Идущая сквозь миры (СИ)

Глава 25

Раяна

— Что ты ко мне чувствуешь? — переспрашиваю еще раз у Хэйда.

— Неожиданно, однако — пытается он увильнуть от ответа.

— Прошу тебя, мне очень важно это знать.

— Ты мне нравишься, с той нашей первой встречи. Я восхищаюсь тобой. Ты такая хрупкая внешне, но обладаешь огромной внутренней силой и храбростью. И, конечно, ты привлекаешь меня физически. А почему ты, вдруг, именно сейчас завела этот разговор — Хэйд пытливо смотрит на меня своими карими горящими глазами.

— Потому что у нас сейчас один из редких спокойных моментов, когда можно поговорить и никуда не бежать, спасаясь от опасности. И потому, что совсем недавно, я вдруг кое-что поняла для себя.

— Что поняла? — переспросил Хэйд, одной рукой обнимая меня за плечи, а пальцы другой переплетая с моими пальцами.

Слегка приподнимаюсь, чтобы наши глаза были на одном уровне и говорю:

— Хэйд, ты мне очень нравишься. Мне рядом с тобой светло и тепло, но ты греешь моё тело, а Ян — душу — последние слова говорю едва слышно, печалясь, что приходится такое говорить рыжику.

— Дааа, разговор, и правда, получился серьезный — ответил мне крылатый грустным голосом, но в его глазах печали нет, просто принятие моего решения и все.

— Я тебя обидела? Не хотела… — начинаю я.

— Нет, — перебивает он — я давно заметил, что ты более благосклонна к блондинчику.

— Но это не так, я только, — но Хэйд снова меня перебивает.

— Ты, может, только сейчас и поняла, а я заметил давно, что между вами с Яном есть искра, которой у нас с тобой нет. Я был готов с этим смириться, как и с тем, что ты выберешь нас обоих. Да-да, знаю, что у вас так не принято, но это уже не имеет значения. Но мы ведь останемся друзьями? — немного тревожно спрашивает крылатый.

— Конечно — уверенно отвечаю.

— А можно тебя по-дружески поцеловать… с языком?

— Хэйд!!! — стукнула ладонью по его пальцам.

— Я шучу! — отвечает, заливаясь смехом.

Так мы и просидели до вечера вдвоем в темной комнате, потому что не смогли понять, как загораются светильники, а Ян до сих пор не вернулся.

Уже когда совсем стемнело, к нам в комнату засунулась голова Ярославы.

— О, а чё это вы сидите в темноте?

Она чем-то клацнула и загорелся яркий свет.

— Вот включатель. Нажимаете — и будет свет, а второй раз — выключаете. Пошли есть, я пиццу принесла.

— Что она принесла? — переспросил меня Хэйд, когда мы выходили из спальни.

— Какую-то пиццу — неуверенно ответила.

Мы вошли на кухню. Ярослава быстро что-то выставляла на стол.

— Капучино будете? Или чай? Не, давайте лучше капучино. Чай вы и дома попьете, а это нужно попробовать — сама спросила и сама ответила девушка.

Мы только кивнули в знак согласия и сели за стол. Посреди которого стояла какая-то коричневая тарелка, или что-то на нее похожее, а на ней — круглое, странного вида, блюдо.

Хозяйка жилья быстро поставила три тарелки и, разрезав на большие куски это круглое нечто, положила перед нами. От треугольного куска по тарелке тянулись непонятные желтоватые нити, но сам ужин приятно пах. Я осторожно глянула на Хэйда, тот, как и я, не спешил угощаться.

Ярослава смотрит на нас двоих и, усмехнувшись, берет свой кусок в руки.

— Это вкусно. Гарантирую, вы станете поклонниками пиццы, когда попробуете — говорит она, откусывая огромный кусок.

Первым рискнул Хэйд. Взял, как показала девушка, свою часть и откусил. Я смотрю на него во все глаза. Он жует медленно и вдумчиво, с абсолютно невыразительным лицом. Потом поднимает на меня сияющие глаза и говорит, улыбаясь клыкастым ртом:

— Великолепно!

Теперь уже и я рискую откусить малюсенький кусочек. И хотя мне немного дискомфортно держать еду в руках и есть, без столовых приборов, но изысканный вкус этой самой пиццы все успешно затмевает. Мы трое ужинаем без разговоров, в полной тишине.

После еды, Ярослава убирает упаковку, так она назвала эту коричневую тарелку и ставит перед нами напитки. Вдыхаю чудесный аромат, идущий из красивой голубой чашки.

— Это капучино. Очень его люблю, думаю, и вам понравится — рекомендует Ярослава, делая большой глоток ароматной жидкости.

Мы с Хэйдом отпиваем одновременно. Ммм, вкуснотища. Я в нереальном восторге, а рыжик, смотрю, доволен меньше, чем пиццей. Смотрю на него вопросительно.

— Вкусно — отвечает, но второй глоток делать не спешит.

И тут Ярослава говорит ему:

— Слушай, раз ты уже наелся, возьми остатки пиццы отнеси в комнату к Маше. Она там нашей бухгалтерией занимается, так и будет сидеть голодная.

Она быстро, пока Хэйд не успел возразить, вручает ему в руки тарелку с двумя последними кусками пиццы и буквально выталкивает в спину, прикрыв за ним дверь. И остались мы на кухне вдвоем.

Я немного смущенно попиваю меленькими глоточками свой напиток, надеясь быстрее с ним покончить и сбежать в спальню. Но Ярослава настроена на другое.

— В капучино хорошо добавлять разные усилители вкуса — говорит она и протягивает мне какую-то баночку. — Это ванильный сахар — понюхай, вкусно пахнет.

Поскольку она тычет этой баночкой мне буквально в нос, то приходится вдохнуть запах. Сладко, приятно, я киваю, подтверждая ее слова о том, что пахнет вкусно.

— А это корица, для любителей чего-то более экзотичного — теперь она протягивает мне другую баночку.

Вдыхаю и этот запах. Интересно. Сладко, но, в то же время, словно, островато. Мне нравится. Слегка улыбаюсь Ярославе. Она улыбается в ответ и протягивает еще одну банку. Я уже без ее предложения сама вдыхаю запах и, вдруг, начинаю оглушительно чихать. Глаза сразу слезятся, в горле першит. Тут же мне в руку тычется стакан, я залпом его выпиваю и чувство, что я сейчас задохнусь, постепенно проходит.

С облегчением выдохнув, я поднимаю слезящиеся глаза и натыкаюсь на испытывающий взгляд Ярославы.

— Ты что такое? — спрашивает она, держа третью баночку рукой так, чтобы если что, высыпать ее на меня.

— Это некорректный вопрос. Я живой человек — отвечаю ей.

— Хорошо. Кто ты такая?

— Я — девушка. Не знаю, что тебе рассказал брат…

— Он рассказал мне все. И то, что попал в портал, и что жил в твоем мире эти три года, а также то, что у него задание доставить тебя живой и невредимой домой. Но он ни слова не сказал, кто ты такая, кроме титула. Скажу просто, чтобы ты не думала, что сможешь мне соврать, та специя, от которой у тебя такая буйная реакция, подобным образом действует только на нечистую силу.

— Нечистую силу? — я удивленно смотрю на нее, абсолютно не понимая, чем заслужила подобный допрос и такое недружеское отношение с ее стороны.

— Да! Вампиры, всякая нежить, перевертыши, колдуньи — перечисляет Ярослава совершенно не знакомые мне названия.

— Я совершенно точно, не отношусь ни к кому из них — заявляю уверено.

— Тогда кто ты? Отвечай! — она приподнимает банку, явно угрожая мне.

Надеюсь, она не собирается посыпать меня этой гадостью? Вот будет печаль, мне, сильнейшей магине Богини Смерти, умереть от какой-то травы в абсолютно не магическом мире.

Глава 26

Раяна

— Если Ян тебе рассказал о нашем мире, он должен был упомянуть, что у нас есть магия — говорю спокойно, не выказывая страха. — Я — прямой потомок королевского рода и, к тому же, сейчас являюсь сильнейшей магиней, владеющей даром Богини Смерти.

— Смерти? Такая старуха с косой? — с горящими глазами спрашивает Ярослава.

— Эээ, нет, не с косой. Но возраста она древнего, да. Была. Пока мы с сестрой ее не уничтожили. Теперь я — самое крупное вместилище магии Смерти в моем мире.

— Зачем ты о себе, как о неживом предмете? — опять перебивает Яра.

— В какой-то мере, я такая и есть — неживая. Возможно, поэтому так реагирую на твои травы.

— Понятно — девушка поднялась поставить банку, рукав ее футболки поднялся, и я увидела какие-то рисунки на ее коже.

— О, а что это у тебя? — спрашивать такое неприлично, но я рассудила, что после того, как она пыталась меня удушить этими травками, имею право на небольшую бестактность.

— Где? А это? Это татуировка. Татуха. Я в салоне сделала. Плетущийся шиповник.

Ярослава села напротив меня за стол.

— Что такое шиповник? Растение?

— Да. Маленькие листики, острые шипы на стеблях, розовые цветочки, потом лекарственные плоды. Только у меня без цветов. Просто шипы, предостерегающий сигнал для желающих нарушить мое личное пространство.

— Извини.

— За что? Ты пока ничего не нарушила. А почему ты спросила про татуху?

— У меня тоже такое есть. Ну… не совсем такое. Руны, на коже.

— И что они означают? — с интересом спрашивает Яра.

— Я не знаю. Я их не делала, как ты. Они сами появились.

— Покажи — девушка даже придвинулась ко мне.

Я немного смущаюсь, но расстегиваю рубашку, вытаскиваю руку из рукава.

— Ваааау — Яра поднимает на меня полный восхищения взгляд. — Это таааак круто.

Я немного улыбаюсь и уже не чувствую себя так неудобно, как несколько секунд назад.

— Ой, так я знаю тут некоторые руны. Вот Иса, а это — Турисаз и Перт.

— Ты знаешь, что написано?

Богиня, неужели, я, наконец, узнаю смысл этих знаков?

Увы…

— Нет. Я вижу отдельные руны, но сложить их вместе, в послание не могу. Тут нужно подумать. Можно я их сфотаю?

— Что?

— Проще показать, чем объяснять — Ярослава берет с подоконника яркий прямоугольник. — Это телефон. По нему мы разговариваем на расстоянии и можем делать фото, видео. Сейчас покажу. Улыбнись!

Она придвигается ко мне и, вытянув руку с прямоугольником, нажимает на кнопочку. Раздается тихий звук. И она показывает мне картинку. На ней изображены мы вдвоем. Ярослава улыбается, а я стою, словно аршин проглотила. Н-да.

— Это фото. Я сейчас так же пофоткаю твои руны, а потом через комп поищу расшифровку. Можно?

Конечно можно! Она еще спрашивает. Я даже штаны сняла, чтобы она абсолютно все увидела. Надеюсь, сейчас сюда не ворвется Хэйд, а то неловко как-то получится. К счастью, все проходит без происшествий. Ярослава щелкает все руны, и мы садимся допивать уже холодный капучино. В этот момент в коридоре открывается входная дверь, и раздаются мужские голоса.

— Все, Кир, принес гитару и топай. Поздно уже — голос Яна.

— Та ладно, детское время. Пошли, гульнем, не кидай меня, Змей — голос второго мужчины более грубый, с хрипотцой.

— Это Кирилл. Вот же пиявка — с этими словами Ярослава поднимается и выходит в коридор.

А я что? Я за ней, мне ведь тоже интересно, что там происходит, да и за Яном соскучилась, целый день его не видела.

Возле двери стоят Ян и неизвестный мне мужчина с темными волосами.

— Кирилл, чё ты пристал, как жвачка к подошве — влезает в разговор Ярослава.

— Ооо, язва тут как тут. А кто это за тобой там прячется? — мужчина нагло ухмыляется и протягивает мне руку. — Меня звать Кир, а тебя, красотка как?

Холодно смотрю на протянутую руку, а потом поднимаю глаза на нахала и делаю выражение лица а-ля мой дядя Эдриан, т. е. высокомерно-отмороженное.

— Вай, какая прынцесса — говорит Кир, а потом поворачивается к Яну. — Нашел-таки себе под стать. Ладно, бывай. Одобряю.

И мужчина выходит, хлопнув входной дверью. А Ян улыбается мне широкой и солнечной улыбкой, какой я никогда у него не видела, и говорит:

— Девчонки, давайте чай. Я купил плюшек и взял гитару. Устроим посиделки.

Посидели мы, и правда, очень душевно. Пили мятный чай, ели какие-то малюсенькие печеньки, а потом Ян взял музыкальный инструмент. Гитара называется. И начал перебирать струны, а потом запел. Какой у него голос! Никак не ожидала, что может так играть и петь. Уже когда мы собрались расходиться по комнатам, он сказал:

— Раяна, эту, последнюю песню, я хочу посвятить тебе.

И запел:

«Завари мне чай с чабрецом и мятой.

Я сегодня утром немного пьян.

Я хочу лечиться в твоих палатах

От судьбой нанесенных душевных ран.

Испеки пирог и налей мне чаю.

Так бы каждое утро на много лет!

Я тебе расскажу, что всегда скучаю,

Если я далеко от тебя, мой свет.

Ты мой сказочный остров, мой свет в окошке.

Мой маяк путеводный, мой луч во тьме.

Все алмазы земли на твои ладошки

Я легко поменяю. Иди ко мне.

Забери мое сердце и жизнь в придачу.

Только ты свою нежность не выключай!

Я тебя забираю, судьбе на сдачу

Оставляя алмазы. И мятный чай

Ты мой сказочный остров, мой свет в окошке.

Мой маяк путеводный, мой луч во тьме.

Все алмазы земли на твои ладошки

Я легко поменяю. Иди ко мне».

Марина Кунина

Я даже не заметила, когда все вышли, оставив нас с Яном наедине. Когда он закончил петь, то отставил гитару и подошел ко мне, сидящей в кресле. Опустился на ковер, рядом с моими ногами и обнял, положив голову мне на колени.

Я сначала чувствовала себя немного напряженно, ощущая его ладони на талии и… чуть ниже. А потом расслабилась, позволив себе поиграть с его короткими светлыми волосами. Ян удовлетворенно выдохнул и прижался плотнее к моим ногам, а потом резко встал, протягивая мне руку.

— Пойдем, провожу тебя до комнаты. Поздно уже, а у меня на завтра для вас организована экскурсия, так что вставать будем рано.

Возле спальни немного замешкалась, а Ян легко обнял меня и, невесомо поцеловав в висок, сказал:

— Спи спокойно, моя Царевна.

И ушел. А еще долго не могла заснуть, вспоминая этот сумасшедший день.

Глава 27

Раяна

Утро началось суматошно, с криков Яна, что нам пора просыпаться.

А вставать как раз очень не хотелось. Впервые за продолжительное время я спала одна в комнате, на мягкой кровати и укрывалась приятным одеялом. И на стук в дверь сделала вид, что не слышу, продолжая нежиться в постели. Стук повторился. Развернулась на спину и укрылась с головой.

— Вставай, соня — убрав одеяло с моего лица, сказал Ян.

Когда я, смутившись, попыталась уползти глубже, он рассмеялся и, легко поцеловав меня в нос, сказал:

— Если сейчас не встанешь, уйдем без тебя. А тебе будет жаль пропустить то, что я придумал, поверь.

И вышел.

Умеет заинтриговать, подумалось мне, и я, быстренько накинув рубашку, побежала в ванную.

Когда мы уже завтракали, в кухню зашла Ярослава. Девушка выглядела выспавшейся и довольной. Ее светлые волосы сияли на солнце, а серьга в ноздре поблескивала камешком, и вообще, она вся буквально светилась.

— Что это ты такая довольная? — спросил Ян, доедая омлет.

— Ой, тебе скажи. Сон хороший приснился, но о чем — не скажу. Всем привет — поздоровавшись, девушка наливает кофе и смотрит на наше трио.

Мы кивнули, усердно жуя завтрак.

— Вы на прогулку? — спросила Ярослава у брата.

— Угу.

— И ты предлагаешь Раяне идти в том виде, в каком она заявилась ко мне вчера?

— Эээ — Ян выглядит растерянным.

— Я так и знала, что ты об этом не подумаешь. Доела? — это уже ко мне вопрос.

Киваю.

— Тогда за мной. Щаз найдем тебе что-нибудь приличное, взамен этого ужаса.

Я непонимающе посмотрела на свою одежду. Красивая рубашка, штаны. Все из качественных тканей и чистое. Что ей не понравилось? Но спорить не решилась, поэтому последовала за Ярой в ее комнату.

— Снимай это барахло, а то я не пойму, какой у тебя размер — сказала она, открыв огромный шкаф, и начиная в нем копошиться.

Я прикрываю дверь, защелкнув на замок, во избежание случайностей, и раздеваюсь до белья.

— Мааать-и-мачеха! Что это за ужас на тебе?

Это Яра о моем белье, как я понимаю.

— Ужас какой. Сейчас! У меня в закромах есть прикольный гарнитурчик, новый, думаю, тебе подойдет.

Через секунду она держит в руках два странных предмета черного цвета с кружевом: малюсенький треугольничек и два полукруга с веревочками.

— Что это? — спрашиваю.

Подозрения у меня есть, что это, но надеюсь, ошибаюсь. Увы.

— Это твой комплект белья на сегодня и потом. Дарю. На меня он в груди великоват, а тебе будет как раз. Переодевайся. Я не смотрю. Зеркало с обратной стороны на дверце гардероба.

И она действительно, чуть ли не по пояс залезает в этот свой гардероб, шурша там чем-то.

Немного скованно прячусь от Ярославы за дверцу. Весьма неловко, что тут рядом со мной именно она, сестра Яна. Быстро переодеваюсь. С нижней частью все прошло легко, а вот верхнюю я все не могла понять. В конце — концов не выдержала и позвала Ярославу.

— Яра, помоги, пожалуйста. Я немного запуталась — чувствую, стою совершенно красная.

— Повернись спиной — командует девушка.

Я делаю, что она говорит, и через секунду слышу:

— Все. Теперь просунь руки в эти полосочки, чтобы они лежали на плечах и готово.

Делаю, как она говорит, и долго смотрю на себя в зеркало. Это просто… Даже слов не могу подобрать. Развратно? Красиво? Черное кружево идеально оттеняет мою белую кожу и руны на теле, подчеркивая их, но и, в то же время, сглаживая. Из самолюбования меня вырывает голос Ярославы:

— Думаю, тебе подойдет сарафан. Я обычно такое не ношу. Вообще не знаю, зачем его купила.

И она протягивает мне яркое синее платье без рукавов.

— Эммм, Ярослава, я не могу такое надеть, будет видно мои руны — говорю с сожалением.

— Ерунда. В нашем мире никто даже не обратит внимания на это. А если и глянут, то решат, что ты крутая девчонка — невозмутимо отвечает Яра, все так же держа платье на вытянутой руке.

Тогда я решаюсь и надеваю его. Непонятной текстуры ткань приятно ложится к телу, непривычно обтягивая фигуру. В глубоком вырезе видно ложбинку между грудями, тонкие бретели красиво обрамляют плечи. Подол едва прикрывает колени, и я растеряно смотрю на эту длину.

— Что? — спрашивает Ярослава, глядя на меня и довольно улыбаясь.

— У нас не принято носить такое короткое — говорю едва слышно.

— Раяна, прекращай мерить МОЙ мир своими рамками. Вы сейчас пойдете гулять, и ты убедишься, что подобная длина сарафана — это очень целомудренно. И постарайся не падать в обморок при виде встречных девушек в микро юбках и шортах а-ля нижнее белье — на последней фразе Ярослава совсем не по-женски фыркает и протягивает мне тоненькую голубую кофточку. — Это на случай, если тебе будет холодно. Пошли. Мужчины уже давно собрались, а ты все копаешься.

Когда я вышла, мои спутники уставились, словно у меня две головы выросло. Ян промолчал, только улыбнулся, а вот Хэйд не сдержался.

— Ух! Какая ты красивая — и столько восхищения было в его словах, что я невольно улыбнулась и почувствовала, как в груди потеплело от его такого искреннего признания.

А потом я перевела взгляд на Яна и в груди запылало. Он такими горящими глазами на меня смотрит, словно нет никого желаннее в целом свете. Чувствую, что щеки мои привычно наливаются краской и опускаю взгляд.

— А это на ноги — говорит Ярослава, о присутствии которой я уже успела забыть, протягивая мне белые туфли, наверное.

— Это летние мокасины — видя мой удивленный взгляд, объясняет Яра. — Ян поможет тебе их обуть, а я побежала на работу, увидимся вечером.

И махнув нам рукой, она выскакивает за дверь.

— Садись сюда — говорит Ян, показывая на тумбочку.

— Я тоже выйду в лавку, потом заберете меня, как соберетесь — вмешивается Хэйд и убегает, хлопнув дверью.

Присаживаюсь на тумбу. Ян садится на колени, берет мокасин, а потом мою ногу. Богиня, какие у него горячие пальцы, как приятно. Гусиная кожа моментально покрывает сначала мои ноги, а потом и меня всю.

— Ты замерзла? — спрашивает и смотрит внимательно огромными зрачками.

Отрицательно качаю головой, не в силах сказать хоть слово. А он продолжает на меня смотреть, поглаживая голень. Медленно вверх, слегка щекочет под коленкой и также медленно вниз по внутренней стороне. Потом берет стопу и надевает на нее обувь, аккуратно завязывая тесемки. А я смотрю на его склоненную голову, хочу поднять руками за подбородок и поцеловать жадно, до боли в губах, но боюсь это сделать. Поэтому только сижу, вцепившись, сжатыми в кулаки руками, в подол сарафана.

Потом Ян берет вторую ногу, проделывает с ней те же манипуляции, а затем, прежде чем отпустить меня, наклоняется и целует жаркими губами мою коленку, вызвав у меня невольный вздох. Он резко вскидывает на меня глаза и смотрит пристально, придвигается ближе, приподнимается, но не встает с колен, упирается руками в тумбу с двух сторон от моих бедер. Наши глаза на одном уровне, наше дыхание смешивается. Ян медленно приближает свое лицо к моему и останавливается в миллиметре. Я не выдерживаю и делаю ответный рывок, прижавшись голодными губами к его рту. И все, мы пропали. Нет больше никого и ничего, кроме нас двоих. Кроме его рук на моих бедрах, его рта на моих губах, нашего одного дыхания на двоих и хриплых, рваных стонов.

— Эй, ребята, вы еще долго!??! — слышу крик за дверью и неожиданно дергаюсь.

— Тихо, Раяна, все в порядке — Ян успокаивающе меня поглаживает, поправляя задравшийся сарафан, походя оставляет горячие и едкие поцелуи-укусы на шее и плечах. — Надевай кофточку и пошли. У меня для вас приготовлена отличная прогулка.

Ян встает, протягивает мне руку. Как он может быть так бодр и спокоен, словно не он только что так жадно и неистово целовал меня? Встаю, ноги еще дрожат и дыханию далеко до нормы. Накидываю кофту, чувствуя себя немного обиженной… почему — то.

Выходим на лестницу, где нас ждет Хэйд. Довольно улыбается, как кот, наевшийся сметаны.

— Ну что, пошли гулять? — спрашивает Ян.

Да пошли уже, хоть куда, дую губы. И тут же неожиданно получаю в них быстрый, но жадный поцелуй за спиной ничего не подозревающего Хэйда. И горячечный шепот в ухо:

— Не дуйся, сладкая. Всему свое время.

Ох, и снова дурацкие мурашки по телу, но теперь уже от предвкушения.

Глава 28

Раяна

Сначала мы ехали в трамвае. Это такая странная повозка без лошадей, едет очень быстро по рельсам, громко торохтит и дергается из стороны в сторону. Скажу честно, передвигаться в ней было страшновато, хорошо, что рядом сидел Ян и держал меня за руку. Вообще, такое множество звуков и запахов действовали на меня дистабилизирующе. И если бы не мои спутники, я бы сорвалась, но они своим физическим и душевным теплом окружали меня, как защитным коконом. Хотя…, в этом не магическом мире, вряд ли я бы наделала что-то очень плохое. Все-таки мои эмоции привязаны к магии, а ее тут нет.

Вышли мы довольно быстро, и Ян повел нас в парк. Я впервые каталась на качелях. Это жутко и очень весело. Сердце стучит где-то в горле, но дикий восторг заставляет смеяться. Очень смешанные чувства, непонятные, острые и завораживающие.

Вторым местом, которое мы посетили, был зоопарк. Удивительных зверей мне удалось увидеть, а некоторых даже подержать на руках и погладить. Правда, животные не очень хотели ко мне идти, их больше привлекал Хэйд. Вот к нему они просто липли, особенно забавные обезьянки. Очень смешно было видеть, как Хэйд старательно отмахивается от их попыток выискать у него блох, или настойчиво покормить его кусочками фруктов. Мы с Яном хохотали вголос и до слез.

Следующей остановкой был МакДональдс. Это такое кафе, так в этом мире называется место, где можно быстро поесть. Увы, единственное, что мне тут понравилось — это латте. Бутерброд был странного вкуса, а, так называемый картофель фри, вообще очень сильно напоминал соленый картон (данное слово подсказал Ян, когда я пыталась объяснить свои ощущения). Но, это только мое мнение. Мужчины с удовольствием съели по два таких бутерброда, а картошку вообще смели за секунду.

Поскольку я осталась голодная, то мне отдельно купили шаурму. Это ужасное нечто, завернутое в съедобное полотно. Есть прилюдно такое невозможно: кусочки этого блюда вылезают со всех сторон, соус капает и пачкает рот, руки, одежду. Это кошмар, а не еда! Как они все живут, потребляя подобное??

Впрочем, я совершенно забыла обо всем, стоило нам пойти в кинотеатр. Живые люди ходят и разговаривают, проживают жизни просто у тебя на глазах. Мне кажется, я все два часа сеанса сидела без движения, уставившись на экран.

Время близилось к вечеру. Впечатлений уже было столько, что в голове образовалась каша из эмоций и воспоминаний. Ян привел нас в кафе на открытом воздухе. Уже приготовилась к очередному несъедобному блюду, но все оказалось весьма неплохо. Салат и кусок мяса со специями были съедены в одно мгновение. Сытая и довольная я ждала напиток, который по уверениям Яна должен мне очень понравиться.

Приносят. Мужчинам просто кофе, а мне нечто воздушное с белой пеной. Делаю глоток. Вкусно. Но капучино у Яры на кухне в разы вкуснее. Хэйд делает глоток своего напитка и кривится.

— Что? — спрашивает Ян у рыжика, спокойно попивая свой кофе.

— Да как-то… — Хэйд вдруг наклоняется ко мне и отпивает из моей чашки. — Оооо, вот это я понимаю, вкуснотища.

Мы оба с недоумением смотрит на этого любителя сладкого.

— Брат, это питье для девушек. Настоящим брутальным мужикам не пристало пить подобный сироп — говорит Ян, глядя на Хэйда, как на ошибку природы, но со смешинками в глазах.

— Плевать — отрезает крылатый. — Раяна, если ты не будешь допивать, можно я?

И не дожидаясь моего ответа, он уже тянет чашку к себе. Мы с Яном переглядываемся и начинаем смеяться, до того блаженное лицо в этот момент у пьющего напиток Хэйда.

— Ты выпачкалась — Ян кончиком большого пальца вытирает мне уголок губ.

Я чувствую, что вспыхиваю, он это тоже ощущает, судя по мгновенно расширившимся зрачкам.

— Думаю, нам пора — говорит Ян, не отрывая от меня глаз. — Я пойду оплачу заказ и мы поедем домой… отдыхать.

Он уходит, а мое внимание привлекает Хэйд, положив свою широкую горячую ладонь на мою руку.

— Помнишь, мы говорили о твоих и моих чувствах? — неожиданно спрашивает он. — И ты сказала, что Ян греет твою душу. Кажется,… я тоже встретил такого человека.

— Кто это? — радостно улыбаюсь.

— Маша — при упоминании ее имени лицо Хэйда словно озаряется светом, глаза загораются огоньками.

— Маша?

Мне требуется некоторое время, чтобы понять, о ком он говорит. Это та девушка, что работает с Ярославой в лавке, помощница. Немного недопонимаю, чем могла привлечь внимание такого яркого мужчины столь невзрачная девушка, но держу эти мысли при себе.

— Я рада — говорю.

— Только чему радоваться? — невесело спрашивает Хэйд.

И я догадываюсь, о чем он. Мы тут гости. И когда уйдем отсюда, а это произойдет, рано или поздно, Маша останется здесь. И они будут разделены мирами. Печально.

— Хэйд, я не знаю, как я это делаю. Эти разломы, порталы, или как там они называются. Но я обещаю тебе, как только я смогу это контролировать, мы вернемся сюда. За твоей Машей.

Нужно видеть, сколько радости и надежды зажглось в его карих глазах.

— Спасибо тебе за эти слова. И за надежду — отвечает он, берет мою руку и, перевернув ладонью вверх, целует.

И я понимаю окончательно и бесповоротно, что всё, наши чувства остыли. Тот огонь, что загорался между нами прежде, потух. Мое сердце определилось с выбором.

Улыбаюсь Хэйду совершенно по-дружески, когда возвращается Ян.

— И что тут уже происходит, пока меня нет? — спрашивает Змей, вроде равнодушно, но на секунду мне показались какие-то шипящие интонации в его голосе.

Я удивленно смотрю на него.

— Ничего не происходит, пошли домой. Я хочу зайти в магазин к твоей сестре, побуду там до закрытия, помогу — отвечает Хэйд.

Ян помогает мне встать, и мы снова торохтим на трамвае. В квартиру мы заходим вдвоем, рыжик, как и говорил, остался в магазине.

Я сажусь на тумбу, чтобы развязать тесемки на обуви и разуться, но Ян опережает меня. Он становится, как утром, на колени и стягивает сначала один мокасин, а потом другой. И так же приподнимается, захватив меня в плен руками с двух сторон. Насколько он был нежен утром, настолько сейчас внезапен и горяч. Его губы штурмуют мой рот, язык врывается захватчиком. Он руками обнимает меня сзади за ягодицы и сдвигает к себе, пока я не упираюсь раздвинутыми ногами в его пах. Мы целуемся жадно и неистово. Голова пустая, волна жара накрывает меня всю с головы до пят. Ян прикусывает мою нижнюю губу и посасывает ее, а его руки, как-то незаметно для меня, спустили вниз сарафан и теперь ласкают мою грудь через кружево белья. От незнакомых прежде приятных ощущений, я стону ему в губы.

Тогда он хватает меня под ягодицы и, поднявшись, несет куда-то. Всего мгновение и я чувствую спиной кровать. Мы в его спальне. Ян запирает дверь и, сорвав футболку, возвращается ко мне, набрасываясь еще более рьяно с ласками и поцелуями.

Только когда прохладный ветерок касается моей груди, я выплываю из сладкого угара и понимаю, что лежу на кровати в одних трусиках, а Ян вообще успел раздеться догола.

— Ян, подожди — шепчу ему, пытаясь увернуться от его губ, чтобы опять не потерять разум от ощущений.

— Милая моя, хорошая, сладкая — шепчет он, осыпая мои шею и грудь поцелуями.

— Ян, выслушай меня — говорю громче.

Он поднимает голову, темные от огромных зрачков, глаза полны жара и желания. Я едва сдерживаюсь, чтобы не махнуть на все рукой и позволить ему то, что мы оба хотим. Но в следующую секунду собираюсь с разумом и говорю:

— Ян, у меня еще не было мужчины. И я не готова пока. Я знаю, что после первой ночи у многих магинь в моем мире сила увеличивается в разы. А я с той, что у меня УЖЕ есть, не разобралась и не взяла под контроль. Я не хочу еще больше силы! Мне нельзя!

— Хорошо — совершенно неожиданно соглашается он со мной. — Нельзя, так нельзя.

— Правда? — переспрашиваю, не уверенная, что правильно его поняла.

— Раяна, царевна души моей, я никогда не сделаю того, чего ты не хочешь — успокаивает он меня.

А потом порочно усмехается и добавляет:

— Но мы всегда можем заняться петтингом.

— Чем? — спрашиваю, не понимая, что он имеет в виду.

— У нас в мире молодежь иногда практикует петтинг. Ласки, разного рода интенсивности и развратности, но без проникновения и лишения невинности.

Выдает информацию и смотрит на меня выжидающе. И делает легкое движение бедрами навстречу, касаясь моего паха своих возбужденным органом. От этого действа, у меня моментально заныло внутри.

— Решать только тебе — говорит он и делает еще одно движение.

Манипулятор, гадкий!

— Я согласна — говорю едва слышно, но Змею и этого достаточно.

Он моментально стягивает с меня трусики и прижимается к особенно чувствительному месту пальцами. Я пытаюсь увернуться, за что получаю горячий поцелуй — укус в шею и шепот:

— Я никогда не лишу тебя невинности без твоего согласия. Расслабься и просто подари себе и мне эти минуты.

И я решаюсь. Расслабляю мышцы ног и позволяю его пальцам делать эти восхитительные вещи с моим телом.

А впереди меня ждут миллионы открытий. Оказывается, столько чувствительных точек есть на моем теле! И все их находит и дразнит Ян, даря мне невыносимые, но сладкие ощущения. Первое время я тихо постанываю, зажимая рот рукой, но чем дальше и больше на меня накатывают волны желания, тем громче звуки я издаю. А Ян поощряет, целуя мои припухшие губы и жарко шепча в ухо:

— Вот так милая, не сдерживайся, кричи. Подари мне свой первый оргазм, давай, давай, сладкая.

И я дарю ему. Не только эти сладкие судороги, но и всю себя. Свое сердце и душу.

А ночь все длится и длится. В горячих руках и жгучих губах, забывая обо всём и всех, мы сгораем и плавимся. Мы учимся и учим. Мы дарим и принимаем.

Глава 29

Раяна

Утро наступает быстрее, чем хотелось бы. Просыпаюсь от солнечных лучей на своем лице. Лежу на животе, под головой мерно вздымается грудь Яна. Поднимаю голову, кладу подбородок на то место, где бьется его сердце и рассматриваю лицо любимого. А то, что он любимый, больше не сомневаюсь ни капли.

Он открывает глаза и замечает мой взгляд. Улыбается сонной улыбкой и подгребает меня к себе поближе, щекоча шею щетиной.

— Доброе утро, моя Царевна — говорит хриплым ото сна голосом.

Я немного другое хотела услышать, но так тоже приятно. Улыбаюсь и сама прижимаюсь к его горячему телу.

— Весь день бы так лежал — говорит Ян. — Но еще есть немного дел. Ты не возражаешь, если я на пару часов отлучусь?

Согласно киваю, понимая, что у него, может, больше никогда не будет возможности сюда вернуться. И нехотя, но все же спрашиваю:

— Ян, мы с тобой никогда не говорили об этом, но, возможно, ты хочешь тут остаться? С сестрой и привычной жизнью, в этом, своем, мире?

Он резко отодвигает голову, перестав покрывать мелкими поцелуями мою шею, и серьезными глазами смотрит на меня.

— Мне сейчас очень важно понять, для чего ты это спрашиваешь? — задает вопрос.

Первое мое желание — солгать. Испугалась, что придется раскрывать мотивы. А потом вдохнула поглубже и решила сказать правду:

— Мне нужно знать. Ведь, если мы уйдем, то можем сюда больше не вернуться. И если ты пойдешь в мой мир, не будешь ли потом жалеть. И винить… меня.

— Глупенькая, — Ян целует меня в кончик носа — он и мой мир теперь.

И столько в этих словах тепла и чего-то большего, на что я сейчас даже боюсь надеяться, что мне становится легко и радостно. Как в тот день, когда у меня появились первые руны, и я маленькая и растерянная плакала от ужаса и боли, спрятавшись в кустах. А потом меня нашла Элиза. Она не могла изменить меня, убрать эти надписи с тела, но у нее получилось помочь мне и поддержать в тот трудный момент, просто заменив наши носки гольфами, чтобы гости не увидели руны. Я помню тот момент, словно он был вчера, когда мы вылезаем из кустов и идем к родителям. И мою ледяную дрожащую руку держит крепкая горячая ладошка сестры, передавая мне ее любовь и смелость. Я иду с Элизой рядом, и все во мне поет, невзирая на то, что нога болит от прорезавшихся рун, а лицо опухло от слез. Но внутри, в сердце, тепло от любви ее и моей, от нашего единства. С того дня я больше никогда этого не ощущала, до сегодня.

Чувствую, что от воспоминаний сейчас заплачу, поспешно прячу глаза и стараюсь спокойно дышать. Не знаю, получилось ли у меня, потому что в этот момент Ян впивается жадными губами в мой рот, и я забываю вообще обо всем, растворяясь в своих сиюминутных чувствах. Когда мы отрываемся друг от друга, голова моя абсолютно пуста, зато тело налилось истомой и стало тяжелым.

— Давай, поднимайся, соня — Ян быстрым движением встает с кровати, демонстрируя поразившую меня вчера татуировку трехглавого дракона. — Кстати, Яра хотела с тобой поговорить. Так что, когда позавтракаем, спустись к ней в магаз.

Я тут же встрепенулась. А что, если она нашла разгадку моим надписям?

Из комнаты мы выходим вдвоем, но я все время оглядываюсь, слегка смущаясь, что нас застукают, чем вызываю смех у Яна.

— Не находишь, что твоя скромность немного запоздала, после тех довольно громких звуков, которые ты издавала ночью?

И не дав мне ответить, прижимает в коридоре к стене и зацеловывает до горящих губ.

Надо ли говорить, что завтракали мы уже ближе к обеду? Неторопливо и со смаком кормили друг друга блинчиками, макая их в разные сладкие сиропы. И перемежали еду не менее сладкими поцелуями.

Выйти из квартиры нам удалось уже ближе к вечеру. Ян пошел по своим делам, а я зашла в магазин. В этот раз я не чихала, видимо, Ярослава убрала травы, или что там было, для отпугивания нечистых сил и прочих темных сущностей.

Саму хозяйку лавки я сразу не нашла. Пришлось позвать. Она вышла из подсобки. Взлохмаченная, в своих ужасных дырявых джинсах, сидящих очень низко на бедрах, демонстрируя всем желающим украшение в пупке, она была ужасно красива. Не той классической, привычной для меня красотой, а живой и яркой, сильной энергетически. От нее буквально шел свет и мощное сексуальное притяжение. Мне даже стало неловко, ведь я не привыкла в таком русле рассматривать девушек. И на какую-то секунду мне показалось, что она могла бы стать второй половинкой для моего дяди Эдриана. Будто в ней есть что-то, что не хватает ему, а в нем то, чего нет у Яры.

— Что так смотришь? У меня лицо испачкалось? — задорно улыбаясь, спрашивает девушка.

Я улыбаюсь в ответ и тут же забываю свои недавние мысли.

— Нет, у тебя все в порядке с лицом — отвечаю, подходя ближе. — Ян сказал, ты хотела поговорить?

— Да. Сейчас я закрою магазин, и мы поговорим — отвечает она.

Она выключает освещение вывески, закрывает дверь, зашторивает окна.

— Идем со мной — зовет меня в комнату за прилавком.

Захожу и удивленно оглядываюсь. Посреди комнаты стоит стол, на нем сверху — ткань со странными символами, по кругу свечи, которые Ярослава сразу же зажигает.

— Эээ? Надеюсь, ты не собираешься приносить меня в жертву? — спрашиваю на полном серьёзе.

— Была такая мысль, но ты, вроде как, нравишься моему брату. Пожалела его, скучать ведь будет — говорит Яра, но видя мои квадратные от шока глаза, начинает смеяться. — Да шучу я! Таро на тебя хочу раскинуть. Садись.

Сажусь на стул напротив этой… ведьмы. Она достает колоду с красивыми рисунками и протягивает мне.

— Положи левую руку и подумай о чем-то личном.

Делаю, как она сказала. Яра кладет сверху моей руки свою, и мы какое-то время так сидим.

— Ладно, давай смотреть — говорит она деловито и начинает вытаскивать карточки по одной.

Вытащив 6 карт, Ярослава задумчиво на них смотрит, а потом говорит.

— Твоя карта — Аркан Смерть. Умереть, чтобы родиться вновь совершенно другой личностью. Нелегкая судьба и серьезные потери — твой удел. Смерть и возрождение — твой путь. Через потери к поиску себя. Карта подтверждает то, что я видела в рунах, но об этом потом.

— Вторая карта — это то, что ждет тебя. Аркан Влюбленные — продолжает Яра, задумчиво глядя на картинки. — Предполагается выбор в любовных отношениях, но это ты и без гадалки знаешь. А теперь посмотрим, что с собой несет каждый мужчина. Один мужчина — родственная душа, с ним легко и просто. Но вы с ним истинные пары для других, а потому ваш союз рано или поздно потерпит крах.

Я сижу и внимательно слушаю. Чувствуя, как мое сердце то взволновано забьется, то почти остановится.

— А со вторым будет сложно и тяжело, внутри него живет зверь. А потому не будет ему покоя и тем, кто рядом с ним, пока мужчина не примет этого зверя, как часть себя. Он пламя подо льдом. С ним тяжело, но тем, кто изведал это пламя, многое потом кажется странно пресным. И он — твоя судьба. У вас одна стезя. Один путь к себе — через смерть и возрождение. Вам нужно понять, то чудовище, что есть в вас обоих — это вы сами.

Ярослава, наконец, подняла на меня глаза, и на мгновение мне почудился в них магический зеленый огонь. Но ведь это невозможно в этом мире?

— Почти то же самое мне сказали руны.

— Ты смогла расшифровать? — спрашиваю радостно.

— Ну…, не то, чтобы расшифровать. Руны у тебя странные. Вперемешку. Славянские со скандинавскими и еще с какими-то, которым я не смогла дать определение. Если не вдаваться в подробности, то на твоем теле послание. Часть их — это твоя сила, дар. А часть — это проклятие, привнесенное в тебя специально. На твоем теле рунами зашифрован ритуал. И то, что он подразумевает, мне совсем не понравилось. Это лазейка внутрь тебя для кого-то с огромной силой. Т. е. говоря проще, кто-то явно магически одаренный, нанес на твое тело знаки, благодаря которым сможет в определенный момент в соответствующих условиях изгнать твою душу и занять тело.

Яра скороговоркой это договорила и уставилась на меня, ожидая реакции. Но меня новости не удивили. Давно подозревала, что Риза, Богиня Смерти, заготовила меня для своих личных интересов.

— Яра, а среди рун, случайно, нет подсказки, как закрыть эту лазейку?

— Есть. Но я ее не совсем поняла.

— Просто скажи, дословно.

— Их может поглотить зверь.

— Ээээ, какой? И кого их?

— Прости, Раяна, об этом ничего не сказано.

Я хотела было продолжать расспросы, но вдруг, почувствовала мощное притяжение откуда-то справа. Повернулась в ту сторону.

— Яра, а что у тебя на той полке?

— Та ерунда всякая. Эфирные масла, ладан — отвечает девушка, но видя мои глаза, через секунду добавляет. — А, точно! Там еще гребень в волосы. Вообще не знаю, зачем я его купила с моей стрижкой. Была на днях на блошином рынке. И бабка пристала ко мне, чтоб купила. Он копеечный, старый, потресканый. Но меня отчего-то привлек камень. Черный такой, совсем не прозрачный, холодный.

— Да, это он — говорю, словно сама с собой, ощущая уже знакомую магию Смерти, невзирая на не магический мир.

— Это то, из-за чего вы сюда прибыли? — спрашивает Ярослава, глядя на меня печальными глазами.

Утвердительно киваю головой.

— Значит, вы скоро опять исчезните?

— Мне очень жаль.

— Не имеет значения. Я изначально знала, что вы тут ненадолго. Пообещай мне, что вернетесь, или заберете меня с собой — требует девушка.

— Я не могу, я не знаю…

Но она меня перебивает.

— Все ты знаешь. Еще вспомнишь мои слова! Просто обещай!

— Хорошо, обещаю — говорю, только бы утешить Ярославу.

Она облегченно выдыхает и печально улыбается, а потом говорит:

— Сделаешь больно Яну — прокляну до седьмого колена.

И видя мое ошарашенное выражения лица, добавляет:

— Шучу,… наверное. Сколько у нас времени?

— Не знаю. Мне нужно взять этот камень.

Ярослава встает и сама дает гребень.

— Тебе нужно раздавить камень — говорит.

— Нет, наоборот. В каждом таком украшении скрыта часть сил Богини Смерти. Нам нужно их просто собрать. Но увы, постоянно происходит так, что камень уничтожается и магия притягивается ко мне.

— Тебе нужно раздавить камень — повторяет Яра, и я снова вижу эти зеленые огни в ее глазах. — Хватит бегать, прими это.

Она берет меня за руку и придавливает. Гребень словно только этого и ждет, моментально рассыпаясь пылью в моих руках. Жгучий холод кусает мне руку, взбирается выше, к самому сердцу. На какое-то время острая боль скрючивает меня, подавляя. Сквозь шум в ушах я слышу голоса. Чьи-то теплые руки хватают меня и выносят на улицу.

Я ничего не вижу, только ночь в моих глазах. И боль, и смерть. Они тут повсюду. Не выдержав, я кричу, взрывая осколками все окна в округе. Земля под ногами дрожит, где-то бьет молния. А я вижу множество душ вокруг. Они слетаются ко мне, тянут руки, раскрывают рты. Огонь! Где мой огонь? Черными глазами я смотрю вокруг и вижу его. Тянусь к нему, хочу забрать, испить, поглотить. Шум и крики нарастают. Удар и тьма.