его, чем был, когда Ник обнял его пару минут назад. Этот мужчина точно не привык к проявлению любви. Он напоминал Нику щенка, которого держал маленький ребенок. Хотя он и терпел это, но очевидно, что он бы лучше перенес чистку канала зуба или колоноскопию.

Прерывисто вдохнув, она отпустила Эша и вернулась к Нику, который отошел, прежде чем она обхватила его, как анаконда.

– Ну все, – рявкнула она. – Завтра ты получаешь свои права, и я не хочу слышать никаких возражений. Не желаю, чтобы ты больше ходил пешком. С этого момента, ты ездишь на моей машине куда тебе нужно, включая школу, слышал?

Она с ума сошла? Он будет ехать в школу в два раза дольше, и ему вероятнее всего придется парковаться от нее еще дальше, чем была их квартира.

– Ма, но она же за углом.

– Мне плевать. Лучше не рисковать, – она расплакалась еще сильнее.

Сморщившись, но понимая, что ему нужно сделать что-то, чтобы успокоить ее, Ник заставил себя вернуться в ее объятия анаконды, и прижать ее к себе, чтобы та могла выдавить всю кровь ему в голову. Он беспомощно смотрел на Ашерона.

Эш пожал плечами.

– Не смотри на меня такими несчастными глазами, парень. Это у Кириана были мама и сестры. Может, он скажет, что делать с ней. Я не знаю.

– Да прекратите вы оба, – его мама отошла и прижала руки к лицу, наконец, успокоившись.

– Сама знаю, что я ненормальная, ладно? Не могу ничего поделать. Вы оба не представляете, что значит для родителя узнать, что что-то плохое случилось с твоим малышом, когда ты не мог помочь ему. Будто вселенная высасывает весь воздух из твоих легких, и ты не можешь дышать, пока не увидишь, что он в порядке. Это невообразимый ад.

– А я ничего и не говорю, Миссис Готье. У меня нет проблем с вашим материнским инстинктом. Это вам плюс.

Ник поднял руки, защищаясь.

– Я не тупица и не хочу быть наказанным. Плачь сколько хочешь, мам. В любое время.

Она издала очень раздраженный звук, а затем нахмурилась, заметив новую одежду Ника.

– Что на тебе?

Ник посмотрел вниз и его посетило плохое чувство. Из-за всего произошедшего дерьма он совсем забыл переодеться.

«Я попал…»

– Одежда, – сказал он с сомнением.

От злости она зашипела, и в ожидании ее чрезмерной реакции сработал рефлекс Павлова – его желудок сжался.

– Ник, ты выглядишь как пошлый бандит, от которого не ждешь ничего хорошего, лишь проблемы! Хорошие мальчики не выходят на улицу во всем черном. Может ты еще отрастишь себе волосы до спины и проколешь уши и другие части тела, чтобы каждый думал, что ты обычный мусор, на которого всем плевать?

Напуганный ее тирадой, Ник бросил взгляд на Ашерона, который был обмотан в черное с ног до головы, и чье волосы спускались до середины спины. Плюс сережка в левом ухе и гвоздик на правой ноздре.

Эш был отличным примером того, что сейчас забраковала его мама…

Когда мама поняла, что необдуманно сказала о его друге, ее лицо запылало. Она повернулась к нему.

– Я не это имела в виду, Эш.

Эш по-доброму улыбнулся.

– Без обид, Миссис Готье. Меня и похуже называли и всего лишь пару часов назад.

Но его мать по-прежнему была в ужасе от своих бесчувственных комментариев.

– Я и не думала о тебе. Я знаю, что ты хороший человек и я не подразумевала иного.

– Да все нормально. Я вовсе не обижен, – в который раз повторил он. – Я так одеваюсь, потому что хочу, чтобы люди оставили меня в покое и переходили улицу, заметив мое приближение. Все что вы сказали Нику о восприятии других людей правильно, и я на вашей стороне на сто процентов.

– Но все равно это было необдуманно и жестоко, я бы не хотела так обидеть тебя, Эш.

– Знаю.

Ее лицо было грустным, она притянула лицо Эша к себе и поцеловала его в щеку.

– Я хорошего мнения о тебе и рада, что ты друг Ника.

– Спасибо… и на этой ноте я собираюсь испариться, чтобы вы могли переодеть сына, не волнуясь о чувствах, которых у меня нет, – он усмехнулся, затем посмотрел на Ника. – Увидимся завтра, симпатяга. Постарайся не влипнуть в неприятности до этого времени.

– До встречи.

Его мама не разговаривала, пока не ушел Эш, затем повернулась к Нику с таким взглядом, что ему захотелось выставить перед лицом распятие, чтобы отразить надвигающееся зло.

– И как ты объяснишь эту одежду, мальчик, и то, что я слышала от Алекса Пельте о том, что ты вступил в группу? Группа, Ник? Шутишь?

Он пожал плечами.

– Это же безобидно, мам. Я думал попробовать что-то новое.

– Тогда попробуй выносить мусор без моего ворчания. Заправляй по утрам постель за меня. Чисти ванну и опускай стульчак. Я могу придумать тысячи вещей, за которые мне хочется тебя отшлепать, хоть ты и выше меня.

– Ну мам. Не хочу показаться грубым, но ты слишком реагируешь на это. Ты знаешь Алекса и всю его семью. Он порядочный, как и они все. Я играю у него на барабанах. Мелочь. А насчет моей одежды… я ненавижу эти подержанные вульгарные гавайские рубашки, я многие годы тебе об этом говорил. Эш, Калеб, Кириан и Дев и дюжины других людей носят черное все время. И никто об этом не думает, правда.

Она сузила глаза.

– Для тебе я хочу лучшее, Страшилка. Я всю свою жизнь провела с людьми, которые косо смотрели на меня и называли мусором.

– И я был с тобой, мам. И слышал их тоже. И я точно знаю, что ты чувствовала, и клянусь, эти кошмарные рубашки, которые ты заставляла меня носить не спасали от насмешек и оскорблений моих придурков-одноклассников. Если меня и должны оскорблять, то позволь мне выносить это в Dolce Gabbana и настоящих замшевых туфлях, а не в безвкусной одежде.

Прикусив губу, она кивнула.

– Ладно, ты прав. Тебе шестнадцать, у тебя работа, за которую хорошо платят. Как бы я не ненавидела это, но ты мужчина, а не мой малыш больше. Я просто… - она прервалась, тихонько зарыдав.

Он притянул ее к себе и крепко обнял.

– Все хорошо. Я все еще твоя крохотулечка, но я не хочу, чтобы и остальной мир меня так называл. Лишь ты.

Она засмеялась и крепко обняла его.

– Мы та еще парочка, да?

– Нам вдвоем хорошо, тепло, светло и мухи не кусают, – сказал он, цитируя ее любимую поговорку, которую она говорила ему в детстве. Когда он болел или плохо себя чувствовал, она сажала его к себе на колени и шептала ему это, чтобы он почувствовал себя лучше.

Господи, как же он любил свою маму…

Она запустила руку ему в волосы, затем отпустила.

– Ты ел?

– Нет, мадам. Я шел за этим, когда… – он остановился, осознав, что собирался сказать. Ему вовсе не хотелось довести ее снова до слез.

К его облегчению, она сдержалась.

– Я тебе что-нибудь разогрею.

– Спасибо, мама. Буду через секунду. Сначала я собираюсь переодеться во что-нибудь без пятен крови.

Она рявкнула:

– Не смешно.

Не комментируя, он вернулся в комнату и обнаружил Калеба, стоящего у закрытого окна. Резко вдохнув, он быстро закрыл дверь, прежде чем мама заметила еще одного оккупанта и снова разозлилась.

– Ты что здесь делаешь, Кей?

– Проверяю тебя.

Ник нахмурился. Калеб точно не знал об ограблении… да?

– А что?

Калеб отошел от окна и прошел к столу Ника, подвинул стул и сел.

– Случилось нечто странное… Твой отец умирает.

Хотя он и не был привязан к отцу, но новость шокировала его.

– Что?

Калеб медленно кивнул.

– Он плох. Это ты убиваешь его?

– Нет! – сказал он уверенно. – Что за глупый вопрос? Как он вообще попал к тебе в голову? Фу!

Калеб откинулся, чтобы упереть руки в спинку стула.

– Потому что я знаю, что единственный, кто может убить его – это ты, – он замолчал и хмуро посмотрел на Ника, заметив его потрепанную одежду. – Почему ты в крови?

– Быстро соображаешь. Слава богу, что я не истекал кровью на полу, нуждаясь в помощи. С твоей острой наблюдательностью я бы умер десять минут назад.

Калеб фыркнул.

– Не волнуйся, засранец. Я бы прижег рану задолго до того, как ты истек кровью.

– И вероятно получил бы от этого удовольствие.

Калеб сверкнул улыбкой.

– Не так, как насладился бы, попивая твою кровь, но… Так что случилось?

– Меня ограбили на Риверволк.

Он присвистнул.

– Демон? Даймон? Еще какой лентяй?

Ник покачал головой.

– Люди. Алан и Тайри. Они не узнали меня, пока не напали.

Калеб удивленно приподнял брови.

– Они еще живы?

– Алан да. Не уверен насчет Тайри. Я выстрелил в него из пистолета Алана, и он убежал.

Встав со стула, Калеб подошел ближе и с силой схватил Ника за челюсть.

– Эй! – огрызнулся тот, пытаясь оттолкнуть его.

Но Калеб не ослабил хватку. Через минуту он облегченно выдохнул и отпустил Ника.

– Он жив.

Ну это было немного странно. Ник потер ноющую челюсть.

– Откуда знаешь?

– Ну, ты все еще ты. Если бы ты убил человека даже случайно, а особенно предумышленно, то Малачай бы уже начал поглощать твою человечность.

Ник ахнул.

– И ты только сейчас мне это говоришь?

– До этого момента это не было проблемой. Но с твоим слабым отцом, ты превратишься быстро.

Нику от этой мысли стало плохо. Но по крайней мере это прояснило одну волнующую его вещь.

– Так вот почему во время драки моя кровь почернела…

Калеб внимательно на него посмотрел.

– Как это случилось?

Ник поднял руку, чтобы показать разбитые костяшки.

– Когда мы дрались и я хотел убить Алана, моя кожа изменилась и кровь потемнела. Это было жутко и мерзко.

Калеб выругался.

– У нас дрянная ситуация.

– Как так?

Ник увидел сомнение в темных глазах Калеба. Через минуту, тот медленно и устало вздохнул.

– Не буду тебе врать, Ник. Твой отец отлично обул меня, И не знаю, почему я удивлен… Помнишь, я сказал тебе, что обрету свободу, когда он умрет?

– Ага.

– Он привязал меня к своей силе.

Смущенный Ник гадал, почему Калеб был расстроен этим.

– Я не понимаю.

Калеб вернулся на стул.

– Когда демон порабощен, мы все становимся привязаны к жизни хозяина. Но Малачай чудовище иного рода. В отличии от других, что их жизнь и силы две совершенно разные вещи, так что Малачай может связать демона со своей жизнью или силами. Когда он делает последнее…

Ник резко вдохнул, поняв причину гнева Калеба.

– Ты будешь рабом того, кто заберет силу отца.

Калеб прижал палец к кончику носу, без слов признавая правильный ответ Ника.

– И так как он назначил мне наблюдать за тобой последние несколько лет, я знаю кто ты и где ты живешь и спишь.

– И что?

– Ник… задумайся на секунду. Заметь очевидное. Если мой следующий хозяин предложит мне привести тебя к нему, чтобы он и тебя осушил, мне придется последовать его приказу и навредить тебе… И я никогда не буду свободен за всю свою жизнь, я огромная угроза для тебя. Теперь понял?

Мгновение Ник обдумывал затруднительное положение Калеба, затем предложил иную альтернативу.

– Но если я заберу силу отца, то смогу тебя освободить, так?

Калеб покачал головой.

– Это работает не так. Из-за того, что сделал Адариан я навсегда останусь в рабстве… если только существо, обладающее его силами не уничтожат полностью.

– А если ты умрешь до того?

Не возможно было не заметить горечь в глазах Калеба.

– Знаешь, что Темные Охотники превращаются в Тени, когда умирают и живут в вечном аду и скорби?

– Ну?

Калеб кивнул.

– Бинго. Они не единственные.

Ник застонал, сочувствуя ему. Как ужасно.

– Зачем он это сделал? Что ты сделал?

– Он Малачай, Ник. Он совершенно не способен заботиться о ком-то или о чем-то. Я просто его орудие, и он сделал это, чтобы мотивировать меня найти то, что ослабляет его и убить, чтобы не стать их собственностью… Но если ты убьешь его, когда он слаб, я не стану тебя останавливать.

У него это звучало так легко, но Ник знал иное.

– Калеб…

Калеб поднял руку, чтобы оборвать его аргумент.

– Знаю, Ник. Это для тебя риск. Но так или иначе, мы оба попали. Ты не можешь позволить, чтобы кто-то убил его и завладел силой, а затем пришел за тобой. Ты не сможешь пережить их атаку.

Запустив руку в волосы, Ник изо всех сил старался придумать что-то еще, но не мог. Более того, он возвращался к простой правде.

– Я не готов стать Малачаем.

Калеб опустил голову на сложенные руки.

– Мы можем попытаться завладеть силой твоего отца, когда он умрет. Запереть их, чтобы они не ударили по тебе. Так мы можем выиграть время для того, чтобы обучить тебя, и чтобы ты сам напал.

Ник был крайне подозрителен.

– Это возможно?

– В теории.

Он визгливо хохотнул.

– Теория, Калеб? Ты под наркотой? Мне не нравится это слово. А если что-то пойдет не так?

– А если так?

– О да, очень помогает… спасибо Калеб. Почему бы тебе еще не швырнуть мне в лицо несколько оптимистичных возможностей? Ведь мы оба на опыте знаем, что все, что я пытаюсь сделать, идет не так.

– Убери сарказм, Готье, – вздохнул Калеб. – Ты прав. Все, к чему ты прикасаешься взрывается в непредсказуемой манере.

Ник соглашаясь кивнул. Но в итоге он знал, что Калеб прав. Если, упаси господь, кто-то еще сможет контролировать Калеба, Нику против него не выстоять. И дело не только в этом. Калеб был ему другом. Демон множество раз проливал кровь за него. Не многим людям Ник мог открыть свою спину. Калеб был таким человеком. И он не колеблясь доверял ему. Всегда.

– Ладно, Кей. Давай попробуем по-твоему. Что мы должны сделать, чтобы получить мои силы?

В темных глазах Калеба зажегся огонек надежды.

– Не играй со мной, Ник. Не с этим.

Ник был поражен.

– Ты же знаешь, что мы друзья. По крайней мере я тебя таковым считаю. И ты правда веришь, что я смогу жить нормально, если позволю кому-то навредить тебе, после всего что ты для меня сделал? Фу, спасибо, что любишь, Малфас.

Калеб медленно поднялся со стула, подошел и встал напротив него. Выражение его лица говорило, что он даже и не задумывался о настоящей дружбе. Что в его мире это было чужеродным понятием.

– Даже и не знаю, что на это сказать… У меня не было друга с момента, как человечество начало свое существование. Лишь те, кто не колеблясь, предаст меня, чтобы спасти свою шкуру. И ведь ты Малачай…

– Я не просто Малачай, Калеб. В первую очередь я Готье, а Готье заботятся о своей семье. Всегда. И пока ты не дашь мне причины считать иначе, мы братья.

Калеб застыл, услышав слово, которым никто не называл его, с тех пор как он похоронил жену. Семья. В его мире, исключая то, что у них было с Лилианой, семья значила просто то, что они первые предложат принести тебя в жертву ради своих эгоистичных целей.

И когда он посмотрел в искренние глаза Ника, то понял, что и он считал Ника братом. Что он умрет, защищая его. И не потому, что так приказал Адариан. Потому что он наконец поверил в правоту Коди.

Ник не был похож на других до него. У него была душа и сердце. Он заботился о людях. Наперекор всей генетике, ник был порядочным человеком.

Калеб протянул ему руку.

– Братья по оружию?

– Братья по оружию, – сказал Ник и пожал ее. – Итак, что нам с этим делать?

– Честно? Нужно чудо.

Ник рассмеялся.

– Эй, парень, ты что, слепой? – он постучал по иконке, которую всегда носил на шее. – Я католик. Чудеса по нашей части.

Хотел бы Калеб разделять оптимизм Ника. Но как Ник уже заметил, все к чему они прикасались вместе, било в ответ по ним. И хотя он был благодарен Нику за желание хотя бы попытаться, но существовал большой шанс, что они оба умрут, пытаясь завладеть силами Малачай.

Насколько он знал, еще не было Малачая – наполовину человека. В прошлом они всегда смешивались с демонами, богами и другими сверхъестественными существами. С сильными и выносливыми созданиями, способными вынести вес сверхъестественной силы Малачай. Хотя бы в начале. Но со временем, один за одним они сходили с ума от нее и становились самыми худшими монстрами.

– Ник? – позвала Чирайз из кухни. – Малыш, твоя еда стынет.

– Иду, мам, – сказал Ник, а затем повернулся к Калебу. – Когда мы это сделаем?

– Как можно быстрее. Я не знаю, когда создание, высасывающее силы Адариана ударит. Нам нужно убить его раньше.

Ник сглотнул от этих слов, особенно после того, что Эш сказал ему об убийстве. А они говорили о чужих людях…

Сможет ли Ник казнить своего отца? Конечно они не были близки, но… Это его отец.

Сомнения смыли воспоминания того, что завладело им, когда он столкнулся с Аланом. Он не только был на это способен, он наслаждался мольбами и криками боли Алана. От этого ему было плохо.

Зачатый в жестокости, чтобы творить жестокость.

Ужасаясь судьбы, на которую он почти согласился, Ник потянулся, чтобы потереть иконку Св.Николая, которую мама дала ему на крещение. Святой, в честь которого его назвали. Хотя большинство знало Св.Ника как Санта Клауса, мать Ника убедилась, что тот хорошо понял, почему она назвала его в честь средневекового священника. Имя само по себе означало победу людей. И Св.Николас был покровителем и защитником детей, женщин, осужденных неверно, помогал добраться до дому в шторм.

Да стоит Св.Николас у штурвала.

Сквозь темные ночи и опасные штормы, да направит меня Св.Николас к свету и защите моей семьи…

И он найдет свой путь домой. Он не позволит силе отца поглотить и изменить его.

Ник сжал иконку в кулаке.

«Я не проиграю».

Пусть он и был Малачай, но еще он был защитником. Каким-то образом он сможет нарушить то, к чему был приговорен. И он спасет жизни тех, кого любил.

Он спасет.

В его голове раздался демонический смех.

«Верь в свою ложь, Малачай. Но я попирую твоим сердцем и воспользуюсь твоими силами, чтобы убить все, что ты пытаешься защитить, начиная с твоей матери. У тебя нет шансов…»

Загрузка...