Глава 4

К жизни в питомнике я привык быстро. К рутине вообще скоро привыкаешь, особенно когда она подчинена одному и тому же ежедневному распорядку. Вроде бы каждый день тянется долго и никак не желает заканчиваться, а потом не успеешь и глазом моргнуть, как неделя пролетела.

Даже не знаю с чем и сравнить мое пребывание в ГНЦЭМТ, чтобы аналогия была полной. С тюрьмой? С армией? С больницей? Трудно сказать точно, не имея личного опыта: в армии я не служил, пройдя через военную кафедру и сборы при ВУЗе. Мотать срок, слава Богу, тоже не довелось. Но на мой неискушенный взгляд три минуса каждого из этих учреждений присутствовали в питомнике в полной мере: отсутствие свободы, невкусная еда и строгий режим дня. Однако, все остальное было вполне терпимо. Заниматься строевой или военной подготовкой, а так же подшивать подворотнички и бегать с автоматом не требовалось. Жить по понятиям, шить варежки в тюремной мастерской или работать на лесоповале тоже не заставляли, разве что медосмотры и медицинские процедуры были обязательны. Вместо казармы или барака я жил в удобном номере… Скорее уж, я на четвертом десятке лет нежданно-негаданно снова попал в детский сад. Питомца-донора всегда накормят, пусть невкусной, но зато калорийной и полезной пищей, оденут, обстирают, выведут на прогулку и уложат спать в положенное время, словно малыша. По крайней мере, так мне казалось поначалу, пока я не убедился, что все не так просто.

Подъем у нас был в семь утра. Не встанешь сам - разбудит специальный несъемный браслет на руке, начав вибрировать и играть музыку - например у меня мелодией для побудки служил "каприз 24" Николо Паганини. Под такую скрипичную музыку поневоле проснешься… В семь тридцать - легкий завтрак. Обычно, на него давали сладкий чай и маленькую булочку с йогуртом, иногда хлеб с маслом и яйцо вкрутую. Затем, без десяти восемь - физкультура, комплекс вольных упражнений для разогрева и бег трусцой до девяти часов утра. Всего нас было человек тридцать, мужчин и женщин примерно поровну, все в возрасте от двадцати до сорока пяти лет. И, насколько я понял из разговоров, никто из моих сотоварищей по питомнику не жил в ГНЦЭМТ дольше семи-восьми месяцев. Заканчивающие свои контракты "старички" вроде бы обитали в отдельных корпусах-усадьбах и занимались по индивидуальным программам. Во всяком случае, так нам говорили, хотя я лично никого из них не видел, так же как и Игорь с Настей.

В девять двадцать, после душа, наступало время второго завтрака, в этот раз давали овсянку с сухофруктами, перловку с овощами или еще какую-нибудь кашу. С десяти до половины одиннадцатого - ежедневный медосмотр, а затем до двенадцати часов были две гуманитарных лекции, с обязательным посещением. Как я понял, основной целью утренних занятий была политинформация, пропаганда и воспитательная работа среди питомцев. И преподаватели, в принципе, пытались отработать свои часы как следует, а не просто бубнили что-то с кафедры. Они честно старались дать нам ощущение, что каждый из доноров нужен и важен Родине, важен людям, что наши прогулки по Дороге и наша сданная кровь идут не во вред стране, а на ее пользу. Но толку-то: как можно дать идею или мотивацию для служения и самопожертвования человеку в стране, в которой ничего подобного нет? Ни заявленной цели, ради которой страна живет и ради которой нужно работать и бороться, ни национальной идеологии? Кроме неофициальной, выраженной лозунгом: "обогащайтесь, кто может"? Тем более не детям, а людям на третьем-четвертом десятке лет? Ответ один - никак.

Однако, преподаватели старались. Обычно, сначала шла лекция по истории, философии или религии, а затем приводились аналогии с сегодняшним днем, с непростым положением страны в мире, с необходимостью служения Родине и народу. Интереснейшая лекция о пяти доказательствах существования Бога от Фомы Аквинского и их опровержениях через постулаты Канта о несовершенстве человеческого разума и нашего логического и понятийного аппарата, или рассказ о стратегии и тактике Суворова в русско-турецких войнах, могли закончиться парадоксальным выводом о том, что высшее предназначение человека - служение существующей власти. Подчеркивалось, что страна о нас заботится, и мы должны быть достойны этой заботы. Не знаю, может быть на кого-то такое скрещение ужа с ежом и действовало. Но не на меня. Однако и спорить с лекторами, когда они предлагали задавать им вопросы, я не пытался. Какой в этом смысл? Идите вы все скопом в баню: как психологи и коучи, так и политруки с пропагандистами - знать никого из вас не хочу.

Но я отвлекся… В двенадцать часов нас ждал обед, состоявший из первого, второго и третьего блюд, обычно такой же невкусный как и завтрак, несмотря на обязательное наличие в нем мяса или рыбы. Ничего жареного, блюда, пусть и привлекательные на вид, по консистенции и вкусу ощущались как уже кем-то однажды пережеванные. К тому же минимум соли и нет острых соусов и приправ. Хорошо хоть телепортированная солонка немного выручала нашу с Настей и Игорем компанию. После обеда, с часу до двух - "тихий час". Именно так, как в детском саду, - надо лежать и спать в своем номере, или хотя бы лежать и тупо пялиться в потолок. Попытка включить телевизор или компьютер, как и выход за пределы спальни во время "тихого часа" будет засчитана как нарушение. С двух до пяти - самообразование. Питомец должен включить компьютер и выйти в сеть, а затем присоединиться к одному из обучающих онлайн-курсов, на свой выбор. Можно повышать квалификацию в своей гражданской профессии, чтобы не потерять рабочие навыки или заняться чем-то другим, но если уж выбрал какое-то направление, то будь добр, учись. Раньше чем через полгода сменить выбранный курс нельзя, и предварительно надо сдать экзамен по усвоенному материалу. Я лично выбрал курсы по истории и по химической технологии - как говориться по работе и для души.

С пяти до шести вечера была запланирована вечерняя прогулка по аллеям и парку питомника, затем ужин. А примерно каждый третий день, в семь часов ровно, меня ждала встреча с моей помощницей. Маринка забегала в гости после ужина, обычно по вторникам и пятницам. Весело щебеча, девушка мыла полы, протирала пыль в номере и меняла постельное белье, а потом мы с ней пили чай, обсуждая прошедшие со времени прошлой встречи дни в формате "поболтать с подругой за жизнь". У помощницы можно было что-нибудь попросить, на что-то пожаловаться, решить возникшие бытовые вопросы или просто посидеть за пустыми разговорами. Марина умела замечательно слушать собеседника и подстраиваться под его настроение, с ней не возникало неловких пауз, и я чувствовал себя легко и свободно. Кроме того, она обычно притаскивала с собой к нашему чаепитию какой-нибудь небольшой гостинец вроде пары конфет, маленькой шоколадки или нескольких печенек, а то и разрешенное в дни наших свиданий мороженное. Если вы думаете, что это мелочь, то зря! После такой паршивой кормежки как в питомнике, через несколько дней вам любой простенький пломбир в вафельном стаканчике будет в кайф, более того, вы о нем весь день до вечера мечтать будете! Ну, а если отношения с горничной-помощницей сложились совсем хорошо, то, напившись чаю, можно и отправиться с ней покувыркаться в койке к взаимному удовольствию. Маринка мне практически прямым текстом дала понять, что подобное предложение будет рассмотрено положительно, да и из разговоров с другими донорами я знал, что многие из них спят со своими помощниками противоположного пола. Тесная "дружба" с назначенной горничной всячески поощрялась администрацией питомника по вполне понятным причинам.

Только я пока заниматься любовью со своей назначенной подругой не спешил. Может быть потому, что крепко догадывался, что у Марины есть еще питомцы, к которым она бегает с гостинцами попить чаю в другие дни, кроме закрепленных за мной вторников и пятниц? Или потому, что сливаться в экстазе с собственной официальной кураторшей мне казалось немножко извращением? Не знаю и копаться в этом не хочу. А так же ни от чего не зарекаюсь на будущее, я не железный и плотские желания у меня никуда не делись, может быть, я еще и приглашу девушку в спальню. Но сейчас я вел себя максимально корректно, с удовольствием развлекал Марину разговорами и всячески демонстрировал оптимизм и дружелюбие. В конце концов, она действительно мне помогает и человек неплохой, а что касается ее работы - не мое дело ее судить. К тому же игнорирование, хамство или ссора с помощницей ни к чему хорошему не приведут - в таких случаях Торбышев придерживался принципа "оба виноваты". Ей поставят на вид "непрофессионализм" и "неумение работать с питомцами". Мне назначат другую девушку, но перед этим влепят в личное дело "серьезное нарушение" и надолго оставят без прогулок, сладкого и интернета. Мы оба останемся без премии. А то и в карцер на неделю пропишут, в контракте такая возможность указана. Некоторые питомцы, из любителей нарушать дисциплину, в него уже попадали. Смысл? Уж лучше не портить друг другу жизнь по пустякам.

После встречи с помощницей, до половины одиннадцатого вечера у меня было свободное время. Можно посидеть в интернете, посмотреть какой-нибудь сериал или найти себе другое развлечение по вкусу. В половину одиннадцатого отбой, верхний свет и компьютер выключаются автоматически. Очередной день закончен, завтрашний будет его копией. Вот такой вот "детский сад" для взрослых. Который продолжался почти две недели, пока доктор Торбышев не счел, что я уже достаточно восстановился и освоился в ГНЦЭМТ и мне пора выходить на дорогу снова…

В этот раз во 2-й онейрологической процедурной меня провожали на Дорогу трое: медик-оператор капсулы, помощница Маринка и лично Торбышев, пришедший поддержать меня перед первым путешествием в качестве питомца-контрактника. Скажу прямо - волновался я сильнее, чем в тот день, когда меня впервые запихнули в капсулу, ни о чем не предупредив. Сейчас я примерно представлял, во что ввязался и оптимизма это не добавляло. Но старался держаться бодрячком - деваться-то все равно некуда, договор подписан, поздно давать обратный ход.

- Держи, Ваня, - подала мне перед ширмой для раздевания небольшой сверток Маринка. - Перед тем как лечь в капсулу, надень эту пижаму, в ней тебе будет удобнее и теплее.

Я с удивлением развернул сверток, оказавшийся тонким и очень легким шелковым комбинезоном-пижамой, раскрашенным в цвета лесного камуфляжа.

- Это еще что за чудо-прикид? Последний писк армейской моды от Юдашкина?

- Нет, от Зайцева - самым серьезным тоном уточнила девушка. С нами сотрудничают самые лучшие специалисты. На твоей лесной Дороге холодно. Эта пижама, конечно, не согреет тебя как следует. Но все же в ней теплее бежать, чем вовсе без одежды. И легче прятаться в лесу, если до этого дойдет дело. Садись-ка пока на табуретку, - Маринка достала из пакета еще два кусочка какой-то ткани. - Мы с девчонками тут для тебя нечто вроде портянок сообразили, чтобы босиком по асфальту не топать. Давай я их тебе намотаю.

- Сам справлюсь, - протянул я руку к портянкам.

- Не справишься, - строго сказала помощница. - Их надо уметь правильно наматывать, чтобы держались прочно, даже без обуви. Ты хотя бы обычные портянки когда-нибудь носил?

- Не довелось, - пожал я плечами.

- Вот и не спорь. Готовить тебя к Дороге - моя забота. Сядь смирно, говорю! И вытяни ногу, вот так…

- А почему бы мне сразу берцы, штаны, бушлат и ушанку со звездой не выдать? - задал я резонный вопрос, ерзая попой на табуретке. - Так еще теплее и удобнее.

- Потому что ты такой вес с собой на Дорогу не затащишь. И попадешь на нее абсолютно голым, оставив всю свою одежду здесь! - вмешался в разговор Торбышев. - Первый раз Ходок может забрать с собой на Дорогу от пятнадцати до шестидесяти граммов. То есть только трусы, и то, если повезет. Второй раз - от ста до двухсот. Точно сказать нельзя, все очень индивидуально. Поэтому мы и подбираем тебе одежду по твоим возможностям, но как можно легче и теплее. Ушанку со звездой мне не жалко, но ее сначала заслужить надо! Сделаешь десять ходок - будет тебе и ушанка, и тулуп, и валенки, если потребуются! Сделаешь двадцать - ружье дадим или автомат, вместе с бронежилетом и полным туристическим обвесом. Все зависит от тебя, сколько сможешь унести, все твое будет. Но сейчас - не выделывайся, надевай что дают, у тебя еще нет сил на хорошую экипировку. На Дороге веди себя осторожно, никуда не лезь. Помни, что ты еще новичок, даже если увидишь что-то любопытное, не отвлекайся на него. Запомни Ваня, это очень серьезно - взаимодействие с объектами на Дороге и рядом с ней всегда чревато проблемами, которые иногда не могут решить даже старые и опытные Ходоки. Повышай свой навык, двигайся прямо по Дороге до точки возвращения, не ввязывайся ни во что! Не рискуй, а то сойдешь с Дороги!

Услышав эти слова, я помрачнел и, дождавшись когда Маринка намотает мне портянки, молча пошел за ширму переодеваться в шелковый комбинезон. Очень уж тема эта была неприятная. Не принято было в питомнике прямо говорить о том, что ошибка на Дороге чревата смертью, вместе этого здесь использовалось аккуратное выражение "сойти с Дороги". Только вот "сход", он разный бывает. Может быть, на пару с инфарктом, а может и с инсультом. А может быть, и сразу без затей копыта отбросишь, я бы такой вариант тоже не исключал. Потому что Торбышев и остальные медики ГНЦЭМТ на этот счет здорово темнили, в чем были уверены все питомцы и я в том числе…

Официально нам говорили, что не справившийся с Дорогой Ходок проснется в капсуле более непригодным к донорству Д-антител. А Дорога для него окажется навсегда закрыта. Кроме того, "ментально" погибнуть на Дороге - большой стресс для организма, что чревато самыми разными проблемами. Потерявшего силы Ходока переводят в обычную больницу и лечат до полного выздоровления за счет питомника, а если сход с Дороги не привел к фатальным проблемам со здоровьем, то просто досрочно расторгают контракт - гуляй парень. Но это официальная версия и я бы не стал ей так уж доверять. Потому что Настя с Игорем рассказывали, что ни одного "сошедшего" они лично больше не видели. Человек исчезал, и если его судьбой начинали интересоваться товарищи, им объясняли, что он "сошел" и лежит в больнице. Встретиться или хотя бы позвонить ему и поговорить нельзя, пока он не поправится. С их подругой Наташей, чье место за столом я занял, произошла примерно такая история. Другие питомцы говорили разное: вроде бы кто-то даже видел длинные черные пластиковые мешки для трупов, которые ночью выносили из процедурной, а кто-то, после настойчивых просьб к начальству, все же связывался с "сошедшим" товарищем. Но уверенности в том, что он говорил именно с ним, не было - "сошедшие" не любили общаться с Ходоками, а увидеться с ними воочию до конца контракта не получалось. Вот и думай, что хочешь или верь в официальную версию… как кому удобно. Я лично избытком оптимизма не страдал…

- Удачи, Ваня! - улыбнулась мне Марина, стоя над ложем, и ее лицо было последним, что я увидел, перед тем как надвинувшаяся крышка капсулы оставила меня в полной темноте. На губах еще ощущался сладковатый вкус "контрастной" жидкости, когда снова послышалось тихое гудение, и я ощутил, как расслабляется тело. Волнение и тревога как-то разом отступили, сознание начала заволакивать легкая дымка, и вскоре я соскользнул в глубокий сон, едва успев подумать на грани сна и яви: Дорога ждет!

Ничего подобного! Пробуждение оказалось резким, как по команде, и я поневоле вновь открыл веки, вздрогнув всем телом на своем ложе. Сверху в глаза бил яркий солнечный свет и мне было по-прежнему тепло, ничего общего с холодом Дороги не ощущалось. Чуть повернув голову, я осмотрелся. Ага, обстановка изменилась! Я лежу на кровати в потоке света, струящегося из открытых настежь окон, вокруг деревянные стены просторной горницы, украшенные какими-то гобеленами и картинами, надо мной высокий потолок с затейливой резьбой по углам. А еще рядом с кроватью стоит все тот же мужчина в богато украшенном камзоле, что и во сне две недели назад.

"Айвер, воспитатель и наставник дома Лойнт" - подсказала память. "Я лежу в зале янтарного дерева, на втором этаже охотничьего дома в лесу Тементейл".

"Что за чушь"? - тут же пробежала оформившаяся мысль. "Не знаю никакого Айвера и дома Лойнт. Это бред"!

"Знаешь"! - ответила память. И в самом деле, мужчина был мне хорошо знаком. Только вот…

- Ты пришел в себя, путешественник! - радостно воскликнул Айвер, склонившись над ложем. - Я вижу это, слава Творцу! Но у нас совсем мало времени, поэтому поспешим. Лейн карра те лоеэр, - торжественно и нараспев произнес он, сделав пасс правой рукой, которая неожиданно засветилась неярким синим светом, а потом положил эту руку мне на лоб и я почувствовал, как кожу легонько укололо, будто он ударил меня слабым электрическим разрядом. - Подожди, не засыпай снова! Мы поможем тебе вернуться, но для этого ты должен для нас…

Снова перед глазами тьма, затем поплыли какие-то цветные пятна. Волной нахлынул холод, и я пошатнулся, стараясь удержаться на ногах. "Вот теперь прибыл точно по назначению"! - понял я, вновь открывая глаза. Вокруг асфальт дороги, по сторонам лес, на обочине виден километровый столб с цифрой "483". Выходит, я начал на той же отметке где и закончил. Правда, в этот раз дело обстояло чуточку веселее - тело облекал шелковый камуфляжный комбинезон, а на ногах обнаружились завязанные Маринкой портянки. Ага, значит, Торбышев не обманул, перенос экипировки работает. Ну что же, вперед Ходок!

Несколько раз подпрыгнув и пару раз присев присев для разогрева мышц, я потихоньку начал свой бег, постепенно ускоряясь. Может быть, мне показалось, а может быть тонкий комбинезон и в самом деле грел тело, но я пока не чувствовал себя таким замерзающим пингвином, как в первый раз. И это, безусловно, хорошие новости…

Первый километр я пробежал бодрой трусцой, потом немного отдохнул и вновь побежал вперед, экономя силы. Сказывалась физкультура по утрам, полезная еда и три сброшенных килограмма - два километра я преодолел, не запыхавшись и не сбившись с ритма, хотя еще две недели назад пробежать такое расстояние мне было непросто. Снова короткий отдых и снова бег в щадящем режиме, иногда сменяющийся спортивной ходьбой. Вокруг ничего интересного - лес и лес. Разве что после километрового столба с цифрой "479" слева от дороги началось болотце, заросшее чахлым березовым леском. Потом дорога пошла чуть вверх, по насыпи, преодолела небольшой мостик через ручей, и я увидел следующий километровый столб, а сразу за ним - световые пятна на асфальте, указывающие на точку возврата. Никаких проблем, я почти у цели. Вот только что там виднеется, на краю болотца, совсем рядом с местом возвращения? Что-то массивное, похожее на какую-то машину. Ладно, сейчас добегу и увижу.

У края дороги, метрах в десяти от нее, стоял подбитый танк. Во всяком случае, подобная машина напоминала именно его, хотя таких "танков" на Земле я не видел. Торчащая из коробчатой башни пушка, смотревшая в землю, была не пушкой вовсе, а какой-то трубой, диаметром сантиметров пятнадцать, опутанной серебристыми кабелями, а у самого ее окончания я увидел нечто вроде рефлектора спутниковой тарелки. Отверстия в "стволе" тоже не наблюдалось - лишь какая-то стеклообразная полупрозрачная масса. Ближе к торцу на башне были закреплены странные матовые зеркала, частично разбитые, которые можно было бы принять за солнечные батареи, но лишь на первый взгляд - как-то странно они отливали красным и зеленым светом одновременно, в зависимости от угла зрения. В борту машины виднелась рваная дыра, одна из гусениц сорвана и лежит рядом, люк на башне распахнут, на поцарапанном металле следы копоти. Выглядел "танк" абсолютно безжизненным и безопасным, и я остановился рядом с ним, осматриваясь. "А что если подойти поближе"?

С одной стороны я знал, что любопытство кошку сгубило. Да и Торбышев строго-настрого предупреждал пока не соваться к объектам рядом с Дорогой. С другой стороны - до финиша всего метров пятнадцать, я всегда успею убежать, если что-то пойдет не так. Кроме того я знал, что способности к телепортированию солонки у Игоря с Настей появились не на пустом месте, а потому, что они кое-где нарушали предписания Торбышева. Дорога - вещь в себе, и если я хочу понять, что она такое, то надо что-то делать. А самое главное - думать своей, а не чужой головой. Приняв решение, я начал осторожно спускаться с невысокой насыпи к "танку".

Загрузка...